Научный агностицизм: Гносеология — Гуманитарный портал

Автор: | 26.03.2021

Содержание

Гносеология — Гуманитарный портал

Понятие гносеологии

Гносеология, или учение о познании — это раздел философии (см. Философия), изучающий возможности познания мира человеком, структуру познавательной деятельности, формы знания в его отношении к действительности, критерии истинности и достоверности знания, его природу и границы (см. Знание). Наряду с термином «гносеология» широко используется также термин «эпистемология», который образован от греческого слова: επιστήμη — знание (см. Эпистемология), однако ряд авторов относит к эпистемологии только изучение научного познания (см. Наука). В русскоязычной философии, наряду с указанными, закрепился термин «теория познания».

Будучи философской дисциплиной, гносеология исследует сущность познавательного отношения человека к миру, его исходные и всеобщие основания, рассматривая их в контексте человеческого бытия. В развитии философии гносеология играла ведущую роль, поскольку обосновывала и оценивала различные характеристики бытия, определения природы, общества и человека, нормы и критерии научного познания. В связи с тем, что познание традиционно считалось наиболее важным компонентом

деятельности человека (см. Деятельность), а познавательная деятельность высоко оценивалась в культуре (см. Культура), гносеология выступала отправным пунктом для объяснения структур и связей человеческого бытия, задавая ценностные ориентации для других разделов философии, а затем и для отделяющихся от философии наук. Современная гносеология опирается на данные специальных [когнитивных] наук о знании и познании, взаимодействует с ними, стимулируется рассматриваемой в них проблематикой, не теряя в то же время своей специфики философской дисциплины, вписывающей феномен познания и знания в общий контекст бытия человека в мире.

Поскольку специфика философии как формы мировоззренческого сознания заключается в рационально-рефлексивном подходе к своему предмету, анализ способности человека адекватно познавать мир и ориентироваться в нём, осознавать своё место и назначение в этом мире выступает как необходимая предпосылка достаточно развитой философской мысли.

Осмысление онтологической, антропологической, этической и другой проблематики в философии по необходимости предполагает рефлексию над способами и возможностями такого осмысления, то есть движение мысли в предметном мировоззренческом содержании философии включает рефлексивное «измерение», анализ способов и возможностей постановки, рассмотрения и решения соответствующих философских проблем. Таким образом, теоретико-познавательная проблематика объективно присутствует в любом философском мышлении. Рефлексивное выделение этой проблематики в «чистом виде» (что такое знание и познание, каковы его формы, насколько оно адекватно по отношению к своему предмету и так далее) из предметного содержания философии и конституирует теорию познания как специальную философскую дисциплину, что происходит уже на весьма высоком уровне дифференциации философского знания. В этом смысле было бы некорректно рассматривать формирование гносеологии как результат некой экстраполяции философской мысли на сферу познания по аналогии с её распространением на природу, общество и вообще любые области действительности.

Содержание учения о познании имманентно философско-мировоззренческому сознанию, концентрирующемуся на универсальных, «предельных» вопросах отношения человека и мира. Оно возникает внутри этой проблематики, в чём и заключается его специфика сравнительно со специально-научными когнитивными дисциплинами. Эта органическая связь проблематики гносеологии с исходной мировоззренческой проблематикой философии обрекала на неудачу попытки в условиях наступления науки на предметное содержание философии «спасти» последнюю за счёт её сведения к исследованию знания и познания, то есть к собственно гносеологии. Такие попытки очевидно несостоятельны, поскольку, будучи вырванной из философско-мировоззренческого контекста, гносеология теряет свой предмет и замещается специально-научными когнитивными дисциплинами.

Развитие гносеологии

С самого начала возникновения философии как особого вида духовной деятельности в древних цивилизациях Индии, Китая, Греции остро возникает вопрос о возможностях познания действительности в подлинности её глубинного существования в противопоставлении поверхностным умозрительным представлениям (таким как например, понятия «Авидья» и «Видья» в древнеиндийской философии веданты, «Тёмное» и «Светлое» познание, «Знание» и «Мнение» в античной философии).

Поначалу собственно теоретико-познавательная проблематика типологизации познавательной ориентации в мире ещё не выделялась на фоне онтологического различения подлинной и неподлинной действительности, на которую направлены соответствующие познавательные усилия. На более поздних этапах развития философии формулируется проблематика гносеологии в её чистом виде (в античной философии — у Сократа, Платона, Аристотеля), хотя и в подчинении онтологической тематике (см. Онтология). В это время предлагаются достаточно разработанные типологии форм знания и видов познавательной деятельности, подробно анализируются проблемы обоснования и доказательности знания, разрабатывается органически связанная с теорией познания логико-методологическая проблематика, первым классиком которой стал Аристотель, активно обсуждаются вопросы, связанные с возможностями адекватного познания реальности, сомнения в которых или даже их отрицание приводят к формированию скептицизма как особого направления в гносеологии. В теоретико-познавательных учениях античной философии были заложены основы традиции гносеологии, из которых так или иначе исходило её последующее развитие в европейской философской мысли.

В Средние века, когда в Европе и мусульманских странах доминирующей формой мировоззрения стала религия, тематика учения о познании оказалась связанной, прежде всего, с вопросами соотношения знания и веры, божественных истин откровения и духовных возможностей человеческого разума. Однако в рамках общеобязательного признания вторичности последнего по отношению к сакральным источникам знания имели место различные взгляды на его роль и значение в мироориентации человека на основе религиозного сознания. Поэтому, несмотря на последующий безусловно революционный сдвиг в мировоззрении Нового времени, именно в средневековой схоластике проблематика гносеологии получает дифференцированное развитие, оформляются многие компоненты категориального аппарата классической гносеологии, формируются навыки точной формально-логической аргументации, а попытки обосновать возможность совмещения учения Аристотеля с христианской догматикой приводят к оформлению концепции двойственной истины, фактически эксплицитно формирующей идею о парадигмальности познавательных процедур и возможной множественности парадигм.

Наряду с этим, такие направления схоластики как реализм, номинализм и концептуализм задают различные модели познавательного процесса.

Значительные изменения в понимание самого познания, а также места и роли проблематики гносеологии в системе философии привносит с собой Новое время. Именно в этот период теоретико-познавательная проблематика выдвигается на передний край философского исследования, формируются фундаментальные гносеологические концепции эмпиризма, рационализма, априоризма, устанавливается органическая связь гносеологии с логико-методологическими концепциями научного познания; рефлексия над последним становится непременной предпосылкой теоретико-познавательного исследования. Таким образом, гносеология оказывается в центре всей проблематики западной философии Нового времени: решение теоретико-познавательных вопросов становится необходимым условием исследования всех остальных философских проблем. Складывается классический тип гносеологии. Правда, сам термин «гносеология» появляется довольно поздно — только в 1832 году; до этого проблематика изучалась под другими названиями: анализ ума, исследование познания, критика разума и другими.

Исходной мировоззренческой предпосылкой понимания познания в Новое время является изменение представлений о месте и роли человека в мире. Человек осознается как самодостаточная, «автономная» сила, способная к адекватной ориентации в мире на основе собственной свободной ответственной активности вне зависимости от какого-либо высшего авторитета, ограничивающего эту свободную активность. В теоретико-познавательном плане это означает, что человек может своими силами, не опираясь на внешний авторитет или традицию, осуществить достоверное познание реальности в подлинности её бытия. Однако реализация этой возможности предполагает активные усилия к прямому контакту с реальностью, связанные с преодолением разного рода внешних помех, прежде всего ложных традиций и авторитетов, препятствующих такому прямому контакту.

Отсюда критико-рефлексивная установка по отношению к наличному знанию становится необходимой предпосылкой достижения истины («метод сомнения» Р. Декарта, «устранение идолов» Ф. Бэкона). Адекватное познание ничего не может воспринимать на веру, перекладывать свою ответственность на традиции и авторитет, критерием истинности должна выступать достоверность некоторого положения дел для самосознания познающего субъекта. В этом и заключается исходная предпосылка идеи автономности человеческого познания, выступающей в качестве исходной для философской гносеологической мысли Нового времени и Просвещения. Очевидно, что связанное с этой идеей подчёркивание роли рефлексии, ответственного самоконтроля над познавательными действиями и установками субъекта существенно увеличивает значимость теоретико-познавательного анализа в системе философского исследования, делает этот анализ его необходимой предпосылкой.

Идея автономности человеческого познания, органически связанная с представлением о прозрачности для самосознания, познающего субъекта некоторых исходных истин, составляющих основание всего корпуса адекватного знания, лежит в основе гносеологических «антиподов» Нового времени — эмпиризма и рационализма. По существу, они выступали как два симметричных варианта осуществления указанной выше идеи. Оба они исходили из того, что в основе адекватного знания лежат непосредственно очевидные, самодостоверные для субъекта истины. Только для эмпиризма это были эмпирически устанавливаемые «истины факта», а для рационализма в зависимости от интуитивистского (Р. Декарт) или логицистского (Г. В. Лейбниц) его вариантов в качестве таковых выступали истины интеллектуальной интуиции или аналитические «истины разума». При этом философско-гносеологическая идея о самодостоверности исходных истин для познающего субъекта, вытекающая из общемировоззренческих установок Нового времени, оказывается связанной с определённой интерпретацией научного знания, ибо «моделью» для этих самодостоверных истин оказываются фактофиксирующие суждения в эмпирических науках и представляющиеся несомненными теоретические истины математики.

Такая ориентация на научное знание (при соответствующей его интерпретации) как на идеал познавательной строгости и достоверности является характерной особенностью философского анализа познания Нового времени, отличающей его от философии Античности и Средневековья.

Гносеологические доктрины эмпиризма и рационализма оказываются связанными соответственно с логико-методологическими концепциями индуктивизма и дедуктивизма, где индукция и дедукция (см. Индукция и Дедукция) выступают как методы выведения всего состава достоверного знания из «базиса непосредственной истинности» — исходных истин факта или разума, — что позволяет говорить о формировании в Новое время эмпиристско-индуктивистской и рационалистско-дедуктивистской исследовательских программ. Роль гносеологии в ещё большей степени увеличивается в «критической философии» И. Канта, развивающей и укрепляющей принципиальные рефлексивные установки философии Нового времени. Именно в кантианстве получает своё развёрнутое выражение гносеологизм, то есть представление о гносеологии как основной исходной части философии, предваряющей всякое философское рассуждение и устанавливающей границы его возможностей. Этот гносеологизм непосредственно вытекает из базисной предпосылки кантианства — его так называемого критицизма, соответственно с которым всякое претендующее на теоретическую строгость философское исследование должно начинаться с рефлексивного анализа установок и предпосылок, лежащих в его основании. Выявление в процессе рефлексии этих предпосылок и оснований и составляет суть так называемого трансцендентального метода Канта, который направлен на то, чтобы представить любой продукт познания как результат определённого рода деятельности априорных структур «трансцендентального сознания». Этот критико-рефлексивный трансцендентальный анализ, направленный на осознание исходных структур познавательной деятельности («теоретического разума», по терминологии Канта), призван определить место и роль последнего в системе человеческой ориентации в мире, по отношению к иным её формам, его конструктивные возможности в выработке точного знания о мире и его пределы.

При этом идеалом точности знания для Канта выступают всеобщие и необходимые, как он считает, истины математики и естествознания, сложившиеся в рамках механистической галилеевско-ньютонианской парадигмы. С этой точки зрения традиционная метафизика не соответствует критериям точности и поэтому не может претендовать на роль науки в строгом смысле слова. Анализируя проблему соотношения точного знания и метафизики, Кант усматривает причину несостоятельности последней в претензии на познание «вещей в себе» — мира в целом, Бога, свободы и так далее, — выходящих за пределы «конечного» человеческого познания. Именно в этом ограничении реальных возможностей человеческого познания миром явлений, в утверждении невозможности познания рационально-теоретическими средствами абсолюта, универсума в целом, то есть, по существу, его моделирования в некоем артикулированном идеальном объекте, как это делается в точном естествознании, и заключался так называемый агностицизм Канта, который отнюдь не отрицал возможности перманентного расширения и углубления познания в сфере «конечных» объектов. Стремясь чётко показать пределы конструктивных возможностей «конечного» человеческого познания, Кант основывает анализ этих возможностей на опыте научного познания. Его учение о познании оказывается тем самым органически связанной с логико-методологической проблематикой науки в определённой гносеологической интерпретации. Учение Канта о синтетических априорных формах познания выходит за рамки противостояния узкоаналитического рационализма и эмпиризма Нового времени и задаёт новое измерение анализа продуктивной деятельности познания. Современная методология науки (см. Методология науки), преодолевая абсолютизацию кантовского априоризма познавательных предпосылок определённого типа, в то же время исходит из признания обусловленности конкретного опыта познания некоторыми исходными когнитивными структурами, выполняющими роль функциональных априорных предпосылок.

Весьма существенную и своеобразную эволюцию проблематика учения о познании претерпевает у Г.  В. Ф. Гегеля. В своей «феноменологии духа» он пытается дать историческую схему развития форм сознания и познания в человеческой культуре. Именно «феноменология духа» выражает в системе Гегеля роль гносеологии как схематизации и обобщения исторического опыта познания, который в конечном счёте приводит к позиции тождества бытия и мышления. С этой позиции дух рассматривает в философии (в логике) диалектику развития своих форм.

В философской мысли XIX века разработка учения о познании как наиболее важной философской дисциплины связана прежде всего со школами неокантианства. Эмпиристски-феноменалистические ориентации в гносеологии, восходящие к английскому сенсуализму и эмпиризму Нового времени, свойственны англо-саксонской философии (прагматизм, неореализм и другие), махизму и эмпириокритицизму в континентальной Европе. Характерной тенденцией теоретико-познавательной мысли, особенно с конца XIX века и в XX веке, является тесная её связь с логико-методологическим анализом науки (неокантианство, феноменология Э. Гуссерля, махизм, конвенционализм П. Дюгема и А. Пуанкаре, логический позитивизм). Последний выдвинул достаточно претенциозную и радикальную программу сведения философии (в том числе и теорию познания) к формально-логическому анализу языка науки. Но попытки реализации такой программы показали невозможность устранения специфически философской проблематики гносеологии из анализа научного знания на достаточно глубоком его уровне.

Своеобразной формой философии XX века, которая сохраняла определённую смысловую связь с классической проблематикой гносеологии и, вместе с тем, претендовала на её радикальное переосмысление, выступила аналитическая философия (см. Аналитическая философия). Продолжая и углубляя по существу рефлексивные установки, свойственные классической гносеологии, её сторонники подчёркивают направленность этой рефлексии на сферу значений языковых выражений, видов их употребления и так далее. Наиболее важной проблемой современной гносеологии как самостоятельной философской дисциплины становится возможность её конструктивного взаимодействия с интенсивно развивающимися специальными науками, в том или ином ракурсе изучающими знание и познание, — с логикой, методологией и историей науки, семиотикой, информатикой, когнитивной психологией и другими. Такое взаимодействие является полем комплексного междисциплинарного исследования, где возникают синтетические дисциплины типа, например, генетической эпистемологии. Если говорить об удельном весе гносеологии в современом философском знании, то распространение гносеологизма в XIX веке сменяется в XX веке поворотом в сторону онтологизма. Это связано с процессом перехода от классической к постклассической философии, при котором чётко осознается производность познания — как определённого мироотношения от бытия человека в мире. Но это отнюдь не предполагает возвращения к «наивной» нерефлексивной онтологии докантовского типа, а связано с рассмотрением познавательного отношения человека к миру в общей перспективе его мироотношения, взятого, так сказать, в широте и глубине, что и позволяет рассматривать то бытие (см. Бытие), которое выступает предметом онтологии в современном её понимании.

Мировоззрение — Гуманитарный портал

Мировоззрение — это система человеческих представлений и знаний о мире (см. Мир) и о месте человека в мире, выраженная в ценностных установках личности и социальной группы, в убеждениях относительно сущности природной и социальной действительности (см. Бытие). Мировоззрение возникает как сложный результат практического взаимодействия человека с внешней действительностью — природой и обществом. Оно определяет социальное самочувствие и самосознание личности, её рефлексивное понимание своей жизни, социокультурные ориентации, оценки и поведение, отношение человека к внешнему миру, другим людям, себе самому и формирует его личностные структуры. В этом смысле мировоззрение нередко называют высшим уровнем самосознания индивида. В то же время мировоззрение индивида так или иначе сопрягается, перекликается со взглядами, идеалами, убеждениями, ценностями других людей и сообществ и выступает как социокультурное образование.

Мировоззрение — относительно автономная и устойчивая система внутренних детерминант жизнедеятельности человека, которая во многом зависит от обыденного наличного опыта человека, будучи связанной с потребностями, целями, интересами, с его окружением. Вместе с тем, оно предполагает образ «мира как целого», что достигается при возможности «возвышения» над обыденностью повседневного существования и при выходе в сферу всеобщности. То есть мировоззрение по сути своей метафизично. Оно предстаёт в виде целостной, многоуровневой, сложно организованной системы социальных установок, обладающей фундаментальными для жизнедеятельности личности функциями. В системе мировоззрения сочетаются воедино мысли и чувства, побуждение (воление) и действие, сознательное и бессознательное, слово и дело, объективное и субъективное. Идеи и идеалы лишь завершают, рационализируют, интегрируют мировоззрение, придают ему осознанный характер. Система мировоззрения как социальное «ядро» личности обусловливает её целостность, ответственность, рациональную и адекватную ориентацию в обществе (см. Общество).

Термин «мировоззрение» впервые появляется в начале XVIII века в сочинениях немецких философов-романтиков, а также в работе Ф. Э. Шлейермахера «Речи о религии». Г. В. Ф. Гегель анализирует «моральное мировоззрение» в «Феноменологии духа» (Сочинения, т. 4. — М., 1959, с. 322–330). В «Лекциях по эстетике» (книга первая) Гегель рассматривает «религиозное миросозерцание» (Сочинения, т. 12. — М., 1938, с. 329–330). В той же работе (книга третья) Гегель пользуется понятием «теоретическое мировоззрение» для характеристики идейной позиции художника (Сочинения, т. 14. — М., 1958, с. 192). Таким образом, Гегель пытался разграничить различные типы мировоззрений. Е. Дюринг развивал теорию мировоззрения вместо метафизики. Согласно Г. Гомперцу, мировоззрение — это «космотеория», призванная представить непротиворечивое понимание идей, развитых в отдельных науках, и фактов практической жизни. В. Дильтей усматривал в жизни исток мировоззрения и выделял различные типы мировоззрений в религии, поэзии и метафизике. Внутри метафизики он проводил различие между натурализмом, идеализмом свободы и объективным идеализмом как различными типами мировоззрений. М. Шелер, говоря о философском мировоззрении, выделил три вида знания:

  1. знание ради господства;
  2. знание в целях образования человека;
  3. метафизическое знание, или «знание ради спасения».

Исходными мировоззренческими понятиями являются «мир» и «человек». Вопрос о их соотношении — основной мировоззренческий вопрос. Ответы на этот вопрос различны и многообразны, хотя, так или иначе, они зависят от того, что принимается за определяющее — «мир» или «человек». Если первичным оказывается «мир», то человек произведён от него, является его частью, его проявлением. При этом «мир» может отождествляться с «природой», «материей», «субстанцией» (духовной или материальной), «универсумом», «космосом» и так далее. Человек в таком случае выводится из мира, объясняется через его законы и свойства. Если же за исходное принимается понятие «человек», то мир определяется через человека, человеком (более того — индивидом) и оказывается соразмерным человеку («миром человека»). Нередко два этих полюсных подхода пытаются объединить. Тогда за исходное принимается отношение, связь мира и человека (Л. Фейербах, К. Маркс, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер и другие).

Типология мировоззрений может быть построена на разных основаниях. Обычно выделяют мировоззрение религиозное, естественнонаучное, социально-политическое, философское. Некоторые исследователи выделяют также мировоззрение повседневного опыта, эстетическое, мифологическое и другие, а также различные частные и смешанные их типы. Можно выявить три независимых критерия разграничения мировоззрений. Первый из них можно назвать эпистемологическим, поскольку здесь имеются в виду научные, ненаучные и антинаучные виды мировоззрения. Второй критерий носит предметный характер: здесь речь идёт о реальности — природной или социальной, которая получает своё обобщённое теоретическое выражение в том или ином мировоззрении. Третий критерий — универсально-синтетический, то есть охватывающий и природную, и социальную реальность, благодаря которому становится возможным философское мировоззрение.

Индивидуальная жизнедеятельность, социальная практика и окружение человека выступают предпосылками возникновения устойчивых и целесообразных форм его социального поведения задолго до того, как исторически и индивидуально осознаются и приобретают теоретическую форму (а иногда так и не осознаются при жизни данного поколения) объективные закономерности его общественного существования. Всякое мировоззрение очевидно складывается из убеждений. Они могут быть истинными или же, напротив, мнимыми; научными, религиозными, нравственными, обоснованными и необоснованными, прогрессивными и реакционными и так далее. Одни убеждения основываются на фактах, другие, напротив, коренятся лишь в субъективной уверенности, лишённой объективной основы. Убеждения характеризуются прежде всего той энергией, настойчивостью, решительностью, с которыми они высказываются, обосновываются, защищаются, противопоставляются другим убеждениям. С этой точки зрения, убеждение не совпадает просто с высказыванием относительно того, что считается истинным, полезным и так далее; это — активная позиция за или против каких-то других убеждений. Необходимо, однако, различать мировоззренческие убеждения и убеждения частного, специального характера. Убеждение современных антропологов о единстве человеческого рода при всех расовых различиях также носит мировоззренческий характер. Мировоззренческие убеждения не привносятся в науку извне, они складываются в процессе развития самих наук. Эти убеждения характеризуют:

  • сущность природных и социальных явлений;
  • заинтересованные отношения людей к определённым явлениям;
  • обобщения, которые по-своему значению выходят за пределы специальной области научных знаний.

Мировоззрение, как философско-теоретический синтез научных знаний, повседневного и исторического опыта изменяется и развивается в ходе истории человечества.

Мировоззрение, базирующееся на науке (см. Наука), предполагает приоритет мира над человеком, или «действительности самой по себе». Наука стремится, насколько возможно, исключить человека, его интересы и волю из своей картины. Она отделяет объект от субъекта, сущность и кажимость, чтойность и этость, всеобщее и единичное, истину и мнение. Идеал науки — достижение истинного знания о действительности. Её эмпирический базис — наблюдение и эксперимент, осуществляемые исследователем. Но самого исследователя наука стремится устранить из результатов его научного поиска. Сушности, ноуменальности наука пытается достичь через феноменальность, используя при этом процедуры «очищения» сущности от кажимости. В отличие от религии, искусства, мифа наука опирается не на доверие, не на веру, не на внутреннее чувство и не на мистическое откровение, а на рационально выводимое знание. Истина здесь рационально добывается, рационально объясняется, рационально обосновывается. Первоначально истина противопоставлялась пользе, наука не стремилась к практическим результатам. Со временем же именно польза, практический результат стали выражать социальный смысл науки, сама она превратилась в социальный институт, а научное мировоззрение стало ядром формирования мировоззрения общества. Научное мировоззрение выражается научным языком, который строго определён, не терпит двусмысленностей, стремится к однозначности, формализованности и интерсубъективности.

Идеал научности (рациональности) менялся исторически. В зависимости от него менялись представления и о степени истинности научного мировоззрения. Длительное время функцию идеала выполняло математическое знание; для естествознания вплоть до конца XIX века было характерно механистическое мировоззрение; в последнее время заявляет о своей приоритетности идеал социально-гуманитарного знания. Многие науковеды утверждают, что сейчас нет единого и единственного идеала научной рациональности, что он до конца не оформился, находится в процессе становления. Некоторые мыслители, в особенности философы позитивистской ориентации, пытаются доказать, что науки не нуждаются в мировоззрении. Другие (в частности, основатели физики XX века) подчёркивают эвристическое значение мировоззрения. Так, А. Эйнштейн писал: «Основой всей научной работы служит убеждение, что мир представляет собой упорядоченную и познаваемую сущность» (Собрание научных трудов. — М., 1967, т. 4, с. 142). М. Планк в докладе «Физика в борьбе за мировоззрение» подчёркивает: «Мировоззрение исследователя всегда участвует в определении направления его работы» (Plank M. Wege zur physikalischen Erkenntnia. Stuttgart, 1949, S. 285). На мировоззренческом уровне наука выявляется в виде научной картины мира (см. Научная картина мира) — высшего уровня научного знания, объединяющего исторически и дисциплинарно многообразную науку через её фундаментальные проблемы и принципы. Научная картина мира выражает степень и форму постижения человеком мира и менно через неё наука соотносится с другими типами мировоззрения, выступая как культурный феномен.

Философское мировоззрение, которое развивается в рамках философии (см. Философия) претендует на целостный образ мира, на постижение «мира как целого». В этом смысле метафизическая позиция находит в философии своё наиболее адекватное выражение и воплощение. Философия изначально противопоставляла себя и мифу, и религии, и искусству, а затем и науке, хотя во многом опиралась на них. Зародившись, фактически, вместе с другими видами мировоззрения, которые возникали с распадом древней мифологической картины мира, философия была занята поисками единства в разнообразном видимом мире, поисками всеобщего и целого. При этом проблемы философии принципиально не разрешимы до конца, они постоянно вновь и вновь возникают и воспроизводятся в различной форме, постановке, в зависимости от уровня развития и потребностей общественной жизни. Философское мировоззрение является самосознанием эпохи и общества, поэтому изменения в нём исторически обусловлены. Меняются постановки проблем, формулировки основного вопроса философии. Даются новые ответы на поставленные вопросы, предлагаются иные формы аргументации. Не меняется всеобщий, предельный характер решаемых проблем. Именно через ответы на поставленные вопросы человечество осознает свои пределы и раздвигает их, формируя и мир, и себя. Философия формирует идеи и концептуальные системы мира; на их основе она даёт оценку месту человека в мире и возможности преобразования мира человеком. Философия вырабатывает свою систему принципов и идеалов, определяющих смысл жизни человека в мире; а на их основе формулирует цели человека, определяет задачи его деятельности. Связываясь со своей собственной историей, философия, наконец, развивает духовный опыт человечества. Таким образом, философия находится в постоянном челночном движении: от наличного бытия — в сферу философского обобщения — и назад, в сферу жизни, впитывая и используя при этом достижения всех других типов мировоззрения.

В целом, мировоззрение, в особенности его научные, философские, социально-политические и религиозные формы, играет значительную организующую роль во всех сферах общественной жизни.

Агностицизм как свобода познания | Блог 4brain

Агностицизм – весьма оригинальная философская концепция, которая позволяет объяснить все, что угодно, не объясняя, по сути, ничего. Согласно этой концепции, окружающую действительность невозможно познать полностью в принципе, потому что на пути к объективности всегда будет стоять человеческий фактор – субъективное восприятие исследователя.

Субъективность – это данность, предопределенная физическими возможностями исследователя и доступными ему средствами ведения исследований, которые также не могут быть совершенны, потому что тоже сделаны человеком.

С этих позиций никакая концепция, касающаяся устройства внешнего мира, не может быть полностью достоверной, и ни одну из них нельзя проверить настолько, чтобы установить окончательную истину. В то же время, ни одну концепцию внешнего мироустройства нельзя опровергнуть, потому что установить истину невозможно, а значит, потенциально истинным может оказаться любое утверждение.

Данный концептуальный подход в теории познания существует давно, однако сам термин «агностицизм» был предложен только в 1869 году ученым Томасом Генри Гексли. Различают философский, религиозный и научный агностицизм. Рассмотрим каждое из направлений.

Религиозный агностицизм

Наиболее яркое применение данной концепции мы видим в теологии. Агностик считает невозможным установить факт существования бога, равно как и опровергнуть факт его существования. Поэтому мыслящий человек может верить в бога только в рамках допущения возможности его существования, но никак не в качестве приверженца какой-либо религии со всеми ее догмами и ритуалами.

Догматизм любой религии противоречит убеждениям агностика о непознаваемости окружающего мира, поэтому любые приписываемые божествам сверхспособности не могут быть взяты на веру, равно как и не могут быть опровергнуты. Соответственно, требование соблюдения религиозных ритуалов тоже ничем не обосновано, и уж точно не может быть объяснено, почему они должны быть такими, а не какими-то другими.

Сам факт попыток навязать некие догматы недопустим с точки зрения агностицизма, потому что любые приводимые доказательства существования или отсутствия бога не могут быть достаточными и убедительными ввиду субъективности самого процесса познания. Более того, нужно считать недопустимым и аморальным само требование принимать что-либо на веру, не требуя логических доказательств. Другими словами, само по себе познание агностицизм не отрицает, однако указывает на его субъективность.

Такой подход позволил философам прошлого противопоставить агностиков и верующим, и атеистам, потому что и верующие, и атеисты высказывались однозначно либо «за», либо «против» факта существования бога, однако никто не готов допустить, что не может знать, так ли это. Заметим, что сторонников агностицизма среди философов достаточно много.

Философский агностицизм

Зачатки агностицизма можно увидеть еще в учениях античных философов. Так, древнегреческий философ Протагор (485-410 гг. до н.э.) утверждал, что, цитируем: «человек есть мера всех вещей». Т.к. все люди разные и воспринимают окружающий мир по-разному, объективная истина как таковая не может существовать в принципе. В том или ином аспекте агностицизм представители разных философских направлений – позитивизма,  эмпиризма, эволюционизма и других – использовали в своих учениях и в более поздние периоды.

Наиболее знаменитые философы-агностики:

  • Джордж Беркли (1685-1753).
  • Дэвид Юм (1711-1776).
  • Иммануил Кант (1724-1804).
  • Герберт Спенсер (1820-1903).

Остановимся подробнее на взглядах некоторых наиболее ярких представителей этого направления в философии.

Джордж Беркли

Джордж Беркли утверждал, что «бытие – это то, что воспринимается, либо тот, кто воспринимает». Таким образом, весь окружающий мир опосредован восприятием человека, и существует в сознании человека лишь в том виде, в каком его воспринимают люди.

Соответственно, любое познание окружающего мира опосредовано восприятием человек, а значит, не может быть абсолютным. Таким образом, единственной реальностью для человека может быть только его собственное сознание и восприятие окружающего мира.

Дэвид Юм

Дэвид Юм высказывал во многом похожие идеи. В своем «Трактате о человеческой природе» Юм уделяет много внимания теме достоверности знания как такового и возможности убедиться в правильности того или иного посыла. Это не означает тотальный скептицизм, однако указывает на необходимость зачистки познавательного пространства как первого шага к знанию, хотя бы относительному.

По Юму, любое знание строится на опыте, полученном путем чувственного восприятия, и дополняется собственными выводами человека, сделанными в процессе получения опыта. Таким образом, процесс познания всегда связан с определенными предположениями и даже фантазиями, которые не всегда можно проверить опытным путем.

Иммануил Кант

Иммануил Кант полагал, что окружающий мир существует как «вещь в себе», т.е. независимо от нашего сознания, воздействуя на человека и его органы чувств. Поэтому ключевым становится вопрос исследования самого разума и его границ, т.к. от этого напрямую зависит, возможно ли чистое знание и как возможно чистое знание.

Кант  считал, что, пока мы этого не поняли, мы не можем знать, насколько «вещь для нас» (то, что мы видим) похожа на «вещь в себе» (то, что существует в реальности). В этом и заключается агностицизм Канта, фактически занявшего позицию невозможности абсолютного знания до тех пор, пока неизвестны возможности человеческого разума.

Герберт Спенсер

Герберт Спенсер в своей работе «Основные начала» утверждает, что человек ничего не может знать о так называемой «последней реальности», т.е. той, которая выходит за рамки возможностей познания человеческим разумом на данном этапе.

Этим пользуется религия, объясняя различные явления с помощью домыслов и метафор, которые, опять же, не представляется возможным проверить ввиду ограниченности человеческой способности к познанию. Однако такая ограниченность возможностей познания отнюдь не означает отсутствие эволюции, прогресса человеческого общества, человеческой мысли и науки.

Таким образом, агностицизм в философии – это понимание, что человек не может ничего знать о боге и прочих явлениях, которые нельзя исследовать опытным путем. Подобный подход представляет ценность и для науки.

Научный агностицизм

Выше мы уже упомянули о том, что термин «агностицизм» был предложен в 1869 году ученым Томасом Генри Гексли (1825-1895), который, к слову, даже не был философом, а прославился своими научными трудами в области зоологии и сравнительной анатомии.

Причем этот термин родился в ответ на вопрос, относит ли себя ученый к атеистам или верующим. Гексли отнес себя к свободно мыслящим людям и заявил, что, цитируем: «человек не должен думать будто знает то, чего не имеет никаких научных оснований знать».

Термин «агностик» – это симбиоз древнегреческого α (альфа), что значит «без», и γνῶσις (гнозис), что значит «знание». Так кратко одним словом была обозначена суть целого направления в философии, науке и теологии. Элементы агностицизма можно обнаружить в работах целого ряда ученых, которые у большинства людей никак не ассоциируются ни с философией, ни с теологией.

Известные ученые-агностики:

  • Чарльз Дарвин.
  • Альберт Эйнштейн.
  • Нил Деграсс Тайсон.

Чарльза Дарвина и Альберта Эйнштейна к агностикам отнесли биографы, исследовавшие их жизнь и взгляды, а вот американский астрофизик Нил Деграсс Тайсон сам себя отнес к последователям данного направления после того как его обвинили в атеизме.

Альберт Эйнштейн

Альберт Эйнштейн, помимо физики, живо интересовался философией науки. Он писал, что окружающий мир – это огромная вечная загадка, лишь отчасти доступная нашему восприятию и нашему разуму. Однако то, что окружающую действительность нельзя полностью упорядочить разумом, и есть великое чудо науки.

Такое понимание относительности человеческого знания, вероятно, и сделало возможным создание Эйнштейном теории относительности. Для великого ученого то, что нельзя было полностью упорядочить разумом, являлось вовсе не препятствием для ведения научных исследований, а вызовом, который следовало принять.

Чарльз Дарвин

Чарльз Дарвин не скрывал, что его отношение к религии и познанию менялось на протяжении жизни. Ему приписывают фразу, гласящую, что, цитируем: «нет ничего более замечательного, чем распространение религиозного неверия, или рационализма, на протяжении второй половины моей жизни».

В то же время сам Дарвин подчеркивал, что не атеист в общепринятом понимании, т.е. не отрицает возможность существования бога. И считал, что разработанная им теория эволюции никак не противоречит его взглядам на религию и процесс познания. Более того, Дарвин писал, что «чем больше мы познаем законы природы, тем более невероятными становятся для нас чудеса».

Нил Деграсс Тайсон

Нил Деграсс Тайсон прославился инициативой изменить классификацию планет и уйти от простого подсчета и присвоения порядкового номера. По его мнению, планеты следует группировать по общим присущим им признакам: планеты земной группы, газовые гиганты и т.д. В каком-то смысле Тайсон стал «безбожником» даже в мире науки, замахнувшись на привычные всем устои.

Неудивительно, что его часто обвиняли чуть ли не во всех смертных грехах, в том числе и в атеизме. На это Тайсон отвечал, что он ученый и думает своей головой, поэтому ему больше подходит определение «агностик», т.е. человек, который, цитируем: «готов принять доказательства, если они есть». Видимо, это относится и к доказательствам существования бога, если таковые найдутся.

А теперь подытожим основные постулаты агностицизма:

  1. Любое знание относительно.
  2. Любое утверждение может оказаться истинным.
  3. Любое утверждение может оказаться ложным.

Так что же все-таки такое агностицизм – путь к свободе познания или пережиток прошлого? Скорее, это путь к свободе познания и новым открытиям, если принять относительность человеческого знания не как ограничитель, а как вызов для дальнейшего движения вперед. А еще это возможность поставить под сомнение практически достаточность и окончательность любого из ранее сделанных открытий, что, в свою очередь, открывает путь к новым научным свершениям.

Что ж, теперь можете проверить себя и узнать, насколько хорошо вы разобрались в агностицизме, исходя из материала статьи:

Кстати, если вас интересует тема познания, приглашаем на нашу программу «Когнитивистика. Развитие мышления», где вы освоите порядка двух десятков техник мышления.

Желаем вам новых знаний и впечатляющих открытий!

атеизм, агностицизм и другие интеллектуальные доктрины

 Алек Д. Эпштейн (р. 1975) – специалист по интеллектуальной истории, председатель Центра изучения и развития современного искусства (ЦИиРСИ).

 

[1]

 

История человечества показывает, что жизнеспособность мировоззрения определяется не его логической стройностью и внутренней целостностью, а способностью дать привлекательное для многих людей решение проблемы смысла жизни, вдохновлять, возвышать человека, сдерживать проявления индивидуальной и социальной агрессии и деструктивности. Давая ответы на эти запросы, всевозможные религиозные деятели на протяжении тысячелетий мобилизовали под свои знамена миллиарды сторонников.

Деизм предполагает, что Бог[2] создал наш мир. Теизм, кроме того, предполагает, что Бог также принимал и принимает активное участие в его последующем развитии. Теизм обычно понимается как форма мировоззрения, имеющего в качестве своего основополагающего постулата признание сотворенности мира и человека Богом и их зависимости от него как сверхличности. Наиболее известными теистическими системами являются генетически связанные между собой так называемые авраамические религии: иудаизм, христианство, ислам.

Отличие современной эпохи состоит, пожалуй, в том, что наряду с появлением все новых религиозных идеологий, с большим или меньшим успехом пытающихся видоизменить или вытеснить религиозные верования и практики, сформировавшиеся в предшествующие столетия, на авансцену истории вышли идеологии, строящие целостную картину мира вообще без участия каких-либо высших сил. Подобные идеологии зародились еще в Древней Греции, но то, что в то время было уделом бунтующих одиночек, ныне разделяется миллионами людей – впрочем, отнюдь не большинством населения даже в западных странах[3].

В настоящей статье представлены различные интеллектуальные доктрины, сформулированные людьми, осознанно отказывающимися от веры в Бога. Доктрины эти, не ограничивающиеся достаточно широко известными атеизмом и агностицизмом, весьма разнообразны и порой весьма сложны. Хочется надеяться, что краткое изложение не привело к искажению их сути.

При этом важно оговорить три принципиальных момента.

Во-первых, данная статья посвящена исключительно цивилизации, которую с известной долей условности правомерно назвать иудео-христианской. Отказ от религиозной самоидентификации в культурах и странах Востока здесь не рассматривается. На то есть ряд причин, главные из которых – принципиально иные системы интеллектуальных координат в иудео-христианской цивилизации и за ее пределами. На Дальнем Востоке возникли буддизм и даосизм – религии, в которых нет Бога, что немыслимо для европейских и близких к ним культур. В знаменитой «Энциклопедии», изданной во Франции во второй половине XVIII века, утверждалось: «Основа всякой религии состоит в том, что существует Бог, имеющий связь со своими созданиями и требующий от них некоего культа»[4]; но это неверно применительно к ряду восточных религий. К тому же на Ближнем Востоке возникла и утвердилась мусульманская цивилизация, в которой традиция атеистической мысли едва ли сформировалась вообще. Несмотря на попытки, предпринимавшиеся в предшествующие десятилетия в Турции, Ираке, Египте и других странах, в настоящее время на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке нет государств, в которых религия была бы официально отделена от государства. Не только атеисты, но и агностики в арабо-мусульманском мире фактически находятся вне закона.

Во-вторых, принимая во внимание, что данная работа посвящена рассмотрению различных идейно-философских доктрин в разные исторические эпохи, нужно осознавать, что одни и те же термины в разные времена имели отнюдь не одинаковое значение. Особенно это касается термина атеизм, который использовали применительно к самым разным мыслителям, выбивавшимся из ортодоксальных доктрин христианства и иудаизма, даже когда сами они отнюдь не ставили под сомнение факт существования Бога. То обстоятельство, что тех или иных мыслителей современный им религиозный истеблишмент преследовал из-за якобы отличавшего их атеизма, все же не может считаться достаточным для того, чтобы воспринимать как атеистов выступавшего за внутрихристианскую толерантность Мишеля де л’Опиталя или сформировавшего оригинальную пантеистическую доктрину Баруха Спинозу. Поэтому стремление проанализировать воззрения различных мыслителей, заклейменных в качестве атеистов, на предмет соответствия их воззрений принципам атеизма – задача более чем осмысленная. Нужно отметить и поразительное отсутствие хотя бы одной актуальной обобщающей монографии по истории атеизма и агностицизма на русском языке, вследствие чего продолжает перепечатываться очевидно очень устаревшая как методологически, так и идеологически «История атеизма» Ивана Вороницына (1885–1939), изданная еще в 1928 году[5].

В-третьих, необходимо помнить о том, что ни атеизм, ни агностицизм не были, мягко говоря, популярными мировоззрениями ни в Древнем мире (в том числе, и в Греции), ни в Средние века, ни в Новое время. Так, в «Истории западной философии» Бертрана Рассела термин атеизм появляется всего пять раз, а агностицизм – вообще лишь один, применительно к Давиду Юму[6]. Однако целый ряд терминов, рассматриваемых на страницах настоящей статьи, в книге Рассела не фигурируют вообще. Среди них нетеизм, секуляризм, антиклерикализм, игностицизм, игтеизм, апатеизм, антитеизм и другие. Идейные доктрины, в наше время описываемые этими терминами, частично существовали и до того, как появились данные обозначения, однако очевидно, что обогащение лексикона никогда не является актом чисто техническим. Дискурс по религиозным вопросам, ведущийся при этом с нерелигиозных позиций, совершил за два последних столетия даже не столько огромный скачок, сколько серию кульбитов, последствия которых еще предстоит оценить.

 

I. Отрицание Бога: нетеизм и атеизм

Нетеизм – термин, который охватывает религиозные и нерелигиозные направления мысли, отличающиеся отрицанием теизма, или веры в персонифицированного Бога или богов. Термин не-теизм (non-theism через дефис) ввел в 1852 году английский мыслитель Джордж Джейкоб Холиоук (1817–1906), писавший: «Термин не-теизм означает простое неприятие данного теистом объяснения происхождения мира и управления им». Эту цитату привел шотландский теолог Джеймс Бьюкенен (1804–1870) в опубликованной в 1857 году работе «Современный атеизм в его формах: пантеизм, материализм, секуляризм, эволюция и законы природы»[7], при этом пояснив, что Холиоук впоследствии отдал предпочтение термину секуляризм перед термином не-теизм, как менее подверженному неверному истолкованию и более точно описывающему истинный смысл данной теории. Быть в то время не-теистом, или секуляристом, было почти невозможно: заслуживает упоминания тот факт, что в 1842 году Джордж Холиоук был осужден в Англии за богохульство и провел в тюрьме шесть месяцев. Написание термина нетеизм без дефиса стало встречаться после выхода в 1965 году книги Харви Кокса «Мирской град»[8]. В русском языке появился и термин внетеизм, синонимичный нетеизму.

Первоначально термин нетеизм использовался как синоним термина секуляризм, но со временем объединил различные, в том числе и взаимоисключающие, воззрения, такие, как агностицизм, скептицизм и атеизм. Конституирующим признаком нетеизма является его принципиальная установка на решение мировоззренческих проблем без обращения к идее Бога. И все же нетеизм отличается от антитеизма в первую очередь тем, что в нем главное место принадлежит не критике тех или иных форм теизма и даже не критике теизма как такового, а позитивной разработке целостного мировоззрения, осуществляемой без обращения к идее Бога. Путь от антитеизма к нетеизму лежит через переход от критики и отрицания конкретных форм теизма, тех или иных его идей и практик к конструктивному преодолению основополагающих принципов теизма как такового.

Атеизм в широком смысле – отвержение веры в существование богов; в более узком – убеждение в том, что богов не существует. В самом широком смысле атеизм – простое отсутствие веры в существование любого из богов. Атеисты убеждены в несуществовании как монотеистического Бога, так и политеистических богов. Для атеизма характерна убежденность в самодостаточности естественного мира (природы) и в человеческом (не сверхъестественном) происхождении всех религий. Многие из тех, кто считает себя атеистом, скептически относятся ко всем сверхъестественным существам, явлениям и силам, указывая на отсутствие эмпирических свидетельств их существования. Другие приводят доводы в пользу атеизма, опираясь на философию, социологию или историю.

В раннем древнегреческом языке прилагательное ἄθεος означало «отрицающий богов». Слово стало означать намеренное, активное безбожие в V веке до нашей эры и приобрело смысл «разорвавший отношения с богами», «отрицающий богов, безбожник». К тому, кто отрицал местных богов, хотя при этом мог верить в других богов, стали применять термин ἄσεβής – «нечестивый». Сегодня слово ἄθεος в классических текстах иногда переводится как «атеистический». Также существовало абстрактное существительное ἄθεότης, атеизм. Цицерон в I веке до нашей эры сделал латинскую транслитерацию греческого слова – atheos. Термин широко использовался в спорах между ранними христианами и язычниками, причем каждая сторона уничижительно обозначала им своих оппонентов!

В европейский философский дискурс слова атеизм и атеист были введены во Франции в середине XVI века[9]. Считается, что впервые Франсуа Рабле в 1532 году в письме к Эразму Роттердамскому, привел греческое слово ἄθεος и тут же перевел его на французский язык – athée – для оценки поведения и мировоззрения своего оппонента Юлия Скалигера: «Он – безбожник, как никто другой». При этом слово «безбожник» в ту пору имело весьма негативную коннотацию и употреблялось в качестве самой отрицательной характеристики человека.

Следует, однако, иметь в виду, что еще в 1512 году гуманист Жак Лефевр д’Этапль издал свой перевод Посланий апостола Павла на французский язык. Именно там, в Послании к Ефесянам (2:12), упоминаются athées (то есть безбожники): «Вы были в то время без Христа […] не имели надежды и были безбожники в мире». Однако в данной фразе это слово не имеет отрицательной коннотации, а означает скорее «бывшие в мире без Бога», то есть «Бога не знавшие». Использование гуманистами понятия ἄθεος и его латинского варианта atheus, несомненно, связано с их знакомством с античными литературными памятниками, прежде всего с сочинением Цицерона «О природе богов», а также с трудами ранних христианских апологетов, которые использовали это слово для разоблачения своих противников.

В Англии слово атеизм впервые употребил специалист по греческому языку, сэр Джон Чек (1514–1557), который использовал его в 1540 году в своем переводе труда Плутарха «О суеверии»[10]. В 1587 году в Лондоне в переводе Филипа Сидни (1554–1586) и Артура Голдинга (1536–1606) был опубликован трактат «Об истине христианской религии против атеистов, эпикурейцев, язычников, евреев, магометан и других неверных», впервые изданный в Антверпене шестью годами ранее. Автором трактата был гугенот Филипп Дюплесси-Морней (1549–1623), бежавший в Англию от преследований и после смерти принца Конде ставший настолько популярным среди протестантов, что его называли «папой гугенотов». Кстати, именно он основал первую во Франции протестантскую академию.

За прошедшие с тех пор почти пятьсот лет термин атеизм использовался бесчисленное количество раз, причем в весьма разных, порой откровенно взаимно противоположных значениях. Часть неясностей и споров, касающихся определения атеизма, возникают из неоднозначностей в определениях таких слов, как «божество» и «Бог». Так как существует множество совершенно разных представлений о сверхъестественном, возникли различные мнения относительно того, к каким из них имеет отношение термин атеизм. Если, следуя подходу мировых авраамических религий, считать теизм верой в единого персонифицированного Бога, то в качестве атеистов можно классифицировать даже людей, верящих во множество других богов, деистов и даже политеистов. В XX веке такой подход справедливо утратил популярность, так как термин теизм начал пониматься как проявление веры в любое божество, а потому человек, и поныне почитающий, например, культ Зевса или Аполлона, в качестве атеиста быть охарактеризован не может.

Определения атеизма также различаются в том, насколько понятие Бога должно быть осмыслено человеком, чтобы он мог называться атеистом. Еще в 1772 году Поль Анри Гольбах (1723–1789) писал: «Все дети – атеисты; у них нет никаких представлений о Боге». Точка зрения, что дети рождаются атеистами, была для того времени, безусловно, очень радикальной. До XVIII столетия существование Бога было настолько общепринято в западном мире, что ультимативно доминировала доктрина о том, что все люди верят в Бога с рождения. Джордж Генри Смит спустя два столетия в расширенном виде сформулировал фактически ту же мысль:

 

«Человек, не знакомый с теизмом, является атеистом, поскольку не верит в Бога. Эта категория также включает и детей, способных понять, что стоит за атеизмом, но еще не знакомых с понятиями, с ним связанными. Сам факт того, что ребенок не верит в Бога, уже делает его атеистом»[11].

 

Смит таким образом ввел понятие «невыраженный атеизм», описывающее «отсутствие теистического верования без осознанного его отрицания», и понятие «выраженный атеизм», описывающее более общепринятое определение осознанного неверия.

Различаются практический и теоретический атеизм. Различные виды теоретического атеизма можно вывести с помощью тех или иных логических обоснований, философских доводов, неприятия веры в существование богов с моральной точки зрения и других аргументов. Для практического, стихийного атеизма, напротив, не требуется конкретной аргументации, он включает в себя и незнакомство с представлениями о сверхъестественном, и отсутствие интереса к религиям. Следуя практическому, или прагматичному, атеизму люди живут, не придавая значения наличию или отсутствию богов, и объясняют явления природы без помощи потусторонних сил.

Важный шаг вперед в развитие атеистической мысли сделал Людвиг Фейербах (1804–1872). Свои сомнения в истинности христианской религии Фейербах высказал уже в работе «Мысли о смерти и бессмертии» (1830), в которой утверждал, что бессмертны лишь великие деяния человеческого разума, а не отдельная личность. В 1841 году вышел труд Фейербаха «Сущность христианства», где едва ли не впервые в истории атеистической мысли были показаны с позиций философского материализма земные корни религии как фантастического отражения сущности человека. Основной тезис Людвига Фейербаха состоял в том, что религиозный объект не существует вне человека, он присутствует только в его сознании. Фейербах называл фантазию «основным органом и сущностью религии»[12]. Основа религии – это чувство зависимости от внешних явлений и стремление к счастью в условиях, когда оно представляется недостижимым, и в этом случае счастье переносится в сфантазированный потусторонний мир. Религия, таким образом, – иллюзорный акт исполнения желаний человека[13].

В «Лекциях о сущности религии» Фейербах различал атеизм истинный и другого рода атеизм – «нерешительный, неуверенный, неясный», последователи которого считают, что атеизм – дело ученых господ, а не народа, поэтому боятся открыто его проповедовать. «Атеизм, страдающий светобоязнью, есть поэтому недостаточный, пустой атеизм»; такой атеист думает, что нет Бога, лишь про себя, и «его атеизм выражается лишь в этом отрицательном положении». Если бы атеизм был «простым непризнанием без содержания, то он не годился бы для народа, для общественной жизни…». Но «атеизм истинный, не боящийся света, вместе с тем и положителен», он позволяет осознать, что необходимо создать лучшую жизнь – и не в одиночку, а соединенными силами устранить по крайней мере самые вопиющие несправедливости.

 

«Но, чтобы этого хотеть и это осуществить, мы должны на место любви к Богу поставить любовь к человеку как единственную истинную религию, на место веры в Бога – веру человека в самого себя, в свою собственную силу»[14].

 

Аксиологический, или ценностный, атеизм рассматривает в качестве источника моральных ценностей не богов, а человеческую природу. Для этого вида атеизма человеческая природа является единственным источником этики и нравственных ценностей, а понятие Бога не требуется для решения нравственных вопросов. Согласно этой точке зрения, боги не придают жизни смысла и не влияют на повседневную жизнь, на мораль и на поведение человека.

Важно указать, что сам по себе отказ от идеи Бога не означает невозможности создать религиозную концепцию. Существуют религии и без Бога; самыми известными из них являются буддизм и даосизм. Однако в зависимости от широты определения под атеизмом может пониматься неприятие различных концепций, начиная от идеи Бога как действующей личности и заканчивая отрицанием существования чего угодно нематериального, сверхъестественного или трансцендентного, включая концепции буддизма и даосизма.

 

II. Сомнение и скептицизм: агностицизм, игностицизм и апатеизм

Отсутствие однозначного мнения о существовании высших сил отличает агностиков. При этом «уверенный» агностицизм убежден в том, что людям не дано узнать, существуют какие-либо боги или нет, тогда как «сомневающийся» агностицизм – это убеждение в том, что о существовании или несуществовании богов ничего не известно, однако принципиальная возможность подобного знания не исключена.

Термин агностицизм был введен в употребление английским зоологом, профессором Томасом Генри Гексли (1825–1895) в 1869 году:

 

«Когда я достиг интеллектуальной зрелости и начал задаваться вопросом: кто же я – атеист, теист или пантеист, материалист или идеалист, христианин или свободно мыслящий человек? – я пришел к выводу, что мне не подходит ни одно из этих наименований, кроме последнего»[15].

 

По его определению, агностик – это человек, отказавшийся от связанной с богами веры и убежденный в том, что первичное начало вещей не известно, так как не может быть познано. Гексли сформулировал принцип агностицизма следующим образом:

 

«Агностицизм по своей сути – это не вера, а метод, в основе которого лежит неукоснительное выполнение одного принципа… Предписываемые им действия можно сформулировать следующим образом: в размышлениях, невзирая на все прочее, следуй разуму так далеко, как сможешь. И воздерживайся считать бесспорными выводы из размышлений, не получивших или не могущих получить наглядного подтверждения. В этом я полагаю символ веры агностика, и если человек придерживается его твердо и неукоснительно, то ему не должно стыдиться встречаться с мирозданием лицом к лицу, что бы ни было уготовано для него в будущем»[16].

 

В принципе, основоположником агностицизма можно считать античного философа V века до нашей эры Протагора. Проблема, однако, состоит в том, что до наших дней не сохранилось ни одного его произведения, в том числе «О богах» (Peri theon) – первого греческого сочинения с подобным названием. Дошедшее до нас первое предложение этого труда ставит под сомнение возможность объективного познания божества:

 

«О богах невозможно сказать, ни что они существуют, ни что их не существует; ибо на пути к получению такого знания слишком много препятствий, главные из которых – невозможность познания этого предмета посредством разума и краткость человеческой жизни».

 

Существует предание о том, что против Протагора было выдвинуто обвинение в безбожии, а само это произведение было сожжено; Бертран Рассел, правда, ставит эту версию под сомнение[17].

Агностиком можно считать и древнегреческого мыслителя Секста Эмпирика. Он указывал, что множество различных мыслителей высказывались об одних и тех же предметах – о критерии истины, о том, что есть добро, а что зло, о существовании богов – самым различным образом. Секст Эмпирик полагал, что наиболее правильным поэтому является воздержание от однозначного суждения по этим поводам[18].

Ричард Докинз выделил две формы агностицизма. Первую он охарактеризовал как временный практичный агностицизм:

 

«Неопределенная позиция в вопросах, на которые должен существовать четкий положительный или отрицательный ответ, но, чтобы прийти к правильному решению, у нас еще не хватает доказательств (или времени, чтобы их рассмотреть, или знаний, чтобы их правильно оценить)».

 

Есть немало вопросов, на которые современная наука пока не нашла ответов, но в будущем ученые надеются их найти. Вторую форму Докинз назвал постоянный принципиальный агностицизм:

 

«Данный вид агностицизма уместен в вопросах, на которые ответа дать нельзя, сколько бы доказательств мы ни получили, потому что метод использования доказательств здесь неприменим. Вопрос сформулирован в другой плоскости или в другом измерении, вне достижимости для доказательств. […] Существуют убедительные доводы как за, так и против, но пока у нас недостаточно доказательств, чтобы сделать хоть сколько-нибудь убедительные выводы. Агностицизм является разумной позицией во многих научных вопросах»[19].

 

Многие ученые и мыслители соглашаются, что существования Бога относится к категории вечно неразрешимых вопросов. Из этого они часто делают вывод о том, что гипотеза присутствия Бога и гипотеза его отсутствия имеют абсолютно равную вероятность оказаться правильными, – Докинз считает этот вывод нелогичным. Обращаясь к христианству, он задает целый ряд вопросов, демонстрируя их принципиальную научную разрешимость:

 

«Был ли у Иисуса реальный отец или его мать во время его рождения была девственницей? Вне зависимости от того, сохранилось ли для решения этого вопроса достаточно доказательств, он тем не менее продолжает быть строго научным вопросом, на который теоретически можно дать однозначный ответ: да или нет. Поднял ли Иисус Лазаря из гроба? Ожил ли он сам через три дня после распятия? На каждый из этих вопросов имеется ответ, и вне зависимости от того, можем ли мы в настоящее время его получить на практике, это ответ строго научный. Методы доказательства, которые мы использовали бы, получи мы вдруг (что, конечно, маловероятно) неоспоримые факты, были бы совершенно и полностью научными»[20].

 

Продолжая двигаться в этом направлении, Докинз подчеркивает:

 

«Агностицизм в вопросе существования Бога, бесспорно, является временно неразрешимым вопросом. Либо Бог существует, либо нет. Это – научный вопрос… В истории развития идей имеются примеры появления ответов на вопросы, которые раньше считались принципиально не разрешимыми наукой. В 1835 году знаменитый французский философ Огюст Конт писал о звездах: “Мы никогда и никоим способом не сможем изучить их химический состав и минералогическую структуру”. Однако еще до того, как Конт высказал свое сожаление, Фраунгофер уже начал при помощи спектроскопа анализировать химический состав Солнца. В наше время спектрологи ежедневно опровергают убеждение Конта, выявляя точный химический состав самых далеких звезд. Каково бы ни было происхождение астрономического агностицизма Конта, эта история должна по крайней мере служить уроком, предостерегающим от слишком поспешного провозглашения проблемы навечно неразрешимой. Однако, когда дело доходит до Бога, огромное количество философов и ученых с радостью делают именно это – начиная с самого изобретателя термина “агностицизм” Томаса Генри Гексли. Однако в своей попытке подтверждения абсолютной невозможности доказательства или опровержения существования Бога Т.Г. Гексли, похоже, упустил из виду возможность обсуждения вероятностей. Невозможность с абсолютной полнотой доказать существование чего-либо не уравнивает шансов наличия или отсутствия рассматриваемого объекта. […] Мы не считаем себя обязанными тратить время на опровержение мириад вымыслов, порожденных богатством фантазии. Когда меня спрашивают о моих атеистических убеждениях, я всегда с удовольствием отвечаю, что собеседник сам является атеистом в отношении Зевса, Аполлона, Амона Ра, Митры, Ваала, Тора, Одина и Золотого Тельца; просто я добавил в этот список еще одного бога. […] В невозможности абсолютного доказательства отсутствия Бога нет ничего странного и необычного хотя бы потому, что невозможно с полной вероятностью доказать отсутствие чего угодно. Важнее не то, можно ли доказать отсутствие Бога, а то, насколько велика вероятность его бытия. Это совершенно другой вопрос. Одни недоказанные вещи гораздо менее вероятны с рациональной точки зрения, чем другие. […] Факт невозможности доказательства присутствия или отсутствия Бога не делает этих вариантов равновероятными»[21].

 

Иными словами, для Докинза отсутствие Бога не является доказанным фактом, но он считает вероятность его существования пренебрежимо малой. По словам Докинза, он «агностик в той же мере, в какой агностик в вопросе существования фей», и его мнение о вероятности существования Бога идентично мнению о вероятности существования фей и домовых.

Атеизм и агностицизм могут находиться в сложных отношениях между собой. С одной стороны, агностические атеисты не верят в существование какого-либо божества, но не утверждают, что знают, что божества не существует. С другой стороны, агностические теисты верят, что одно или более божеств существуют, но не утверждают, что знают это.

Британский мыслитель Бертран Рассел в небольшой лекции «Я атеист или агностик?», прочитанной в 1947 году, размышлял о различиях между этими двумя мировоззрениями следующим образом:

 

«Ни один из нас не стал бы всерьез рассматривать возможность существования богов-олимпийцев, но все же, если бы вы задались целью логически обосновать, что Зевс, Гера, Посейдон и прочие не существовали, вы сочли бы это адским трудом. Вы просто не смогли бы построить подобного доказательства. Поэтому, обращаясь исключительно к философам, в отношении богов-олимпийцев я назвал бы себя агностиком. Но перед широкой аудиторией, мне кажется, каждый из нас в отношении этих богов назвал бы себя атеистом. По отношению к христианскому богу я должен, как мне кажется, придерживаться той же логики. Степень вероятности и правдоподобия для существования христианского бога та же самая, что и степень вероятности существования богов-олимпийцев. Я не могу доказать, что христианский бог или гомеровские боги не существуют, но я не думаю, что вероятность их существования является альтернативой, заслуживающей серьезного рассмотрения. […] Если человек признает, что ничто не достоверно, он должен, как мне кажется, также признать, что какие-то вещи ближе к достоверности, чем другие. […] Конечно, существуют степени достоверности, и это нужно подчеркивать с большой долей осторожности, потому что иначе можно впасть в абсолютный скептицизм, а такой скептицизм был бы полностью бесплоден и совершенно бесполезен. […] Мне кажется, мы должны ставить себе целью не полный скептицизм, а учение о степенях вероятности. В целом, думаю, именно в такой доктрине и нуждается мир»[22].

 

Философский принцип, согласно которому невозможно говорить о существовании Бога или даже о самой возможности его существования, поскольку это понятие неверифицируемо и потому бессмысленно, принято называть игностицизмом.

Игностицизм, или игтеизм, представляет собой доктрину, согласно которой любая точка зрения на теологию (включая агностицизм) делает слишком много необоснованных допущений относительно концепции Бога/богов и некоторых других теологических концепций. Термин игностицизм был введен основателем гуманистического иудаизма Шервином Вайном (1928–2007). Американский мыслитель Пол Куртц (1925–2012) ввел синонимичное понятие игтеизм. Некоторыми философами игностицизм неправомерно рассматривается как разновидность атеизма или агностицизма, в то время как на самом деле игностик придерживается мнения, что не может даже сказать, атеист он или теист, до тех пор, пока не будет предложено адекватное определение теизма.

В книге «Язык, истина, и логика» английский философ Альфред Айер (1910–1989) утверждал, что никто не может говорить о существовании Бога или даже самой возможности его существования, поскольку это понятие неверифицируемо. Айер ставил его вне атеизма, агностицизма и теизма, потому что все эти позиции предполагают наличие смысла в высказывании «Бог существует». Учитывая бессмысленность теистических притязаний, Айер высказал мнение, что «нет логического основания для антагонизма между религией и опытным знанием», поскольку теизм не влечет за собой никаких суждений, которые мог бы опровергнуть научный метод[23].

Американский философ религии Теодор Дранж, автор книги «Неверие и зло: два аргумента в пользу несуществования Бога»[24], образно сформулировал отличия игностицизма от атеизма и агностицизма в виде следующего триалога:

 

«Атеист: Я не верю, что Бог существует.

Агностик: Я не знаю, существует Бог или нет.

Игностик: Я не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите “Бог существует”».

 

С точки зрения игностика, выражение «Бог существует» не имеет смысла, потому что понятие «существовать», применяемое к любому мыслимому объекту, подразумевает возможность обнаружения и идентификации этого объекта. Другими словами, о каком-либо объекте можно лишь тогда сказать, что он существует, когда он проявляет себя посредством такого взаимодействия с окружающим миром, в результате которого возможно регулярно распознавать этот объект непосредственно органами чувств или опосредованно с помощью приборов.

Игностики считают, что взаимодействия Бога с нашим миром должны отличаться бесконечной вариативностью, и, следовательно, он никогда не может быть распознан в том основном качестве, которым наделен согласно определению. Игностики подчеркивают, что сущность, определяемая термином «Бог», нарушает два базовых гносеологических принципа: принцип верифицируемости (нет процедуры проверки наличия Бога) и принцип фальсифицируемости (ни деистические, ни теистические положения не могут быть опровергнуты посредством гипотетически возможного эксперимента).

Синонимом игностицизма считается теологический нонкогнитивизм – философская позиция, согласно которой религиозный язык, в частности слово «Бог», не несет когнитивного смысла. Майкл Мартин подчеркивает, что религиозный язык бессмыслен, поскольку не поддается верификации. Осмысленных атрибутов Бога не существует, есть лишь относительные или негативно определенные атрибуты, делающие термин бессмысленным[25]. Так же, как игностицизм, последовательный теологический нонкогнитивизм ждет вразумительного определения слова «Бог» (как и любого другого метафизического высказывания, претендующего стать предметом обсуждения), прежде чем станет возможным привлекать аргументы «за» или «против» его существования.

Игностицизм не следует путать с апатеизмом – позицией безразличия по отношению к вопросу о существовании Бога. Апатеисту заявление «Бог существует» может представляться как бессмысленным, так и осмысленным, возможно, даже истинным.

Апатеизм, так же известный, как прагматичный атеизм, – черта мировоззрения, которая проявляется в апатии по отношению к религиозной вере. Апатеисты рассматривают вопрос о существовании божества как не имеющий для их жизни никакого значения. Французский философ-просветитель XVIII века Дени Дидро (1713–1784), будучи обвинен в атеизме, возражал, что его всего лишь не интересует вопрос, существует Бог или нет. В ответе Вольтеру он писал: «Совершенно не важно, верить в Бога или нет». Следуя прагматичному атеизму, люди живут, не придавая значения наличию или отсутствию богов, и объясняют явления природы без помощи потусторонних сил. При этом существование богов не отрицается и не утверждается, но может быть признано необязательным или бесполезным. Согласно этой точке зрения, боги не придают жизни смысла и не влияют на повседневную жизнь.

Бертран Рассел упомянул как самоочевидную, вообще говоря, весьма спорную точку зрения, гласящую, что «в наш практический век есть тенденция считать, что вопрос об истинности религиозного учения не имеет значения, – гораздо важнее вопрос о его полезности»[26]. Апатеизм идет еще дальше, утверждая, что значения не имеет не только вопрос об истинности того или иного конкретного религиозного учения, но и вопрос о возможности истинности религиозного учения как такового в принципе.

Именно доктрину апатеизма, ни разу не упомянув, однако, этого термина, отстаивал Жан-Поль Сартр в эссе «Экзистенциализм – это гуманизм»:

 

«Экзистенциализм – не такой атеизм, который растрачивает себя на доказательства того, что Бог не существует. Скорее он заявляет следующее: даже если бы Бог существовал, это ничего не изменило бы. Такова наша точка зрения. Это не значит, что мы верим в существование Бога, – просто суть дела не в том, существует ли Бог. Человек должен обрести себя и убедиться, что ничто не может его спасти от себя самого, даже достоверное доказательство существования Бога»[27].

 

Эта точка зрения – «даже если бы Бог существовал, это ничего не изменило бы» – является одной из самых редко высказываемых в дискурсе на религиозные темы.

 

III. Антитеизм, антирелигиозность и антиклерикализм

Активную оппозицию теизму принято называть антитеизм. Этот термин имеет различную область применения: в светском контексте обычно подразумевается оппозиция вере в любое божество, а в теистическом контексте означает несогласие верить в монотеистического Бога или богов пантеона. В то время как атеизм в широком смысле означает просто отсутствие веры в существование Бога или богов пантеона и сверхъестественных сил, антитеизм означает активное отрицание теизма. Критикуется сама возможность широкой дискуссии о существовании или несуществовании богов и сверхъестественных сил. Антитеисты настроены против любых теистических идей как основной причины споров, розни и войн. Ярлык антитеиста обычно присваивается тем, кто считает, что теизм оказывает только пагубное воздействие. Один из примеров подобных взглядов продемонстрировал американский публицист Кристофер Хитченс (1949–2011):

 

«Я не столько атеист, сколько антитеист. Я не только считаю, что все религии – это версии одной и той же неправды, но и считаю, что влияние церквей и эффект от религиозной веры безусловно пагубен»[28].

 

Антитеисты категорически отрицают возможность существования религиозных объяснений сложных феноменов, не доступных науке и выходящих за рамки суждений ученых. В частности Докинз ставит вопросы таким образом, что они выглядят как сугубо риторические и не имеющие приемлемых ответов:

 

«Нередко утверждается, что сфера влияния науки охватывает эмпирическую область (из чего состоит Вселенная, и почему она устроена таким образом), в то время как в область религии входят вопросы всеобщего смысла и моральных ценностей. Часто повторяют избитую фразу о том, что наука отвечает на вопрос как, но только теология может ответить на вопрос почему. Однако не понятно, какие специальные знания, не доступные ученым, могут теологи привнести в решение этих сложных вопросов? Почему ученые должны с робким почтением относиться к притязаниям теологов на экспертное знание по вопросам, в которых теологи, безусловно, имеют не больше квалификации, чем сами ученые?»[29]

 

Антитеисты категорически не признают претензии священнослужителей служить моральными авторитетами и ориентирами. Соглашаясь с тем, что религия существовала на протяжении почти всей человеческой истории в силу психологических и ментальных установок человека, антитеисты утверждают, что человечеству под силу отказаться от религии так же, как оно с течением истории отказалось от других устаревших практик – таких, например, как рабство, практиковавшееся на протяжении нескольких тысячелетий.

Одним из самых известных антитеистских текстов в истории западной философии является эссе Бертрана Рассела «Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию?». Рассел сразу же сформулировал свой антитеистский и антиклерикальный вывод: «Я считаю религию болезнью, порожденной страхом, и источником неисчислимых страданий для человечества»[30]. Хотя отдельные пассажи его эссе направлены не против христианства, а иных религий, основная критика фокусируется именно на христианстве как таковом и на религиозных институциях, действующих в его идейном пространстве. Кстати сказать, сама множественность конфессий внутри одной и той же религии (это верно как применительно к христианству, так и иудаизму, и исламу) является в глазах антитеистов аргументом в пользу того, что Бог не существует. Так, российский ученый-физик, лауреат Нобелевской премии Виталий Гинзбург (1916–2009) указывал в этой связи:

 

«Верующих в Бога, или точнее людей религиозных (то есть исповедующих какую-то религию, например, христианскую, а не пантеистов, деистов и т.д.), должно, как мне представляется, удивлять наблюдающееся многообразие верований и направлений даже в пределах одной и той же религии. Если бы Бог существовал, то он, казалось бы, вселил одну веру и одни и те же идеи в сердца верующих, а не допустил бы кровавых религиозных войн, инквизиции, распада того же христианства на разные конфессии и секты. Конечно, это не доказательство несуществования Бога, доказать подобное интуитивное суждение вообще невозможно. Однако, разве не поражает контраст с ситуацией в науке, для которой в наше время характерно глубокое единство, есть одна мировая наука, не знающая национальных границ, не говоря уже об этнических границах. Конечно, и в науке возникают какие-то разногласия и дискуссии, но они разрешаются в процессе ее развития, оставляя далеко позади различные лженаучные построения»[31].

 

От антитеизма Бертран Рассел переходил к антиклерикализму, напоминая о том, что церкви долгое время выступали против отмены рабства, «а в наше время, за малыми, раздутыми крикливой рекламой исключениями, они выступают против любого движения за экономическую справедливость». Рассел напоминал и о том, как церковь веками выступала против прогресса, науки и крупнейших ученых, нанося огромный вред пониманию человечеством фундаментальных законов физики, биологии и психологии: «Церковь выступала против Галилея и Дарвина; в наши дни [эссе было опубликовано, напомним, в 1930 году] она выступает против Фрейда»[32]. Католическая церковь, кстати, официально пересмотрела «дело Галилея» и «реабилитировала» его лишь в 1992 году!

Однако антитеизм все же не следует путать с антиклерикализмом: крайне негативное отношение к религиозным институциям отнюдь не обязательно свидетельствует о негативном отношении к какой-либо конкретной религии или к теизму в целом. В отличие от антиклерикализма, антитеизм выступает не против религиозных институций, но против религии как таковой.

Конструкция термина антитеизм указывает на то, что как понятие он вторичен. Он возникает как некий отклик, как некая реакция на определенную, уже существующую форму теизма, как критика и отрицание той или иной его формы. Поэтому он несет в себе особенности, предопределенные отрицаемой им формой теизма. Можно предположить, что каждая форма теизма потенциально предполагает соответствующую форму антитеизма. История культуры подтверждает это многообразными примерами, в том числе и парадоксальными, когда вступающие в конфликт различные школы теистов могут обвинять друг друга в атеизме. Антитеизм демонстрирует противоречия той или иной формы теизма, показывает негативную роль, которую играли или могут в определенных условиях сыграть те или иные его вариации. Так, например, антитеисты могут указывать на реакционную роль библейского утверждения «нет власти не от Бога»[33], так или иначе оправдывающего самые жестокие политические режимы; могут указывать на антигуманность распространенных религиозных представлений об осуждении грешников на вечные муки; могут подчеркивать неправомерность, необоснованность претензий, по сути, всех теистических мировоззрений на обладание истиной или необоснованность теистических представлений о том, что истина дана в соответствующих священных книгах. Эти книги антитеисты, как правило, готовы уважать, но сугубо как литературные памятники.

 

IV. Атеистический экзистенциализм

Однако очевидно, что такого рода критика и отрицание тех или иных форм и идей теизма недостаточны для построения целостного альтернативного мировоззрения. На эту роль, однако, претендует атеистический экзистенциализм. Эту идеологию отчетливее всего выразил французский философ и писатель Жан-Поль Сартр (1905–1980). В своей лекции «Экзистенциализм – это гуманизм» он отмечал, что отсутствие общеобязательного морального закона и набора абсолютно установленных ценностей не означает, что у человека не формируются этические принципы: в лишенном Бога мире он должен выработать собственные гуманистические ценности:

 

«Для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам. Таким образом, нет никакой природы человека, как нет и Бога, который ее задумал бы. Человек просто существует, и он не только такой, каким себя представляет, но такой, каким он хочет стать. И поскольку он представляет себя уже после того, как начинает существовать, и проявляет волю уже после того, как начинает существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает»[34].

 

Как следует жить человеку в мире, где нет заранее заданного значения? Как он может придать какое-то значение своей жизни? Сартр ратовал за гуманистическую этику самопожертвования и социальной вовлеченности, воспринимая ее при этом как право человека, но не его обязанность. Однако именно следуя этим путем, человек может раскрыть свой потенциал, преодолевая отчуждение и абсурд, неизбежно продолжающие окружать его. Можно сказать, что философия Сартра – это обоснование роли маяка в ночи, при том, что ночь никогда не сменится днем, как бы ярко ни сиял маяк, но именно это горение служит оправданием жизни и дает ей смысл.

Споря с Достоевским, атеистически настроенные экзистенциалисты настаивают на том, что из максимы, гласящей, что «Бога нет», отнюдь не вытекает, будто «все позволено». Гуманистический вариант морального кодекса включает в себя постулаты равенства людей вне зависимости от их расовой и национальной принадлежности, а также любых других врожденных черт; развития экологически-ориентированного мышления; неприятия любой формы религиозного фанатизма. Это важные принципы, включенные в настоящее время в многочисленные международно-правовые декларации, законы ряда либерально-демократических стран и программы многих политических партий. Вместе с тем исторический опыт последнего столетия демонстрирует, что само существование тех или иных деклараций, конституций, законов и программ, какими бы замечательными они ни были, не гарантирует вообще ничего практически нигде и никогда. Гуманистические принципы не стали основой этики человечества в связи с тем, что были прописаны в Библии; не стали они основой этики и вследствие того, что были зафиксированы в международных декларациях.

Под религиозными знаменами было совершено огромное количество злодеяний, но и многие государства, отправившие религию на свалку истории, виновны в тягчайших преступлениях против своих и чужих народов. Дорога от принципов к их реализации оказалась длиннее, чем хотелось думать как верующим, так и атеистам, и как пройти этот путь, чтобы идеалы любви и сострадания к ближнему были не только пустыми словами, сегодня едва ли понятнее, чем когда-либо прежде. Однако этот путь совершенно необходимо продолжать искать.

 

[1] Автор благодарит за товарищеское участие и поддержку петербургского историка и востоковеда Александра Сотниченко.

[2] В настоящей статье использование заглавной и строчной букв в слове Бог соответствует рекомендациям, сформулированным в справочнике «Правила русской орфографии и пунктуации», изданном в 2007 году под эгидой РАН. В этой книге, в частности, говорится: «С прописной буквы рекомендуется писать слово Бог как название единого верховного существа (в монотеистических религиях). Слово бог в формах множественного числа, а также в значении одного из множества богов или в переносном значении пишется со строчной буквы, например: боги Олимпа, бог Аполлон, бог войны».

[3] См. обзор литературы и ее анализ в статье: Эпштейн А.Д. Секуляризация и ее пределы: самосознание и свобода совести в эпоху конфликта цивилизаций // Вестник Московского государственного гуманитарного университета: история и политология. 2015. № 2. С. 88—109.

[4] Цит. статья «Религия», опубликована на русском языке в книге: История в Энциклопедии Дидро и д’Аламбера. Л.: Наука, 1978.

[5] См.: Вороницын И. История атеизма. М.: Атеист, 1928. В 1933 году вышло расширенное и дополненное издание этой книги.

[6] См.: Russell B. History of Western Philosophy. London, 1948; издание на русском языке: Рассел Б. История западной философии. М.: Миф, 1993. Т. 2. С. 218.

[7] См.: Buchanan J. Modern Atheism under its Forms of Pantheism, Materialism, Secularism, Development, and Natural Laws. Boston: Gould and Lincoln, 1857.

[8] См.: Cox H. The Secular City: Secularization and Urbanization in Theological Perspective. New York: Macmillan, 1965. Р. 225.

[9] Рассмотрение этого вопроса базируется на работе: Шахнович М. Генезис и трансформации понятия атеизм // Религиоведение. 2010. № 4. С. 4—15.

[10] См.: Buckley M.J. At the Origins of Modern Atheism. New Haven: Yale University Press, 1987. Р. 9—10.

[11] Smith G.H. Atheism: The Case against God. Buffalo: Prometheus, 1979. Р. 14.

[12] Фейербах Л. Сущность христианства // Он же. Избранные философские произведения: В 2 т. М.: Госполитиздат, 1955. Т. 2. С. 250.

[13] См.: Ардабьев А. Атеизм Людвига Фейербаха. М.: Издательство Академии наук СССР, 1963.

[14] Фейербах Л. Лекции о сущности религии // Он же. Избранные философские произведения Т. 2. С. 806—809.

[15] Huxley Th. Agnosticism [1889] // Idem. Science and Christian Tradition. New York: D. Appleton and Co., 1896. P. 237—238.

[17] См.: Рассел Б. История западной философии. Т. 1. С. 96.

[18] См.: Лега В.П. Секст Эмпирик: скептицизм как образ жизни // Mathesis. Из истории античной науки и философии / Под ред. И.Д. Рожанского. М.: Наука, 1991. С. 210—219.

[19] См.: Dawkins R. The God Delusion. Boston: Houghton Mifflin Harcourt, 2006; цит. по рус. перев.: Докинз Р. Бог как иллюзия. М.: Колибри, 2009. С. 70—71.

[20] Там же. С. 86—87.

[21] Там же. С. 70—80.

[22] См.: Russell B. Am I an Atheist or an Agnostic? A Plea for Tolerance in the Face of New Dogmas // Idem. Works. Vol. 11: Last Philosophical Testament, 1943—1968. London: Routledge, 1997 (цит. по переводу Сергея Соловьева: http://scepsis.net/library/id_300.html).

[23] См.: Ayer A.J. Language, Truth and Logic. London, 1936; издание на русском языке: Айер А. Язык, истина и логика. М.: Канон+, 2010.

[24] См.: Drange Th.M. Nonbelief and Evil: Two Arguments for the Nonexistence of God. Amherst, NY: Prometheus Books, 1998.

[25] См.: Martin M. Atheism: A Philosophical Justification. Philadelphia: Temple University Press, 1990.

[26] См.: Russell B. Has Religion Made Useful Contribution to Civilization? An Examination and a Criticism. London: Watts & Co., 1930; цит. по: Рассел Б. Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию? // Он же. Почему я не христианин. М.: Политиздат, 1987.

[27] Sartre J.-P. Lexistentialisme est un humanisme [1946]. Paris: Gallimard, 1996; цит. по: Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм // Сумерки богов. М.: Политиздат, 1989. С. 344.

[28] Hitchens Ch.E. God Is Not Great: How Religion Poisons Everything. New York: Twelve Books, 2007; цит. по: Хитченс К. Бог — не любовь. Как религия все отравляет. М.: Альпина нон-фикшн, 2011.

[29] Докинз Р. Указ. соч. С. 83—84.

[30] Рассел Б. Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию? С. 114.

[31] Гинзбург В. Разум и вера // Вестник Российской академии наук. 1999. Т. 69. № 6. С. 548.

[32] Рассел Б. Внесла ли религия полезный вклад в цивилизацию? С. 115.

[33] Новый Завет. Послание к Римлянам апостола Павла, 13:1.

[34] Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм. С. 323. 

др.-греч. ἄγνωστος — непознаваемый, непознанный) — позиция, существующая в философии, теории познания и теологии, полагающая принципиально возможным познание объективной действительности только через субъективный опыт, и невозможным познание любых предельных и абсолютных основ реальности. Также отрицается возможность доказательства или опровержения идей и утверждений, основанных полностью на субъективных посылках. Иногда агностицизм определяется как философское учение, утверждающее принципиальную непознаваемость мира[1].

Агностицизм возник в конце XIX в., как антитеза идеям метафизической философии, активно занимавшейся исследованием мира через субъективное осмысление метафизических идей, зачастую не имеющих никакого объективного проявления или подтверждения

.

Кроме философского агностицизма существует агностицизм теологический и научный. В теологии агностики отделяют культурно-этическую составляющую веры (религии), считая её некой светской шкалой морального поведения в обществе, от мистической (вопросы существования богов, бесов, загробной жизни, религиозных ритуалов) и не придают последней существенного значения[2]. Научный агностицизм существует, как принцип в теории познания, предполагающий, что поскольку полученный в процессе познания опыт неизбежно искажается сознанием субъекта, то субъект принципиально не способен постичь точную и полную картину мира. Этот принцип не отрицает познания, а лишь указывает на принципиальную неточность любого знания и на невозможность познать мир полностью

.

Термин был введён в употребление английским биологом, профессором Томасом Генри Хаксли в 1869 году[1], когда «Метафизическое общество» предложило Хаксли стать участником его заседаний[3]. «Когда я достиг интеллектуальной зрелости,  — пишет Хаксли,  — и начал задаваться вопросом, кто же я — атеист, теист или пантеист, материалист или идеалист, христианин или свободно мыслящий человек — я пришел к выводу, что мне не подходит ни одно из этих наименований, кроме последнего»[4]. По его определению, агно́стик — это человек, отказавшийся от связанной с богами веры и убеждённый в том, что первичное начало вещей неизвестно, так как не может быть познано. Термин применяется к учению Герберта Спенсера, Гамильтона[уточнить], Джорджа Беркли, Давида Юма и др

.

Свой вариант происхождения этого термина приводит П. А. Кропоткин[5]: «Слово „агностики“ впервые было введено в употребление небольшой группой неверующих писателей, собиравшихся у издателя журнала „Девятнадцатый век“ („Nineteenth Century“) Джеймса Ноульса (James Knowles), которые предпочли название „агностиков“, то есть отрицающих гнозу, названию атеистов»

.

Агностицизм можно обнаружить уже в античной философии, в частности у софиста Протагора, а также в античном скептицизме

.

Агностик считает невозможным познание истины в вопросах существования богов, вечной жизни и других сверхъестественных существ, понятий и явлений, но не исключает принципиально возможности существования божественных сущностей (отвергается лишь возможность доказательства истинности или ложности таких сущностей рациональным путём). Поэтому агностик может верить в бога, но не может быть приверженцем догматических религий (как христианство, иудаизм, ислам), поскольку догматизм этих религий противоречит убеждению агностика о непознаваемости мира — агностик, если и верит в бога, то лишь в рамках допущения возможности его существования, зная, что может ошибаться, так как считает приводимые аргументы в пользу существования или несуществования бога неубедительными и недостаточными, чтобы прийти на их основании к однозначному выводу

.

В то же время, некоторые религии изначально не имеют персонифицированного бога, это прежде всего буддизм и даосизм, что устраняет основной конфликт религии и агностицизма

.

В философии агностицизм не является самостоятельной и целостной концепцией, а представляет собой лишь критическую позицию в познании — как в отношении явлений, так и в отношении методов. То есть агностик может принадлежать к любой философской школе, которая не настаивает на возможности познания абсолютной истины. В этом смысле агностицизм согласуется, например, с кантианством и позитивизмом

.

Философы идеалисты, в частности, Д. Юм, утверждал, что приобретенный опыт ознакомляет нас только с ощущениями, поэтому мы не можем знать, насколько субъективная оценка соответствует объективной реальности вокруг нас, но даже и то, существует ли она вообще вне наших ощущений. И. Кант допускал также существование вещей вне нашего сознания, неосознанных — «которые существуют сами в себе», и считал, что наше познание не распространяется дальше явлений и феноменов. Диалектический материализм считал, что гносеологическим основанием «А.», является абсолютизация относительности, то что исторически обусловлено человеческим познанием на каждом этапе его развития. Социальные же причины современного «А.», видимо кроются в конфликте идей — попытке внутреннего примирения религиозного и научного мировоззрения, или в затруднении выбора идей

.

Агностицизм подвергается критике как с позиций религиозной философии, так и с позиций материализма. Иллюстрациями к чему можно привести высказывания от первых Льва Толстого, от вторых — Владимира Ленина. В. И. Ленин указывал: «Агностицизм есть колебание между материализмом и идеализмом, т. е. на практике колебание между материалистической наукой и поповщиной. К агностикам принадлежат сторонники Канта (кантианцы), Юма (позитивисты, реалисты и пр.) и современные «махисты» (Ленин В. И. К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена. Полн. собр. соч., т. 23, с. 118)[6]. Лев Толстой писал: «Я говорю, что агностицизм, хотя и хочет быть чем-то особенным от атеизма, выставляя вперед мнимую невозможность знать, но в сущности то же, что атеизм, п[отому] ч[то] корень всего есть непризнание Бога»[7]

.
  1. 1 2 Философия: Энциклопедический словарь/ Под редакцией А. А. Ивина. — М.: Гардарики, 2004.
  2. Бердяев Н. А. ГЛАВА VIII. Теософия и гнозис// Философия свободного духа = Бердяев Н. Философия свободного духа. Проблематика и апология христианства. Ч. 1-2. Paris: YMCA-Press [1927-1928]. — М.: Республика, 1994. — 480 с. — 25 000 экз.
  3. Вышегородцева Ольга Бертран Рассел: предисловие к переводам  (рус.). Архивировано из первоисточника 21 августа 2011. Проверено 1 августа 2011.
  4. Huxley T. Agnosticism// Science and Christian Tradition. — L.: Macmillan & Co, 1909.
  5. Этика. Т. 1. М.: 1921
  6. Ленин Владимир Ильич Полн. собр. соч. — Т. 23. — 118 с.
  7. Лев Николаевич Толстой — Том 53, Дневники и записные книжки 1895-1899, Полное собрание сочинений
  8. И. Кант Критика чистого разума Критика всякой теологии, основанной на спекулятивных принципах разума
  9. Чат с Мэттом Стоуном на South Park Studios (англ.)
  10. Бертран Рассел, «Кто такой агностик?»
  11. 1 2 3 Знаменитые агностики и атеисты
  12. «Robert Anton Wilson». Contemporary Authors Online, Gale, 2007. Reproduced in Biography Resource Center. Farmington Hills, Mich.: Thomson Gale. 2007
  13. Stephen Jay Gould. Nonoverlapping Magisteria (англ.) Natural History, 1997, 106 (март): 16-22, 61.
  14. Альберт Эйнштейн в письме М. Берковитцу, 25 октября 1950 года; Einstein Archive 59-215; from Alice Calaprice, ed., The Expanded Quotable Einstein, Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 2000, p. 216.
  15. Albert Einstein (1879-1955). Архивировано из первоисточника 11 августа 2011. Проверено 21 мая 2007.
  • Роберт Т. Кэррол. Агностицизм// Энциклопедия заблуждений: собрание невероятных фактов, удивительных открытий и опасных поверий = The Skeptic’s Dictionary: A Collection of Strange Beliefs, Amusing Deceptions, and Dangerous Delusions. — М.: Диалектика, 2005. — С. 13. — ISBN 5-8459-0830-2

Wikimedia Foundation. 2010.

Агностицизм — Вики

Агностицизм возник в конце XVIII века как антитеза идеям метафизической философии, активно занимавшейся исследованием мира через субъективное осмысление метафизических идей, зачастую не имеющих никакого объективного проявления или подтверждения.

Кроме философского агностицизма, существует агностицизм теологический и научный. В теологии агностики отделяют культурно-этическую составляющую веры и религии, считая её некой светской школой морального поведения в обществе, от мистической (вопросы существования богов, бесов, загробной жизни, религиозных ритуалов) и не придают последней существенного значения[2]. Научный агностицизм существует как принцип в теории познания, предполагающий, что поскольку полученный в процессе познания опыт неизбежно искажается сознанием субъекта, то субъект принципиально не способен постичь точную и полную картину мира. Этот принцип не отрицает познания, а лишь указывает на принципиальную неточность любого знания и на невозможность познать мир полностью.

История

Термин был введён в употребление английским зоологом, профессором Томасом Генри Гексли в 1869 году[1], когда «Метафизическое общество» предложило Гексли стать участником его заседаний[3]. «Когда я достиг интеллектуальной зрелости, — пишет Гексли, — и начал задаваться вопросом, кто же я — атеист, теист или пантеист, материалист или идеалист, христианин или свободно мыслящий человек — я пришёл к выводу, что мне не подходит ни одно из этих наименований, кроме последнего»[4]. По его определению, агно́стик — это человек, который не отрицает существование богов, но и не принимает сторону какой-либо религии или веры. Также агностик — это человек, который не отрицает существование богов, но и не утверждает его, поскольку убеждён в том, что первичное начало вещей неизвестно, так как не может быть познано — либо на данный момент развития, либо вообще. Термин применяется к учению Герберта Спенсера, Уильяма Гамильтона (англ.)русск., Джорджа Беркли, Давида Юма и др.

Свой вариант происхождения этого термина приводит П. А. Кропоткин[5]: «Слово „агностики“ впервые было введено в употребление небольшой группой неверующих писателей, собиравшихся у издателя журнала „Девятнадцатый век“ („Nineteenth Century“) Джеймса Ноульса[en], которые предпочли название „агностиков“, то есть отрицающих гнозу, названию атеистов».

Агностицизм можно обнаружить уже в античной философии, в частности, у софиста Протагора, утверждавшего невозможность проверить реальность существования богов, а также в античном скептицизме. Древнеиндийский философ Санджая Белаттхапутта (англ. Sanjaya Belatthaputta), живший, как и Протагор, в V веке до нашей эры, высказывал агностическую точку зрения на существование какой-либо жизни после смерти[6][7][8][9]. В «Ригведе» есть гимн Насадья Сукта (англ.)русск. с агностической точкой зрения по вопросу о происхождении мира[10][11][12].

Отношение к религиям

Агностик считает невозможным познание истины в вопросах существования богов, вечной жизни, сверхъестественных существ, понятий и явлений, но не исключает принципиально возможности существования божественных сущностей, как и возможности отсутствия их. Отвергается лишь возможность доказательства истинности или ложности таких утверждений рациональным путём. Поэтому агностик может верить в Бога, но не может быть приверженцем догматических религий (как христианство, иудаизм, ислам), поскольку догматизм этих религий противоречит убеждению агностика о непознаваемости мира — агностик, если и верит в Бога, то лишь в рамках допущения возможности его существования, зная, что может ошибаться, так как считает приводимые аргументы в пользу существования или несуществования Бога неубедительными и недостаточными, чтобы прийти на их основании к однозначному выводу[13][14].

В то же время некоторые религии изначально не имеют учения о персонифицированном боге (буддизм и даосизм), что устраняет основной конфликт религии и агностицизма.

Есть ещё игностики — они не могут сказать, атеисты они или теисты, пока спрашивающий не даст определение «бога/богов» и уже в зависимости от этого определения решают, верят в такого бога или нет.

Агностицизм в истории философии

В философии агностицизмом называют не самостоятельную концепцию, а общую скептическую позицию в познании: как сомнение в адекватности доступных человеку методов, так и гносеологический пессимизм относительно объективной реальности вообще. В различной форме такие взгляды формулировались в самых разных философских школах. Например, субъективный идеализм Канта считает познание объективных сущностей принципиально невозможным для субъективного разума, а позитивизм утверждает бессмысленность постановки вопросов, выходящих за пределы доступного эмпирической проверке.

Впервые агностическую тенденцию озвучивали уже греческие софисты: Протагор учил, что «всё таково, каким оно кажется нам» (в духе гносеологического релятивизма), а Горгий сформулировал своего рода манифест агностицизма: «Ничего не существует; но даже если нечто существует, то оно непознаваемо; но даже если и познаваемо, то необъяснимо для другого».

Философы-эмпирики обращали внимание, что приобретаемый опыт знакомит нас только с ощущениями, а не с самими вещами. Д. Юм сделал поэтому вывод, что мы не можем знать не только того, насколько субъективное восприятие соответствует объективной реальности, но даже и того, существует ли она вообще вне наших ощущений. И. Кант в своей Критической философии постулировал существование объективных «вещей-в-себе» (сущностей, ноуменов), реальных источников наших ощущений, однако считал единственной формой познания субъективный чувственный опыт, поэтому сделал вывод о принципиальной ограниченности познания устройством познавательных возможностей самого субъекта: мы можем познать не реальный объект, а лишь то, как он предстаёт в человеческом опыте — явление («вещь-для-нас», феномен).

Агностицизм игнорирует базовый для философии императив поиска универсального объективного основания, поэтому подвергается постоянной критике как с позиций религиозной философии, так и с позиций материализма, которые видят такое основание в Боге и в материи соответственно. Так, Лев Толстой писал: «Я говорю, что агностицизм, хотя и хочет быть чем-то особенным от атеизма, выставляя вперёд мнимую невозможность знать, но в сущности то же, что атеизм, потому что корень всего есть непризнание Бога»[15]. А В. И. Ленин, рассуждая о противоположности материализма и идеализма, напротив, упрекал агностицизм в интеллектуальной нерешительности и реакционности: «Агностицизм есть колебание между материализмом и идеализмом, то есть на практике колебание между материалистической наукой и поповщиной. К агностикам принадлежат сторонники Канта (кантианцы), Юма (позитивисты, реалисты и пр.) и современные „махисты“»[16]. В диалектическом материализме гносеологическим основанием агностицизма называлась абсолютизация относительности, а его исторической предпосылкой — конфликт религиозного и научного мировоззрения, желание избежать этой альтернативы либо попытка их синтеза.

Известные агностики

См. также

Примечания

  1. 1 2 Философия: Энциклопедический словарь / Под редакцией А. А. Ивина. — М.: Гардарики, 2004.
  2. Бердяев Н. А. Гл. VIII. Теософия и гнозис // Философия свободного духа = Бердяев Н. Философия свободного духа. Проблематика и апология христианства. Ч. 1—2. — Paris: YMCA-Press, 1927—1928. — М.: Республика, 1994. — 480 с. — 25 000 экз.
  3. Вышегородцева Ольга. Бертран Рассел: предисловие к переводам (рус.). Дата обращения: 1 августа 2011. Архивировано 21 августа 2011 года.
  4. Huxley T. Agnosticism // Science and Christian Tradition. — L.: Macmillan & Co, 1909.
  5. ↑ Этика. Т. 1. М.: 1921
  6. ↑ Samaññaphala Sutta: The Fruits of the Contemplative Life (неопр.). — «If you ask me if there exists another world (after death), … I don’t think so. I don’t think in that way. I don’t think otherwise. I don’t think not. I don’t think not not.». Архивировано 9 февраля 2014 года.
  7. ↑ Bhaskar (1972).
  8. Lloyd Ridgeon. Major World Religions: From Their Origins To The Present. — Taylor & Francis, March 13, 2003. — P. 63–. — ISBN 978-0-203-42313-4.
  9. ↑ The Internet Encyclopedia of Philosophy – Protagoras (c. 490 – c. 420 BCE), The Internet Encyclopedia of Philosophy – Protagoras (c. 490 – c. 420 BCE), <http://www.iep.utm.edu/protagor/>. Проверено 22 июля 2013. 
  10. Patri, Umesh and Prativa Devi. Progress of Atheism in India: A Historical Perspective (неопр.). Atheist Centre 1940–1990 Golden Jubilee (February 1990). Дата обращения: 29 июня 2014. Архивировано 29 июня 2014 года.
  11. Trevor Treharne. How to Prove God Does Not Exist: The Complete Guide to Validating Atheism. — Universal-Publishers, 2012. — P. 34 ff.. — ISBN 978-1-61233-118-8.
  12. Helmut Schwab. Essential Writings: A Journey Through Time: A Modern «De Rerum Natura». — iUniverse, December 10, 2012. — P. 77 ff.. — ISBN 978-1-4759-6026-6.
  13. ↑ Энциклопедия (неопр.). iphras.ru. Дата обращения: 1 января 2017.
  14. ↑ Агностицизм в философии (неопр.) (недоступная ссылка). www.kultu-rolog.ru. Дата обращения: 1 января 2017. Архивировано 2 января 2017 года.
  15. ↑ Дневники и записные книжки 1895—1899 // Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений. Т. 53.
  16. Ленин Владимир Ильич. К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена // Полн. собр. соч. — Т. 23. — С. 118.
  17. ↑ И. Кант Критика чистого разума Критика всякой теологии, основанной на спекулятивных принципах разума
  18. ↑ Бертран Рассел, «Кто такой агностик?»
  19. 1 2 Знаменитые агностики и атеисты
  20. ↑ «Robert Anton Wilson». Contemporary Authors Online, Gale, 2007. Reproduced in Biography Resource Center. Farmington Hills, Mich.: Thomson Gale. 2007
  21. ↑ Stephen Jay Gould. Nonoverlapping Magisteria (англ.) Natural History, 1997, 106 (март): 16-22, 61.
  22. ↑ «По отношению к Богу я агностик.» В письме М. Берковитцу, 25.10.1950. Einstein Archive 59-215; from Alice Calaprice, ed., The Expanded Quotable Einstein, Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 2000, p. 216.
  23. ↑ Последний митинг Егора Гайдара. Газета «Коммерсантъ» №238 от 21.12.2009, стр. 4
  24. Faces of the New Atheism: The Scribe, by Nicholas Thompson, Wired Magazine, Issue 14.11, November 2006.

Литература

Ссылки

Урок 11. познание как деятельность — Обществознание — 10 класс

Обществознание, 10 класс

Урок 11. Человек. Человек в системе общественных отношений

Перечень вопросов, рассматриваемых на уроке:

  1. Познание мира.
  2. Формы познания.
  3. Мышление и деятельность.
  4. Виды человеческих знаний.
  5. Естественные и социально-гуманитарные науки.
  6. Уровни научного познания.
  7. Способы и методы научного познания.
  8. Особенности социального познания.
  9. Общественное и индивидуальное сознание.
  10. Истина как цель познания.

Тезаурус:

Познание — процесс обогащения человека новым знанием.

Истина – это соответствие полученных знаний содержанию объекта познания.

Относительная истина — это ограниченное верное знание о чём-либо, которое соответствует определенному уровню развития общества и которое может быть уточнено в будущем.

Абсолютная истина— это полное, исчерпывающее знание о сложном объекте о мире, которое не может быть опровергнуто.

Объективная истина – знание, которое не зависит от субъекта (человека и общества) по содержанию.

Заблуждение— это содержание знания, не соответствующее реальности, но ошибочно принимаемое за истинное.

Социальное познание – это процесс приобретения и развития знаний о человеке и обществе.

Агностицизм (от греч. agnostos — непознаваемый) — философское учение, отрицающее

возможность познания. 

Конвенционализм – разновидность агностицизма, учение, согласно которому, существующие

научные теории являются лишь соглашениями между учёными (от лат. conventio — соглашение). Эти теории не могут достоверно отражать сущность исследуемых предметов.

Гносеологизм (от греческих слов gnosis — познание и logos — учение) — не отрицая сложности

познания, доказывают познаваемость мира.

Ключевые слова

Истина, абсолютная и относительная истина, познание, мышление.

Основная и дополнительная литература по теме урока:

Учебник «Обществознание» для 10 класса авторов: Л.Н. Боголюбова, Ю.И. Аверьянова, А.В. Белявского. Москва. Издательство «Просвещение», 2014.

О.А. Чернышёва, Р.В. Пазин. Обществознание. ЕГЭ. Работа с текстом. Решение познавательных задач. Легион. Ростов-на-Дону, 2017. С. 5-35.

П.А. Баранов. Большой сборник тематических заданий. АСТ, 2017. С. 63-70.

Теоретический материал для самостоятельного изучения

Человек всегда стремился к познанию истины.

Философов с древности интересовал вопрос о возможности познания мира?

Размышления об этом разделили философов на оптимистов, скептиков и пессимистов.

Познаваемость мира признают оптимисты в отличии от пессимистов, отрицающих данный взгляд. В свою очередь скептики занимают срединную позицию, говоря о возможности познания мира, но сомневаясь в достоверности знаний о нём.

Так зародились философские теории о познаваемости мира: агностицизм, конвенционализм (разновидность агностицизма) и гносеологизм.

Оптимисты

Пессимисты

Скептики

Мир принципиально познаваем

Отрицание познаваемости мира

Познание мира возможно, но достоверно ли полученное знание

Гносеология

Агностицизм, конвенционализм.

Те, кто признает познаваемость мира выделяют чувственное и рациональное познание.

Формами чувственного познания являются ощущения – отражение отдельных свойств,

признаков предметов и процессов; восприятие – отражение предметов в многообразии их свойств; представление – конкретный образ объекта через оживление с помощью памяти.

Формами рационального познания являются понятие – форма мышления, в которой фиксируются

общие существенные признаки вещей, суждение, форма мышления утверждающая или отрицающая нечто об объектах познания, умозаключение – форма мышления, посредством которой из суждений выводится заключение или вывод.

Чувственное и рациональное познание взаимосвязаны, потому что рациональное невозможно без

чувственного – это первая ступень познания, при этом практика, метод рационального познания, исключает недостатки чувственного.

Наши знания могут быть как истинными, так и ложными. Истина – это соответствие

полученного знания действительности. Истина бывает абсолютной и относительной.

Относительная истина — это неполное верное знание о чём-либо. Она со временем может быть дополнена новым знанием или стать заблуждением. Абсолютная истина — это полное знание, например, форма земли.

Отличить истину от заблуждения помогают критерии истины.

КРИТЕРИИ ИСТИНЫ

непротиворечивое, практика как производство, опыт,

логически стройное знание эксперимент

теория,

теоретическое доказательство

Наиболее истинным считается научное знание. Его особенность в том, что в нем присутствуют

определенные принципы.

ПРИНЦИП

ОПИСАНИЕ

объективность

Объект должен быть таким, каков он есть на самом деле

Рационалистическая обоснованность

Знание должно быть доказанным

Проверяемость

Знание должно быть проверено специальными средствами: наблюдением, практикой, логикой

Выделяют два уровня научного знания.

Уровень

Описание

Эмпирический

научные факты, события, процессы

Теоретический

научные понятия, гипотезы, принципы и законы науки

Каждый из уровней научного знания имеют свои методы познания.

Эмпирические

Теоретические

Наблюдение, измерение, описание, сравнение, эксперимент

Аналогия, моделирование, абстрагирование, идеализация

Кроме научного познания существуют и другие формы. Одной из них является миф – это ранняя

форма познания, родившаяся в результате поисков целостной картины мира.

Повседневный труд и опыт дают человеку обыденное знание, которое выражается и в

особенности языка – чуть-чуть, щепотка, на глазок. Пословицы и поговорки отражают этот тип знания – народную мудрость.

Образное представление окружающей действительности дает искусство.

Одним из видов знания признается и паранаука (от греч. para – возле, около). Эти знания

околонаучны ли лженаучны.

Все знания человек приобретает в процессе деятельности.

Одним из видов познавательной деятельности является коммуникативная деятельность, которая имеет свои формы и функции.

ФОРМЫ

ФУНКЦИИ

Аргументация

Обоснование

Объяснение

Опровержение

Оформление знаний

Передача методологических, нормативных и др. основ научных выводов

Она основывается на общение, взаимодействие равноправных партнеров, которые считаются с мнением друг друга.

Разбор типового тренировочного задания

  1. Выберите верные суждения о функциях коммуникативной деятельности в научном

познании.

1.Коммуникативная деятельность в познании выполняет функции оформления знаний в виде текстов, передачи системы методологических,-мировоззренческих и иных нормативов основ научных выводов.

2.Коммуникативная деятельность в познании не существует.

3.Коммуникативная деятельность в познании охватывает передачу информации с помощью различных социальных институтов и структур, в первую очередь СМИ, которые собирают, перерабатывают и распространяют информацию

4.Коммуникативной деятельностью не может быть профессиональное общение внутри наук, в том числе социально-гуманитарных.

Правильный вариант/варианты: 1,3.

  1. Восстановите смысловое значение предложений:

Ближе всего к истине стоит _______ знание, которое приобретается через научное познание.

Результаты человеческих ______ не ограничиваются наукой.

Варианты ответов:

Научное, житейское, обыденное;

Исканий, знаний, стремлений.

Правильный вариант: научное, знаний.

Атеизм несовместим с научным методом, утверждает лауреат премии физик

Марсело Глейзер, 60-летний бразильский физик-теоретик из Дартмутского колледжа и активный популяризатор науки, получил в этом году премию Темплтона. Премия от Фонда Джона Темплтона, оцениваемая чуть менее 1,5 миллиона долларов, ежегодно присуждается человеку, «который внес исключительный вклад в утверждение духовного измерения жизни». Среди его прошлых получателей — такие известные деятели науки, как сэр Мартин Рис и Фриман Дайсон, а также религиозные или политические лидеры, такие как Мать Тереза, Десмонд Туту и ​​Далай-лама.

За свою 35-летнюю научную карьеру исследования Глейзера охватили широкий спектр тем, от свойств ранней Вселенной до поведения элементарных частиц и происхождения жизни. Но, удостоив его самой престижной награды, Фонд Темплтона в основном сослался на его статус ведущего общественного интеллектуала, раскрывающего «исторические, философские и культурные связи между наукой, гуманитарными науками и духовностью». Он также стал первым латиноамериканцем, получившим премию.

Scientific American поговорил с Глейзером о награде, о том, как он планирует продвигать свое послание о согласованности, о необходимости смирения в науке, о том, почему люди особенные, и о фундаментальном источнике его любопытства как физика.

[Ниже следует отредактированная стенограмма интервью.]

Scientific American: Прежде всего, поздравляем! Что вы почувствовали, когда услышали эту новость?

Марсело Глейзер: Это был настоящий шок.Я чувствую себя чрезвычайно польщенным, очень униженным и немного нервным. Если честно, это коктейль из эмоций. Я придаю большое значение тому факту, что я первая латиноамериканка, получившая это. В любом случае для меня это важно — и теперь я чувствую тяжесть на своих плечах. Знаешь, у меня есть сообщение. Теперь вопрос в том, как донести это до максимально эффективной и ясной, теперь, когда у меня есть гораздо более крупная платформа для этого.

Вы писали и красноречиво говорили о природе реальности и сознания, происхождении жизни, возможности жизни за пределами Земли, происхождении и судьбе Вселенной и многом другом.Как все эти разрозненные темы объединяются в одно связное сообщение для вас?

Для меня наука — это один из способов приобщиться к тайне существования. И если вы так думаете, тайна существования — это то, о чем мы задумывались с тех пор, как люди начали задавать вопросы о том, кто мы и откуда мы. Итак, хотя эти вопросы сейчас являются частью научных исследований, они намного старше науки. Я не говорю о науке о материалах или о высокотемпературной сверхпроводимости, что потрясающе и очень важно, но это не та наука, которой я занимаюсь.Я говорю о науке как о части гораздо более грандиозного и древнего вопроса о том, кто мы есть в большой картине Вселенной. Для меня, как физика-теоретика, а также человека, который проводит время в горах, этот вид вопросов предлагает глубокую духовную связь с миром через мой разум и через мое тело. Я думаю, Эйнштейн сказал бы то же самое со своим космическим религиозным чувством.

Прав. Итак, какой аспект вашей работы, по вашему мнению, наиболее соответствует духовным целям Фонда Темплтона?

Наверное, моя вера в смирение.Я считаю, что мы должны использовать гораздо более скромный подход к знаниям, в том смысле, что если вы внимательно посмотрите на то, как работает наука, вы увидите, что да, это замечательно — великолепно! — но у этого есть пределы. И мы должны понимать и уважать эти ограничения. И, делая это, понимая, как развивается наука, наука действительно превращается в глубоко духовный разговор с таинственным обо всем, чего мы не знаем. Итак, это один ответ на ваш вопрос. И это, очевидно, не имеет ничего общего с организованной религией, но дает представление о моей позиции против атеизма.Считаю себя агностиком.

Почему ты против атеизма?

Я честно считаю, что атеизм несовместим с научными методами. Я имею в виду, что такое атеизм? Это утверждение, категорическое утверждение, выражающее веру в неверие. «Я не верю, даже если у меня нет доказательств за или против, просто я не верю». Период. Это заявление. Но в науке мы не делаем деклараций. Мы говорим: «Хорошо, у вас может быть гипотеза, у вас должны быть доказательства против или за нее.«И поэтому агностик сказал бы: послушайте, у меня нет доказательств существования Бога или какого-либо бога (в первую очередь, какого бога? Богов маори, или иудейского, или христианского, или мусульманского бога? с другой стороны, агностик не признает своего права делать окончательное заявление о том, о чем он или она не знает. «Отсутствие улик не является доказательством отсутствия» и все такое. Это настраивает меня против всех «новых атеистов», хотя я хочу, чтобы мое послание было уважительным к убеждениям и рассуждениям людей, которые могут быть основаны на общине, достоинстве и т. Д.И я думаю, очевидно, что Фонду Темплтона все это нравится, потому что это часть зарождающегося разговора. Это не только я; это также мой коллега астрофизик Адам Франк и многие другие, которые все больше и больше говорят о связи между наукой и духовностью.

Итак, послание о смирении, открытости и терпимости. Где еще, кроме дискуссий о Боге, вы видите наиболее острую потребность в этом этосе?

Знаете, я парень из «редкой земли».Я думаю, что наша ситуация может быть особенной, в планетарном или даже галактическом масштабе. Поэтому, когда люди говорят о Копернике и коперниканстве — «принципе посредственности», который гласит, что мы должны ожидать, что мы будем средними и типичными, я говорю: «Знаете что? Пора выйти за рамки этого ». Когда вы посмотрите на другие планеты (и экзопланеты, которые мы можем понять), когда вы посмотрите на историю жизни на Земле, вы поймете, что это место под названием Земля абсолютно удивительно. И, возможно, да, есть и другие, возможно — кто знает, мы определенно ожидаем этого — но прямо сейчас мы знаем, что у нас есть этот мир, и мы эти удивительные молекулярные машины, способные к самосознанию, и все такое действительно делает нас особенными.И мы точно знаем, что других людей во вселенной не будет; где-то там могут быть гуманоиды, но мы — уникальные продукты долгой истории нашей единственной маленькой планеты.

Дело в том, чтобы понять современную науку в этих рамках, значит вернуть человечество в своего рода моральный центр вселенной, в котором мы несем моральный долг сохранить эту планету и ее жизнь со всем, что у нас есть, потому что мы понимаем, насколько редка вся эта игра и что практически мы одни.Во всяком случае, пока. Мы должны это сделать! Это сообщение, которое, я надеюсь, найдет отклик у многих людей, потому что для меня то, что нам действительно нужно сейчас в этом все более раскалывающем мире, — это новый объединяющий миф. Я имею в виду «миф» как историю, определяющую культуру. Итак, какой миф будет определять культуру 21 века? Это должен быть миф о нашем виде, а не о какой-то конкретной системе убеждений или политической партии. Как мы можем это сделать? Что ж, мы можем сделать это, используя астрономию, используя то, что мы узнали из других миров, чтобы позиционировать себя и сказать: «Послушайте, ребята, это не о племенной преданности, это о нас как о виде на очень специфической планете, который будет продолжайте с нами — или без нас.«Я думаю, вы хорошо знаете это послание.

Да. Но позвольте мне на минутку поиграть в адвоката дьявола только потому, что ранее вы говорили о ценности смирения в науке. Некоторые сказали бы, что сейчас не время быть скромным, учитывая растущую волну активной открытой враждебности к науке и объективности во всем мире. Как бы вы на это ответили?

Это, конечно, то, что мне уже говорили: «Ты действительно уверен, что хочешь говорить такие вещи?» И мой ответ — да, безусловно.Есть разница между «наукой» и тем, что мы можем назвать «сциентизмом», то есть представлением о том, что наука может решить все проблемы. В значительной степени не наука, а то, как человечество использовало науку, поставило нас в наши нынешние трудности. Потому что большинство людей в целом не осознают, что наука может и чего не может. Поэтому они злоупотребляют этим и не думают о науке более плюралистично. Итак, хорошо, вы собираетесь разработать беспилотный автомобиль? Хороший! Но как эта машина справится с трудным выбором, например, отдать приоритет жизням пассажиров или жизням прохожих? Будет ли решать только технолог из Google? Будем надеяться, что нет! Вы должны поговорить с философами, вы должны поговорить со специалистами по этике.И не понимать этого, говорить, что у науки есть ответы на все вопросы, для меня просто нонсенс. Мы не можем предполагать, что собираемся решать все проблемы мира строго научным подходом. Этого не будет, и никогда не было, потому что мир слишком сложен, а наука имеет как методологические возможности, так и методологические ограничения.

Итак, что мне сказать? Я говорю честно. Здесь уместна цитата физика Фрэнка Оппенгеймера: «Худшее, что может сделать сукин сын, — это превратить тебя в сукиного сына.«Что непристойно, но блестяще. Я не собираюсь лгать о том, что наука может и что не может делать, потому что политики злоупотребляют наукой и пытаются политизировать научный дискурс. Я буду честен в отношении силы науки, чтобы люди действительно поверили мне в моей честности и прозрачности. Если вы не хотите быть честным и прозрачным, вы просто станете лжецом, как и все остальные. Вот почему меня расстраивают искажения, например, когда у вас есть ученые, в том числе Стивен Хокинг и Лоуренс Краусс, утверждающие, что мы решили проблему происхождения Вселенной или что теория струн верна и что окончательная «теория всего» »Уже под рукой.Такие заявления — подделка. Итак, сейчас я чувствую себя блюстителем целостности науки; кому-то, кому вы можете доверять, потому что этот человек открыт и достаточно честен, чтобы признать, что научное предприятие имеет ограничения — что не значит, что оно слабое!

Вы упомянули теорию струн и свой скептицизм по поводу идеи окончательной «теории всего». Откуда этот скептицизм?

Науке невозможно получить истинную теорию всего.И причина тому гносеологическая. По сути, мы получаем информацию о мире посредством измерений. Это через инструменты, верно? И из-за этого наши измерения и инструменты всегда расскажут нам много чего, но они не будут ничего слышать. И мы не можем когда-либо думать, что можем иметь теорию всего, потому что мы никогда не можем думать, что знаем все, что можно знать о Вселенной. Это связано с разработанной мной метафорой, которую я использовал в качестве названия книги, Остров знаний .Знание продвигается, да? Но он окружен этим океаном неизвестности. Парадокс знания заключается в том, что по мере его расширения и изменения границы между известным и неизвестным вы неизбежно начинаете задавать вопросы, которые раньше даже не могли задать.

Я не хочу отговаривать людей искать единые объяснения природы, потому что да, нам это нужно. На этом стремлении к упрощению и объединению вещей основано много физики. Но с другой стороны, это пустое утверждение о том, что когда-либо может существовать теория всего, что, на мой взгляд, в корне неверно с философской точки зрения.Вся эта концепция окончательности и окончательных идей для меня — всего лишь попытка превратить науку в религиозную систему, с чем я категорически не согласен. Так как же тогда оправдать свое исследование, если не думаешь, что сможешь прийти к окончательному ответу? Ну, потому что исследование — это не окончательный ответ, а процесс открытия. Важно то, что вы находите на своем пути, и именно любопытство движет человеческий дух вперед.

Говоря о любопытстве… Вы, , однажды написали : «Ученые, в определенном смысле, — это люди, которые не перестают гореть любопытством, пытаясь найти ответы на некоторые вопросы, которые они задавали в детстве.«Был ли в детстве задаваемый вами формирующий вопрос или полученный опыт, который сделал вас ученым, которым вы являетесь сегодня? Вы все еще пытаетесь на него ответить?

Я до сих пор восхищаюсь тем, как много наука может рассказать о происхождении и эволюции Вселенной. У современной космологии и астробиологии есть большинство вопросов, которые я ищу — идея перехода от неживого к жизни для меня абсолютно увлекательна. Но, честно говоря, я потерял маму.Мне было шесть лет, и эта потеря была абсолютно разрушительной. Это познакомило меня с понятием времени с самого раннего возраста. И очевидно, что религия пришла сразу же, потому что я еврей, но я очень разочаровался в Ветхом Завете, когда был подростком, а затем я нашел Эйнштейна. Тогда я понял, что с помощью науки можно задавать вопросы о природе времени и пространства и самой природе. Это просто поразило меня. И поэтому я думаю, что это было очень раннее чувство потери, которое заставило меня задуматься о существовании.И если вам интересно узнать о существовании, физика станет прекрасным порталом, потому что она приближает вас к природе фундаментальных вопросов: пространство, время, происхождение. И с тех пор я счастлив.

Почему агностицизм, вероятно, не значит то, что вы думаете, это значит

Агностики часто характеризуются как амбивалентные или бессистемные люди, которые отказываются принимать решения. Но агностицизм — это гораздо больше, чем эти утомленные заблуждения, включая более строгое соблюдение научных принципов, чем те, на которые обычно ссылаются атеисты.

Верхнее изображение: спиральная туманность «Глаз Бога» (NGC 7293). Предоставлено: Хаббл / НАСА / Рохелио Берналь Андрео.

Текущая культурная война не оставляет места агностикам. Атеисты и теисты борются за меметическое превосходство, каждая из сторон делает самоуверенные заявления о том, действительно ли существует Бог. Теисты приводят доводы в пользу Бога, апеллируя к вере, Священным Писаниям или любому количеству уже устаревших аргументов. Атеисты занимают диаметрально противоположную позицию, утверждая, что нет никаких оснований полагать, что высшее существо существует.

И горе тому, кто осмелится усложнить поляризованный характер этой дискуссии. Что касается этой битвы, ответ либо черный, либо белый; нет терпимости к нюансам или сомнениям.

G / O Media может получить комиссию

Громкость этих настроений в значительной степени вытеснила агностицизм на философскую сторону. Это и некоторые довольно серьезные заблуждения относительно того, что это на самом деле означает. В наши дни агностицизм часто неверно трактуется как не определившийся ответ на вопрос.Фактически, этот термин часто применяется вне религиозного контекста при описании вещей, по которым мы еще не высказали своего мнения. Например, мы можем сказать, что мы «агностики» в отношении изменения климата, не веря этому или не веря этому. С другой стороны, он используется для выражения нашей амбивалентности по поводу чего-либо, используя этот термин для приравнивания к таким настроениям, как «мне все равно», «я действительно не хочу знать» или «я даже не хочу думать. об этом.»

Но это случайное употребление термина выдает его первоначальную цель, эпистемологическую позицию и методологию, в которых скептицизм и эмпиризм — два отличительных признака научного метода — занимают центральное место.

«Неизвестному Богу»

Чтобы понять, что значит быть агностиком в отношении существования Бога, важно понять, откуда появился этот термин.

Еще в 1869 году Т. Х. Хаксли придумал этот термин, чтобы противостоять безудержному догматизму, демонстрируемому многими его коллегами. Не желая подписываться под другим «измом» и вдохновленный ссылкой в ​​Библии на «неизвестного Бога», он придумал слово «агностик». Это слово, по словам Хаксли, «явно противоположно« гностику »церковной истории, который заявлял, что знает так много о тех самых вещах, о которых я не знал.«И действительно, этот термин никогда не задумывался как нечто среднее между атеизмом и теизмом; отсутствие« изма »было вполне преднамеренным.

Хаксли был убежден, что человечество не может и никогда не узнает окончательное происхождение и причины В этом смысле он был кантианским скептиком — сторонником представления о том, что мы не можем познать мир, потому что структуры разума искажают наши знания о том, что реально. идея, напоминающая (хотя и не столь суровая) картезианского скептицизма (т.е. «единственная известная правда — это собственное самосознание»). В конце концов, Хаксли считал, что аргументы о трансцендентальном и метафизическом (хотя, возможно, значимые) эмпирически непроверяемы.

Что примечательно в скептицизме Хаксли, так это его позиция против уверенности и тех, кто отказывался сомневаться, особенно тех, кто настаивал на том, что их теизм или атеизм должны быть правдой.

Более того, агностицизм Хаксли был больше, чем просто упрямый скептицизм — это была методология .Как заметил буддийский ученый Стивен Бэтчелор:

Он считал агностицизм столь же требовательным, как и любые моральные, философские или религиозные убеждения. Но он отказывался рассматривать это как кредо в традиционном смысле слова и видел в нем больше метод. Метод, который он имел в виду, в целом лежит в основе научного исследования. Это означает, с одной стороны, довести рассудок до предела и, с другой стороны, не принимать ничего за истину, если это не доказуемо.

Что он справедливо сравнивает с буддийской философией:

Все традиции буддизма согласны с тем, что нельзя верить во что-то просто ради веры в это, но только если это может быть каким-то образом продемонстрировано как истинное, если это может быть реализовано в какой-то практический способ.

Неизвестное Неизвестное

Действительно, многие агностики скептически относятся к тем, кто утверждает, что знает все ответы относительно жизни, вселенной и всего остального. Они с равным презрением относятся к закоренелым атеистам и набожным верующим — и часто видят, как оба лагеря проявляют одинаковое чрезмерное рвение, когда они высказывают свои доводы и пропагандируют свои взгляды. Для агностика доказать существование Бога так же важно, как и опровергнуть существование Бога; отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия.

Более того, как заметил философ Гэри Гаттинг:

Атеизм может быть интеллектуально жизнеспособным, но он требует своих собственных аргументов и не может просто ссылаться на отсутствие решающих доказательств в пользу религии. Кроме того, если сами атеисты не имеют явно более веских доводов в пользу своего отрицания теистической религии, то агностицизм … остается жизнеспособной альтернативой. Аргумент без аргументов в пользу атеизма не работает.

Агностики также утверждают, что, поскольку существует так много научных вопросов о существовании, которые остаются без ответа, крайне преждевременно начинать говорить о неопровержимой уверенности.Например, сознание — досадная «трудная проблема». И нет недостатка в метафизических объяснениях нашего существования и присутствия Вселенной, включая квантовые теории мультивселенной, спонтанно формирующиеся космические мозги, компьютерное моделирование, многомерность, основанную на теории струн, наличие того, что кажется точно настроенной вселенной, и черным дыры, извергающие бесконечную цепь вселенных, извергающих черные дыры.

Наука о задержке роста?

Но многие атеисты не без оснований возражают, что излишний скептицизм может стать проблемой.В самом деле, если довести его до крайности, скептицизм может быть весьма изнурительным и даже вредным для научного метода.

Возьмем, к примеру, абсурдную верификацию логических позитивистов начала 20 века. Согласно их теории познания, когнитивно значимыми являются только те утверждения, которые могут быть проверены либо логически, либо эмпирически. Хотя какое-то время это было модно среди эпистемологов, в конечном итоге было высказано возражение, что такой строгий критерий проверяемости делает универсальные утверждения практически бессмысленными, что создает необоснованные ограничения на то, что можно считать наукой.

Карл Поппер был ярым критиком логического позитивизма. Он утверждал, что наука не может двигаться вперед без опровержимых прогнозов. Более того, он нашел огромную ценность в метафизике, которую он рассматривал как важное требование для развития новых научных теорий. Поппер считал, что не поддающаяся опровержению концепция (и, следовательно, ненаучная и, возможно, метафизическая концепция) в одну эпоху может позже, благодаря развитию знаний или технологий, в конечном итоге стать опровергнутой и, следовательно, научной.

Как однажды сказал Бертран Рассел: «Скептицизм, хотя и безупречен с точки зрения логики, психологически невозможен, и в любой философии, претендующей на его принятие, есть элемент легкомысленной неискренности».

Это важный урок, к которому должны прислушиваться как атеисты, так и агностики. Когда дело доходит до «знания», требуется определенный прагматизм; иметь знание означает верить с надлежащим обоснованием в то, что является правдой. Знание может быть весьма вероятным, но никогда не достоверным.

Агностик-атеист

Итак, все эти философствования — это хорошо, но как нам жить? Во что именно мы должны верить и ценить? Лично мой агностицизм в отношении Бога сильно склонен в пользу неверия. Моя повседневная жизнь основана на презумпции атеизма, что, в свою очередь, привело меня к принятию светских гуманистических и светских буддийских ценностей. Но эпистемологически я знаю, что не могу знать о Боге или других метафизических неизвестных. Вот почему я называю себя агностиком-атеистом, «система убеждений», которую называют агносто-атеизмом.

И я не одинок. Откровенный атеист Ричард Докинз признал, что он агностик, потому что он не может опровергнуть существование Бога. По шкале от 1 до 7 он говорит, что у него 6,9 с точки зрения уверенности в своих убеждениях, добавляя, что «я думаю, что вероятность существования сверхъестественного творца очень, очень мала».

Ник Спенсер из The Guardian также поддерживает агностический атеизм, утверждая, что агностицизм, безусловно, может сопровождаться всеобъемлющим метафизическим — или материалистическим — убеждением:

И это указывает на трудности с агностицизмом.Отношение хорошее, но оно должно быть о чем-то. Прилагательные нужны существительные. Если Хаксли действительно был агностиком, то он был агностиком-атеистом, уклонявшимся от божественного, но не желающим (как он утверждал) быть слишком догматичным в этом отношении.

При таком понимании всем нам нужна капля агностицизма — соответствующая интеллектуальная резерва перед лицом больших вопросов. Догматическая альтернатива, известная нам как «фундаментализм», не является ни привлекательной, ни полезной.

Но мы не должны считать агностицизм законченной и достаточной метафизической позицией.Вопрос не просто в том, являетесь ли вы агностиком, а в том, какой вы агностик.

Так какой же вы агностик?

Источники: Стэнфордская философская энциклопедия | Нью-Йорк Таймс | Guardian | Неделя

Следуйте за мной в Twitter: @dvorsky

агностицизм | Определение, убеждения, история и факты

Агностицизм (от греч. agnōstos , «непознаваемый»), строго говоря, доктрина, согласно которой люди не могут знать о существовании чего-либо, кроме явлений их опыта.Этот термин стал в народе приравниваться к скептицизму в отношении религиозных вопросов в целом и, в частности, к отказу от традиционных христианских верований под влиянием современной научной мысли.

Слово «агностицизм» впервые было публично введено в употребление в 1869 г. на собрании Метафизического общества в Лондоне Т. Хаксли, британский биолог и поборник дарвиновской теории эволюции. Он придумал это как подходящий ярлык для своей должности. «Это пришло мне в голову как явно противоположное« гностику »церковной истории, который заявлял, что знает так много о тех самых вещах, о которых я не знал.

Природа и виды агностицизма

Утверждение Хаксли выявляет как тот факт, что агностицизм имеет какое-то отношение к незнанию, так и то, что это незнание относится, в частности, к сфере религиозной доктрины. Однако этимология, а теперь и обычное употребление, допускает менее ограниченное использование этого термина. Советский лидер Владимир Ленин, например, в своей книге « Материализм и эмпириокритицизм » (1908) выделил крайности истинного материализма, с одной стороны, и смелый идеализм Джорджа Беркли, идеалиста XVIII века, с другой.Он признал попыткой найти промежуточное звено между ними «агностицизмы» шотландского скептика Дэвида Юма и великого немецкого критического философа Иммануила Канта — агностицизмы, которые здесь заключались в их утверждениях о непознаваемости природы или даже о существовании «вещей». в себе »(реальности за пределами видимости).

Джордж Беркли

Джордж Беркли, фрагмент масляной картины Джона Смиберта, ок. 1732; в Национальной портретной галерее в Лондоне.

Предоставлено Национальной портретной галереей, Лондон

Нерелигиозный агностицизм Хаксли

Сущность агностицизма Хаксли — и его заявление, как изобретателя этого термина, должно быть особенно авторитетным — не было профессией полного невежества и даже полное невежество в одной особой, но очень большой сфере.Скорее, настаивал он, это был «не кредо, а метод, суть которого заключается в неукоснительном применении единственного принципа», а именно, следовать разуму «настолько далеко, насколько это возможно», но затем, когда вы честно и откровенно установили как можно больше, чтобы признать пределы своих знаний. Это тот же принцип, который позже был провозглашен в эссе «Этика веры» (1876 г.) британским математиком и философом науки У.К. Клиффорд: «Всегда, везде и для всех неправильно верить чему-либо при недостаточных доказательствах.Примененный Хаксли к фундаментальным христианским утверждениям, этот принцип приводит к характерно скептическим выводам: говоря, например, об апокрифах (древних писаниях, исключенных из библейского канона), он писал: «Можно подозревать, что чуть более критическое различение может иметь не незначительно увеличил Апокриф ». В том же духе сэр Лесли Стивен, литературный критик 19-го века и историк мысли, в Апология агностика и другие эссе (1893) упрекнул тех, кто делал вид, что очертил «природу Всемогущего Бога с точностью, с которой скромные натуралисты уклонятся от описания происхождения черного жука.”

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишись сейчас

Агностицизм в его первичной ссылке обычно противопоставляется атеизму следующим образом: «Атеист утверждает, что Бога нет, тогда как агностик утверждает только то, что он не знает». Это различие, однако, вводит в заблуждение в двух отношениях: во-первых, сам Хаксли определенно отвергал как откровенно ложные — а не как заведомо истинные или ложные — многие широко популярные взгляды на Бога, его провидение и посмертную судьбу человека; и, во-вторых, если бы это было решающим различием, агностицизм почти для всех практических целей был бы таким же, как атеизм.Именно из-за этого недоразумения Хаксли и его соратники подверглись нападкам как со стороны восторженных христианских полемистов, так и со стороны Фридриха Энгельса, сотрудника Карла Маркса, как «атеистов со стыдливым лицом» — описание, которое вполне применимо ко многим из тех, кто в настоящее время принимают более удобный лейбл.

Более того, агностицизм — это не то же самое, что скептицизм, который во всеобъемлющей и классической форме, воплощенной древнегреческим скептиком Секстом Эмпириком (2-й и 3-й века н. Э.), Уверенно бросает вызов не только религиозным или метафизическим знаниям, но и всем знаниям, утверждающим, что выход за рамки непосредственного опыта.Агностицизм, чего, конечно, не мог быть скептицизм, совместим с подходом позитивизма, который подчеркивает достижения и возможности естественных и социальных наук, хотя большинство агностиков, включая Хаксли, тем не менее, сохраняли резервы относительно более авторитарных и эксцентричных черт системы. Огюста Конта, основателя позитивизма XIX века.

Религиозный агностицизм

Можно также говорить о религиозном агностицизме. Но если это выражение не должно быть противоречивым, его следует рассматривать как относящееся к принятию агностического принципа в сочетании либо с убеждением, что по крайней мере некоторый минимум утвердительной доктрины может быть установлен на адекватных основаниях, либо с таким видом религии или религиозности, которая не предъявляет очень существенных или спорных доктринальных требований.Если допустить эти две разновидности агностицизма, то первоначальный агностицизм Хаксли можно отличить от последнего как (не религиозного, но) светского, а от первого как (не религиозного, а) атеистического, понимая здесь слово «атеист» как полностью отрицательное. и нейтральный как «атипичный» или «асимметричный». Они, без уничижительных намеков, означают просто «нетипичный» или «несимметричный» (атеист, таким образом, — это тот, кто просто не верит в Бога).

Сам Хаксли допускал возможность агностицизма, который был в этом смысле религиозным — даже христианским — в противоположность атеистическому.Так, в другом эссе 1889 года «Агностицизм и христианство» он противопоставил «научное богословие», с которым «агностицизм не спорит», «экклезиастике, или, как наши соседи по другую сторону Ла-Манша, клерикализм», и его жалобе на Сторонники последнего заключались не в том, что они приходят к существенным выводам, отличным от его собственных, а в том, что они утверждают, что «морально неправильно не верить определенным утверждениям, независимо от результатов строгого научного исследования доказательств этих утверждений.Вторая возможность — агностицизма, который является религиозным, а не светским, — была, пожалуй, наиболее ярко реализована в Будде. Как правило, церковные христиане настаивали на том, что абсолютная уверенность в некотором минимально утвержденном списке утверждений, касающихся Бога и общей божественной схемы вещей, была полностью необходима для спасения. Столь же типично, согласно традиции, Будда обходил все подобные умозрительные вопросы. В лучшем случае они могли только отвлечь внимание от неотложной задачи спасения — спасения, конечно, в его собственном совершенно ином толковании.

Агностик: мой поиск веры в научном мире | Кристиан Кейл | Произносится Кайл

Сумасшедший, Крошечный, Множество и Сдержанный

Что касается теорий самого начала, нет ни одной более известной поп-музыки, чем квантовая физика . Что на самом деле не имеет смысла. Как теория, которая дает это уравнение:

, стала самой популярной в стране?

Часть ответа — люди; Стивен Хокинг поставил перед собой такую ​​же цель в жизни.Он начал с продажи десяти миллионов экземпляров Краткая история времени , книги о квантовой физике, достаточно простой, чтобы найти подходящий дом в книжных магазинах аэропорта. Хокинг был недавно представлен публике, не просматривающей книжные магазины в аэропортах; Теория всего с оскароносным актером Эдди Редмэйном в главной роли в роли молодого Хокинга, ознаменовала вершину недавнего всплеска физико-ориентированного программирования (например, Interstellar , Gravity , Cosmos ) под руководством Хокинга и другие защитники науки, такие как Нил ДеГрасс Тайсон.

Физические личности, вероятно, являются частью ответа, но я думаю, что стойкость квантовой механики действительно исходит из идей, которые отстаивает дисциплина.

Квантовая физика — это наука об очень, очень малом, и мир, который она описывает, захватывающий: он захватывает ваше воображение и часто кажется настоящим научным рубежом в мире, остро нуждающемся в тайнах и открытиях. Когда я начал изучать квантовый мир, он показался мне невероятно непредсказуемым: независимо от моей интуиции, квантовая физика почти всегда давала противоположный результат.Мелочи всего странные .

Квантовые физики с умом нашли способы использовать странность очень малого, чтобы объяснить то, что могло произойти в самом начале. Возможно, фундаментальным принципом квантовой теории (неужели я только что это сказал?) Является принцип неопределенности Гейзенберга. В обычном английском языке этот принцип гласит, что чем точнее вы измеряете, насколько быстро что-то движется, тем менее точно вы можете измерить его положение, и наоборот. Например, вы фотограф и хотите сфотографировать летящую в воздухе стрелу.Если вы увеличите скорость затвора, на вашем снимке будет зафиксирована стрелка, указав ей точное местоположение, но потеряв информацию о том, насколько быстро (и в каком направлении) она движется. И наоборот, если вы позволите затвору оставаться открытым дольше, вы увидите размытие движения и почувствуете скорость и направление, но потеряете шанс сказать, что стрелка находится в том или ином определенном месте. У вас может быть одно или другое, но не то и другое одновременно; Гейзенберг доказал, что то, что верно для камер, верно и для реальности, и квантовые физики количественно оценили эту неопределенность как «постоянную Планка»: 0.000663 не миллионные доли килограмма квадратного метра в секунду, если быть точным. (Желаем удачи в понимании этой единицы измерения.)

Уловка, которая могла бы объяснить самое начало, состоит в том, что состояние полного покоя невозможно, согласно Гейзенбергу. Представьте себе покоящийся маятник. Если бы он действительно вообще не двигался, вы бы знали, где он был (внизу) и его движение (ноль), но такая уверенность нарушает правила. Таким образом, квантовые физики говорят, что совершенный покой «нестабилен.«Даже покоящийся маятник должен колебаться взад и вперед. Точно так же даже полностью «пустое» поле будет видеть пары частиц и античастиц (например, протоны и антипротоны; да, антипротоны существуют), вибрирующие, возникающие и исчезающие. Это, как утверждают квантовые физики, могло быть тем, с чего все началось — с одной особенно хорошей вибрации, которая «приняла» и «раздула» вселенную, которую мы знаем сегодня.

Понял? Если нет, не волнуйтесь. Возможно, было продано 10 миллионов экземпляров книги Хокинга, но я оцениваю, что это примерно 0.000663% из них действительно понимали то, что читали. Я определенно был частью большинства; Хокинг потерял меня в «воображаемое время».

К счастью, однако, Ричард Фейнман, возможно, самый известный квантовый физик всех времен, сказал, что «никто не понимает квантовую механику». Итак, мы не одни.

Еще один современный ответ с самого начала, который, к счастью, намного легче понять, чем квантовую физику, теория струн . Согласно теории, самые маленькие объекты — это не молекулы, атомы или кварки, а крошечные вибрирующие струны, существующие в одиннадцатом измерении.Конечно, чтобы помочь этому четырехмерному миру (высота-ширина-глубина-время) существовать, эти одиннадцать измерений должны «свернуться калачиком» с нашими четырьмя; Чтобы понять, как это происходит, ученые думают о них не как о одиннадцатимерных объектах, а как о одномерных бранах. Если вы забыли, что такое брана, в Википедии есть полезное напоминание:

Браны можно описать как объекты определенных категорий, таких как производная категория когерентных пучков на сложном алгебраическом многообразии или категория Фукая симплектического многообразия.

Итак, да. Я соврал о «более легком».

Наша работа здесь только усложняется, потому что нет даже одной теории струн. Некоторым ученым нравится описание «бран» — каким бы оно ни было — в то время как другие предпочитают другое число измерений и другие способы «складывания» струн для создания мира. Стивен Хокинг объясняет, что:

… оказалось, что существует по крайней мере пять различных теорий и миллионы способов сворачивания дополнительных измерений… Теоретики струн теперь считают, что пять различных теорий струн [являются лишь] приближениями.

Итак, существует по крайней мере пять теорий струн и миллионы способов (в рамках каждой теории), с помощью которых струны могли сложиться в четыре измерения, которые создали нашу Вселенную. Это похоже на теорию, которую миряне, подобные нам, далеки от того, чтобы по-настоящему понять. Углю, основанному на теории струн, нужно гораздо больше времени, прежде чем у физиков появятся алмазы, готовые к продаже в книжном магазине аэропорта.

Один забавный факт из теории струн для дороги: струны имеют собственное планковское измерение, на этот раз «планковскую длину», которая представляет наименьшее возможное физическое расстояние — и предполагаемую ширину струны.Эти струны размером 1,6 x 10–35 метров будут примерно в один квадриллион раз меньше, чем самые маленькие предметы, которые в настоящее время могут видеть наши самые мощные электронные микроскопы. Струны крошечные, и чтобы полностью понять, как они могли создать нашу обширную вселенную, необходимо бросить вызов даже самым богатым воображением из нас.

Третья современная теория начала менее вибрирует, чем две предыдущие — и (на самом деле, на этот раз) эта не такая безумная. Теория мультивселенной спрашивает, может ли наша Вселенная быть одной из многих.Физик-теоретик Алан Гут, который (по данным Интернета) не занимается серфингом, был первым, кто осознал всю мощь этой идеи 7 декабря 1979 года, в день его «ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ РЕАЛИЗАЦИИ»:

Такое переохлаждение может объяснить, почему Вселенная сегодня такая невероятно плоская, и тем самым разрешить парадокс тонкой настройки, на который указал Боб Дик в его лекциях в день Эйнштейна.

Проблема, которую пытался решить Гут, как он отмечал, заключалась в «тонкой настройке» Вселенной.Здесь стоит остановиться на этой тонкой настройке.

Как вы понимаете, шансы на такой радикальный взрыв, как порядок производства Большого взрыва, чрезвычайно низки. Взрывы разносят вещи на части; они не собирают их снова. Итак, как взрыв привел к упорядоченной Вселенной?

Огромное количество переменных, которые Взрыву пришлось уравновесить, чтобы создать стабильную Вселенную, ошеломляет. Например, если бы массы были связаны друг с другом немного сильнее, чем сейчас (посредством сильного ядерного взаимодействия), у нас были бы только очень тяжелые элементы.Или, если бы массы были связаны друг с другом более свободно, у нас были бы только очень легкие элементы. Вселенная не создает ни всех тяжелых, ни всех легких элементов. Точно так же точная настройка электромагнитной силы примечательна своей крошечной погрешностью — если бы она была отклонена всего на одну часть из десяти квадриллионов (1016), наша Вселенная не могла бы существовать. Однако по сравнению с гравитацией этот запас просторнее. Эрик Метаксас, любитель сумасшедших малых чисел, с которым мы встречались ранее, объясняет, что если бы гравитация была отклонена всего на:

одну часть из 10 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000, -1000000, Вселенная не существовала бы.Но почему-то это именно то, что должно быть. Статистически это совершенно невозможно, но снова вот оно, и вот мы … Джон Леннокс говорит, что точность, необходимая для попадания в число, — это именно «та точность, которая нужна стрелку, чтобы попасть в монету с дальней стороны. наблюдаемая Вселенная в двадцати миллиардах световых лет от нас ».

Не могу не спросить: насколько хорош Леннокс? Эта аналогия нелепа, но эти цифры тоже. Настоящий вопрос, конечно, заключается в том, как Большому взрыву удалось так идеально установить этот баланс.Всего одна дробь — и выстрел не попадает.

Это была ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ Алана Гута: возможно, если бы было много, много вселенных, вероятность того, что сработает только одна из них, могла бы быть более правдоподобной. Чтобы сделать стабильность вероятной, потребуется нечестивое количество вселенных — но как еще объяснить точный результат Большого взрыва? В этом суть теории мультивселенной. Выиграть в лотерею, купив один билет, практически невозможно, но если вы выкупите местную заправочную станцию, ваши шансы будут (немного) выше.

Но то, что теория полезна, не означает, что это правда. Ученые не согласны с истинностью теории мультивселенной — на самом деле, большинство из них, кажется, застряло на этом этапе, проводя сумасшедшие, произвольные аналогии и дискутируя об инфляции, механизме того, как могут образовываться мультивселенные. Самые убедительные утверждения, которые вы найдете по этому поводу, говорят, что «ничто не мешает инфляции быть правдой», что, если вы спросите меня, будет менее чем убедительным.

Всей этой неопределенности достаточно, чтобы заставить парня задуматься, может ли быть простой выход — теория, которая могла бы превзойти другие или превзойти их сумасшедшие, крошечные, многогранные мелочи.К счастью, я нашел другого кандидата в виде теории, поддержанной Стивеном Хокингом, не меньше. К сожалению, это не помогло в объяснении (и было заключено в книге, написанной Хокингом, с которым у меня была своя история).

Однако после некоторых усилий мне удалось понять суть. Первый аспект теории — это обращение к понятию пространства-времени — которое, если вы видели фильм Interstellar , вы знаете, что это современное открытие, что то, что мы воспринимаем как «время», на самом деле очень похоже на другие три измерения пространства.Пространство-время можно искривлять, манипулировать и искажать. В частности, искажения времени могут происходить вокруг объектов с безумно сильной гравитацией, таких как черные дыры. Физика, лежащая в основе этих деформаций времени, выше моей зарплаты, но основная идея состоит в том, что время (в том виде, в каком мы его знаем) движется намного, намного медленнее вокруг черных дыр. В Interstellar один час на планете рядом с черной дырой равен семи годам на Земле, потому что время буквально деформируется гравитацией черной дыры (как пространство искривляется интуитивно).Следовательно, пространство-время.

Вторая половина теории состоит в том, чтобы представить, что время, как и пространство, могло быть создано в результате Большого взрыва. Если бы это было так, утверждает Хокинг, у времени не было бы границы — даже если бы оно было конечным. Концепцию «неограниченного, но конечного» трудно понять изначально, но просто подумайте о времени Хокинга как о поверхности баскетбольного мяча. Если бы вы были муравьем, идущим по баскетбольному мячу, вы бы никогда не нашли места, где баскетбол «остановится». Для вас нет границ для мяча.Но, конечно, мяч не бесконечен — он имеет определенный размер и форму. У шара, как и у времени, есть конечное начало, но нет границы; если вы думаете о нем больше как о пространстве-времени, чем о времени, и представляете пространство, начинающееся с Большого взрыва, эта идея имеет определенный смысл. По словам Хокинга, это означало бы, что «законы физики действуют везде». Независимо от того, где и когда.

Он объясняет:

Поскольку события до Большого взрыва не имеют наблюдательных последствий, их можно исключить из теории и сказать, что время началось с Большого взрыва.События до Большого взрыва просто не определены, потому что невозможно измерить то, что происходило во время них.

[…] Не нужно обращаться к чему-то за пределами Вселенной, чтобы определить, как Вселенная возникла. Вместо этого то, как Вселенная возникла во время Большого взрыва, будет определяться состоянием Вселенной в мнимом времени. Таким образом, Вселенная была бы полностью автономной системой. Это не будет определяться чем-либо за пределами физической вселенной, что мы наблюдаем.

Вы никогда не сможете попасть туда, где не соблюдаются законы; Вселенная замкнута в себе, и вопрос «что было раньше» бессмысленно, потому что ничего не появилось до того, как было изобретено время.

Мне нравится идея этой теории — она ​​чистая, полная и поддерживается кем-то намного умнее меня. Но, с точки зрения моего непрофессионала, есть еще вопросы, на которые нужно ответить. Откуда вообще взялась резинка для баскетбола? Почему мы не можем просто представить себе какую-то другую точку за пределами шара и спросить, почему там ничего нет? И если Вселенная замкнута, не будет ли это разрушительным для физиков? Не имея ничего, кроме Вселенной, что могло создать материю внутри сингулярности до Большого взрыва?

Этот последний вопрос выдвигает на первый план предположение, которое, как я узнал, является проблемным для всех четырех кандидатских теорий с самого начала.Что могло создать вселенную? Это не могло быть чем-то во вселенной — иначе что-то должно было создать себя — но если это не было чем-то во вселенной, что, черт возьми, это было? И что создало эту штуку? Мы хотим найти что-то мощное до степени самодостаточности, способное подтянуться за счет собственных усилий и бросить вызов тому, что мы знаем о причинно-следственных связях. Но даже если что-то подходит под это определение — например, я не знаю, Боже, — как мы могли в это поверить? Разве это почти определенно не выходит за рамки нашего понимания?

В чем разница между атеизмом и агностицизмом?

Исследования показали, что атеистов и агностиков на удивление хорошо осведомлены о различных религиях.Отсюда возникает часто задаваемый вопрос: в чем разница между человеком, который называет себя «атеистом», и якобы «агностиком»?

Атеист против агностик

Есть ключевое различие. атеист не верит в бога или божественное существо. Слово происходит от греческого atheos , которое образовано от корней a- («без») и theos («бог»). Атеизм — это учение или вера в то, что бога не существует.

Однако агностик не верит и не не верит в богов или религиозное учение. Агностики утверждают, что люди не могут знать что-либо о том, как была создана вселенная и существуют ли божественные существа.

Агностицизм был изобретен биологом Т. Хаксли и происходит от греческого ágnōstos , что означает «неизвестный или непознаваемый».

Например:

  • Сейчас я считаю себя атеистом , но в детстве я регулярно ходил в церковь.
  • Если вы не уверены в существовании бога, вы можете назвать себя агностиком .
  • Учитывая, что режиссер — откровенный атеист, нас не удивило, что в фильме была так критична организованная религия.

СМОТРЕТЬ: «Агностик» касается только религии?

Предыдущий Следующий

Theist против deist

Чтобы усложнить ситуацию, атеистов и агностиков часто путают с теистами, и деистами. теист — противоположность атеиста . Теисты верят в существование бога или богов.

Как теист, деист верит в Бога. Но деист считает, что, хотя Бог создал вселенную, законы природы определяют ее развитие.

Деисты часто связаны с теорией механической вселенной Исаака Ньютона, которая сравнивает вселенную с часами, которые были заведены и приведены в движение Богом, но управляются законами науки.

Например:

  • Как атеист, Эдгар претерпел немало ожесточенных споров с теистами , которые хотели склонить его к своей точке зрения.
  • Многие ученые описали Томаса Джефферсона как деиста , потому что он отвергал определенные аспекты христианства, такие как чудеса и воскресение, но он определенно верил в Бога.

Религиозный или нет, вы, вероятно, скажете go odbye на ежедневной основе.Но знали ли вы о священной истории этого слова?

Во что вы верите?

«Мы верим в Бога» может быть официальным девизом Соединенных Штатов, но религиозная вера в стране, похоже, находится в упадке.

Исследовательский центр Pew Research Center обнаружил, что 4% взрослых американцев идентифицировали себя как атеистов и 5% как агностики в 2018 и 2019 годах, по сравнению с 2% атеистами и 3% агностиками в 2009 году. Еще 17% американцев описали свою религию как «ничего особенного. », По сравнению с 12% в 2009 г. (Pew Research Center, 2019).

Опросы могут недооценивать истинное число неверующих, поскольку атеисты часто сталкиваются со стигматизацией и могут неохотно идентифицировать себя, говорит Уилл Джервейс, доктор философии, эволюционный и культурный психолог из Университета Кентукки. Его анализ показывает, что истинная распространенность атеизма может быть ближе к 26% ​​и почти наверняка превышает 11% ( Social Psychological and Personality Science , Vol. 9, No. 1, 2018).

Несмотря на рост численности, атеистов и агностиков мало что понимают.Из всех исследований религии и духовности систематическое изучение неверующих началось только в последние 10-15 лет. «В течение ста лет [психологи] смотрели на веру в основном через призму протестантского христианства», — говорит Мигель Фариас, доктор философии, профессор психологии и руководитель группы «Мозг, убеждения и поведение» в Университете Ковентри в Англии. «Только недавно мы поняли, что есть все эти люди, на которых мы действительно не смотрели. Чтобы действительно взглянуть на веру, мы должны принять во внимание все разнообразие вещей, в которые могут верить атеисты или агностики.”

С этим сдвигом исследователи начали рисовать более четкую картину психологии неверия. И хотя атеисты все еще сталкиваются с предрассудками в религиозных странах, таких как Соединенные Штаты, большая часть свидетельств свидетельствует о том, что неверующие и верующие в конце концов могут не так уж сильно отличаться.

Аналитические атеисты?

Неверие бывает многих разновидностей. Технически атеист — это тот, кто не верит в бога, а агностик — это тот, кто не верит, что можно точно знать, что бог существует.Возможно и то, и другое — атеист-агностик не верит, но также не думает, что мы когда-либо сможем узнать, существует ли бог. С другой стороны, гностический атеист с уверенностью верит, что бога не существует.

Однако неверующие часто используют эти термины неточно, а многие люди, не верящие в бога, вообще не любят ярлыков. Фариас является соавтором отчета о междисциплинарной, мультиинституциональной исследовательской программе «Понимание неверия», трехлетнем проекте по изучению неверия в Бразилии, Китае, Дании, Японии, Великобритании и США.Команда обнаружила, что лишь небольшая часть неверующих использовали термины «атеист» или «агностик», часто предпочитая такие термины, как «нерелигиозный», «духовный, но не религиозный», «светский», «гуманист» или «вольнодумцы». В Соединенных Штатах, например, только 39% людей, которые заявили, что не верят в Бога, назвали себя атеистами ( Understanding Unbelief , University of Kent, 2019).

Несмотря на нечеткие определения, исследователи начинают сосредотачиваться на факторах, влияющих на то, верит ли кто-то.Некоторые известные и откровенные атеисты, такие как биолог-эволюционист Ричард Докинз, доктор философии, широко утверждали, что любой, кто обладает острыми навыками критического мышления, должен отвергать религию. Согласно этому образу мышления, люди с более сильными аналитическими способностями с большей вероятностью будут неверующими, поскольку вера в высшие силы требует веры в то, что нельзя доказать. Обратной стороной этого аргумента является то, что верующие могут быть более склонны к интуитивному мышлению — верить своей интуиции в существование бога даже при отсутствии веских доказательств.

Еще в 2012 году Жерве был одним из нескольких исследователей, опубликовавших результаты, предполагающие, что аналитическое мышление связано с атеизмом ( Science , Vol. 336, No. 6080, 2012). Однако новейшие исследования ставят под сомнение идею о том, что аналитическое мышление заставляет людей отвергать религию. «Текущая картина намного более тонкая», — говорит Жерве.

Фариас, например, изучал аналитическое и интуитивное мышление у двух разных групп населения: группы людей, различающихся по культурным и религиозным признакам, на пути духовного паломничества в Испании, и взрослых из населения в целом в Соединенном Королевстве.В обеих группах исследователи не обнаружили связи между интуитивным мышлением и религиозными убеждениями. В аналогичном эксперименте Фариас использовал нейростимуляцию для усиления когнитивного торможения участников или их способности останавливать интуитивные мысли и импульсивное поведение. Если вера связана с интуитивным мышлением, усиление когнитивного торможения должно заставить людей более скептически относиться к вере в сверхъестественное. Но исследователи обнаружили, что снижение когнитивного торможения не влияет на религиозные или духовные убеждения ( Nature Scientific Reports , Vol.7, статья 15100, 2017).

«Эти эксперименты показывают, что нет никакой связи между аналитическим мышлением и атеизмом или агностицизмом», — говорит Фариас.

Другие находки подтвердили этот вывод. Заглянув за пределы Соединенных Штатов, Жерве и его коллеги привлекли глобальную выборку из более чем 13 различных обществ, чтобы изучить связь между убеждениями и когнитивными рефлексами, тенденцию преодолевать инстинктивные реакции и размышлять над проблемами. Они обнаружили, что когнитивная рефлексия была связана с атеизмом только в трех странах: Австралии, Сингапуре и США.И даже в тех странах, где ассоциация держалась, отношения были скромными ( Judgment and Decision Making , Vol. 13, No. 3, 2018). «Популярный [современный] атеистический дискурс трубит о том, насколько они рациональны и аналитичны, [но это] на самом деле не поддерживается нашей лучшей наукой», — говорит Жерве.

Хотя атеисты не могут быть аналитичными по своей сути, есть свидетельства того, что некоторые могут придерживаться научного мировоззрения. Поскольку религиозные люди часто обращаются к своим убеждениям, чтобы справиться со стрессом и тревогой, Фариас задавался вопросом, могут ли неверующие во время стресса вместо этого довериться науке.Он сравнил две группы соревнующихся гребцов: одна группа собиралась участвовать в соревнованиях с высоким уровнем стресса, а другая — в тренировках с низким уровнем стресса. Обе группы протестировали низкую религиозность, но гребцы в группе с высоким уровнем стресса сообщили о более сильной вере в науку, чем гребцы в группе с низким уровнем стресса. Во втором эксперименте Фариас заставлял людей задуматься о собственной смертности — сценарий, который часто побуждает людей защищать свои системы убеждений. Праймированная группа также сообщила о большей вере в науку, чем контрольная группа.

В совокупности эти результаты предполагают, что наука, как и религия, может предоставить источник личного смысла ( Journal of Experimental Social Psychology , Vol. 49, No. 6, 2013). «В некоторых странах, в том числе в США и Великобритании, наука в некотором смысле стала богоподобной, — говорит Фариас.

Другое исследование также предполагает, что неверующие могут найти смысл в науке и природе. Исследование, проведенное Джесси Л. Престоном, доктором философии из Уорикского университета в Англии, показало, что, хотя религиозные люди могут ссылаться на религиозные события как на источник духовности, неверующие сообщают о духовном опыте, связанном с природой, наукой, медитацией и т. так называемые «пиковые» переживания (например, езда на мотоцикле или употребление психоделических препаратов).Хотя источники духовности были разными, как религиозные, так и нерелигиозные люди черпали чувство благоговения на своем опыте ( Journal of Experimental Social Psychology , Vol. 70, No. 1, 2017).

Религия и здоровье

Атеисты могут найти моменты духовности во время похода в горы или катания на американских горках, но так ли полезны эти переживания, как религия? Большое количество исследований показывает, что принадлежность к религиозным организациям и посещение религиозных служб улучшает здоровье.

«Логическое следствие этого исследования состоит в том, что если религия — это хорошо, то атеисты должны быть менее здоровыми, но мы этого не находим», — говорит Дэвид Спид, доктор философии, доцент кафедры психологии Университета Нью-Брансуика в Канаде. . Используя данные Общего социального опроса 2008 года, большого опроса репрезентативной выборки взрослых в США, Спид сравнил людей, которые верили и не верили в Бога, и обнаружил, что обе группы имеют одинаковый уровень самооценки здоровья. Примечательно, однако, что стойкие атеисты относились к религиозности более негативно, чем верующие.Когда люди, которые говорили, что не верят в Бога, сообщали об атипично высоком уровне участия в религиозных мероприятиях (например, люди, которые участвовали из-за семейного или социального давления), они сообщали об ухудшении здоровья в целом ( Journal of Religion and Health , Vol. 55, No. 1, 2016).

«Это говорит о том, что посещение религиозных обрядов или молитва не приносит пользы. Чтобы получить преимущества, необходимо иметь правильное мышление », — говорит Спид.

Когда дело доходит до пользы для здоровья, вера может быть менее важной, чем все, что связано с участием в организованной религии, говорят Спид и Люк Гален, доктор философии, профессор психологии в Государственном университете Гранд-Вэлли в Мичигане.Изучая литературу о преимуществах религиозных убеждений, Гален обнаружил, что большинство преимуществ религиозности можно приписать таким факторам, как социальная вовлеченность и членство в поддерживающей социальной сети. Подобно тому, как религиозные люди получают выгоду от присоединения к религиозной группе, атеисты, которые участвуют в группах единомышленников, таких как гуманистические организации или атеистические союзы, испытывают большее благополучие ( Science, Religion & Culture , Vol. 2, No. 3 , 2015).

«Особый соус — это не религиозные убеждения.Это просто членство в группе поддерживающих единомышленников », — говорит он.

Некоторые из других работ Галена предполагают, что твердые убеждения в отношении вашего мировоззрения могут быть важнее того, во что вы верите. Он обнаружил, что как верующие, так и атеисты, которые были уверены в своих убеждениях, сообщали о более высоком общем благополучии, чем те, кто не был уверен или сбит с толку своей верой в Бога ( Психическое здоровье, религия и культура , том 14, № 7, стр. 2011).

«Люди в середине кривой могут испытывать определенное беспокойство или беспокойство, связанное с отсутствием согласованности в их мировоззрении», — говорит он.

Значение в пределах

Хорошее здоровье — не единственный положительный результат, приписываемый религии. Исследования также показывают, что религиозные убеждения связаны с просоциальным поведением, таким как волонтерство и пожертвования на благотворительность.

Но, как и в случае с пользой для здоровья, работа Галена предполагает, что такие просоциальные преимущества больше связаны с общим членством в группе, чем с религиозными убеждениями или принадлежностью к определенной религиозной группе ( Social Indicators Research , Vol. 122, No. 2, 2015).На самом деле, говорит он, в то время как религиозные люди с большей вероятностью будут работать волонтерами или жертвовать благотворительные дела, связанные с их убеждениями, атеисты оказываются более щедрыми по отношению к более широкому кругу причин и разнородным группам.

Тем не менее, атеисты и другие неверующие по-прежнему сталкиваются со значительным клеймом и часто считаются менее нравственными, чем их религиозные коллеги. В ходе исследования, проведенного в 13 странах, Жерве и его коллеги обнаружили, что люди в большинстве стран интуитивно полагали, что крайние нравственные нарушения (такие как убийства и нанесение увечий) с большей вероятностью были совершены атеистами, чем верующими.Этот антиатеистический предрассудок также сохранялся среди людей, которые идентифицировали себя как атеистов, предполагая, что религиозная культура оказывает сильное влияние на моральные суждения даже среди неверующих ( Nature Human Behavior , Vol. 1, Article 0151, 2017).

Тем не менее, нерелигиозные люди во многом похожи на религиозных людей. В проекте «Понимание неверия» Фариас и его коллеги обнаружили, что во всех шести странах, которые они изучали, как верующие, так и неверующие считали семью и свободу самыми важными ценностями в своей жизни и в мире в целом.Команда также нашла доказательства, опровергающие распространенное мнение о том, что атеисты верят в бессмысленность жизни. Они обнаружили, что вера в то, что Вселенная «в конечном счете бессмысленна», была точкой зрения меньшинства среди неверующих в каждой стране.

«Люди предполагают, что [неверующие] имеют очень разные наборы ценностей и представлений о мире, но похоже, что это не так», — говорит Фариас.

Однако для нерелигиозных людей значение может быть более внутренним, чем исходящим сверху.Опять же, опираясь на данные Общего социального исследования, Спид и его коллеги обнаружили, что в Соединенных Штатах атеисты и люди, не принадлежащие к религии, не более склонны полагать, что жизнь бессмысленна, чем люди, которые были религиозны или выросли с религиозной принадлежностью. Тем не менее, атеисты и религиозно не принадлежащие к религии с большей вероятностью полагали, что смысл создается ими самими ( SAGE Open , Vol. 8, No. 1, 2018).

«Нет [высшей силы], говорящей им любить свою семью, много работать или быть хорошим человеком, но они, кажется, приходят к очень похожим выводам», — говорит Спид.

Ни верующие, ни неверующие не могут претендовать на моральное превосходство, добавляет Жерве. «Если вы уменьшите масштаб, религии, возможно, сыграли важную роль в укреплении крупномасштабного сотрудничества [на протяжении всей истории человечества]. Если увеличить масштаб, то на самом деле сейчас самые светские страны на Земле лучше всех заботятся о своих наиболее уязвимых, не прибегая к насилию и занимаясь другими делами, которые кажутся моральными », — говорит он. «Итак, это беспорядок, но мы можем довольно уверенно сказать, что интуитивная связь между религией и моралью намного сильнее любых реальных отношений.”

В Соединенных Штатах, стране с глубоко укоренившимися религиозными традициями, еще многое предстоит узнать о неверующих. И есть веская причина попробовать, учитывая, что вера существует «на стыке культуры, эволюции и познания», — говорит Жерве. «Религия — это ключевой аспект человеческой натуры, и любое научное объяснение религии требует понимания атеизма».

Что значит быть агностиком?

В 2018 году журнал Scientific American опубликовал статью под названием «Число американцев без религиозной принадлежности растет», в которой рассматривалось растущее число американцев, не относящихся к какой-либо религии.В 2018 году опрос, проведенный исследовательским центром Pew Research Center, показал, что от 34 до 36 процентов миллениалов идентифицируют себя как атеисты, агностики или просто «ничего особенного».

В то время как большинство людей имеют общее представление об атеизме, агностицизм может немного сбивать с толку, поскольку он попадает в серую зону между полной верой и полным неверием в существование высшей силы и / или Бога.

В этой статье мы исследуем, что значит быть агностиком. Сначала мы дадим определение термину агностицизм и поговорим о том, как агностицизм выглядит на практике, а затем погрузимся в различия между агностиками и агностиками.атеист. Наконец, мы поделимся списком известных людей, которые являются агностиками.

Итак, приступим!




Агностическое определение: понимание происхождения термина

Давайте определим агностик. Этот термин был впервые введен в употребление английским биологом Томасом Генри Хаксли в 1884 году, который ввел термин «агностик» для обозначения людей, которые:

«… признают себя безнадежно невежественными в отношении множества вопросов, по которым метафизики и богословы, как ортодоксальные, так и инославные, догматируют их с величайшей уверенностью.”

Для Хаксли быть агностиком означало признать, что нельзя уверенно верить в ортодоксальность религии или метафизики или не верить в них.

Идея Хаксли по-прежнему является ключевым элементом того, что значит быть агностиком сегодня. Согласно словарю Merriam-Webster Dictionary, определение агностика — это «человек, который придерживается точки зрения, что любая конечная реальность (например, Бог) неизвестна и, вероятно, непознаваема». Другими словами, тот, кто является агностиком, «не привержен вере ни в существование, ни в несуществование Бога», бога, богов или какой-то высшей силы.

Так что именно это означает? Чтобы понять это, мы сначала должны взглянуть на то, что значит верить в бога. Многие из основных мировых религий, таких как христианство, иудаизм, ислам и индуизм, верят, что существует высшая сила, которая контролирует вселенную и руководит событиями в жизни человека. Эти религии верят, что эта высшая сила невероятно мощна и трансцендентна, а это означает, что она полностью вне человеческого понимания.

Хотя эти религии расходятся во мнениях относительно того, кто и / или что есть бог, все они сходятся в одном: Вселенная была создана высшей силой, которая продолжает вмешиваться как в мир, так и в человеческую жизнь.

Однако, когда кто-то является агностиком, этот человек не верит и не не верит в существование какой-либо высшей силы. Другими словами, агностиков не убеждают аргументы в пользу существования Бога (или богов, в зависимости от обстоятельств) … и не убедительные аргументы в пользу того, что Бога не существует. Что еще более важно, они считают, что существование более высокой степени не может быть доказано или опровергнуто, как объяснил Хаксли еще в 1884 году.

Короче говоря, если вы ответите на вопрос «Существует ли Бог?» с «я не знаю», вы, вероятно, агностик!

Три категории агностицизма

Термин «агностик» означает нахождение посередине между верой и неверием в богов, что делает его универсальным термином для всех, кто не уверен, есть ли высшая сила или нет.Но это не объясняет , почему агностики думают именно так! Вот почему философы склонны разбивать агностицизм на три отдельные категории, , о которых мы поговорим ниже.

Категория 1: Сильный агностицизм

Сильные агностики — которых иногда называют жесткими или абсолютными агностиками — верят, что нет никакого способа, чтобы кто-либо мог без тени сомнения знать, что Бог существует .Точно так же они не верят, что любой может полностью, на 100 процентов доказать, что Бога не существует ! Это потому, что мы можем знать только то, что переживаем, а это означает, что наша вера в Бога субъективна , а не объективна.

Вот что мы имеем в виду. Проверяемое, доказуемое, Объективное Наблюдение — это то, что — с помощью проверяемой науки или универсального опыта — каждый может увидеть как истинное. Хорошим примером объективного факта является то, что солнце встает и заходит каждый день в большинстве частей мира. Даже без научных расчетов, подтверждающих, что это происходит, это явление, наблюдаемое повсеместно. Поэтому все согласны, что это бывает! Из-за этого вы можете думать о восходе и заходе солнца как о объективном факте .

A субъективное наблюдение — это наблюдение, основанное на индивидуальных мыслях, взглядах и чувствах человека по поводу предмета.Например, представьте себе знакомого, который ненавидит острую пищу. Для них острая пища — неприятный — а может быть, даже болезненный! — опыт, поэтому они избегают всего, что содержит острый перец. Вы, однако, можете жить ради острой пищи настолько, что добавляете острый соус практически ко всему, что едите! Ни вы, ни другой человек не ошибаетесь … просто у вас были разные субъективных переживаний, которые влияют на то, как вы думаете о перце хабанеро.

И в этом разница между объективным наблюдением и субъективным: субъективные наблюдения верны только для человека, который их испытывает.

Сильные агностики полагают, что для никого невозможно доказать без тени сомнения, что Бога нет и не существует. Это означает, что любые аргументы, которые люди выдвигают в пользу той или иной стороны, используют субъективные аргументы, чтобы попытаться доказать свою точку зрения. И поскольку они зависят от уникальных убеждений, мыслей и опыта человека, они не являются объективными … а это означает, что аргументы ни одной из сторон о существовании высшей силы не могут считаться «фактами».”

Слабый агностицизм не означает, что он ломается под давлением. Это больше связано с тем, можно ли когда-нибудь доказать существование Бога!

Категория 2: Слабый агностицизм

Слабый агностицизм — который также известен как мягкий или открытый агностицизм — согласуется с сильным агностицизмом в том, что, по их мнению, никто в настоящее время не знает, существует ли высшая сила. Но слабые агностики считают, что то, что что-то не может быть доказано прямо сейчас , не означает, что никогда не может быть доказано !

Теория зародышей — хороший пример того, как недоказанные ранее идеи могут стать реальностью.В 1546 году итальянский ученый по имени Джироламо Фракасторо написал, что эпидемические заболевания вызываются крошечными семеподобными организмами, называемыми Seminaria morbi , которые распространяются через прикосновение или по воздуху. Пройдет еще 300 лет, прежде чем такие ученые, как Луи Пастер и Роберт Кох, докажут, что гипотеза Фракасторо о микробах верна!

Тот факт, что Фракасторо не смог доказать свою идею в 1546 году, не означал, что никогда не будет доказано, что верна … что та же идея, лежащая в основе слабого агностицизма.Таким образом, люди, которые являются слабыми агностиками, агностики, потому что ждут объективных свидетельств. Они не верят, что ответ на этот вопрос навсегда останется непознаваемым … они просто думают, что ответ еще не известен. . Во многих отношениях слабых агностиков можно рассматривать как «воздерживающихся от суждения» о том, существует ли Бог, до тех пор, пока не будут представлены неопровержимые факты.

Категория 3: Апатичный агностицизм

Третья категория агностицизма — апатичный агностицизм.Как и первые две школы агностицизма, апатичные агностики также верят, что нет никаких доказательств того, что высшая сила существует или не существует. Но в отличие от сильных и слабых агностиков, апатичные агностики верят, что, в конце концов, это не имеет значения.

Вот почему: апатичные агностики верят, что любой Бог (или боги), которые могут существовать, кажется, совершенно не заботится о благополучии мира или его жителей. Они указывают на такие проблемы, как война, голод и разрушение окружающей среды…и отсутствие видимого божественного вмешательства. Таким образом, апатичные агностики считают, что, поскольку любая высшая сила, которая может существовать, не вмешивается в дела людей, не имеет значения, существует эта сущность или нет. Они думают о споре о Боге как о академическом упражнении, а не о том, что имеет какое-либо влияние на реальный мир.

Хотя есть группы агностиков, к которым вы можете присоединиться, агностики не поклоняются и не оказывают услуг, как теисты (или верующие в Бога).

Как кто-то практикует агностицизм?

Поскольку агностик — это ярлык для людей, которые не верят или не верят в высшую силу, этот термин служит широкой категорией, охватывающей людей всех рас, классов и слоев общества. Таким образом, агностицизм известен своей инклюзивностью.

Поскольку агностицизм не имеет набора правил и ритуалов, которые может практиковать человек, легче понять агностицизм как способ мышления, а не систему убеждений.(Они больше соответствуют организованной религии, которая, как мы упоминали ранее, относится к «убеждениям» в уравнении «существует ли высшая сила?».) Это означает, что вы, вероятно, не найдете конкретно «агностика». »Здания или групповые службы в вашем городе, как если бы вы это делали специально для религиозных организаций. (Однако есть агностические организации, к которым вы можете присоединиться, например, атеисты и агностики-унитаристы-универсалисты или Центр расследований.)

Как и эти туфли, у атеизма и агностицизма много общего…но они не совсем такие же!

Агностик против атеиста: в чем разница?

Теперь, когда вы знаете больше об агностицизме, вы, вероятно, задаетесь вопросом, чем он отличается от атеизма. Ответ на самом деле довольно прост: Мерриам-Вебстер определяет атеиста как «человека, который не верит в существование бога или каких-либо богов», или «того, кто присоединяется к атеизму или защищает его».

Другими словами, в то время как агностики не уверены в существовании (или несуществовании) Бога, атеисты не верят, что какой-либо бог существует. В отличие от агностиков, которые отвечают на вопрос «Существует ли Бог?» «Не знаю» атеисты отвечают на тот же вопрос твердым «нет».

Подобно агностицизму, атеизм можно разбить на подкатегории в зависимости от того, почему человек не верит в существование высшей силы. Сильные атеисты (иногда называемые «позитивными» атеистами) твердо утверждают, что нет Бога, богов или контролирующей высшей силы . Сильные атеисты настолько тверды в своей позиции, что считают несуществование Бога фактом.

Слабые атеисты, которых иногда называют «отрицательными» атеистами, также не верят в существование какой-либо высшей силы. Однако, в отличие от сильных атеистов, которые активно верят, что несуществование Бога (ов) является фактом, слабый атеизм лучше понимать как отсутствие веры в высшую силу. Хотя слабые атеисты не верят в Бога, они также не утверждают, что Бога нет как факт. Кто-то, кто является слабым атеистом, может резюмировать свои убеждения следующим образом: «Я не верю, что существует высшая сила, но я не могу сказать со 100-процентной уверенностью, что высшей силы не существует.Я просто знаю, что аргументы в пользу существования Бога неубедительны, поэтому я не верю, что Бог существует ».

Теперь вернитесь и посмотрите на определения сильного и слабого агностицизма. Вы заметите, что ключевое различие между атеизмом и агностицизмом зависит от их позиции относительно существования Бога. В то время как как сильные, так и слабые атеисты верят, что Бога (ов) нет, агностики всех мастей считают, что невозможно узнать, реален ли Бог. Из-за этого агностики не верят и не не верят в существование высшей силы, тогда как атеисты верят, что никакой высшей силы не существует.

6 известных агностиков

Несмотря на то, что противоречие между атеизмом и религией привлекает наибольшее внимание, многие люди попадают в среднюю, серую зону агностицизма. Вот некоторые известные люди, которые идентифицируют себя как агностики:

Что теперь?

Думаете ли вы использовать свой опыт с агностицизмом в качестве темы для одного из своих эссе для поступления в колледж? Обязательно ознакомьтесь с нашим пошаговым руководством по написанию сочинений, чтобы убедиться, что вы пишете сочинение, которое привлечет внимание приемной комиссии!

Если вы не знаете, как выглядит хорошее эссе для поступления в колледж , не волнуйтесь.Вот список из 101 примера эссе с экспертным анализом, чтобы вы начали с правильного пути.

Но что такое приемные комиссии колледжей? Узнайте больше о приемной комиссии колледжа и ее роли в процессе приема здесь.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *