Двойное послание грегори бейтсона: Двойное послание — Википедия – что такое двойное послание — T&P

Автор: | 26.06.2020

Содержание

Двойное послание — Википедия

Эта статья — о психологической концепции. О химической связи см. двойная связь.

Двойно́е посла́ние, двойна́я связь (англ. double bind) — концепция, разработанная Грегори Бейтсоном и его сотрудниками, описывающая коммуникативную ситуацию, в которой субъект получает взаимно противоречащие указания, принадлежащие к разным уровням коммуникации.

Субъект, получающий двойное послание, воспринимает противоречивые указания или эмоциональные послания на различных коммуникативных уровнях: например, на словах выражается любовь, а параллельное невербальное поведение выражает ненависть; либо ребёнку предлагают говорить свободно, но критикуют или заставляют замолчать всякий раз, когда он так делает. При этом «индивид не имеет возможности высказываться по поводу получаемых им сообщений, чтобы уточнить, на какое из них реагировать, то есть он не может делать метакоммуникативные утверждения»[1]. Субъект также не способен прекратить общение, выйти из ситуации. Источник директив является значимым для субъекта, а неспособность выполнить эти противоречивые директивы наказывается (например, прекращением выражения любви к ребёнку)

[2].

Концепция двойного послания играла ключевую роль в теории шизофрении, разработанной Грегори Бейтсоном и его сотрудниками (Д. Джексон, Дж. Хейли, Дж. Уикленд) в ходе проекта Пало-Альто в 1950-х годах. Группа Бейтсона много работала с лицами, имеющими диагноз «шизофрения», и их семьями, проводя длительные сеансы бесед, записывавшиеся на магнитофон. В ходе анализа записанных бесед и была сформирована эта концепция[3]:33—34.

Предпосылки концепции двойного послания были заложены Бейтсоном ещё в 1940-е годы. На её формирование повлияла теория логических типов Бертрана Рассела[3]:34. Первоначально концепция двойного послания разрабатывалась по отношению к культурной антропологии, теории обучения, коммуникации животных, а уже затем — во время работы в проекте Пало-Альто — была развита по отношению к семьям лиц, страдающих шизофренией[3]:37.

Теория двойного послания была сформулирована Г. Бейтсоном и его коллегами в статье «К теории шизофрении» (1956), позднее Бейтсон возвращался к ней в лекции «Минимальные требования для теории шизофрении» (1959, опубл. 1960), статьях «Групповая динамика шизофрении» (1960), «Двойное послание, 1969» (1969)[4] и др.

Согласно подходу Бейтсона и его группы, предпосылкой к развитию шизофрении может быть воспитание ребёнка в семье, где ситуация двойного послания является нормой общения. Как утверждали авторы концепции, ситуации двойного послания провоцируются ещё в раннем возрасте в семьях лиц будущих «шизофреников». Основной фигурой при этом является мать, которая испытывает тревожность при общении с ребёнком или не испытывает к нему любви, но тем не менее стремится демонстрировать должное отношение к нему и должное поведение[3]:39.

В англоязычной среде существует распространённое ошибочное представление, что

double bind — это просто механическое сочетание двух одновременно невыполнимых требований, например: «Стой там — иди сюда». В действительности же логическим ядром double bind следует считать парадоксальное предписание, аналогичное парадоксу Эпименида, то есть основанное на противоречии между требованиями, принадлежащими к различным уровням коммуникации. Пример такого предписания: «Приказываю тебе не выполнять моих приказов».

Двойное послание в контексте проблем повседневной коммуникации может касаться разницы между вербальными и невербальными сообщениями: например, несоответствие между мимикой матери (выражающей, к примеру, неодобрение) и её словами одобрения, ведущее к возникновению нескольких путей для интерпретации ребёнком сигналов родителя и, как следствие, психическому дискомфорту от несоответствия «высказанного» и «невысказанного, но показанного» посланий.

Составляющие ситуации двойного послания[5]:

  1. Двое или более участников, один из которых выступает «жертвой».
  2. Повторяющийся опыт. Этот критерий относится не к двойному посланию как таковому, а как к объяснению этиологии шизофрении, когда двойное послание является не единичным травматическим переживанием, а повторяющейся в жизненном опыте «жертвы» ситуацией.
  3. Первичное негативное предписание в форме: а) «Не делай того-то и того-то, иначе я накажу тебя» или б) «Если ты не сделаешь того-то и того-то, я накажу тебя».
  4. Вторичное предписание, которое даётся на более абстрактном уровне и вступает в конфликт с первичным. Как и первичное предписание, оно подкрепляется угрозой наказания. Вторичное предписание «обычно передаётся ребёнку невербальными средствами. Это могут быть поза, жест, тон голоса, значимое действие, нечто подразумеваемое в словесном комментарии». Оно может противоречить любому элементу первичного предписания. Если попытаться выразить вторичное предписание словами, оно может сообщать нечто вроде: «Не считай, что это я тебя наказываю», «Не подчиняйся моим запретам», «Не думай о том, чего ты не должен делать», «Не сомневайся в моей любви. Мой запрет является (или не является) её выражением» и т. п. «Возможны также случаи, когда „двойное послание“ создаётся не одним индивидом, а двумя, например один из родителей может отрицать на более абстрактном уровне предписания другого».
  5. Третичное негативное предписание, лишающее жертву возможности покинуть ситуацию.

Губительность ситуации двойного послания заключается, в частности, в том, что это тупиковая ситуация, из которой невозможно выбраться, и при любой стратегии поведения жертва ситуации не найдёт из неё выхода. Так как двойное послание представляет собой один из основных способов поддержания гомеостаза группы, в которую включена «жертва», любая попытка выбраться из ситуации (пытаясь комментировать вслух своё противоречивое положение) только ведёт к дальнейшему развитию двойного послания, поскольку возникает угроза гомеостазу. Единственный эффективный путь преодоления ситуации двойного послания — психотерапия. Другой, но ошибочной стратегией совладания с этой ситуацией, своеобразной патовой стратегией выживания в ситуации двойного послания является, по Бейтсону, шизофрения

[3]:39—40.

Согласно Бейтсону, длительный опыт существования в условиях ситуаций двойного послания способен разрушить метакоммуникативную систему личности (то есть систему сообщений по поводу коммуникации): нарушается способность «обмениваться с людьми сигналами, которые сопровождают сообщения и указывают, что имеется в виду», правильно различать буквальное и метафорическое. Человек начинает либо во всяком высказывании подозревать скрытый смысл либо, наоборот, воспринимать всё сказанное буквально, игнорируя невербальные метакоммуникативные сигналы (тон, жесты и т. п.). Иными словами, у «жертвы» ситуации двойного послания возникают симптомы шизофрении.

Шизофреногенная ситуация двойного послания выявляется во всей окружающей «шизофреника» среде: как в среде семьи, так и в среде психиатрической больницы. По утверждению Бейтсона, господствующая в психиатрических больницах благожелательность существует не ради пациентов, а во благо врача, и, так как в больницах воспроизводится ситуация двойного послания, психиатрическая больница с точки зрения коммуникации не лечит пациента, а лишь усугубляет его состояние[3]:40.

В дальнейшем Бейтсон несколько модифицировал свою концепцию: первоначально рассматривая как «жертву» лишь «шизофреника», впоследствии он пришёл к выводу, что все члены семьи в равной мере являются жертвами ситуации. Как отмечает Бейтсон, «члены патогенной семьи имеют определённое распределение ролей и образуют взаимодействующую и самоподдерживающуюся систему, внутри которой едва ли возможно указать на одного члена как на причину характеристик семьи в целом». Таким образом Бейтсон переходит от психологической, психоаналитически ориентированной модели к кибернетической модели: определяющими становятся свойства системы, а не индивидуальные, межличностные взаимодействия

[3]:40—42. По Бейтсону, ситуация шизофрении требует не индивидуальной, а системной психотерапии, при которой в центре находится не сам больной, а вся семья[3]:43.

Варианты перевода термина на русский язык[править | править код]

В связи со сложностями перенесения всей полноты смысла термина

double bind на русский язык существует несколько вариантов его перевода. Проблемы, возникающие при переводе термина, подробно обсуждаются в предисловии к первому русскому изданию книги Грегори Бейтсона «Шаги в направлении экологии разума»[6]. В российской литературе существовала традиция перевода этого термина как «двойная связь»[7], однако в русском издании книги «Шаги в направлении экологии разума» переводчиками был предложен вариант «двойное послание» как передающий смысл более точно.

Другие варианты перевода
  • Двойное противоречие
  • Двойной сигнал
  • Двойной приказ
  • Двойной капкан
  • Двойной зажим
  • Двойная ловушка
  • Двойная обязанность
  • Двойной посыл
  • Двойное ограничение [8]
  • Прямая транслитерация — Даблбайнд
  • Бейтсон Г. Экология разума / Пер. Д. Я. Федотова, М. П. Папуша. М.: Смысл, 2000. Часть III: Форма и патология взаимоотношений.
  • Бейтсон Г. Шаги в направлении экологии разума / Пер. Д. Я. Федотова. М.: УРСС, 2005 (расширенное переиздание).

что такое двойное послание — T&P

Порой в общении возникает путаница между тем, что собеседник сообщает буквально, тем, что он имеет в виду на самом деле, и тем, что он желает донести. В результате мы можем оказаться в дезориентирующем потоке противоречивых сигналов, а попытка к ним приспособиться приводит к странным психическим сдвигам. В этом выпуске рубрики «Просто о сложном» T&P рассказывают о принципе «двойного послания», злоупотребление которым не только рушит отношения, но и, как считают ученые, ведет к шизофрении.

Концепция «двойного послания» возникла в 1950-х годах, когда известный англоамериканский ученый-полимат Грегори Бейтсон вместе со своими коллегами, психиатром Доном Д. Джексоном и психотерапевтами Джоном Уиклендом и Джеем Хейли, начал исследовать проблемы логических искажений при коммуникации.

Рассуждения Бейсона основывались на том, что в человеческом общении правильная логическая классификация аргументов постоянно нарушается, что и приводит к недопониманию. Ведь разговаривая друг с другом, мы используем не только буквальные значения фраз, но и различные коммуникативные модусы: игру, фантазию, ритуал, метафору, юмор. Они создают контексты, в которых может быть истолковано сообщение. Если оба участника коммуникации интерпретируют контекст одинаково, они достигают взаимопонимания, но очень часто, к сожалению, этого не происходит. Кроме того, мы можем искусно симулировать эти модальные идентификаторы, выражая фальшивое дружелюбие или неискренне смеясь над чьей-то шуткой. Человек способен проделывать это и бессознательно, скрывая от самого себя настоящие эмоции и мотивы собственных поступков.

Хейли подметил, что от здорового человека шизофреника отличают в том числе и серьезные проблемы с распознаванием коммуникативных модальностей: он не понимает, что имеют в виду другие люди и не знает, как правильно оформить свои собственные сообщения, чтобы окружающие его поняли. Он может не распознать шутку или метафору или использовать их в неуместных ситуациях — словно у него начисто отсутствует ключ к пониманию контекстов. Бейтсон оказался первым человеком, предположившим, что этот «ключ» теряется не из-за разовой детской травмы, а в процессе приспособления к повторяющимся однотипным ситуациям. Но к чему можно адаптироваться такой ценой? Отсутствие правил трактовки было бы уместно в мире, где общение лишено логики — там, где человек теряет связь между декларируемым и реальным положением дел. Поэтому ученый попытался смоделировать ситуацию, которая, повторяясь, смогла бы сформировать такое восприятие — что и привело его к идее о «двойном послании».

Вот как вкратце можно описать суть концепции double bind: человек получает от «значимого другого» (члена семьи, партнера, близкого друга) двойное послание на различных коммуникативных уровнях: на словах выражается одно, а в интонации или невербальном поведении — другое. Например, на словах выражается нежность, а невербально — отторжение, на словах — одобрение, а невербально — осуждение и т.д. В своей статье «К теории шизофрении» Бейтсон приводит типичную схему такого послания:

Субъекту сообщается первичное негативное предписание. Оно может принимать одну из двух форм:

а) «Не делай того-то и того-то, иначе я накажу тебя» или

б) «Если ты не сделаешь того-то и того-то, я накажу тебя»

Одновременно передается вторичное предписание, которое конфликтует с первым. Оно возникает на более абстрактном уровне коммуникации: это могут быть поза, жест, тон голоса, контекст сообщения. Например: «не считай это наказанием», «не считай, что это я тебя наказываю», «не подчиняйся моим запретам», «не думай о том, чего ты не должен делать». Оба предписания достаточно категоричны, чтобы адресат побоялся их нарушить — к тому же для него важно сохранять хорошие отношения с партнером по коммуникации. При этом он не может ни избежать парадокса, ни прояснить, какое из предписаний является истинным — потому что уличение собеседника в противоречии, как правило, тоже приводит к конфликту («Ты мне не доверяешь?», «Ты думаешь, я сам не знаю, чего хочу?», «Ты готов выдумать что угодно, лишь бы мне досадить» и т.д.)

Например, если мать одновременно испытывает и враждебность, и привязанность к cыну и в конце дня хочет отдохнуть от его присутствия, она может сказать: «Иди спать, ты устал. Я хочу, чтобы ты уснул». Эти слова внешне выражают заботу, но на самом деле маскируют другой посыл: «Ты мне надоел, убирайся с глаз моих!» Если ребенок правильно понял подтекст, он обнаруживает, что мать не хочет его видеть, но зачем-то обманывает его, симулируя любовь и заботу. Но обнаружение этого открытия чревато гневом матери («Как тебе не стыдно обвинять меня в том, что я тебя не люблю!»). Поэтому ребенку проще принять как факт то, что о нем заботятся таким странным образом, чем уличить маму в неискренности.

В разовых случаях подобное проделывают многие родители, и это далеко не всегда приводит к серьезным последствиям. Но если такие ситуации повторяются слишком часто, ребенок оказывается дезориентирован — для него жизненно важно правильно реагировать на сообщения мамы и папы, но при этом он регулярно получает два разноуровневых месседжа, один из которых отрицает другой. Через какое-то время он начинает воспринимать такую ситуацию как привычное положение дел и пытается к ней приспособиться. И тут-то с его гибкой психикой происходят интересные изменения. Индивид, выросший в таких условиях, может со временем совсем потерять способность к метакоммуникации — обмену уточняющими сообщениями по поводу коммуникации. А ведь обратная связь — важнейшая часть социального взаимодействия, и множество потенциальных конфликтов и неприятных ошибок мы предотвращаем фразами вроде «Что ты имеешь в виду?», «Почему ты это сделал?», «Я правильно тебя понял?».

Потеря этой способности приводит к полной неразберихе в общении. «Если человеку говорят: “Чем бы ты хотел заняться сегодня?”, он не может правильно определить по контексту, по тону голоса и жестам: то ли его ругают за то, что он сделал вчера, то ли к нему обращаются с сексуальным предложением… И вообще, что имеется в виду?» — приводит пример Бейтсон.

Чтобы хоть как-то прояснить окружающую реальность, хроническая жертва двойного послания обычно прибегает к одной из трех базовых стратегий, которые и проявляются как шизофренические симптомы. Первая — буквальная трактовка всего, что говорится окружающими, когда человек вообще отказывается от попыток понять контекст и рассматривает все метакоммуникативные сообщения как недостойные внимания.

Второй вариант — прямо противоположный: пациент привыкает игнорировать буквальное значение посланий и ищет во всем скрытый смысл, доходя в своих поисках до абсурда. И, наконец, третья возможность — эскапизм: можно попробовать совсем избавиться от коммуникации, чтобы избежать связанных с ней проблем.

Но и те, кому повезло вырасти в семьях, где принято выражать свои желания предельно ясно и однозначно, не застрахованы от двойных посланий во взрослой жизни. К сожалению, это распространенная практика в общении — в первую очередь, потому, что у людей нередко возникают противоречия между представлениями о том, что они должны чувствовать/ как они должны себя вести и тем, что они делают или чувствуют на самом деле. Например, человек считает, что для того, чтобы «быть хорошим», он должен проявлять к другому теплые эмоции, которых на самом деле не испытывает, но боится это признать. Или, наоборот, у него появляется нежелательная привязанность, которую он считает долгом подавлять и которая проявляется на невербальном уровне.

Транслируя номинальное сообщение, противоречащее реальному положению дел, спикер сталкивается с нежелательной реакцией адресата, и не всегда может сдержать свое раздражение. Адресат, в свою очередь, оказывается в не менее дурацком положении — вроде бы он действовал в полном соответствии с ожиданиями партнера, но вместо одобрения его наказывают непонятно за что.

Свою идею о том, что именно двойное послание вызывает шизофрению, Бейтсон не подкреплял серьезными статистическими исследованиями: его доказательная база строилась в основном на анализе письменных и устных отчетов психотерапевтов, звукозаписях психотерапевтических интервью и показаниях родителей пациентов-шизофреников. Однозначного подтверждения эта теория не получила до сих пор — согласно современным научным представлениям, шизофрения может быть вызвана целой совокупностью факторов, начиная с наследственности и заканчивая проблемами в семье.

Но концепция Бейтсона не только стала альтернативной теорией происхождения шизофрении, но и помогла психотерапевтам лучше разбираться во внутренних конфликтах пациентов, а также дала толчок к развитию НЛП. Правда, в НЛП «двойное послание» трактуется немного иначе: собеседнику представляет иллюзорный выбор из двух вариантов, из которых оба выгодны спикеру. Классический пример, перекочевавший в арсенал менеджеров по продажам — «Вы будете расплачиваться наличными или кредиткой?» (о том, что посетитель может вообще не сделать покупки, и речи не идет).

Впрочем, сам Бейтсон считал, что double bind может быть не только средством манипуляции, но и вполне здоровым стимулом к развитию. В качестве примера он приводил буддистские коаны: мастера дзен часто ставят учеников в парадоксальные ситуации, чтобы вызвать переход на новую ступень восприятия и просветление. Отличие хорошего ученика от потенциального шизофреника — в способности решить задачу творчески и увидеть не только два противоречащих друг другу варианта, но и «третий путь». В этом помогает отсутствие эмоциональных связей с источником парадокса: именно эмоциональная зависимость от близких людей часто мешает нам подняться над ситуацией и избежать ловушки двойного послания.

двойное послание и его роль в шизофрении и просветлении

Ключ к пониманию

Концепция «двойного послания» возникла в 1950-х годах, когда известный англоамериканский ученый-полимат Грегори Бейтсон вместе со своими коллегами, психиатром Доном Д. Джексоном и психотерапевтами Джоном Уиклендом и Джеем Хейли, начал исследовать проблемы логических искажений при коммуникации.

Рассуждения Бейсона основывались на том, что в человеческом общении правильная логическая классификация аргументов постоянно нарушается, что и приводит к недопониманию. Ведь разговаривая друг с другом, мы используем не только буквальные значения фраз, но и различные коммуникативные модусы: игру, фантазию, ритуал, метафору, юмор. Они создают контексты, в которых может быть истолковано сообщение. Если оба участника коммуникации интерпретируют контекст одинаково, они достигают взаимопонимания, но очень часто, к сожалению, этого не происходит. Кроме того, мы можем искусно симулировать эти модальные идентификаторы, выражая фальшивое дружелюбие или неискренне смеясь над чьей-то шуткой. Человек способен проделывать это и бессознательно, скрывая от самого себя настоящие эмоции и мотивы собственных поступков.

Хейли подметил, что от здорового человека шизофреника отличают в том числе и серьезные проблемы с распознаванием коммуникативных модальностей: он не понимает, что имеют в виду другие люди и не знает, как правильно оформить свои собственные сообщения, чтобы окружающие его поняли. Он может не распознать шутку или метафору или использовать их в неуместных ситуациях — словно у него начисто отсутствует ключ к пониманию контекстов. Бейтсон оказался первым человеком, предположившим, что этот «ключ» теряется не из-за разовой детской травмы, а в процессе приспособления к повторяющимся однотипным ситуациям. Но к чему можно адаптироваться такой ценой? Отсутствие правил трактовки было бы уместно в мире, где общение лишено логики — там, где человек теряет связь между декларируемым и реальным положением дел. Поэтому ученый попытался смоделировать ситуацию, которая, повторяясь, смогла бы сформировать такое восприятие — что и привело его к идее о «двойном послании».

Вот как вкратце можно описать суть концепции double bind: человек получает от «значимого другого» (члена семьи, партнера, близкого друга) двойное послание на различных коммуникативных уровнях: на словах выражается одно, а в интонации или невербальном поведении — другое. Например, на словах выражается нежность, а невербально — отторжение, на словах — одобрение, а невербально — осуждение и т.д. В своей статье «К теории шизофрении» Бейтсон приводит типичную схему такого послания:

Субъекту сообщается первичное негативное предписание. Оно может принимать одну из двух форм:

а) «Не делай того-то и того-то, иначе я накажу тебя» или
б) «Если ты не сделаешь того-то и того-то, я накажу тебя»

Одновременно передается вторичное предписание, которое конфликтует с первым. Оно возникает на более абстрактном уровне коммуникации: это могут быть поза, жест, тон голоса, контекст сообщения. Например: «не считай это наказанием», «не считай, что это я тебя наказываю», «не подчиняйся моим запретам», «не думай о том, чего ты не должен делать». Оба предписания достаточно категоричны, чтобы адресат побоялся их нарушить — к тому же для него важно сохранять хорошие отношения с партнером по коммуникации. При этом он не может ни избежать парадокса, ни прояснить, какое из предписаний является истинным — потому что уличение собеседника в противоречии, как правило, тоже приводит к конфликту («Ты мне не доверяешь?», «Ты думаешь, я сам не знаю, чего хочу?», «Ты готов выдумать что угодно, лишь бы мне досадить» и т.д.)

Например, если мать одновременно испытывает и враждебность, и привязанность к cыну и в конце дня хочет отдохнуть от его присутствия, она может сказать: «Иди спать, ты устал. Я хочу, чтобы ты уснул». Эти слова внешне выражают заботу, но на самом деле маскируют другой посыл: «Ты мне надоел, убирайся с глаз моих!» Если ребенок правильно понял подтекст, он обнаруживает, что мать не хочет его видеть, но зачем-то обманывает его, симулируя любовь и заботу. Но обнаружение этого открытия чревато гневом матери («Как тебе не стыдно обвинять меня в том, что я тебя не люблю!»). Поэтому ребенку проще принять как факт то, что о нем заботятся таким странным образом, чем уличить маму в неискренности.

chto takoe dvoynoe poslanie 1

Невозможность фидбека

В разовых случаях подобное проделывают многие родители, и это далеко не всегда приводит к серьезным последствиям. Но если такие ситуации повторяются слишком часто, ребенок оказывается дезориентирован — для него жизненно важно правильно реагировать на сообщения мамы и папы, но при этом он регулярно получает два разноуровневых месседжа, один из которых отрицает другой. Через какое-то время он начинает воспринимать такую ситуацию как привычное положение дел и пытается к ней приспособиться. И тут-то с его гибкой психикой происходят интересные изменения. Индивид, выросший в таких условиях, может со временем совсем потерять способность к метакоммуникации — обмену уточняющими сообщениями по поводу коммуникации. А ведь обратная связь — важнейшая часть социального взаимодействия, и множество потенциальных конфликтов и неприятных ошибок мы предотвращаем фразами вроде «Что ты имеешь в виду?», «Почему ты это сделал?», «Я правильно тебя понял?».

Потеря этой способности приводит к полной неразберихе в общении. «Если человеку говорят: “Чем бы ты хотел заняться сегодня?”, он не может правильно определить по контексту, по тону голоса и жестам: то ли его ругают за то, что он сделал вчера, то ли к нему обращаются с сексуальным предложением… И вообще, что имеется в виду?» — приводит пример Бейтсон.
Чтобы хоть как-то прояснить окружающую реальность, хроническая жертва двойного послания обычно прибегает к одной из трех базовых стратегий, которые и проявляются как шизофренические симптомы. Первая — буквальная трактовка всего, что говорится окружающими, когда человек вообще отказывается от попыток понять контекст и рассматривает все метакоммуникативные сообщения как недостойные внимания.

Второй вариант — прямо противоположный: пациент привыкает игнорировать буквальное значение посланий и ищет во всем скрытый смысл, доходя в своих поисках до абсурда. И, наконец, третья возможность — эскапизм: можно попробовать совсем избавиться от коммуникации, чтобы избежать связанных с ней проблем.

Но и те, кому повезло вырасти в семьях, где принято выражать свои желания предельно ясно и однозначно, не застрахованы от двойных посланий во взрослой жизни. К сожалению, это распространенная практика в общении — в первую очередь, потому, что у людей нередко возникают противоречия между представлениями о том, что они должны чувствовать/ как они должны себя вести и тем, что они делают или чувствуют на самом деле. Например, человек считает, что для того, чтобы «быть хорошим», он должен проявлять к другому теплые эмоции, которых на самом деле не испытывает, но боится это признать. Или, наоборот, у него появляется нежелательная привязанность, которую он считает долгом подавлять и которая проявляется на невербальном уровне.

Транслируя номинальное сообщение, противоречащее реальному положению дел, спикер сталкивается с нежелательной реакцией адресата, и не всегда может сдержать свое раздражение. Адресат, в свою очередь, оказывается в не менее дурацком положении — вроде бы он действовал в полном соответствии с ожиданиями партнера, но вместо одобрения его наказывают непонятно за что.

chto takoe dvoynoe poslanie 2

Путь к власти и просветлению

Свою идею о том, что именно двойное послание вызывает шизофрению, Бейтсон не подкреплял серьезными статистическими исследованиями: его доказательная база строилась в основном на анализе письменных и устных отчетов психотерапевтов, звукозаписях психотерапевтических интервью и показаниях родителей пациентов-шизофреников. Однозначного подтверждения эта теория не получила до сих пор — согласно современным научным представлениям, шизофрения может быть вызвана целой совокупностью факторов, начиная с наследственности и заканчивая проблемами в семье.

Но концепция Бейтсона не только стала альтернативной теорией происхождения шизофрении, но и помогла психотерапевтам лучше разбираться во внутренних конфликтах пациентов, а также дала толчок к развитию НЛП. Правда, в НЛП «двойное послание» трактуется немного иначе: собеседнику представляет иллюзорный выбор из двух вариантов, из которых оба выгодны спикеру. Классический пример, перекочевавший в арсенал менеджеров по продажам — «Вы будете расплачиваться наличными или кредиткой?» (о том, что посетитель может вообще не сделать покупки, и речи не идет).

Впрочем, сам Бейтсон считал, что double bind может быть не только средством манипуляции, но и вполне здоровым стимулом к развитию. В качестве примера он приводил буддистские коаны: мастера дзен часто ставят учеников в парадоксальные ситуации, чтобы вызвать переход на новую ступень восприятия и просветление. Отличие хорошего ученика от потенциального шизофреника — в способности решить задачу творчески и увидеть не только два противоречащих друг другу варианта, но и «третий путь». В этом помогает отсутствие эмоциональных связей с источником парадокса: именно эмоциональная зависимость от близких людей часто мешает нам подняться над ситуацией и избежать ловушки двойного послания.

Источник: theoryandpractice.ru

Дабл-байнд (двойные послания) в семейной системе с абьюзом.

Двойное послание, двойная связь (англ. double bind) — концепция, разработанная Грегори Бейтсоном и его сотрудниками, описывающая коммуникативную ситуацию, в которой субъект получает взаимно противоречащие указания, принадлежащие к разным уровням коммуникации.

Субъект, получающий двойное послание, воспринимает противоречивые указания или эмоциональные послания на различных коммуникативных уровнях: например, на словах выражается любовь, а параллельное невербальное поведение выражает ненависть; либо ребёнку предлагают говорить свободно, но критикуют или заставляют замолчать всякий раз, когда он так делает. При этом «индивид не имеет возможности высказываться по поводу получаемых им сообщений, чтобы уточнить, на какое из них реагировать, то есть он не может делать метакоммуникативные утверждения». Субъект также не способен прекратить общение, выйти из ситуации. Источник директив является значимым для субъекта, а неспособность выполнить эти противоречивые директивы наказывается (например, прекращением выражения любви к ребёнку). (с) Википедия

Дабл-байнд (double bind) – это ситуация «тройного капкана», в которой человек получает от значимого лица два противоположных друг другу послания, сопровождающихся третьим посланием, запрещающим — как осознавать наличие противоречия в этих посланиях, так и сообщать (заявлять) об этом.(с)

Почему она не ушла? САМАДУРАВИНОВАТА!

Человек, попавший в абьюз, сам не может ответить на вопрос: «Почему не ушел?» Самый быстрый ответ: потому что попал в фабулу безумия личности с патологией психики. Погружался туда медленно, а чтобы не всплыл, был опутан дабл-байндами — двойными посланиями.
Двойные послания люди в своей жизни получают не так уж и редко.Но, если у человека была нормальная, а не дисфункциональная родительская семья, он обычно таким посланиям может противостоять (когнитивный диссонанс тогда в своей голове слышен сразу). На постсоветском пространстве не про многие семьи можно сказать, что они не имеют дисфункцию (причины: алкоголизм, раскулачивание, войны, гулаг, строительство коммунизма, демографическая ситуация с мужчинами и т.д). Поэтому, практически все мы получали двойные послания в детстве; женщины много чаще мужчин (гендерная социализация девочек «тыжедевАчка»).

Человек не уходит из абьюза при первых звоночках именно по причине дабл-байндов. Это потом уже запускаются такие механизмы, как идентификация с агрессором, Стокгольмский синдром и организм начинает функционировать по принципу биполярного расстройства.*

* Причинами биполярного расстройства часто называют частые стрессовые ситуации. Хотя на сегодняшний день причины не установлены.

Если дабл-байнды срезонировали с дабл-байндами, сделанными родителям, то шансы вырваться при первых звоночках —  нулевые. Про дабл-байнды очень важно знать, чтобы прекратить рвать на себе волосы винить себя за то, что вы не разглядели абьюзера  сразу.

Как работают дабл-байнды?
Когда партнер или родитель хочет поддерживать с вами связь, но не испытывает к вам чувство любви, то он вынужден имитировать любовь и позитивное отношение к вам. Тогда мы и получаем от такого партнера или родителя двойные послания. Мы инстинктивно тянемся к человеку, которого любим, сближаемся с ним, максимально открывая границы своей личности. Но нелюбящий человек (а абьюзеры в принципе не способны любить…не только вас лично, а вообще) не выносит сближения, начинает действовать механизм отталкивания, который не может проявиться в прямой и недвусмысленной форме и маскируется каким-нибудь косвенным способом: в придирках по любому случайному поводу; находится какой-нибудь недостаток, вы всегда оказываетесь в чем-нибудь виноваты; или ваша любовь объявляется неискренней, потому что вы не сделали того или другого. Так вами воспринимаются противоположные сообщения, выражающие притяжение и отталкивание, и обычно на разных логических уровнях: притяжение выражается в более простой и прямой форме, а отталкивание – в более сложном, замаскированном виде, с помощью несловесной коммуникации или рассуждений, ставящих под сомнение вашу любовь к партнеру или абьюзеру.
по материалам http://modernproblems.org.ru/philosofy/98-double.html

Чем опасны дабл-байнды?
Грегори Бейтсон считал двойные послания основой для развития шизофрении. Очень высокие риски имеют люди со слабой личностной структурой, низкой жизненной энергией, не имеющие или утратившие способность сопротивляться лицемерию абьюзера. (Помним, что даже если до абьюза предыдущие слова не о вас, то после длительно психотравмирующей ситуации они вполне могут стать описательными характеристиками вашей личности).
Здоровая реакция на дабл-байдинги — сопротивление. Для того, чтобы «выцепить» из потока взаимодействия с другим человеком двойные послания с противоречивыми требованиями, неоходимо иметь развитое критическое мышление, интуицию и отсутствие паралича в сфере чувств. А самое главное, и не выполнимое в обычных отношениях: у вас не должно быть зависимости от партнера или родителя: ни эмоциональной, ни экономической.

Маркером дабл-байндов, являющихся непременным атрибутом абьюза, является запрет комментировать поведение партнера или родителя (про родителей даже речи нет — они ВСЕГДА правы!:-)) Запрет может быть прямым, или выражаться в угрозах покинуть вас, совершить суицид, заболеть, сойти с ума и т.п.
Когда вам отказано в праве сопротивляться через банальное комментирование поведения партнера, через попытки выстроить диалог, происходит подавление способности различать сигналы, обозначающие характер коммуникации, что и составляет зачаток шизофрении. Чем дольше абьюз и газлайтинг через дабл-байнды, тем ниже ваша способность различать логические типы сообщений не только в отношениях с партнером, но и вообще.
Если у вас есть сомнения в том, стоит ли рвать отношения детей с родителем-абьюзера, сходите по вышеуказанной ссылке. (Моя статья частичный плагиат, но с другой расстановкой акцентов.)

Дополнительно рекомендую почитать про искусственную шизофренизацию сознания http://www.kara-murza.ru/books/sc_b/sc_b99.htm.

Сейчас, когда подведены итоги многих исследований массового сознания в годы перестройки, психологи ввели в оборот термин искусственная шизофренизация сознания. Шизофрения (от греческих слов schizo расщепляю + phren ум, рассудок) — это расщепление сознания. Один из ее характерных симптомов — утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями. Это разрушает связность мышления. Ясно, что если удается «шизофренизовать» сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения. Их рассуждения становятся некогерентными. (с)

Именно через механизм двойных посланий происходит «оболваниевание» жертвы абьюзера, что потом называют «приворожил», «парализовал волю», «сама не понимаю, что на меня нашло», «раньше я ничего подобного не делала» и т.п.

Двойными посланиями могут быть не только слова, но и расхождение между декларируемыми ценностями и поступками, умалчивание правды (скрытая ложь), сплетни о вас (в глаза одно, за глаза другое), демонстрация во внешней среде поведения, отличающегося от «домашнего», др.

Двойные послания обязательный атрибут семейной системы с абьюзом. Это маркер абьюза. При восстановлении после ситуации абьюза одной из важных частей работы над собой является выявление дабл-байндов, сделанных родителями и абьюзером (для профилактики от нового абьюза и для нормального воспитания своих детей).

Берегите себя и своих детей!

Двойное послание — это… Что такое Двойное послание?

Есть более полная статья

Двойное послание, двойная связь (англ. double bind) — концепция, разработанная Грегори Бейтсоном и его сотрудниками, описывающая коммуникативную ситуацию, в которой субъект получает взаимно противоречащие указания, принадлежащие к разным уровням коммуникации.

Субъект, получающий двойное послание, воспринимает противоречивые указания или эмоциональные послания на различных коммуникативных уровнях: например, на словах выражается любовь, а параллельное невербальное поведение выражает ненависть; либо ребёнку предлагают говорить свободно, но критикуют или заставляют замолчать всякий раз, когда он так делает. При этом «индивид не имеет возможности высказываться по поводу получаемых им сообщений, чтобы уточнить, на какое из них реагировать, то есть он не может делать метакоммуникативные утверждения»[1]. Субъект также не способен прекратить общение, выйти из ситуации. Источник директив является значимым для субъекта, а неспособность выполнить эти противоречивые директивы наказывается (например, прекращением выражения любви к ребёнку).[2]

История концепции

Концепция двойного послания играла ключевую роль в теории шизофрении, разработанной Грегори Бейтсоном и его сотрудниками (Д. Джексон, Дж. Хейли, Дж. Уикленд) в ходе проекта Пало-Альто в 1950-х годах. Согласно их подходу, причиной развития шизофрении может быть воспитание ребёнка в семье, где ситуация двойного послания является нормой общения.

Теория двойного послания была сформулирована Г. Бейтсоном и его коллегами в статье «К теории шизофрении» (1956), позднее Бейтсон возвращался к ней в лекции «Минимальные требования для теории шизофрении» (1959, опубл. 1960), статьях «Групповая динамика шизофрении» (1960), «Двойное послание, 1969» (1969)[3] и др.

Сущность явления

Существует распространённое ошибочное представление, что double bind — это просто механическое сочетание двух одновременно невыполнимых требований, например: «Стой там — иди сюда». В действительности же логическим ядром double bind следует считать парадоксальное предписание, аналогичное парадоксу Эпименида, то есть основанное на противоречии между требованиями, принадлежащими к различным уровням коммуникации. Пример такого предписания: «Приказываю тебе не выполнять моих приказов».

Двойное послание в контексте проблем повседневной коммуникации может касаться разницы между вербальными и невербальными сообщениями: например, несоответствие между мимикой матери (выражающей, например, неодобрение) и её словами одобрения, ведущее к возникновению нескольких путей для интерпретации ребёнком сигналов родителя и, как следствие, психическому дискомфорту от несоответствия «высказанного» и «невысказанного, но показанного» посланий.

Составляющие ситуации двойного послания:[4]

  1. Двое или более участников, один из которых выступает «жертвой».
  2. Повторяющийся опыт. Этот критерий относится не к двойному посланию как таковому, а как к объяснению этиологии шизофрении, когда двойное послание является не единичным травматическим переживанием, а повторяющейся в жизненном опыте «жертвы» ситуацией.
  3. Первичное негативное предписание в форме: a) «Не делай того-то и того-то, иначе я накажу тебя» или b) «Если ты не сделаешь того-то и того-то, я накажу тебя».
  4. Вторичное предписание, которое даётся на более абстрактном уровне и вступает в конфликт с первичным. Как и первичное предписание, оно подкрепляется угрозой наказания. Вторичное предписание «обычно передается ребенку невербальными средствами. Это могут быть поза, жест, тон голоса, значимое действие, нечто подразумеваемое в словесном комментарии». Оно может противоречить любому элементу первичного предписания. Если попытаться выразить вторичное предписание словами, оно может сообщать нечто вроде: «Не считай, что это я тебя наказываю», «Не подчиняйся моим запретам», «Не думай о том, чего ты не должен делать», «Не сомневайся в моей любви. Мой запрет является (или не является) ее выражением» и т. п. «Возможны также случаи, когда „двойное послание“ создается не одним индивидом, а двумя, например один из родителей может отрицать на более абстрактном уровне предписания другого».
  5. Третичное негативное предписание, лишающее жертву возможности покинуть ситуацию.

По Бейтсону, длительный опыт существования в условиях ситуаций двойного послания способен разрушить метакоммуникативную систему личности (то есть систему сообщений по поводу коммуникации): нарушается способность «обмениваться с людьми сигналами, которые сопровождают сообщения и указывают, что имеется в виду», правильно различать буквальное и метафорическое. Человек начинает либо во всяком высказывании подозревать скрытый смысл, либо, наоборот, воспринимать всё сказанное буквально, игнорируя невербальные метакоммуникативные сигналы (тон, жесты и т. п.).

Варианты перевода термина на русский язык

В связи со сложностями перенесения всей полноты смысла термина double bind на русский язык существует несколько вариантов его перевода. Проблемы, возникающие при переводе термина, подробно обсуждаются в предисловии к первому русскому изданию книги Грегори Бейтсона «Шаги в направлении экологии разума»[5]. В российской литературе существовала традиция перевода этого термина как «двойная связь»[6], однако в русском издании книги «Шаги в направлении экологии разума» переводчиками был предложен вариант «двойное послание» как передающий смысл более точно.

Другие варианты перевода
  • Двойной сигнал
  • Двойной приказ
  • Двойной капкан
  • Двойной зажим
  • Двойная ловушка
  • Двойная обязанность
  • Прямая транслитерация — Даблбайнд

См. также

Литература

  • Бейтсон Г. Экология разума / Пер. Д. Я. Федотова, М. П. Папуша. М.: Смысл, 2000. Часть III: Форма и патология взаимоотношений.
  • Бейтсон Г. Шаги в направлении экологии разума / Пер. Д. Я. Федотова. М.: УРСС, 2005 (расширенное переиздание).

Ссылки

Примечания

  1. Бейтсон Г. К теории шизофрении // Бейтсон Г. Экология разума. М., 2000. С. 234.
  2. Бейтсон Г. К теории шизофрении // Бейтсон Г. Экология разума. М., 2000. С. 233—234.
  3. Все четыре работы опубликованы в книге Г. Бейтсона «Шаги в направлении экологии разума».
  4. Бейтсон Г. К теории шизофрении // Бейтсон Г. Экология разума. М., 2000. С. 232—233.
  5. Федотов Д. Я., Папуш М. П. Переводя Бейтсона // Бейтсон Г. Экология разума. М.: Смысл, 2000. С. 10—16.
  6. См., например: Руткевич А. М. От Фрейда к Хайдеггеру. М., 1985. С. 132.

Двойное послание

В действительности, мы почти ничего не знаем об эпидемиологии душевных заболеваний. Конечно, благодаря Фрейду у нас есть теория неврозов и детских травм. Но что на счёт действительно хардкорных заболеваний вроде шизофрении?

По поводу неё существует множество неподтверждённых гипотез. Для шизофрении характерно нарушение соотношения нейромедиаторов, что может указывать на нейрофизиологические причины. С другой стороны, часто оказывается, что больные шизофренией далеко не первые в своём роду с психическими заболеваниями, что говорит в пользу генетической предрасположенности. Кроме того, обнаружено довольно много схожих черт в семьях шизофреников, что может говорить о детских травмах и нарушениях в процессе воспитания.

Многие психиатры считают, что все эти факторы вносят свою лепту и накапливаются, в определённый момент переходя критическую отметку. Однако существует довольно изящная теория шизофрении, объясняющая как специфику семейной ситуации, так и фактор наследственности.

В 50-х годах британский антрополог Грегори Бейтсон, возглавлявший в то время исследовательскую группу психиатров в Пало-Альто, сформулировал теорию «двойного послания» (double bind). Согласно Бейтсону, шизофрению вызывает особая форма коммуникации. Иными словами, шизофрения может передаваться через особого рода сообщения. Как правило, это происходит в рамках семьи, и гипотетически она может поражать целые генеалогические ветви. Но не стоит забегать вперёд. Прежде нужно понять, что же собой представляет двойное послание и как оно работает.

Бейтсон делится одним своим интересным наблюдением, которое и натолкнуло его на идею двойного послания. Однажды он сам отводил одного из своих пациентов домой повидаться с матерью, а после должен был его забрать. И вот как он вспоминает о той встрече:

Дом выглядел как модельный, то есть обставленный продавцами недвижимости «образец». Не как дом, обустроенный для жизни, а скорее как дом, обустроенный для того, чтобы выглядеть обустроенным.

Я как-то обсуждал с пациентом его мать и предположил, что она должна быть довольно перепуганным человеком. Он сказал: «Да». Я спросил: «Чем она перепугана?» «Неослабительной бдительностью» — ответил он точным неологизмом.

Красивая искусственная пластмассовая растительность расположена точно по центру драпировки. Два китайских фазана расположены симметрично. Настенный ковёр именно там, где ему следует быть.

Появилась его мать, и я почувствовал себя в этом доме несколько дискомфортно. Он не появлялся здесь уже пять лет, но казалось, что всё идёт хорошо, поэтому я решил оставить его и вернуться, когда придёт время возвращаться в больницу. Так я оказался на улице, имея совершенно пустой час, и стал думать, что бы мне хотелось сделать с этой обстановкой. И как об этом сообщить? Я решил, что хочу привнести в неё нечто одновременно красивое и неаккуратное. Я решил, что больше всего подойдут цветы, и купил гладиолусы. Когда я вернулся забрать пациента, я подарил их его матери со словами, что хотел бы, чтобы в её доме было нечто «одновременно красивое и неаккуратное». «О, — сказала она, — эти цветы вовсе не неаккуратные. А те, которые завянут, можно обрезать ножницами».

Как я сейчас понимаю, интересным был не столько «кастрационный» характер этого заявления, сколько то, что она поместила меня в положение извиняющегося, хотя я и не извинялся, т. е. она взяла моё сообщение и переквалифицировала его. Она изменила указатель, маркирующий тип сообщения, и я полагаю, что она делает это постоянно. Она постоянно берёт сообщения других людей и отвечает на них так, как если бы они были либо свидетельством слабости говорящего, либо нападением на неё, которое нужно превратить в свидетельство слабости говорящего и т. д.

То, против чего пациент ныне восстаёт (и восставал в детстве) —  это ложная интерпретация его сообщений. Он говорит «Кошка сидит на столе» и получает ответ, из которого следует, что его сообщение не того сорта, как он сам полагал, когда посылал его. Когда его сообщение возвращается от неё, его собственный определитель сообщения затемняется и искажается. Она так же постоянно противоречит своему собственному определителю сообщений. Она смеётся, когда говорит нечто, для неё самой совершенно не смешное, и т. д.

За эту короткую встречу Бейтсон усмотрел лишь один из фрагментов того, что позже он назовёт двойным посланием. Однако, очевидно, что эта привычка матери к переквалификации сообщений сама по себе приведёт ребёнка к проблемам с маркировкой сообщений, то есть с отнесением сообщений к тому или иному типу, будь то игра, угроза, флирт, юмор или деловое общение. В чисто языковом отношении многие сообщения могут и не различаться. К примеру, фраза «Я тебя ненавижу» вовсе не обязательно будет выражать ненависть. В зависимости от контекста и сопутствующих сигналов, она может быть частью шутливого игрового общения или флирта. Обычно мы маркируем тип сообщения невербально: жестами, мимикой, интонацией и контекстом произнесения. Мы не отдаём себе отчёта в том, как именно мы распознаём их смысл. Мы просто схватываем его. Для шизофреника такое схватывание становится невозможным. В результате того, что мать (или кто-то другой) в течение многих лет последовательно сбивала его с толку, он бывает просто не в состоянии распознать тип сообщения.

Бейтсон говорит, что «шизофреник демонстрирует изъяны в трёх областях». Во-первых, он сталкивается с трудностями в приписывании правильной коммуникативной модальности сообщениям, которые он получает от других. Во-вторых, сообщениям, с которыми он сам обращается к другим. И в-третьих, он так же сталкивается с трудностями приписывания правильной коммуникативной модальности собственным мыслям, ощущениям и восприятиям.

Дальнейшие исследования Бейтосном семейных ситуаций шизофреников привели к выделению более строгих закономерностей в характере общения между членами таких семей. Форма коммуникации, которую он назвал двойным посланием, обязательно включает в себя два сообщения. Первое может быть выражено вербально и звучать довольно конкретно. Например: «Не делай того-то и того-то, иначе я накажу тебя». Или: «Если ты не сделаешь того-то и того-то, я накажу тебя».

Второе сообщение всегда противоречит первому и тоже подкрепляется некоторым метафорическим наказанием. Однако описать его сложнее, чем первое, поскольку оно находится на более абстрактном уровне и передаётся, как правило, невербальными средствами. Это может быть тон, поза, жест, значимое действие. Вербальные его формулировки могут быть довольно разнообразными: «Не считай это наказанием», «Не считай, что это я тебя наказываю», «Не подчиняйся моим запретам», «Не думай о том, чего ты не должен делать», «Не сомневайся в моей любви. Мой запрет является (или не является) ее выражением» и т. д.

Кроме того, «жертва», как правило, не может покинуть поле. Двойное послание работает наиболее эффективно в случае близких отношений или зависимости. Ребёнок зависит от матери и не может разорвать отношения, осудить её слова и действия или проигнорировать их. Он вынужден как-то реагировать на двойное послание, приспособиться к нему. Но именно приспособиться к нему, не изувечив при этом свой разум, как раз и невозможно.

К тому же нужно иметь в виду, что двойное послание это не единичный акт. Для того чтобы оно возымело своё разрушительное действие, оно должно стать повторяющимся опытом, в результате которого оно становится привычным ожиданием. В конце концов, это приводит к тому, что любой фрагмент double bind или намёк на него может вызвать панику или ярость.

Строго говоря, источником двойных посланий в семье не обязательно должна быть мать. Это может быть любой из членов семьи, близко связанный с жертвой. Бейтсон отмечает, что болеет не один человек, но вся семья является «шизофреногенной системой». То есть поражены все, но для остальных членов семьи это что-то вроде здорового носительства, и только один будет демонстрировать классические симптомы шизофрении.

Однако в подавляющем большинстве случаев главную роль играет либо мать-одиночка, либо мать, обладающая в семье безраздельной, деспотичной властью. Отец может отсутствовать, либо быть слишком слабым и безразличным, чтобы вмешаться и поддержать ребёнка, застрявшего в противоречиях.

Что касается эмоций матери, то она, по-видимому, испытывает по отношению к ребёнку чувства тревоги и враждебности. Но поскольку эти чувства для неё неприемлемы, она отрицает их, симулируя любовь и заботу, принуждая ребёнка, тем самым относиться к ней как к любящей матери.

На деле это выглядит так, что на приближение ребёнка мать реагирует отчуждением, безразличием или даже некоторой враждебностью, а когда тот отстраняется, реагируя на её поведение, она начинает демонстрировать поддельно любящее и привлекающее поведение.

В этой ситуации ребёнок, если он хочет поддержать свои отношения с матерью (а он хочет этого в любом случае), не может осмелиться расценить её поведение как враждебное, так как сама она этого не признает. То есть ребёнок должен обмануть сам себя и свои чувства.

Бейтсон приводит следующий пример:

Например, если мать испытывает враждебность (или привязанность) к ребёнку и чувствует при этом одновременно потребность отдалиться от него, она может сказать: «Иди спать, ты устал. Я хочу, чтобы ты уснул». Это высказывание, внешне выражающее заботу, на самом деле направлено на то, чтобы отрицать чувство, которое можно было бы сформулировать так: «Убирайся с глаз моих долой! До чего же ты мне надоел!» Если ребёнок правильно различает метакоммуникативные сигналы матери, то он оказывается перед тем фактом, что она одновременно не хочет его видеть и симулирует любовь, вводя его в заблуждение. Но ребёнок будет «наказан», если научится различать уровни сообщений правильно. Поэтому он скорее примет идею, что он устал, нежели распознает обман матери. Это означает, что он должен обмануть самого себя относительно своего внутреннего состояния, чтобы поддержать мать в этом обмане. Таким образом, чтобы выжить, он должен неправильно различать как свои собственные внутренние сообщения, так и сообщения матери.

Разумеется, контекст сомнения в материнской любви травмирует даже сам по себе, не говоря уже о результате подобной игры с противоречиями в этом контексте. Однако двойное послание может касаться и более бытовых вопросов. Например, мать может предложить ребёнку выбрать нечто самостоятельно, настоять на проявлении им свободной воли. Ребёнок может отказаться и попросить совета матери, получив наказание в виде упрёка в несамостоятельности, а может попытаться сделать выбор и получить наказание за то, что выбрал что-то не то. Ребёнок проигрывает в этой инфернальной игре в любом случае. Он либо просто не прав, либо прав по неправильным причинам. Как только он начинает выигрывать, правила игры тут же меняются на противоположные.

https://www.youtube.com/watch?v=0nd9iczVCeI

Таким образом, в свете теории двойного послания, безумие больше не выглядит как сугубо личная проблема какого-нибудь «психа». Оно скорее приобретает очертания информационного вируса, передающегося от одного разума к другому через общение. Вот только его передача это довольно длительный процесс, требующий регулярного повторения, и поэтому не столь очевидный.

Исследования Бейтсона показали, что к double bind чувствительны не только люди, но также дельфины и собаки и, вероятно, множество других живых видов. А сфера реализации этих парадоксов выходит далеко за пределы семьи и возможна везде, где передаются сообщения: от федерального законодательства до религиозных традиций.

Поделиться ссылкой:

Дабл-байнд (двойные послания) в семейной системе с абьюзом.

Двойное послание, двойная связь (англ. double bind) — концепция, разработанная Грегори Бейтсоном и его сотрудниками, описывающая коммуникативную ситуацию, в которой субъект получает взаимно противоречащие указания, принадлежащие к разным уровням коммуникации.

Субъект, получающий двойное послание, воспринимает противоречивые указания или эмоциональные послания на различных коммуникативных уровнях: например, на словах выражается любовь, а параллельное невербальное поведение выражает ненависть; либо ребёнку предлагают говорить свободно, но критикуют или заставляют замолчать всякий раз, когда он так делает. При этом «индивид не имеет возможности высказываться по поводу получаемых им сообщений, чтобы уточнить, на какое из них реагировать, то есть он не может делать метакоммуникативные утверждения». Субъект также не способен прекратить общение, выйти из ситуации. Источник директив является значимым для субъекта, а неспособность выполнить эти противоречивые директивы наказывается (например, прекращением выражения любви к ребёнку). (с) Википедия

Дабл-байнд (double bind) – это ситуация «тройного капкана», в которой человек получает от значимого лица два противоположных друг другу послания, сопровождающихся третьим посланием, запрещающим — как осознавать наличие противоречия в этих посланиях, так и сообщать (заявлять) об этом.(с)

Почему она не ушла? САМАДУРАВИНОВАТА!

Человек, попавший в абьюз, сам не может ответить на вопрос: «Почему не ушел?» Самый быстрый ответ: потому что попал в фабулу безумия личности с патологией психики. Погружался туда медленно, а чтобы не всплыл, был опутан дабл-байндами — двойными посланиями.
Двойные послания люди в своей жизни получают не так уж и редко.Но, если у человека была нормальная, а не дисфункциональная родительская семья, он обычно таким посланиям может противостоять (когнитивный диссонанс тогда в своей голове слышен сразу). На постсоветском пространстве не про многие семьи можно сказать, что они не имеют дисфункцию (причины: алкоголизм, раскулачивание, войны, гулаг, строительство коммунизма, демографическая ситуация с мужчинами и т.д). Поэтому, практически все мы получали двойные послания в детстве; женщины много чаще мужчин (гендерная социализация девочек «тыжедевАчка»).

Человек не уходит из абьюза при первых звоночках именно по причине дабл-байндов. Это потом уже запускаются такие механизмы, как идентификация с агрессором, Стокгольмский синдром и организм начинает функционировать по принципу биполярного расстройства.*

* Причинами биполярного расстройства часто называют частые стрессовые ситуации. Хотя на сегодняшний день причины не установлены.

Если дабл-байнды срезонировали с дабл-байндами, сделанными родителям, то шансы вырваться при первых звоночках —  нулевые. Про дабл-байнды очень важно знать, чтобы прекратить рвать на себе волосы винить себя за то, что вы не разглядели абьюзера  сразу.

Как работают дабл-байнды?
Когда партнер или родитель хочет поддерживать с вами связь, но не испытывает к вам чувство любви, то он вынужден имитировать любовь и позитивное отношение к вам. Тогда мы и получаем от такого партнера или родителя двойные послания. Мы инстинктивно тянемся к человеку, которого любим, сближаемся с ним, максимально открывая границы своей личности. Но нелюбящий человек (а абьюзеры в принципе не способны любить…не только вас лично, а вообще) не выносит сближения, начинает действовать механизм отталкивания, который не может проявиться в прямой и недвусмысленной форме и маскируется каким-нибудь косвенным способом: в придирках по любому случайному поводу; находится какой-нибудь недостаток, вы всегда оказываетесь в чем-нибудь виноваты; или ваша любовь объявляется неискренней, потому что вы не сделали того или другого. Так вами воспринимаются противоположные сообщения, выражающие притяжение и отталкивание, и обычно на разных логических уровнях: притяжение выражается в более простой и прямой форме, а отталкивание – в более сложном, замаскированном виде, с помощью несловесной коммуникации или рассуждений, ставящих под сомнение вашу любовь к партнеру или абьюзеру.
по материалам http://modernproblems.org.ru/philosofy/98-double.html

Чем опасны дабл-байнды?
Грегори Бейтсон считал двойные послания основой для развития шизофрении. Очень высокие риски имеют люди со слабой личностной структурой, низкой жизненной энергией, не имеющие или утратившие способность сопротивляться лицемерию абьюзера. (Помним, что даже если до абьюза предыдущие слова не о вас, то после длительно психотравмирующей ситуации они вполне могут стать описательными характеристиками вашей личности).
Здоровая реакция на дабл-байдинги — сопротивление. Для того, чтобы «выцепить» из потока взаимодействия с другим человеком двойные послания с противоречивыми требованиями, неоходимо иметь развитое критическое мышление, интуицию и отсутствие паралича в сфере чувств. А самое главное, и не выполнимое в обычных отношениях: у вас не должно быть зависимости от партнера или родителя: ни эмоциональной, ни экономической.

Маркером дабл-байндов, являющихся непременным атрибутом абьюза, является запрет комментировать поведение партнера или родителя (про родителей даже речи нет — они ВСЕГДА правы!:-)) Запрет может быть прямым, или выражаться в угрозах покинуть вас, совершить суицид, заболеть, сойти с ума и т.п.
Когда вам отказано в праве сопротивляться через банальное комментирование поведения партнера, через попытки выстроить диалог, происходит подавление способности различать сигналы, обозначающие характер коммуникации, что и составляет зачаток шизофрении. Чем дольше абьюз и газлайтинг через дабл-байнды, тем ниже ваша способность различать логические типы сообщений не только в отношениях с партнером, но и вообще.
Если у вас есть сомнения в том, стоит ли рвать отношения детей с родителем-абьюзера, сходите по вышеуказанной ссылке. (Моя статья частичный плагиат, но с другой расстановкой акцентов.)

Дополнительно рекомендую почитать про искусственную шизофренизацию сознания http://www.kara-murza.ru/books/sc_b/sc_b99.htm.

Сейчас, когда подведены итоги многих исследований массового сознания в годы перестройки, психологи ввели в оборот термин искусственная шизофренизация сознания. Шизофрения (от греческих слов schizo расщепляю + phren ум, рассудок) — это расщепление сознания. Один из ее характерных симптомов — утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями. Это разрушает связность мышления. Ясно, что если удается «шизофренизовать» сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения. Их рассуждения становятся некогерентными. (с)

Именно через механизм двойных посланий происходит «оболваниевание» жертвы абьюзера, что потом называют «приворожил», «парализовал волю», «сама не понимаю, что на меня нашло», «раньше я ничего подобного не делала» и т.п.

Двойными посланиями могут быть не только слова, но и расхождение между декларируемыми ценностями и поступками, умалчивание правды (скрытая ложь), сплетни о вас (в глаза одно, за глаза другое), демонстрация во внешней среде поведения, отличающегося от «домашнего», др.

Двойные послания обязательный атрибут семейной системы с абьюзом. Это маркер абьюза. При восстановлении после ситуации абьюза одной из важных частей работы над собой является выявление дабл-байндов, сделанных родителями и абьюзером (для профилактики от нового абьюза и для нормального воспитания своих детей).

Берегите себя и своих детей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *