Эпатажность википедия: Эпатаж — Википедия – Эпатаж — Википедия

Автор: | 23.12.2020

Эпатаж — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Эпата́ж (фр. épatage) — умышленно провокационная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащие принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, демонстрируемые с целью привлечения внимания. Свойственен авангардному, и отчасти модернистскому искусству, однако относится «к внеэстетическим и тем более к внехудожественным реакциям»[1].

Слово «эпатаж» соответствует жаргонному фр. épatage, «подножка» из русского выражения «дать/подставить подножку»[2]. Слово приводится в словарях арго, отсутствует в литературном французском, образовано от глагола фр. épater — ошеломлять, приводить в изумление (буквальное значение — «отколоть ножку [рюмки]»). Жаргонизм появился во Франции около 1835 года[2]; в русский язык слово вошло в XIX веке вместе с желанием фр. épater les bourgeois («ошеломить буржуев»), которое проповедовали французские деятели искусства 1830-х годов[3]. Во многих языках, включая английский, слово не имеет эквивалента.

Понятие эпатажа возникло в художественной среде, но исследователи расходятся в объяснении причин его появления и роли в современном искусстве (эпатаж стал популярен с приходом модернизма). Принято считать, что классическому искусству эпатаж не свойственен

[1], хотя, по мнению некоторых учёных[4], само явление возникло в европейской культуре ещё в античную эпоху.

Некоторые авторы утверждают, что эпатаж стал составной частью современного искусства. Так, по мнению М. И Шапира[5], «в авангардном искусстве прагматика выходит на первый план. Главным становится действенность искусства — оно призвано поразить, растормошить, взбудоражить». При этом, естественно, «ценность такого искусства прямо пропорциональна силе реакции (идеальный случай — скандал)». В такой трактовке эпатаж является частью искусства, основой скандального искусства. Схожей позиции придерживается И. К. Вовчаренко[6]:

Скандал, как частое следствие новаторских устремлений, трансформируется в эпатаж — самопровозглашённую причину художественных поисков. Если поиск нового нередко влечёт за собой скандал, то поиск самого скандала, соответственно, ведёт к новым открытиям

Другие исследователи связывают эпатаж с психологическим состоянием художника. Например, Е. А. Рогалева рассматривает эпатаж как средство выхода из неопределенного и неустойчивого положения, порождённого отсутствием единой «культурной матрицы» для принятия решений в условиях современного столкновения культур[4]. Эпатаж у Рогалевой — это проявление девиантного поведения вследствие утраты самоидентификации и одновременно поиск новой идентификации. Она считает, что присутствующий в эпатаже элемент игры позволяет использовать художникам девиантное поведение не для разрушения, а для творчества, так как игра создает порядок за пределами пространства повседневной жизни. Схожую позицию занимает С. Даниель

[7]; в его понимании эпатаж — это девиантность, переходящая из жизни художника в его творчество: «…авангардное поведение есть…ролевое девиантное поведение…[где]…скрыта граница, разделяющая художественно-эстетическое творчество и жизнестроение».

Альбер Камю[8] считает, что эпатаж — это предельное проявление «метафизического бунта» (восстание «человека против своего удела и против всей вселенной»). При этом эпатаж является бесполезным бунтом художника, который «замыкается в абсолютном отрицании».

И. К. Вовчаренко также старается отделить скандальные выходки художников, не связанные напрямую с их творчеством, от «эпатажной эстетики» скандального искусства. Так, поэтический образ С. Есенина Вовчаренко рассматривает как часть творческой биографии поэта, «в отрыве от специфической эпатажной эстетики»

[6].

Разногласия в определении эпатажа заставляют некоторых исследователей избегать самого термина. Так, Александр Флакер[9] использует два термина, «эстетическая провокация» и «эстетический вызов» вместо эпатажа, так как последний с точки зрения А. Флакера обременён «историческими и классовыми коннотациями».

Привлечение внимания к товарам и услугам с помощью эпатажа используется в рекламе и маркетинге.

В России использование нецензурной или оскорбительной рекламы является незаконным. Существуют прецеденты применения значительных санкций против рекламодателей (например компания Евросеть), допустивших размещение такого рода рекламы[10].

В искусстве[править | править вики-текст]

Эпатаж как компонент направления в искусстве ярче всего проявился в эпоху модернизма, который ставил своей целью радикальное отрицание прежних традиций и канонов. В частности, «Первый Манифест футуризма» (1909) гласил: «Пора избавить Италию от всей этой заразы — историков, археологов, антикваров. Слишком долго Италия была свалкой всякого старья. Надо расчистить её от бесчисленного музейного хлама — он превращает страну в одно огромное кладбище… Для хилых, калек — это еще куда ни шло, будущее-то все равно заказано? А нам все это ни к чему! Мы молоды, сильны, живем в полную силу, мы футуристы!».

Похожие настроения выражал Г. Грасс, повествуя о дадаистском периоде своего творчества: «Мы с лёгкостью издевались надо всем, ничего не было для нас святого, мы все оплевывали. У нас не было никакой политической программы, но мы представляли собой чистый нигилизм».

Маринетти утверждал, что «без наглости нет шедевров», потому «главными элементами нашей поэзии будут храбрость, дерзость и бунт», в ходе реализации которых следует «плевать на алтарь искусства», «разрушать музеи, библиотеки, сражаться с морализмом». В программе движения «диких» — Матисс, Дерен, Вламинк, др. — отрицание эстетического канона сопровождалось отказом от традиционных моральных норм в духе ницшеанского понимания свободы.

Эпатирующим поведением и высказываниями отличался художник-сюрреалист Сальвадор Дали. В частности, он сам публично рассуждал о своей гениальности, а также заявлял, что «сюрреализм — это Сальвадор Дали». Его «Дневник одного гения» с шокирующей откровенностью повествовал об особенностях жизнедеятельности его собственного организма. В этой же книге автор представил изобретённую им классификацию «разновидностей пуков».

Российский писатель Виктор Ерофеев, рассуждая о тенденциях в современной литературе, в своей книге «Русские цветы зла» пишет:

«Разрушилась хорошо охранявшаяся в классической литературе стена […] между агентами жизни и смерти (положительными и отрицательными героями). Каждый может неожиданно и немотивированно стать носителем разрушительного начала; обратное движение затруднено. […] Красота сменяется выразительными картинами безобразия. Развивается эстетика эпатажа и шока, усиливается интерес к „грязному“ слову, мату как детонатору текста. Новая литература колеблется между „черным“ отчаянием и вполне циничным равнодушием. В литературе, некогда пахнувшей полевыми цветами и сеном, возникают новые запахи — это вонь».

Из статьи Вовчаренко:

  • Флакер А. Эстетический вызов и эстетическая провокация. // Живописная литература и литературная живопись. — М., 2008. — С. 88-99.
  • Клющчинский Р. Эксцентризм и эксцентричность. О подвижности границ в искусстве // Киноведческие записки. — 1990. — № 7. — С. 151-154.
  • Даниэль С. Авангард и девиантное поведение // Авангардное поведение. — СПб., 1998. — С. 41-46.

Философские эссе по вопросу:

Эпатаж — Википедия

Эпата́ж (фр. épatage) — умышленно провокационная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащие принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, демонстрируемые с целью привлечения внимания. Свойственен авангардному, и отчасти модернистскому искусству, однако относится «к внеэстетическим и тем более к внехудожественным реакциям»[1].

Термин

Слово «эпатаж» соответствует жаргонному фр. épatage, «подножка» из русского выражения «дать/подставить подножку»[2]. Слово приводится в словарях арго, отсутствует в литературном французском, образовано от глагола фр. épater — ошеломлять, приводить в изумление (буквальное значение — «отколоть ножку [рюмки]»). Жаргонизм появился во Франции около 1835 года

[2]; в русский язык слово вошло в XIX веке вместе с желанием фр. épater les bourgeois («ошеломить буржуев»), которое проповедовали французские деятели искусства 1830-х годов[3]. Во многих языках, включая английский, слово не имеет эквивалента.

Роль эпатажа в искусстве

Понятие эпатажа возникло в художественной среде, но исследователи расходятся в объяснении причин его появления и роли в современном искусстве (эпатаж стал популярен с приходом модернизма). Принято считать, что классическому искусству эпатаж не свойственен[1], хотя, по мнению некоторых учёных[4], само явление возникло в европейской культуре ещё в античную эпоху.

Некоторые авторы утверждают, что эпатаж стал составной частью современного искусства. Так, по мнению М. И Шапира[5], «в авангардном искусстве прагматика выходит на первый план. Главным становится действенность искусства — оно призвано поразить, растормошить, взбудоражить». При этом, естественно, «ценность такого искусства прямо пропорциональна силе реакции (идеальный случай — скандал)». В такой трактовке эпатаж является частью искусства, основой скандального искусства. Схожей позиции придерживается И. К. Вовчаренко

[6]:

Скандал, как частое следствие новаторских устремлений, трансформируется в эпатаж — самопровозглашённую причину художественных поисков. Если поиск нового нередко влечёт за собой скандал, то поиск самого скандала, соответственно, ведёт к новым открытиям

Другие исследователи связывают эпатаж с психологическим состоянием художника. Например, Е. А. Рогалева рассматривает эпатаж как средство выхода из неопределённого и неустойчивого положения, порождённого отсутствием единой «культурной матрицы» для принятия решений в условиях современного столкновения культур

[4]. Эпатаж у Рогалевой — это проявление девиантного поведения вследствие утраты самоидентификации и одновременно поиск новой идентификации. Она считает, что присутствующий в эпатаже элемент игры позволяет использовать художникам девиантное поведение не для разрушения, а для творчества, так как игра создаёт порядок за пределами пространства повседневной жизни. Схожую позицию занимает С. Даниель[7]; в его понимании эпатаж — это девиантность, переходящая из жизни художника в его творчество: «…авангардное поведение есть…ролевое девиантное поведение…[где]…скрыта граница, разделяющая художественно-эстетическое творчество и жизнестроение».

Альбер Камю[8] считает, что эпатаж — это предельное проявление «метафизического бунта» (восстание «человека против своего удела и против всей вселенной»). При этом эпатаж является бесполезным бунтом художника, который «замыкается в абсолютном отрицании».

И. К. Вовчаренко также старается отделить скандальные выходки художников, не связанные напрямую с их творчеством, от «эпатажной эстетики» скандального искусства. Так, поэтический образ С. Есенина Вовчаренко рассматривает как часть творческой биографии поэта, «в отрыве от специфической эпатажной эстетики»[6].

Разногласия в определении эпатажа заставляют некоторых исследователей избегать самого термина. Так, Александр Флакер[9] использует два термина, «эстетическая провокация» и «эстетический вызов» вместо эпатажа, так как последний с точки зрения А. Флакера обременён «историческими и классовыми коннотациями».

Коммерческое использование

Привлечение внимания к товарам и услугам с помощью эпатажа используется в рекламе и маркетинге.

В России использование нецензурной или оскорбительной рекламы является незаконным. Существуют прецеденты применения значительных санкций против рекламодателей (например компания Евросеть), допустивших размещение такого рода рекламы

[10].

Примеры эпатажа

В искусстве

Эпатаж как компонент направления в искусстве ярче всего проявился в эпоху модернизма, который ставил своей целью радикальное отрицание прежних традиций и канонов. В частности, «Первый Манифест футуризма» (1909) гласил: «Пора избавить Италию от всей этой заразы — историков, археологов, антикваров. Слишком долго Италия была свалкой всякого старья. Надо расчистить её от бесчисленного музейного хлама — он превращает страну в одно огромное кладбище… Для хилых, калек — это ещё куда ни шло, будущее-то всё равно заказано? А нам всё это ни к чему! Мы молоды, сильны, живём в полную силу, мы футуристы!»

Похожие настроения выражал Г. Грасс, повествуя о дадаистском периоде своего творчества: «Мы с лёгкостью издевались надо всем, ничего не было для нас святого, мы всё оплевывали. У нас не было никакой политической программы, но мы представляли собой чистый нигилизм».

Маринетти утверждал, что «без наглости нет шедевров», потому «главными элементами нашей поэзии будут храбрость, дерзость и бунт», в ходе реализации которых следует «плевать на алтарь искусства», «разрушать музеи, библиотеки, сражаться с морализмом». В программе движения «диких» — Матисс, Дерен, Вламинк, др. — отрицание эстетического канона сопровождалось отказом от традиционных моральных норм в духе ницшеанского понимания свободы.

Эпатирующим поведением и высказываниями отличался художник-сюрреалист Сальвадор Дали. В частности, он сам публично рассуждал о своей гениальности, а также заявлял, что «сюрреализм — это Сальвадор Дали». Его «Дневник одного гения» с шокирующей откровенностью повествовал об особенностях жизнедеятельности его собственного организма. В этой же книге автор представил изобретённую им классификацию «разновидностей пуков».

Критика

Российский писатель Виктор Ерофеев, рассуждая о тенденциях в современной литературе, в своей книге «Русские цветы зла» пишет:

«Разрушилась хорошо охранявшаяся в классической литературе стена […] между агентами жизни и смерти (положительными и отрицательными героями). Каждый может неожиданно и немотивированно стать носителем разрушительного начала; обратное движение затруднено. […] Красота сменяется выразительными картинами безобразия. Развивается эстетика эпатажа и шока, усиливается интерес к „грязному“ слову, мату как детонатору текста. Новая литература колеблется между „чёрным“ отчаянием и вполне циничным равнодушием. В литературе, некогда пахнувшей полевыми цветами и сеном, возникают новые запахи — это вонь».

См. также

Примечания

Литература

Из статьи Вовчаренко:

  • Флакер А. Эстетический вызов и эстетическая провокация. // Живописная литература и литературная живопись. — М., 2008. — С. 88-99.
  • Клющчинский Р. Эксцентризм и эксцентричность. О подвижности границ в искусстве // Киноведческие записки. — 1990. — № 7. — С. 151-154.
  • Даниэль С. Авангард и девиантное поведение // Авангардное поведение. — СПб., 1998. — С. 41-46.

Философские эссе по вопросу:

Ссылки

Эпатаж — Википедия

Эпата́ж (фр. épatage) — умышленно провокационная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащие принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, демонстрируемые с целью привлечения внимания. Свойственен авангардному, и отчасти модернистскому искусству, однако относится «к внеэстетическим и тем более к внехудожественным реакциям»[1].

Термин

Слово «эпатаж» соответствует жаргонному фр. épatage, «подножка» из русского выражения «дать/подставить подножку»[2]. Слово приводится в словарях арго, отсутствует в литературном французском, образовано от глагола фр. épater — ошеломлять, приводить в изумление (буквальное значение — «отколоть ножку [рюмки]»). Жаргонизм появился во Франции около 1835 года[2]; в русский язык слово вошло в XIX веке вместе с желанием фр. épater les bourgeois («ошеломить буржуев»), которое проповедовали французские деятели искусства 1830-х годов[3]. Во многих языках, включая английский, слово не имеет эквивалента.

Роль эпатажа в искусстве

Понятие эпатажа возникло в художественной среде, но исследователи расходятся в объяснении причин его появления и роли в современном искусстве (эпатаж стал популярен с приходом модернизма). Принято считать, что классическому искусству эпатаж не свойственен[1], хотя, по мнению некоторых учёных[4], само явление возникло в европейской культуре ещё в античную эпоху.

Некоторые авторы утверждают, что эпатаж стал составной частью современного искусства. Так, по мнению М. И Шапира[5], «в авангардном искусстве прагматика выходит на первый план. Главным становится действенность искусства — оно призвано поразить, растормошить, взбудоражить». При этом, естественно, «ценность такого искусства прямо пропорциональна силе реакции (идеальный случай — скандал)». В такой трактовке эпатаж является частью искусства, основой скандального искусства. Схожей позиции придерживается И. К. Вовчаренко[6]:

«Скандал, как частое следствие новаторских устремлений, трансформируется в эпатаж — самопровозглашённую причину художественных поисков. Если поиск нового нередко влечёт за собой скандал, то поиск самого скандала, соответственно, ведёт к новым открытиям»

Другие исследователи связывают эпатаж с психологическим состоянием художника. Например, Е. А. Рогалева рассматривает эпатаж как средство выхода из неопределённого и неустойчивого положения, порождённого отсутствием единой «культурной матрицы» для принятия решений в условиях современного столкновения культур[4]. Эпатаж у Рогалевой — это проявление девиантного поведения вследствие утраты самоидентификации и одновременно поиск новой идентификации. Она считает, что присутствующий в эпатаже элемент игры позволяет использовать художникам девиантное поведение не для разрушения, а для творчества, так как игра создаёт порядок за пределами пространства повседневной жизни. Схожую позицию занимает С. Даниель[7]; в его понимании эпатаж — это девиантность, переходящая из жизни художника в его творчество: «…авангардное поведение есть…ролевое девиантное поведение…[где]…скрыта граница, разделяющая художественно-эстетическое творчество и жизнестроение».

Альбер Камю[8] считает, что эпатаж — это предельное проявление «метафизического бунта» (восстание «человека против своего удела и против всей вселенной»). При этом эпатаж является бесполезным бунтом художника, который «замыкается в абсолютном отрицании».

И. К. Вовчаренко также старается отделить скандальные выходки художников, не связанные напрямую с их творчеством, от «эпатажной эстетики» скандального искусства. Так, поэтический образ С. Есенина Вовчаренко рассматривает как часть творческой биографии поэта, «в отрыве от специфической эпатажной эстетики»[6].

Разногласия в определении эпатажа заставляют некоторых исследователей избегать самого термина. Так, Александр Флакер[9] использует два термина, «эстетическая провокация» и «эстетический вызов» вместо эпатажа, так как последний с точки зрения А. Флакера обременён «историческими и классовыми коннотациями».

Коммерческое использование

Привлечение внимания к товарам и услугам с помощью эпатажа используется в рекламе и маркетинге.

В России использование нецензурной или оскорбительной рекламы является незаконным. Существуют прецеденты применения значительных санкций против рекламодателей (например компания Евросеть), допустивших размещение такого рода рекламы[10].

Примеры эпатажа

В искусстве

Эпатаж как компонент направления в искусстве ярче всего проявился в эпоху модернизма, который ставил своей целью радикальное отрицание прежних традиций и канонов. В частности, «Первый Манифест футуризма» (1909) гласил: «Пора избавить Италию от всей этой заразы — историков, археологов, антикваров. Слишком долго Италия была свалкой всякого старья. Надо расчистить её от бесчисленного музейного хлама — он превращает страну в одно огромное кладбище… Для хилых, калек — это ещё куда ни шло, будущее-то всё равно заказано? А нам всё это ни к чему! Мы молоды, сильны, живём в полную силу, мы футуристы!»

»

Похожие настроения выражал Г. Грасс, повествуя о дадаистском периоде своего творчества: «Мы с лёгкостью издевались надо всем, ничего не было для нас святого, мы всё оплевывали. У нас не было никакой политической программы, но мы представляли собой чистый нигилизм».

Маринетти утверждал, что «без наглости нет шедевров», потому «главными элементами нашей поэзии будут храбрость, дерзость и бунт», в ходе реализации которых следует «плевать на алтарь искусства», «разрушать музеи, библиотеки, сражаться с морализмом». В программе движения «диких» — Матисс, Дерен, Вламинк, др. — отрицание эстетического канона сопровождалось отказом от традиционных моральных норм в духе ницшеанского понимания свободы.

Эпатирующим поведением и высказываниями отличался художник-сюрреалист Сальвадор Дали. В частности, он сам публично рассуждал о своей гениальности, а также заявлял, что «сюрреализм — это Сальвадор Дали». Его «Дневник одного гения» с шокирующей откровенностью повествовал об особенностях жизнедеятельности его собственного организма. В этой же книге автор представил изобретённую им классификацию «разновидностей пуков».

Критика

Российский писатель Виктор Ерофеев, рассуждая о тенденциях в современной литературе, в своей книге «Русские цветы зла» пишет:

«Разрушилась хорошо охранявшаяся в классической литературе стена […] между агентами жизни и смерти (положительными и отрицательными героями). Каждый может неожиданно и немотивированно стать носителем разрушительного начала; обратное движение затруднено. […] Красота сменяется выразительными картинами безобразия. Развивается эстетика эпатажа и шока, усиливается интерес к „грязному“ слову, мату как детонатору текста. Новая литература колеблется между „чёрным“ отчаянием и вполне циничным равнодушием. В литературе, некогда пахнувшей полевыми цветами и сеном, возникают новые запахи — это вонь».

См. также

Примечания

Литература

Из статьи Вовчаренко:

  • Флакер А. Эстетический вызов и эстетическая провокация. // Живописная литература и литературная живопись. — М., 2008. — С. 88-99.
  • Клющчинский Р. Эксцентризм и эксцентричность. О подвижности границ в искусстве // Киноведческие записки. — 1990. — № 7. — С. 151-154.
  • Даниэль С. Авангард и девиантное поведение // Авангардное поведение. — СПб., 1998. — С. 41-46.

Философские эссе по вопросу:

Ссылки

Эпатаж — Вики

Понятие эпатажа возникло в художественной среде, но исследователи расходятся в объяснении причин его появления и роли в современном искусстве (эпатаж стал популярен с приходом модернизма). Принято считать, что классическому искусству эпатаж не свойственен[1], хотя, по мнению некоторых учёных[4], само явление возникло в европейской культуре ещё в античную эпоху.

Некоторые авторы утверждают, что эпатаж стал составной частью современного искусства. Так, по мнению М. И Шапира[5], «в авангардном искусстве прагматика выходит на первый план. Главным становится действенность искусства — оно призвано поразить, растормошить, взбудоражить». При этом, естественно, «ценность такого искусства прямо пропорциональна силе реакции (идеальный случай — скандал)». В такой трактовке эпатаж является частью искусства, основой скандального искусства. Схожей позиции придерживается И. К. Вовчаренко[6]:

«Скандал, как частое следствие новаторских устремлений, трансформируется в эпатаж — самопровозглашённую причину художественных поисков. Если поиск нового нередко влечёт за собой скандал, то поиск самого скандала, соответственно, ведёт к новым открытиям»

Другие исследователи связывают эпатаж с психологическим состоянием художника. Например, Е. А. Рогалева рассматривает эпатаж как средство выхода из неопределённого и неустойчивого положения, порождённого отсутствием единой «культурной матрицы» для принятия решений в условиях современного столкновения культур[4]. Эпатаж у Рогалевой — это проявление девиантного поведения вследствие утраты самоидентификации и одновременно поиск новой идентификации. Она считает, что присутствующий в эпатаже элемент игры позволяет использовать художникам девиантное поведение не для разрушения, а для творчества, так как игра создаёт порядок за пределами пространства повседневной жизни. Схожую позицию занимает С. Даниель[7]; в его понимании эпатаж — это девиантность, переходящая из жизни художника в его творчество: «…авангардное поведение есть…ролевое девиантное поведение…[где]…скрыта граница, разделяющая художественно-эстетическое творчество и жизнестроение».

Альбер Камю[8] считает, что эпатаж — это предельное проявление «метафизического бунта» (восстание «человека против своего удела и против всей вселенной»). При этом эпатаж является бесполезным бунтом художника, который «замыкается в абсолютном отрицании».

И. К. Вовчаренко также старается отделить скандальные выходки художников, не связанные напрямую с их творчеством, от «эпатажной эстетики» скандального искусства. Так, поэтический образ С. Есенина Вовчаренко рассматривает как часть творческой биографии поэта, «в отрыве от специфической эпатажной эстетики»[6].

Разногласия в определении эпатажа заставляют некоторых исследователей избегать самого термина. Так, Александр Флакер[9] использует два термина, «эстетическая провокация» и «эстетический вызов» вместо эпатажа, так как последний с точки зрения А. Флакера обременён «историческими и классовыми коннотациями».

Эпатаж Википедия

Эпата́ж (фр. épatage) — умышленно провокационная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащие принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, демонстрируемые с целью привлечения внимания. Свойственен авангардному, и отчасти модернистскому искусству, однако относится «к внеэстетическим и тем более к внехудожественным реакциям»[1].

Термин[ | ]

Слово «эпатаж» соответствует жаргонному фр. épatage, «подножка» из русского выражения «дать/подставить подножку»[2]. Слово приводится в словарях арго, отсутствует в литературном французском, образовано от глагола фр. épater — ошеломлять, приводить в изумление (буквальное значение — «отколоть ножку [рюмки]»). Жаргонизм появился во Франции около 1835 года[2]; в русский язык слово вошло в XIX веке вместе с желанием фр. épater les bourgeois («ошеломить буржуев»), которое проповедовали французские деятели искусства 1830-х годов[3]. Во многих языках, включая английский, слово не имеет эквивалента.

Роль эпатажа в искусстве[ | ]

Понятие эпатажа возникло в художественной среде, но исследователи расходятся в объяснении причин его появления и роли в современном искусстве (эпатаж стал популярен с приходом модернизма). Принято считать, что классическому искусству эпатаж не свойственен[1], хотя, по мнению некоторых учёных[4], само явление возникло в европейской культуре ещё в античную эпоху.

Некоторые авторы утверждают, что эпатаж стал составной частью современного искусства. Так, по мнению М. И Шапира[5], «в авангардном искусстве прагматика выходит на первый план. Главным становится действенность искусства — оно призвано поразить, растормошить, взбудоражить». При этом, естественно, «ценность такого искусства прямо пропорциональна силе реакции (идеальный случай — скандал)». В такой трактовке эпатаж является частью искусства, основой скандального искусства. Схожей позиции придерживается И. К. Вовчаренко[6]:

«Скандал, как частое следствие новаторских устремлений, трансформируется в эпатаж — самопровозглашённую причину художественных поисков. Если поиск нового нередко влечёт за собой скандал, то поиск самого скандала, соответственно, ведёт к новым открытиям»

Другие исследователи связывают эпатаж с психологическим состоянием художника. Например, Е. А. Рогалева рассматривает эпатаж как средство выхода из неопределённого и неустойчивого положения, порождённого отсутствием единой «культурной матрицы» для принятия решений в условиях современного столкновения культур[4]. Эпатаж у Рогалевой — это проявление девиантного поведения вследствие утраты самоидентификации и одновременно поиск новой идентификации. Она считает, что присутствующий в эпатаже элемент игры позволяет использовать художникам девиантное поведение не для разрушения, а для творчества, так как игра создаёт порядок за пределами пространства повседневной жизни. Схожую позицию занимает С. Даниель[7]; в его понимании эпатаж — это девиантность, переходящая из жизни художника в его творчество: «…авангардное поведение есть…ролевое девиантное поведение…[где]…скрыта граница, разделяющая художественно-эстетическое творчество и жизнестроение».

Альбер Камю[8] считает, что эпатаж — это предельное проявление «метафизического бунта» (восстание «человека против своего удела и против всей вселенной»). При этом эпатаж является бесполезным бунтом художника, который «замыкается в абсолютном отрицании».

И. К. Вовчаренко также старается отделить скандальные выходки художников, не связанные напрямую с их творчеством, от «эпатажной эстетики» скандального искусства. Так, поэтический образ С. Есенина Вовчаренко р

Эпатаж Википедия

Эпата́ж (фр. épatage) — умышленно провокационная выходка или вызывающее, шокирующее поведение, противоречащие принятым в обществе правовым, нравственным, социальным и другим нормам, демонстрируемые с целью привлечения внимания. Свойственен авангардному, и отчасти модернистскому искусству, однако относится «к внеэстетическим и тем более к внехудожественным реакциям»[1].

Термин

Слово «эпатаж» соответствует жаргонному фр. épatage, «подножка» из русского выражения «дать/подставить подножку»[2]. Слово приводится в словарях арго, отсутствует в литературном французском, образовано от глагола фр. épater — ошеломлять, приводить в изумление (буквальное значение — «отколоть ножку [рюмки]»). Жаргонизм появился во Франции около 1835 года[2]; в русский язык слово вошло в XIX веке вместе с желанием фр. épater les bourgeois («ошеломить буржуев»), которое проповедовали французские деятели искусства 1830-х годов[3]. Во многих языках, включая английский, слово не имеет эквивалента.

Роль эпатажа в искусстве

Понятие эпатажа возникло в художественной среде, но исследователи расходятся в объяснении причин его появления и роли в современном искусстве (эпатаж стал популярен с приходом модернизма). Принято считать, что классическому искусству эпатаж не свойственен[1], хотя, по мнению некоторых учёных[4], само явление возникло в европейской культуре ещё в античную эпоху.

Некоторые авторы утверждают, что эпатаж стал составной частью современного искусства. Так, по мнению М. И Шапира[5], «в авангардном искусстве прагматика выходит на первый план. Главным становится действенность искусства — оно призвано поразить, растормошить, взбудоражить». При этом, естественно, «ценность такого искусства прямо пропорциональна силе реакции (идеальный случай — скандал)». В такой трактовке эпатаж является частью искусства, основой скандального искусства. Схожей позиции придерживается И. К. Вовчаренко[6]:

Скандал, как частое следствие новаторских устремлений, трансформируется в эпатаж — самопровозглашённую причину художественных поисков. Если поиск нового нередко влечёт за собой скандал, то поиск самого скандала, соответственно, ведёт к новым открытиям

Другие исследователи связывают эпатаж с психологическим состоянием художника. Например, Е. А. Рогалева рассматривает эпатаж как средство выхода из неопределённого и неустойчивого положения, порождённого отсутствием единой «культурной матрицы» для принятия решений в условиях современного столкновения культур[4]. Эпатаж у Рогалевой — это проявление девиантного поведения вследствие утраты самоидентификации и одновременно поиск новой идентификации. Она считает, что присутствующий в эпатаже элемент игры позволяет использовать художникам девиантное поведение не для разрушения, а для творчества, так как игра создаёт порядок за пределами пространства повседневной жизни. Схожую позицию занимает С. Даниель[7]; в его понимании эпатаж — это девиантность, переходящая из жизни художника в его творчество: «…авангардное поведение есть…ролевое девиантное поведение…[где]…скрыта граница, разделяющая художественно-эстетическое творчество и жизнестроение».

Альбер Камю[8] считает, что эпатаж — это предельное проявление «метафизического бунта» (восстание «человека против своего удела и против всей вселенной»). При этом эпатаж является бесполезным бунтом художника, который «замыкается в абсолютном отрицании».

И. К. Вовчаренко также старается отделить скандальные выходки художников, не связанные напрямую с их творчеством, от «эпатажной эстетики» скандального искусства. Так, поэтический образ С. Есенина Вовчаренко рассматривает как часть творческой биографии поэта, «в отрыве от специфической эпатажной эстетики»[6].

Разногласия в определении эпатажа заставляют некоторых исследователей избегать самого термина. Так, Александр Флакер[9] использует два термина, «эстетическая провокация» и «эстетический вызов» вместо эпатажа, так как последний с точки зрения А. Флакера обременён «историческими и классовыми коннотациями».

Коммерческое использование

Привлечение внимания к товарам и услугам с помощью эпатажа используется в рекламе и маркетинге.

В России использование нецензурной или оскорбительной рекламы является незаконным. Существуют прецеденты применения значительных санкций против рекламодателей (например компания Евросеть), допустивших размещение такого рода рекламы[10].

Примеры эпатажа

В искусстве

Эпатаж как компонент направления в искусстве ярче всего проявился в эпоху модернизма, который ставил своей целью радикальное отрицание прежних традиций и канонов. В частности, «Первый Манифест футуризма» (1909) гласил: «Пора избавить Италию от всей этой заразы — историков, археологов, антикваров. Слишком долго Италия была свалкой всякого старья. Надо расчистить её от бесчисленного музейного хлама — он превращает страну в одно огромное кладбище… Для хилых, калек — это ещё куда ни шло, будущее-то всё равно заказано? А нам всё это ни к чему! Мы молоды, сильны, живём в полную силу, мы футуристы!»

Похожие настроения выражал Г. Грасс, повествуя о дадаистском периоде своего творчества: «Мы с лёгкостью издевались надо всем, ничего не было для нас святого, мы всё оплевывали. У нас не было никакой политической программы, но мы представляли собой чистый нигилизм».

Маринетти утверждал, что «без наглости нет шедевров», потому «главными элементами нашей поэзии будут храбрость, дерзость и бунт», в ходе реализации которых следует «плевать на алтарь искусства», «разрушать музеи, библиотеки, сражаться с морализмом». В программе движения «диких» — Матисс, Дерен, Вламинк, др. — отрицание эстетического канона сопровождалось отказом от традиционных моральных норм в духе ницшеанского понимания свободы.

Эпатирующим поведением и высказываниями отличался художник-сюрреалист Сальвадор Дали. В частности, он сам публично рассуждал о своей гениальности, а также заявлял, что «сюрреализм — это Сальвадор Дали». Его «Дневник одного гения» с шокирующей откровенностью повествовал об особенностях жизнедеятельности его собственного организма. В этой же книге автор представил изобретённую им классификацию «разновидностей пуков».

Критика

Российский писатель Виктор Ерофеев, рассуждая о тенденциях в современной литературе, в своей книге «Русские цветы зла» пишет:

«Разрушилась хорошо охранявшаяся в классической литературе стена […] между агентами жизни и смерти (положительными и отрицательными героями). Каждый может неожиданно и немотивированно стать носителем разрушительного начала; обратное движение затруднено. […] Красота сменяется выразительными картинами безобразия. Развивается эстетика эпатажа и шока, усиливается интерес к „грязному“ слову, мату как детонатору текста. Новая литература колеблется между „чёрным“ отчаянием и вполне циничным равнодушием. В литературе, некогда пахнувшей полевыми цветами и сеном, возникают новые запахи — это вонь».

См. также

Примечания

Литература

Из статьи Вовчаренко:

  • Флакер А. Эстетический вызов и эстетическая провокация. // Живописная литература и литературная живопись. — М., 2008. — С. 88-99.
  • Клющчинский Р. Эксцентризм и эксцентричность. О подвижности границ в искусстве // Киноведческие записки. — 1990. — № 7. — С. 151-154.
  • Даниэль С. Авангард и девиантное поведение // Авангардное поведение. — СПб., 1998. — С. 41-46.

Философские эссе по вопросу:

Ссылки

Этаж — Википедия

Этаж (от фр. étage), или уровень — часть пространства здания между двумя горизонтальными перекрытиями (между полом и потолком), где располагаются помещения; уровень здания над (или под) уровнем земли.

Здания часто классифицируются по количеству этажей. Этажность — количество надземных этажей, в том числе технического этажа, мансардного, а также цокольного этажа, если верх его перекрытия находится выше средней планировочной отметки земли не менее чем на 2 м. Количество этажей — все этажи, включая подземный, подвальный, цокольный, надземный, технический, мансардный и другие. Термин «количество этажей» закреплен в Градостроительном кодексе в качестве критерия необходимости проведения государственной экспертизы проектной документации и не может заменяться термином «этажность»[1]. Важно отметить, что данное уточнение эффективно лишь при определении необходимости проведения государственной экспертизы проекта. В ряде случаев понятие «этажность» применяется при уточнении возможности изменения характеристик зданий, расположенных в «зоне исторической застройки» при проведении реконструкции, реставрации. А именно — надстройки или пристройки части здания.[источник не указан 2867 дней]

Выделяют малоэтажные, среднеэтажные и многоэтажные здания, самые высокие — небоскрёбы, насчитывающие до сотни этажей.[источник не указан 2867 дней] В высотных зданиях обычно присутствуют дополнительные системы обеспечения безопасности, например, системы пожаротушения и незадымляемые лестничные клетки, наличие которых регулируется строительными нормативными документами (в России это СНиПы).

Этаж цокольный — этаж с отметкой пола помещений ниже отметки земли на высоту не более половины высоты помещений, которые в нем расположены.

Этаж подвальный — этаж с отметкой пола помещений ниже отметки земли более чем на половину высоты помещений.

Этаж подземный — этаж, отметка пола которого находится ниже уровня отметки земли.

Этаж надземный — этаж с отметкой пола помещений не ниже отметки земли.

Этаж технический — этаж для размещения инженерного оборудования и прокладывания коммуникаций; может быть в нижней (техническое подполье), верхней (технический чердак) или средней части здания.

Этаж мансардный (мансарда) — этаж в чердачном пространстве, фасад которого полностью или частично создан поверхностью (поверхностями) наклоненной или ломаной крыши.

Высота каждого этажа равна вертикальному расстоянию от уровня пола данного этажа до уровня пола вышележащего этажа. Типовые высоты этажей в жилых зданиях принимаются, как правило, 2.7 м. Этажи в одном здании не всегда одинаковы по высоте, например, часто вестибюль в общественных зданиях значительно большей высоты, чем обычные этажи.

В некоторых домах жилая площадь может располагаться и на дополнительных этажах: на мансарде, в подвале. В случае многоуровневых домов такой дом обычно делится на две части, смещённые друг от друга на пол-этажа.

Существуют также многоуровневые парковки.

Кол-во уровней над уровнем земли Европа, Австралия и Азия США, Канада, Норвегия Бывший СССР,
некоторые страны Азии
Япония и Корея Индия
4 уровня над основным этажом 4 («4-й этаж») 5 («5-й этаж») 5 («5-й этаж») 5F или 6F 4 («4-й этаж»)
3 уровня над основным этажом 3 («3-й этаж») 4 («4-й этаж») 4 («4-й этаж») 4F или 5F
2 уровня над основным этажом 2 («2-й этаж») 3 («3-й этаж») 3 («3-й этаж») 3F или 4F
1 уровня над основным этажом 1 («1-й этаж») 2 («2-й этаж») 2 («2-й этаж») 2F или 3F
Основной этаж
(на уровне входа в помещение)
0, G («Наземный этаж») 1, L, G, RC («1-й этаж», «Лобби», «Наземный этаж» (ground floor) или «Rez-de-chausee» в Квебеке) 1 («1-й этаж») 1F или 2F
Частично ниже основного этажа LG («Lower Ground») LL («Lower Lobby» или «Lower Level»[2]) 0 («Semi-Basement») GF или 1F
1 Полностью под уровнем основного этажа −1, B1 («1-й подвал») −1, B1 («Basement 1» или «Basement») −1, B1 («1st Basement») B1F
2 уровня под уровнем основного этажа −2, B2 («2nd Basement») −2, B2 («Basement 2», или «Sub-basement») −2, B2 («2nd Basement») B2F
3 уровня под уровнем основного этажа −3, B3 («3rd Basement») −3, B3 («Basement 3», или «Sub-sub-basement») −3, B3 («3rd Basement») B3F

Разница в нумерации этажей связана с тем, что в странах Европы исторически основной этаж был немного врыт в землю. Хотя в современных домах, особенно многоэтажных, это уже далеко не так, традиционная система нумерации сохраняется до настоящего времени, и основной этаж считается «нулевым» или «наземным», а первым считается следующий за ним этаж.

В отдельных случаях существуют исключения из вышеупомянутых правил. В частности, в многоэтажных зданиях США и Канады нередко избегают иметь 13-й этаж, то есть за 12-м сразу следует 14-й. В Японии и Китае нередко избегают давать этажам номера, включающие цифру 4, из-за созвучия со словом «смерть».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *