Экспрессивная это: Экспрессивность — Психологос

Автор: | 12.02.2019

Содержание

Экспрессивность

Экспресси́вность

(от лат. expressio — выражение) — совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают её способность выступать в коммуникативном акте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи. Экспрес­сив­ность свойственна единицам всех уровней языка. К фонетическим экспрес­сив­ным средствам отно­сят­ся фонологически нерелевантные для данного языка изменения звуков (например, в русском языке изменение длитель­но­сти, аспирация и др.), акцентные и интонационные средства. Морфологические (слово­обра­зо­ва­тель­ные) средства включают словосложение и широкий диапазон ласкательных и уничижительных аффиксов. Лекси­че­ские экспрессивные средства охватывают пласт слов, имеющих помимо своего предметно-логиче­ско­го значения оценочный компонент, а также междометия и усилительные частицы. Все экспрессивные средства этих уровней обладают относительно чётко выраженной положи­тель­ной или отрица­тель­ной коннотацией. На синтак­си­че­ском уровне экспрес­сив­ность выража­ет­ся измене­ни­ем обычного порядка слов, использованием эллиптических конструк­ций, повторов и др.

В результате актуализации экспрессивных средств языка, сочетание и взаимо­дей­ствие которых позво­ля­ет практически любой единице языка выступать в качестве носителя экспрес­сив­но­сти, речь приобре­та­ет экспрессию, т. е. способность выражения психического состояния говорящего.

В коммуникативном акте параллельно с языковыми экспрессивными средствами исполь­зу­ют­ся много­чис­лен­ные паралингвистические средства (громкость и тембр голоса, темп речи, мимика, жесты), способствующие усилению экспрессии речи.

Экспрессивность как одно из свойств языковой единицы тесно связана с категорией эмоциональной оценки и в целом с выражением эмоций у человека. Генетически многие закреп­лён­ные системой языка экспрессивные средства, включая тропы и фигуры речи, а также приёмы построения стиха восходят к особенностям оформления высказывания в эмоционально окрашенной (аффективной) речи.

Этим объясня­ет­ся и сходство арсенала экспрессивных средств и принципов их функционирования в языках разных систем. Характерно, что в работах ряда лингвистов категории экспрессивности и эмоциональ­но­сти отождествляются.

Различие функционального использования экспрессивных языковых средств в много­обра­зии видов общественно-речевой практики затрудняет их строгую классификацию по единому призна­ку, что особенно заметно при переходе от экспрессивной лексики к экспрессивному синтаксису. Изучение экспрессивных средств конкретных языков, как правило, входит в соответ­ству­ю­щие разделы фонетики, грамматики, лексикологии и стилистики этих языков.

  • Виноградов В. В., Итоги обсуждения вопросов стилистики, «Вопросы языкознания», 1955, № 1;
  • Галкина-Федорук Е. М., Об экспрессивности и эмоциональности в языке, в кн.: Сборник статей по языкознанию. Профессору Московского университета академику В. В. Виноградову в день его 60‑летия, М., 1958;
  • Балли Ш. , Французская стилистика, пер. с франц., М., 1961;
  • Телия В. Н., Коннотативный аспект семантики номинативных единиц, М., 1986.

В. Н. Гридин.

Мотивация и личность. Глава 10. Экспрессивный компонент поведения — Гуманитарный портал

Преодоление и экспрессия

Преодоление (субъективная компонента функционального поведения) всегда детерминировано тем или иным позывом, потребностью, целью, намерением или функцией, оно всегда имеет назначение. Человек идёт на почту, чтобы отправить письмо, заходит в магазин, чтобы купить себе еды, мастерит полку, чтобы поставить на неё книги, или выполняет работу, за которую получает деньги. В самом понятии «преодоление» (coping) (296) уже заложена попытка решения некой проблемы или, по меньшей мере, столкновение с некой проблемой.

«Преодоление» — не самодостаточное понятие, оно всегда отсылает нас к чему-то, что лежит за его пределами, и это может быть текущая или базовая потребность организма, средство или цель поведения, целенаправленное поведение или поведение, индуцированное фрустрацией.

Экспрессивное поведение или то, что подразумевают под этим термином психологи, как правило, немотивировано, хотя, разумеется, обязательно чем-то детерминировано. (Спешу напомнить, что экспрессивное поведение имеет множество детерминант, поиск базового удовлетворения не служит для него единственно возможной причиной.) Экспрессивное поведение — это своего рода зеркало, оно отражает, обозначает или выражает некое состояние организма. Более того, экспрессивное поведение, как правило, становится

частью этого состояния, например, глупыми выходками идиота; улыбкой и бодрой, пружинистой походкой здорового человека; приветливым выражением лица добряка; красотой красивой женщины; тяжело опущенными плечами, пониженным тонусом и унылой миной подавленного человека; почерком, походкой, жестикуляцией, улыбкой, манерой танца. Все эти внешние экспрессивные проявления не имеют под собой никакой цели, никакого намерения. Они ни на что не направлены. Они не служат удовлетворению ни одной из базовых потребностей.
 29 Они эпифеноменальны.

Всё, что мы говорили до сих пор, просто и очевидно. Но стоит двинуться дальше, и мы тут же сталкиваемся с одной на первый взгляд парадоксальной проблемой. Я имею в виду проблему мотивированного самовыражения, суть которой состоит в том, что умный, образованный человек может научиться честности, грациозности, доброте и даже искренности, и они станут истинной экспрессивной составляющей его поведения. Люди, подвергшиеся психоанализу, и люди, обретшие высший мотивационный смысл жизни, поймут, о чём я веду речь.

Для этих людей проблема самовыражения, пожалуй, — единственная базовая проблема. Самоприятие и спонтанность не требуют от них особых усилий — например, любой здоровый ребёнок живёт в ладу с собой и совершенно естествен в своём поведении, ему не нужно прилагать для этого особых усилий. Но если человек постоянно задаёт себе вопросы: «Кто я такой?», «Как мне стать лучше?», то очевидно, что самовыражение для него становится мучительно трудной задачей, а зачастую даже недостижимой целью.

То же самое можно сказать о невротиках, даже о бывших невротиках.

И в самом деле, самовыражение практически невозможно для невротика, у которого нет чувства собственного Я, который постоянно ощущает себя актёром, вынужденным выбирать роль из некого навязанного ему репертуара ролей.

Хочу привести два примера — один простой, другой посложнее — для того, чтобы продемонстрировать те (внешние) противоречия, которые несёт в себе концепция мотивированной, преднамеренной спонтанности, концепция, так сказать, «расслабленности с напряжёнными мышцами», или, если угодно, концепция даосской уступчивости. Если человек хочет хорошо танцевать, то он должен быть спонтанен, свободен в своих движениях, он должен слушать, куда влечёт его музыка, должен улавливать неосознанные желания своего партнёра. Хороший танцор позволяет себе стать инструментом, он всецело отдаётся во власть музыки, которая движет и управляет им. У него нет собственной воли, нет собственных желаний, он некритичен к себе.

Он пассивен — пассивен в самом истинном и в самом полезном смысле этого слова — даже если он танцует до полного изнеможения. Именно эта пассивная спонтанность, это неволение, лежит в основе множества различных способов получения удовольствия, например, удовольствие оказаться в руках мастера — массажиста или парикмахера, удовольствие, которое мы получаем от ласк, удовольствие подчиниться ребёнку, позволить ему тормошить и мучить вас. Но очень немногие люди способны быть такими же пассивными в танце. Очень многие неумелые танцоры стараются совершать «нужные» движения, напряжённо вслушиваются в ритм музыки, постоянно контролируют себя, боятся сбиться с ритма, сделать неверное движение и, как правило, не добиваются желанного результата. Сторонний наблюдатель всё равно поймёт, что перед ним плохой танцор, да и сами они, как правило, считают себя таковыми, ибо танец не приносит им удовольствия. Только самозабвенная самоотдача, только отказ от самоконтроля, преодоление старания, спонтанность могут стать источником истинного, наслаждения.

Можно не ходить в танцевальную школу и стать хорошим танцором. Но это не опровергает значения обучения. Однако обучение танцу — это особый вид обучения, это старание не стараться, это обучение спонтанности, добровольному самоотказу, неволению, естественности, даосской пассивности. Многим людям приходится «учиться» этому, приходится преодолевать внутренние запреты, гордыню, стремление к постоянному самоосознанию и самоконтролю. («Когда ты освободишься от внешнего, от желаний и борьбы, ты будешь движим своим собственным позывом и даже не будешь знать об этом». — Лао-цзы.)

Ещё более трудные вопросы возникают, когда мы берёмся рассуждать о природе самоактуализации. О людях, живущих на высших уровнях мотивации, можно сказать, что их поведение и поступки чрезвычайно спонтанны, они открыты, простодушны, естественны и потому выразительны (можно следом за Асрани назвать это «состоянием лёгкости»). Более того, их мотивация в корне отлична от мотивации обычных людей, их потребности настолько далеко ушли от мотивов безопасности, любви или уважения, что им следует придумать иное название.

(Для описания потребностей и мотивов самоактуализирующихся людей я предложил понятия «метапотребности» и «метамотивы».)

Если свойственное человеку желание любви мы называем потребностью, то стремление к самоактуализации следует обозначить каким-то иным понятием, ибо оно имеет слишком много характеристик, отличающих его от потребностей нижележащих уровней. Одна из самых существенных особенностей самоактуализации, представляющая наибольший интерес в контексте нашего обсуждения, состоит в том, что безопасность, любовь, уважение — это внешние для организма феномены, их нет в самом организме, и потому организм испытывает в них нужду. В основе, самоактуализации мы не найдём нехватки, дефицита, и потому её нельзя отнести к разряду нужд. Самоактуализацию нельзя отнести к разряду внешних по отношению к организму феноменов, она необходима организму, но не так, как вода необходима дереву.

Самоактуализация — это внутренний рост организма, это развитие тенденций, заложенных в нём, или, если говорить точнее, самоосуществление организма. Так же как дерево нуждается в воде, солнце и питании, точно так же человек нуждается в безопасности, любви и уважении, и он получает их из окружающей его действительности, из окружающей среды.

Именно с этой точки начинается развитие, или отдельное бытие. Любому дереву нужен солнечный свет и любому человеку нужна любовь, однако, удовлетворив эти элементарные потребности, каждое дерево и каждый человек развивается по-своему, в своей собственной манере, не похожей на способы развития других деревьев и других людей, используя эти универсальные удовлетворители для своих индивидуальных, уникальных целей. Одним словом, с этого момента организм развивается изнутри, он обретает независимость от внешних факторов. Парадоксально, но высшим мотивом человеческого поведения служит бегство от мотива, от функции, то есть чистое самовыражение. Или, скажем иначе, самоактуализация мотивирована потребностью в росте, а не потребностью в восполнении или устранении некоего дефицита. Это — «вторичная наивность», невинность мудрости, «состояние лёгкости» (295, 314.

315).

Человек может продвигаться в направлении самоактуализации, преодолевая менее «высокие», но более насущные проблемы, то есть он может сознательно и намеренно стремиться к спонтанности. Таким образом, на высших уровнях человеческого развития дихотомия между преодолением и экспрессией, между функциональным и экспрессивным компонентами поведения стирается, преодолевается, и именно человеческое старание становится дорогой к самоактуализации.

Внутренние и внешние детерминанты

Характерной чертой функционального поведения есть то, что оно в большей степени, чем экспрессивное поведение, определяется внешними детерминантами. Преодоление, как правило, представляет собой функциональную реакцию на некую критическую или проблемную ситуацию или на некую потребность, удовлетворение которой обеспечивается физической и/или культурной средой. В конечном итоге функциональное поведение, как мы уже видели, представляет собой попытку устранения внутреннего дефицита при помощи внешних удовлетворителей.

В отличие от функционального поведения, основные детерминанты экспрессивного поведения находятся в характере человека (см. ниже). Если функциональное поведение можно охарактеризовать как взаимодействие характера с непсихической реальностью, в результате которого происходит их взаимное приспособление, то экспрессивное поведение следует рассматривать как эпифеномен характера, как побочный его продукт. Таким образом, если первый тип поведения подчиняется и законам физического мира, и закономерностям характерологической структуры индивидуума, то второй — преимущественно законам психологической, или характерологической реальности. Наглядной иллюстрацией этому тезису может стать искусство «ангажированное» и «свободное», «продажное» и «непродажное».

Из вышесказанного можно сделать несколько выводов.

  1. Если мы хотим исследовать характер человека, то мы должны обратить внимание на его экспрессивное поведение. Достаточно обширный опыт использования проективных (или экспрессивных) тестов подтверждает этот вывод.
  2. Возвращаясь к извечному спору о том, что такое психология человека и с какой стороны за неё браться, мы можем смело заявить, что приспособительное, целенаправленное, мотивированное, инструментальное поведение — не единственный психологический феномен, требующий исследования.
  3. Вычленение из общего континуума поведения функционального и экспрессивного компонентов имеет некоторое отношение к проблеме взаимоотношения психологии с другими науками.

Нельзя отрицать того факта, что изучение физического мира полезно с точки зрения лучшего понимания функционального поведения, но оно вряд ли прольет свет на природу экспрессивного поведения. Этот тип поведения, по-видимому, имеет сугубо психологическую природу, подчиняется своим собственным правилам и законам, и поэтому его следует изучать непосредственно, то есть при помощи психологических методов, остерегаясь использования методов других естественных наук.

Связь с научением

Функциональное поведение в своих чистых проявлениях, как правило, выступает продуктом научения, тогда как чисто экспрессивное поведение обычно не связано с научением. Нет нужды обучать человека чувству беспомощности, тому, как выглядеть здоровым или казаться глупым, как проявлять свой гнев или удивление. Но для того, чтобы ездить на велосипеде, мастерить книжные полки или зашнуровывать ботинки, человеку нужно поучиться, нужно овладеть определёнными навыками и приёмами. Различие между функциональным и экспрессивным поведением можно проиллюстрировать, если провести аналогию с психологическими методиками — например, с тестами достижений, с одной стороны, и тестом Роршаха, с другой.

Функциональное поведение нуждается в подкреплении, человек прекратит свои действия, если увидит, что они не достигают желанного результата, тогда как экспрессивное поведение, как правило, не требует подкрепления или вознаграждения, не зависит от удовлетворения потребности.

Возможность контроля

Обусловленность функционального поведения внешними факторами, а экспрессивного — внутренними — проявляется также и в том, насколько подконтрольно поведение, насколько успешно справляются с этой задачей сознательные и бессознательные механизмы (сдерживание, подавление, вытеснение). Экспрессивное поведение всегда спонтанно, оно почти не поддаётся контролю, его трудно скрыть, изменить, подделать, подавить. (Уже в самих понятиях «контроль» и «экспрессия» заложено противопоставление.) То же самое можно сказать и про мотивированное самовыражение, о котором мы говорили выше.

Даже несмотря на то, что такого рода самовыражение человек обретает в процессе обучения, постепенно освобождаясь от внутренних запретов, его спонтанность и свобода истинны, реальны и потому так же неподконтрольны, как естественные источники экспрессивного поведения.

Эмоциональные реакции, почерк, манера танцевать, петь, говорить — всё это примеры экспрессивных реакций, которые, если и попадают под контроль сознания, то лишь на весьма короткое время. Человек не властен над своей экспрессией, критическое отношение к ней не может быть длительным — рано или поздно либо в силу усталости, либо из-за отвлечения внимания, либо по каким-то иным причинам контроль ослабнет, и верх снова возьмут глубинные, бессознательные, автоматические, характерологические детерминанты [6. Экспрессивное поведение нельзя назвать произвольным в полном смысле этого слова. Экспрессия отличается от преодоления ещё и тем, что она не требует от человека усилий. Функциональное поведение всегда сопряжено с некоторой долей напряжения, усилия. (Опять же оговорюсь, что творчество — это особый случай.)

Хочу заранее предостеречь от одной ошибки. Вас может одолеть искушение счесть спонтанность и экспрессивность заведомо полезными для организма характеристиками, а самоконтроль — напротив, заведомо вредоносным. Но это не так. Конечно, в большинстве случаев субъективное переживание спонтанности приносит человеку удовольствие, хотя бы потому, что предполагает заведомо большую раскованность, искренность, лёгкость, чем старания контролировать своё поведение, и в этом смысле спонтанность полезна как для здоровья организма, так и для оздоровления взаимоотношений с другими людьми, о чём говорит, например, Джурард (217). Однако можно посмотреть на самоконтроль с иной точки зрения. Если мы представим его в образе сдержанности, то вряд ли сможем отрицать, что некоторые аспекты сдержанности вполне благоприятны и даже полезны для человека, не говоря уже о том, что иногда для успешного взаимодействия с внешним миром человеку просто необходимо контролировать себя. Контроль не обязательно означает фрустрацию или отказ от удовольствий. Те способы самоконтроля, которые я называю «аполлоническими» вовсе не ставят под сомнение необходимость удовлетворения базовых потребностей; наоборот, они направлены на то, чтобы человек получил ещё большее удовлетворение. К таким способам контроля я отношу отложенное удовлетворение (например, в половых отношениях), грациозность (в танце или в плавании), эстетизацию (например, в еде), стилизацию (например, в поэзии), соблюдение церемониала, сакрализацию и другие, которые позволяют человеку не просто делать что-то, а делать это хорошо.

Считаю нужным ещё раз напомнить, что в здоровой личности гармонично сосуществуют обе эти тенденции. Здоровый человек не только спонтанен. Он спонтанен и экспрессивен тогда, когда хочет быть спонтанным и экспрессивным. Он способен расслабиться, отказаться от самоконтроля, способен, что называется, расстегнуть пиджак, когда находит это уместным.

Но он умеет также контролировать себя, может отложить удовольствие на потом, он вежлив, он старается не обижать людей, умеет промолчать и умеет держать себя в руках. Он воплощает в себе и дионисийство, и аполлонизм, он способен быть стоиком и эпикурейцем, экспрессивным и функциональным, сдержанным и раскованным, искренним и отстранённым, веселым и деловитым, он живёт настоящим, но умеет думать о будущем.

Здоровый, самоактуализирующийся человек поистине универсален; в отличие от среднестатистического человека он осуществляет гораздо большую часть возможностей, заложенных в человеческой природе. Его арсенал реакций гораздо шире, чем у обычного человека, и он движется в направлении к абсолютной человечности, то есть к полному раскрытию своего человеческого потенциала.

Воздействие на среду

Функциональное поведение по своей природе — не что иное, как попытка изменить окружающий мир, и эта попытка, как правило, оказывается более или менее успешной.

Экспрессивное поведение напротив, как правило, не стремится вызвать изменения окружающей среды, а если и приводит к таковым, то непреднамеренно.

Рассмотрим такой пример. Некий человек — предположим, коммерсант, — хочет продать свой товар и вступает в разговор с потенциальным покупателем. Ясно, что в этой ситуации продавец сознательно направляет беседу в нужное ему русло, приводит различные аргументы, чтобы заставить собеседника приобрести у него товар. Однако манера общения нашего коммерсанта неприятна, он слишком навязчив (или недружелюбен, или высокомерен), и это вызывает у его собеседника желание поскорее отделаться от него. На этом примере мы видим, что экспрессивные аспекты поведения могут определённым образом воздействовать на ситуацию, однако нужно отметить, что наш коммерсант вовсе не стремился к столь нежеланным для себя эффектам, он не старался быть навязчивым или высокомерным и, скорее всего, так и не понял, что произвёл на своего собеседника плохое впечатление. Отсюда мы можем заключить, что даже если экспрессивное поведение воздействует на внешнюю действительность, то воздействие это имеет немотивированный, непреднамеренный, эпифеноменальный характер.

Средства и цели

Преодоление, или функциональное поведение, всегда носит инструментальный характер, всегда служит средством достижения некой цели. И наоборот — всякое целенаправленное поведение (за исключением тех случаев, когда человек сознательно, добровольно отказывается от преодоления) следует считать функциональным.

Различные формы экспрессивного поведения либо не имеют никакого отношения к средствам и целям (например, почерк), либо сами по себе служат целью (например, пение, танец, игра на фортепьяно и тому подобное). 30

Подробнее мы остановимся на этом вопросе в главе 14.

Поведение и сознание

Акты чистой экспрессии не осознаются человеком или осознается только частично. Обычно человек не отдаёт себе отчёта в том, как он ходит, как стоит, как улыбается и как смеётся. Мы обращаем внимание на эти вещи только тогда, когда разглядываем фотографии, просматриваем домашние видеозаписи, или же когда кто-нибудь поправляет или передразнивает нас. Но это скорее исключения, нежели правило. Осознанные акты экспрессии, такие как выбор одежды, прически, мебели, следует рассматривать как примеры смешанного поведения, в котором присутствует изрядный элемент функциональности. Функциональное поведение, как правило, осознается полностью, хотя иногда, в крайне редких случаях может иметь неосознанный характер.

Самоосвобождение и катарсис. Незавершённые акты. Синдром разведчика

Есть особый тип поведения, в котором объединяются экспрессивная природа и функциональный смысл. Несмотря на свою экспрессивность, оно исполняет определённые функции, а порой становится сознательным выбором организма. Я говорю о тех поведенческих актах, которые Леви называл актами освобождения. Примеры, которыми проиллюстрировал этот тип поведения сам Леви (271), кажутся мне несколько технократичными, поэтому позволю себе привести более подходящий, на мой взгляд, пример. Мне кажется, что наиболее полным образом этот тип поведения обнаруживается в ругательствах, непроизвольно слетающих с уст человека, или в ситуациях, когда человек, оставшись наедине с собой, даёт волю своему гневу и ярости. Всякое ругательство, несомненно, экспрессивно, поскольку выражает состояние организма. Это не функциональный акт, потому что он не имеет своей целью удовлетворение базовой потребности.

Он приносит человеку удовлетворение, но удовлетворение особого рода. Такие поведенческие акты вызывают изменения в состоянии организма, но изменения эти носят эпифеноменальный характер, выступают как побочный продукт поведения.

Мне думается, что подобного рода акты освобождения можно определить как поведение, способствующее устранению внутреннего дискомфорта в организме, снятию внутреннего напряжения. Такое поведение 1) позволяет завершить незавершённый акт; 2) снимает накопившуюся враждебность, тревогу, возбуждение, радость, восторг, экстаз и другие аффекты, перенапрягающие ресурсы организма, позволяет им выплеснуться в экспрессивно-двигательном акте, а также 3) есть одной из форм «чистой» активности, активности ради активности, в которой не может себе отказать ни один здоровый организм. То же самое можно сказать о самораскрытии (217).

Вполне возможно, что катарсис как форма психотерапии, о которой говорили Брейер и Фрейд, в сущности есть лишь несколько более сложным вариантом вышеописанного поведения.

Катарсис также можно определить как полное (и в известном смысле несущее удовлетворение) высвобождение сдержанного, незавершённого акта, как поток воды, спущенной из запруды.

Наверное, любое признание, любую форму самообнажения можно рассматривать как акт освобождения. Быть может, даже столь специфический феномен как психоаналитический инсайт подпадает под это определение; если бы мы достаточно хорошо изучили этот феномен, то, вероятно, с полным правом рассматривали бы его как акт освобождения или акт завершения.

Не следует путать вышеописанный тип поведения, который берёт своё начало из стремления к завершению незавершённого акта или серии актов, с персеверативным поведением, которое представляет собой исключительно функциональную реакцию организма на возникшую угрозу. Персеверативное поведение детерминировано угрозой базовым, парциальным и/или невротическим потребностям, и потому его следует рассматривать в рамках теории мотивации, тогда как представленный здесь тип поведения скорее должен быть отнесён к разряду идеомоторных феноменов, которые, в свою очередь, тесно связаны с такими нейрофизиологическими переменными, как уровень сахара в крови, количество выделяемого адреналина, возбудимость вегетативной нервной системы и рефлексы. То есть для того, чтобы понять, почему пятилетний ребёнок получает такое удовольствие, прыгая на пружинном матраце, нет нужды исследовать его мотивационную жизнь, достаточно просто вспомнить, что существуют такие физиологические состояния, которые требуют моторного выражения. Когда человек не имеет возможности выразить себя, когда он вынужден скрывать свою истинную природу, когда он не может быть самим собой, он чувствует примерно такое же напряжение, как разведчик в тылу врага.

Естественность, искренность, безыскусность гораздо менее утомительны, чем притворство и фальшь.

Репетиционный синдром; настойчивое и безуспешное преодоление; «обезвреживание» проблемы

Повторяющиеся ночные кошмары невротика, еженощные пробуждения пугливого ребёнка (или взрослого человека), неспособность ребёнка отвлечься от своих страхов, тики, ритуалы и прочие символические акты, диссоциативные акты, невротические «выплески» — всё это проявления репетиционного синдрома (от лат. repetitio — повторение), о котором я считаю нужным порассуждать особо. 31

О важности данного феномена говорит хотя бы тот факт, что Фрейд, когда столкнулся с ним, вынужден был внести коррективы в некоторые из базовых положений своей теории.

После него к этой проблематике обращались такие исследователи, как Фенихель (129), Куби (245), Касании (223), их соображения могут помочь нам понять природу данного феномена. По мнению этих авторов, поведенческие акты репетиционного круга можно рассматривать как настойчивые потуги — иногда успешные, но чаще тщетные — разрешить практически неразрешимую проблему. В качестве примера, хорошо иллюстрирующего этот тезис, представьте себе повергнутого на ковер борца. До тех пор, пока у него остаются силы, он старается подняться на ноги, хотя прекрасно понимает, что, поднявшись, будет снова уложен противником на ковер. Иначе говоря, в основе этих поведенческих актов лежит упрямое и почти безнадёжное желание организма овладеть ситуацией. Исходя из этого положения, мы должны рассматривать их как особую форму преодоления или, по крайней мере, как попытку такого преодоления. Эти акты отличаются от простых персевераций и тем более от актов освобождения, — феномен освобождения не предполагает преодоления, освобождение лишь завершает незавершённое и разрешает неразрешённое.

Впечатлительный ребёнок, напуганный сказкой о сером волке, будет снова и снова мысленно возвращаться к напугавшему его образу, тема волков будет всплывать в его играх, разговорах, вопросах, фантазиях, рисунках. Можно сказать, что таким образом ребёнок пытается «обезвредить» проблему, сделать её менее болезненной. Чаще всего он достигает желанного результата, многократно представляя себе страшный образ, он постепенно привыкает к нему, перерабатывает и перестаёт бояться его, узнает способы защиты, пробует различные приёмы, которые должны помочь ему стать хозяином положения, совершенствует удачные и отказывается от неудачных и так далее.

Логично было бы заключить, что навязчивость исчезает с исчезновением причины, вызвавшей её. Однако, как в таком случае объяснить тот факт, что иногда навязчивость не желает отступать? Видимо, нужно признать, что индивидууму, несмотря на все его старания, не всегда удаётся победить её, не всегда удаётся стать хозяином положения.

По-видимому, люди, у которых не сформировано базовое чувство уверенности, люди, постоянно ощущающие угрозу, не умеют красиво проигрывать. Здесь уместно было бы вспомнить эксперименты Овсянкиной (367) и Зейгарник (493), посвящённые изучению персеверации незавершённых действий или, иначе говоря, персеверации неразрешённых проблем.

Исследователи пришли к выводу, что эта тенденция возникает только тогда, когда существует угроза личности, когда поражение означает для человека утрату безопасности, уверенности в себе, самоуважения и тому подобных вещей.

Учитывая данные этих исследований, мы можем внести в нашу формулировку одно существенное уточнение. Навязчивость, то есть безуспешные попытки преодоления, неизбежны тогда, когда существует угроза базовым потребностям организма, когда организм не в состоянии устранить эту угрозу.

Разделив персеверации на экспрессивные и функциональные, мы не только получим два подкласса поведенческих актов, но и увеличим общий объём актов, которые можно назвать персеверативными. Например, к разряду «экспрессивных персевераций» или «завершающих актов» мы отнесем не только акты освобождения, но и моторные выплески напряжения, различные формы выражения возбуждения, как приятного, так и неприятного для организма, и широкий ряд идеомоторных тенденций в целом. Следуя той же логике, под рубрикой «навязчивое преодоление» можно (и даже полезно) объединить такие феномены, как не преодолённое чувство обиды или унижения, бессознательное чувство зависти и ревности, настойчивые попытки компенсировать некогда пережитое унижение, компульсивное стремление к частой смене партнёров у скрытых гомосексуалистов и прочие тщетные усилия, направленные на устранение угрозы. Я позволю себе смелое предположение и заявлю, что, пересмотрев некоторые концептуальные положения теории неврозов, мы в конце концов придём к выводу, что и сам невроз — это не что иное, как неэффективная, безуспешная попытка преодоления.

Безусловно, всё вышесказанное ещё не означает, что отныне отпадает необходимость в дифференциальной диагностике. Для того, чтобы помочь конкретному пациенту, страдающему навязчивыми ночными кошмарами, мы должны определить, экспрессивен ли его кошмар или функционален, или природа этого кошмара двойственна. Ниже я приведу примеры, почерпнутые мною из работы Мюррея (353).  32

Определение невроза

Мы постепенно приходим к пониманию того, что классический невроз в целом, так же как и любой отдельный невротический симптом, имеет функциональную природу. Фрейд, несомненно, внёс наиболее значительный вклад в науку, показав, что невротический симптом имеет функции и цели и может вызывать эффекты самого разного рода (первичная выгода).

Однако, к нашему несчастью, к разряду невротических оказались приписанными не только функциональные, но и экспрессивные симптомы. Мне же представляется, что во избежание путаницы было бы полезно уточнить само понятие невротической симптоматики. Я предлагаю называть невротическими только такие поведенческие проявления, которые несут в себе ту или иную функцию, поведение же экспрессивного характера стоило бы обозначить каким-то иным понятием (см. ниже).

Существует довольно простой — по крайней мере, с точки зрения теории — признак, позволяющий нам отличить истинно невротические симптомы, то есть симптомы функциональные, целенаправленные, от симптомов псевдоневротических, симптомов экспрессивной природы. Если симптом несёт в себе некую функцию, если он что-то делает для человека, то очевидно, что человеку будет трудно отказаться от него. Предположим, что мы нашли способ полностью освободить пациента от невротических симптомов.

Вряд ли такая процедура принесёт ему облегчение, скорее она причинит ему вред, так как может обострить его тревогу или иные болезненные переживания. Это всё равно что вынуть часть фундамента из-под дома. Даже если эта часть не столь прочна, как соседняя, она, хорошо или плохо, но поддерживает здание, — решительно изъяв её, мы рискуем разрушить все строение. 33

Однако, если симптом не функционален, если он не имеет жизненно важного значения для организма, его устранение не причинит вреда пациенту, скорее наоборот — оно пойдёт ему на пользу. Симптоматическую терапию, как правило, критикуют на том основании, что она игнорирует взаимосвязь симптомов. Болезненный симптом, на первый взгляд самостоятельный, на самом деле может играть жизненно важную роль для целостности психической организации пациента, и потому терапевт не имеет права «изымать» симптом, не уяснив его значение.

Из этого положения закономерно вытекает другое. Если симптоматическая терапия действительно опасна, когда мы имеем дело с истинно невротическими симптомами, то она же совершенно безвредна, когда мы имеем дело с экспрессивной симптоматикой. Устранение симптома экспрессивного характера не причиняет пациенту вреда, напротив, оно может облегчить его состояние. Это означает, что симптоматическая терапия может найти гораздо более широкое применение, нежели предписывает ей психоанализ [463, 487. Многие гипнотерапевты и поведенческие терапевты считают, что опасность симптоматической терапии сильно преувеличена.

На основании всего вышеизложенного закономерно заключить, что традиционное понимание неврозов страдает чрезмерной упрощённостью. В общей картине симптоматики невроза всегда можно обнаружить как функциональные, так и экспрессивные симптомы, и мы должны научиться различать их, отделять одни от других, как отделяем причину от следствия.

Так, например, причиной многих невротических симптомов бывает чувство беспомощности, такую симптоматику следует рассматривать как реактивное образование, с помощью которого человек пытается преодолеть ощущение беспомощности или хотя бы сжиться с ним. Реактивное образование, безусловно, функционально, но само чувство беспомощности экспрессивно, оно не приносит человеку пользы, оно не выгодно для него. Оно предстаёт перед организмом как данность, и человеку не остаётся ничего другого, как реагировать на эту данность.

Катастрофическое поведение; безнадёжность

Иногда мы сталкиваемся с тем, что все попытки организма преодолеть угрозу терпят крах. Так бывает, когда внешняя угроза слишком велика или когда защитные системы организма слишком слабы, чтобы противостоять угрозе.

Гольдштейн первым провёл глубокий анализ симптоматики пациентов, страдающих травматическими повреждениями мозга, и показал разницу между функциональными реакциями, или реакциями, направленными на преодоление угрозы, и катастрофическим поведением, возникающим в результате невозможности преодоления этой угрозы.

Катастрофическое поведение обнаруживается также у пациентов, страдающих фобиями (260) и тяжёлыми посттравматическими неврозами [2. Наверное, с ещё большей наглядностью он проявляется у невротизированных крыс, у которых оно принимает форму лихорадочного поведения (285). Конечно, этих крыс нельзя назвать невротиками в строгом смысле этого слова. Невроз — это болезненный способ организации поведения, тогда как поведение этих животных абсолютно дезорганизовано.

Другой характеристикой катастрофического поведения служит его антифункциональность, нецеленаправленность; другими словами, оно скорее экспрессивно, нежели функционально. Следовательно, такое поведение нельзя назвать невротическим, для его обозначения стоило бы использовать другие термины. Можно назвать его катастрофическим, можно дезорганизованным, можно попытаться найти какое-то иное название. Однако вы можете предпочесть иную точку зрения на эту проблему, например, ту, что предлагает в своей работе Кли (233).

Ещё одним примером такого рода экспрессии, в корне отличной от невротического преодоления, служит глубокое чувство безнадёжности или уныния, характерное для людей и обезьян (304), вынужденных жить в условиях хронической депривации, обречённых на бесконечные разочарования. В какой-то момент эти люди (и обезьяны) просто перестают сопротивляться обстоятельствам, однажды они понимают, что борьба бессмысленна. Им не на что надеяться, а значит, не за что бороться. Вполне возможно, что апатия шизофреника объясняется этим же чувством безнадёжности, а следовательно, её следует интерпретировать не как форму преодоления, а как отказ от преодоления. Мне кажется, что апатия как симптом кардинально отличается от буйного поведения кататонического шизофреника или бредовых идей параноидного пациента. Буйство и бред очевидно функциональны; это реакции, направленные на преодоление, они свидетельствуют о том, что организм сопротивляется болезни, что он не утратил надежды. В теории это может означать, что прогноз при кататонических и параноидных формах будет более благоприятным, чем при простой форме шизофрении, и практика подтверждает это предположение.

Так же дифференцированно следует подходить к интерпретации суицидальных попыток, к анализу поведения смертельно больных людей и к анализу отношения пациента к болезни. В этих ситуациях отказ от преодоления также значительно снижает вероятность благоприятного исхода.

Психосоматические симптомы

Дифференциация поведения на функциональное и экспрессивное может оказаться особенно полезной в сфере психосоматической медицины. Именно этой области знания наивный детерминизм Фрейда нанёс наибольший вред. Ошибка Фрейда заключалась в том, что он предполагал за поведением обязательную взаимосвязь с «бессознательной мотивацией».

Обнаруженный им феномен так называемых ошибочных действий он интерпретировал исключительно с точки зрения бессознательных мотивов, словно не замечая существования иных детерминант поведения. Он обвинял в антидетерминизме любого, кто только предполагал возможность существования иных источников забывания, оговорок и описок. Многие психоаналитики и по сей день склонны объяснять поведение человека исключительно действием бессознательных мотивов.

Следует признать, что при анализе неврозов предвзятость психоаналитиков не так вопиюща, поскольку практически все невротические симптомы действительно имеют под собой бессознательную мотивацию (разумеется, наряду с другими детерминантами).

Однако в психосоматической медицине такой подход породил страшную неразбериху. Очень многие соматические реакции не несут в себе никакой функции, очевидной цели, они не имеют под собой никакой мотивации — ни бессознательной, ни осознанной. Такие симптомы как повышенное кровяное давление, запор, желудочная язва и тому подобное, служат скорее всего эпифеноменами, побочными продуктами сложной цепи физических и соматических процессов. Ни один язвенник не стремился заработать язву, не нуждался в ней; его болезнь не несёт ему прямой выгоды. (Я пока оставляю в стороне вопрос о вторичной выгоде.) А вот в чём он действительно нуждался, так это в том, чтобы скрыть от окружающих свою пассивность или подавить свою агрессию или соответствовать неким идеалам. Эти цели могут быть достигнуты только ценой соматического здоровья, но эта цена всегда неожиданна для человека, он не предвидит её. Другими словами, психосоматические симптомы не приносят человеку той (первичной) выгоды, какую приносят невротические симптомы.

Блестящий пример тому — исследование Данбер (114), доказавшее, что существует особый тип людей, склад личности которых увеличивает риск травмы. Эти люди настолько беспечны, настолько неосмотрительны, что поскальзываются, запинаются и падают на ровном месте, получая при этом различного рода переломы и вывихи. Они не ставят перед собой задачи сломать руку или ногу, эти переломы — не цель этих людей, а рок, довлеющий над ними.

Впрочем, некоторые исследователи допускают гипотетическую возможность того, что соматические симптомы приносят человеку определённую выгоду, но я бы сказал, что эти симптомы правильнее было бы отнести к разряду конверсионных или невротических симптомов. Если же соматический симптом возникает в результате некоего невротического процесса, как непредвиденная соматическая расплата за него, он требует иного названия; его имеет смысл назвать, например, физионевротическим или экспрессивно-соматическим. Не стоит смешивать побочные продукты невротического процесса с самим процессом.

Прежде чем закончить обсуждение этой темы, считаю нужным упомянуть о наиболее выразительном классе симптомов. Это симптомы, которые отражают генерализованные, организмические состояния человека, такие как депрессия, хорошее здоровье, активность, апатия и тому подобное. Если человек подавлен, то он подавлен весь, целиком. И совершенно очевидно, что запор в данном случае выступает не функциональным, а экспрессивным симптомом (хотя у некоторых пациентов даже запор может стать целенаправленным поведенческим актом, например, ребёнок настойчиво отказывается испражняться, демонстрируя тем самым бессознательную враждебность по отношению к назойливым приставаниям матери). То же самое можно сказать об утрате аппетита и о мутизме, нередко сопровождающих апатию, о хорошем мышечном тонусе здорового человека, о нервозности неуверенного в себе человека.

Возможность двоякой интерпретации психосоматических расстройств прекрасно продемонстрирована в работе Сонтага (433). Автор исследовал пациентов с кожными заболеваниями.

Он рассказывает о пациентке, страдавшей сильной угревой сыпью. Манифестация и троекратные повторные возникновения этого симптома по времени совпадали с эпизодами тяжёлого эмоционального стресса и конфликта, связанного с сексуальными проблемами. В каждом из трёх эпизодов угри как нарочно появлялись на лице и теле женщины накануне полового контакта. Вполне возможно, что женщина бессознательно желала оказаться неприглядной для того, чтобы избежать полового контакта; возможно также, что она таким образом наказывала себя за свои прошлые прегрешения. Другими словами, сыпь могла выступать как функциональный, невротический симптом, симптом, несущий определённую выгоду пациентке. Но убедительных аргументов в пользу такой интерпретации у нас нет; да и сам Сонтаг допускает, что вся эта история вполне может быть цепью случайных совпадений.

Можно также предположить, что угревая сыпь была выражением генерализованного организмического нарушения, вызванного конфликтом, стрессом, тревогой, что в её появлении был элемент экспрессии. Нужно сказать, что работа Сонтага весьма необычна, и её необычность состоит именно в том, что автор чутко уловил ту основополагающую дилемму, которая обязательно встаёт перед исследователем при анализе такого рода случаев; Сонтаг допускает возможность альтернативной интерпретации симптома — рассмотрения его и как функционального, и как экспрессивного.

Большинство же авторов, не располагая даже тем количеством данных, которыми располагал Сонтаг, не утруждают себя рассмотрением альтернатив и либо смело объявляют симптом невротическим, либо с не меньшей решительностью заявляют, что в нём нет ничего невротического.

Очень часто мы склонны видеть потаённый смысл в том, что на самом деле не больше, чем простое совпадение. Для лучшего понимания того, почему симптомы требуют особой осторожности при интерпретации, хочу в качестве примера привести один случай, о котором я где-то читал. Пациент, женатый мужчина, завёл интрижку на стороне, в связи с чем испытывал мучительные угрызения совести. Мало того, каждый раз после половой близости с любовницей у него на теле высыпала сыпь. Судя по настроению, которое царит ныне в медицинских кругах, можно предположить, что очень многие врачи сочли бы эту сыпь невротическим симптомом, они заявили бы, что мужчина таким образом наказывает себя.

Однако внимательный осмотр пациента показал возможность менее замысловатого объяснения. Оказалось, что кровать его любовницы кишела клопами!

Свободные ассоциации как самовыражение

Дифференциация поведения на два класса поможет нам лучше понять процесс свободных ассоциаций. Если вы следом за мной придёте к выводу, что свободные ассоциации — по сути своей экспрессивный феномен, вы поймёте, в чём причина действенности этого метода.

Если задуматься, то вся эта глыба психоанализа, огромное количество теорий, созданных на его основе, и методик, рождённых им, держится на единственной процедуре — на методе свободных ассоциаций. В связи с этим кажется просто невероятным, что эта процедура так плохо изучена.

Исследований по этой проблеме практически не проводится, она так и не стала предметом серьёзного научного обсуждения. Мы знаем, что свободные ассоциации приводят к катарсису и инсайту, но до сих пор можем лишь гадать, отчего так происходит.

Для начала обратимся к проективным тестам, таким как тест Роршаха, поскольку они представляют собой наглядный и всем известный образец экспрессии. Образы, о которых сообщает пациент в процессе тестирования, не имеют целью решить какую-то проблему, они просто отражают его взгляд на мир.

Поскольку экспериментальная ситуация почти не структурирована, и потому мы можем быть уверены в том, что образы, сообщаемые пациентом, почти всецело детерминированы структурой его характера и почти совсем не детерминированы требованиями внешней ситуации. Отсюда мы можем заключить, что имеем дело с актом экспрессии, а не преодоления. Именно поэтому, на основании содержания этих образов, мы вправе делать выводы о характере пациента.

Мне кажется, что метод свободных ассоциаций несёт в себе тот же смысл и может быть использован в тех же целях, что и тест Роршаха. Метод свободных ассоциаций, так же как тест Роршаха, наилучшим образом работает в неструктурированной ситуации. Если мы согласимся, что в основе свободы свободного ассоциирования лежит отказ от диктата внешней реальности, реальности, которая требует от человека подчинения сиюминутной конкретике, законам физического, а не психического мира, то мы поймём, почему проблема адаптации с такой обязательностью навязывает индивидууму целеполагание. Проблема адаптации активизирует и делает насущными те возможности организма, которые помогают ему преодолеть требования насущного. Насущное становится организационным принципом, в соответствии с которым разнообразные возможности организма воплощаются в действительность именно в той последовательности, которая единственно возможна и необходима для решения этой внешней задачи.

Говоря о структурированной ситуации, мы имеем в виду ситуацию, логика которой предопределяет и направляет реакции организма. Совсем другое дело — неструктурированная ситуация. В неструктурированной ситуации внешняя реальность не столь важна, не столь значима для организма. Она не предъявляет к организму ясно выраженных требований, не указывает ему на единственно возможный, единственно «правильный» ответ. Именно в этом смысле неструктурирован тест Роршаха, все реакции организма в данном случае равновозможны и одинаково верны. Проблема, встающая перед испытуемым, разглядывающим пятна Роршаха, прямо противоположна проблеме студента, всматривающегося в чертеж, сопровождающий геометрическую задачу; ситуация, в которой оказался студент, настолько жёстко структурирована, что в ней возможен лишь один-единственный, правильный ответ, который никак не связан с мыслями, чувствами и надеждами человека.

Всё вышесказанное с полным правом можно повторить и относительно метода свободных ассоциаций, быть может, даже с большей убедительностью, так как здесь пациенту не предлагается никакого стимульного материала. Перед ним не поставлено никакой конкретной задачи, никакой конкретной цели, наоборот, он должен избегать любого целеполагания.

Только тогда, когда пациент в конце концов научается ассоциировать легко и свободно, когда он сможет «выдать» те образы, мысли, воспоминания, которые проносятся в его сознании, не подвергая их цензуре, не пытаясь связать логически, только тогда они перестают быть ответом на внешний стимул и становятся отражением его характера, и чем меньше проступает в его ответах внешняя реальность, тем выше экспрессия, представленная в них. Совершенный испытуемый излучает эти ассоциации из самой сердцевины личности, из её ядра, в котором заключена его сущность.

Все ассоциации индивидуума будут детерминированы только его потребностями, фрустрациями и установками, то есть его личностной структурой. То же самое можно сказать и о сновидениях: их также следует считать выражением характерологической структуры индивидуума, так как внешняя реальность не оказывает практически никакого влияния на содержание сновидений. Тики, нервозность, оговорки, ошибки, забывание, хотя и функциональны по своей природе, тоже содержат экспрессивный компонент.

Значение свободных ассоциаций состоит в том, что они обнажают суть человека. Ориентация на достижение, на разрешение проблемы, на преодоление — всё это лишь поведенческие феномены, феномены, связанные с адаптацией личности, детерминированные требованиями внешней реальности, тогда как структура личности в большей степени детерминирована законами психической реальности, нежели законами логики или физической среды. Фрейдовское Эго, именно оно непосредственно связано с реальностью и поэтому, чтобы успешно взаимодействовать с ней, должно подчиняться ее законам.

Для того, чтобы добраться до сердцевины личности, для того, чтобы проникнуть в суть человека, нужно ослабить, если не исключить полностью, детерминирующее воздействие реальности и законов логики. Именно для этого психоаналитику и его пациенту нужны тихая комната, кушетка и благожелательная атмосфера; устремляясь именно к этой цели они пытаются освободиться от всех запретов и обязательств, которые возложила на них культура. Только тогда, когда пациент научается выражать свою сущность словами, когда слова теряют своё функциональное значение, только тогда мы можем наблюдать все благотворные эффекты метода свободных ассоциаций.

Отдельная проблема теоретического плана встаёт перед нами, когда мы приступаем к изучению преднамеренных или сознательных актов экспрессии. Давно замечено, что такие акты могут выполнять функцию своего рода обратной связи, вызывая изменения в характерологической структуре человека.

Довольно часто, работая со специально отобранными для этого людьми, я обнаруживал, что если регулярно просить человека изобразить какое-то качество или эмоцию (храбрость, нежность, гнев и так далее), то в конце концов человеку всё легче проявлять эти качества в реальных ситуациях, ему всё легче на самом деле быть храбрым, нежным или сердитым. Как правило, испытуемые, отбираемые для подобных терапевтических экспериментов, — это люди, в личности которых исследователь почувствовал те или иные подавленные тенденции. В таких случаях сознательная экспрессия способна изменить человека.

И последнее, что я хочу сказать по этому поводу. Я убеждён, что высшей формой выражения своеобразия личности есть искусство. Любая научная теория, любое открытие, любое изобретение в большей мере детерминировано требованиями внешней ситуации, нежели уникальной природой её автора. Не родись Менделеев, кто-нибудь другой обязательно составил бы периодическую таблицу химических элементов. Но полотна Сезанна могли выйти только из-под кисти Сезанна. Только художник незаменим.

Экспрессивная речь | Литературная мастерская

В одной из недавних статей блога «Литературная мастерская» («Эмоционально-экспрессивная окраска слов») речь зашла об эмоциональной составляющей языка. В тот раз нами была разобрана теоретическая (или если хотите, методологическая) основа этого весьма интересного явления. А сегодня нам предстоит разобраться, каким же образом на практике можно использовать полученные теоретические знания. Каким образом автор может оказывать на читателя эмоциональное воздействие? Какими приемами достигается эффект эмоционального сопереживания? Обо всем об этом читайте в сегодняшней публикации.

Эмфаза.

То, о чем мы собираемся поговорить, в теории литературы называется эмфазой.

Эмфаза – это придание авторской мысли особой выразительности посредством эмоционально-экспрессивного выделения в ней какого-либо элемента.

Например: «Ну и хорош ты!» Интонационные выделение слова «хорош» делает изначально нейтральную фразу эмоционально окрашенной. В этом и заключается смысл эмфазы.

Эмфаза не является самостоятельной фигурой речи. Эмфаза – это результат, эмоциональное воздействие, которое достигается посредством использования специальных приемов.

Каким же образом достигается подобный эффект? Конечно, при помощи эмоционально окрашенных слов. Но и не только. Бывает, авторы нарочно вводят в текст целые блоки экспрессивной речи. Именно такие блоки и представляют для нас главный интерес.

Вот как, например, это делают братья Стругацкие:

 «Я попрыгал на месте, пробуя крепления, гикнул и побежал навстречу солнцу, все наращивая темп, зажмурившись от солнца и наслаждения, с каждым выдохом выбрасывая из себя скуку прокуренных кабинетов, затхлых бумаг, слезливых подследственных и брюзжащего начальства, тоску заунывных политических споров и бородатых анекдотов, мелочных хлопот жены и наскоков подрастающего поколения… унылые заслякощенные улицы, провонявшие сургучом коридоры, пустые пасти угрюмых, как подбитые танки, сейфов, выцветшие голубенькие обои в столовой, и выцветшие розовенькие обои в спальне, и забрызганные чернилами желтенькие обои в детской… с каждым выдохом освобождаясь от самого себя — казенного, высокоморального, до скрипучести законопослушного человечка со светлыми пуговицами, внимательного мужа и примерного отца, хлебосольного товарища и приветливого родственника, радуясь, что все это уходит, надеясь, что все это уходит безвозвратно, что отныне все будет легко, упруго, кристально чисто, в бешеном, веселом, молодом темпе, и как же это здорово, что я сюда приехал. ..»

Как видите, данный кусок заметно отличается от того, что мы привыкли видеть в обычных текстах. Этот кусок структурирован и написан специальным образом. Первое, что бросается в глаза, так это то, что данный отрывок – это, по сути, одно большое предложение (отмечаем про себя первый момент в создании эмфатического эффекта). В то время как другие предложения имеют нормальный размер, это – здорово выделяется на их фоне. Второй важной особенностью является то, что в этом большом предложении присутствует значительное количество однородных членов. Это перегружает восприятие читающего, создает эффект «набалтывания», эмоционального сумбура, неустойчивого психологического состояния. В такой череде однородных членов вспыхивают эпитеты и сравнения, авторы не стесняются использовать эмоционально окрашенную лексику. По большому счету, данное предложение является наэлектризованным сгустком экспрессивной речи в общем полотне текста.

Попытаемся выделить, в чем же состоят главные принципы построения эмфатического, экспрессивного блока в тексте:

  • Длинное предложение;
  • Большое количество однородных членов;
  • Экспрессивная лексика;
  • Эпитеты, метафоры, гиперболы, повторы и любые иные средства выразительности.

Особые приемы.

Однако если бы все было так просто и прямолинейно, читателю уже давно наскучили бы все эти длиннющие и однообразные экспрессивные куски. Поэтому вполне естественно, что каждому такому блоку нужно придавать определенное настроение, именно то, которые вы и хотите вызвать у читателя.

В этом плане чрезвычайно важная первая фраза, с которой и начинается эмфатический «монолог». Это может быть и риторический вопрос («Доколе можно это все терпеть?»), и восклицание («С меня хватит!»), и обращение («Люди, узнайте во мне себя!»). Здесь основная задача – обозначить мотив, направление дальнейшего эмоционального движения. Конечно, чем вкуснее фраза, тем больше она притягивает взгляд. Но главное, что все-таки от нее требуется – дать понять читателю, что сейчас будет сильный эмоциональный фрагмент.

Вторым интересным приемом являются повторы одних и тех же ключевых слов по ходу фрагмента, а также использование анафоры и эпифоры. Анафора – это целенаправленное повторение одних и тех же слов (звуков) в начале каждого предложения или отрывка: Например:

«Наше оружие — наши песни,

Наше золото — звенящие голоса».

Эпифора – это целенаправленное повторение одних и тех же слов или звуков в конце предложения или отрывков.

Например: Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на рукавах фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики.

Анафора и эпифора способны значительно усилить эмоциональный накал эпизода. Это – одни из самых действенных стилистических фигур.

Третьим моментом, которого мы уже коснулись выше, является то самое «набрасывание» или «нанизывание» однородных членов предложения. В теории литературы этот прием называется градация.

Градация – это стилистическая фигура, состоящая из последовательно нарастающей группировки выражений, относящихся к одному предмету.

Например: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов»

Прием градации используется в нашем случае для создания нарастающего напряжения текста.

Еще одним интересным моментом, который может быть использован при работе над экспрессивным отрывком, является резкое и неожиданное смещение синтаксических конструкций.

А мне, Онегин, пышность эта,

Постылой жизни мишура,

Мои успехи в вихре света,

Мой модный дом и вечера,

Что в них?

То есть интонационно-ритмическая составляющая в таких отрывках по желанию автора может резко прерываться и переходить в совершенно иное русло. Это также хорошо подчеркивает эмоциональность нашего «монолога».

Ну и последним приемом, о котором стоит упомянуть, является использование многосоюзия (или в некоторых случаях – бессоюзия). Без использования этих приемов достаточно сложно представить создание градации как таковой. Поэтому знать об этом нужно обязательно.

Пример многосоюзия:

Зато и внук, и правнук, и праправнук

Растут во мне, пока я сам расту…

Или же бессоюзие:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

В обоих фрагментах наблюдается создание градации. Однако в первом случае в связке с однородными членами каждый раз используется один и тот же союз. Это и называется многосоюзием. Во втором случае какие-либо союзы в цепочке однородных членов игнорируются целиком и полностью – это бессоюзие. И тот, и другой прием позволяет в равной степени успешно строить градацию. Что нам, как авторам, и требуется.

В заключении хочу привести еще один пример построения эмоционального фрагмента.

«Кем он стал? Предателем, убийцей? Эти слова звучали скупо, холодно, даже бестактно, они лишь формально обозначали то, что он совершил, в какой ад превратил жизни десятков невинных людей: его друзей, их родные, и прочих, и прочих, и прочих. Их лица стояли перед глазами гротескными масками: чудовищными слепками мертвых, безжизненных, обезображенных лиц. А он кричал в темноте и пустоте, в жестоком холоде, который забирался вовнутрь, превращая сердце даже не в камень, а в кусок рвотной массы. Измученное тело крутилось в агонии, ледяная вспенившаяся вода обволакивала его и ревела: тысячи, тысячи глоток звали его в глубину, в пещеру хозяина и господина, злого гения и похитителя душ. Мальчишка выполнил контракт, чудовищней которого и придумать было нельзя, и продолжал вопить о том, что лучше бы он сдох сам, но вопли лишь висли над головой бесплотными пузырями – слишком сильна была жажда к жизни, слишком крепок канат с этим миром, слишком слаба была юная воля…»

В нем, как вы видите, используются практически все разобранные выше элементы.

На этом все на сегодня. Надеюсь, вы разобрались в том, что же такое эмфаза, и каким путем достигается эмоциональное воздействие на читателя. Оставляйте свои вопросы и комментарии! До скорых встреч!

Получать обновления блога «Литературная мастерская» на e-mail!

Что значит экспрессивный — Значения слов

Примеры употребления слова экспрессивный в литературе.

Речь идет о чем-то среднем между экспрессивным способом выражения пережитой ситуации, с одной стороны, и дистанцирующем, овеществляющем, абстрагирующем говорении о ней — с другой.

Алена: Естественный экспрессивный стиль производит обратный эффект : позволяет нам не только точно, адекватно и гармонично передать свое душевное состояние, чувства, мысли, эмоции, но и омолаживает, и облагораживает наше лицо, придает ему индивидуальное очарование, делает его живым и выразительным!

Большое место в творчестве Гурилева занимают и экспрессивные приемы, присущие исполнительской манере очень популярных в то время цыганских певцов.

Тем более если наши доброжелательство и любовь требуют для себя разрядки в интересах собственного здоровья — мы ведь существо эмоциональное, страстное, экспрессивное, общительное, словом, животное.

Прежняя песенно-романсовая кантилена сменилась мелодикой экспрессивного монолога, напряженными речевыми интонациями.

Экспрессивная декламация и широкая кантилена, хоры и ансамбли, балет, развитая оркестровая партия служат воплощению глубоко лирического замысла.

Харунобу, художника, создававшего нежные образы женщин в пронизанных поэтическим настроением пейзажах, Утамаро, стремившегося к индивидуализированным женским образам и утонченным, переливчатым тонам колорита, и Сяраку, специализировавшегося на изображении экспрессивных, полных эмоционального напряжения портретов актеров.

Все это экспрессивное предисловие понадобилось мне для того, чтобы во весь рост стала очевидной принципиальная, качественная новизна биополимеров Г.

В последующем возбудимость — следствие накопления опыта аффектов, особенно в условиях гиподинамии и блокирования эмоциональной разрядки у детей с холерическим темпераментом, экстравертированных и склонных к экспрессивному выражению чувств.

Внутренние и внешние детерминанты Характерной чертой функционального поведения является то, что оно в большей степени, чем экспрессивное поведение, определяется внешними детерминантами.

Он применяет такие экспрессивные виды хорового интонирования, как шепот, полуречь.

Экспрессивное значение — поскольку линейный образ может вызывать определенные эмоции, поскольку линии могут выражать субъективные чувства художника, поскольку своими комбинациями, созвучиями и диссонансами, содружеством или столкновением они могут волновать или успокаивать зрителя, вообще создавать у него определенное настроение.

Моррис Мерло-Понти Осанка, походка, мелодия голоса, мимика и жесты составляют универсальный язык экспрессивного самовыражения человека.

Отсюда мы можем заключить, что даже если экспрессивное поведение воздействует на внешнюю действительность, то воздействие это имеет немотивированный, непреднамеренный, эпифеноменальный характер.

Там же нами было показано, что такие феномены, как депрессия, катастрофическое поведение, описанное Гольдштейном, и лихорадочное поведение, о котором говорил Майер, феномены катарсиса и самоосвобождения можно с полным правом отнести к разряду экспрессивных, а значит, немотивированных феноменов.

Источник: библиотека Максима Мошкова

экспрессивный — Перевод на английский — примеры русский

На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать грубую лексику.

На основании Вашего запроса эти примеры могут содержать разговорную лексику.

Арт-критик Станислав Айдинян называет его «экспрессивный, интенсивный и плодовитый художник-колорист».

The art critic Stanislav Aydinyan calls him «expressive, intense and a prolific colorist».

Оригинальность сюрреалистичного стиля и экспрессивный потенциал.

Originality of surreal taste and expressive potential.

В то время Тацуми изучал чечётку, джаз, фламенко, балет и немецкий экспрессивный танец (Нобутоси Цуда).

At the time, he studied tap, jazz, flamenco, ballet and German expressionist dance (Nobutoshi Tsuda).

Ограда имеет необычный экспрессивный рисунок, предположительно, вдохновлённый работами бельгийского архитектора Виктора Орта, в частности, «ударом бича».

The fence has an unusual expressive design, presumably inspired by the works of the Belgian architect Victor Horta, in particular, «the blow of the scourge».

Затем — полностью экспрессивный Я-Бот.

Это экспрессивный моноаминный переносчик.

This is an expressive monoamine transporter.

Работы Мирошникова передают его любовь к своим персонажам, а также необыкновенную энергетику и экспрессивный характер самого автора — натуралиста, страстного рыбака и охотника.

While still lives are just fragments in the above-mentioned compositions, in «Petty thief» the whole plot is concentrated around stone-cutting still life.

Затем — полностью экспрессивный Я-Бот.

Предложить пример

Другие результаты

Пейзаж хочется выразить крупными мазками в экспрессивной манере.

I would like to paint my landscape in an expressionist manner, in large strokes.

Искусное сочетание танца и экспрессивного потенциала атлетических движений.

The ingenious blend of dance and expressive potential of athletic movement.

Эта зона вовлечена в процесс экспрессивной коммуникации.

This is an area thought to be involved in expressive communication.

После этого статья 45 ограничивалась бы неденежными и экспрессивными элементами урегулирования споров.

Article 45 would then be restricted to non-monetary and expressive elements of the resolution of disputes.

Поддержание экспрессивного контроля подразумевает необходимость оставаться в «образе».

Maintenance of expressive control refers to the need to stay ‘in character’.

Какие здесь экспрессивные мазки, Байрон.

Я пытаюсь придумать что-то экспрессивное, викторианское, гениальное.

I’m trying to think of something evocative and Victorian and brilliant.

Для группы характерны экспрессивные критические живые выступления.

Бхавагит — жанр популярной музыки, черпающий вдохновение из экспрессивной поэзии современных поэтов.

Kannada Bhavageete is a genre of popular music that draws inspiration from the expressionist poetry of modern poets.

Экспрессионисты сосредоточились на экспрессивных искажениях Эль Греко.

The expressionists focused on the expressive distortions of El Greco.

Дедуктивные базы данных более экспрессивные, чем реляционные базы данных, но менее экспрессивны чем системы логического программирования.

Deductive databases are more expressive than relational databases but less expressive than logic programming systems.

Он стал настолько простым, что уже начинает возвращаться к прошлому и становиться чуть более экспрессивным.

It’s gotten so simple that it’s already starting to kind of come back the other way again and get a little more expressive.

Не буквы, а невероятные слияния галактик, или Что такое экспрессивная каллиграфия


Олеся Ахмеджанова

Современная каллиграфия мало похожа на классические идеальные буквы с изысканных открыток и романтических писем. Сегодня каллиграфия — это нечто экспрессивное, дерзкое, динамичное. И ещё очень популярное: мастера, освоившие это искусство, в разы известнее представителей других стилей. Хотите познакомиться с ней поближе? Тогда смотрите.

Что такое рулингпен

Экспрессивная каллиграфия — это, прежде всего, работа рулингпеном. Рулингпен — это чертежный инструмент для проведения линий тушью или чернилами. С помощью него получаются очень резкие и динамичные линии. Куча брызг, восхитительная фактура — кажется, что у текста появляется драйв. Вот так.


Источник

Сегодня многие работают рулингпеном, но в сети пока нет ни платных, ни бесплатных материалов, которые помогают его освоить. Исправить эту ситуацию решил Виктор Фицнер — известный дизайнер и каллиграф. Виктор работает с Театром Станиславского, Paratype, делает проекты для популярных брендов (Adidas, Arny Praht, Yulia Wave) и проводит мастер-классы по экспрессивной каллиграфии.

И он придумал настоящие прописи, которые помогают освоить рулингпен и научиться создавать такие красивые надписи. А мы решили их издать.


Одна из работ Виктора. Источник

Экспрессивные прописи

Прописи по экспрессивной каллиграфии — быстрый способ вникнуть в тему. Вы выполняете задания и учитесь правильно использовать инструменты современной каллиграфии — рулингпен, рейсфедер и чернила.

В книге нет сложной теории: только сжатая информация о том, как работать с базовой линией и собирать буквы в слова. А еще — много страниц для практики.


Из прописей «Экспрессивная каллиграфия»

Вы узнаете, как поставить руку, найти гармонию и в каком порядке выполнять штрихи при отрисовке букв из кириллического и латинского алфавитов. Выполните простые, но основополагающие упражнения для старта и повторите коронные приемы автора. Освоите около 20 вариаций каждой буквы! И тут же отработаете полученные знания.


Из прописей «Экспрессивная каллиграфия»

Для занятий каллиграфией не нужны особые навыки или специальное образование. «Нужны инструменты и желание. Но самое главное — чтобы вам нравилось», — говорит Виктор.

Новая красота

Мы попросили Виктора рассказать чуть подробнее об экспрессивной каллиграфии и поделиться мыслями, почему она стала так популярна.

«Каллиграфия в прошлом — это сугубо прикладное и ремесленническое занятие, — рассказывает Виктор. — Мне кажется, переломным моментом стало возникновение скорописи. Мы стали уходить от геометричности в сторону более живых и динамичных форм, которые и быстрее и удобнее писать».


Фото из Инстаграма Виктора. Источник

«Прелесть скорописи — в том, что у неё нет жестких рамок. Почерк становится менее сакральным, более современным, отвечающим бытовым и хозяйственным нуждам. При этом более многообразным, более самобытным и максимально художественным.

Не единицы, а скорее десятки, а то и сотни написаний одной и той же буквы в строке делают этот шрифт просто космически оригинальным».

Не для чтения, а для самовыражения

Сейчас в каллиграфии актуальна выразительность. Совсем не обязательно делать максимально читаемые красивые буквы. «Сегодня каллиграфия — это движение и жизнь, — говорит Виктор. — Для всего остального есть шрифты: не обязательно пачкаться в туши, если хотите написать немного скучных букв — сделайте это на компьютере.


Источник

Самое время выражаться и отрываться так, чтобы ни один робот не смог повторить ваших шедевров. Пусть ваши буквы станут невероятно пластичными, неспособными влезть в рамки ни одного шрифта.

Пусть ваши композиции будут похожи не на палочки, а на невероятные слияния галактик.

Сделайте это своими руками, испачкайтесь, криво, косо, но зато по-настоящему. С опытом все придёт».

Где можно применять

Увидеть примеры экспрессивной каллиграфии можно во многих сферах: плакаты, одежда, посуда, театр. Есть даже вот такие необычные фотопроекты, которые соединяют балет и каллиграфию.


Источник

«Применять навыки можно в дизайне, — делится размышлениями Виктор Фицнер, — в разработке шрифтов, в частности, рукописных. Логотипы, надписи, оформления пространств — да что угодно! Вы можете делать даже рукописные стикеры для Телеграма: почему нет?».


«Человек есть то, что он читает», Виктор Фицнер

Такая каллиграфия — это не всегда история про технику. Буква становится поводом для создания чего-то нового, взрывного, другого. Слова практически теряют смысл. Остаются только эмоции, чувства и движение.

Обложка отсюда

Как Дэн Баннистер создавал экспрессивные портреты смотрителей маяка.

Рекламный фотограф и кинематографист Дэн Баннистер (Dan Bannister) соединилживописные архивные фотографии с портретами, сделанными на фоне зелёного экрана. В результате получилась серия утончённых и экспрессивных портретов смотрителей маяка. Нам удалось немного побеседовать с Дэном, чтобы выяснить, как он это сделал.

Несмотря на то, что в своей профессиональной карьере Дэн Баннистер сосредотачивал внимание в основном на портретной съёмке и рекламных работах в жанре «lifestyle», просматривая свой архив, он обнаружил, что у него накопилось множество пейзажных снимков — в частности снимков маяков. Дэн вырос на восточном побережье Канады, и его всегда привлекало море и люди, чья жизнь и работа связаны с Атлантическим Океаном. Вот так и родилась идея нового персонального проекта.

Расскажите нам о проекте «Хранители маяка», Дэн!

«Несколько раз в год я берусь за съёмочные проекты — либо творческие, либо с целью тестирования. Я обсуждал некоторые идеи с прекрасным ретушёром, с которым я работаю — Питером Уортингтоном (Peter Worthington). Я просматривал свои архивные снимки, сделанные во время путешествий, и захотел попробовать использовать снимки маяков, сделанные мной в разных местах.

«Я решил создать несколько образов, которые мы могли бы снять в студии, а затем добавить их в файлы из моего архива. Мы пригласили художника-декоратора и стилиста Келли Арсено (Kelly Arsenault), которая раньше работала в проекте Amazing Race Canada. Она помогла нам с выбором правильных декораций и стиля, передающих именно те чувства, которые я хотел передать. »

Чем вас так заинтересовали маяки?

«Я начал свою профессиональную карьеру в области фотографии изначально как фотограф, снимающий репортажи из путешествий для передовых статей, и за несколько лет у меня собрался внушительный архив пейзажных снимков со всего мира. Просматривая все эти снимки, я понял, что у меня много снимков маяков, которые мне очень нравятся. Наверное, отчасти, мне они так сильно нравятся потому, что мне приходилось вставать рано утром, чтобы сфотографировать их, что в общем-то для меня противоестественно…»

А что было самым трудным в этом проекте?

«Ну, ретуширование и предсъёмочный процесс, когда нам нужно было сделать так, чтобы то, что мы сняли в студии, подошло к файлам — эта работа потребовала очень много времени и планирования. В частности, так было со снимком женщины на фоне маяка Marshall Point Lighthouse в Мэне. Снимок был сделан днём, с очень жёстким светом, а на финальном изображении мы трансформировали его в тёмное и туманное утро».

«Ещё одним вызовом для нас была стилизация. Мне нужны были декорации и стиль, которые бы говорили о прошлых временах и передавали чувства близости к морю. Келли Арсено — это величайший стилист и художник по декорациям. Она блестяще справилась с работой. Ей удалось найти такие вещи, как например бинокль из латуни, которые помогли поднять весь снимок на уровень даже выше того, что я ожидал».

Как вы освещали объекты ваших съёмок?

«Мы решили фотографировать объекты нашей съёмки на фоне зелёного экрана, чтобы было потом максимально просто создать аккуратную маску. Для основного освещения объектов нашей съёмки мы использовали большой восьмиугольный софтбокс сверху и слева от камеры для получения мягкого, ровного заполняющего света. Мы также добавили немного белого пенокартона с левой стороны от объекта съёмки для создания приятной утончённости. Ещё мы использовали вспышку с Зум-рефлектором и соты, чтобы осветить объект с правой стороны, и применили цветной светофильтр, чтобы добиться соответствия с цветом света, излучаемого маяком, обеспечивая больше правдоподобности снимку».

Как вам удалось всё это рассчитать?

«На самом деле, нужно было проанализировать фоны и решить, какой свет должен падать на объект, чтобы это выглядело правдоподобно, и чтобы на финальном изображении всё успешно смогло сочетаться. Джо Мак Нелли (Joe McNally) однажды охарактеризовал свет как «игра дюймов». Он прав в этом: малейшие изменения и манипуляции в освещении для финального продукта имеют огромное значение.

«За время моей карьеры у меня были возможности наблюдать за работой таких людей, как Джо и Грегори Хайслер (Gregory Heisler). Одно становится заметным сразу: они предельно внимательно относятся к самым тонким деталям — те самые „последние 10%“. Эти 10% — как раз то, что отделяет „средний“ результат от „великолепного“, и это как раз тот самый момент, когда профессиональные фотографы вносят те дополнительные маленькие изменения, которые выводят проект на новый уровень».

Фон: 10 футов (3м)

Цветной светофильтр: оранжевый (CTO) 1200 Дж (½) f/9

Белый отражатель (большой)

f/8, 1/800, ISO 100

1200 Дж (½) f/9

В чём заключались трудность приведения в соответствие освещения на портретах с освещением на фоне?

«Я всегда стараюсь обращаться за помощью к ретушёру, когда работаю с сериями снимков со сложными требованиями к композиции. Мне нравится сотрудничать с людьми, и вместе с Питером Уортингтоном мы смогли сделать тестовые снимки с объектами съёмки и быстро сделать макеты для фонов. И мы смогли скорректировать и изменить освещение, чтобы в наших окончательных файлах был виден успешный результат».

Для чего преодолевать все эти трудности с освещением?Почему бы просто не сделать всё в Photoshop?

«Я не думаю, что возможно всё сделать в Photoshop, и я в какое-то степени надеюсь, что технология здесь никогда не добьётся совершенства. Никакие манипуляции в Photoshop не сравнятся с красиво освещённым снимком, а добавление света и тени в Photoshop только уводят нас дальше от финального продукта, по моему мнению. Мне нравится слияние реальности и фантазии, и именно это мы и сделали здесь, но, если бы мы не использовали прекрасное освещение для объектов съёмки, я чувствую, что результаты были бы менее „одушевлёнными“. Я думаю, именно это отличает фотографию от картин и рисунков».

Опыт выразительной музыки на JSTOR

Основано в 1942 году Американским обществом эстетиков, The Journal of Aesthetics and Art Criticism публикует текущие исследовательские статьи, специальные выпуски и своевременные рецензии на книги по эстетике и искусству. Термин «эстетика» в этой связи понимается как включающий все исследования искусств и связанных с ними видов опыта с философской, научной или другой теоретической точки зрения.»Искусство» понимается в широком смысле и включает не только традиционные формы. таких как музыка, литература, театр, живопись, архитектура, скульптура и танцы, но также и более свежие дополнения, такие как фильмы, фотографии, земляные работы, исполнительское искусство, а также ремесла, декоративное искусство, цифровое и электронное производство и различные аспекты массовой культуры.

Wiley — глобальный поставщик контента и решений для рабочих процессов с поддержкой контента в областях научных, технических, медицинских и научных исследований; профессиональное развитие; и образование. Наши основные предприятия выпускают научные, технические, медицинские и научные журналы, справочники, книги, услуги баз данных и рекламу; профессиональные книги, продукты по подписке, услуги по сертификации и обучению и онлайн-приложения; образовательный контент и услуги, включая интегрированные онлайн-ресурсы для преподавания и обучения для студентов и аспирантов, а также для учащихся на протяжении всей жизни. Основанная в 1807 году компания John Wiley & Sons, Inc. уже более 200 лет является ценным источником информации и понимания, помогая людям во всем мире удовлетворять их потребности и воплощать в жизнь их чаяния.Wiley опубликовал работы более 450 лауреатов Нобелевской премии во всех категориях: литература, экономика, физиология и медицина, физика, химия и мир. Wiley поддерживает партнерские отношения со многими ведущими мировыми сообществами и ежегодно издает более 1500 рецензируемых журналов и более 1500 новых книг в печатном виде и в Интернете, а также базы данных, основные справочные материалы и лабораторные протоколы по предметам STMS. Благодаря растущему предложению открытого доступа, Wiley стремится к максимально широкому распространению и доступу к публикуемому нами контенту и поддерживает все устойчивые модели доступа.Наша онлайн-платформа, Wiley Online Library (wileyonlinelibrary.com), является одной из самых обширных в мире междисциплинарных коллекций онлайн-ресурсов, охватывающих жизнь, здоровье, социальные и физические науки и гуманитарные науки.

Дерево недели: «Наше оливковое дерево очень выразительно. Он сообщает вам, когда хочется пить »| Деревья и леса

Каждое утро Джон Коупленд встает рано, чтобы посмотреть восход солнца со своей женой Шеннон и их собаками. Бывший телепродюсер всегда стоит рядом с одним и тем же оливковым деревом в одном из трех принадлежащих ему садов в Санта-Инес, Калифорния.По его словам, оттуда открывается великолепный вид на все деревья, «освещенные сиянием восходящего солнца».

Этому оливковому дереву, которое растет посреди самого старого фруктового сада, чуть больше 20 лет. Супруги производят оливковое масло первого холодного отжима, и теперь у них около 800 итальянских, испанских и миссионерских оливковых деревьев. «Когда мы посадили это, это было дерево объемом один галлон», — говорит Джон, объясняя, что это указание на размер горшка. В то время его высота составляла всего один метр. «Теперь это настоящее дерево.Я думаю: «Черт возьми, мы вырастили эту штуку, и теперь у нас есть этот процветающий фруктовый сад».

Дерево выращивается экологически рационально, а Джон и Шеннон выполняют всю обрезку, удобрения, борьбу с сорняками и орошение. «Дерево очень выразительное, — говорит он. «Он сообщает вам, когда он хочет пить, он сообщает, нужно ли ему немного больше азота».

За последние несколько недель на дереве итальянского сорта начали распускаться почки. «У него самые красивые белые цветы с ярко-желтой серединкой.У нас было несколько хороших ветреных дней, чтобы перемещать пыльцу. Лепестки опадают с цветов, а оливки на месте, поэтому мы начинаем видеть, какой у нас урожай ».

Выращивать оливки намного веселее, чем работать на телевидении
Джон Коупленд

69-летний парень работал во многих успешных телешоу, в том числе в «Вавилоне 5». Но 20 лет назад он решил оставить индустрию развлечений и заняться фермер. Теперь у пары есть три фруктовых сада на участке площадью 20 акров. «С 2005 года, когда у нас был первый урожай, мы производим и продаем оливковое масло первого отжима», — говорит Джон.«Это намного веселее, чем работать на телевидении».

Каждый день Джон гуляет по садам со своими собаками или катается верхом на лошади, чтобы посмотреть, какие деревья распустились. «Даже если деревья зацветут, только 1% превратится в плоды. Звучит не так много, но это все равно много фруктов, около 150 фунтов [68 кг] оливок на дерево ».

Джон и Шеннон всегда направляются к своему любимому оливковому дереву, когда хотят расслабиться и восстановить силы.«Гуляя здесь, вы получаете заряд кислорода, выдыхаемого деревьями в рамках фотосинтетического процесса», — говорит он. «Это почти как вдохнуть запах кислородного баллона. Они дарят нам прекрасное чувство благополучия ».

Сертификат экспрессивной терапии в Университете Святого Иосифа

Начните или продвигайтесь по карьерной лестнице с Сертификатом экспрессивной терапии USJ.

Уникальная 12-кредитная программа сертификатов USJ является первой в Новой Англии.

Сертификат по экспрессивной терапии USJ предоставит вам инструменты, необходимые для разработки интегративного подхода к лечению в области психотерапии, консультирования, социальной работы, реабилитации и здравоохранения.

Программа обучения

Курс экспрессивной терапии — это больше, чем просто занятие, которое нужно пройти для получения кредита, это нечто особенное и захватывающее, чего стоит ожидать. Он учит вас новым способам общения и помогает людям исцеляться.

— Мэдисон ДиДоменико ’21

Что такое экспрессивная терапия?

Экспрессивная терапия помогает людям сообщать о соответствующих проблемах способами, которые «разговорная» терапия не в состоянии. Экспрессивная терапия охватывает следующие области:

  • Арт-терапия
  • Музыкальная терапия
  • Драматическая терапия
  • Танцевальная / двигательная терапия
  • Игровая терапия

Преимущества программы

  • Акцент на творческий процесс, а не на конечный продукт
  • Помогает людям обрести душевный покой и ясность цели
  • Улучшает процесс исцеления за счет использования творческих форм самовыражения

Студенты с сертификатом экспрессивной терапии идеально подходят для:

  • Искусство и дизайн
  • Бизнес
  • Человеческое развитие и Семейные исследования
  • Консультации
  • Образование
  • Психология
  • Социальная работа
  • Преподавание

Студенты подготовлены к должности начального уровня в сфере социальных и медицинских услуг, а также к профессиональному обучению и получению степени магистра гуманитарных наук. программа психологического консультирования или Социальная работа.


Работа в растущей сфере карьеры

  • Ожидается рост рабочих мест на 18% в 2016-2026 гг.
  • 430 ежегодных вакансий в Коннектикуте, прогнозируемые на 2016-2026 гг.
  • Навыки экспрессивной терапии переводятся в должности в самых разных условиях лечения: Менеджеры социальных служб, больницы, клиники, общественные медицинские центры, тюрьмы, молодежь, гериатрические учреждения и частная практика
  • Среднегодовая заработная плата в Северо-восточном регионе: 75 250 долларов США

Учебный план

  • Введение в экспрессивную терапию
  • Введение в Арт-терапия
  • Музыкальная терапия
  • Игровая терапия

Я люблю экспрессивную терапию, потому что она помогает расширить круг тех, кто может получить пользу от терапии.Будь то искусство, музыка, игра или поэзия — существует множество различных способов самовыражения и получения необходимой помощи.

— Meaghan Jones ’20

Не обращайте внимания на самые выразительные лица аудитории

Исследования показали, что, когда люди выступают перед группой, внимание людей, как правило, заостряется на наиболее эмоциональных лицах, из-за чего они переоценивают среднее эмоциональное состояние группы. В этой статье авторы делятся двумя дополнительными выводами: во-первых, чем больше группа, тем больше искажение внимания.Во-вторых, смещение внимания сильнее для лиц, выражающих отрицательные эмоции, чем для лиц, выражающих положительные эмоции, а это означает, что наша способность судить об эмоциональном состоянии группы не просто смещена в сторону более сильных эмоций — она ​​особенно склонна к более отрицательным оценкам. Основываясь на этих выводах, авторы предлагают, чтобы, выступая с докладом или встречаясь с большой группой людей, мы должны попытаться намеренно сканировать аудиторию более равномерно, чтобы противодействовать нашим естественным предубеждениям внимания и получить более точную картину общей эмоциональной ситуации в группе. государственный.

Представьте, что вы предлагаете идею группе людей. Когда вы говорите, вы быстро просматриваете аудиторию, ваше внимание перескакивает с лица на лицо. Люди улыбаются? Или они выглядят сбитыми с толку, скучающими, может быть, даже сердитыми?

Выражение лица передает жизненно важные подсказки об эмоциях людей. Независимо от того, являетесь ли вы младшим сотрудником или руководителем высшего звена, умение судить за доли секунды о том, что чувствует ваша аудитория, является критически важным навыком. Но даже самые эмоционально интеллигентные среди нас могут с трудом понять, как именно делаются эти суждения за доли секунды и, что более важно, точны они или нет.И это становится еще более сложным, когда вы начинаете пытаться читать социальные сигналы не только от одного человека, но и от группы людей.

Исследования показывают, что, глядя на группу, люди склонны сосредотачиваться на лицах, выражающих более сильные эмоции — будь то эмоции положительные или отрицательные — и уделяют меньше внимания лицам, передающим менее сильные эмоции. В контексте публичных выступлений эта предвзятость внимания может формировать впечатление ораторов о том, как их принимают: поскольку люди уделяют больше внимания своим более эмоционально выразительным членам аудитории, они склонны заключать, что общая реакция аудитории более интенсивна. чем есть на самом деле.

Чтобы лучше понять, как проявляются эти предубеждения (а также как вы можете начать их преодолевать), мы — вместе с нашими коллегами Тимоти Суини, Миной Чикара и Джеймсом Гросс — провели серию исследований, посвященных этой тенденции к усилению эмоций групп. В одном эксперименте участникам были показаны изображения групп до 12 человек. Лица на изображениях были откалиброваны для каждого отображения определенной эмоциональности, что позволило нам вычислить «объективное» среднее эмоциональное состояние группы.Затем мы попросили участников оценить среднее эмоциональное состояние групп и сравнить их ответы с фактическими уровнями эмоций, изображенными на каждом изображении.

Как и ожидалось, мы обнаружили, что участники постоянно переоценивали эмоциональность групп. Но мы также обнаружили два интересных новых результата:

Во-первых, чем больше группа, тем больше наши участники переоценивают ее эмоциональное состояние. Поскольку степень эмоциональности была случайным образом распределена между лицами (точно так же, как в реальных группах будет случайное распределение более и менее эмоционально выразительных людей), более крупные группы имели большую вероятность содержать высоко эмоциональные лица, чем группы меньшего размера. А поскольку внимание людей имеет тенденцию задерживаться на этих очень эмоциональных лицах, они в конечном итоге оценивают большие группы как более эмоциональные в среднем.

Во-вторых, участники переоценили эмоции группы в отношении отрицательных выражений, таких как гнев, немного больше, чем для положительных, таких как счастье. Предыдущие исследования показывают, что внимание людей естественным образом больше привлекают лица, выражающие отрицательные эмоции, чем лица, передающие положительные, но наше исследование показало, что этот эффект справедлив как для групп, так и для отдельных лиц.Способность людей судить об эмоциональном состоянии группы не просто смещена в сторону более сильных эмоций — она ​​особенно склонна к более негативным оценкам.

Чтобы лучше понять механизм этой тенденции переоценивать эмоции группы, мы провели второе исследование, в котором попросили участников оценить эмоции группы, отслеживая их взгляд с помощью устройства отслеживания взгляда. Мы обнаружили, что по мере того, как участники сканировали изображение группы, их взгляд постоянно задерживался на более эмоциональных лицах, что приводило к их избыточному весу при оценке среднего эмоционального состояния группы.

Наше исследование идет рано, и мы хотим быть осторожными при назначении еды на вынос. Но что интересно, это последнее открытие указывает на потенциальное средство от предвзятого отношения к переоценке эмоций группы: поскольку сосредоточение внимания на эмоциональных лицах имеет тенденцию чрезмерно усиливать наше восприятие эмоциональности группы, намеренное более равномерное сканирование как эмоциональных, так и неэмоциональных лиц может привести к для более точного восприятия вашей аудитории. Мы также подозреваем, что тенденция к усилению сильных эмоциональных реакций может быть особенно заметной в виртуальном контексте, поскольку вы с большей вероятностью пропустите более слабые эмоциональные сигналы на экране, чем при личной встрече (думали, что это предположение, которое потребует дополнительных исследований, ).

Так что в следующий раз, когда вы предложите идею, выступите с докладом или даже просто войдете в комнату и начнете ощущать атмосферу, постарайтесь активно смотреть на всех, а не позволять сосредоточиться только на одном или двух очень эмоциональных лицах. Хотя это не избавит вас полностью от естественного предубеждения внимания, оно должно дать вам более точную оценку того, что на самом деле чувствует ваша аудитория.

выразительных связок | Логопедия Трудотерапия

Новый пациент
Информация
Независимо от того, являетесь ли вы новым родителем или присоединились к нам из другой практики, мы рады приветствовать вас в семье Expressive Connections!
Давайте получим некоторую информацию, чтобы вы были готовы к вашему первому посещению логопеда или трудотерапии!
Обеспокоены ли вы заболеванием, связанным с развитием или приобретенным?
Позвоните нам сейчас, и мы поможем вам с бесплатным обследованием, консультацией одного из наших профессионалов.
Наши варианты расписания позволяют легко получать необходимые услуги даже в вашей напряженной жизни.

i

Наша команда специалистов по речевой патологии и трудотерапии позаботится о вас с головы до ног.
Для получения дополнительной информации о наших услугах, от разговоров до глотания и ходьбы, ознакомьтесь с нашими отделами в меню выше.
Наши услуги
Врачи
That Care
Наши терапевты — лучшие. Все врачи Expressive Connections имеют универсальный опыт и получают специальность путем непрерывного обучения и практики.
Наши принципы: сотрудничество, преданность делу, сострадание и превосходство — это сердце всей нашей команды.
ОБ ЭКСПРЕССИВНЫХ СОЕДИНЕНИЯХ
Прием пациентов младенец-взрослый
11 лет и становимся сильными!

11

Терапевты, сертифицированные советом, штатом и на национальном уровне
Практика, удостоенная множества наград
Принятие страховки, клиентов, финансируемых частными и региональными центрами
Свяжитесь с нами
Сотрудники нашего офиса всегда готовы помочь! Звоните нам с 8:30.м. и 17:30.
  • Пожалуйста, назначьте встречу до прихода.
  • К сожалению, мы не можем принять пациентов, которые только что пришли.
  • У нас есть время приема с 8:00 до 17:30. Понедельник-пятница
По общим вопросам, пожалуйста, напишите нам по телефону
mission

Наша миссия состоит в том, чтобы вселять надежду и улучшать здоровье и благополучие наших клиентов и семей путем создания позитивной, теплой и поддерживающей атмосферы. как лучший уход для каждого пациента посредством интегрированной клинической практики, целостных методов, образования и исследований.Успех поддерживается за счет сведения к минимуму ограничений и максимизации сильных сторон, чтобы наши клиенты могли жить своей жизнью в полной мере.

наша практика

Совершенство достигается не только благодаря многолетнему опыту. Это требует от клиницистов оставаться в авангарде исследований и инновационных идей, чтобы уметь понимать, что работает для одного клиента, не работает для всех клиентов, и уметь разрабатывать новые стратегии для достижения результатов.
Мы стремимся предоставить вам эффективную терапию с помощью доказательной практики, чтобы максимально эффективно использовать время, деньги и усилия как клиентов, так и их семей.
НОВОСТИ И СОБЫТИЯ

Становитесь более сдержанными или выразительными

Источник: pxhere, общественное достояние

Я вырос в еврейской традиции, в которой поощрялась выразительность. Напротив, в этом году я прочитал три книги, в которых говорится об обратном. В фильме «» «Мужчина по имени Ове » швед так ценил скрытность своих чувств, что никто не подозревал, что он собирается покончить жизнь самоубийством. Книги 1Q84 и Гейша демонстрируют почитание сдержанности в японской культуре.

Некоторая выразительность или сдержанность может быть генетической и культурной и, таким образом, сопротивляться драматическим изменениям, но, несомненно, некоторая воля остается. Итак, чтобы подумать о том, стоит ли вам стать более или менее выразительным, возможно, будет полезно увидеть список преимуществ сдержанности и выразительности, а затем советы о том, как вы могли бы измениться.

Ограничитель

  • Если люди не знают, что вас эмоционально запускает, положительное или отрицательное, они не могут использовать эту информацию, чтобы повлиять на вас.Например, если вы страстно выражаете свои политические взгляды, люди могут потворствовать этому, тем самым заставляя вас выполнять их приказы. И наоборот, допустим, вы дали понять, что очень заботитесь о своей внешности. Кто-то может использовать эти знания, чтобы навредить вам, даже если это будет незаметно, например: «Ты сегодня хорошо выглядишь». («Сегодня» означает, что вы обычно не выглядите хорошо.)
  • Сдержанность скорее всего здорова. Некоторые люди, правда, считают, что сдерживать чувства вредно, но выразительность, конечно же, гнева, может быть опасной.
  • Сдержанность создает тайну. Если вы быстро выражаете то, что думаете и чувствуете, это легко воспринимать как должное — это все где угодно. Но если вы сдержаны, у вас больше шансов вызвать такую ​​реакцию, как: «Интересно, о чем он / она думает?» и даже: «Я лучше постараюсь доставить удовольствие человеку, потому что я не могу сказать, что он / она чувствует».

Выразительность

  • Выразительность более аутентична — вы раскрываете настоящего себя, а не только внешний вид.
  • Как правило, это весело. Это освобождает дать ей возможность разорваться. Это может вызвать подобное поведение у других, тем самым стимулируя энергичный обмен мнениями.
  • У вас больше шансов получить обратную связь. Сказать то, что вы думаете и чувствуете, даже когда это потенциально рискованно, позволяет получить реакцию, которая может оказаться полезной или, по крайней мере, более интересной, чем если бы вы ограничили свои высказывания прохладными, а выражение лица нейтральным.
  • Вы можете иметь большее значение. Если вы поделитесь своим мнением, это может просветить и даже просветить.

Советы, как стать более сдержанными

  • Вспомните хотя бы один случай, когда вы заплатили цену за то, что «позволили себе порвать». Запишите это / их и, по крайней мере, в течение одного дня, каждый раз, когда вы собираетесь выразить свое мнение, сначала перефразируйте вслух то, что вы написали.
  • Представьте себе убедительное для вас преимущество сдержанности, возможно, одно из перечисленных выше.
  • С другом поиграйте в ролевую игру сдержанного человека, которого вы знаете лично или которым восхищаетесь в книге, телешоу или фильме.
  • Когда вы чувствуете необходимость выпалить, заставьте себя сделать глубокий вдох, а затем, если вы думаете, что вам следует сдержаться, попробуйте сделать это. Это просто эксперимент — вы всегда можете вернуться к своему более выразительному «я».

Советы, как стать более выразительными

  • Вспомните хотя бы один случай, когда вы заплатили цену за чрезмерную сдержанность. Запишите это и, по крайней мере, в течение одного дня, каждый раз, когда вы собираетесь сдерживать себя, сначала перефразируйте вслух то, что вы написали.
  • Представьте себе привлекательное для вас преимущество выразительности, возможно, одно из перечисленных выше.
  • С другом сыграйте роль выразительного человека, которого вы знаете лично или которым вы восхищаетесь в книге, телешоу или фильме.
  • Когда вы чувствуете, что должны быть более выразительными, заставьте себя сделать глубокий вдох и, если вы все еще думаете, что вам следует сказать это, сделайте это. Это просто эксперимент — вы всегда можете вернуться к своему более сдержанному «я».

На вынос

Итак, не хотите ли вы быть более выразительными? Более сдержанный? Если да, стоит ли попробовать какой-либо из вышеупомянутых советов?

Я прочитал это вслух на YouTube.

Развлечение на виолончели с выразительными пальцами — развлечение на виолончели

Здесь мы рассмотрим использование изменения пальца, положения или струны (или всех трех), даже если это не является технически необходимым, чтобы добиться выразительного эффекта. Использование выразительных приемов аппликатуры в основном полезно в более медленных пассажах. В быстрых виртуозных пассажах нашими главными приоритетами обычно являются ясность, точность и яркость, а не чувственное глиссанди или выразительные изменения цвета.

Основные выразительные эффекты, которых мы можем добиться с помощью аппликатуры:

  • Соединение нот с слышимым глиссанди (сдвигом) для придания вокального стиля.
  • изменяет цвет звука путем перехода к другой строке.

Давайте посмотрим на эти эффекты один за другим.

1: ГЛИССАНДО

Безладовый гриф виолончели без клавиш имеет ужасный недостаток, заключающийся в том, что вся наша игровая жизнь превращается в борьбу за поиск нот и их гармоничное исполнение. Но у этого гладкого грифа есть одно большое преимущество, которое компенсирует всю эту интонационную пытку, и это преимущество называется глиссандо. Это красивый, мощный, лирический, выразительный прием, который пианисты не могут делать вообще, деревянные духовые инструменты не могут, певцы делают все время, и мы, струнные, можем делать (или не делать) столько, сколько захотим — благодаря гладкой накладке грифа.Вопрос Гамлета когда-то звучал как «Быть ​​или не быть». Наш вопрос — это постоянно повторяющийся: «Блеск или не Глисс».

Певцы — самые популярные музыканты во всем мире. Часть этой популярности происходит из-за в высшей степени человеческих звуков, которые они издают, часть из в высшей степени человеческих слов, которые они поют, но большая часть их популярности происходит из-за того, как они соединяют свои ноты вместе: с этим в высшей степени человеческим глиссандо. Внимательно слушайте любого певца, и вы услышите, насколько они соединяют свои ноты друг с другом с помощью глиссанди, и насколько красиво это звучит.

Копирование певцов, играющих в человеческом вокальном стиле (в отличие от инструментального стиля), требует, чтобы наша игра звучала так, как если бы мы играли только на одной струне и одним пальцем. Мы можем выполнять эту ловкость рук даже при использовании пяти разных пальцев и четырех разных струн, используя проницательные аппликатуры, которые позволяют нам соединять выразительные интервалы слышимым глиссанди, независимо от того, какие струны, пальцы и позиции мы на самом деле используем.

Использовать слышимое глиссандо или нет — это выбор музыки, а не технический.Это потребует аппликатуры специально для глиссандо — с обязательным переходом (с глиссандо) на «новую» ноту. Даже если следующая нота лежит под рукой — на той же струне или на другой — это не означает, что мы не можем использовать сдвиг глиссандо для перехода к ней, даже если с технической точки зрения сдвиг не нужен.

Иногда мы даже можем выполнить глиссандо для другого пальца в той же позиции руки. Это звучит как выразительный сдвиг, но на самом деле положение рук не изменилось (т.е.е. без сдвига). Эффект был достигнут исключительно за счет сжатия пальцев, чтобы создать искусственно большое расстояние, на которое мы можем проскользнуть в новую купюру:

Мы также можем выполнить глиссандо для той же ноты, когда мы повторяем ее на той же струне, чтобы сделать ее повторение более интересным (см. Пример 1), или во время длительной ноты, чтобы сделать более выразительным изменение основной гармонии (Пример 2):

Более подробную информацию о глиссанди можно найти в разделе «Сдвиг».

2: ДРУГАЯ СТРОКА

Часто мы будем использовать изменение строки как выразительный прием. Иногда мы делаем это просто для изменения цвета звука. В других случаях эта смена струны будет способствовать (и часто требует) использования глиссандо для новой ноты, что делает этот эффект аппликатуры вдвойне выразительным: теперь он сочетает глиссандо с изменением цвета. Чаще всего это преднамеренное выразительное средство используется для сдвига струны вверх чуть ниже той, на которой мы играем.Это позволяет нам делать большое, драматическое, сочное, выразительное глиссандо в интервале, который обычно даже не требует смены. Одна из наиболее эффективных выразительных аппликатур этого типа — это когда мы фактически переключаемся на ту же ноту, но на следующей более низкой струне. Для этого требуется смена положения (смещение) пятой части. Это большой сдвиг, который дает нам возможность превратить это большое сочное глиссандо в ту же самую ноту. На бумаге это может показаться странным, но в музыкальном контексте звучит великолепно. Эта комбинация глиссандо и изменения цвета преобразует ту же самую ноту в совершенно новую, даже если ее высота не изменилась вообще, как в следующих примерах:

То же, но в противоположном направлении (возврат к той же ноте на более высокой струне) требует смещения вниз. Глиссанди обычно больше используется вверх, чем вниз, и на самом деле скольжение вниз и той же ноты на более высокой струне является одним из самых уродливых эффектов переключения, и его обычно следует избегать.

ВАЖНОСТЬ ЛУКА ДЛЯ ЭКСПРЕССИВНОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ

Выполнение выразительного глиссандо — это не только явление левой руки. Выразительное глиссандо — это по определению эффект «легато». Слово «легато» в переводе с итальянского означает «соединенный», а глиссандо для левой руки эквивалентно пятнистости в правой руке. Когда наш выразительный сдвиг происходит в слэпе, это идеально, поскольку обе руки играют полностью легато. Однако когда наш выразительный сдвиг происходит при смене поклона, нам нужно больше осознавать, что происходит.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *