Детерминизма формы: Ваш браузер не поддерживается

Автор: | 24.03.1979

Содержание

записки сумасшедших редакторов

24. Детерминизм. Его виды.

Детерминизм — философское учение об объективной закономерной взаимо­связи и взаимообусловленности явлений материально­го и духовного мира. Центральным ядром детерминизма служит положение о существовании причинности, т. е. такой связи явлений, в которой одно явление (причина) при вполне определенных условиях с необходимостью порож­дает, производит другое явление (следствие).

 

Современный детерминизм предполагает наличие разнообразных объек­тивно существующих форм взаимосвязи явлений, мно­гие из которых выражаются в виде соотношений, не имею­щих непосредственно причинного характера, т. е. пря­мо не содержащих в себе моментов порождения, производства одного другим.  Понятие детерминизм возникло в средневековье как вид логического определения понятия, противостоящий генерализации (обобщению).

Философский детерминизм фиксирует разнообразные формы взаимосвязей и взаимоотношений явлений объективной реальности: генетические (причинно-следственные) и статистические, пространственные и временные, связи состояний и коррелятивные связи, функциональные и целевые зависимости. Все они выражаются через систему таких философских детерминистических категорий, как необходимость и случайность, возможность, действительность, закономерность, причинность и пр.

Социальный детерминизм —  признает развитие общества от низших форм к высшим. При этом он также признает, как правило, не только направленность исторического развития, но и его по преимущественно прогрессивный характер.

Концепции социального детерминизма объясняют развитие общества за счет различных факторов и причин, например: Гегель – путем развития разума и свободы; О.Конт — смена типов мировоззрения; Маркс – смена способа производства.

Мыслители всех времен пытались найти социальные детерминанты. Одни их искали в географическом факторе, другие — в духовном, третьи — в материальном.

Географический детерминизм – это географическое и социальное понятие, обозначающее взаимозависимость между обществом и географической средой. Термином “географический детерминизм” иногда обозначают концепции, придающие географическим факторам решающую роль. Однако география охватывает не все аспекты взаимодействия человека с природой. Яркими представителями географического детерминизма были французский просветитель XVIII века Ш. Монтескье и замечательный русский ученый XIX века Л.И. Мечников. Монтескье свое исследование роли географической среды начинает с выяснения вопроса о человеческой природе. По его мнению, климатические условия определяют индивидуальные особенности человека, его телесную организацию, характер и склонности. Так, например, в холодном поясе люди крепче и физически сильнее, поскольку «холодный воздух производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, отчего напряжение их увеличивается и усиливается приток крови от конечностей к сердцу». Анализируя вопросы происхождения рабства, Монтескье считает, что в жарких странах, где люди всякую работу исполняют из страха быть наказанными, рабство не противоречит разуму, ибо без рабства в этих странах не было бы никакого прогресса. Климатическими же условиями объясняет французский мыслитель многоженство и моногамную семью. В распространении географического детерминизма важную роль сыграл Л.И. Мечников. Прежде всего он анализирует вопросы свободы человека, так как свобода, с его точки зрения, представляет главную характерную черту цивилизации. Свободу Л.И. Мечников выводит из соответствующих географических условий, которые, как он пишет, оказывают решающее воздействие на формирование различных видов деятельности людей, в частности на кооперацию. Там, где существует, по выражению русского ученого, «кооперативная солидарность», имеется больше возможностей для свободы и меньше для возникновения деспотических форм правления.

Идеалистический детерминизм. Другие мыслители при исследовании движущих причин общественного развития решающее значение придавали духовному фактору. Так, французские материалисты XVIII века объясняли все социальные процессы из идей, из принципа: «Мнения правят миром». Но этот принцип не мог дать цельного научного представления о социальных феноменах, потому что в действительной жизни оказывается, что мнений существует неограниченное количество, что каждый человек имеет свое собственное мнение. Основоположник позитивизма О. Конт прямо заявлял, что социальной детерминантой являются идеи: «Не читателям этой книги я считал бы нужным доказывать, что идеи управляют и переворачивают мир, или, другими словами, что весь социальный механизм действительно основывается на убеждениях» [6].

Гегель тоже исходил из духовного фактора, но он поставил этот вопрос несколько иначе. Он считал, что творцом истории является мировой разум. Понятие разума немецкий философ употребляет в разных смыслах. Во-первых, разум — это разум индивида; во-вторых, разум — это закономерное развитие истории; в-третьих, разум — это основа истории. «Разум, — пишет Гегель, — есть субстанция, а именно — то, благодаря чему и в чем вся действительность имеет свое бытие; разум есть бесконечная мощь… Разум есть бесконечное содержание, вся суть и истина…»

Материалистический детерминизм. Маркс тоже искал движущие силы общественного развития, его детерминанты, но к изучению истории он подошел с диаметрально противоположных, а именно с материалистических позиций. Он считал, что следует исходить не из идей, а из реальных жизненных предпосылок. «Предпосылки, с которых мы начинаем, — не произвольны, они — не догмы; это действительные предпосылки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это — действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью. Таким образом, предпосылки эти можно установить чисто эмпирическим путем» [9]. Люди в процессе совместной деятельности производят необходимые им жизненные средства, но тем самым они производят свою материальную жизнь, которая является фундаментом общества. Материальная жизнь, материальные общественные отношения, формирующиеся в процессе производства материальных благ, детерминируют все другие формы деятельности людей — политическую, духовную, социальную и т.д.

Сущность материалистического понимания истории Маркс в предисловии к «К критике политической экономии» выразил следующим образом: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание»

Детерминизм и индетерминизм (Фролов) | Понятия и категории

ДЕТЕРМИНИЗМ И ИНДЕТЕРМИНИЗМ (лат. determinare — определять) — противоположные философские концепции по вопросу о месте и роли причинности. Детерминизмом называется учение о всеобщей, закономерной связи, причинной обусловленности всех явлений. Последовательный детерминизм утверждает объективный характер причинности. Для индетерминизма характерно отрицание всеобщего характера причинности (в крайней форме — отрицание причинности вообще). Идеи детерминизма появляются уже в древней философии, получая свое наиболее яркое выражение в античной атомистике. Дальнейшее развитие и обоснование детерминизм получает в естествознании и материалистической философии нового времени (Ф. Бэкон, Галилей, Декарт, Ньютон, Ломоносов, Лаплас, Спиноза, французские материалисты 18 века). В соответствии с уровнем развития естествознания детерминизм этого периода носит механистический, абстрактный характер. Это находит свое выражение в абсолютизации формы причинности, описываемой строго динамическими законами механики, что ведет к отождествлению причинности с необходимостью и отрицанию объективного характера случайности. Наиболее выпукло такая точка зрения была сформулирована Лапласом (отсюда другое наименование механического детерминизма — лапласовский детерминизм), считавшим, что значение координат и импульсов всех частиц во вселенной в данный момент времени совершенно однозначно определяет ее состояние в любой прошедший или будущий момент. Понятый таким образом детерминизм ведет к фатализму, принимает мистический характер и фактически смыкается с верой в божественное предопределение.

Развитие науки отвергло лапласовский детерминизм не только в органической природе и общественной жизни, но и в сфере физики. Установление соотношения неопределенностей в квантовой механике показало его несостоятельность, но вместе с тем было истолковано идеалистической философией в духе индетерминизма (выводы о «свободе воли» электрона, об отсутствии причинности в микропроцессах и т. д.). Диалектический материализм преодолевает ограниченность механистического детерминизма и, признавая объективный и всеобщий характер причинности, не отождествляет ее с необходимостью и не сводит ее проявление только к динамическому типу законов (Статистическая и динамическая закономерность). Сложный тип системных взаимодействий в живой природе фиксируется в понятии органического детерминизма, являющегося частным случаем диалектико-материалистического детерминизма. Борьба детерминизма и индетерминизма никогда не затихавшая и раньше, сейчас резко обострилась как в естествознании, так и особенно в сфере изучения общественных явлений.
Современные немарксистские теории широко пропагандируют индетерминизм в социологии. В тех же случаях, когда западные социологи не отвергают детерминизм как таковой, он принимает у них грубо-вульгарные формы (биологические теории общественного развития, вульгарный техницизм и др.). Лишь исторический материализм впервые утвердил подлинный детерминизм в социальных исследованиях.

Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 113-114.

12.1. Понятие детерминизма. Философия науки и техники: конспект лекций

Читайте также

Концепции технологического детерминизма

Концепции технологического детерминизма Техника является древнейшим социальным феноменом. И можно вполне понять Эрнста Каппа, который свою книгу, возвестившую о появлении философии техники (1877), препроводил эпиграфом: «Вся история человечества при тщательном

2.

 Понятие

2. Понятие Понятие — это такая логическая форма, в которой признаки, существенные для тех или иных предметов или явлений, мыслятся как существующие вместе. В разобранных выше примерах понятиями будут мысли о млекопитающем, о дельфине, об имени собственном, о словах,

Глава VI. ПОНЯТИЕ И СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР СОЦИАЛЬНОГО ДЕТЕРМИНИЗМА

Глава VI. ПОНЯТИЕ И СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР СОЦИАЛЬНОГО ДЕТЕРМИНИЗМА Принцип детерминизма является важнейшим принципом марксистско-ленинской философии. Он означает, что все события, совершающиеся в действительности, вызываются при данных условиях определенными причинами,

Проблема социального детерминизма в работах Энгельса конца 80 – 90-х годов

Проблема социального детерминизма в работах Энгельса конца 80 – 90-х годов Главная мысль, которая проводится во всех этих письмах, состоит в утверждении диалектического характера социального детерминизма. Энгельс показывает, что с позиций исторического материализма

Природа общество, история. Проблема социального детерминизма

Природа общество, история. Проблема социального детерминизма Следуя принципу марксистского монизма, Плеханов, Лабриола, Лафарг, Меринг стремились раскрыть материалистическое понимание истории, опираясь на идею материального единства мира, диалектического единства

Глава VI. ПОНЯТИЕ И СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР СОЦИАЛЬНОГО ДЕТЕРМИНИЗМА

Глава VI. ПОНЯТИЕ И СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР СОЦИАЛЬНОГО ДЕТЕРМИНИЗМА Принцип детерминизма является важнейшим принципом марксистско-ленинской философии. Он означает, что все события, совершающиеся в действительности, вызываются при данных условиях определенными причинами,

а.

 Ее понятие

а. Ее понятие Определенное количество изменяется и становится другим определенным количеством; дальнейшее определение этого изменения, а именно, что оно продолжается в бесконечность, заключается в том, что определенное количество поставляется, как противоречие в нем

I. Понятие

I. Понятие § 2Понятие – это всеобщее, которое вместе с тем определено и остается в своем определении тем же самым целым и тем же самым всеобщим, т.е. такая определенность, в которой различные определения вещи содержатся как единство.§ 3Моменты понятия суть всеобщность,

I. Понятие

I. Понятие § 54Понятие есть целое определений, сведенное в их простое единство.§ 55Понятие имеет моменты всеобщности, особенности и единичности. § 56Всеобщность есть его внутри себя существующее единство в определении. Особенность есть негативное как простое определение,

От детерминизма к вероятности

От детерминизма к вероятности Как мы уже говорили, в фундаменте классической физики, основанной Галилеем и Ньютоном и их последователями, лежал объединяющий принцип «механического детерминизма». Речь идет о связи причин и следствий, о том, что одинаковые явления всегда

2. Понятие о микрообъекте как понятие о транссубъективной реальности

2. Понятие о микрообъекте как понятие о транссубъективной реальности или о транссубъективном предмете, именуемом «объект науки», которое приложимо к эстетикеЭто не предмет моих внешних чувств, сущий вне меня и моего сознания: не нечто объективно-реальное.

Это не предмет

1.1. Понятие «Бог»

1.1. Понятие «Бог» Богословы западной традиции давали понятию «Бог» самые разные толкования. Для одних понятие «Бог» — это просто понятие высшей реальности, первобытия, источника и основы всего прочего; для других — это понятие максимально совершенного существа. Есть и

ГЛАВА I ПОНЯТИЕ ОБРАЗЦА И ПОНЯТИЕ ПОДРАЖАНИЯ

ГЛАВА I ПОНЯТИЕ ОБРАЗЦА И ПОНЯТИЕ ПОДРАЖАНИЯ Следует выбрать кого-нибудь из людей добра и всегда иметь его перед глазами, — чтобы жить так, словно он смотрит на нас, и так поступать, словно он видит нас. Сенека. Нравственные письма к Луцилию, XI, 8 Возьми себе, наконец, за

ИНДЕТЕРМИНИЗМ — это.

.. Что такое ИНДЕТЕРМИНИЗМ? (от лат. in – частица отрицания и детерминизм) – отрицание детерминизма; учение, отрицающее объективную причинную (или вообще закономерную) обусловленность явлений природы, общества и мышления. И. в истории философии и естествознания выступал в различных формах; особенное распространение он получил в совр. бурж. философии.

Особенно ожесточенно нападают бурж. философы на материалистич. детерминизм в обществ. науках, к-рый необходимо приводит к заключению о неизбежности революц. смены капитализма коммунизмом.

Широкое распространение в бурж. философии получила концепция баденской школы (Виндельбанд, Риккерт) и Дильтея о принципиальной неприменимости категории причинности к историч. процессу. Ис-торич. материализм, исходящий из признания закономерности общественной, обосновывает причинную обусловленность обществ. явлений. Напр., сколь ни различны по особенностям протекания экономич. кризисы перепроизводства, марксистский анализ вскрывает, что в основе их всегда лежит общая причина – противоречие между обществ. характером произ-ва и частнокапиталистич. формой присвоения. Бурж. идеологи пытаются обнаружить «противоречие» между историч. детерминизмом, к-рый они неправомерно отождествляют с фатализмом, и марксистско-ленинским пониманием роли трудящихся масс (в т.ч. их авангарда – коммунистич. партий) в истории. Ленин решительно отвергал обвинение теории историч. материализма в фатализме: «Детерминизм не только не предполагает фатализма, а, напротив, именно и дает почву для разумного действования» (Соч., т. 1, с. 400). Неопозитивизм, прагматизм, персонализм пытаются лишить категорию причинности онтологич. значения и ограничить области ее действия лишь логич. сферой. Так, один из основоположников и руководителей Венского кружка неопозитивист Шлик пытается доказать, что представление о причине как нек-ром активном производящем начале несовместимо с совр. наукой, и отождествляет понятие причинности с «возможностью калькуляции» будущих или минувших событий на основе знания событий в настоящем. Из этого Шлик делает вывод, что причинность не отличается от телеологии: «…Каузальность и телеология не должны различаться вообще: нет никакой разницы сказать: «прошлое определяет будущее», или «будущее определяет прошлое» (Schlick M., Causality in everyday life and in recent science, Readings in philosophical analysis, N. Y., 1949, p. 527). Позитивистские взгляды на причинность развивают Рассел, Ф. Франк, П. Феврие и др. Подобных взглядов придерживаются и прагматисты. Так, Дьюи считает, что категория причинности «логическая, а не онтологическая»; закон причинности – это «упорядоченная последовательность» событий, изменений, «отобранных и увязанных одно с другим» для целей исследования (см. J. Dewey, Logic. The theory of inquiry, N. Y., 1938, p. 442–62). Наряду с господствующими среди ученых бурж. стран позитивистскими концепциями причинности распространены также неокантианские взгляды, к-рых придерживался, в частности, известный франц. ученый А. Пуанкаре. «Наука детерминистична, – писал он, – она таковой является a priori; она постулирует детерминизм, так как без него она не могла бы существовать» («Последние мысли», П., 1923, с. 127). Однако, в отличие от Канта, Пуанкаре признает, что наука доказывает детерминизм a posteriori. Носителями объективно-идеалистических взглядов являются неотомисты, к-рые считают, что причинность есть выражение активности божеств. существа. Они полагают, что понятия действующей причины недостаточно для каузального объяснения явлений природы, и вводят понятие конечной причины (цели), к-рую они вслед за Аристотелем распространяют на всю природу. Иезуит Веттер говорит, что каузальность должна быть «дополнена» «финальностью» (целевой причиной) (см. G. Wetter, «Der Dialektische Materialismus. Seine Geschichte und sein System in der Sowjetunion», 1956, S. 422–43). Совр. идеалистич. филос. системы пытаются приспособить для дискредитации материалистич. учения о причинности данные совр. науки, и прежде всего, квантовой физики. Еще в конце 20-х гг. 20 в., когда была создана квантовая механика, ряд ведущих зарубежных физиков, в т. ч. Н. Бор, Гейзенберг, М. Борн, Дирак и др., принявшие непосредств. участие в ее созидании и развитии, истолковали осн. законы квантовой теории (соотношение неопределенностей и волновую функцию, являющуюся статистич. характеристикой поведения микрообъектов) в духе И. и агностицизма. Эти выводы встретили резкую критику со стороны Планка, Эйнштейна, Ланжевена, Луи де Бройля и др., к-рые справедливо видели в индетерминистич. и агностич. истолковании квантовой механики тенденции, противоречащие всему духу и содержанию науки. Большую работу по преодолению идеалистич. концепций в совр. физике провели сов. физики (С. И. Вавилов, В. А. Фок, Блохинцев, Я. П. Терлецкий и др.) и философы (Б. М. Кедров, И. В. Кузнецов, Омельяновский, С. Г. Суворов и др.). В их работах показано, что основание индетерминистич. взглядов зарубежных ученых лежит не в физике, а во влиянии на них идеалистич. философии. Так, Гейзенберг свои рассуждения о несовместимости квантовой механики с принципом причинности основывает на позитивистском отождествлении причинности с предсказуемостью: «Принцип причинности идентичен ожиданию того, что точное знание природы или ее определенного участка, по крайней мере, в принципе, достаточно для того, чтобы заранее определить будущее» (Heisenberg W., Atomforschung und Kausalgesetz, Universitas, 1954, H. 3, S. 226). В этом определении вопрос об объективном существовании причинных связей подменен вопросом о познании этих связей и возможности на основе этого абсолютно точного предсказания будущего, если известно настоящее. Невозможность однозначных нестатистич. предсказаний будущего микрочастицы на основе представлений и законов не только классической, но и квантовой физики истолковывается как отрицание причинности в микромире. В своей сущности и соотношение неопределенности, выражающее границы одновременного применения механич. понятий координат и скоростей к микрообъектам, и статистич. характер законов квантовой механики, отражающих движение микрочастиц, не противоречат материалистич. учению о причинности. Из того, что к микрообъектам неприменимо или применимо с известными ограничениями понятие координаты и скорости, вовсе не следует, что движение микрочастиц беспричинно. Также неправильно делать вывод о беспричинности микропроцессов на том основании, что квантовая физика отражает их в особой статистич. форме. Аргументы «физических» индетерминистов используют сторонники индетерминистич. концепций в совр. биологии. «Органические» индетерминисты (Э. Синнотт, Л. Денн, П. Вандриес и другие) считают, что поведение генов описывается статистич. законами квантовой физики, а поэтому оно беспричинно. Генная мутация с их т. зр. – один из примеров «физического» И. Самым решит. опровержением И., отрицающего причинную обусловленность процессов природы, общества и мышления, является, как это показано классиками марксизма-ленинизма, производственная, революционно-практич. деятельность людей. В основе индетерминистич. концепции в совр. биологии, как и в основе «физического» И., лежит отождествление причинности с однозначной предсказуемостью. Поскольку совр. естествознание вскрыло необходимость введения статистич. методов для отражения причинных связей реальных процессов, на основе к-рых, вообще говоря, нельзя делать однозначные предсказания, сторонники И. делают свой вывод относительно банкротства принципа причинности вообще.

Вся совокупность совр. практич. и теоретич. деятельности, весь ход развития совр. естествознания опровергают И. и демонстрируют плодотворность диалектико-материалистич. теории причинности, признающей объективность, познаваемость, качеств. многообразие причинных связей и соответствующих форм их отражения в сознании людей.

В процессе дискуссии по вопросу о причинности в последние годы намечается тенденция отхода ряда зарубежных ученых, среди них Бора и Гейзенберга, от индетерминистич. концепции. Так, Гейзенберг подчеркивает, что «при попытке сформулировать такой закон природы физик должен исходить из таких общих положений: его математическая интерпретация должна выразить существование материи во времени и пространстве, будущее состояние которой в большей или меньшей степени есть следствие нынешнего состояния; существование сил и их изменчивого действия, причем действие возникает позднее причины, вызвавшей его, и т.д.» («Вопр. филос», 1959, No 12, с. 159). Н. Бор пишет: «…Всякое описание физических результатов основано, в конечном счете, на обычном языке, приспособленном к тому, чтобы разбираться в окружающем и прослеживать связи между причинами и следствиями» («Квантовая физика и философия», в журн.: «УФН», т. 67, вып. 1, 1959, с. 37). Растет число активных сторонников материалистич. мировоззрения среди молодого поколения зарубежных физиков (Д. Бом, Ж. Вижье, Ж. Лошак, Ж. Вассай и др.).

Развитие совр. естествознания демонстрирует огромную эвристич. роль материалистич. учения о причинности. Прогресс науки невозможен вне и независимо от принципов диалектич. материализма, принципа причинности в частности.

Лит.: Философские вопросы современной физики, М., 1952; Вопросы причинности в квантовой механике. Cб. пер., М., 1955; Философские вопросы современной физики, К., 1956; Омельяновский М. Э., Философские вопросы квантовой механики, М., 1956; Некоторые философские вопросы естествознания. [Cб. статей], М., 1957; Вопросы диалектического материализма. [Сб. статей], М., 1960; Проблема причинности в современной физике, М., 1961; Свечников Г. А., Категория причинности в физике, Μ., 1961; Проблема причинности в современной биологии, М., 1961; Фролов И. Т., О причинности и целесообразности в живой природе, М., 1961; Рассел Б., Человеческое познание, пер. [с англ.], М., 1957; Бом Д., Причинность и случайность в современной физике, пер. с англ., М., 1959; Франк Ф., Философия науки, пер. с англ., М., 1960; Dewey J., Logic, the theory of inquiry, [Toronto], 1939; Reichenbach H., Philosophic foundations of quantum mechanics, Berkeley – Los Ang., 1946; его же. The direction of time, Berkeley – Los Ang., 1956; Readings in philosophical analysis, N. Y., 1949; Readings in the philosophy of science, N. Y., [1953]; Février P., Déterminisme et indéterminisme, P., 1955; Weizel W., Das Problem der Kausalität in der Physik, Köln, 1955; Cassirer E., Determinism and indeterminism in modern physics. Historical and systematic studies of the problem of causality, New Haven, 1956; Heyde J. E., Entwertung der Kausalität? Für und wider d. Positivismus, Stuttg., 1957; Ullmо J., La pensée scientifique moderne, P., [1958]; Bunge M., Causality, Camb., 1959.

Г. Свечников. Москва.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970.

Античный взгляд и детерминизм

Детерминизм — учение о том, что у мира в любой момент времени есть только одно реально возможное будущее.

Рассмотрим три его разновидности 👇

1️⃣ Каузальный или причинно-следственный детерминизм утверждает, что предопределенность будущего вызвана причинными связями — у мира в каждый момент времени есть только одно возможное будущее, потому что каждая причина порождает строго определенное следствие, и они, в свою очередь, тоже порождают строго определенные следствия. Каузальный детерминизм утверждает, что нет ветвящегося будущего, оно однолинейно.

➡️ Каузальный детерминизм определяет направление предопределенности из прошлого в будущее.

💁🏻‍♂️ Впервые идею каузального детерминизма четко сформулировал древнегреческий философ Демокрит (460 до н.э. — ок. 370 до н.э.). В своем учении об атомах и пустоте он говорит, что все взаимодействия атомов строго предопределены. Благодаря французскому математику Пьеру-Симону Лапласу (1749—1827) появилось понятие лапласовского детерминизма, яркой формы каузального детерминизма, которая признает только естественные причины и следствия.

В диалоге с Наполеоном Лаплас утверждает, что Бог не является первопричиной всего:

— Вы написали такую огромную книгу о системе мира и ни разу не упомянули о его Творце!
— Сир, я не нуждался в этой гипотезе.

2️⃣ Телеологический детерминизм связан не с понятием причины, а с понятием цели. Он утверждает, что что у всех процессов далеко в будущем есть какая-то конечная цель, которая определяет, какие события и в каком порядке будут происходить. Телеология — это наука о целях.

⬅️ Телеологический детерминизм определяет направление предопределенности из будущего в прошлое.

💁🏻‍♂️ Впервые учение о т.н. целевой причине и телеологию, как раздел философии, разработал Аристотель (384 год до н.э. — 322 год до н.э.). Рассуждая о четырех видах причин (материальной, движущей, сущностной, целевой), Аристотель утверждает, что целевая причина — самая главная.

3️⃣ Теологический детерминизм утверждает, что источником предопределения является личность, Бог. В теологии судьба и предопределение связываются с Богом, три ипостаси которого по-разному влияют на происходящее в мире.

💁🏻‍♂️ Теологический детерминизм в разные времена развивали такие христианские богословы и религиозные философы как Аврелий Августин, Мартин Лютер, Жан Кальвин.

8. Технологический детерминизм: понятие и основные формы.

(Аль-Ани, Н. М. Философия техники: очерки истории и теории : учебное пособие / Н. М. Аль-Ани. – СПб, 2004. – 184 с.)

Технологические детерминисты не являются единственными, кто признает за техникой детерминирующую функцию в качестве фактора общественного развития. Так, например, марксисты также утверждают, что техника выполняет такую функцию, однако в отличие от первых, они не абсолютизируют ее значения, не придают технике статус главного или единственного, детерминирующего общественное развитие начала.

И в самом деле, хотя К. Маркс и полагает, например, что «ручная мельница дает общество с сюзереном во главе, паровая мельница – общество с промышленным капиталистом», он, тем не менее, считает, что роль техники как фактора общественно-исторического процесса не абсолютна, а относительна. Дело в том, что техника рассматривается им не как главный и определяющий, а как фактически подчиненный и определяемый элемент производительных сил, которые, как было уже отмечено выше, пребывают, согласно его социально-философской концепции, в постоянном взаимодействии с производственными отношениями и в своем единстве с ними образуют способ производства как конечную основу существования и развития человеческого общества. Поэтому, можно сказать, что с марксистской точки зрения, техника как фактор общественно-исторического развития действует не прямо и не в «чистом виде», а только опосредованно через систему существующих производственных отношений, в структуре которых решающими являются отношения собственности. Следовательно, именно форма собственности на средства производства, в конечном счете, и определяет собой, в какое направление и насколько эффективно техника задействована в качестве движущей силы общественно-исторического процесса. Это означает, что научно-технический прогресс, с указанной точки зрения, оказывается обусловленным, в конечном итоге, способом производства вообще и производственными отношениями, в частности.

В отличие от марксистского понимания техники и ее места в системе социальных отношений технологический детерминизм, напротив, придает технике и технической деятельности, как было уже замечено, абсолютный статус в качестве основания функционирования и развития общества. Он, как философская установка, возводит технику в ранг главной (если не единственной) причины, обуславливающей и однозначно определяющей собой все аспекты или стороны общественной и культурной жизни и тенденции их развития, начиная с экономики и политики и кончая искусством и философскими представлениями. Поэтому уровень развития техники провозглашается им главным (или даже единственным) показателем (критерием) развития общества и культуры.

Обычно различают две основные формы технологического детерминизма: технологический «эвдемонизм» и технологический «алармизм». Технологический эвдемонизм (от греч. слова «eudaimonia» — «блаженство») фактически элиминирует все негативные последствия технической деятельности человека и поэтому в техническом прогрессе видит одни только позитивные моменты. Он, поэтому, боготворит технику, абсолютизируя ее значение в качестве источника благосостояния людей и односторонне рассматривая ее как средство освобождения и возвышения человека. В отличие от него, технологический алармизм (от фр. слова «alarmiste» — «беспокойство», «тревога»), напротив, в указанном прогрессе не видит ничего позитивного, сводя его, таким образом, к одним только негативным последствиям. Следовательно, именно техника, с точки зрения алармистов, и является конечной причиной или источником многих горьких испытаний и бедствий, которые выпали (и еще непременно выпадут) на долю человечества. Именно она явилась той зловещей силой, которая разрушила духовность человека, отлучила его от собственной сущности, и, в конечном итоге, поработила его.

 

< Предыдущая   Следующая >

Различные формы детерминации мира: свобода и необходимость, возможность и действительность

Общий теоретический принцип детерминизма, наряду с принципом содержательного единства мира и принципом развития, является основополагающим принципом философской доктрины бытия. Принцип детерминизма содержит ответ на вопрос, обусловлены ли явления мира своим существованием и развитием, носит ли эта обусловленность регулярный, упорядоченный или произвольный, неупорядоченный характер. Другими словами, он дает ответ на вопрос, является ли мир в его существовании и развитии упорядоченным космосом или беспорядочным хаосом.

Первоначальное значение слова «определение» связано с его буквальным значением и носит антропоморфный характер. Термин «определение» происходит от латинского «determinare», означающего «определять», «отделять», «демаркировать», и в этом смысле обозначает процесс определения объекта путем идентификации и определения его характеристик, которые отделяют один объект от другого. Позднее в философии детерминация понималась в объективном смысле, как формирование, формирование объективных характеристик объекта под действием объективных факторов. Именно это объективное значение термина «детерминированность» характеризует существование в мире отношения объективной обусловленности[1], которое современная философия имеет в виду, когда утверждает детерминированность всех объективных явлений.

Детерминизм — это доктрина универсальной обусловленности объективных явлений. Это мировоззрение основано на универсальной взаимосвязи всех явлений, которая, с одной стороны, является проявлением существенного единства мира и способа его реализации, а с другой — следствием и предпосылкой универсального характера развития.

Существование общей универсальной взаимосвязи всех явлений является исходной предпосылкой принципа детерминизма. Детерминизм — это общая доктрина, которая признает существование универсальной взаимосвязи и отрицает существование любых явлений и вещей вне этой универсальной взаимосвязи.

Однако содержание принципа детерминизма этим не ограничивается. Философский детерминизм также предполагает определенную концепцию природы и структуры отношений детерминации, которая находит выражение в доктрине причинности, необходимости (в ее соотношении с случайностью), закономерности, многообразии типов и видов отношений детерминации, существующих в мире, и в решении некоторых других проблем.

В расширенной форме общий теоретический принцип детерминизма может быть представлен в серии следующих тезисов:

  1. тезис об универсальной условности материальных систем и процессов, с помощью которого каждая отдельная вещь приобретает и сохраняет свою характерные черты, и это объясняет изменение явлений.
  2. основой всего многообразия отношений детерминации является генетика,
  3. причинно-следственная производительность. Иными словами, принцип детерминизма, как включает принцип причинности как обязательный компонент.
  4. тезис о многообразии режимов детерминации и существовании некаузальных

Отношения определения. Это означает, что принцип детерминизма включает в себя не все

отношения определения причинно-следственных связей, но постулирует существование различных типов отношений детерминации, которые не являются непосредственно не сводится напрямую к причинно-следственной связи. В то же время, причинно-следственное определение кажется.

В то же время причинно-следственная связь оказывается основой для всех других видов определения.

4 Регулярность или закономерность тезиса причинно-следственных связей: Процесс причинной обусловленности имеет регулярно упорядоченный характер. Согласно этому тезису, каждое явление, каждое событие в процессе его существования и изменения подлежит регулярным отношениям.

Свобода и необходимость

Нравственная свобода — это ценность, к достижению которой стремится человек и владение которой приносит ему пользу. Это одновременно условие для проявления его нравственности, для совершения нравственных поступков и поступков. Это отправная точка, с которой можно прийти к безудержному «беззаконию», к бегству от реальности, к ее безоговорочному принятию, к рациональным нравственным действиям.

Проблема свободы — одна из самых сложных нравственных проблем человека и человечества. Что означает это понятие? Насколько свободен человек в своих действиях? Каковы пределы его свободы и каковы последствия? Философия и этика традиционно рассматривают все эти вопросы с точки зрения взаимосвязи между свободой и необходимостью.

Необходимость нравственного субъекта — это те внешние условия и обстоятельства, при которых он вынужден действовать. В этой связи в качестве необходимости могут выступать объективные факторы и жизненные ситуации (гражданская война, рыночные цены, землетрясения), а также сложившиеся нормы и традиции нравственности и даже капризы другого человека, который предписывает субъекту тот или иной вид поведения. В какой степени человек свободен в рамках данной необходимости?

Существует как минимум две крайние и непримиримые точки зрения на эту проблему — этический фатализм и этический эволюционизм. Во-первых, абсолютизация необходимости, ставит человека в полную — роковую — зависимость от объективных обстоятельств, превращает его в запрограммированный прибор, действующий по строго определенной (Богом, судьбой, космическими силами и т.д.) схеме. Таким образом, человек не свободен в своих поступках: вся его жизнь предопределена, он не может ничего изменить в ней, но и не несет никакой ответственности за свои поступки. Следствием такого отношения обычно является моральная пассивность, смирение с обстоятельствами и зависимость от них: «Что будет, то не будет».

Другой, казалось бы, противоположный взгляд, этический волюнтаризм, отрицает любую необходимость и утверждает, что человек абсолютно свободен делать моральный выбор и должен действовать только по своей воле. Такое понимание свободы в конечном итоге приводит к полному отказу от нравственных норм, что, в свою очередь, позволяет утверждать произвол своих действий как модель поведения.

Но свобода ни в коем случае не является синонимом произвола. Напротив, свобода невозможна без ограничений. Более того, наличие этих ограничений является необходимым условием свободы любого человека. Дело в том, что запреты направлены на всех людей, и поэтому, когда они ограничены, одновременно защищают нас от возможного произвола других, создают в обществе атмосферу реальной безопасности и обеспечивают право каждого члена общества жить спокойно.

Поэтому американский философ Дж. Дьюи считает, что рассматривать все социальные институты «как врагов свободы — значит отрицать единственное средство, с помощью которого можно обеспечить позитивную свободу действий». Только на первый взгляд может показаться, что отказ от моральных запретов и ограничений увеличивает свободу человека. Такое «освобождение» на практике означало бы возвращение в животное состояние, в котором есть только одно право — право сильнейшего. Поэтому, как отмечает другой американский ученый, Дж. Кэмпбелл, «…общество не может настаивать на свободе в каждом случае». Пока мы отрицаем… Такое ощущение свободы, как свобода грешить, вредить, ошибаться, мы признаем, что порой свобода должна быть ограничена».

Парадоксально, но оправдание произвола — это не что иное, как отказ от свободы, ибо тогда человек становится рабом своих страстей и прихотей. Он подвержен случайным влияниям, и его цели не согласуются с его окружением. В результате Спиноза утверждал, что элементы подавляют человека, лишают его воли, лишают его достоинства и смысла жизни.

Действительность

Принцип актуальности и возможности как бы сводит воедино пройденный отрезок, так как он интегрирует в себя рассмотренные предыдущие модификации материи, содержит их в усеченном виде, выражает в себе диалектическое развитие этого отрезка в целом, в его полноте, всеохватности. Следовательно, она более конкретна и более существенна, хотя и труднее усваивается.

Понятия реальности и возможности, зародившиеся в древней философии, также имели свой путь развития — от отдельных, односторонних моментов непосредственного, чувственного созерцания до современного, конкретного, целостного научного понимания их в марксистской философии.

Аристотель рассматривает эту проблему в контексте развития таких категорий, как движение, материя и форма. В его понимании, фактическое движение — это переход возможности в реальность и реализация того, что существует в возможности. Рассматривая вещь как единство формы и материи, он доказывает, что материя — это возможность, а форма — это реальность. Материя и форма — одно и то же, первое — в возможности, второе — в реальности. Первый пассивный, второй активный. Развивая основные принципы формальной логики, Аристотель разделил мнения на предложения возможности, реальности и необходимости (соответственно проблемные, ассертарные и аподиктические). Все суждения — это либо суждения о том, что является внутренне присущим, либо суждения о том, что является внутренне необходимым, либо о том, что является внутренне возможным. Доктрина Аристотеля о реальности и возможностях является важным вкладом в развитие этих категорий. Однако его представление о пассивности материи и активности формы, о «форме форм», о энтелеки и т.д. не позволило ему решить проблему возможности и реальности научно.

Еще одним шагом в развитии этих категорий стал материализм XVII-XVIII веков, который, борясь против схоластики и идеализма, опираясь на достижения естествознания, выработал научный взгляд на действительность. Однако эта точка зрения исторически была ограничена, поскольку материалисты того времени определили непредвиденные обстоятельства и возможности и отрицали объективное наличие как непредвиденных обстоятельств, так и возможностей.

Кант пытался преодолеть это ограничение механического материализма, рассматривая реальность и возможность в их единстве, но делал это на субъективно-идеалистической и формально-логической основе. И если материалистические метафизики отрицали только объективное существование возможности, то Кант отрицает объективное существование и возможности, и реальности, рассматривая их как продукт разума, как априорные категории модальности. По Канту, это. возможно, что соответствует формальным условиям опыта (если мы имеем в виду Anschauung и Vorstellung). То, что связано с материальными условиями опыта (Empfindung), является действительным. То, чье отношение к фактическому определяется в соответствии с общими условиями опыта, обязательно существует. Он разделяет возможности на логические, реальные и практические.

Формализм и субъективизм логики Канта критикуется Гегелем, который наиболее полно и всесторонне развивает эти категории на идеалистической основе. По его мнению, возможность — это то, что необходимо для реальности, но она настолько существенна, что в то же время это только возможность. Реальность — это непосредственное единство сущности и существования, или внутреннего и внешнего. Реальность, как единство сущности и внешнего вида, богаче по содержанию и конкретнее, чем возможность, которая является лишь абстрактным моментом реальности; что-то возможно или невозможно, это зависит от содержания, то есть от целостности моментов реальности, которая оказывается необходимой.

Возможность

Реальность обязательно содержит в себе свою противоположность — возможность, как тенденцию и способность ее законного движения. Возможность также имеет свои собственные аспекты, которые имеют самостоятельное значение в познании.

  1. реальная возможность. Если мы изучаем историю какого-либо реального существующего явления, то неизбежно приходим к следующему выводу: Прежде чем явление станет реальным, действительным, оно существует в глубине своего непосредственного предшествующего явления в виде возможности. При определенных условиях эта возможность становится реальностью, то есть появлением явлений в реальности. Таким образом, каждое существующее в реальности явление, объект, вещь и процесс — это возможность, так или иначе реализованная.

С другой стороны, данное явление является не только реализуемой возможностью, но и, в свою очередь, воплощает в себе возможность другого своего явления: оно «забеременело» от другого. Само по себе очевидно, что не было бы никакого развития, если бы сама реальность не содержала в себе внутренней возможности нового явления. Реальность как реализованная возможность не лишена возможности, но всегда содержит в себе внутреннее противоречие, способность порождать новые явления, тенденцию к развитию. В этом контексте обоснованна постановка вопроса: где возникает феномен? Ответ: он развивается в своем контрагенте, который должен существовать сам по себе, который он питает в своем развитии и к которому он, наконец, преобразует себя, что означает преобразование внешнего вида в реализацию возможности. В этом смысле возможна тенденция развития феномена.

Тогда реальная возможность. — Именно то, что еще не реализовано в данных условиях, но существует объективно, возникает естественным образом в процессе развития, является причинно-следственным и содержится в самой действительности. Она имманентна в реальности и выражает не только абсолютную тенденцию развития явления, но и относительную, то есть не только возможный конечный результат, но и каждый уровень его развития, каждое состояние или этап феноменального процесса. Характер возможностей, степень их зрелости, их определенность обусловлены самой действительностью, законами ее развития. В реальных вещах, явлениях, как и в познавательной мысли, всегда есть много различных, порой противоречивых возможностей, тенденций, рассмотрение которых необходимо для познания и практики.

Таким образом, под реальной возможностью мы понимаем то, что рождается при определенных исторических условиях, имеет необходимые непосредственные корни, предпосылки в реальности само по себе на определенном этапе его развития и на этом же этапе при наличии определенных условий может быть реализовано.

  1. абстрактная возможность . Помимо реальной возможности, существует также такая возможность, которая не рождается в данном состоянии развития реальности, не имеет прямых корней и предпосылок в реальности, и на данном этапе не имеет условий для реализации. Это может быть выражение латеральных тенденций развития, или это может быть выражение очень отдаленных, опосредованных, но полностью реализованных других условий. Абстрактная возможность может соответствовать мечте человека.
  2. абстрактно-формальная возможность — это то, что формально возможно, но никогда не реально осуществимо, т.е. абсолютно пустая возможность** . Познание должно четко определять различные аспекты возможностей, начиная с рассмотрения реальности и реальных возможностей. В то же время он должен указывать на научную несостоятельность абстрактных и формальных возможностей.

Преобразование реальности и возможности

Эволюция — это вечный и бесконечный законный процесс взаимного преобразования возможностей и реальности. Реальность и возможность одновременно идентичны и различны. Их идентичность заключается в их взаимопроникновении и трансформации. Их отличие заключается в том, что в своем единстве они занимают разные места, играют разные роли, имеют разные особенности и т.д. Возможность это и в то же время не реальность.

Во-первых, не все возможности реализуются напрямую, но реальная возможность становится реальностью. Во-вторых, для ее реализации необходимы определенные условия, без которых она может стать просто невозможной, т.е. не может быть реализована как нечто иное, а как нечто совершенно иное. Так называемое «простое» уничтожение — это не что иное, как уничтожение данной реальной возможности, т.е. превращение последней в невозможность, или, что одно и то же, ее превращение в какую-то иную, только не в иную. Однако не все реальные возможности на самом деле уничтожены, ибо если бы они были, то не было бы никакого развития. Несмотря на то, что на самом деле происходит «голое» разрушение реальных возможностей, определенная их часть при определенных условиях превращается в свою другую и наоборот. В то же время следует подчеркнуть, что если в природе возможности реализуются сами собой, спонтанно, то в обществе как целенаправленная деятельность людей, для которой необходимы следующие условия:

  1. Прежде всего, необходимо учитывать другие возможности — как негативные, так и позитивные для этой возможности. Без строгого рассмотрения всех реальных возможностей, без научного анализа этих возможностей реализовать эту возможность невозможно.
  2. поскольку, как правило, существуют не только условия для реализации данной возможности, но и другие противоположные возможности, реализовать данную возможность можно только при ликвидации последней. В общественной жизни, например, одни возможности, которые представляют новое, прогрессивное, в конце концов, выигрывают, а другие, которые представляют старое, терпят поражение, потому что они защищают интересы устаревших.
  3. не только другие выступают против этой возможности, но и есть те, кто ее пропагандирует. Отсюда вытекает необходимость надлежащего и всестороннего рассмотрения и использования этих благоприятных возможностей для реализации данной возможности.
  4. далее необходимо находить, находить и создавать новые внутренние и внешние возможности, способствующие реализации данной возможности.
  5. необходимо твердо отвергнуть теорию самопотока и организовать победу предоставленной возможности.

Таким образом, победа предоставленной реальной возможности в развитии общества объясняется совокупностью внутренних и внешних условий, средств, способов, преимуществ новой, активной деятельности субъективных факторов и т.д.

Таким образом, практическая реализация этой возможности происходит через преодоление всей системы противоречий между практикой и познанием, общего и частного, качества и количества, абсолютного и относительного, преемственности и непрерывности, конечной и бесконечной, идентичности и различия, сущности и явления, содержания и формы, необходимости и случайности, причины и следствия и т.д., и т.п.

Появление и растворение, растворение и возникновение противоречия между реальностью и возможностью — это непрерывный процесс, возникает новая, более высокая ступень развития, возникает реальность диалектики материи. Но говоря это, мы логически обобщаем, сокращаем путь исторического развития материи и выражаем его в основных этапах, которые характеризуются такими большими скачками в их развитии, как появление жизни и человеческого общества.

На странице рефераты по философии вы найдете много готовых тем для рефератов по предмету «Философия».

Читайте дополнительные лекции:

  1. Философия французского просвещения
  2. Методы познавательной деятельности: эмпирические методы; рациональные приемы и теоретические методы исследования
  3. Свободомыслие как многовековая традиция: возможен ли научный атеизм?
  4. Античная философия
  5. Современная цивилизация: философский анамнез и диагноз
  6. Единичное, особенное и общее в философии
  7. Феноменологический анализ искусства
  8. Проблемы познания в истории философии.
  9. Поздняя античная и ранняя христианская философия
  10. Мораль как основа общечеловеческих ценностей

Решительность против детерминизма | Бюллетень Гарвардского богословия

Кевин Мэдиган

Жил-был старик, который сказал: «Черт!
Он несет на себе Я
Двигатель, который движется
По определенным канавкам,
Я даже не автобус, я трамвай ».
— Морис Хэр, «Лимерик» (1905)

Для философов и теологов Бюро корректировки — это фильм, в котором сталкиваются не только два влюбленных, но и две формы решимости.С философской точки зрения, одна из форм определения сосредоточена на активных усилиях человека-агента посредством использования «свободной воли» (термин с богатой историей, который невозможно легко определить), чтобы противостоять или даже победить безличные силы, пытающиеся авторитетно исправить широкие контуры его или ее судьбы. Жалкий оратор в лимерике Мориса Хэра выражает другую форму решимости, которую мы могли бы просто назвать детерминизмом. Эта вторая форма прямо исключает способность агента действовать по свободной воле.В самом деле, он утверждает (или может утверждать, поскольку это также историческая традиция со сложными изменениями), что у нас нет и никогда не было свободы воли. Скорее, мы несчастные пешки ( агентов было бы явно неправильным словом) — шахматные фигуры, перемещаемые каким-то непостижимым трансцендентным источником для реализации и завершения загадочного и непостижимого космического плана. Наши иллюзорные стремления и судьбы не столько выбираются, сколько даны и жестко навязываются. Мы трамваи в колее.Что еще хуже, космические замыслы навязываются зловещими агентами, которые существуют только для того, чтобы гарантировать, что мы остаемся в ловушке наших судьбоносных канав. Два главных героя в The Adjustment Bureau пытаются применить то, что мы в общих чертах назовем своей свободной волей, против решительных сил, которые энергично пытаются контролировать свою судьбу. Фильм ставит философский вопрос: какая теория более точно соответствует состоянию человека? Или, говоря более грубо и с точки зрения конкуренции, кто победит?

Рецензии на этот фильм по праву в подавляющем большинстве положительные.Хорошо сделанный политический триллер, это еще и триллер по мотивам любовной истории, и хорошо сыгранный. Когда критики выражают свое недовольство, они почти всегда сосредотачиваются на двух элементах. Во-первых, иногда бывает тяжелый дидактический сценарий, который, опасаясь, что зрители этого не поймут, вульгарным языком передает, что такое фильм на философском уровне. К сожалению, эта критика слишком точна. Персонажи смущенно спрашивают, например, есть ли у людей свобода воли или нет — как если бы ответ был восприимчивым к простому ответу «да» или «нет».Вторая критика касается концовки. Все мы знаем, что нарративы, как известно, трудно закончить. Это особенно актуально, когда две несовместимые (кажется) философские системы находятся в состоянии войны. Критическая досада была сосредоточена на финале фильма, утверждая, что сценарист, по сути, сдается перед трудностями метафизической головоломки, которую он решил, написав легкий, глупый финал, уступив одну «сторону» легкой победы. Выступая от имени многих, Дана Стивенс в остальном в целом положительном обзоре строго заключает, что поспешный финал «ударяет».»Она жалуется:

После всей работы, проделанной в фильме, чтобы заставить нас болеть за связь Дэвида и Элизы [двух любовников, которых силовики пытаются разлучить] или ломать голову над загадочными законами, которые управляют их вселенной, финал кажется ленивым. кончено, космическое «неважно!» Было место для этой финальной сцены. . . доставлять как интеллектуальное, так и эмоциональное удовлетворение. Вместо этого, в результате любопытного акта отречения, фильм отказывается задействовать мозги зрителей, как будто не подозревая, что, поступив так, он потеряет и наши сердца. 1

Это глубоко прочувствованный и разумный протест, и это мнение выражается, возможно, с меньшим литературным размахом, многими другими.

Хотя мне интересно. Является ли широко вынесенный вердикт о том, что финал фильма оставляет зрителя интеллектуально (и в противном случае) обедненным , — это упрощенная интерпретация вывода фильма? Я думаю, что это. Но для того, чтобы верить в это и, что еще более важно, спорить, необходимо смотреть на фильм через призму определенных теологических и философских традиций, особенно тех, которые постулируют некоторую совместимость между свободой воли и детерминизмом.Наиболее актуальная и устойчивая из этих традиций называется «компатибилизм», который я буду использовать, чтобы аргументировать свою точку зрения (хотя и без признания, а тем более для достаточного объяснения сложной исторической традиции и множества тонких терминологических и существенных различий, составляющих ее). Достаточно сказать, что компатибилизм, озабоченный способностью агента к выбору и, особенно, свободой морального выбора, не только допускает, но и отстаивает идею о том, что свободная воля и детерминизм в значительной степени, возможно, полностью совместимы.С этой точки зрения финал фильма и фильм в целом выглядят гораздо более удовлетворительно с философской точки зрения, чем предполагалось до сих пор критиками.

Фильм вдохновлен стилистически и повествовательно скромной историей Филипа К. Дика «Команда корректировки». Не менее десяти рассказов Дика были экранизированы после его смерти в 1982 году; они включают в себя парад научно-фантастических и метафизических хитов, в том числе Total Recall , Blade Runner , A Scanner Darkly и Minority Report ; а теперь этот фильм.Сценарист Джордж Нолфи, давно заинтригованный кинематографическими возможностями этого рассказа, добавил элемент немедленного притяжения между Дэвидом Норрисом, которого играет Мэтт Дэймон, и Элиз Селлас, оживленный радужно и увлекательно Эмили Блант. Блант известен по ролям в фильмах «Дьявол носит Prada », «Война Чарли Уилсона» и «Молодая Виктория» ; она выбирает здесь еще один интересный сценарий, который позволяет ей продемонстрировать свои кривые комические отбивные.

Как и во всем остальном, романтический сюжет отличается от рассказа Дика. В новелле главный герой женат и, кажется, моногамен и даже целомудрен; романтик просто не интересовал Дика. Домашняя жизнь главного героя безупречна. Оставь это Биверу , настолько, что некоторые части истории сегодня мучительно неловко читать. Что еще более важно, этот рассказ, кажется, меньше затрагивает философские темы судьбы и свободы воли, чем политические темы авторитаризма и тоталитаризма.Во всех этих и многих других отношениях рассказ является продуктом его особой социальной и политической культуры.

В фильме грозная бюрократия рассказа Дика продвигается, так сказать, в космическую область. Здесь героям Дэвида суждено стать президентом Америки, а в случае Элизы — добиться признания самой талантливой балерины своего возраста. Таковы судьбы, ради которых они были избраны не по собственному выбору. Нота отклонения от «Плана» проявляется сразу же, поскольку политические враги кандидатуры Норриса в Сенат торпедируют его шансы, показывая в последний момент фотографию того, что кажется относительно безобидной студенческой розыгрышем.

Обезумевший Норрис удаляется в мужскую комнату, чтобы спланировать свою уступчивую речь. Удивительно, но именно там он впервые встречает Элизу в бегстве с унылой свадебной вечеринки, которую она разбила. Химия тут же. Эти двое мгновенно влюбляются друг в друга, и так внезапно, что страстно целуются в туалете отеля. По причинам, определяемым скорее динамикой сюжета, чем капризом острой страсти, Эмили быстро уходит. Эта проблема? Как вскоре обнаруживает Дэвид, они не должны были, не были «обречены» на встречу.В грандиозном космическом плане, разработанном «Председателем» (Бог? Судьба? Судьба?), Они были намечены отдельно для величия в политике и искусстве.

По-видимому, прервав свою политическую карьеру, Дэвид присоединяется к бизнесу, которым управляет его старый руководитель кампании. К своему шоку, однажды, войдя в свой офис, он встречает мужчин в стильных шляпах 1960-х, которые, кажется, заморозили его коллег в физическом и психологическом застое: первый эпизод «приспособления». Отчаянно пытаясь бежать, Дэвид сбит с толку начальником бюро председателя.Он рекомендует Давиду никому не открывать то, что он видел. Штраф? Его мозг будет «перезагружен», как стирание жесткого диска. О, и еще кое-что: он больше не увидит Элизу. Этого не было в Плане. Объясняя присутствие нежелательных агентов в его офисе и его работу в целом, начальник говорит Дэвиду, что он и его сотрудники присутствуют, чтобы «держать [его, Дэвида] в соответствии с планом». Обладая замечательными, даже сверхъестественными способностями, агенты все же (и это немаловажно) не всемогущи.

Вот где фильм, говоря философски, становится интересным. Дэвид отказывается принять план, определенный для него, и действительно борется с ним. Через три года после их первой встречи Элиза и Дэвид снова случайно встречаются — и здесь, давайте вспомним лимерик Хэра, — в автобусе, а не в трамвае. По своей воле Дэвид преследует Элизу. Это, конечно, нарушение Порядка вещей. Ясно, что Дэвид может проявлять свободную волю в мире, который в остальном жестко запрограммирован (в буквальном смысле, когда бюрократические агенты председателя навязывают заранее определенные сценарии, сверяясь с невероятно сложными блокнотными диаграммами.Позже в повествовании агент сообщает Дэвиду, что люди когда-то обладали свободой воли, но из-за того, что они злоупотребляли ею, она была отнята у них. Это максимально близко, прямо говоря, к постлапсарианской истории Адама и Евы и к теологическому миру позднего августинизма с его безоговорочным отрицанием возможности сильной свободы воли.

Элиза и Дэвид никогда не слышали об Августине и, по праву, им все равно. Они озабочены друг другом и ускользанием от бюрократов председателя, за исключением одного, Томпсона (которого убедительно играет Теренс Стэмп), злого ангела, который таинственным образом впадает в добро и испытывает слабость к любви.После ужасающей погони за парой агентами космического бюро, которая включает в себя тур по знаковым местам Нью-Йорка, включая, не случайно, этот символ свободы, Статую Свободы, — Председатель, рассерженный, капитулирует перед своим решительные человеческие противники. Он позволит скорректировать План. Любовь (не говоря уже о человеческой воле, свободе и способности выбирать образ действий) побеждает План, организованный Председателем.

Это повествовательный момент, который так разочаровывает Дану Стивенс и других критиков.Им триумф Дэвида и Элизы кажется слишком легким на фоне столь тщательно определенного мира. Но я бы сказал, что именно здесь философский компатибилизм спасает фильм. В некоторых формах классического компатибилизма детерминированный мир — это просто набор препятствий, мешающих нашим устремлениям. Они стоят на пути наших желаний, и мы призваны, проявляя свободную волю, преодолевать эти препятствия на пути к достижению (включая моральные достижения) и реализации.Не менее фигура, чем Томас Гоббс выразился так в «Левиафан »: наша свобода в этом мире препятствий состоит в том, чтобы «не находить остановки, делая то, что [были] воля, желание, или склонность делать ». Несомненно, существуют внешние силы, которые определяют нашу судьбу и даже заставляют нас действовать вопреки тому, чего желает воля и сердце. Но сила человеческой воли и желание действовать без внешних ограничений позволяют нам сопротивляться, а иногда и подавлять (или даже побеждать) эти внешние силы.Наши судьбы , а не полностью сформированы космическими планами, законами природы или, я бы добавил, нашими генами, воспитанием и окружающей средой; они не полностью определяются победами и ошибками нашего прошлого. Мы живем в мире, в котором эти могущественные силы, несомненно, помогают формировать наши возможности для действий, но никогда не бывает момента во времени, когда возможно только одно будущее. Метафизические условия позволяют нам выбирать из множества вариантов; мы не просто полны решимости.

В этом свете The Adjustment Bureau — это не столько аллегория столкновения между судьбой и свободой воли, сколько способность людей выбирать среди ограниченного спектра возможностей — ограниченных, потому что наш мир и мы тоже в какой-то степени решительно. В конце концов, фильм рассказывает о героической способности человека бороться с мрачными и, казалось бы, всемогущими силами судьбы, действовать как относительно свободные агенты и выбирать добро и удовлетворение.Если я прав насчет этого, The Adjustment Bureau успешен не только как обычный политический триллер. Это также фильм, в котором мир и условия жизни человека были поняты гораздо глубже, чем нам хотелось бы представить его критикам.

Эволюционный детерминизм и конвергенция, связанные с переходами водяного столба у морских рыб

Значимость

Форма тела является сильным предиктором занятия среды обитания рыб, которая быстро меняется на микроэволюционных масштабах в хорошо изученных пресноводных системах, таких как колюшки и цихлиды.Формы с глубоким телом, как правило, встречаются в бентических средах обитания, в то время как пелагические виды обычно имеют обтекаемые формы тела. Периодическая эволюция этого паттерна в отдаленно связанных группах предполагает, что существуют ограниченные наборы решений с высокой приспособленностью из-за ограничений окружающей среды. Мы тщательно проверяем эти наблюдения, показывая, что аналогичные ограничения действуют на более глубоких эволюционных масштабах в кладе (Lutjanidae) обитателей преимущественно бентических рыб, которые неоднократно переходили в среднеглубинные среды обитания во всех основных океанах на протяжении своей 45-миллионной истории.Среднеглубинные виды сильно сходятся по форме тела, подчеркивая эволюционный детерминизм формы и функции вдоль бентосно-пелагической оси.

Abstract

Повторяющиеся, сходящиеся результаты — prima facie свидетельство детерминизма в эволюционных процессах. Среди рыб хорошо известные примеры включают микроэволюционные переходы среды обитания в толщу воды, когда пресноводные популяции (например, колюшки, цихлиды и сигы) периодически расходятся в сторону пелагических форм с тонким телом и глубинных бентосных форм.Однако последствия таких процессов на более глубоких макроэволюционных масштабах в морской среде менее очевидны. Мы применили основанный на филогеномике интегративный сравнительный подход для проверки гипотез о масштабах и силе конвергенции в кладе морских рыб, распространенных по всему миру (люцианы и фузилеры, семейство Lutjanidae), с множественными переходами в водную толщу за последние 45 миллионов лет. Мы собрали полногеномные данные экзонов для 110 (~ 80%) видов в группе и агрегированные уровни данных по форме тела, занятости среды обитания, географическому распространению, а также палеонтологической и геологической информации.Мы также реализовали подходы с использованием геномных подмножеств для учета филогенетической неопределенности в сравнительном анализе. Наши результаты показывают независимые вторжения в толщу воды предков бентосных линий во всех основных океанических бассейнах. Эти эволюционные переходы устойчиво связаны с конвергентными фенотипами, когда бентосные формы с глубоким телом и усеченными хвостовыми плавниками неоднократно превращаются в тонких среднеглубинных видов с расщепленными хвостовыми плавниками. Диверсификация линий и динамика перехода асимметрично различаются между местообитаниями, при этом бентические линии диверсифицируются быстрее и колонизируют среднеглубинные среды обитания чаще, чем наоборот.Конвергентные экологические и функциональные фенотипы вдоль бентосно-пелагической оси широко распространены среди разных линий и в самых разных эволюционных масштабах, обеспечивая предсказуемые решения с высокой приспособленностью для аналогичных экологических проблем, в конечном итоге демонстрируя сильный детерминизм в эволюции формы тела рыб.

Вопрос, представляющий центральный интерес в биологии, заключается в том, могут ли эволюционные результаты быть предсказуемыми и полностью управляться законами природы или зависеть от последовательности непредсказуемых исторических событий, таких как редкие экологические катастрофы, которые могут быть чувствительны к обстоятельствам, присущим конкретным эволюционным явлениям. пути (1, 2).Решение этой головоломки может во многом зависеть от масштабов и силы эволюционной конвергенции — процесса, посредством которого естественный отбор имеет тенденцию давать ограниченный набор решений с высокой приспособленностью, когда сталкивается с аналогичными проблемами, налагаемыми окружающей средой (т. Е. Адаптивным ландшафтом). Конвергенция считается одной из наиболее заметных особенностей биоразнообразия, и общие механизмы, с помощью которых физические константы природы ограничивают морфологические результаты, были признаны на протяжении десятилетий (3-5).Тем не менее, детерминированная природа процессов, ведущих к конвергентной эволюции, все еще вызывает споры (6, 7).

Яркий пример эволюционной конвергенции происходит из водной среды, где далекие родственные пелагические линии имеют тенденцию к развитию схожего строения тела. Основываясь на этих наблюдениях, Дж. МакГи предположил, что существуют ограниченные способы построения быстро плавающих водных организмов, поэтому дельфины, рыбы-меч, акулы и ихтиозавры имеют обтекаемые веретенообразные тела — нетривиальная адаптация к ограничениям передвижения, налагаемым вязкость воды и сопротивление течения (8).У лучеплавниковых рыб (Actinopterygii) эволюция веретеновидного строения тела также имеет сильную адаптивную основу и часто связана с вторжением в толщу воды преимущественно бентосными линиями. Удлинение тела было признано основной осью диверсификации рыб (9–13), и доказательства, подтверждающие этот детерминированный процесс, получены из широкого пространственно-временного спектра. В узком масштабе, постплейстоценовые параллельные вторжения в пресноводные озера морских популяций трехиглой колюшки неоднократно запускали эволюцию двух дивергентных фенотипов: формы с глубоким телом, связанной с большим количеством бентосных местообитаний, и формы с тонким телом, которая встречается в водный столб (14, 15).Количественные оценки в масштабах микроэволюции документально подтвердили аналогичные случаи разделения ресурсов на симпатрические популяции цихлид и европейских сигов, среди прочих (11, 16–19). На другом конце эволюционного спектра свидетельства из летописи окаменелостей показывают значительный компонент излучения палеогеновых колючих костистых (акантоморф), которые колонизировали области морфопространства, ранее занятые существующими пелагическими видами, которые вымерли в течение мелового-палеогенового периода ( K – Pg) массовое вымирание (12, 20).

Здесь мы оцениваем роль конвергентной эволюции, связанной с переходами вдоль бентосно-пелагической оси в кладе тропических и субтропических морских рыб — луцианов и фузилеров в семействе Lutjanidae — которые соединяют оба конца эволюционного континуума. Предыдущие исследования показали, что лютианиды включают ряд независимых ветвей, которые подверглись разделению ниш вдоль водной толщи, и что это экологическое расхождение, по-видимому, связано с различными конфигурациями в экологии питания и удлинении тела (21–23).Основываясь на этих наблюдениях, мы сначала проверяем гипотезу о том, что независимые вторжения в толщу воды в этой группе ограничиваются узкой частью адаптивного ландшафта. Во-вторых, учитывая широкое распространение этого семейства и потенциальный временной диапазон переходов среды обитания в кладе, мы предполагаем, что эти эволюционные переходы произошли независимо во всех основных океанических бассейнах, где это семейство распространено, что дает веские доказательства того, что функциональные ограничения в открытой воде среды обитания определяют фенотипическую эволюцию рыб в частности и водных позвоночных в целом.

Экологические исследования сообществ продемонстрировали, что морское биоразнообразие выше в бентосной, чем в пелагической среде (24), предполагая, что принятие среднегорья лютианидами могло привести к «эволюционному храповому механизму», когда приобретение специализированных черт является выборочно выгодным. в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной перспективе может создать эволюционную ловушку из-за снижения видообразования или повышения скорости вымирания (25). Эта гипотеза позволяет сделать два прогноза: 1) переход среды обитания от бентосных систем к среднегорьям будет однонаправленным или асимметричным, и 2) однородность микропредприятий пелагических систем предоставляет меньше возможностей для диверсификации, чем бентическая среда, в которой могут встречаться несколько ниш.

Чтобы ответить на эти вопросы с использованием строгих количественных подходов, мы оценили набор таксономически богатых временных деревьев для лютианид на основе общегеномных данных и использовали комплексный сравнительный набор данных, который включает слои морфологических и экологических данных в сочетании с данными географического распределения. Проведя ряд филогенетических сравнительных анализов с использованием независимых геномных подмножеств, мы изучили временные и географические рамки эволюционной конвергенции между линиями разноводных луцианов и фузилированных линий.Эти анализы показывают, что повторяющиеся переходы среды обитания от донных к срединным водным системам тесно связаны с закономерностями эволюционной конвергенции по форме тела, а также связаны с асимметричными переходами сред обитания и более медленными темпами диверсификации родословных. Эти переходы происходили независимо во всех крупных океанических бассейнах. Взятые вместе, наши результаты в конечном итоге подтверждают детерминированный характер эволюции как следствие аналогичного использования нишевого пространства вдоль бентосно-пелагической оси.

Результаты

Филогеномный вывод и неопределенность дерева в сравнительном анализе.

Расширенные результаты представлены в Приложении SI . Используя подходы захвата экзонов (26, 27), мы собрали две основные матрицы филогеномных данных: 1) расширенную суперматрицу, которая включает все гены и таксоны, секвенированные для этого исследования, с добавлением последовательностей GenBank, направленных на увеличение таксономического охвата для последующих сравнительных анализов ( 1115 экзонов и 474 132 нуклеотидных сайта для 110 из примерно136 видов; 37% отсутствующих клеток) и 2) уменьшенная (только филогеномная) матрица, полученная с помощью алгоритма редукции матрицы, используемая для оценки чувствительности филогеномных результатов к отсутствующим данным (1047 экзонов и 448410 нуклеотидных сайтов для 84 видов; 16% отсутствующих клеток ). Мы провели филогеномный анализ с использованием подходов максимального правдоподобия (ML) и коалесценции. Предполагаемые деревья были решены при сильной поддержке и в значительной степени совпадают между протестированными подходами и результатами предыдущих исследований (22, 26, 28–31).Все анализы неизменно определили семь основных клад (рис. 1 и SI Приложение , рис. S2 – S5), подтверждая, что семейство Lutjanidae, как определено во многих исследованиях (например, ссылки 23 и 32), немонофилетично с фузилерами ( Caesionidae) глубоко гнездятся в пределах более широкой клады луцианов (33). Отношения, оцененные с помощью расширенной матрицы, полностью соответствовали отношениям, основанным на сокращенной матрице, обеспечивая надежную филогеномную основу для последующих сравнительных анализов.

Рис.1.

Филогения, переходы местообитаний и биогеография луцианов и фузилеров. Показанное дерево получено на основе анализа максимального правдоподобия на основе конкатенации 1115 экзонов с возрастом узлов, оцененным на основе анализа с калибровкой по времени с использованием семи точек калибровки в MCMCTree. Реконструкция среды обитания для донных и среднеглубинных линий, показанная в виде цветных ветвей на дереве, учитывает филогенетическую неопределенность (28 деревьев) и неоднозначность кодирования среды обитания (13 подсказок с неопределенными или многоуровневыми средами обитания; см. Набор данных S2).Цветовые градиенты вдоль ветвей обозначают переходы между средами обитания; фиолетовые ветви обозначают линии с неоднозначной средой обитания, основанные на реконструкциях с использованием альтернативных схем кодирования ( SI Приложение , рис. S8 – S11). Цветные круги указывают на события колонизации (выведенные с помощью BioGeoBEARS; см. Также SI Приложение , рис. S8 и S12 – S14) Атлантики (желтые круги) и тропической восточной части Тихого океана (фиолетовые круги) от индо-тихоокеанских линий (центр происхождение; зеленый кружок).Стрелки на картах изображают реконструированные маршруты колонизации различными линиями в трех временных интервалах: от 50 до 12 млн лет назад (в среднем 31 млн лет) до закрытия морского пути Тетис; От 12 до 2,8 млн лет (в среднем 7,4 млн лет) после закрытия морского пути Тетис и до закрытия Панамского перешейка; и 2,8 млн. лет до настоящего времени (в среднем 1,4 млн. лет) после закрытия Панамского перешейка. Толщина стрелок пропорциональна количеству линий, колонизировавших каждый путь; для некоторых линий пути колонизации не определены, и поэтому показаны все альтернативные маршруты.Стрелки на центральной панели показывают скорость перехода между бентическими и пелагическими местообитаниями, оцененными с помощью HiSSE (см. Также SI Приложение , таблицы S10 – S12).

В дополнение к расширенным и сокращенным наборам данных мы также проанализировали 13 (в основном неперекрывающихся) подмножеств генов, полученных из расширенной матрицы, каждый из которых имеет достаточное количество генов для преодоления ошибки выборки (набор данных S4). Полученные деревья отражают неопределенность во времени дивергенции и филогенетических отношениях, подход, который фундаментально отличается от общепринятой практики проведения сравнительного анализа с использованием «псевдорепликационных» деревьев, полученных из байесовского апостериорного распределения, оцененного с помощью одного набора данных, обычно состоящего из нескольких генов. .Мы оценили в общей сложности 28 деревьев, которые включают все таксоны, с использованием подходов ML на основе конкатенации (RAxML) и на основе объединения (ASTRAL-II), примененных к расширенной матрице и ее 13 подмножествам. Оценки времени расхождения с использованием 28 входных топологий и 7 точек калибровки ( SI Приложение , Таблица S5) в целом согласовывались с оценками из предыдущих мультилокусных исследований для семейства (26, 28⇓⇓ – 31, 34; SI Приложение , рисунки S12 – S14 и таблица S5 и набор данных S5). Наши оценки времени дивергенции датируют возраст коронных лютианидов средним эоценом (∼46 млн лет, 95% наивысшая апостериорная плотность [HPD]: от 40 до 49 млн лет) и возраст ствола, близкий к границе K – Pg (∼64.2 млн лет, 95% HPD: 57,6-68,6 млн лет).

География смены местообитаний.

Чтобы оценить географическую распространенность эволюционных переходов у Lutjanidae, мы выполнили оценку среды обитания и ареала предков. Чтобы сделать вывод об истории смены местообитаний, мы сначала разделили виды на две основные категории местообитаний (бентические и среднеглубинные обитатели) и учли неопределенность в кодировании местообитаний для 13 видов с использованием трех различных вероятностных схем (см. Материалы и методы и SI Приложение ). ).Поскольку реализация различных схем оказала влияние на реконструкции SIMMAP (Рис. 1 и SI Приложение , Рис. S8 – S11), наиболее вероятные состояния вершины, выведенные для каждой схемы (усредненные по 28 деревьям в каждом случае), были используется для всех других последующих анализов, которые требовали априорной категоризации подсказок (например, эволюция и конвергенция признаков и диверсификация в зависимости от состояния). Результаты этих альтернативных анализов представлены в сочетании в основном тексте и по отдельности в Приложении SI .

Для оценки ареалов предков мы построили матрицу присутствия-отсутствия распределения видов с использованием альтернативных биогеографических схем (35, 36; набор данных S3). Выводы об ареалах предков с использованием BioGeoBEARS (37) указывают на происхождение лютианидов в Индо-западной части Тихого океана с последующими независимыми колонизационными событиями в Атлантике (шесть раз) и восточной части Тихого океана (девять раз) по множеству маршрутов (рис.1 и SI. Приложение , рисунки S12 – S14 и см. SI Приложение , Дополнительные результаты для расширенного описания биогеографии).Объединяя результаты предположений о среде обитания предков и ареале предков, мы находим поддержку бентосных местообитаний как наиболее вероятного наследственного состояния с независимыми и повторяющимися вторжениями в толщу воды бентосными линиями по крайней мере один раз в каждом из трех основных океанических бассейнов (рис. 1 и SI Приложение , рис. S8 – S11). Хотя Индо-Тихоокеанский регион имеет больше переходов, чем другие бассейны, наши выводы подчеркивают детерминированный характер и повсеместность переходов (рис.1 и приложение SI, приложение , рис.S8).

Экоморфологическая конвергенция.

Чтобы проверить, связаны ли вторжения в толщу воды с набором конвергентных решений высокой пригодности (например, ссылки 38 и 39), мы собрали базу данных изображений образцов и построили три альтернативных набора данных на основе оцифрованных ориентиров: 1) a набор данных формы всего тела, 2) набор данных только для тела и 3) набор данных только для плавников ( SI, приложение , рис. S1 и таблица S7). Морфопространства на основе траитграмм (рис. 2) показывают, что разные среднеглубинные клоны лютианидов независимо развили стройные тела и стволовые хвостовые плавники, что указывает на сильную морфологическую конвергенцию, обусловленную экологическими факторами.Эта закономерность дополнительно подтверждается на основе пороговой модели (40), где набор данных по форме всего тела показывает существенную корреляцию между двумя состояниями среды обитания и главным компонентом 1 (PC1) ( r 2 = от 0,57 до 0,67), которые отражают различия в удлинении тела и форме хвостового плавника. Остальные три оси ПК (от ПК2 до ПК4) суммируют другие важные аспекты изменения формы плавников и орнамента. Мы обнаружили ту же закономерность только для тела ( r 2 = 0.42–0,57) и только для ласт ( r 2 = 0,56–0,69), где только PC1 показывает значительную корреляцию. Мы обнаружили значительное перекрытие между донными и среднегорными видами на нижних осях ПК, что отражает более низкую корреляцию между ПК2 и ПК4 и данными о занятости местообитаний ( r 2 = 0,07–0,24 для набора данных о форме всего тела). Эти результаты предполагают, что экоморфологическая конвергенция менее четко связана с осями PC2 и PC4, чем с главной осью PC1 ( SI Приложение , рис.S15).

Рис. 2.

Морфопространства на основе характерных диаграмм для лютианид, иллюстрирующие экоморфологическое разделение и конвергенцию между бентическими и среднегорьями, согласно оценке с использованием набора данных для всего тела. Контурные линии представляют двумерное распределение плотности видов в каждом состоянии среды обитания. Чертаграммы, наложенные вдоль осей ПК, отображают филогенез на рис. 1, включая реконструкции предковой среды обитания, оцененные с помощью SIMMAP ( A , PC1 по сравнению с PC2; B , PC3 по сравнению с PC4).Цветовые градиенты вдоль ветвей обозначают переходы между средами обитания; фиолетовые ветви и точки данных указывают линии происхождения с неоднозначной средой обитания на основе альтернативных схем кодирования. Ветви, переходящие от красного к синему вдоль крайних точек PC1, подчеркивают конвергентную эволюцию среднеглубинных клонов. Значения в скобках указывают на общую дисперсию, объясняемую каждой осью ПК.

Мы использовали ряд дополнительных подходов для дальнейшей оценки масштабов и силы конвергенции. Сначала мы сравнили относительную подгонку набора моделей эволюции признаков в многомерной структуре [mvMORPH (41)], результаты которой демонстрируют раздельную поддержку двух моделей мультиселективного режима (мультиселективный режим BM [BMM] и мультиселективный режим Орштейна- Uhlenbeck [OUM]; см. Материалы и методы ), с различными режимами отбора, соответствующими двум различным категориям местообитаний (рис.3 A и B и SI Приложение , рис. S16 – S18). Затем мы оценили разницу между признаками расстояния между кончиками деревьев и максимальное расстояние между этими таксонами на протяжении их эволюционной истории [ convvol , показатели от C1 до C4 (42)] и количественно оценили фенотипическое сходство на основе филогенетического родства [индекс Уитшифа или w (43)]. Статистические данные от C1 до C4 были значимы для трех альтернативных наборов морфометрических данных, при этом средневодные линии укорачивали примерно половину своего фенотипического расстояния за счет последующей конвергентной эволюции (C1 = 37-45%; SI Приложение , Таблица S8).Аналогичным образом, результаты с использованием индекса Уитшифа ( w = от 1,3 до 1,4; SI Приложение , рис. S19 и S20) выявили значительно более сильную конвергенцию у среднеглубинных видов, чем можно было бы ожидать от случайного распределения значений признаков, смоделированного при броуновском движении. (BM) модель ( P <0,01). Все значения w были схожими, а CI перекрывался среди трех альтернативных наборов морфометрических данных, предполагая, что и форма тела, и морфология плавников имеют одинаковую силу в конвергентной эволюции.Для дальнейшей проверки этих результатов мы рассчитали w , используя бентосные виды в качестве очаговых клад. В этом случае w было значительно меньше, чем значения, смоделированные для BM во всех трех наборах морфометрических данных ( w = от 0,83 до 0,88; P > 0,95), что свидетельствует о высоком морфологическом разнообразии среди обитателей бентоса, тогда как сильная конвергентная эволюция в основном ограничивается среднеглубинными лютьанидами. Наконец, мы оценили оптимальное количество селективных режимов в рамках процесса Орнштейна-Уленбека без априорного обозначения местообитаний [1ou и SURFACE (44, 45)].Анализ ℓ1ou (многомерный) и SURFACE (одномерный) также выявил множественные случаи конвергенции по клонам с адаптивными пиками между кладами с аналогичным строением тела (глубокие или тонкие тела). Для большинства наборов данных количество неконвергентных (адаптивных) сдвигов пиков было больше, чем количество сходящихся пиков ( SI Приложение , таблица S9 и набор данных S6), и моделирование ℓ1ou выявило значительно большее количество сходящихся сдвигов, чем можно было бы ожидать. шанс ( SI Приложение , рис.S21 – S23). Анализ SURFACE выявил большее количество конвергентных режимов ( SI Приложение , рис. S24), чем ℓ1ou для большинства наборов данных. Взятые вместе, наши результаты предполагают общую конвергенцию многих ветвей к множеству общих адаптивных пиков в экоморфологии формы тела ( SI Приложение , Рис. S25).

Рис. 3.

Сравнения подгонки моделей и параметры диверсификации линий, оцененные с учетом филогенетической неопределенности (28 деревьев) и неоднозначности кодирования местообитаний (13 подсказок с неопределенными или многоуровневыми средами обитания).Сравнение альтернативных моделей морфологической эволюции с использованием набора данных для всего тела: ( A ) распределение значений информационного критерия Акаике (AIC) для четырех альтернативных моделей непрерывной эволюции признаков (BM, OU, BMM и OUM) и ( B ) Веса AIC (AICw) каждой альтернативной модели и дерева. Сравнения для альтернативных моделей диверсификации родословной: ( C ) распределение значений AIC для семи альтернативных моделей SSE ( SI Приложение , таблицы S2 – S4) и ( D ) AICw для каждой модели SSE на основе каждой из 28 деревьев.Расчетные параметры линейной диверсификации: ( E ) значения чистой диверсификации для трех состояний среды обитания и ( F ) скорости перехода (Q) между бентическими и среднегорьями.

Скорость перехода и диверсификация бентосных и среднеглубинных линий.

Мы измерили предпочтение различных состояний среды обитания и их влияние на скорость перехода местообитаний (рис. 3 F ) и диверсификацию родословных (рис. 3 E ), что позволило проверить предсказание того, что принятие среднегорья образ жизни может привести к эволюционной трещотке.Для 20 из 28 деревьев сравнения подгонки моделей поддерживали модель, зависящую от состояния (рис. 3 C и D ), которая включает скрытое состояние ( SI Приложение , таблицы S2 – S4), связанное с бентосными линиями. (скрытое состояние видообразования и вымирания [HiSSE] бентос; SI Приложение , рис. S27 A ). Хотя бентическая модель HiSSE не пользуется решительной поддержкой для всех деревьев, в некоторых случаях обнаруживая существенную поддержку двух альтернативных нулевых моделей, в рамках этой модели чистые темпы диверсификации (видообразование минус вымирание) примерно в два раза выше у бентосных линий, чем у их средние водные аналоги.Результаты, полученные с помощью HiSSE, согласовывались с результатами, полученными с использованием непараметрического подхода FiSSE (быстрое, интуитивно понятное, зависимое от состояния видообразования – вымирание) и параметрического BiSSE (видообразование и исчезновение в бинарном состоянии) ( SI, приложение , рис. S29 и таблицы S10 – S12). , определяя поддержку диверсификации в зависимости от среды обитания. В соответствии с нашими гипотезами, бентические обитатели, как правило, демонстрируют более высокие темпы чистой диверсификации, чем среднегорные виды, включая как более быстрое видообразование, так и более медленное вымирание ( SI Приложение , таблицы S10 – S12).Анализ HiSSE с использованием модели, учитывающей зависящую от среды обитания диверсификацию (HiSSE бентосный), выявил асимметричные скорости перехода, в пользу ожиданий, что переходы от бентоса к среднегорью (в среднем q = 0,014) происходят чаще, чем переходы от среднегорья к бентосу. (среднее значение q = 0,002; рис.1 и 3 F и SI Приложение , рис. S27 B ).

Обсуждение

Путем проведения интегративного сравнительного анализа в надежной филогеномной структуре мы обнаруживаем сильный эволюционный детерминизм в переходах от бентоса к среднему слою воды вдоль водной толщи у луцианов и фузилеров.В то время как планы глубинного тела в бентосных линиях повышают маневренность в сложных средах обитания с расщелинами, таких как коралловые рифы или каменистое дно, в основном бентосные линии, которые независимо переходили в среднеглубинные среды обитания, последовательно эволюционировали в удлиненные, веретенообразные тела и изогнутые хвостовые плавники, конвергентные приспособления, снижающие гидродинамическое сопротивление. и заметно способствуют повышению плавательной способности (7, 13, 22, 38, 39, 46–48) — тесное соответствие между формой и функцией (49). Этот детерминированный процесс повсеместен как во временном, так и в пространственном масштабе, с переходами, происходящими в линиях лютьанидов разного возраста и во всех основных морских биогеографических регионах.В каждом из трех основных океанических царств бентосные линии лютьанидов вторглись в толщу воды по крайней мере один раз. Более того, хотя самый старый выявленный нами переход от бентоса к среднему водному пространству произошел примерно в 800 мес. 40 млн лет (Apsilinae + Etelinae clade), более поздние расхождения (например, ∼5 млн лет) включают сестринские виды, которые лежат на крайних точках этой экологической оси (например, Lutjanus colorado и L. aratus ). Таким образом, люцианы и фузилеры ликвидируют разрыв в этой повторяющейся экологической дивергенции, которая хорошо задокументирована на более мелких концах эволюционного континуума в модельных кладах, таких как колюшки, цихлиды и сиг (11, 14⇓⇓⇓⇓ – 19) и более древних ветвях животных. такие как акулы и водные четвероногие (8).

Независимая эволюция сходных фенотипических признаков в ответ на принятие подобных режимов среды обитания — хорошо охарактеризованный индикатор эволюционной конвергенции. Таким образом, повторяющиеся переходы указывают на сильный эволюционный детерминизм в результате аналогичного использования пространства ниши вдоль бентосно-пелагической оси. Конвергентная морфология среди среднеглубинных видов убедительно свидетельствует о том, что линии с независимыми эволюционными историями, но схожими предпочтениями в среде обитания тянутся к сходным адаптивным оптимумам.В отличие от моделей, наблюдаемых среди среднеглубинных лютианидов, бентосные линии демонстрируют более высокое фенотипическое разнообразие и более слабую конвергенцию. Эти различия могут быть результатом большего разнообразия ниш в бентических местообитаниях (50). Подобные результаты наблюдаются на более мелких эволюционных масштабах у европейских сигов (19) и цихлид в озерах Апойо и Ксилоа в Никарагуа (18), где каждая независимая радиация несет в себе один удлиненный лимнетический фенотип и стаю более разнообразных бентосных линий.

В то время как основное внимание в этом исследовании уделяется конвергентной эволюции, стоит подчеркнуть силу эволюционных сил, управляющих фенотипическим расхождением в строении тела вдоль бентосно-пелагической оси (9, 12, 13, 50, 51). Среднеглубинные линии с тонкими телами обычно являются подкладом более общих глубинных бентосных групп, и это экологическое разделение на филогенетически вложенные клады часто приводило к таксономической ошибочной классификации. Это объясняет, почему среднеглубинные и планктоядные фузилеры часто помещаются в собственное семейство Caesionidae (refs.52⇓⇓⇓⇓⇓ – 58; http://www.fishbase.org). В своем пересмотре взаимоотношений лютьанидов Джонсон (23) отметил, что фузилеры обладают уникальными чертами среди лютьанидов в разгар воды, включая «новаторскую реструктуризацию функционального комплекса верхней челюсти (обеспечивающую исключительную выступающую способность для планктоядного кормления) и изменение базовой конфигурации тела. (обеспечивает большую и более быструю способность плавать) ». Примечательно, что некоторые анализы адаптивного ландшафта, которые выявили единичный адаптивный сдвиг у Lutjanidae ( SI Приложение , Figs, S14 – S17), идентифицировали сдвиг в основании клады fusilier — прямая количественная оценка отличительной морфологии в этой группе.Подобные случаи все чаще регистрируются у многих других морских рыб. Ярким примером является среднеглубинная Boga в Карибском бассейне, ранее значившаяся как Inermia vittata в семействе Emmelichthydae, но недавно было показано, что это производное пехотинца [Haemulidae (59)]. Более крайним случаем являются пикарелы, ранее помещенные в Centracanthidae, семейство, которое полифилетически гнездится внутри бентосных порги в семействе Sparidae (60). Таким образом, линии бентосных порги независимо друг от друга колонизировали водную толщу несколько раз, что привело к сильным, если не совершенным, экземплярам конвергентных «центракантидных» строений тела.Эти расхождения могут даже пересекать границы видов, как продемонстрировал бентосный кони ( Cephalopholis fulva ), который, как известно, практикует «межродовую гибридизацию» со среднеглубинными креольскими рыбами [ранее Paranthias Colonus , теперь C.colonus ( 61)]. Во всех этих случаях именно планктоядные и тонкие среднеглубинные субклады или виды происходят от более обобщенной бентосной клады в результате видообразования и адаптации за счет смещения пищевых ресурсов вдоль оси водного столба (62–64), в конечном итоге создавая таксономическая путаница.

Среднегабаритный образ жизни может быть храповым механизмом эволюции из-за общего более низкого уровня разнообразия в этих местообитаниях, как таксономически, так и морфологически, по сравнению с более богатыми видами бентосными сообществами. Например, относительно древние бедные видами клады морских рыб, таких как вильгельмы, меч-рыбы и марлины, предполагают медленную диверсификацию пелагических сред (12). Однако это не обязательно относится к другим кладам пелагических рыб (например, Scombriformes, Clupeiformes) или к линиям среднеглубинных лютьанидов.В то время как большинство тестов выявили более высокие темпы диверсификации бентосных ветвей (рис. 1 и SI Приложение , рис. S27 – S29), которые примерно в два раза быстрее, чем у среднеглубинных аналогов (рис. 3 E и F ). , Анализ HiSSE не подтвердил модель диверсификации в зависимости от среды обитания около 30% деревьев. Примечательным исключением являются фузилеры, относительно молодой субклад лютианид (~ 16 млн лет), включающий 23 вида. Виды Fusilier могут собираться вместе с сородичами и другими пелагическими видами.Например, пятнистый фузилиер ( Dipterygonotus balteatus ), единственный лютианид, который во взрослом возрасте принял исключительный пелагический образ жизни, часто ловится вместе с клубеоидами (сельдью и анчоусами). Эти наблюдения предполагают, что среднеглубинные лютианидные виды обладают важными функциональными различиями и повышенными уровнями разделения ниш, что может объяснить появление пелагических клад, богатых видами. Однако в конечном итоге разделение ниш в бедной ресурсами и однородной пелагической среде может привести к снижению плотности популяции и усилению трофической специализации — механизмов, которые, как известно, повышают уязвимость к исчезновению в долгосрочной перспективе (65).Анализ диверсификации, зависящий от штата, обеспечивает некоторую поддержку этим идеям, выявляя значительно более высокие темпы исчезновения среднеглубинных, чем бентических линий ( SI Приложение , таблицы S10 – S12).

Люцианы и фузилеры демонстрируют сильную, но несовершенную морфологическую конвергенцию (66), связанную с переходом среды обитания. В то время как функциональные черты, связанные с экологическим разделением вдоль бентосно-пелагической оси, неизменно приводили к сходным эволюционным результатам, некоторые линии эволюционировали отдельными неконвергентными фенотипическими адаптациями.Исключение составляют линии с глубоким телом, которые, как правило, встречаются выше в толще воды, например виды из рода Macolor . Как отметил Хобсон (67), «очевидно, что многие противоречивые факторы давления по-разному повлияли на морфологию различных рыб, питающихся крошечными организмами в средних водах». Таким образом, хотя стройный план тела широко распространен среди обитателей средней полосы, ограниченный набор альтернативных фенотипических решений может соответствовать условиям, необходимым для процветания в пелагических средах обитания [т.е., отображение «многие к одному» (68)]. За пределами Lutjanidae заметные отклонения от типичных обтекаемых форм тела, встречающиеся у большинства океанических пелагических позвоночных, включают медленно плавающих океанических солнечных рыб, рыб-бабочек, лунных рыб, опах и тройных хвостов, которые имеют глубокие и сжатые с боков тела. Хотя мы не изучали рацион и морфологию кормления в этом исследовании, ключевым фактором, который запускает вторжение в толщу воды, является трофическая адаптация к планктивору. Морфологическая конвергенция была отмечена во многих группах, которые разделяют специализированные диетические изменения в сторону планктивория (например,g., рыбы-бабочки, губаны, ангелы, стрекозы и морские окуни; 46, 63, 69, 70). Таким образом, экологическая возможность эксплуатации различных ресурсов неоднократно способствовала морфологической и поведенческой адаптации, связанной с переходами водной толщи (63, 71).

В заключение, мы находим убедительные доказательства эволюционной конвергенции основных черт, связанных с удлинением тела и морфологией плавников, в результате экологических переходов в пелагические среды обитания, что в конечном итоге усиливает детерминированную роль эволюции, движимую аналогичным экологическим давлением.Наше исследование показывает, что вторжения в толщу воды тесно связаны с закономерностями эволюционной конвергенции в строении тела. Мы также выявили асимметричные переходы между средами обитания и более медленные темпы диверсификации родословных, связанные с вторжениями в среднеглубинные среды обитания. Тот факт, что эти независимые переходы имели место во всех основных биогеографических регионах, еще больше усиливает детерминированный характер эволюции. В то время как конвергентная эволюция, связанная с принятием пелагического образа жизни, управляла способом диверсификации у Lutjanidae, будущая работа должна рассмотреть, можно ли обобщить этот вывод для поддержки других переходов среды обитания вдоль бентосно-пелагической оси в качестве основного механизма диверсификации рыб.

Материалы и методы

Таксономический отбор образцов и геномные данные.

Дополнительные материалы и методы описаны в Приложении SI, Дополнительные материалы и методы . Наша геномная выборка включает 85 новых секвенированных видов луцианов и фузилеров из образцов, хранящихся в нескольких коллекциях рыб. Чтобы еще больше расширить таксономический охват, мы получили последовательности для 25 дополнительных видов в группе из GenBank. Наш объединенный набор данных содержит 110 видов плюс 14 чужих групп (набор данных S1).Высококачественные экстракты ДНК были отправлены в Arbor Biosciences для целевого обогащения и секвенирования. Наши зонды захвата мишени основаны на наборе из 1104 однокопийных экзонов, оптимизированных для филогенетики лучевых плавниковых рыб (26, 27). Мы также включили 15 унаследованных экзонов в набор зондов. После выполнения стандартных процедур контроля качества последовательности и сборки, мы выровняли экзоны, учитывая их рамки считывания.

Учет отсутствующих данных при филогеномном выводе.

Мы собрали две основные матрицы данных: 1) расширенную матрицу со всеми генами и таксонами, включая последовательности GenBank, и 2) уменьшенную матрицу, полученную с помощью пакета MARE (сокращение матриц) (72).Для каждой матрицы мы определили наиболее подходящие схемы разделения и модели нуклеотидных замен как для генов, так и для позиций кодонов с помощью PartitionFinder2 (73). Мы также собрали 13 дополнительных подмножеств, вручную выполнив подвыборку расширенной матрицы (подробности см. Ниже). Для всех наборов данных мы оценили деревья ML в RAxML версии 8.2.4 (74), используя выходные данные раздела, полученные с помощью PartitionFinder2. Затем деревья видов были выведены с помощью ASTRAL-II версии 4.7.12 (75) с использованием индивидуальных генных деревьев на основе RAxML в качестве входных данных.

Учет топологической и временной неопределенности.

Мы построили ряд в значительной степени независимых подмножеств (отобранных из расширенной матрицы), каждый с достаточным количеством генов, чтобы преодолеть ошибку выборки, наилучшим образом зафиксировав наши знания о филогении группы. Мы собрали 13 подмножеств (семь с 89 локусами и шесть с 90 локусами), все из которых перекрываются только в четырех генах, тем самым поддерживая тот же набор видов. В качестве входных топологий для филогенетического датирования в MCMCTree (см. Ниже) мы вывели в общей сложности 28 филогенетических деревьев с использованием RAxML и ASTRAL-II.Два дерева оценивались с использованием полной расширенной матрицы, включая «главное дерево» на основе топологии RAxML; остальные 26 деревьев были получены из 13 подмножеств, выделенных из этой матрицы. В то время как в большинстве последующих сравнительных анализов использовались 28 деревьев, некоторые требовали вычислительных затрат и поэтому были основаны только на «главном дереве» (указывается, когда это применимо).

Филогенетическое датирование.

Мы провели оценки времени расхождения с использованием пакета MCMCTree, реализованного в программе PAML версии 4.9a (76), который может обрабатывать наборы данных в масштабе генома в байесовской структуре (77). Поскольку время работы MCMCTree больше зависит от количества определенных разделов, чем от количества включенных генов (77), все 28 подмножеств использовали только два раздела (первое + второе и третье положения кодона). Мы применили семь калибровочных точек, две на основе окаменелостей с однородным распределением и пять на основе геологического события с плоскими распределениями Коши ( SI, приложение , таблица S1).

Выводы о среде обитания предков и ареалов предков.

Набор данных о занятости местообитаний (набор данных S2) был составлен путем агрегирования информации из широкого диапазона источников, включая FishBase, первичную литературу, а также консультациями экспертов. В проведенных реконструкциях использовалась широкая выборка из 97 аутгрупп гемулидов (13). Чтобы учесть 13 видов лютианидов с неопределенной занятостью местообитаний, мы реализовали реконструкции наследственных признаков, которые принимают во внимание неоднозначность кончика и состояния на основе стохастического отображения символов [SIMMAP (78)], как реализовано в пакете R phytools (79).Мы закодировали эти неоднозначные подсказки с использованием трех альтернативных вероятностных схем: 0,1 бентос / 0,9 среднегорья, 0,50 бентос / 0,50 среднегорья и 0,9 бентос / 0,1 среднегорья ( SI Приложение ).

Мы также классифицировали виды в соответствии с их географическим ареалом. Мы построили матрицу присутствия / отсутствия видов с учетом шести признанных морских биогеографических регионов (35, 36; набор данных S3): Западная часть Индийского океана (WIO), Центральная Индо-Тихоокеанский регион (CIP), Центральная часть Тихого океана (CP), Тропический Восточно-Тихоокеанский регион (TEP). ), Западной Атлантики (WA) и Восточной Атлантики (EA).Оценка предкового диапазона была выполнена с использованием пакета R BioGeoBEARS (37). Используя «главное дерево» в качестве исходной филогении, были протестированы 12 различных биогеографических моделей. Мы проанализировали каждую модель с использованием трех временных срезов в соответствии с различными геологическими событиями (см. SI Приложение для получения подробной информации о моделях и матрицах, используемых для BioGeoBEARS). Для простоты мы суммировали ареалы предков в три основных океанических царства, объединив EA и WA в Атлантику; WIO, CIP и CP в Индо-Тихоокеанский регион; и оставив TEP в том виде, в каком он был изначально закодирован (рис.1).

Геометрические морфометрии формы тела.

Сжатый с боков план тела люцианов и фузилеров делает эту группу хорошо подходящей для обобщения морфологического разнообразия с использованием двумерных геометрических морфометрических подходов. Мы собрали образцы данных изображений из музейных коллекций или тщательно отобранных изображений, полученных из онлайн-хранилищ. Чтобы учесть внутривидовые вариации, наш набор данных включает от одного до четырех особей от каждого из 110 видов (всего 413 особей; среднее — 3.72 особи на вид; Набор данных S1). Мы создали три альтернативных набора данных (после ссылки 80) на основе оцифрованных ориентиров: 1) набор данных всего тела и формы плавников, 2) набор данных только для тела и 3) набор данных только для плавников ( SI Приложение , Материалы и методы и рис. S1). Для каждого набора данных мы выполнили наложение Прокруста, рассчитали средневидовые координаты и провели как стандартный, так и филогенетически скорректированный анализ главных компонентов (81, 82). Наконец, мы определили количество значимых осей ПК, используя модель сломанной ручки (83, 84), которая минимизирует потерю сигнала, избегая шума от менее значимых осей.

Анализ сходимости.

Чтобы оценить масштаб и характер конвергенции среди таксонов, демонстрирующих сходные режимы среды обитания, мы запустили набор недавно предложенных многомерных филогенетических сравнительных методов для каждого из трех альтернативных наборов морфологических данных (полная форма тела, только тело и только плавники). Сначала мы проверили относительное соответствие ряда эволюционных моделей с помощью пакета mvMORPH (41). К ним относятся односкоростная модель BM, однорежимная модель OU и многорежимные модели BMM и OUM.Мы также проверили корреляцию между занятием среды обитания и четырьмя наиболее важными осями ПК, используя пороговую модель, которая оценивает связь между дискретным признаком и непрерывным признаком, зависящим от лежащего в основе ненаблюдаемого признака, называемого обязательством (85). Мы явно протестировали конвергентную эволюцию, используя метрики на основе расстояния от C1 до C4, реализованные в convvol (выполнялись с использованием «главного дерева»), а также индекс Wheatsheaf, реализованный в пакете R Windex (43).Наконец, мы использовали другие подходы на основе данных, реализованные в пакете R ℓ1ou версии 1.42 (44) и SURFACE версии 0.4 (45), чтобы оценить оптимальное количество селективных режимов в рамках процесса OU, применяемого к наименьшей абсолютной усадке и выбору. оператор.

Диверсификация, зависящая от государства.

Мы оценили влияние типа среды обитания (бентические по сравнению с обитателями средней воды) на динамику линейной диверсификации с использованием подходов к видообразованию и исчезновению в зависимости от состояния (SSE) (86).Мы применили HiSSE, подход SSE, который проверяет относительное соответствие набора альтернативных моделей ветвления с учетом скрытых состояний. Для сравнения и оценки темпов эволюции в зависимости от среды обитания в байесовской модели мы также использовали BiSSE, реализованный в пакете R package diversitree (87). Наконец, мы использовали непараметрический подход FiSSE, который показал устойчивость к филогенетической псевдорепликации и неправильной спецификации модели (88). См. SI Приложение для получения подробной информации.

Доступность данных.

Необработанные чтения секвенирования доступны в Национальном центре биотехнологии. Архив чтения последовательностей BioProject (номер PRJNA630817). Выравнивания, деревья и кодовые данные были размещены в Figshare (DOI: 10.6084 / m9.figshare.13000100). Все остальные данные исследования включены в статью и вспомогательную информацию.

Благодарности

Мы благодарны Д. Джонсону и двум анонимным рецензентам за подробные и содержательные комментарии, которые помогли улучшить качество нашего исследования.Мы благодарим О. Домингеса, Университет Мичоакана де Сан Николас де Идальго, за предоставленные образцы. М. Стимсон и М. Баггер (Университет Джорджа Вашингтона) провели экстракцию ДНК. Э. Сантакитерия предоставила художественные иллюстрации. Биоинформатический анализ проводился при содействии высокопроизводительного вычислительного центра Университета Пуэрто-Рико-Рио-Пьедрас (финансируется IDeA Networks of Biomedical Research Excellence [INBRE] Grant P20GM103475) и Суперкомпьютерного центра образования и исследований Университета Оклахомы.Это исследование было поддержано грантами NSF DEB-1932759 и DEB-1929248 для R.B.-R., DEB-1457426 и DEB-1541554 для G.O., DEB-1541552 для C.C.B. и DEB-2015404 для D.A. Г-ЖА. был поддержан постдокторской стипендией от Colciencias (грант 848-2019). Финансовая поддержка была предоставлена ​​Офисом вице-президента по исследованиям и партнерствам и Офисом Провоста Университета Оклахомы.

Сноски

  • Вклад авторов: M.R.-S., E.D.-R., A.M.Д., Р. Б.-Р. спланированное исследование; C.C.B., A.A.P., H.J.W., K.E.C., M.S., G.O. и D.A. курировал и предоставил образцы; M.R.-S., E.D.-R., A.S., L.C.H., L.S.-T., G.O., D.A. и R.B.-R. проанализировали данные и провели исследования; и M.R.-S., E.D.-R., G.O., and R.B.-R. написал газету.

  • Авторы заявляют об отсутствии конкурирующей заинтересованности.

  • Эта статья представляет собой прямое представление PNAS.

  • Эта статья содержит вспомогательную информацию в Интернете по адресу https: // www.pnas.org/lookup/suppl/doi:10.1073/pnas.2006511117/-/DCSupplemental.

Полностью ли отвергнут детерминизм в стандартной квантовой механике?

Бахрейни, Джафар и Разми, Хабиболла и Монфаред, Махди (2020) Полностью ли отвергнут детерминизм в стандартной квантовой механике? [Препринт]

Абстрактные

Детерминизм связан с другими фундаментальными понятиями, такими как причинность.Однако с развитием квантовой физики детерминизм стал научной «дилеммой» и создал множество проблем в различных современных науках. Большинство современных физиков выбрали устранение детерминизма. Основной вопрос: полностью ли устраним детерминизм? Чтобы ответить на этот вопрос, в данной статье мы исследуем эту концепцию аналитически. Сначала мы рассмотрим различные аспекты терминологии и определения детерминизма. В частности, мы обращаем внимание на различные виды детерминизма, включая глобальную / локальную область, полную / неполную форму и главный фактор в формировании событий.Обсуждается, что, хотя детерминизм принял полную и универсальную форму в классической физике, из-за некоторых философских идей детерминизм превратился в другую концепцию, даже как проблему и нежелательный элемент в стандартной (копенгагенской интерпретации) квантовой механики. Объясняется, что детерминизм — это сложное понятие, имеющее ряд аспектов и характеристик. Предсказание, доступность мира и связь между прошлым и будущим — это характеристики концепции детерминизма, которые не могут быть отделены от науки.Конечным результатом является то, что без каких-либо предварительных предположений или альтернативной интерпретации того, что делается в уже известных реалистичных и детерминированных теориях, таких как Бомовская квантовая механика и / или интерпретация квантовой механики во многих мирах, детерминизм нельзя полностью отрицать в стандартной (Копенгагенской интерпретации). из) квантовой механики.


Социальные сети:

Просмотры за месяц за последние 3 года

Загрузок ежемесячно за последние 3 года

Plum Analytics

Действия (требуется логин)

Просмотреть товар

Ужасная история климатического детерминизма все еще очевидна сегодня

Когда вы выполняете поиск в Google Image для поиска «жертв изменения климата», вы видите лица черных и коричневых людей из тропиков.На изображениях изображены небольшие рифовые острова в Тихом океане, засушливые пейзажи Восточной Африки и затопленные деревни в Южной Азии.

На определенном уровне эта ассоциация кажется разумной: изменение климата непропорционально влияет на коренные и цветные народы как в Северной Америке, так и во всем мире. Люди и страны, наименее ответственные за эту проблему, во многих случаях подвергаются наибольшей угрозе.

Но результаты поиска также отражают предположение, распространенное среди людей на глобальном севере, особенно в Европе и Северной Америке, что люди в тропическом климате являются беспомощными жертвами, неспособными справиться с изменением климата.За этим предположением скрывается долгая уродливая история климатического детерминизма: расово мотивированное представление о том, что климат влияет на человеческий интеллект и развитие общества. После смерти Джорджа Флойда нам нужно считаться с системным расизмом во всех его формах. Понимание того, как исторически развивался детерминизм климата, может выявить расовые предубеждения в современных разговорах об изменении климата. И это может лучше подготовить нас к устранению очень реального неравенства, связанного с климатическим травматизмом и адаптацией, что я видел воочию, работая с коллегами из тихоокеанского островного государства Кирибати за последние 15 лет.

История начинается с термина «климат». Оно происходит от древнегреческого слова клима, , обозначающего широту. Греческие философы пришли к выводу, что температура в определенное время года колеблется примерно в пределах клима, , потому что широта определяет, сколько энергии регион получает от солнца. Эратосфен определил полосы клима, позже названные клима, идущие от холодных поясов в высоких широтах, где зимой была постоянная ночь, к горячей полосе около экватора.

Это очищенная история происхождения в большинстве старых учебников. Вот часть, о которой вам не говорят: используя концепцию «золотой середины», идеального баланса между двумя крайностями, греческие философы утверждали, что цивилизация наиболее процветала в климате, который не был ни слишком жарким, ни слишком холодным. Греция не случайно оказалась в среднем климате. Греки использовали климат, чтобы доказать, что они более здоровы и развиты, чем их соседи на севере и юге.

Просмотрите древнегреческие и римские тексты, преподаваемые на уроках философии — от Аристотеля, Геродота, Гиппократа, Платона, Цицерона, Птолемея, Плиния Старшего — и вы найдете отрывки, в которых используются климатические различия, чтобы сделать резкие заявления о других расах.Гиппократ, которого часто называют отцом современной медицины, утверждал, что более экваториальные цивилизации на юге хуже, потому что климат слишком жаркий для творчества. В «Политике », Аристотель утверждал, что люди в холодном климате были «полны духа, но им не хватало ума и навыков», тогда как люди в теплом климате «страдали духом и поэтому всегда пребывали в состоянии подчинения и рабства. ” Эти идеи повторяли ученые Европы и исламского мира в средние века.Ибн аль-Факих, персидский географ в X веке, утверждал, что человек в экваториальном климате родились «либо как сырое тесто, либо как вещи, настолько тщательно приготовленные, что их можно сжечь». Другой предположил, что северяне склонны к альбинизму.

В эпоху Просвещения ученые использовали рассказы о жаре и болезнях из тропических экспедиций, чтобы построить фальшивые эмпирические доказательства расового детерминизма климата. Ученые, а также национальные лидеры продвигали европейский колониальный взгляд на людей и общество в тропиках как на нечто меньшее, и эту практику сегодня называют «тропиками».Иммануил Кант утверждал в конце 1700-х годов, что сочетание теплой и холодной погоды сделало европейцев умнее, трудолюбивее, красивее, цивилизованнее и остроумнее, чем «исключительно летаргические» люди в тропиках. Дэвид Хьюм утверждал, что южане более сексуальны, потому что их кровь горячая. Эти аргументы также были адаптированы для утверждения превосходства над коренными народами Северной Америки: такие писатели, как Монтескье, утверждали, что более суровые погодные условия в американских колониях привели к вырождению.

Вопиющий климатический детерминизм сохранялся в академической литературе вплоть до прошлого века. В книге географа Эллсуорта Хантингтона «Цивилизация и климат » от 1915 года были представлены карты «климатической энергии» и «уровня цивилизации», пропитанные тропическим климатом, которые в журнале Nature , опубликованном в его некрологе за 1947 год, были отмечены как показывающие «удивительно близкое согласие».

Хотя такие утверждения больше не встречаются в учебниках, тропики продолжают жить в западной поп-культуре и повседневном дискурсе.Подумайте о том, как фильмы, книги и реклама отпусков изображают тропические острова как бесхитростные места, где вы можете отвлечься от напряженных задач развитого общества. Подтекст: здесь жарко, поэтому никто не работает. В фильмах и телепрограммах некоторые тропические места также изображаются опасными, грязными и пораженными болезнями из-за климата. Фильм Netflix Extraction 2020 года буквально накладывает желтый фильтр на изображения Бангладеш, чтобы скрыть голубое небо.

Исследования и освещение климата в СМИ не защищены от этой культурной истории.Доброжелательные усилия по документированию и распространению историй о неравенстве изменения климата непреднамеренно вызывают скрытые климатические предубеждения. Например, история за историей изображают жителей низколежащих тихоокеанских островных государств, таких как Кирибати и Тувалу, потенциальными климатическими «беженцами» — жертвами, которые нуждаются в помощи, а не жизнеспособными людьми, способными принимать осознанные и осознанные решения относительно своего будущего. Предупреждения о том, что изменение климата может спровоцировать массовую миграцию, насилие и политическую нестабильность, сосредоточены почти исключительно на глобальном юге — Латинской Америке, Африке, Южной и Юго-Восточной Азии — и игнорируют вероятность подобных беспорядков в Европе и Северной Америке, несмотря на текущие события.Это неявное предубеждение проявляется и в освещении климатических изменений на Глубоком Юге США: почему чернокожих американцев, переезжавших в Хьюстон после урагана Катрина, называли «беженцами» — это слово применялось к международным мигрантам, когда они еще не покинули страну. ?

Проблема сохраняется отчасти потому, что прогнозирование последствий изменения климата неизбежно требует допущений о людях и обществе. Наука может спрогнозировать будущие климатические условия и их влияние на окружающую среду на любой широте.Но нет формулы для расчета реакции отдельных лиц, сообществ или общества в целом. Эта неточность открывает дверь для неявных предубеждений, выработанных за сотни лет детерминистского мышления, с целью повлиять на выводы о том, кто способен адаптироваться к изменению климата, а кто нет. Например, исследование 2018 года, проведенное в исследовании Nature Climate Change , показало, что исследования климата и конфликтов страдают от эффекта «уличного фонаря»: исследователи склонны делать вывод, что изменение климата вызовет насилие в Африке и на Ближнем Востоке, потому что именно там они выбрать смотреть.

Это наследие детерминированного мышления важно, потому что оно может нанести реальный ущерб. Риторика о климатических беженцах лишает людей свободы воли в собственном будущем. Адаптация возможна даже в странах с низменными атоллами. Но удачи им в привлечении международных инвестиций, займов или помощи в адаптации, когда в каждой истории говорится, что их община обречена. Люди в тропиках сопротивляются. Девиз молодежной группы тихоокеанских островов Тихоокеанские климатические воины — «Мы не тонем.Мы сражаемся ». — это явный упрек рефлексивным, расово нагруженным предположениям о том, что жители Тихого океана не справятся с этой задачей.

Изменение климата — это наследие. Мы видим наследие прошлых выбросов парниковых газов в сегодняшнем потеплении климата. И мы видим наследие системного расизма и неравенства в последствиях этого потепления: коренные народы Арктики теряют образ жизни; цветные люди в США непропорционально сильно страдают от сильной жары; жители трущоб в Ченнаи, Индия, пострадавшие от наводнения.Нам нужно распространять информацию о неравенстве изменения климата. Чтобы делать это ответственно, мы должны быть готовы проверить наши неявные предубеждения, прежде чем делать выводы о людях, живущих в разных местах.

Обсуждая детерминизм в поведенческой науке

В споре между свободой воли и детерминизмом, кажется, нет удовлетворительного ответа. Если у нас есть свобода воли, мир кажется хаотичным, непредсказуемым и опасным.Но с другой стороны, если наши действия предопределены, и все происходит в соответствии со строгой логикой и причинно-следственными связями, то наше будущее может быть уже решено за нас. Тип беспокойства, который следует за этим осознанием, с юмором резюмируется в следующем слове:

Однажды был человек, который сказал: «Проклятье,
Мне грустно думать, что я,
обреченный на движение,
в ограниченном желобе,
и на самом деле я не автобус, а трамвай».
-Анонимный

В случае детерминизма все наши «размышления и мучения» о том, что делать правильно, могут показаться горькими бессмысленными, потому что на самом деле наша склонность к определенным стрессорам определяет, как мы будем действовать (Pinker, 2003).Таким образом, бихевиористская наука может побороть это чувство экзистенциального страха из-за своей приверженности раскрытию причинно-следственных связей между человеческим поведением и окружающими его стимулами. Хотя дисциплина не всегда может придерживаться такой жестко детерминистской логики, важно предугадать, как те, кто не знаком с этой областью, могут отреагировать на ее случайные предположения.

Вам не нужно противодействовать или деконструировать идею поведенческого детерминизма, чтобы заставить людей более позитивно взаимодействовать с перспективой предсказуемости их поведения.Вместо этого я предлагаю людям извлечь пользу из эвристических открытий области развлекательной математики, известной как Игра жизни Джона Конвея. Его взгляд на хаос, порядок и предсказуемость подрывает строгое различие между свободой воли и детерминизмом, рисуя захватывающую картину того, как непредсказуемо будущее человека, даже при соблюдении простых детерминистских законов. Моделирование Конвея может оказаться продуктивной тактикой PR для тех, кто хочет ослабить экзистенциализм и донести бихевиористскую науку до более широкой аудитории.

Автобус или трамвай?

Проще говоря, поведенческая наука — это изучение человеческого поведения. Дисциплина исследует человеческое движение с научной точки зрения, как средство приближения к стимулам, которые определяют модели индивидуальной и групповой активности (Banerjee, 1995). Таким образом, основным принципом его научной строгости является акцент на причинно-следственной связи, поскольку различные формы поведения являются реакциями на идентифицируемый стимул и происходят систематическим образом, что поддается прогнозному анализу (Simkins, 1969).

Это убеждение в том, что человеческое поведение может быть объяснено в терминах причины и следствия — как и в атомном пространстве, в котором оно происходит — можно проследить еще в Древней Греции, у таких философов, как Демокрит и Платон (Osler, 2003). Многие дисциплины и парадигмы возникли аналогичным образом с пониманием того, что человеческое поведение со всеми его непонятными сложностями может быть объяснено в терминах детерминированных ассоциаций и законов, знание которых может улучшить государственную политику, благосостояние персонала и корпоративную эффективность.

Детерминизм в поведенческой психологии, например, может принимать форму детерминизма окружающей среды, когда источник, влияющий на чье-то поведение, является внешним по отношению к нему — как, например, когда Бандура (1961) предположил, что жестокие родители рождают жестоких детей (McLeod, 2013). Кроме того, детерминированные факторы могут быть внутренними для человека, возникающими в результате бессознательных желаний и мотиваций в подсознании (как утверждал Фрейд) или генетических и биологических предрасположенностей, таких как определенные гены, которые приводят к высоким уровням IQ (Chorney et al., 1998, цитируется в McLeod, 2013), или различные типы личности, которые способствуют определенному поведению (Alarcón, Foulks and Vakkur, 1998).

Кроме того, понятие ситуационного детерминизма в экономике утверждает, что на поведение акторов влияет «логика ситуации» (Gustafsson, Knudsen & Mäki, 2003: p17), или что различные внутренние предпочтения в разное время приводят акторов к придерживаться установленного курса действий (Mäki, 2003). Наблюдая за этими паттернами, исследователи могут предсказать, когда люди, скорее всего, будут вести себя определенным образом, и какие изменения в окружающей среде могут способствовать действиям, наиболее желаемым заинтересованными группами.

В целом, хотя эти дисциплины никоим образом не единообразны в своем подходе или единодушны в своих выводах, общая идея, которая выделяется для людей, которые могут мало знать о поведенческой науке, заключается в том, что наши сознательные действия являются результатом внешних и внутренних стимулов — и являются , как таковой, открыт для предсказаний. Но что это значит? Разыгрываются ли эти причинно-следственные связи независимо от нашего желания действовать свободно? Наше будущее уже запланировано? Бихевиористская наука не всегда может заниматься этими вопросами, но они, несомненно, играют в умах тех, кто не полностью знаком с этой областью.

Мало кто будет беспокоиться о причинных выводах естественных наук, таких как законы термодинамики, генетическая предрасположенность к медицинским расстройствам или предсказание завтрашней погоды. Однако, подразумевая, что поведение является детерминированным результатом множества внутренних и внешних факторов, аудитория может интерпретировать, что они не контролируют свои собственные решения. Ссылаясь на анонимный лимерик, мы можем предпочесть идею о том, что мы — добровольные автономные агенты со способностью действовать так, как мы хотим, со свободой, которую автобус (технически) имеет над своим собственным движением, и можем быть враждебными этой идее. что вместо этого нам суждено действовать определенным образом из-за нашей личной среды и внутреннего познания, как ограниченное движение рельсового трамвая.

Чтобы избавиться от этого страха, я приглашаю читателей, так же как я был студентом, познакомиться с «Игрой жизни» — математической автоматизационной игрой, представленной кембриджским математиком Джоном Конвеем.

Игра жизни: Предопределенный хаос движущихся фигур на сетке

Игра жизни состоит из двумерной прямоугольной сетки, обычно состоящей из белых ячеек или пикселей, каждый из которых может включаться (становиться черным) или выключаться (оставаться белыми).Представьте это как экран компьютера.

Рис. 1. https://www.math.cornell.edu/~lipa/mec/lesson6.html

Off пикселей включается, если они ограничены ровно тремя живыми пикселями. Пиксели останутся в своем начальном состоянии, если у них ровно два живых соседа, и живые пиксели отключатся, если у них меньше двух живых соседей или больше четырех в сумме (подробнее см. Conover, 2009). Точные математические принципы Игры Жизни довольно сложны и могут показаться не имеющими отношения к науке о поведении.Однако важна не математика, а выводы, которые мы можем сделать о взаимосвязи между заранее установленными законами и видами закономерностей, которые можно наблюдать при их применении.

Больше ничего не определяет активность пикселей в этой сетке. Никаких предустановленных шаблонов или графических программ не предусмотрено. Только небольшая фигура или несколько пикселей включаются в небольшом месте сетки перед запуском моделирования. Далее следует сенсация. Придерживаясь всего лишь пары очень простых детерминированных законов, сетка загорается в том, что выглядит как ранняя 8-битная компьютерная графика, отображая подробные и взрывные шаблоны, которые заставляют вас предполагать, что сложность графического действия должна быть заранее спланирована.Но, как указывалось ранее, ни один из шаблонов не является ожидаемым или преднамеренным. Все, что было предустановлено, — это несколько очень простых принципов, определяющих, при каких условиях пиксель должен включаться или выключаться. Набор форм, формирование сущностей и движение того, что выглядит как расположение клеток в теле или аватаров в компьютерной игре, имеют свои маршруты в очень простых предписаниях.

«Игра жизни» Конвея показывает, что, хотя что-то может быть чисто детерминированным, поскольку оно может действовать только определенным предписанным образом, его поведение все же может быть непредсказуемым и невообразимо сложным.Детерминированный характер моделирования в сочетании с огромной чувствительностью к начальному состоянию группы пикселей и малейшей разницей в начальном состоянии (где пиксели включаются до моделирования и какую форму они образуют) радикально влияет на последующие состояния и закономерности после запуска моделирования (Там же). Набор живых пикселей квадратной формы будет перемещаться неизмеримо по-другому в структуру другой формы в другом месте сетки. Виды представленных паттернов имеют, казалось бы, бесконечное количество возможностей в их движении и в том, как они взаимодействуют с другими нитями паттернов.

Применение игры в жизнь к поведенческой науке

Теперь, применяя это к науке о поведении, нельзя сказать, что человеческое поведение сводится к горстке последовательных законов и директив, таких как пиксели в «Игре жизни». Как указывалось ранее, моделирование Конвея предоставляет доступный эвристический инструмент, демонстрирующий, что причинно-следственная связь сложнее, чем люди думают. Хотя в «Игре жизни» мы можем с уверенностью сказать, что любой квадрат в сетке включится при условиях A, останется таким, каким был в условии B, и выключится при условии C, тогда мы не можем с такой же уверенностью предсказать, какие формы и закономерности, которые мы можем ожидать от конкретной формы, занимающей определенную отправную точку.

Точно так же, только потому, что наука о поведении учит нас, что мы можем ожидать, что люди будут вести себя определенным образом в определенной среде, это не значит, что мы можем предвидеть степень последующего поведения и то, как они будут меняться и адаптироваться, когда встречаются. с другими, придерживающимися подобной детерминированной логики.

Применение игры в жизнь за пределами поведенческой науки

Например, от подхода к системе уголовного правосудия с исследованием того, как изменение уголовного законодательства не сдерживает индивидуальное преступное поведение (Робинсон, 2004), или от предложения бизнесу, чтобы религиозная приверженность клиента определяла важность, которую они придают дружелюбию / помощи персонала, когда оценивая их услуги (McDaniel and Burnett, 1990), аудитория может сделать вывод, что эти ассоциации несомненны, в то время как выборочная демографическая группа может возмущаться тем, что их изображают как столь предсказуемые.Поведенческие результаты, которые в конечном итоге отклоняются от ожиданий, могут подпитывать недовольство полезностью науки, и люди могут выражать недовольство, считая их простыми формульными аксиомами.

Использование эвристики моделирования, такого как «Игра жизни», может показать, что приписывание интересующего поведения фундаментальным детерминированным законам не означает, что мы можем полностью объяснить или предсказать, как эти законы будут действовать в более широком контексте. По сути, Игра Жизни может помочь научить важности бдительности и непредубежденности в предсказуемости предполагаемых причин.Таким образом, аудитория, адаптирующаяся к новым открытиям поведенческой науки, не будет так удивлена ​​и не почувствует себя «обманутой», если результаты будут отличаться от тех, которые могли быть приблизительными.

Бог, детерминизм и конструктивизм в мысли Томаса Гоббса и Джеррарда Уинстенли

Цитата

Чепмен, В. Ф. (2007). Политическая метафизика: Бог, детерминизм и конструктивизм в мысли Томаса Гоббса и Джеррарда Уинстенли (докторская диссертация). https: // doi.org / 10.17863 / CAM.11678

Описание

Эта диссертация недоступна в этом репозитории до тех пор, пока автор не согласится опубликовать ее. Если вы являетесь автором этой диссертации и хотели бы сделать свою работу общедоступной, свяжитесь с нами: [email protected]

Библиотека может предоставить цифровую копию для частных исследовательских целей; заинтересованные стороны должны отправить форму запроса здесь: http://www.lib.cam.ac.uk/collections/departments/digital-content-unit/ordering-images

Обратите внимание, что печатные копии тезисов могут быть доступны для ознакомления в читальном зале Библиотеки Кембриджского университета.Информация о приеме находится на http://www.lib.cam.ac.uk/collections/departments/manuscripts-university-archives

.
Аннотация

Этот тезис оценивает роль богословия в политических теориях современников семнадцатого века Томаса Гоббса и Джеррарда Винстанли. Он утверждает, что правильное понимание их соответствующих политических теорий зависит от тщательного и детального понимания природы теологии, которую они постулируют. Я утверждаю, что ключом к пониманию авторитарной теории суверенитета Гоббса является его деистическая теология.Точно так же понимание нюансов коллективизма Уинстенли опирается, как я утверждаю, на глубокое понимание его пантеистической метафизики. В частности, я показываю, что благодаря своей деистической теологии Гоббс может связно постулировать компатибилистские отношения между детерминистскими элементами его политической метафизики и конструктивистским характером его политической теории. Гоббс излагает материалистический взгляд на политическую мотивацию, основанный на детерминированном акценте на роли физического движения в психологии человека.Я также утверждаю, что он сочетает это с нормативным описанием политических обязательств в форме детерминизма, установленного Богом. Эти детерминистские элементы, однако, не несовместимы с его акцентом на роли человеческого строительства, что подтверждается его понятием искусственного суверена и политического тела. Это потому, что, как я показываю, деистическая теология Гоббса подчеркивает созданный Богом статус человечества, в то же время позволяя человеку творческую свободу. Пантеистическая метафизика Уинстенли также раскрывает его фундаментально компатибилистский подход к детерминизму и конструктивизму.\ Xlinstanley утверждает, что Бог радикально неизбежен. Он отождествляет человеческий разум с божественным. В результате человеческое конструктивное политическое действие в духе активистского политического коллективизма является одновременно продуктом человеческого творчества и божественного детерминизма. Собственно говоря, для Уинстенли теология и политика — одно и то же. В этом тезисе делается два центральных пункта. Прежде всего, он подчеркивает компатабилистский подход Гоббса и Уинстенли к детерминизму и конструктивизму, компатибилизму, который проявляется только при детальном и глубоком понимании деистической теологии Гоббса и пантеизма Уинстенли.Поступая таким образом, он предлагает пересмотренный подход к обоим мыслителям, который оспаривает дихотомический подход к детерминизму и конструктивизму, который был изложен во многих второстепенных исследованиях Гоббса и Уинстенли. Во-вторых, этот тезис делает более общий тезис: тщательное изучение теологической политики Гоббса и Уинстенли демонстрирует важность тонкого понимания природы богословия, которое постулируется конкретной теологической политической теорией. Богословие не является монолитным понятием и не должно рассматриваться как таковое.

История или технологический детерминизм? Эллен Мейксинс Вуд

Эта трехуровневая структура вызывает больше вопросов, чем дает ответов, не в последнюю очередь о связях между ее тремя уровнями. Мотивированы ли рациональные люди, поскольку они творцы истории (но так ли?), Желанием уменьшить дефицит за счет технологических усовершенствований или желанием избежать эксплуатации — или ни то, ни другое? Нужна классовая борьба или нет; а если нет, то каков механизм исторических изменений? Или же глубинная причина каким-то образом делает механизмы и посредников излишними, поскольку изменения так или иначе «неизбежно произойдут раньше или позже» за спиной рациональных людей? И где же в любом случае борьба в классовой борьбе? У нас есть лорды и капиталисты, конкурирующие за предоставление более привлекательных условий производителям, крепостным, которые могут захотеть стать пролетариями; и у нас есть крепостные, убегающие от лордов — очевидно, без ограничений и добровольно отказывающиеся от своих прав владения — как только появляется более привлекательный вариант; но борьба….?

Что на самом деле является «экономическим преимуществом», которое побуждает крепостных предпочитать заработную плату, которая, по некоторым сложным статистическим показателям, была выше, чем их «заработок» крепостных, за счет потери прав собственности, давая землю, которая обеспечивает им полный и прямой доступ к средствам существования в обмен на неопределенность положения пролетариата? Если уж на то пошло, даже если крепостные выбирают этот вариант, как им удается этого добиться? Если «права» собственности лордов на труд других имеют какое-либо отношение к «контролю» — i.е., власть — которую они осуществляют над крепостными, как получается, что, когда наступает критический момент перехода, крепостные могут просто выбраться из-под контроля господина только потому, что представился более подходящий вариант? Разве у феодализма нет самодостаточной логики и собственных ресурсов, чтобы противостоять этому легкому переходу?

Все это совершенно не относится к тому факту, что все здание построено без каких-либо доказательств. Ремер тщательно подбирает слова, когда просит нас «вообразить».Больше мы ничего не можем сделать. («Вообразить» и «предположить» — это основной словарь этого теоретико-игрового дискурса.) Нас не (или не всегда) просят поверить в то, что именно так все происходило на самом деле, или даже в то, что они исторически могли это сделать. происходят таким образом, только то, что это логически возможно (хотя никогда не ясно, почему мы должны интересоваться такими воображаемыми логическими возможностями).

В самом деле, очень маловероятно, что Ремер сам верит в свою собственную воображаемую версию перехода к капитализму; и это мера цены, взимаемой его теоретико-игровой моделью, которая обязывает его отложить в сторону все, что он, несомненно, знает о властных отношениях между лордами и крепостными, лишениям мелких производителей и концентрации помещичьей собственности, которые были условиями перехода; все, то есть о принуждении, принуждении, императивах или даже о социальных отношениях эксплуатации.Этот переходный процесс, который Ремер просит нас «вообразить», очевидно, имеет мало общего с историей, и нет смысла противопоставлять эту воображаемую историю доказательствами. История, по-видимому, является предметом, о котором мы можем говорить все, что угодно.

Есть одна вещь, которую Ремер просит нас «вообразить», которая неизбежно имеет решающее значение для его аргумента, — предположение, на котором зиждется все шаткое здание. Мы должны признать, что капитализм уже существует как «вариант», что «зарождающаяся капиталистическая экономика возникает вместе с феодальной системой».Мы также никогда не должны спрашивать, как это произошло, хотя для Ремера это, очевидно, не представляет проблемы:


Он продолжает характеризовать эту интерпретацию как «перевод технологического детерминистского аспекта исторической материалистической теории на язык теории. эксплуатации ». Согласно этой интерпретации исторического материализма, все последующие формы эксплуатации уже содержатся в предыдущих (его описание прогресса от рабовладельческого общества к капитализму предполагает, что этот ретроспективный анализ восходит к феодализму), так что все формы эксплуатации, которые имели возникшие в ходе истории, очевидно, присутствовали с самого начала; а история идет путем исключения.

Каждая форма эксплуатации, в свою очередь, устраняется, поскольку она препятствует развитию производительных сил. В этом смысле технологический детерминизм для Ремера обеспечивает механизм (глубинную причину?) Исключения. Но несводимая первая посылка аргумента состоит в том, что каждая последующая социальная форма существует одновременно с предыдущей. В этом отношении теория исключения Ремера представляет собой просто более остроумный вариант старой темы.

Теоретики, у которых проблемы с процессами, были излюбленным приемом — ставить вопрос об истории, предполагая, что все исторические стадии — и особенно капитализм — в действительности существовали, по крайней мере, как рецессивные черты, с самого начала.Такие описания истории обычно используют некий deus ex machina, некоторый внешний фактор, чтобы объяснить процесс, который приводит к реализации этих рецессивных или эмбриональных черт. Традиционно наиболее популярными « внешними » силами были торговля (расширение и сокращение рынков, открытие и закрытие торговых путей) и / или технический прогресс, которые воспринимались как экзогенные по отношению к трансформируемым системам, либо в том смысле, что они определяются чужеродными вторжения, такие как варварские вторжения, или в том смысле, что они действуют в соответствии с каким-то универсальным естественным законом (прогресс, естественное развитие человеческого разума или, возможно, с научной точки зрения, демографические циклы), не специфичные или присущие существующей социальной форме.

Подобные предположения были одним из основных элементов буржуазной идеологии, о которых я расскажу в следующей главе. На данный момент достаточно отметить, что марксисты тоже часто занимались подобными вещами, вызывая в воображении образы стремящихся к созданию способов производства, скрывающихся в пустотах предыдущих, ожидающих лишь возможности установить свое господство, «когда определенно станет ясно». препятствия устранены (кажется, намного проще каким-то образом объяснить исчезновение того, что уже существует, чем объяснить его появление).Например, альтюссеровская концепция «социальной формации», в которой любые и все способы производства могут сосуществовать без необходимости объяснять их возникновение, служит именно этой цели.

Не может быть никаких сомнений в том, что такого рода концептуальное воображение слишком часто использовалось вместо марксистской теории истории; и, без сомнения, более шаблонные афоризмы Маркса об этапах истории и последовательных способах производства могут быть истолкованы как призыв таким образом уйти от вопроса об исторических процессах.В конце концов, именно Маркс первым заговорил о «оковах» и «пустотах». Но у Маркса гораздо больше того, что требует, чтобы мы искали ключ к историческим изменениям в динамической логике существующих социальных отношений, не предполагая того, что требует объяснения.

Основная цель Роберта Бреннера состояла в том, чтобы избавиться от преобладающей привычки задавать центральный исторический вопрос, практики допущения существования того самого явления, возникновение которого требует объяснения. Он различает два типа исторических теорий в собственных работах Маркса: первые все еще сильно опираются на механический материализм и экономический детерминизм эпохи Просвещения восемнадцатого века, а вторые возникли в результате зрелой критики Маркса классической политической экономии.Первый характерен тем, что в нем возникает вопрос, в котором говорится о саморазвитии производительных сил через разделение труда, которое возникает в ответ на расширение рынков, «зарождающийся капитализм в лоне феодального общества».

Таким образом, сразу же очевиден парадоксальный характер этой теории: на самом деле перехода нет: поскольку модель начинается с буржуазного общества в городах, она предполагает, что его эволюция будет происходить через буржуазные механизмы [т.е. изменения и конкуренция, ведущие к принятию самых передовых технологий и сопутствующим изменениям в социальной организации производства. EMW], и ​​феодализм превзошел сам себя в результате воздействия торговли, проблема того, как один тип общества трансформируется в другой, просто игнорируется и никогда не ставится. (Роберт Бреннер, «Буржуазная революция и переход к капитализму», в A.L. Beier и др. , ред., Первое современное общество (Кембридж, 1989), стр.280)


Позже Маркс поставил вопрос совсем иначе. Он существенно пересмотрел свои взгляды на отношения собственности в целом и на докапиталистические отношения собственности в частности: «В Grundrisse и Capital Маркс определяет отношения собственности как, в первую очередь, отношения непосредственных производителей к средствам. производства и друг другу, что позволяет им воспроизводить себя такими, какими они были. С этой точки зрения, что отличает докапиталистические отношения собственности…. в том, что они предоставили прямым производителям все средства воспроизводства ». Условием сохранения этого владения была крестьянская община, а следствием этого было то, что лорды требовали «внеэкономических» средств получения излишков, что, в свою очередь, требовало воспроизводства их собственных общин. Таким образом, структура этих отношений собственности воспроизводилась сообществами правителей и земледельцев, которые делали возможным экономическое воспроизводство их отдельных членов ». Учитывая эти отношения собственности, воспроизводимые сообществами правителей и прямых производителей в конфликте, отдельные лорды и отдельные крестьяне приняли экономические стратегии, которые наилучшим образом поддержат и улучшат их положение — то, что Бреннер называет их правилами воспроизводства.Совокупным результатом этих стратегий была характерная феодальная модель развития.

Таким образом, переход к новому обществу с новыми моделями развития повлек за собой не просто переход от одного способа производства к другому альтернативному, но и трансформацию существующих отношений собственности, от феодальных правил воспроизводства к новым, капиталистическим правилам. Согласно этим новым правилам, отделение прямых производителей от средств производства и прекращение «внеэкономических» способов добычи оставит как присваивателей, так и производителей, подверженных конкуренции и способных — и даже вынужденных — действовать в ответ. к требованиям рентабельности в условиях конкурентного давления.Это неизбежно подняло новый и иной вопрос о переходе от феодализма к капитализму: «это была проблема объяснения трансформации докапиталистических отношений собственности в капиталистические отношения собственности через действия самого докапиталистического общества».

Это задача, которую взял на себя Бреннер: предложить объяснение перехода к капитализму, которое полностью полагается на динамику феодальных отношений и условия их воспроизводства, не возвращая капитализм к его предшественнику и не представляя его как доступный вариант.Этот проект также требует признания того факта, что докапиталистические отношения собственности обладают собственной логикой и устойчивостью, которые нельзя отбросить с помощью удобного предположения, что людьми движет стремление выбрать следующий доступный (капиталистический) вариант, побуждение. что существующие структуры не могут устоять.

Это то, что модель Ремера систематически не может учесть; и в этом отношении она ничем не отличается от давней традиции, восходящей к Адаму Смиту, традиции, которая включала как марксистов (в действительности, самого молодого Маркса), так и немарксистов.Фактически, было скорее правилом, чем исключением, предполагать существование капитализма для того, чтобы объяснить его возникновение, чтобы объяснить переход от феодализма к капитализму, уже предполагая капиталистические структуры и капиталистические мотивы. Но отношения капитализма и связанные с ними принуждения к накоплению капитала, особая логика капитализма и его системные императивы никоим образом не могут быть выведены из доминирующих отношений феодализма или обнаружены в его «промежутках».Также нельзя вывести отношения и императивы капитализма из простого существования городов, исходя из предположения — необоснованного как логически, так и исторически — что города по своей природе являются капиталистическими.

Общая теория исторической специфики

В следующей главе мы поговорим о городах, капитализме и возникновении исторических вопросов. Здесь нам просто нужно отметить различия между Бреннером и Ремером и их значение для марксистской теории истории.Во-первых, эмпирические различия: история капиталистического развития Бреннера ставит под сомнение почти каждый пункт воображаемого сценария Ремера. По его мнению, капитализм не просто существует чудесным образом рядом с феодальной экономикой и не является здесь продуктом торговых интересов в городах, конкурирующих с феодальными интересами в деревне. Прямые производители не присоединяются к капиталистической экономике, покидая деревню, чтобы стать ремесленниками или пролетариями. Хотя развитие капитализма, безусловно, предполагает существование рынков и торговли, нет никаких оснований предполагать, что рынки и торговля, которые существовали на протяжении всей записанной истории, являются капиталистическими по своей сути или даже в тенденции.По мнению Бреннера, переход к отчетливо капиталистической форме общества — это процесс, который запускается трансформацией самих аграрных отношений, в определенных условиях, которые имеют мало общего с простым расширением торговли.

В самом деле, этот рассказ (как и другие в знаменитых «Дебатах о переходном периоде») начинается с того, что ставит под сомнение врожденный антагонизм рынков и торговли феодальным порядкам. Необходимо объяснять не капитализм или рынок как «вариант» или возможность, а возникновение капитализма и капиталистического рынка как императива.Бреннер описывает совершенно особые условия, в которых прямые производители в сельской местности были подвержены рыночным императивам, а не появление «вариантов» для прямых производителей, возможностей, предоставляемых им торговыми интересами в городах. В традиционных моделях технологического детерминизма и «буржуазной революции» вместе с их немарксистскими аналогами уже существующее капиталистическое общество просто достигает зрелости. В модели Бреннера «один тип общества трансформируется в другой».Дело не в том, что город заменяется сельской местностью в его анализе и не в том, что торговля и коммерция играют лишь второстепенную роль, а скорее в том, что Бреннер признает специфику капитализма и его отличительные « законы движения », что также означает признание необходимости объяснения того, как торговля и коммерция (не говоря уже о городах), которые существовали на протяжении всей письменной истории, стали чем-то другим, чем они были всегда. Само собой разумеется, что существование городов и традиционных форм торговли по всей Европе (и в других местах) было необходимым условием специфической модели развития Англии, но сказать, что это далеко не объясняет, как они приобрели отчетливо капиталистическую динамику.Бреннер еще не объяснил роль городов и городской экономики в европейском экономическом развитии; но, объясняя, как рынок приобрел качественно новую роль в аграрных производственных отношениях, поскольку прямые производители были лишены нерыночного доступа к средствам собственного самовоспроизводства, он установил контекст, в котором системная роль городов и изменилась торговля.

Этот счет имеет важное теоретическое значение, особенно в том, что касается оспаривания предположений технологического детерминизма.История Бреннера предполагает, что нет исторической необходимости в том, чтобы за менее производительными «экономическими структурами» следовали более продуктивные, и подчеркивает историческую специфику условий, в которых процесс «самоподдерживающегося» роста был впервые установлен. Ответ Ремера на этот вызов заключается в том, что капитализм в конечном итоге распространился на другие части Европы, даже если он впервые возник в Англии, так что свидетельства Бреннера не противоречат версии исторического материализма Коэна с его универсальным законом технологического детерминизма.Но совершенно независимо от бесцеремонного обращения с историческим временем и аналогичного подхода к географическому пространству, этот ответ зависит от априорного рассмотрения исторически специфического процесса капиталистической экспансии как трансисторического закона природы.

Когда Ремер ссылается на универсальность капиталистического развития, по крайней мере, его возможное распространение на другие части Европы, он считает само собой разумеющимся, что это свидетельствует об универсальном процессе технического прогресса. Но тут просто напрашивается вопрос.Сам капитализм с момента своего зарождения продемонстрировал отличительную способность к расширению и универсализации, способность, коренящуюся в его специфическом давлении, направленном на накопление, конкуренцию и повышение производительности труда. Суть аргумента Бреннера, в отличие от технологического детерминизма, состоит в том, чтобы не принимать как должное универсальное развитие капитализма, подчиняя его некоему универсальному закону технологических изменений, и вместо этого объяснять, как исторически специфические условия привели к уникальным технологическим императивам капитализма и его влиянию. уникальный экспансионистский драйв.

В поисках движущей силы перехода от феодализма в динамике самого феодализма, а не путем прочтения капиталистических принципов и мотиваций назад в историю и не путем допущения некоторой трансисторической общей теории движения, Бреннер бросает вызов всему понятию исторической теории как общий отчет об универсальных законах, которые движутся в заранее определенном направлении. Он не только ставит под сомнение историко-материалистические достоинства такой теории, приписывая ее неразвитой фазе работы Маркса, все еще некритически связанной с классической буржуазной мыслью; но весь его исторический проект свидетельствует о том, что теория истории, объединяющая весь процесс развития от классической античности до капитализма (не говоря уже о всей мировой истории) под одним универсальным и по существу однонаправленным законом движения, должна быть настолько общей, чтобы быть пустым.В конце концов, насколько полезна «теория» технического прогресса, которая утверждает, что в равной степени совместима с моментами быстрого технического совершенствования и долгими эпохами застоя или «окаменения»? »

Одно дело сказать, что капитализм однозначно способствует технологическому развитию. Совсем другое дело — утверждать, что капитализм развивался, потому что он способствует технологическому развитию, или что капитализм должен был развиваться, потому что история каким-то образом требует развития производительных сил, или что за менее производительными системами обязательно следуют более производительные, или что развитие производительных Силы — единственный доступный принцип исторического движения от одного способа производства к другому.Как только конкретный императив капитализма по совершенствованию производительных сил признается — как это делают даже самые бескомпромиссные технологические детерминисты — это кажется одновременно более эффективным (по принципу бритвы Оккама) и менее сомнительным, напрашивающимся сказать, что универсальность капитализма демонстрирует специфику его стремления к совершенствованию производительных сил, его конкурентные и экспансионистские стремления и возможности, а не общность технологического детерминизма. Это предположение, во всяком случае, больше согласуется с разнообразием моделей развития, которые проявлялись на протяжении всей истории.

Самая отличительная черта исторического материализма — то, что наиболее радикально отличает его как по форме, так и по существу, от традиционных «буржуазных» теорий прогресса, — это не его приверженность общему закону технологического детерминизма. Это, скорее, акцент (такой, как тот, который характеризует наиболее полные и систематизированные работы самого Маркса, его реальную практику критики политической экономии и анализа капитализма) на специфике каждого способа производства, его эндогенной логике. процесса, его собственные «законы движения», его характерные кризисы — или, используя формулу Бреннера, его собственные правила воспроизведения.

Это не просто вопрос различия между «общей теорией» истории и «специальной» теорией капитализма. Это скорее другая (и общая) теория истории, ярким примером которой является теория капитализма с ее конкретными законами движения. В то время как технологический детерминизм принимает форму ретроспективных или даже телеологических предсказаний, с преимуществом ретроспективного взгляда, с такой степенью общности, что никакие эмпирические данные не могут опровергнуть его, исторический материализм требует эмпирической спецификации, которая не предполагает заранее определенного результата.Но если признаком теории является наличие « неподвижных точек », которые остаются неизменными на протяжении всего ее конкретного применения, то здесь более чем достаточно фиксированных точек — в частности, принцип, согласно которому в основе каждой социальной формы лежат отношения собственности, Условия воспроизводства структуры социальных и исторических процессов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *