Свойства восприятия в психологии таблица: Восприятие, его свойства и виды. Теории восприятия

Автор: | 23.02.2021

Основные свойства восприятия

Восприятием называется отражение в сознании человека предметов или явлений при их непосредственном воздействии на органы чувств.

Восприятие, в отличие от ощущения, отражает предмет в целом, в совокупности его свойств, а не отдельные свойства. Восприятие качественно новая ступень чувственного познания с присущими ей особенностями.

Восприятие, как и любой другой психический феномен, можно рассматривать как процесс и как результат. В основе восприятия лежат межполушарные связи, связи между различными анализаторами. В корковой области анализаторов различают первичные поля, возбуждение которое дает ощущение, и вторичные поля, работа которых заключается в объединении ощущений в целостный образ и осмыслении его.

Свойства:

  1. Предметность – акт объективации, т.е. соотношение сведений внешнего мира к этому миру. Решающую роль играют осязание и движение. Объект воспринимается нами как обособленное в пространстве и времени отдельное физическое тело. Наиболее ярко это свойство проявляется во взаимообособлении фигуры и фона.
  2. Целостность – ощущения отражают отдельные свойства предметов, восприятие лишь целостный образ, складывающийся на основе обобщения знаний об отдельных свойствах, качествах, получаемых в виде отдельных ощущений. Внутренняя органическая взаимосвязь частей и целого в образе. Следует рассматривать два аспекта этого свойства:
    • объединение разных элементов в целом;
    • независимость образованного целого от качества составляющих его элементов.
  3. Структурность (обобщенность) – не является суммой ощущений. Мы воспринимаем фактически абстрагированную из этих ощущений обобщенную структуру, которая формируется в течение некоторого времени (слушая музыку, мы слышим ноты одну за другой).
  4. Константность – относительно воспринимающего субъекта объекты непрерывно меняются. Благодаря свойству константности, состоящему в способности перцептивной системы компенсировать эти изменения, мы воспринимаем окружающие предметы как относительно постоянные по форме, величине, цвету. Многократное восприятие одних и тех же объектов при разных условиях порождает константность этого образа. Обеспечивает относительную стабильность окружающего мира, отражая единство предметов его существования.
  5. Осмысленность – хотя восприятие возникает в результате непосредственного воздействия раздражителя на рецепторы, перцептивные образы имеют определенное смысловое значение. Восприятие тесно связано с мышлением, понимаем сущности предмета, что позволяет мысленно назвать его, т.е. отнести его к определенной группе предметов, классу, обобщить его. Основана на связи восприятия с мышлением, с пониманием сущности предмета. Связана с работой вторичных корковых полей анализаторов.
  6. Избирательность – преимущественное выделение одних объектов по сравнению с другими.

Принципы организации восприятия (свойства предметности и целостности) наиболее глубоко и ярко описаны и проанализированы представителями гештальтпсихологии (М. Вертгеймер, Ч. Осгуд и др.).

Источники целостности и структурности восприятия лежат в особенности самих отражаемых субъектов, с одной стороны, и в предметной Деятелности человека, с другой.

Итог восприятия – интегральный, целостный образ окружающего мира, возникающий при непосредственном воздействии раздражителя на органы чувств субъекта.

Виды восприятия: зрительное, слуховое, осязательное и т.п.

Особенности восприятия

: возникновение апперцепции (свойство психики человека, выражающее зависимость восприятия предметов и явлений от предшествующего опыта данного человека). Апперцепция обуславливает различия при восприятии одних и тех же предметов различными людьми или одним и тем же человеком в разное время.

Важнейшим феноменом восприятия является отнесенность предметного образа к реальному миру – феномен проекции (к примеру, человек видит не изображение предмета на сетчатке глаза, а реальный предмет в реальном мире). Этот феномен можно проследить на всех уровнях организации Личности.

Итог:

Восприятие – активный процесс, состоящий из участия двигательных компонентов анализаторов (движение руки, глаза и т.п.), возможности в процессе восприятия, активно перемещать свое тело. При восприятии формируется адекватный образ предмета.

Основные свойства восприятия

Восприятием называется отражение в сознании человека предметов или явлений при их непосредственном воздействии на органы чувств.

Восприятие, в отличие от ощущения, отражает предмет в целом, в совокупности его свойств, а не отдельные свойства. Восприятие качественно новая ступень чувственного познания с присущими ей особенностями.

Восприятие, как и любой другой психический феномен, можно рассматривать как процесс и как результат. В основе восприятия лежат межполушарные связи, связи между различными анализаторами. В корковой области анализаторов различают первичные поля, возбуждение которое дает ощущение, и вторичные поля, работа которых заключается в объединении ощущений в целостный образ и осмыслении его.

Свойства:

  1. Предметность – акт объективации, т.е. соотношение сведений внешнего мира к этому миру. Решающую роль играют осязание и движение. Объект воспринимается нами как обособленное в пространстве и времени отдельное физическое тело. Наиболее ярко это свойство проявляется во взаимообособлении фигуры и фона.
  2. Целостность – ощущения отражают отдельные свойства предметов, восприятие лишь целостный образ, складывающийся на основе обобщения знаний об отдельных свойствах, качествах, получаемых в виде отдельных ощущений. Внутренняя органическая взаимосвязь частей и целого в образе. Следует рассматривать два аспекта этого свойства:
    • объединение разных элементов в целом;
    • независимость образованного целого от качества составляющих его элементов.
  3. Структурность (обобщенность)
    – не является суммой ощущений. Мы воспринимаем фактически абстрагированную из этих ощущений обобщенную структуру, которая формируется в течение некоторого времени (слушая музыку, мы слышим ноты одну за другой).
  4. Константность – относительно воспринимающего субъекта объекты непрерывно меняются. Благодаря свойству константности, состоящему в способности перцептивной системы компенсировать эти изменения, мы воспринимаем окружающие предметы как относительно постоянные по форме, величине, цвету. Многократное восприятие одних и тех же объектов при разных условиях порождает константность этого образа. Обеспечивает относительную стабильность окружающего мира, отражая единство предметов его существования.
  5. Осмысленность – хотя восприятие возникает в результате непосредственного воздействия раздражителя на рецепторы, перцептивные образы имеют определенное смысловое значение. Восприятие тесно связано с мышлением, понимаем сущности предмета, что позволяет мысленно назвать его, т.е. отнести его к определенной группе предметов, классу, обобщить его. Основана на связи восприятия с мышлением, с пониманием сущности предмета. Связана с работой вторичных корковых полей анализаторов.
  6. Избирательность – преимущественное выделение одних объектов по сравнению с другими.

Принципы организации восприятия (свойства предметности и целостности) наиболее глубоко и ярко описаны и проанализированы представителями гештальтпсихологии (М. Вертгеймер, Ч. Осгуд и др.).

Источники целостности и структурности восприятия лежат в особенности самих отражаемых субъектов, с одной стороны, и в предметной Деятелности человека, с другой.

Итог восприятия – интегральный, целостный образ окружающего мира, возникающий при непосредственном воздействии раздражителя на органы чувств субъекта.

Виды восприятия: зрительное, слуховое, осязательное и т.п.

Особенности восприятия: возникновение апперцепции (свойство психики человека, выражающее зависимость восприятия предметов и явлений от предшествующего опыта данного человека). Апперцепция обуславливает различия при восприятии одних и тех же предметов различными людьми или одним и тем же человеком в разное время.

Важнейшим феноменом восприятия является отнесенность предметного образа к реальному миру – феномен проекции (к примеру, человек видит не изображение предмета на сетчатке глаза, а реальный предмет в реальном мире). Этот феномен можно проследить на всех уровнях организации Личности.

Итог:

Восприятие – активный процесс, состоящий из участия двигательных компонентов анализаторов (движение руки, глаза и т.п.), возможности в процессе восприятия, активно перемещать свое тело. При восприятии формируется адекватный образ предмета.

Основные свойства образа восприятия

I. Пространственно-временные:

– локализация,

– рельеф (объёмность образов благодаря бинокулярности нашего зрения),

– форма,

– величина предмета,

– последовательность,

– длительность,

– одновременность,

– модальность.

– интенсивность.

II. Производные:

– константность (узнавание предмета и его свойств в изменённом виде),

– предметность (выделение из фона знакомых или необходимых предметов),

– целостность (узнавание предмета по его деталям),

– обобщённость,

– осмысленность (целенаправленность восприятия, включающие в себя осознанность и мышление).

III. Дополнительные свойства:

– апперцепция – зависимость восприятия от прошлого опыта, от общего содержания психической деятельности человека и его индивидуальных особенностей;

– активность восприятия – установка на восприятие,

– избирательность (преимущественное выделение одних предметов по сравнению с другими).

Важнейшими свойствами образа восприятия

являются: предметность, структурность, подвижность и управляемость, целостность, константность, избирательность.

Остановимся более подробно на предметности образа восприятия. Предметность образа восприятия означает:

  1. Реальность – человек верит в существование того предмета, который дан ему в образе, т.е. он убежден в объективном существовании этого предмета. Вынесенность образа называется предметностью. Объективированность – человек переживает образ как вынесенный вовне. При неадекватном стимулировании того или иного органа чувств могут возникнуть образы, лишенные объективированности. В этих случаях говорят «в ухе звенит», «из глаз посыпались искры» и т. п. Перцептивные системы работают так, что разделяют мир на отдельные предметы.

  2. Означенность – образы восприятия, лишенные значения, когда человек может детально описать предмет, на который он смотрит, но не способен его опознать.

  3. Полимодальность – органическое единство данных различной модальности, получаемых от органов чувств.

Перечисленные выше свойства не исчерпывают предметности образа. Человек живет в предметном мире, который отличается от мира, описание которого можно найти в учебниках физики. Этому способствует непосредственно данное в сознании тождество предмета и его образа.

В знаемом мире есть явления, которые не могут быть восприняты без специальных приборов. С другой стороны, громадное множество явлений (таких, как улыбка, агрессивность) легко и отчетливо воспринимаются нами.

Виды восприятия

I. По модальности:

– слуховые (звуков, речи; например, симфония),

– зрительные (цвета, формы, величины; например, картина),

– осязательные (температуры, гладкости и др.).

II. По форме существования материи:

– пространства,

– времени,

– движения.

4.Восприятие социальных объектов.Восприятие людей друг друга в обществе называетсясоциальной перцепцией.

Восприятие социальных объектов – себя и других – подчиняется тем же механизмам, о которых говорилось ранее, но некоторые из них имеют свои специфические проявления. Так, например, фактор «предшествующий опыт» проявляется в феноменах приписывание, установка, стереотипизация и предубеждение.

Приписывание начинает действовать в условиях дефицита информации о другом человеке. Оно осуществляется либо на основе сходства поведения воспринимаемого человека с каким-либо другим образцом, имевшимся в прошлом опыте субъекта восприятия, либо на основе анализа собственных мотивов, предполагаемых в аналогичной ситуации.

Приписывание включается в более общий план – установку. Особенно значительна ее роль при формировании первого впечатления о незнакомом человеке. Экспериментальные исследования показали, что воспринимающий субъект первоначально «видит» другого именно таким, какова была установка. Стереотип возникает при тенденции «извлекать смысл» из предшествующего опыта, строить заключения по сходству с этим предшествующим опытом, не смущаясь его ограниченностью. Одним из следствий стереотипизации являются предубеждения. Если суждение строится на основе прошлого ограниченного опыта, а опыт этот был негативным, всякое новое восприятие представителя, например, той же самой группы, окрашивается неприязнью. Восприятие других людей преломляется также через профессиональную принадлежность: когда говорят о восприятии окружающего мира, то в какой-то мере можно вести речь о профессиональном видении человека.

Выработанные в детстве установки могут определить не только то, что и как надо видеть, но они во многом обусловливают все виды восприятий, формируют глубоко своеобразный вариант картины мира, и в этот мир легко входит только то, что соответствует его законам. Те впечатления, которые им противоречат, нередко видоизменяются или вообще отбрасываются. Когда человеку приходится воспринимать какую-то несовместимую с его внутренними убеждениями информацию, у него возникает неприятное переживание психологического дискомфорта – когнитивный диссонанс. Дальше человек сознательно или несознательно старается как-то выйти из этого тревожного состояния: новая информация либо просто отбрасывается, либо обесценивается. Важно понять, что существует барьер восприятия, возникающий благодаря нашей внутренней позиции.

Советский историк и психолог Б.Ф. Поршнев считал, что информация между людьми проходит через фильтр доверия или недоверия. Информация может быть абсолютно истинной и полезной и всё-таки остаться непринятой, не пропущенной фильтром, и, наоборот, информация может быть ложной и вредной, но принятой в силу доверия. На учёте личностных факторов восприятия основаны все проективные методы изучения внутреннего мира человека. Например, что испытуемый увидит или чего не увидит в причудливых пятнах Роршаха зависит от того, что у него на душе. Короче говоря, скажи мне, что и как ты воспринимаешь, и я скажу, кто ты. Содержание данной темы отражено в рис. 6, 7, 8.

Вопросы для повторения

  1. Что общего и различного у ощущения и восприятия? Приведите примеры.

  2. Какие свойства ощущений Вы знаете?

  3. Какие основания классификаций и виды ощущений Вы знаете?

  4. Назовите свойства восприятия.

  5. Охарактеризуйте виды восприятия. Приведите примеры.

  6. Расскажите о роли социальной перцепции в жизни людей.

Рис. 6. Ощущение и восприятие (студентка Е. Лесова, ЭиУ-329)

Рис. 7. Ощущение и восприятие (студентка Е. Мальцева, ЭиУ-329)

Рис. 8. Ощущение и восприятие (студентка Ю. Гоглидзе, ЭиУ-428)

Понятие восприятия. Сходства и отличия восприятия и ощущений. Свойства восприятия.

Восприятие — целостное отражение в сознании человека предметов и явлений окружающего мира, в совокупности их свойств при непосредственном воздействии этих предметов на органы чувств.

Сходство с ощущениями:

1. Оба они – познавательные психические процессы, которые отражают окружающий мир

2. Это познавательные процессы, которые возникают при непосредственном воздействии раздражителя на органы чувств.

Различия:

1. Ощущения отражают отдельные свойства предметов, а восприятие производит целостное, предметное отражение действительности.

2. Ощущения — простой процесс, Восприятие — сложный

3. Ощущения – привязаны к отдельным анализаторам, Восприятие — работа нескольких анализаторов.

Физиологической основой восприятия являются процессы, проходящие в органах чувств, нервных волокнах и центральной нервной системе. Так, под действием раздражителей в окончаниях нервов, имеющихся в органах чувств, возникает нервное возбуждение, которое по проводящим путям передается в нервные центры и, в конечном итоге, в кору головного мозга. Здесь оно поступает в проекционные (сенсорные) зоны коры, которые представляют собой как бы центральную проекцию нервных окончаний, имеющихся в органах чувств. В зависимости от того, с каким органом связана проекционная зона, формируется определенная сенсорная информация.

Понятие восприятия. Классификация видов восприятия. Иллюзии восприятия, причины их возникновения. Примеры.

Восприятие — целостное отражение предметов и явлений окружающего мира, возникающее при непосредственном воздействии на органы чувств.


Классификация:

1) по органам чувств: зрительное, слуховое, осязательное, обонятельное;

2) по форме существования материи: восприятие пространства, времени, движения.

Иллюзия восприятия – искажённое восприятие реальности предметов.

Зрительная причина:

1) прошлый опыт человек

2) функциональная составляющая анализатора

3) психоэмоциональная составляющая человека

4) изменение условий восприятия.

Примеры: 1) иллюзия стрелы 2) ваза и два профиля .

границ | Время и восприятие времени: выборочный обзор и комментарий к недавним обзорам

Яркий пример прогресса в области времени и восприятия времени можно получить, сопоставив две статьи, опубликованные с разницей в 30 лет во влиятельном Ежегодном обзоре психологии (ARP): одну Фрейссу (1984) и одну Аллману и другие. (2014). Тот факт, что 30 лет назад был один автор, а сейчас группа авторов, является осязаемым признаком современного подхода к научным исследованиям.В своем обзоре Фрейсс подчеркнул различие между восприятием времени и оценкой времени; в своем обзоре Allman et al. сосредоточены на внутренних часах и основах головного мозга времени и восприятия времени.

Обзор Fraisse был опубликован, когда произошло очень важное событие в области времени и восприятия времени: в 1983 году в Нью-Йорке была проведена конференция, на которой исследователи из человеческого и животного восприятия времени встретились, чтобы пообщаться друг с другом. Конференция привела к публикации классической книги, отредактированной покойным Джоном Гиббоном и покойной Лорейн Аллан (Гиббон ​​и Аллан, 1984).Эта встреча, вероятно, послужила катализатором исследования времени и восприятия времени, особенно того, которое подчеркивает теорию скалярного ожидания и, в более общем смысле, перспективу внутренних часов, часы, описанные как устройство для измерения кардиостимулятора-счетчика.

Несколько удивительно, что в Fraisse (1984) не было упоминания об этой многообещающей (по меньшей мере) перспективе кардиостимулятора-счетчика, которая уже была доступна в литературе о времени человека (Creelman, 1962; Treisman, 1963). Более того, скромные порции информации в Fraisse, посвященные церебральным основам времени, иллюстрируют разрыв между современными исследованиями в этой области и состоянием литературы 30 лет назад.

С акцентом на нейронаучную литературу (например, области мозга, кортикальные цепи, фармакологические эффекты и патологии), Allman et al. написал важный, хорошо структурированный и интересный обзор современного состояния мозга о механизмах восприятия времени. Немного удивительно, однако, что скалярное свойство считается само собой разумеющимся, учитывая на самом деле фундаментальное различие Фрейсса между восприятием времени и оценкой времени, различие, которое может найти некоторые отголоски в ограничении стабильности фракции Вебера во времени (см. Рисунок 3). в Gibbon et al.1997; или, например, Grondin, 2001, 2010b, 2012, 2015). Более того, допущение линейности между психологическим и физическим временем (психофизический закон) остается спорным (Eisler, 1976).

Подчеркивая перспективу внутренних часов, Allman et al. (2014), чтобы сослаться на другие недавние события в этой области. Среди разделов литературы, которые читатель, возможно, захочет рассмотреть, есть один, посвященный ретроспективному времени (Block and Zakay, 1997; Tobin et al., 2010).Существует также несколько интересных исследований (например, Boltz, 1998; Brown, 2008), предлагающих чисто когнитивное объяснение психологического времени и времени — без ссылки на внутренние часы (см. Обзоры Block et al., 1999, 2010; Block, 2003). ). Даже с точки зрения внутренних часов, модель упоминания ворот (см., Например, Zakay and Block, 1995 и более поздние статьи), которую в расширении теории скалярного ожидания, стоит упомянуть.

Действительно, с большим увеличением исследований в области времени и восприятия времени в XXI веке, неудивительно, что в последнее время появилось так много специальных выпусков журналов на эту тему или их близких вариантов.Взрыв таков, что исследователи написали большое количество недавних обзорных статей (см. Таблицу 1). Это было частично описано в аннотированной библиографии «Восприятие времени» (Block and Hancock, 2013). Другим осязаемым признаком жизнеспособности этой области исследований является большой грант COST, финансируемый E.U. (название: «Время в ментальной деятельности» или «ВРЕМЯ») и, как следствие, основание нового научного журнала Брилла, посвященного психологии времени, времени и восприятия времени, под редакцией Meck et al.

www.frontiersin.org

Таблица 1. Избранный список (в обратном хронологическом порядке) обзоров с 2010 года по психологии времени .

В заключение, быть исследователем в области времени и восприятия времени никогда не было так увлекательно, как в настоящее время, учитывая рост его популярности, который был усилен благодаря появлению вкладов от нейробиологов. Это волнение может быть расширено, если рассматривать психологическое время в еще большей перспективе или в более широком масштабе — от памяти о прошлых событиях (Friedman, 1993) до способности предсказать продолжительность будущих событий (Roy et al., 2005).

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Подтверждение

Мы благодарим Кейта Хатчисона и анонимного рецензента за их очень полезные предложения по черновикам этого комментария.

Ссылки

Allman, M.J., Teki, S., Griffiths, T.D., and Meck, W.H. (2014).Свойства внутренних часов: принципы субъективного времени первого и второго порядка. Annu. Преподобный Психол . 65, 743–771. doi: 10.1146 / annurev-psych-010213-115117

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Block, R.A. (2003). «Психологическое время без таймера: роли внимания и памяти», в Time and Mind II, , ed H. Helfrich (Cambridge, MA: Hogrefe & Huber), 41–60.

Block, R.A., Zakay, D. и Hancock, P.А. (1999). Изменения развития в суждениях о продолжительности жизни человека: мета-аналитический обзор. Дев. Рев . 19, 183–211. дои: 10.1006 / древ.1998.0475

CrossRef Полный текст

Больц, М. Г. (1998). Обработка временной и невременной информации при запоминании длительностей событий и музыкальной структуры. J. Exp. Psychol. Hum. Percept. Выполните . 24, 1087–1104. doi: 10.1037 / 0096-1523.24.4.1087

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Бродвей, Дж.M., Zedelius C., Schooler J. и Grondin S. (2014). Длинное и короткое умственное путешествие во времени — самопроекция в масштабах времени, больших и малых. Фронт. Psychol. Восприятие Науки .

Brown, S.W. (2008). «Время и внимание: обзор литературы», в «Психология времени», , под ред. С. Грондина (Bingley: Emerald), 111–138.

Coull, J. T., Van Wassenhove, V., и Coslett, H. B. (eds.). (2013). Как мозг обрабатывает время? Нейропсихология 51, 187–384.

Creelman, C.D. (1962). Человеческая дискриминация слуховой продолжительности. J. Acoust. Soc. Утра 34, 582–593. doi: 10.1121 / 1.1918172

CrossRef Полный текст

Eisler, H. (1976). Эксперименты на субъективной длительности 1878–1975 гг .: коллекция показателей степенной функции. Психол. Бык . 83, 185–200. doi: 10.1037 / 0033-2909.83.6.1154

CrossRef Полный текст

Friedman, W. J. (1993). Память на время прошедших событий. Psychol.Бык . 113, 44–66. doi: 10.1037 / 0033-2909.113.1.44

CrossRef Полный текст

Gibbon, J., and Allan, L.G. (eds.). (1984). Анналы нью-йоркской Академии наук . Том 423. Время и восприятие времени . Нью-Йорк, Нью-Йорк: Нью-Йоркская академия наук.

Gibbon, J., Malapani, C., Dale, C.L. and Gallistel, C. (1997). На пути к нейробиологии временного познания: достижения и проблемы. Curr. ОПИН. Нейробиол . 7, 170–184.doi: 10.1016 / S0959-4388 (97) 80005-0

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Gorea, A. (2011). Тиков за мысль или мыслей за тик? Выборочный обзор восприятия времени с подсказками о будущих исследованиях. J. Physiol . 105, 153–163. doi: 10.1016 / j.jphysparis.2011.09.008

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Grondin S. (2010a). Время и восприятие времени: обзор последних поведенческих и нейробиологических результатов и теоретических указаний. Аттен. Percept. Психофиз . 72, 561–582. doi: 10.3758 / APP.72.3.561

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Грондин С. (2012). Нарушение скалярного свойства для восприятия времени между 1 и 2 секундами: свидетельство интервальной дискриминации, воспроизведения и категоризации. J. Exp. Psychol. Hum. Percept. Выполните . 38, 880–890. doi: 10.1037 / a0027188

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Грондин С.(2015). «О (не) скалярном свойстве восприятия времени», в Neurobiology of Interval Timing , eds H. Merchant и V. de Lafuente (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Springer).

Ллойд Д. и Арстила В. (ред.). (2014). Субъективное время: философия, психология и нейронаука временности . Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Matthews, W.J. и Meck, W.H. (2014). Восприятие времени: плохие новости и хорошие. ПРОВОДА Cogn. Sci . 5, 429–446. дои: 10.1002 / нед.12.12

CrossRef Полный текст

Medina, J.M., Wong, W., Díaz, J.A. и Colonius, H. (2014). Достижения в современной психической хронометрии. Фронт. Hum. Нейроси .

Мерчант, Х., и де Лафуэнте, В. (ред.). (2015). Нейробиология интервала времени . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Springer.

Roy M.M., Christenfeld, N.J.S. и McKenzie, C.R.M. (2005). Недооценка будущей продолжительности: неправильно использованная память или смещение памяти. Psychol.Бык . 131, 738–756. doi: 10.1037 / 0033-2909.131.5.738

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Tobin S., Bisson N. и Grondin S. (2010). Экологический подход к предполагаемому и ретроспективному выбору длительных периодов: исследование с участием геймеров. PLOS ONE 5: e9271. doi: 10.1371 / journal.pone.0009271

Опубликована Аннотация | Опубликованный Полный текст | CrossRef Полный текст

Туччи В., Бухуси С. В., Галлистел Р. и Мекк В.H. (2014). Сроки в нейробиологических процессах: от генов к составлению поведения. Филос. Сделка R. Soc. B 369: 20120470. doi: 10.1098 / rstb.2012.0470

CrossRef Полный текст

Vatakis, A. и Allman, M.J. (eds.) (2014). искажения времени в разуме: временная обработка в клинических популяциях . Бостон, Массачусетс: Brill Academic Publishers.

Ватакис А., Эспозито А., Гиагкоу М., Камминс Ф. и Пападелис Г. (2011). Междисциплинарные аспекты времени и восприятия времени.Том 6789. Конспект лекций в области компьютерных наук , Берлин: Springer. doi: 10.1007 / 978-3-642-21478-3

CrossRef Полный текст

Ватакис А. и Ульрих Р. (ред.). (2014). Временная обработка внутри и между чувствами. Acta Psychol. (Amst.) 147 (часть 1 и 2), 149. doi: 10.1016 / j.actpsy.2014.01.001

CrossRef Полный текст

Закай Д. и Блок Р.А. (1995). «Модель перспективных временных оценок внимания», Время и динамическое управление поведением , ред. М.Ришель, В. Д. Кейзер, Г. д’Идеваль и А. Вандьерендонк (Льеж, Бельгия: Университет Льежа), 167–178.

Опубликована Аннотация | Опубликован полный текст

,

границ в психологии | Восприятие Наука

Этот специальный раздел посвящен пониманию восприятия и сенсорного познания с междисциплинарной точки зрения. Это включает в себя экспериментальные исследования, как фундаментальные, так и клинические, на людях и животных с использованием психофизических методов, электрофизиологии или визуализации мозга. Мы также поощряем представление компьютерных исследований, которые расширяют наше понимание восприятия на основе вычислительной нейробиологии, искусственного интеллекта (искусственного интеллекта) или математических моделей.Приветствуются методологические материалы, описывающие новые достижения в сборе или анализе воспринимаемых данных. Теория и точки зрения могут быть рассмотрены, если мотивированы строгими научными аргументами.

Области, охватываемые этим разделом, включают (но не ограничиваются ими):

• зрительное, слуховое, тактильное, обонятельное, вкусовое восприятие

• сенсорное познание и внимание

• мультисенсорная интеграция

• человеческие, животные и вычислительные модели восприятия

• когнитивная неврология восприятия

• экспериментальная психология и психофизика

• развитие и возрастное снижение воспринимающих способностей

• дефицит восприятия и сенсорная реабилитация

• индивидуальные различия

Наша междисциплинарная направленность подразумевает, что мы также заинтересованы в:

• теории восприятия

• вычислительное восприятие, искусственное восприятие

• сравнение человеческого / биологического и машинного восприятия

Все материалы должны вносить значительный вклад в фундаментальную, клиническую или прикладную науку.Эмпирические исследования должны продемонстрировать методологическую и статистическую строгость, с явной мотивацией для выбора размера выборки и соответствующими отчетами о размере эффекта и изменчивости выборки (стандартное отклонение, стандартная ошибка, доверительные интервалы, погрешности и т. Д.).

,
границ | Предикторы предвзятого самовосприятия у лиц с высокой социальной тревожностью: эффект самосознания в частном и публичном самодоменах

Введение

Основной особенностью социального тревожного расстройства (SAD) или социальной фобии является выраженный страх перед отрицательной оценкой. Чтобы исследовать факторы, способствующие завышенным социальным страхам, исследователи исследовали наблюдателей и самооценки социальных показателей. «Пристрастное самовосприятие» относится к тенденции людей с высоким социальным уровнем беспокойства воспринимать свои социальные показатели как более негативные, чем наблюдатели, смещению, которое постоянно демонстрировалось и которое более заметно у людей с социальным беспокойством, чем у контролей (e.g., Rapee and Lim, 1992; Стопа и Кларк, 1993; Олден и Уоллес, 1995; Нортон и Хоуп, 2001; Москович и Хофманн, 2007; Брозович и Хеймберг, 2011; Коди и Тичман, 2011; Zou and Abbott, 2012; Гаврик и др., 2017). Предполагается, что предвзятое самовосприятие является важным поддерживающим фактором при SAD, и поэтому его следует концептуализировать и учитывать при лечении. Однако факторы, которые могут лежать в основе и способствовать предвзятому самовосприятию, широко не исследовались.

Когнитивные модели социальной тревоги (e.г. Кларк и Уэллс, 1995; Rapee and Heimberg, 1997; Хофманн, 2007; Heimberg et al., 2010) отводят центральную роль предвзятому самовосприятию и стилям внимания в поддержании расстройства. Согласно модели Кларка и Уэллса (1995), отрицательные предположения, которые относятся к снижению производительности и катастрофическим последствиям проявления симптомов тревоги, активируются, когда социально озабоченный индивид входит в социальную ситуацию, и это приводит к переключению на внутреннее сфокусированное внимание, где индивид фокусируется на внутреннем изображении себя с точки зрения наблюдателя («точка зрения наблюдателя»).На этом изображении признаки беспокойства и неудовлетворительной работы субъективно воспринимаются как преувеличенные и заметные, и человек ошибочно полагает, что этот образ точно отражает то, как она или он выглядит для других (Wells, 1997). В поддержку модели Кларка и Уэллса (1995) было установлено, что принятие точки зрения наблюдателя увеличивает тревогу в социальных ситуациях и ассоциируется с более негативными самооценками эффективности (Vassilopoulos, 2005; Stopa and Jenkins, 2007; Makkar and Grisham, 2011; Nordahl et al., 2016), а также большее расхождение между оценками эффективности как самими, так и наблюдателями (Hirsch et al., 2003, 2004). Таким образом, в соответствии с моделью Кларка и Уэллса (1995), предвзятое самовосприятие могло бы возникнуть в результате того, что мы сфокусировались на представлении публично наблюдаемых аспектов себя в социальных ситуациях. Тем не менее, это может быть не единственным или преобладающим процессом самоконтроля.

В более широком контексте повышенное внимание к себе было продемонстрировано в большинстве форм психопатологии (Ingram, 1990) и было оценено на уровне черт как частное и общественное самосознание (Fenigstein et al.1975). Частное самосознание — это тенденция обратить внимание на мысли, чувства и отношения (например, «я всегда пытаюсь понять себя»), в то время как общественное самосознание оценивает тенденцию сосредоточиться на общедоступных аспектах самости (например, «Я обеспокоен тем, как я себя представляю»). Частное самосознание, в частности, сформулировано в метакогнитивной модели (Wells and Matthews, 1994, 1996) как маркер трансдиагностического синдрома повторяющегося негативного мышления (i.беспокойство и размышление) и мониторинг внимания, вызывающий психологические расстройства. В частности, чрезмерное внимание, направленное на мысли, считается центральным типом внимания, приводящим к бесполезным отклонениям в саморегуляции. Таким образом, выделение внимания частным (повторяющимся идеальным) аспектам самости может способствовать отрицательной самооценке в большей степени, чем посещению публично наблюдаемых аспектов самости.

Поэтому мы стремились исследовать относительный и уникальный вклад общественного и частного самосознания в предвзятое самовосприятие в группе высокого и низкого социального беспокойства, выполняющей задачу взаимодействия.Было обнаружено, что люди с высоким уровнем социальной тревожности являются действительным аналогом SAD (Stopa and Clark, 2001), и утверждается, что аналоговые исследования обеспечивают подходящую основу для тестирования предубеждений при обработке информации, которые могут поддерживать SAD, тем самым способствуя прогрессу в поле (Хирш и Кларк, 2004). Мы включили в анализ группу с низким уровнем социальной тревожности, потому что мы не можем предположить, что отношения между самовосприятием и предвзятым самовосприятием являются линейными или имеют одинаковый характер ассоциаций во всем спектре социальной тревоги.Мы также измеряли состояние тревоги, потому что важно контролировать уровни симптомов тревоги, которые могут объяснить связь между вниманием к себе и предвзятостью в самовосприятии.

Наши гипотезы были проверены в контексте задачи социального взаимодействия и в основном касались предвзятости в восприятии негативных реакций (то есть, те, у кого социальная тревога переоценивала их), но мы также исследовали, были ли корреляты внимания недооценки позитивного поведения. Наши гипотезы были следующими: (i) группа с высоким социальным уровнем беспокойства будет демонстрировать значительно больший уклон, чем группа с низким уровнем социального беспокойства, показывающая переоценку своего негативного поведения и недооценку своего позитивного поведения; (ii) В соответствии с моделью Кларка и Уэллса (1995), общественное самосознание объясняет различия в предвзятом самовосприятии; (iii) В соответствии с моделью Уэллса и Мэтьюса (1994), личное самосознание объяснит дополнительную разницу в предвзятом самовосприятии при контроле общественного самосознания; (iv) Общественное и частное самосознание не предскажет предвзятого самовосприятия в группе с низким уровнем социальной тревожности, поскольку эти люди не переключают свое внимание на самообработку в социальных ситуациях.

Материалы и методы

участников

участников были набраны из Университета Манчестера по электронной почте с приглашением принять участие в эксперименте. В общей сложности 665 студентов ответили на массовое электронное письмо, которым затем прислали копию FNE по электронной почте (Watson and Friend, 1969) и попросили сообщить их возраст и пол. Участники должны были выполнить следующие критерии включения: (а) минимальный возраст 18 лет и (б) оценка 7 и ниже для группы с низкой социальной тревожностью, и 22 и выше для группы с высокой социальной тревогой в FNE (Стопа) и Кларк, 2001).Из 370 студентов, вернувших FNE, 151 соответствовали критериям включения, а 96 вызвались участвовать в эксперименте. Информированное согласие было получено от всех добровольцев. Следовательно, выборка состояла из 96 студентов, из которых 56 (58,3%) были женщины и 40 (41,7%) мужчины. На основе их оценок FNE была сформирована группа с высокой и низкой социальной тревожностью с ограничением на то, что в каждой группе было одинаковое количество мужчин и женщин. Таким образом, в каждой группе было 48 участников: 28 женщин и 20 мужчин.Средний возраст для группы с низким FNE был 22,48 ( SD = 5,07) и 21,67 ( SD = 4,93) для группы с высоким FNE ( p = 0,428). Средние значения FNE составляли 3,79 ( SD = 2,27) для группы с низким FNE и 25,79 ( SD = 2,56) для группы с высоким FNE.

Меры

«Поведенческий контрольный список» (BCL; Papageorgiou and Wells, 2002) представляет собой модифицированную версию шкалы Левинсона и др. (1980) и оценивает социальную эффективность участников во время задач взаимодействия.Шкала имеет две подшкалы и состоит из 10 отрицательных (например, «скучных») и 15 положительных (например, «уверенных») пунктов, которые оцениваются по 7-балльной шкале от 1 («не заметно») до 7 ( «Очень заметно»). Отрицательные оценки варьируются от 10 до 70, причем более высокие оценки указывают на худшую производительность. Положительные оценки варьируются от 15 до 105, при этом более высокий балл указывает на лучшую производительность. Папагеоргиу и Уэллс (2002) использовали BCL для получения как самооценки социальной активности участников (BCL-1), так и других оценок деятельности участников (BCL-2).Они наблюдали хорошую внутреннюю согласованность: альфа Хронбаха составляла 0,88 (отрицательный подшкала) и 0,94 (положительный подшкала) для BCL-1, а также 0,78 (отрицательный подшкала) и 0,93 (положительный подшкала) для BCL-2. В текущем исследовании альфа Кронбаха для BCL-1 составляла 0,83 (отрицательный подшкала) и 0,78 (положительный подшкала). Для BCL-2 альфа Кронбаха составляла 0,86 (отрицательный подшкала) и 0,91 (положительный подшкала).

Шкала самосознания (SCS; Fenigstein et al., 1975) состоит из 23 единиц измерения социальной тревожности и двух измерений самосознания.Для текущего исследования мы использовали две подшкалы, измеряющие самосознание: Общественное самосознание оценивает тенденцию рассматривать себя с точки зрения социального мира и отражает заботу о своей внешности, социальном поведении и впечатлении, которое человек производит на других. , Этот подшкала состоит из семи предметов. Личное Самосознание, которое оценивает склонность размышлять над собой и следить за настроением, мотивами и когнитивными процессами. Этот подшкала состоит из 10 наименований.Респондентов просят оценить, насколько характерен каждый из них по 5-балльной шкале от 0 («крайне нехарактерно») до 4 («крайне характерно»). Оценки подшкалы общественного самосознания варьируются от 0 до 28, в то время как подшкала частного самосознания колеблется от 0 до 40. Внутренняя согласованность была признана приемлемой и составляет 0,79 для подшкалы общественного самосознания и 0,69 для частного подшкала самосознания (Scheier and Carver, 1985). В текущем исследовании альфа Кронбаха была 0.88 для подшкалы общественного самосознания и 0,74 для подшкалы частного самосознания.

«Перечень тревожных состояний, характерных для состояния Шпильбергера, подшкала тревожности состояния» (STAI-S; Spielberger et al., 1983) — это вопросник для самоотчетов, состоящий из 20 пунктов, который используется в качестве показателя тревожности, испытываемой человеком в данный момент времени. Респондентов просят оценить, насколько они согласны с каждым из утверждений по четырехбалльной шкале. Суммарные баллы варьируются от 20 до 80 баллов, причем более высокие баллы указывают на более сильные ощущения состояния тревоги, «прямо сейчас, то есть в этот момент.«STAI-S был выбран для этого исследования, так как он чувствителен к изменениям преходящей тревоги. STAI-S обладает хорошими психометрическими свойствами, со средним значением альфа Кронбаха 0,92 (Spielberger et al., 1983). В текущем исследовании внутренняя согласованность была хорошей как до (α = 0,94), так и после (α = 0,96) задачи взаимодействия.

Процедура

Это исследование было проведено в соответствии с рекомендациями Комитета по этике исследований человека Университета Манчестера с письменного информированного согласия всех субъектов.Все субъекты дали письменное информированное согласие в соответствии с Хельсинкской декларацией. Протокол был одобрен Комитетом Университета Манчестера по этике исследований на людях. Аспирант клинической психологии был назначен на добровольной основе в качестве единомышленника для эксперимента. Конфедерат был слеп к условиям (высокий и низкий FNE), чтобы не смешивать результаты.

По прибытии всем участникам был предоставлен информационный лист и подписана форма согласия.Затем участников попросили заполнить STAI-S (Spielberger et al., 1983) и SCS (Fenigstein et al., 1975). Затем участникам были предоставлены следующие экспериментальные инструкции: Я хотел бы, чтобы вы провели краткую 5-минутную беседу с коллегой, который вскоре войдет в комнату. Вы можете говорить обо всем, что вам нравится, но, пожалуйста, не говорите об эксперименте. Пожалуйста, поговорите о том, что вы обычно делаете в социальных ситуациях. Поэтому важно, чтобы вы начали разговор и старались продолжать его, пока я не скажу вам остановиться. ”Затем участникам было дано 1 мин, чтобы обдумать предстоящее задание взаимодействия, после чего конфедерат вошел в комнату. Конфедерации было поручено вести себя дружелюбно и позволить участнику вести большую часть разговора. Был задан ряд вопросов (например, «Что ты изучаешь?» И «Чем ты любишь заниматься?») В случае пауз в разговоре 20 с или более, или если участник начал говорить о сам эксперимент. По истечении 5 минут конфедерат покинул комнату, и участнику было предложено заполнить STAI-S (Spielberger et al., 1983) и BCL-1 (Papageorgiou and Wells, 2002) для самооценки производительности. В то же время, конфедерат использовал BCL-2 (Papageorgiou and Wells, 2002), чтобы оценить социальную активность участников. Все участники были соответствующим образом опрошены по завершении эксперимента.

Обзор анализа данных

Для расчета предвзятого самовосприятия мы вычитали оценку BCL-1 (самооценка) из оценки BCL-2 (другая оценка) как для отрицательной, так и для положительной подшкалы.Более высокий балл означает большее расхождение, при этом отрицательный балл за негативное поведение указывает на переоценку негативного поведения участника, а отрицательный балл на позитивное поведение указывает на переоценку позитивного поведения. Мы вычислили оценку изменения состояния тревоги путем вычитания STAI-S pre из задачи STAI-S после взаимодействия.

Независимые выборки t-тесты были использованы для сравнения группы с высоким и низким FNE по отрицательному и положительному предвзятому самовосприятию, изменению состояния тревоги и общественному и личному самосознанию.Затем мы провели двухмерный корреляционный анализ, чтобы исследовать взаимосвязь между отрицательным и положительным предвзятым самовосприятием, изменением состояния тревоги, а также общественным и частным самосознанием в группе с низким и высоким FNE.

Иерархический анализ линейной регрессии были запланированы; один для положительного и один для отрицательного предвзятого самовосприятия в каждой группе, чтобы исследовать, какие переменные предсказывали предвзятое самовосприятие. Мы контролировали пол и возраст на первом этапе, изменение состояния тревоги на втором этапе, общественное самосознание было введено на третьем этапе, а личное самосознание — на последнем этапе.

Результаты

Сравнение групп

Группа с высоким FNE набрала значительно больше, чем группа с низким FNE по отрицательному и позитивному предвзятому самовосприятию, что указывает на то, что они переоценили свои отрицательные социальные показатели и недооценили свои положительные социальные показатели по сравнению с группой с низким FNE. Группа с высоким FNE также показала значительно большее изменение состояния тревоги, что указывает на более субъективные уровни тревоги в результате задачи взаимодействия.Оценки общественного и частного самосознания показали, что группа с высоким FNE набрала значительно больше баллов, что указывает на большую склонность к самосознанию в социальных ситуациях. Групповые сравнения представлены в таблице 1.

www.frontiersin.org

ТАБЛИЦА 1. Сравнение групп между группами с высоким и низким FNE; значит, стандартные отклонения и т, значения .

Корреляционный анализ

В группе с низким FNE была значительная отрицательная связь между отрицательным и положительным предвзятым самовосприятием, что указывает на то, что переоценка отрицательных социальных показателей была связана с недооценкой положительных социальных показателей среди людей с низким уровнем социального беспокойства.Ни одна из других переменных не была связана друг с другом.

В группе с высоким FNE наблюдались одинаковые значимые ассоциации между отрицательным и положительным смещенным самовосприятием. Кроме того, негативное предвзятое самовосприятие было значительно негативно связано с личным самосознанием. Другие переменные не были связаны друг с другом. Корреляции представлены в таблице 2.

www.frontiersin.org

ТАБЛИЦА 2. Двусторонние корреляции для отрицательного и положительного предвзятого самовосприятия, изменения состояния тревоги, общественного самосознания и личного самосознания как для низкого ( n = 48), так и для высокого ( n = 48) ФНЕ группа.

Регрессионный анализ

Нашей основной целью была оценка предикторов негативных поведенческих ошибок в группе с высокой социальной тревожностью. После учета возраста, пола, тревожности и общественного самосознания частное самосознание внесло значительный независимый вклад в переоценку негативного поведения, объяснив дополнительные 17% дисперсии. Отрицательное значение β указывает на позитивную связь между личным самосознанием и большим отрицательным предвзятым самовосприятием.Результаты этого анализа для отрицательного предвзятого самовосприятия в группе с высоким FNE представлены в Таблице 3. Мы планировали провести исследовательские регрессии, предсказывающие предвзятость в позитивном поведении, но поскольку не было двухмерных коррелятов такого предубеждения, мы не приступили к этим анализы.

www.frontiersin.org

ТАБЛИЦА 3. Статистика для каждого шага регрессии и бета-версий на последнем этапе с отрицательным предвзятым самовосприятием в качестве зависимых переменных и пола / возраста, изменения состояния тревоги, общественного самосознания и личного самосознания в качестве предикторов в группа с высоким FNE ( n = 48).

Обсуждение

Как и предсказывалось, мы обнаружили, что люди с высоким уровнем социальной тревожности переоценивали свое негативное поведение и недооценивали свое позитивное поведение в задаче социального взаимодействия по сравнению с людьми с низкой социальной тревожностью. Они также сообщили о большем увеличении состояния тревоги. Основным выводом этого исследования было то, что личное самосознание объясняло существенную и уникальную разницу в предвзятом самовосприятии у людей с социальной тревогой, в то время как общественное самосознание — нет.Личное самосознание, по-видимому, не оказывало общего влияния на предвзятое самовосприятие, но, по-видимому, было конкретно связано с переоценкой негативных социальных показателей, а не с недооценкой позитивных социальных показателей. На двумерном уровне эти отношения, по-видимому, специфичны для групп людей с высоким уровнем социальной тревожности, так как они не появлялись в группе с низкой тревожностью.

Этот вывод свидетельствует о том, что может быть полезно изучить многогранную природу сосредоточенного на себе внимания, поскольку она связана с основными предрассудками при самообработке при расстройствах, таких как социальная тревога.В то время как когнитивные модели (например, Clark and Wells, 1995) подчеркивают, что основное внимание уделяется публичным аспектам самообработки, и изменения в этой области, по-видимому, важны для результата лечения (Gregory and Peters, 2017), это, возможно, не является основным измерением внимания, что способствует завышению негативных аспектов производительности. Результаты настоящего исследования показывают, что такие предубеждения могут быть более уникально связаны с тенденциями самосовершенствования, которые отдают приоритет мыслям, а не внешнему виду. Этот вывод согласуется с метакогнитивной концептуализацией психологических расстройств (Wells and Matthews, 1994), в которой психологическая дисфункция связана с чрезмерным вниманием к мыслительной деятельности, и подтверждается исследованием Nordahl et al.(2016), которые обнаружили, что положительные метакогнитивные убеждения (то есть убеждения о преимуществах беспокойства) предсказывали отрицательную самооценку эффективности выше точки зрения наблюдателя у пациентов с SAD. Точно так же положительные метакогнитивные убеждения связаны с пост-событийной обработкой (размышлением) у людей с высоким социальным беспокойством, которые, как считается, поддерживают предвзятую самооценку (Gavric et al., 2017). Таким образом, хотя самодостаточность в общественном достоянии может быть важна для некоторых когнитивных предубеждений в социальной тревоге (например,г., отрицательная самооценка; Nordahl et al., 2016), внимание к себе в частной сфере и лежащие в его основе корреляты могут быть важным, но недооцененным фактором, способствующим другим когнитивным отклонениям в социальной тревоге.

Смысл этого исследования заключается в том, что когнитивные модели социальной тревоги могут выиграть, включив более широкий спектр факторов внимания. Не только расставляя приоритеты в публично наблюдаемых сферах самости, но и учитывая роль внимания, сосредоточенного на когнитивных событиях, и влияние, которое они могут оказать на увеличение предвзятого негативного восприятия себя.Интересно отметить, что когнитивно-поведенческая терапия, по-видимому, эффективно снижает внимание, направленное на себя (Gregory and Peters, 2017), но это улучшение, по-видимому, достигается в общественном, а не в частном секторе (Lundh and Öst, 2001; Bögels, 2006). Поэтому возможно, что концептуализация и лечение социальной тревожности и связанных с ней предубеждений могут быть улучшены также путем непосредственного решения проблемы собственного внимания в частной сфере. В метакогнитивном подходе (Wells and Matthews, 1994) различные аспекты самообработки управляются лежащими в основе метакогнитивными убеждениями (т.е.например, убеждения о познании), и есть некоторые свидетельства того, что изменение метакогнитивного убеждения может быть более сильным предиктором улучшения симптомов, чем изменение познавательного убеждения (Nordahl and Wells, 2017; Nordahl et al., 2017). В недавнем исследовании Vogel et al. (2016) лечили пациентов с социальной фобией четырьмя еженедельными сеансами Attention Training Technique (ATT; Wells, 1990) и четырьмя еженедельными сеансами ситуативного внимательного рефокусирования (SAR; Wells, 2000). Эти методы основаны на метакогнитивной модели и направлены на преодоление чрезмерных когнитивно-регуляторных процессов чрезмерного сосредоточенного на себе внимания, а не на содержание познания.Сорок шесть процентов от общей выборки более не соответствовали критериям DSM-IV для социальной фобии при вмешательстве после вмешательства, несмотря на то, что не было сосредоточено на опровержении мыслей или точности представления себя. Эти данные свидетельствуют о том, что метакогнитивные методы, которые непосредственно ослабляют внимание к себе и повышают контроль внимания, могут обеспечить новую линию лечения социальной тревоги. Дальнейшие исследования должны оценить относительные эффекты непосредственного нацеливания частного и общественного самосознания на самовосприятие у социально озабоченных людей.

В нашем исследовании есть несколько недостатков, которые необходимо рассмотреть в контексте интерпретации данных. Во-первых, мы использовали только одного наблюдателя, чтобы оценить социальную эффективность участников, и не удалось определить взаимосвязи между оценками. Во-вторых, мы не измеряли безопасное поведение, которое было предложено загрязнять социальные ситуации и повышать внимание к себе (Clark and Wells, 1995), что подтверждается недавними обзорами (например, Piccirillo et al., 2015). Поэтому использование безопасного поведения может стать важным фактором для контроля при изучении относительного вклада общественного и частного самосознания в расхождение между наблюдателем и самооценкой социальной эффективности в будущих исследованиях.

Заключение

Личное самосознание было связано с предвзятым отрицательным самовосприятием у социально озабоченных людей, в то время как общественное самосознание не было. Это предсказывало переоценку негативных самооценок, когда уровень тревожности контролировался. Смысл этого открытия заключается в том, что современные модели лечения SAD могут включать более широкие аспекты самообработки при формулировании влияния внимания на когнитивные искажения и могут продвигаться к более широкому набору стратегий для изменения различных аспектов самовосприятия.Например, во время CBT терапевт предоставляет пациенту видео-обратную связь, чтобы исправить содержание изображения наблюдателя (общественное самосознание), чтобы впечатление о себе могло быть более точным. Тем не менее, текущие данные подтверждают другой акцент, в котором терапевт должен помочь пациенту обнаружить, что фокусировка на внутренних изображениях (независимо от содержания) должна быть уменьшена — подход, который больше соответствует метакогнитивной терапии (Wells, 2009).

Вклад автора

Все перечисленные авторы внесли существенный, прямой и интеллектуальный вклад в работу и одобрили ее для публикации.

Финансирование

Эта публикация финансировалась Норвежским научно-техническим университетом.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Отзывы

Alden L.E. и Wallace S.T. (1995). Социальная фобия и социальная оценка в успешных и неудачных социальных взаимодействиях. Behav. Местожительство Ther. 33, 497–505. doi: 10.1016 / 0005-7967 (94) 00088-2

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Bögels, S.M. (2006). Тренировка концентрации внимания в сравнении с прикладной релаксацией в сочетании с когнитивной терапией для пациентов с социальной фобией, которые боятся покраснеть, дрожать и потеть. Behav. Местожительство Ther. 44, 1199–1210. doi: 10.1016 / j.brat.2005.08.010

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Брозович Ф.и Heimberg, R.G. (2011). Связь пост-событийной обработки с самооценкой успеваемости в социальной тревоге. Behav. Ther. 42, 224–235. doi: 10.1016 / j.beth.2010.08.005

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Кларк Д. М. и Уэллс А. (1995). «Когнитивная модель социальной фобии», Социальная фобия: диагностика, оценка и лечение. . Ред. Р. Г. Хеймберг, М. Р. Либовиц, Д. А. Хоуп и Ф. Р. Шнайер (Нью-Йорк: The Guilford Press), 69–93.

Google Scholar

Fenigstein, A., Scheier, M.F. и Buss, A.H. (1975). Общественное и частное самосознание: оценка и теория. J. Consult. Clin. Psychol. 43, 522–527. doi: 10.1037 / h0076760

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гаврик Д., Москович Д.А., Рова К. и МакКейб Р.Э. (2017). Обработка пост-событий при социальном тревожном расстройстве: изучение посреднических ролей позитивных метакогнитивных убеждений и восприятия производительности. Behav. Местожительство Ther. 91, 1–12. doi: 10.1016 / j.brat.2017.01.01.00

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Грегори Б. и Питерс Л. (2017). Изменения самости во время когнитивно-поведенческой терапии при социальном тревожном расстройстве: систематический обзор. Clin. Psychol. Откр. 52, 1–18. doi: 10.1016 / j.cpr.2016.11.008

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Heimberg R.G., Brozovich F.A. and Rapee R.М. (2010). «Когнитивно-поведенческая модель социального тревожного расстройства: обновление и расширение», в Социальная тревога: клинические, социальные и социальные аспекты развития, , ред. С. Г. Хофманн и П. М. Дибартоло (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Elsevier).

Google Scholar

Hirsch, C.R., Clark, D.M., Mathews, A., and Williams, R. (2003). Я-образы играют причинно-следственную роль в социальной фобии. Behav. Местожительство Ther. 41, 909–921. doi: 10.1016 / S0005-7967 (02) 00103-1

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Hofmann, S.Г. (2007). Когнитивные факторы, которые поддерживают социальное тревожное расстройство: комплексная модель и ее последствия для лечения. Когн. Behav. Ther. 36, 193–209. doi: 10.1080 / 16506070701421313

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Левинсон П.М., Мишель В., Чаплин В. и Бартон Р. (1980). Социальная компетентность и депрессия: роль иллюзорного самовосприятия. J. Abnorm. Psychol. 89, 203–212. doi: 10.1037 / 0021-843X.89.2.203

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Лунд, Л.Г. и Ост, Л. Г. (2001). Предвзятость, самосознание и перфекционизм в социальной фобии до и после когнитивно-поведенческой терапии. Сканд. J. Behav. Ther. 30, 4–16. doi: 10.1080 / 02845710117841

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Makkar S.R. and Grisham J.R. (2011). Социальная тревога и влияние негативных представлений о себе на эмоции, познание и обработку после событий. Behav. Местожительство Ther. 49, 654–664. doi: 10.1016 / j.brat.2011.07.004

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Moscovitch, D.A. и Hofmann, S.G. (2007). Когда болит двусмысленность: социальные стандарты сдерживают самооценку в обобщенной социальной фобии. Behav. Местожительство Ther. 45, 1039–1052. doi: 10.1016 / j.brat.2006.07.008

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Nordahl, H., Nordahl, H.M., Hjemdal, O. and Wells, A. (2017). Когнитивные и метакогнитивные предикторы улучшения симптомов после лечения социального тревожного расстройства: вторичный анализ из рандомизированного контролируемого исследования. Clin. Psychol. Psychother. doi: 10.1002 / cpp.2083 [Epub перед печатью].

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Nordahl, H.M., Nordahl, H. and Wells, A. (2016). Метапознание и перспективный прогноз предсказывают негативную самооценку социальных показателей у пациентов с социальным тревожным расстройством. J. Exp. Psychopathol. 7, 601–607. doi: 10.5127 / jep.055616

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Нордаль, Х.и Уэллс А. (2017). Тестирование метакогнитивной модели в сравнении с базовой моделью CBT социального тревожного расстройства: пора ли выйти за пределы познания? PLOS ONE 12: e0177109. doi: 10.1371 / journal.pone.0177109

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Norton, P.J. и Hope, D.A. (2001). Ядра правды или искаженное восприятие: самооценка и оценка социальной тревожности и производительности. Behav. Ther. 32, 765–786. doi: 10.1016 / S0005-7894 (01) 80020-4

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Папагеоргиу, C.и Уэллс А. (2002). Влияние информации о частоте сердечных сокращений на тревожность, взятие перспективы и производительность при высокой и низкой социальной оценке тревожности. Behav. Ther. 33, 181–199. doi: 10.1016 / S0005-7894 (02) 80024-7

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Piccirillo, M.L., Dryman, M.T., Heimberg, R.G. (2015). Безопасное поведение у взрослых с социальной тревожностью: обзор и будущие направления. Behav. Ther. 47, 675–687. doi: 10.1016 / j.beth.2015.11.005

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Rapee, R.М. и Лим Л. (1992). Несоответствие между самооценкой и оценками наблюдателей в социальной фобии. J. Abnorm. Psychol. 101, 728–731. doi: 10.1037 / 0021-843X.101.4.728

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Rapee R.M. и Heimberg R.G. (1997). Когнитивно-поведенческая модель тревоги при социофобии. Behav. Местожительство Ther. 35, 741–756. doi: 10.1016 / S0005-7967 (97) 00022-3

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шейер, м.F. и Carver, C.S. (1985). Шкала самосознания: пересмотренная версия для использования с населением в целом1. J. Appl. Soc. Psychol. 15, 687–699. doi: 10.1111 / j.1559-1816.1985.tb02268.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Spielberger, C.D., Gorsuch, R.L., Lushene, R.E., Vagg, P.R. and Jacobs, G.A. (1983). Пособие по инвентаризации состояния черт. Пало-Альто, Калифорния: Консалтинг психологов пресс.

Google Scholar

Стопа, Л.и Кларк Д. М. (1993). Когнитивные процессы в социофобии. Behav. Местожительство Ther. 31, 255–267. doi: 10.1016 / 0005-7967 (93) -O

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Стопа Л. и Кларк Д. М. (2001). Социальная фобия: комментирует жизнеспособность и обоснованность аналоговой исследовательской стратегии и британских норм по анкете боязни негативной оценки. Behav. Cogn. Psychother. 29, 423–430. doi: 10.1017 / S1352465801004039

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Стопа, Л.и Дженкинс А. (2007). Образы личности в социальной тревоге: влияние на извлечение автобиографических воспоминаний. J. Behav. Ther. Exp. Психиатрия 38, 459–473. doi: 10.1016 / j.jbtep.2007.08.006

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Vassilopoulos, S. (2005). Социальная тревога и последствия участия в ментальных образах. Когн. Ther. Местожительство 29, 261–277. doi: 10.1007 / s10608-005-2993-4

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Vogel, P.A., Hagen R., Hjemdal О., Solem S., Smeby M.C., Strand E.R. et al. (2016). Применение метакогнитивной терапии при социальном тревожном расстройстве: предварительное исследование индивидуальных и комбинированных эффектов техники тренировки внимания и ситуативной перефокусировки внимания. J. Exp. Psychopathol. 7, 608–618. doi: 10.5127 / jep.054716

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уотсон Д. и Френд Р. (1969). Измерение социально-оценочной тревожности. Дж.Consult. Clin. Psychol. 33, 448–457. doi: 10.1037 / h002780

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уэллс, А. (1990). Паническое расстройство в сочетании с расслабляющей тревогой: подход к лечению с помощью тренировки внимания. Behav. Ther. 21, 273–280.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Уэллс, А. (1997). Когнитивная терапия тревожных расстройств: Практическое руководство и Концептуальное руководство. Чичестер, Великобритания; Джон Вили и сыновья.

Google Scholar

Уэллс, А. (2000). Эмоциональные расстройства и метапознание: инновационная когнитивная терапия. Нью-Йорк: Джон Вили и сыновья.

Google Scholar

Уэллс, А. (2009). Метакогнитивная терапия для тревоги и депрессии. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Гилфорд пресс.

Google Scholar

Уэллс А. и Мэтьюз Г. (1994). Внимание и эмоция: клиническая перспектива. Hove UK: Эрлбаум.

Google Scholar

Уэллс, А.и Matthews, G. (1996). Моделирование познания при эмоциональном расстройстве: модель S-REF. Behav. Местожительство Ther. 34, 881–888. doi: 10.1016 / S0005-7967 (96) 00050-2

CrossRef Полный текст | Google Scholar

,
границ | Нейропсихология характерного связывания и сознательного восприятия

Невозможно вести дискуссию о сознании и нейропсихологии без признания вклада недавно умершего всемирно известного когнитивного психолога Анны Трейсман. Ее известная теория интеграции признаков (FIT; Treisman and Gelade, 1980) вдохновила огромное количество исследований о взаимосвязи между процессами внимания, восприятия и сознания, как в условиях, когда такие процессы были нетронутыми, так и в условиях, когда они были нарушены вследствие мозга. повреждение.На самом деле, эта теория также показала некоторые критические ограничения (Humphreys, 2016). Моя цель в этой статье состоит в том, чтобы подчеркнуть, что, несмотря на такие ограничения, FIT все еще может быть мощной интерпретирующей основой для основных явлений, связанных с потерей сознательного восприятия у пациентов с повреждениями головного мозга. В частности, я буду утверждать, что основные механизмы этой теории (то есть пространственное внимание, пространственное кодирование объектов и привязка признаков) критически связаны с визуальным сознательным опытом. Нейропсихологические доказательства, бросающие вызов такому участию, могут просто способствовать лучшему пониманию роли этих механизмов в сознательном восприятии.

Согласно исходной версии FIT, отдельные (базовые) признаки объекта могут обрабатываться заранее и независимо от их местоположения, но они связаны друг с другом посредством пространственного внимания благодаря тому, что они занимают одно и то же местоположение , Например, синий цвет и ориентация контуров, определяющих форму треугольной геометрической фигуры, представленной в данной пространственной позиции, сначала обрабатываются отдельно, но, как только эта пространственная позиция выбрана вниманием, эти отдельные элементы объединяются, чтобы сформировать унитарную объект (т.е.синий треугольник воспринимается). Отдельные объекты могут обрабатываться неявно, но только связанные объекты могут получить доступ к сознанию.

Это согласуется с общепринятой идеей о существовании особой связи между пространством и сознанием (Campbell, 2002). Несомненно, хотя мы можем представить себе, например, бесцветные объекты, трудно представить себе без пространства объекты. Содержание сознания было бы изначально и обязательно «расположено» (Searle, 1992): было бы логически невозможно осознанно узнать объект, не воспринимая его как занимающего место, в котором он существует.

Такая идея подразумевает, что пространство является предпосылкой и предшественником сознательного осознания: кодирование местоположения стимула было бы необходимым условием для его вхождения в сознание (ср., Driver and Vuilleumier, 2001). Помимо интуитивно убедительного, это понятие также правдоподобно с эволюционной точки зрения. Действительно, пространственные особенности являются одними из первых характеристик объектов, которые будут различаться как с онтогенетической, так и с филогенетической точки зрения (см., Например, Xu, 1999).Более того, эта идея, по-видимому, полностью согласуется с рядом нейропсихологических сообщений о влиянии поражений головного мозга человека на сознательную обработку.

Поражения человеческого мозга могут вызывать относительно изолированные нарушения зрения, которые могут сопровождаться или не сопровождаться нарушением понимания стимулов. Данные показывают некоторую четкую согласованность, которая с момента первоначальной формулировки FIT, как было замечено, хорошо согласуется с идеей особой роли пространственного кодирования и связывания признаков в сознательном восприятии стимула (ср.Робертсон, 2003). Несколько нейропсихологических состояний действительно были интерпретированы на основе такой идеи и в контексте этой теории (см. Схематический обзор в Таблице 1).

www.frontiersin.org

Таблица 1 . Схематический обзор того, как, согласно исходной версии FIT (Treisman and Gelade, 1980), диссоциации между обработкой пространственных и контентных (непространственных) особенностей зрительных стимулов, наблюдаемые в некоторых (символических) нейропсихологических условиях, могут объяснять потерю сознательного восприятия этих раздражителей.

Дефицит зрения, вызванный поражением головного мозга, может включать определенный класс атрибутов стимула или даже ограничиваться одним атрибутом, который может быть пространственным (например, местоположение стимула) или содержательным признаком стимула и касаться формы стимула или его поверхностные свойства (например, цвет стимула). Церебральная ахроматопсия (то есть приобретенная дальтонизм, вызванный локализованным повреждением головного мозга) является одним из наиболее цитируемых примеров категории расстройств, при которых дефицит включает только обработку одного поверхностного признака.После FIT может происходить связывание отличных от цвета объектов, учитывая, что все другие (пространственные и контентные) объекты объекта правильно проанализированы, и пространственное внимание может быть направлено на местоположение объекта. Соответственно, пациенты не только осведомлены о наличии объекта, но также знают обо всех его свойствах (форма, мелкие детали, глубина и т. Д.), За исключением цвета.

Другой случай, когда нарушение включает обработку пространственных признаков стимула.Согласно FIT, действительно, потеря способности представлять местоположение объекта также повлекла бы за собой потерю сознания других свойств этого объекта и, возможно, самого объекта, являющегося пространственным представлением объектов средой для связывания их особенностей. Фридман-Хилл и соавт. (1995) описали данные пациента (R.M.) с двусторонними теменно-затылочными поражениями и диагнозом синдрома Балинта, который часто представлялся как один из наиболее серьезных примеров потери пространственного восприятия, наблюдаемого в нейропсихологии (Robertson, 2012).Р.М., как и другие пациенты Балинта, показал симультанагнозию, то есть недостаточную осведомленность о визуальных объектах, за исключением одного объекта за один раз. Кроме того, он часто комбинировал признаки различных объектов в сообщаемом (например, когда он представлен желтым квадратом и синим треугольником, он может сообщить, что видит желтый треугольник). Он не мог сообщить, где находились объекты, даже когда смотрел на них, в то время как он показал относительно неповрежденную обработку содержимого. Поиск цели, определенной одной единственной визуальной особенностью, был несколько сэкономлен, тогда как он обнаружил, что очень трудно найти соединение двух визуальных особенностей (Robertson et al., 1997). Все эти данные согласуются с FIT и могут быть объяснены неадекватным пространственным представлением визуальных стимулов Р.М. Без правильного пространственного представления положения объекта распределение внимания на это положение было бы невозможным, и точное закрепление также было бы затруднено. Несвязанные черты не могут быть осознанно восприняты. Тем не менее, в этих условиях характеристики объекта могут быть неправильно связаны, что приводит к неправильным соединениям, которые, хотя и не являются достоверными, но иллюзорными, могут получить доступ к сознанию.

Аналогичные рассуждения использовались для объяснения другого нейропсихологического синдрома, который часто следует за повреждением теменной области правого полушария, то есть одностороннее пренебрежение (UN). В этом случае также будут пространственные потери, которые, однако, будут ограничены одной стороной пространства (Robertson, 2004).

UN характеризуется неспособностью пациента ориентировать внимание на сторону пространства, противоположную поражению (Cubelli, 2017). Согласно одному из самых известных описаний ООН, этот дефицит внимания будет вызван именно дефектным пространственным представлением контралесионного полушария (Bisiach, 1993): внимание не будет ориентировано на места, которые пациенты не могут представить.Хотя пациенты ООН часто не знают о раздражающих стимулах, в настоящее время зарегистрировано несколько пациентов, которые показывают, что способны неявно обрабатывать цвет, форму, идентичность и даже значение символов, слов и изображений, представленных в пораженном полушарии (например, Làdavas и др., 1993). Чтобы объяснить эту удивительную диссоциацию, было высказано предположение, что нарушение пространственной репрезентации контрастных стимулов — это то, что мешает другим элементам стимула, которые будут полностью и адекватно обработаны, войти в сознание (Berti and Rizzolatti, 1992; Berti et al., 2015). В соответствии с FIT, отсутствие пространственного кодирования контралесиальных объектов не позволило бы ориентировать внимание на них, что также препятствовало бы связыванию их особенностей и их доступа к сознанию (Deouell, 2002).

У некоторых пациентов ООН наблюдается явление, известное как аллохирия (т. Е. Тенденция воспринимать стимулы, представленные на противоположной стороне тела или пространства как на ипсилсиональной стороне), что также согласуется с этой точкой зрения: аллохирия предполагает, что когда пространственный код, хотя и неточный, приписывается противопараллельным раздражителям (т.е.они закодированы так, как представлено на ипсилсиональной стороне), их особенности могут быть связаны вместе и они могут войти в сознание. При условии, что представление составляющих признаков не повреждено, пространственное кодирование позволило бы сознательное восприятие (ср., Làdavas et al., 2000; Deouell, 2002).

Тем не менее, простое пространственное кодирование стимула, без обработки составляющих признаков, не приведет к осведомленности о стимуле в соответствии с FIT. Действительно, так же, как трудно представить объекты без пространства, трудно представить сознательный опыт «местоположений без содержания» (Paillard et al.1983). Именно с этой точки зрения некоторые авторы интерпретируют недостаточную осведомленность о стимулах, проявляемую пациентами с повреждением первичной зрительной коры (V1), которые оказываются способными локализовать зрительные стимулы, которые они отрицают (то есть так называемое явление). слепого зрения; Cowey, 2010). Слепое зрение у пациентов с кортикальной слепотой и неявная обработка у пациентов с ООН часто сравнивали друг с другом и описывали как диаметрально противоположные явления (например, Làdavas et al., 2000).Первый будет результатом относительно неповрежденного функционирования системы пространственного кодирования, перед лицом серьезного нарушения системы, которая анализирует составляющие объекта, в то время как последний будет результатом противоположной диссоциации. В обоих случаях сознательная осведомленность о стимуле не возникнет, потому что сознательно могут восприниматься только связанные объекты: в ООН пространственный дефицит препятствует связыванию признаков, тогда как в случае слепого видения связывать нечего.

FIT предоставил полезную основу для интерпретации диссоциаций между нарушенной и сохраненной когнитивной обработкой различных стимульных признаков, наблюдаемых во многих нейропсихологических синдромах, и их связи с сознательным восприятием.Однако за 39 лет, прошедших с момента первоначального формулирования этой теории, были получены данные как от неврологически интактных участников, так и от пациентов с повреждением головного мозга, которые демонстрируют важные ограничения FIT (ср., Humphreys, 2016). В частности, было описано несколько нейропсихологических пациентов, которые доказали, что способны неявно обрабатывать гораздо больше и более сложные, стимулирующие свойства, чем считалось ранее, давая понять, что отсутствие стимула визуального осознания не может быть прослежено до отсутствия обработки одного конкретного аспект зрительных стимулов.

Например, было показано, что некоторые кортикально слепые пациенты способны не только неявно локализовать зрительные стимулы, представленные в слепой части поля зрения, но и , различать таких стимула в зависимости от формы или поверхностных особенностей (Cowey, 2010). Поэтому и для этих пациентов места могут иметь контент. Тем не менее, пациенты могут не знать о стимулах, которые они способны различать.

Аналогично (и наоборот) было показано, что пациенты Балинта и ООН неявно обрабатывают множество различных пространственных свойств стимулов.Действительно, сэкономленная неявная пространственная обработка у этих пациентов, несмотря на выраженный явный пространственный дефицит, может быть просто выведена из ранее упомянутых воздействий на выполнение сложных раздражителей, таких как слова и картинки, о которых пациенты не знают. Чтобы идентичность или значение таких стимулов влияло на производительность, необходимо проанализировать пространственные отношения между линиями, углами и другими элементами, определяющими их форму. Некоторые доказательства пространственного кодирования в запущенном полушарии пациентов ООН также получены из аллохирии.Неверное распределение раздражительных стимулов в аллохирии обычно происходит в гомологичных местах на ипсилсиональной стороне (Bisiach, 1993), что говорит о том, что положение стимула в контрасиональном полушарии точно представлено. Эти данные, однако, все еще могут быть объяснены как FIT, так и данными о пространственном дефиците синдромов ООН и Балинта: все больше доказательств того, что мозг использует несколько пространственных карт (Bisiach and Vallar, 2000), и было предложено, что ущерб (будь то двусторонний, как при синдроме Балинта, или односторонний, как при ООН) не приводит к ухудшению пространственных карт, подкрепляющих анализ и представление структуры объектов, или положения стимула по отношению к другие объекты, лежащие в том же полушарии (ср.Робертсон, 2004). Такие карты могут зависеть от активности сэкономленных участков мозга и работы вне сознания. Напротив, пространственный дефицит в этих синдромах может, в частности, включать пространственные координаты, которые зависят от позиции зрителя (например, приписывание «левого» или «правого» кода стимулам относительно эгоцентрических пространственных осей, таких как тело). средняя линия), которые будут основными контрольными системами для руководства внимания, и, следовательно, лежат в основе процессов привязки объектов, которые могут привести объекты к осознанию (см. Robertson, 2004, для идеи, что и космическое, и объектное внимание могут проследить до единой системы иерархических пространственных структур, центрированных на теле зрителя и его частях).

Тем не менее, было показано, что пациенты Балинта и ООН неявно обрабатывают местоположение стимулов в соответствии с этими эгоцентричными пространственными системами отсчета (Robertson, 2004). Например, Treccani et al. (2012) проверили пациента ООН с односторонним фланкерным заданием и обнаружили, что, хотя пациент не знал о раздражителе, окружающем центральную мишень, на время реакции на целевой цвет влияли как цвет фланкира, так и его левый по сравнению с правильное положение относительно средней линии тела пациента.Подобные результаты были получены с пациентами Балинта (ср., Робертсон, 2004, 2012). Такие результаты ясно показывают, что пространственного кодирования зрительных стимулов недостаточно для того, чтобы позволить им войти в сознание, даже если содержательные характеристики этих стимулов должным образом обработаны: могут обрабатываться как пространственные, так и непространственные особенности стимулов и, тем не менее, эти стимулы могут оставаться на бессознательном уровне (например, Treccani et al., 2012). Следовательно, отсутствие осведомленности о стимуле, пространственная структура и особенности содержания которого должным образом кодируются, не может быть просто прослежено до отсутствия представления его положения (ср.Берти и Риццолатти, 1992; Deouell, 2002).

Эти данные, хотя и несовместимы с данными о пространственном дефиците синдромов ООН и Балинта, согласуются с FIT. Действительно, в свете этих данных было высказано предположение, что недостаточная осведомленность о стимулах после повреждения головного мозга может зависеть не столько от неадекватного связывания признаков в результате нарушения обработки пространственных или непространственных признаков, но и от дефицита связывания сам процесс (Treccani et al., 2012; см. также e.г., Van Vleet and DeGutis, 2013).

Однако, что также ясно из имеющихся доказательств неявной обработки у пациентов с повреждениями головного мозга, так это то, что некоторые типы связывания признаков могут происходить без осознания и вообще без результатов процесса связывания, входящего в сознание. В частности, было показано, что неявное связывание в области формы (то есть процессы связывания, лежащие в основе представления визуальных форм) происходит после двустороннего или одностороннего теменного повреждения (т.е.в пациентах Балинта или ООН; Humphreys, 2016) и у пациентов с кортикальной слепотой (например, Trevethan et al., 2007; Celeghin et al., 2015): даже если пациенты могут не знать о представленных стимулах (например, стимулах, представленных в запущенном или слепом поле), они может показывать неповрежденную способность интегрировать части объектов в целые и связывать визуальные примитивы (то есть, линии и углы), определяющие формы объектов, а также завершать фигуры, которые частично попадают в затронутую часть поля зрения, и группировать элементы, принадлежащие к одному и тому же перцептуальному единица в соответствии с гештальт принципами организации восприятия (e.г., близость, сходство).

Возникновение неявного связывания признаков у пациентов с поврежденным мозгом может рассматриваться как окончательный удар по идее связывания признаков как основного механизма объектно-сознательного опыта, и может привести к заключению, что связывание не играет главной роли (или Даже любая роль вообще) в сознательном восприятии. Тем не менее, накапливающиеся данные убедительно свидетельствуют о том, что не существует единого механизма связывания признаков, как первоначально было предложено FIT, но есть несколько механизмов, которые могут различаться в зависимости от их внимания и осознанной обработки (Humphreys, 2016).

Действительно, в самых последних версиях FIT (Treisman, 2006) больше не предполагается, что механизм связывания сам по себе должен быть , и, как полагают, он также не является необходимым для того, чтобы связывание происходило (см. Также Робертсон, 2012; Humphreys, 2016). Предварительное (восходящее) связывание признаков может происходить благодаря процессам (т. Е. Кодированию сочетаний признаков в отдельных нейронах и синхронизированному запуску отдельных нейронов, кодирующих разные признаки), которые происходят в областях коры головного мозга, участвующих в ранних этапах визуального анализа ( уже в V1; e.г., Сеймур и др., 2010). Поэтому такие типы привязок могут не обрабатываться сознательно. Связанная с вниманием (нисходящая) активация из задней теменной коры может вместо этого играть решающую роль в выборе (Treisman, 2006; Robertson, 2012) или подтверждении (Humphreys, 2016) определенных восходящих связей, которые затем будут включены войти в сознание.

В частности, внимание и осознанная обработка не могут быть критически связаны с обязательными функциями контента, которые изучили, а не произвольные отношения (т.е.то есть они обычно переживали вместе) или имеют общие свойства гештальт (ср., Хамфрис, 2016). В этих случаях правильное связывание снизу вверх может происходить без вмешательства внимания (конъюнктуры изученных признаков и сигналы Гештальта могут направлять процесс связывания; Humphreys, 2016) и без их вхождения в сознание. Это действительно объясняет неповрежденные процессы неявного связывания, лежащие в основе представления формы (например, связывание частей объектов), наблюдаемые у пациентов в ООН, Балинте и кортикально слепых.Напротив, внимание может иметь решающее значение при интеграции элементов содержимого из разных областей (например, форм с поверхностными элементами, такими как цвета), особенно когда пары элементов являются произвольными, и правильное связывание объектов не может быть основано на сохраненных знаниях (Humphreys, 2016). В этом случае необходимо критическое подтверждение восходящих связей от внимательных процессов. Большинство исследователей в этой области сходятся во мнении, что это также обеспечивает (то есть требует или приводит к) явное представление пространства: нет никаких доказательств такого рода (различных областей) привязок, когда нет понимания позиции, с которой Возможности, которые могут быть связаны (Robertson, 2004, 2012; Humphreys, 2016).

Действительно, пространство может играть основную роль в процессе подтверждения: признаки объекта должны быть привязаны к его местоположению, чтобы проверить, какие элементы или комбинации элементов представлены в этом местоположении. Соответственно, я предполагаю, что именно этот вид привязки содержимого к местоположению требует непосредственного вмешательства внимания и обеспечивает осведомленность о стимуле. Пространственное представление объектов (т. Е. Генерация пространственных кодов, указывающих на позиции, в которых объекты были представлены) и представление их элементов содержимого могут быть недостаточными для их осознания, однако пространство обеспечивает средство для действия внимания, что, связывая функции контента с их местоположением, позволило бы соединить эти функции, чтобы их можно было подтвердить и осознанно испытать.Такой отчет позволил бы согласовать результаты интактных неявных пространственных и связывающих процессов у пациентов с повреждениями головного мозга с аналогичным убедительным доказательством значительного участия пространственной и связывающей обработки в сознательном восприятии (см. Robertson, 2004, 2012).

В соответствии с идеей критической роли внимания в связывании пространственных и контентных особенностей, в (ранее упомянутой) односторонней побочной задаче, выполняемой Treccani et al. (2012), аддитивные, а не интерактивные, эффекты фланкерного цвета и положения наблюдались, когда фланкер был представлен в противоположном, пренебрежимом полушарии, в отличие от того, что наблюдалось как в посещаемом полушарии пациента, так и у обычных воспринимающих (Treccani et al.2009). Как показали предыдущие исследования, взаимодействие между эффектами двух фланкирующих элементов в решающей степени зависит от того факта, что такие признаки воспринимаются как принадлежащие одному объекту. Таким образом, эти выводы позволяют предположить, что без внимания пространственные и непространственные атрибуты объекта могут кодироваться как отдельно, но как отдельные элементы (т. Е. Как они передавались двумя различными объектами): может быть сгенерирован пространственный код объекта, но он не будет привязан к содержательным свойствам объекта, к которому он относится.

Эта идея также согласуется с другими (вышеупомянутыми) явлениями, связанными с дефицитом внимания, которые могут следовать за повреждением теменной области: когда функции контента не связаны жестко с представлением их местоположений, из-за повреждения механизмов внимания, сопровождающих этот процесс связывания может произойти ложное соединение признаков различных объектов (например, у пациентов с болезнью Балинта) или аллохирическое неправильное распределение объектов в центре внимания (например, у пациентов с ООН). Соответственно, увеличилось количество аллохирических неправильных расположений у пациентов с ООН, когда доступность ресурсов внимания пациентов была дополнительно уменьшена за счет увеличения нагрузки на внимание, то есть при выполнении двойной задачи (по сравнению содиночные задачи) (Бонато и Кутини, 2016).

В заключение, урок, который далек от нейропсихологии, состоит в том, что, хотя осведомленность о стимуле, пространственное кодирование и привязка признаков могут не быть связаны тесной причинно-следственной связью, изначально заложенной FIT, связывание играет важную роль в сознательном опыте. Сознание, по-видимому, не обязательно является результатом какого-либо пространственного кодирования стимула, даже когда оно происходит вместе с надлежащей обработкой характеристик содержимого стимула (Treccani et al., 2012), или интеграция признаков стимула в области формы (Humphreys, 2016). Однако существует более одного признака того, что некоторые типы привязок признаков, в частности привязка содержательных характеристик объектов к их местоположению для формирования интегрированных и «расположенных» восприятий, могут быть необходимыми условиями для возникновения сознательного восприятия. Нейропсихологическое исследование еще может многое сказать в этом отношении и может помочь прояснить, достаточно ли привязки контент-функция к месту для доведения объектов до осознания, то есть действительно ли это ключевой механизм, запускающий сознательное восприятие.

Вклад автора

Автор подтверждает, что является единственным автором этой работы, и утвердил ее для публикации.

Заявление о конфликте интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Сноски

Ссылки

Берти А., Гарбарини Ф. и Неппи-Модона М. (2015). «Нарушения высшей корковой функции», в г. Нейробиология заболеваний головного мозга, , ред. М.Дж. Зигмонд, Л. П. Роуленд и Дж. Т. Койл (Амстердам: Elsevier Academic Press), 526–540.

Google Scholar

Bisiach E. (1993). Психическое представительство при одностороннем пренебрежении и связанных с ним расстройствах: двадцатая мемориальная лекция Бартлетта. Q. J. Exp. Psychol. 46, 435–461. doi: 10.1080 / 14640749308401056

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Bisiach, E. и Vallar, G. (2000). «Одностороннее пренебрежение в людях», в Справочник по нейропсихологии , Vol.1, ред. Ф. Боллер, Дж. Графман и Дж. Риццолатти (Амстердам: Elsevier), 459–502.

Google Scholar

Кэмпбелл, Дж. (2002). Справочник и Сознание. Оксфорд, Великобритания: Кларендон Пресс.

Google Scholar

Celeghin, A., Savazzi, S., Barabas, M., Bendini, M. и Marzi, C.A. (2015). Ослепление чувствительно к исчислению и конфигурации стимулов: свидетельство эффекта избыточного сигнала. Exp Brain Res. 233, 1617–1623. дои: 10.1007 / s00221-015-4236-6

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Deouell, L. Y. (2002). Предпосылки для сознательного осознания: подсказки из электрофизиологических и поведенческих исследований односторонних пренебрежительных пациентов. в сознании. Cogn. 11, 546–567. doi: 10.1016 / S1053-8100 (02) 00024-7

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Driver, J. и Vuilleumier, P. (2001). Восприятие восприятия и его потеря в одностороннем пренебрежении и угасании. Познание 79, 39–88.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Фридман-Хилл С., Робертсон Л. С. и Трейсман А. (1995). Париетальный вклад в связывание зрительных функций: данные пациента с двусторонними поражениями. Наука 269, 853–855. doi: 10.1126 / science.7638604

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Humphreys, G. W. (2016). Подтверждение характеристики в восприятии объекта: теория интеграции характеристик 26 лет спустя из лекции Трейсмана Бартлетта. Q. J. Exp. Psychol. 69, 1910–1940. doi: 10.1080 / 17470218.2014.988736

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ладавас Э., Берти А. и Фарн А. (2000). «Диссоциация между сознательной и неосознанной обработкой в ​​пренебрежении», в г. За пределами диссоциации: взаимодействие между диссоциированной неявной и явной обработкой , ред. Ю. Россетти и А. Ревунсуо (Филадельфия, Пенсильвания: Джон Бенджаминс), 175–193.

Google Scholar

Làdavas, E., Паладини Р. и Кубелли Р. (1993). Неявное ассоциативное праймирование у пациента с левым зрительным пренебрежением. Нейропсихология 31, 1307–1320. doi: 10.1016 / 0028-3932 (93)

-E

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Paillard J., Michel F. and Stelmach G. (1983). Локализация без контента. Тактильный аналог «слепого зрения». Arch. Neurol. 40, 548–551.

Google Scholar

Робертсон, Л.С. (2004). Космос, Объекты, Умы и Мозги .Нью-Йорк, Нью-Йорк: Психология Пресс; Очерки когнитивной науки.

Google Scholar

Robertson, L.C. (2012). «Пространственный дефицит и теория интеграции функций», серия Oxford в Visual Cognition. От восприятия к сознанию: поиск с Энн Трейсман , ред. Дж. Вулф и Л. Робертсон (Нью-Йорк, Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета), 318–323.

Робертсон Л.С., Трейсман А., Фридман-Хилл С. и Грабовецки М. (1997). Взаимодействие пространственных и объектных путей: свидетельство синдрома Балинта. J. Cogn. Neurosci. 9, 295–317.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Searle, J.R. (1992). Повторное открытие разума . Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Google Scholar

Сеймур К., Клиффорд С. В., Логотетис Н. К. и Бартельс А. (2010). Кодирование и связывание цвета и формы в зрительной коре. Цереб. Cortex 20, 1946–1954. doi: 10.1093 / cercor / bhp265

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Treccani, B., Кубелли Р., Делла Сала С. и Умильта С. (2009). Эффекты Фланкера и Саймона взаимодействуют на этапе выбора ответа. Q. J. Exp. Psychol. 62, 1784–1804. doi: 10.1080 / 17470210802557751

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Treccani B., Cubelli R., Sellaro R., Umiltà C. и Della Sala S. (2012). Разобщенность между осознанием и пространственным кодированием: свидетельство одностороннего пренебрежения. J. Cogn. Neurosci. 24, 854–867. дои: 10.1162 / jocn_a_00185

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Trevethan C. T., Sahraie A. and Weiskrantz L. (2007). Форма дискриминации в случае слепого зрения. Нейропсихология 45, 2092–2103.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Van Vleet, T., и DeGutis, J. (2013). Непространственная сторона пространственного пренебрежения и связанные с этим подходы к лечению. Прог. Brain Res. 207, 327–349. doi: 10.1016 / B978-0-444-63327-9.00012-6

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Веннери А., Пенторе Р., Кобелли М., Никелли П. и Шенкс М. Ф. (2012). Перенос воплощенного Я без визуально-пространственного пренебрежения. Нейропсихология 50, 973–978. doi: 10.1016 / j.neuropsychologia.2012.02.004

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Xu, F. (1999). Индивидуация объекта и идентичность объекта в младенчестве: роль пространственно-временной информации, информации о свойствах объекта и языка. Acta Psychol. 102, 113–136. doi: 10.1016 / S0001-6918 (99) 00029-3

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

,

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *