Это определение сознание: Сознание | Понятия и категории

Автор: | 02.10.1976

Содержание

4. Что такое сознание. Философия

4. Что такое сознание

Определение сознания. Сознание — одна из форм проявления нашей души, при этом очень существенная форма, преисполненная глубокого содержания. В жизни мы часто употребляем эти понятия как синонимы. Однако понятие «душа» шире понятия «сознание». Например, чувства — это состояние души. Их нельзя отождествлять с сознанием. Как синоним понятия «душа» мы можем употреблять понятие «психика».

Как же можно определить сознание? Сознание — это высшая, свойственная только людям и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и самоконтролировании поведения человека.

Проблема активности, творческой силы сознания. Будучи адекватным осмыслением реальности, сознание реализуется в виде различного рода практической и теоретической деятельности. Эта реализация предполагает формулирование замысла, цели или идеи. Идея — это не только знание того, что есть, но и планирование того, что должно быть. Идея — это понятие, ориентированное на практическую реализацию.

Творческая деятельность сознания тесно связана с практической деятельностью человека и с потребностями, возникающими под влиянием внешнего мира. Потребности, отражаясь в голове человека, приобретают характер цели. Цель — это идеализированная и нашедшая свой предмет потребность человека, такой субъективный образ предмета деятельности, в идеальной форме которого предвосхищается результат этой деятельности. Цели формируются на основе всего совокупного опыта человечества и поднимаются до высших форм своего проявления в виде социальных, этических и эстетических идеалов. Способность к целеполаганию — специфически человеческая способность, составляющая кардинальную характеристику сознания. Сознание стало бы ненужной роскошью, если бы оно было лишено целеполагания, т. е. способности мысленного преобразования вещей в соответствии с потребностями. Таким образом, взаимоотношения целенаправленной деятельности человека и природы не сводятся к простому совпадению. В основе целеполагающей деятельности человека лежит неудовлетворенность миром и потребность изменить его, придать ему формы, необходимые человеку, обществу. Следовательно, и цели человека порождены общественной практикой, объективным миром и предполагают его.

Но человеческая мысль способна не только отражать непосредственно существующее, но и отрываться от него. Бесконечно многообразный объективный мир всеми своими красками и формами как бы светится, отражаясь в зеркале нашего Я и образуя не менее сложный, многообразный и удивительно изменчивый мир. В этом причудливом царстве духа, собственном «духовном пространстве» движется и творит пытливая человеческая мысль. В сознании людей возникают и верные, и иллюзорные представления. Мысль и движется по готовым шаблонам, и прокладывает новые пути, ломая устаревшие нормы. Она обладает чудесной способностью новаторства, творчества.

Структура сознания. Понятие «сознание» неоднозначно. В широком смысле слова под ним имеют в виду психическое отражение действительности независимо от того, на каком уровне оно осуществляется — биологическом или социальном, чувственном или рациональном, тем самым подчеркивая его отношение к материи без выявления специфики его структурной организации.

В более узком и специальном значении под сознанием подразумевают не просто психическое состояние, а высшую, собственно человеческую форму психического отражения действительности. Сознание здесь структурно организовано, представляет собой целостную систему, состоящую из различных элементов, находящихся между собой в закономерных отношениях. В структуре сознания наиболее отчетливо выделяются прежде всего такие моменты, как осознание вещей, а также переживание, т. е. определенное отношение к содержанию того, что отражается. Развитие сознания предполагает прежде всего обогащение его новыми знаниями об окружающем мире и самом человеке. Познание, осознание вещей имеет различные уровни, глубину проникновения в объект и степень ясности понимания. Отсюда обыденное, научное, философское, эстетическое и религиозное осознание мира, а также чувственный и рациональный уровни сознания. Ощущения, восприятия, представления, понятия, мышление образуют ядро сознания. Однако они не исчерпывают его структурной полноты: оно включает в себя и акт внимания как свой необходимый компонент. Именно благодаря сосредоточенности внимания определенный круг объектов находится в фокусе сознания.

Воздействующие на нас предметы, события вызывают в нас не только познавательные образы, мысли, идеи, но и эмоциональные «бури», заставляющие нас трепетать, волноваться, бояться, плакать, восхищаться, любить и ненавидеть. Познание и творчество — это не холодно-рассудочное, а страстное искание истины.

Богатейшая сфера эмоциональной жизни человеческой личности включает в себя собственно чувства, представляющие собой отношения к внешним воздействиям (удовольствие, радость, горе и др.), настроения, или эмоциональное самочувствие (веселое, подавленное и т. д.), и аффекты (ярость, ужас, отчаяние и т. п.). В силу определенного отношения к объекту познания знания получают различную значимость для личности, что находит свое наиболее яркое выражение в убеждениях: они проникнуты глубокими и устойчивыми чувствами. А это является показателем особой ценности для человека знаний, ставших его жизненным ориентиром. Чувства, эмоции суть компоненты структуры сознания. Процесс познания затрагивает все стороны внутреннего мира человека — потребности, интересы, чувства, волю. Истинное познание человеком мира содержит в себе как образное отражение, так и чувства.

Сознание не ограничивается познавательными процессами, направленностью на объект (внимание), эмоциональной сферой. Наши намерения претворяются в дело благодаря усилиям воли. Однако сознание — это не сумма множества составляющих его элементов, а их интегральное, сложноструктурированное целое.

В основе всех психических процессов лежит память — способность мозга запечатлевать, сохранять и воспроизводить информацию.

Движущей силой поведения и сознания людей является потребность состояние неустойчивости организма как системы, его нужды в чем-то. Такое состояние вызывает влечение, поисковую активность, волевое усилие. Когда потребность находит свой предмет, то влечение переходит в хотение, желание. Воля — это факт сознания, его практическое обнаружение. Воля — это не только умение хотеть, желать, это психический процесс, выражающийся в действиях, направленных на удовлетворение потребности. Качественные сдвиги в характере потребностей — это основные вехи в эволюции психики от ее элементарных форм до высшего уровня сознания. Для регуляции поведения у животных нет никаких оснований, кроме биологической полезности. У человека возникают социально обусловленные потребности и запросы к жизни и совершенно новые идеальные побудительные силы — жажда познания истины, чувство прекрасного, моральное наслаждение, стремление совершить подвиг во имя блага народа, человечества и др. Причина поступка лежит в потребностях людей. Цель есть отраженная в сознании потребность. Но потребность — это не конечная, а производная причина человеческих поступков. В возникновении потребностей, стремлений и желаний определяющую роль играет внешний мир. Он обусловливает поведение людей не только непосредственно, но и опосредованно — через сложную сеть прошлых поступков, мыслей, чувств, и не только своих, но и других людей.

Человеческие чувства — это факт сознания, отражение мира и выражение отношения человека к удовлетворению или неудовлетворению его потребностей, интересов, соответствия или несоответствия чего-либо его представлениям и понятиям. Ничто в нашем сознании не совершается вне эмоциональной окраски, имеющей громадный жизненный смысл. Эмоциональный стимул заставляет организовывать наши мысли и действия для достижения определенной цели.

Проблема сознания. Джон Сёрль — Гуманитарный портал

Введение

Вплоть до последних пор большинство нейробиологов не рассматривали сознание в качестве соответствующего предмета исследования. Их нежелание основывалось на определённой философской ошибке, главным образом на ошибке противопоставления, согласно которой субъективный характер самого сознания оставлял его вне пределов досягаемости объективной науки. Но однажды удалось увидеть, что сознание представляет собой чисто биологический феномен, подобный ряду других жизненных функций, следовательно он может быть исследован и нейробиологическими средствами. Сознание внутренне обусловлено нейробиологическими процессами и совершается в пределах мозговой структуры. Существенной особенностью сознания, нуждающейся в научном объяснении, следует назвать качественную цельность субъективизма. Сознание таким образом отличается от других жизненных функций, что оно наделено субъективностью или исконно-личностной онтологией, но эта субъективная онтология не воспрещает нам создать некоторую эпистемологически объективную науку о сознании. Нам нужно преодолеть влияние философской традиции, рассматривающей духовное и физическое на положении двух особых философских категорий. Два общих решения вопроса способности сознания требуют создания модели строительных блоков, в соответствии с которой любая среда ощущения воссоединена из некоторого числа своих особенных частей, и модели однородной среды сознания, в соответствии с которой мы можем пытаться объяснять целостный характер субъективности сознания. Здесь мы и обратимся к обсуждению упомянутых двух общих решений, равно как и причин, что позволяют нам предпочесть теорию именно целостной среды перед теорией строительных блоков. Ряд важных проблем изучения сознания отражены в исследовании зрячей слепоты, экспериментов в области функций отдельных участков мозга, бинокулярной состязательности и целенаправленной (gestalt) коммутации.

I. Непризнание проблемы

Приблизительно два десятилетия назад нейробиологи, философы, психологи, исследователи мышления довольно слабо интересовались общим решением проблемы сознания. Причины ненахождения существа в данной проблеме в разных дисциплинах были различны. Философы обращались к анализу языка, психологи разделяли убеждение в том, что научная психология должна быть наукой о поведении в целом, исследования мышления были нацелены на поиск в мозгу подобия компьютерных программ, что, как считалось, поможет объяснить и феномен познания. Особенно озадачивало то, что нейробиологи вообще отказывались обсуждать проблему сознания, что противоречило очевидному предназначению главной функции мозга — образованию и сохранению сознательных состояний. Ведь изучение мозга вне изучения проблемы сознания подобно, например, изучению желудка без изучения процесса пищеварения или изучению генетики без изучения механизма наследственности. И когда я первый проявил серьёзный интерес к данной проблеме, и включился в дискуссию по её теме со специалистами в области функций мозга, я обнаружил у большинства из них полное отсутствие интереса к проблеме.

Момент показанного непризнания объясняется довольно многими причинами, но все они главным образом сводятся к двум. Первое, многие нейробиологи чувствовали — и некоторые из них ощущают это и поныне — что феномен сознания не представляет собой подходящего предмета нейробиологического изучения. Традиционная наука о мозге могла изучать микроанатомию ячеек Пуркинье, или искать новые нейромедиаторы (нейротрансмиттеры), но сознание казалось ей столь иллюзорно-волшебным и трогательно-эмоциональным для того, чтобы представлять собой реальный предмет научного опыта. Другие учёные всё же оставляли сознание в списке предметов исследования, но приводили вторую причину: «мы не готовы» к решению проблемы сознания. Может быть они здесь и правы, но я предполагаю, что многие учёные в начале 1950-х годов думали, что наука ещё не готова изучать проблему молекулярных основ жизни и наследственности. В этом они ошибались; и на такую постановку вопроса я отвечу тем, что искать решения любой поставленной проблеме всё же куда лучше, поскольку решая мы увеличиваем сами шансы дать ей решение.

Конечно нам знакомы и знаменитые в начале двадцатого столетия исключения из всеобщего нежелания прикасаться к проблеме сознания, и о ценности работ названных учёных говорить не приходится. Я скажу здесь в особенности о работах Сэра Артура Шеррингтона, Роджера Сперри, и Сэра Джона Екклеса.

Вне всякой связи с взглядами двадцатилетней давности, сейчас уже и среди серьёзных учёных много тех, кто обращается к данной проблеме. Из нейробиологов упомяну ряд авторов книг о проблеме сознания — Коттерил (1998), Крик (1994), Дамасио (1999), Эдельман (1989, 1992), Фриман (1995), Газзанига (1988), Гринфилд (1995), Гобсон (1999), Либе (1993) и Вайскрантц (1997).

II. Сознание как предмет биологии

Что же в точности мы увидим в проблеме сознания в её нейробиологической постановке? Сама собой её предварительная формулировка заключается в следующем: Каков точный порядок формирования происходящими в мозгу процессами сознательных состояний и как правильно описать реализацию данных состояний в мозговых структурах?

Пройдя стадию предварительной постановки проблема дальше естественно распадается на ряд куда меньших, но все ещё масштабных проблем: Чем таким в точности является нейробиологическое соответствие сознательному состоянию (англ. аббревиатура — NCC) и которое же из подобных соответствий в действительности представляет собой порождающую причину продуктов сознания? Каковы принципы, в соответствии с которыми такие биологические феномены как нейронные возбуждения могут осведомлять нас о субъективных состояниях чувствительности или понимания? Как подобные принципы относятся к уже хорошо известным принципам биологии? Можно ли объяснить сознание с позиций имеющегося теоретического аппарата или нам необходим для такого объяснения ряд революционизирующих новых теоретических представлений? Может ли сознание быть локализовано в ряде отделов мозга или мозг представляет собой всеобщий феномен? Если конфигуративно мозг делится на свои подструктуры, то каковы они? Соотносятся ли они с особенными анатомическими признаками, такими как специфические типы нейронов, или они могут быть функционально объяснены посредством представления об адаптивности анатомического соотнесения? Каковы же научно обоснованные требования к объясняющей сознание теории? Служит ли предметом её изучения уровень нейронов и синапсов, с чем соглашается большинство исследователей, или мы должны перейти на более высокий функциональный уровень, такой как нейронные карты (Эдельман 1989, 1992), или даже нейронные облака (Фриман 1995), или все эти уровни избыточно обобщены и нам следует углубиться ниже уровня нейронов и синапсов на уровень микротрубок (microtubules) (Пенроз 1994 и Гамерофф 1998а, 1998б)? Или нам следует куда более обобщённо представлять данную проблему в терминах преобразований Фурье и голографии (Прибрам 1976, 1991,1999)?

Как представляется, показанный узел проблем схож с любым другим таким же набором проблем в биологии или науке вообще. Сходным образом выглядят и проблемы, сопровождающие изучение микроорганизмов: Каково, в точности, действие их механизма инфицирования и как можно диагностировать заражение ими живого организма? Или он похож на одну из проблем генетической теории: Посредством какого в точности механизма генетическая структура зиготы воспроизводит черты зрелого организма? В конце концов я думаю, что правильный путь анализа проблемы сознания состоит в следующем: как чисто биологический механизм сознание подобно любой другой биологической функции, оно и есть биологическое явление с тем же самым смыслом, что и усвоение, рост либо фотосинтез. Но в отличие от ряда других проблем биологии здесь мы сталкиваемся с целым рядом философских проблем, которые окружают проблему сознания, и перед тем, как поставить цели некоторым задачам текущего исследования, я имею желание назвать и причины подобных проблем.

III. Выбор цели: формулировка определения сознания

Довольно часто слышишь разговор о том, что «сознание» безобразно трудно поддаётся определению. Но если мы рассуждаем об определении в обычном смысле слова, то здесь достаточно будет фиксации одной только цели исследования, в противоположность того сорта точному научному определению, что появляется только в завершении аналитической процедуры, отчего определяемое понятие и не представляется мне настолько уж тяжёлым в его определении. Представлю здесь следующее определение: Сознание состоит из внутренних, качественных, субъективных состояний и процессов чувствительности или понимания. Сознание, в согласии с подобным определением, вступает в действие тогда, когда мы утром пробуждаемся от не содержащего сновидений сна, и продолжает работу до той поры, пока мы снова не засыпаем, умираем, входим в кому или иным каким-либо образом превращаемся в «бессознательных».

Подобное состояние включает все то огромное разнообразие возможностей понимания, которым мы характеризуем нашу способность бодрствования. Оно включает в себя всё формы как болевых ощущений, так и визуально различаемых образов, состояния повышенной возбудимости или депрессии, разгадываний кроссвордов, обдумываний шахматных партий, попыток запомнить телефон тетушки, политических взглядов или наших ожиданий в какой-либо другой сфере. Иллюзии согласно данному определению также представляются элементом сознания, хотя зачастую они существуют как то иное, что во многих отношениях не подобно функциональной конкретности бодрствующего сознания.

Данное определение не служит, однако, всеобщим эквивалентом и слово «сознание» может обозначать и условности совершенно иного семантического качества. Ряд авторов прилагают данное слово только к феномену самостоятельного сознания, то есть только к тому средству, которым располагают одни люди и некоторые приматы. Некоторые прилагают его только к тем второго рода ментальным состояниям, что налагаются на другие ментальные состояния; в соответствии с их определением боль нельзя назвать сознательным состоянием, но огорчение, вызванное болью, будет являться таковым. Некоторые понимают «сознание» лишь экзистенциально, связывая с ним любые формы сложного разумного поведения. Это слово, к сожалению, остаётся открытым для всякого, кто пожелает придать ему какой-либо смысл, и потому мы и вынуждены переопределить сознание как чисто технический термин. Тем не менее, мы позволим себе сказать о подлинном в обычном смысле явлении сознания, однако нам предстоит ещё его определить; именно он представляет собой тот самый феномен, что я теперь пытаюсь идентифицировать, поскольку уверен в том, что только он мог бы послужить надлежащей целью исследования.

Сознание наделено своими характерными особенностями, которые мы и надеемся объяснить. Поскольку я полагаю, что ряд, но не все, проблем сознания разъясняет нейробиология, то их, следовательно, может отразить накладная нейробиологического счета на требующее объяснение сознание.

IV. Существенные свойства сознания: комбинация качественности, субъективности и единства

Три аспекта отличают сознание от любых других биологических феноменов, несомненно выделяя его из массы остальных феноменов природы. Подобными аспектами оказываются качественность, субъективность и единство. Я обыкновенно думал, что в исследовательских целях можно было бы обращаться с ними как с тремя самостоятельными особенностями, но в силу того, что они логически перекрываются, теперь я думаю, что лучше было бы анализировать их совместно, представив как различные аспекты одного и того же существования. Они неразделимы, потому что первое подразумевает второе, и второе подразумевает третье. Теперь я буду обсуждать их по порядку.

Качественность:

Каждое сознательное состояние особенно определённым качественным подходом к нему, что мы очевидно обнаружим своим анализом ряда примеров. Опыт дегустации пива довольно сильно отличается от прослушивания Девятой симфонии Бетховена и оба они существенно качественно отличаются от вдыхания запаха розы и созерцания заката. Примеры наглядно показывают различие качественных характеристик, принадлежащим этим видам сознательного опыта. Один способ отражения данного положения состоит в утверждении о том, что каждый вид сознательного опыта это есть нечто, что ощущает подобным образом, или ещё что-то такое, что управляет процедурой этого сознательного опыта. Эрнст Нагель (1974) ещё два десятилетия назад выразил подобную точку зрения, указывая, что если бы летучие мыши обладали сознанием, то тогда существует нечто, что «как подобие» должно бы представлять из себя летучую мышь. Именно это отличает сознание от иных элементов мира потому, что, в данном смысле, для не обладающих сознанием автомобиля либо кирпича не существует такого, что бы представляло их «как подобие». Ряд философов обозначили эту особенность сознания понятием квалия (рус. эквивалент — «которость») и настаивали на выделении особой «проблемы квалии». Я отказываюсь принять предложенный ими подход именно потому, что он, как представляется, подразумевает, что должны существовать две отдельные проблемы, проблема сознания и проблема квалии. Но как я понимаю термин «квалия», он вполне бы мог играть роль нестрогого обозначения сознательных состояний.

Поскольку «сознание» и «квалия» сосуществуют, именно это и предполагает, что во введении специального термина нет здесь никакой необходимости. Некоторые предполагали, что квалия характерна именно лишь актам восприятия, подобным цветовому зрению или болевому ощущению, но она никак не может качественно характеризовать мышление. Как я понимаю этот термин, такие решения неверны. Даже мыслительные акты оказались наделены своим качественным подобием. Существует нечто, что подобно мысли о том, что два плюс два равняется четырём. Нет никакого способа описать это, кроме как сказать, что оно и есть сознательное существо мышления «два плюс два равно четырём». Но если вы полагаете, что мышление не обладает никаким качественным существом, то вы попытайтесь подумать то же самое на языке, который вы хорошо не знаете. Если я подумаю на французском, что «deux et deux fait quatre», то я увижу как изменятся мои ощущения. Или можно задуматься о чём-то более сложном, о том, что «два плюс два равняется ста восьмидесяти семи». Здесь, я думаю, вы согласитесь, что всё же мысли, текущие в сознании, наделены различным существом. Однако применяемый определитель всегда следует делать тривиальным; то есть, в самом ли деле возникающие в сознании мысли будут квалией, должно вытекать из нашего определения квалии. Раз я использую данное понятие, то отсюда следует, что мысль и есть квалия.

Субъективность:

Сознательные состояния существуют лишь в случаях их вызова либо человеческим либо животным субъектом. В подобном смысле в принципиальном плане они должны быть определены как субъективные.

Обычно я понимал субъективность и качественность как отдельные условия, но как я представляю себе теперь, должное их понимание состоит в том, что качественность подразумевает субъективность, поскольку для того, чтобы нечто могло стать действительно качественным чувством, должен найтись субъект, который мог бы испытать его. Если не существует субъективности, то не существует и испытания. Даже если испытания некоторого феномена осуществлены более чем одним субъектом, скажем два человека слушают тот же самый концерт, всё равно, качественное испытание существует лишь как испытанное некоторым субъектом или субъектами. И если даже разные выражаемые переживания окажутся качественно идентичными и будут экземплифицировать один и тот же тип, тем не менее каждое выражаемое переживание может существовать если имеется высказывающий его субъект. Поскольку сознательные состояния явились в подобном смысле субъективными, они обладают тем, что я бы назвал исходно-персональной (first-person) онтологией, противоположной третично-персональной онтологии гор и молекул, которые могут существовать даже если не существует никаких живых существ. Субъективные сознательные состояния наделены исходно-персональной онтологией (здесь имя «онтология» использовано в значении способа существования), поскольку они могут существовать только притом, что они как переживание принадлежат некоему человеку или животному. Они переживаются некоторым «Я», которое и владеет подобным переживанием, и в таком смысле они определены их принадлежностью к исходно-персональной онтологии.

Единство:

Все сознательные переживания как произвольная указываемая позиция в жизни их обладателя представляются частью одной общей среды сознания. Если я сидя за своим столом выглядываю в окно, я не только вижу небесную высь и прячущийся внизу ручей, окружённый деревьями, но и то же время чувствую как моё тело вдавливается в стул, рубашка липнет к спине, и вкус выпитого кофе остаётся во рту, и всё это, вероятно, я представляю как части однородной общей сферы сознания. Подобное единство всякого из состояний качественной субъективности порождает важные последствия для научного изучения сознания. О них я поговорю чуть подробнее позже. Сейчас я только желал бы привлечь внимание к факту, что подобное единство уже подразумевалось субъективностью и качественностью по следующим причинам: если бы вы попробовали бы вообразить, что моё сознательное состояние нарушено в 17 частях, под этим вы не подразумеваете не однородный сознательный объект с 17-ю различными сознательными состояниями, но скорее всего 17 различных узлов сознания. Сознательное состояние, короче говоря, объединено по определению, и условие подобного единства должно следовать из субъективности и качественности, поскольку не существует никакого другого пути обладать субъективностью и качественностью, кроме как с помощью такой особой формы единства.

Существуют два направления современных исследований, которые особо подчёркивают проблему единства. Во-первых, это исследование больных с расколом (split-brain) мозга Газзингой (1998), и им же вместе с соавторами (Газзинга, Боген и Сперри 1962, 1963), и второе, изучение рядом современных исследователей проблем связывания. Польза изучения больных с расколом мозга та, одна и для анатомических и поведенческих доказательств, что оно помогло обрести представление, что подобные больные наделены двумя центрами сознания, которые в результате комиссуротомии неидеально сообщаются друг с другом. Они, как представляется, обладают, если можно так сказать, двумя сознающими умами внутри одного черепа. Научная польза проблемы связывания в том, что она предоставляет нам микросреду для изучения природы сознания, потому что так же, как и визуальная система, связывающая все различные стимулирующие входы в однородный единый визуальный объект восприятия, так и весь мозг так или иначе объединяет разнообразие различных наших стимулирующих входов в однородный объединённый опыт сознания. Ряд исследователей изучали значение синхронизирующих тактов нейронов в диапазоне 40 Гц, чтобы объяснить способность различных систем восприятия связывать различные стимулы анатомически разных нейронов в порядок однородного опыта восприятия. (Ллинас 1990, Ллинас и Пар 1991, Ллинас и Рибар 1993, Ллинас и Рибар,1992, Зингер 1993, 1995, Зингер и Грей, 1995) Например в случае зрения анатомически отдельные нейроны, специализированные под такие вещи как строка, угол и цвет вместе образуют однородное, единое сознательное зрительное представление объекта. Крик (1994) распространил тезис проблемы связывания на общую гипотезу NCC. Он выдвинул гипотетическое предположение о том, что NCC состоит из синхронизирующих тактов нейронов в диапазоне 40 Гц в различных подсетях ложекорковой (thalamocortical) системы, особенно в связях между таламусом и шестым и четвёртым уровнями коры.

Подобного рода нестойкую интеграцию следует различать от той организованной последовательности операций сознания, что вносится нами в краткосрочную или графическую память. Для непатологических форм сознания по крайней мере ряд видов памяти по существу служат тому, чтобы сознательные последовательности могли бы через некоторое время обрести организованный вид. Например, когда я произношу предложение, я должен запомнить его начало на период времени, когда буду уже формулировать его завершение, как раз для того, чтобы согласовать все высказывание в целом. Принимая во внимание, что нестойкое единство тоже существенно, нужно отметить, что оно служит частью сознательно определённого организованного единства на время, важное для выполнения жизненных функций сознающего организма, но оно совсем не необходимо для самого существования субъективности сознания.

Такая комбинационная особенность качественной, единообразной субъективности представляет собой существо сознания и она, более чем что-либо ещё, делает сознание отличным от иных феноменов, изучаемых естественными науками. Данная проблема способна объяснить как же происходящие в мозгу процессы, объективные в качестве третично-персональных биологических, химических и физических процессов, воспроизводят субъективные состояния ощущений или размышлений. Как мозг проводит нас через перевал, если так можно выразить его действие, обращая события в синаптической расщелине и ионных каналах в сознательные мысли и чувства? Если вы всерьёз намерены объяснить феномен подобной комбинации, то, я полагаю, вы должны будете провести различного рода исследования из числа тех, что на настоящий день обещают наилучший результат. Большинство нейробиологов идёт путём, который я бы назвал методом строительных блоков: Определяется NCC для специфических элементов сферы сознания, таких как чувство цвета, и затем выстраивается завершающее поле выхода, состоящее из подобных строительных блоков. Другой метод, который я бы назвал принципом однородной сферы, это исследование проблемы, представляющей собой объяснение того, как же мозг воспроизводит однородную сферу субъективности. Метод однородной сферы не пользуется никакими конструктивными блоками, скорее он работает с модификациями всегда существующей среды качественной субъективности. О нём я скажу немного позже.

Ряд философов и нейробиологов предполагают, что никогда не удастся объяснить субъективность: нам никогда не объяснить почему теплая вещь ощущается тёплой и красная вещь выглядит красной. Возразить же подобным скептикам можно куда как просто: мы знаем что такое случается. Мы знаем, что все наши внутренние качественные, субъективные мысли и чувства формируются процессами, происходящими в мозгу. Поскольку же мы знаем, что такое имеет место, мы и должны проанализировать, как это все формируется. Можно допустить, что нас может ожидать и неудача, но мы не должны говорить о невозможности такого решения прежде того, чем мы приступим к поискам.

Многие учёные и философы представляют, что субъективный характер самих сознательных состояний не предполагает какого-либо строгого порядка их описания. Для условий, спорят они, когда научные объяснения объективны, а определители сознания субъективны, и должно следовать, что научное объяснить сознание невозможно. Ошибочность подобного аргумента очевидна. Он построен на ошибочной неоднозначности понятий субъективное и объективное. Введём такую неоднозначность: Нам нужно различать две разных формы ощущения объективно-субъективного разграничения. В одном смысле, эпистемологическом смысле («эпистемологический» здесь означает имеющий отношение к знанию) наука несомненно объективна. Учёные ведут поиск истин одинаково доступных для любого компетентного наблюдателя, таких, которые не зависят ни от чувств, ни от предпочтений рассматриваемых экспериментаторов. Примером эпистемологически объективного утверждения может служить фраза «Билл Клинтон весит 210 фунтов».

Примером эпистемологически субъективного высказывания можно назвать мысль «Билл Клинтон является хорошим президентом». Первое высказывание объективно потому, что его правдивость либо ложность устанавливается посредством того, что не зависит от чувств и предпочтений исследователей. Второе субъективно потому, что такое значение не подлежит установлению. Но имеется и иной, отличный смысл объективно-субъективного разграничения, и он является онтологическим смыслом («онтологическое» здесь означает имеющее отношение к существованию). Некоторые феномены, такие как боль, щекотка или зуд, наделены субъективной формой существования, в смысле того, что они существуют только как ощущаемые сознающим субъектом. Другие — горы, молекулы и тектонические плато — наделены объективной формой существования, в смысле того, что их существование не зависит ни от какого сознания. Условие, создавшее факт подобного различия, обращает внимание на то, что научно необходимая эпистемологическая объективность не устраняет онтологическую субъективность как особую область опыта. Вообще не существует никаких причин, по которым мы не могли бы построить объективную теорию боли, даже несмотря на то, что боли существуют лишь благодаря тому, что их кто-то может ощущать. Онтологическая субъективность чувства боли не устраняет эпистемологически объективную науку о боли. Хотя многие философы и нейробиологи и отказываются признать субъективность соответствующей областью научного анализа, фактически же они постоянно работают над подобной проблемой. Любой учебник неврологии содержит обширные материалы по этиологии и лечению таких онтологически субъективных состояний как боли и беспокойства.

V. Некоторые прочие особенности

Чтобы этот список был бы достаточно короток, ряд других особенностей сознания я обозначу только вкратце.

Особенность 2. Интенциональность:

Самое важное, сознательные состояния обычно обладают «интенциональностью», тем качеством умственных состояний, посредством которого они направлены на или на тему объектов и отношений, существующих в мире. Философы употребляют слово «интенциональность» не только для обозначения в обычном смысле слова «подразумеваемого», но и вообще склонны обозначать им любые референтные умственные феномены. В соответствии с таким применением верования, надежды, опасения, желания и восприятия все являются интенциональными. Так если я верю, то я должен верить обязательно во что-то. Если я занят тем, что смотрю, мне обязательно должно казаться что я в действительности что-то наблюдаю. Но не все сознательные состояния интенциональны, и не каждая интенциональность представляет собой сознание; например, беспричинному беспокойству недостаёт интенциональности, и убеждение не покидает человека даже тогда, когда он не совсем осознает что происходит. Но я доверяю очевидности того положение, что множество существенных эволюционных функций сознания уже являются интенциональными: например животному присущи сознательные по своей природе чувства голода и жажды, оно вовлекается в сознательные по характеру восприятийные разделения, предпринимает сознательные намеренные поступки, и сознательно умеет отличать друзей и врагов. Всё это представляет собой сознательные интенциональные феномены и все они играют существенную роль в биологическом выживании. Общая нейробиологическая оценка сознания объясняет интенциональность ссылкой на сознательные состояния. Например, природа цветового зрения естественно объясняется способностью различения цветов.

Особенность 3. Разница между центральным и периферическим вниманием:

Известен примечательный факт того, что в пределах моей сознательной сферы я обладаю возможностями перемещать в любой момент моё внимание по желанию с одного аспекта на другой. В самом деле, сейчас я могу не обращать своего внимания на то, что ботинки жмут мне ноги, а рубашка трет шею. Но я располагаю возможностью обратить своё внимание на эти вещи тогда, когда я захочу. Здесь можно привести примеры множества форм профессиональной деятельности, в основе которой используются способности внимания.

Особенность 4. Способность опыта человеческого сознания накладываться на настроение:

Всегда существует возможность говорить о некоторой разновидности одного и того же сознательного состояния, выраженной в ответе на вопрос: «Как вы себя чувствуете?» Настроение не обязательно наделено именем. Прямо сейчас я могу и не быть особо восторженным или раздраженным, экстатическим или угнетённым, не обязательно вздорным. Но всё равно я вынужден буду заметить изменение моего настроения если оно изменится драматически, если я получу, к примеру, некоторые необычно хорошие или плохие новости. Настроение нельзя представлять полным аналогом эмоций, хотя настроение, в котором мы пребываем, и предрасполагает нас к определённого рода эмоциям.

Мы находимся, между прочим, довольно близки к реализации фармакологического управления настроением посредством такого препарата как Прозак, чем к управлению какой-нибудь другой внутренней функцией сознания.

Особенность 5. Все приходящие к нам сознательные состояния как вестники удовольствия/неудовольствия:

Любой вседостаточный сознательный опыт всегда ответит и на вопрос о том, был ли он приятным, болезненным, неприятным, нейтральным и так далее. Свойство удовольствия/неудовольствия не равно настроению, хотя конечно некоторые виды настроения и приятнее других.

Особенность 6. Гештальт (целенаправленная) структура:

Мозг наделён весьма примечательной способностью организации сильно упрощённых восприятийных символов в когерентные сознательные восприятийные формы. Я могу, например, узнавать лицо или автомобиль на основе довольно ограниченного числа стимулов. Наиболее известные примеры Гештальт структур можно найти в исследованиях Гештальт психологов.

Особенность 7. Осведомлённость:

Существует довольно много степеней смысла осведомлённости, которые пронизывают наш сознательный опыт. Если, например, я вижу дом, никогда ещё мной не виденный, всё равно я его определяю как дом; он представляет собой знакомую мне форму и структуру. Художники-сюрреалисты пробуют ломать подобный смысл осведомлённости и заурядности наших опытов, но даже в сюрреалистическом искусстве падающие часы все ещё напоминают часы, и трехголовая собака все ещё похожа на собаку.

Такой список можно продолжать, что я и сделал в других моих работах (Дж. Сёрль, 1992). Главное сейчас ограничиться минимально возможным перечислением особенностей, которыми мы намерены объяснять нейробиологию сознания. Чтобы представить объясняющие причины, нам следует знать, какие же феномены нуждаются в объяснении. Перед тем, как проверить ряд современных исследований, мы должны обрести наиболее прочные и ясные основания.

VI. Традиционная проблема мыслимого и как её обойти

Упомянутая ранее мной путаница с субъективностью и объективностью составляет лишь вершину айсберга широко известной проблемы мыслимого (mind-body). Хотя я мог отстранённо думать, что наука больше бы выиграла, если бы она и вовсе проигнорировала эту проблему, факт состоит в том, что учёные в такой мере пали жертвами философской традиции, как вряд ли ещё кто-либо, и множество учёных, подобно многим философам, все ещё скованы идеями традиционных категорий тела и разума, духовного и физического, дуализма и материализма и так далее. Здесь не место детально рассматривать проблему мыслимого, но я должен сказать несколько слов об этом таким образом, чтобы дальнейшее обсуждение могло бы избежать той путаницы, которую порождает данная проблема.

Простейшую формулировку проблемы мыслимого отражает следующий вопрос: В чём точно выражается отношение сознания к мозгу? Сама подобная проблема позволяет выделить два аспекта — философский и научный. Мне бы хотелось предложить здесь вариант упрощённого решения философского аспекта проблемы. Это решение, я верю, совместимо со всем, что мы знаем о биологической жизни и вообще о том, как устроен мир. Оно в следующем: Сознание и другого рода умственные феномены обусловлены нейробиологическими процессами, происходящими в мозгу, и осуществляют и его и их те же самые структуры мозга. Одним словом, сознательный смысл обусловлен происходящим в мозгу процессом, и представляет собой наивысший уровень способности мозговой деятельности.

Философский аспект проблемы относительно прост, а вот научный — куда тяжелее. Как, в точности, мозговые процессы способны обусловить сознание, и как сознание в точности реализуется в мозге? Я как раз потому хочу добиться точности в философском аспекте, что никакая понимающая научная постановка вопроса невозможна, если не прояснена философская. Здесь следует обратить внимание на две особенности философского решения. Первая в том, что сами отношения между устройством мозга и сознанием представляют собой одну из форм самой обусловленности. Происходящие в мозгу процессы сами могут вызывать опыты нашего сознания. Второе, эта возможность не ведёт нас ни к какому дуализму потому, что обусловленность выражается в форме восходящего развития, и получаемый эффект представляет собой просто-напросто высший уровень способности самого мозга, а не какой-нибудь отдельной субстанции. Сознание невозможно уподобить жидкости, разбрызгиваемой наружу при помощи мозга. Сознательное состояние скорее всего представляет собой состояние, в котором и находится мозг. Так же как и вода может находиться в жидкой или твёрдой фазах без текучести или твёрдости, представляющих собой отдельные субстанции, так и сознание представляет собой то состояние, в котором находится мозг, лишённый сознания как вида отдельной субстанции.

Следует отметить, что я представляю здесь философское решение, не использующее никаких традиционных категорий «дуализма», «монизма» или «материализма», как и всего с ними связанного. Я совершенно искренне полагаю, что подобные категории должны уже выходить из употребления. Но если мы всё же примем подобные категории как нарицательные, то с их помощью представим следующую картину: Мы откроем для себя возможность выбора между дуализмом и материализмом. В соответствии с точкой зрения дуализма, сознание и другие умственные феномены существуют в различных целостных онтологических областях из обычного природного мира физики, химии и биологии. В соответствии же с материалистической точкой зрения сознание таким, каким я его описываю, не существует. Ни дуализм, ни материализм с их традиционной методологией не позволяют нам ответить на наш вопрос. Дуализм утверждает, что в мире существуют два сорта феноменов, духовное и физическое; материализм же сводит все к физическому. Итог дуализма состоит в невозможном раздвоении действительности на две отдельные категории, и именно оно не позволяет объяснять отношение умственного к физическому. Итог материализма состоит в отрицании существования любого нередуцируемого субъективного качественного состояния чувствительности или понимания. Вкратце, дуализм превращает проблему в нерешаемую; материализм отрицает существование всякого изучаемого здесь феномена, и, следовательно, не допускает постановки такой проблемы.

Согласно же моей точке зрения, нам лучше не пользоваться таким категориальным аппаратом. Наше знание природы достаточно велико, чтобы признавать сознание биологическим феноменом, обусловленным протекающими в мозгу процессами и реализованным в структуре мозга. Сознание не редуцируется не по причине своей неопределённости или таинственности, но потому, что оно наделено исходно-персональной онтологией, и потому не может быть сведено к феноменам из области третично-персональной онтологии. Традиционная ошибка, допущенная человеком как в науке, так и в философии состояла в том, что если отклонялся дуализм, что, как я полагаю, мы должны сделать, то немедленно вступала в действие другая возможность — материализм. Но согласно выдвинутой мной точке зрения, материализм столь же непоследователен, как и дуализм, потому что он, во-первых, отрицает существование онтологически субъективного сознания. Чтобы как-то обозначить занятую мной позицию, не согласную с точкой зрения ни дуализма, ни материализма, я назову её именем биологического натурализма.

VII. Каким образом мы столкнулись с подобной путаницей

Историческое отступление.

Довольно долго я допускал, что учёные будут чувствовать себя гораздо лучше не зная истории проблемы мыслимого, но теперь я полагаю, что незнание истории ведёт лишь в ловушку исторически пройденных категорий. Я это обнаружил, когда обсуждал с оппонентами проблему искусственного интеллекта, и нашёл что многие из них разделяли заблуждение Декарта, философа, с которым они и вовсе были незнакомы.

Что же нам теперь думать, раз естествознание действительно не началось со времени Древней Эллады. Греки обладали почти всем, и в особенности они сформулировали превосходный принцип «теории». Изобретение принципа теории — систематического набора логически связанных положений, которыми объясняется феномен некоторой среды — возможно было величайшим отдельным достижением греческой цивилизации. Однако, у них ещё не существовало упорядоченной практики систематического наблюдения и эксперимента. Последняя появляется лишь вслед за Ренессансом, главным образом в XVII столетии. Когда вы совмещаете систематический эксперимент и проверяемость теоретического положения, вы используете возможности науки такими, какими вы их мыслите в настоящее время. Так мы не должны забывать об одной особенности семнадцатого столетия, той, что все ещё преграждает наш путь. Таким было то, что в семнадцатом столетии происходил серьёзный спор между наукой и религией, и, как казалось, наука несла в себе угрозу религии. Часть этой угрозы, которую наука несла ортодоксальному христианству смогли снять Декарт и Галилей. Декарт, в частности, установил что действительность поделена на два рода, духовное и физическое, res cogitans и res extensa.

Декарт произвёл весьма полезный раздел сфер: религия занималась сферой духа, когда наука — материальной действительности. Но это же и привело к ошибочной концепции о том, что науке следует иметь дело только с одними объективными третично-персональными феноменами, она не могла работать с нашими внутренними качественными субъективными опытами, которые и образуют жизнь нашего сознания. Это было совершенно безопасным для XVII столетия решением, поскольку образовывало дистанцию между авторитетом церкви и стоящими к ней спиной учёными. (Но это был лишь частичный успех. Декарт, после всего этого, вынужден был покинуть Париж и переехать на жительство в Голландию, отличавшуюся большей терпимостью, и Галилей вынужден был произнести знаменитое отречение от своей гелиоцентрической теории.) Однако вся эта история подбросила нам традицию и тенденцию не представлять сознание в качестве одного из предметов естествознания, лишённым принадлежности к порядку, который помогает нам понимать такие вещи как заболевание, усвоение и тектоническое плато предметами нашего исследования. Я бы дал совет поторопиться преодолеть сопротивление, и чтобы это сделать, нужно преодолеть и историческую традицию, для которой было совершенно естественно избегать проблемы сознания в научных исследованиях в целом.

VIII. Краткое резюме моей предыдущей аргументации

Я надеюсь на то, что нами установлено следующее: Сознание представляет собой биологический феномен подобный любому другому. Оно состоит из внутренних качественных субъективных состояний восприятия, чувства и мышления. Его сущностной чертой является однородная качественная субъективность. Сознательные состояния определяются происходящими в мозгу процессами и реализуются структурой самого мозга. Рассуждать о сознании можно аналогично тому, как мы объясняем пищеварение, обусловленное биохимическими реакциями в желудке и в последующей части пищеварительного тракта, и тем, что пищеварение реализуется желудком и пищеварительным трактом. Сознание отличается от прочих биологических феноменов в том, что оно наделено субъективностью или исходно-персональной онтологией. Но онтологическая субъективность не бережёт нас от обладания эпистемологической объективностью. Мы способны выработать объективную науку о сознании. Мы не пользуемся традиционными категориями дуализма и материализма по тем же самым причинам, по которым мы не пользуемся категориями флогистона и жизненной силы: подобным условностям ничего не соответствует в действительности.

IX. Научное исследование сознания

Как, следовательно, мы будем изучать участвующие в функции сознания явления?

Если смотреть со стороны, эта задача довольно проста. Она решается в три этапа. Первое, нужно найти нейробиологические события, которые соотносятся с сознательными (выстроить NCC). Во-вторых, следует проверить на опыте, на самом ли деле причинность заключена именно в подобном соотношении. И третье, нужно разработать теорию, лучше всего в форме набора законов, которые формализуют причинные связи.

Подобные три этапа типичны в истории всякой науки. Подумаем, например, над развитием теории бактериального переноса заболеваемости. Первой здесь была установлена связь между грубыми эмпирическими феноменами. Далее установленную причинную зависимость следует проверить посредством манипулирования одним условием, наблюдая как эти попытки действуют на другие условия. Затем можно создать теорию механизма взаимодействия и проверить её в дальнейших экспериментах. Например Земмельвейс в Вене в 1840 году установил, что женщины, пациенты акушерских отделений в больницах гораздо чаще умирали от послеродовой лихорадки, нежели те, кто оставался дома. Он обратил внимание на этот факт и нашёл, что женщины, которых обследовали студенты-медики, выходившие из препараторской морга с немытыми руками, давали наиболее высокий процент смертности от послеродовой лихорадки. Эта информация составляла факт эмпирической корреляции. Когда он заставил этих студентов мыть руки хлорной известью, смертность сразу снизилась. Это знание ещё не вело к самой теории бактериального переноса заболеваемости, но оно уже указало путь в таком направлении. Так и в изучении сознания мы находимся в ранней Земмельвейсовской стадии.

В то время, как пишется эта статья, мы все ещё пытаемся раскрыть предметное содержание NCC. Положим, например, что мы нашли, подобно тому, как Фрэнсис Крик выдвинул здесь свою гипотезу, то, что нейробиологическое соответствие сознанию представляет собой множество нейронных возбуждений между таламусом и 4 и 6 уровнями коры, выполняемыми с частотой 40 Гц. Это должно было стать первым шагом. И вторым шагом должна была быть возможность управления рассматриваемыми явлениями, если в действительности была установлена природа сознательной причинности. В идеальном случае нам следует проверять и то, является ли рассматриваемое здесь NCC необходимым и достаточным условием существования сознания.

Чтобы установить необходимость NCC, мы проверяем, не теряет ли сознание тот субъект, у которого удалено предполагаемое NCC; а чтобы выяснить достаточность, мы ищем, можно ли возвратить сознание находящемуся в бессознательном состоянии посредством наведения предполагаемого NCC. Чистые случаи причинной достаточности редкость для биологии, и обычно достаточность условий мы вынуждены показывать на фоне множества допущений, то есть в специфическом биологическом контексте. Таким образом наши достаточные условия сознания относились бы лишь к субъекту, наделённому жизнью, владеющему определённым образом активным мозгом, при некоторой соответствующей температуре и так далее. Но что мы строго намерены установить, что некий элемент не только коррелируется с сознанием, но что он причинно и необходим и достаточен, при прочих равных условиях, для присутствия сознания Смотря со стороны, такой ход рассуждений может показаться идеальным. Но почему никто таким путём не пошел? Я этого не знаю. Это намекает на то, например, что практически довольно трудно точно выделить NCC, и существующая научная аппаратура, одной из наиболее развитых средств которой является позитронный эмиссионный томограф, аппаратура сканирования CAT, как и аппаратура магнитно-резонансной томографии, пока ещё не идентифицировала NCC. В этом смысле интересна разница между скан-фотографиями одних субъектов, впавших в сон REM, и других, спящих медленным волновым сном.

Но не так уж легко сказать, насколько эти различия определены сознанием. Большое количество вещей совместно определяют как сознательный, так и бессознательный аспекты мозговой деятельности, последний из которых никак не связан с результатами деятельности сознания. Учитывая, что некто уже находится в сознании, вы можете оживлять его мозг частями, заставляя его выполнять различные познавательные задачи, такие как восприятие или запоминание. Но здесь вы так и не увидите различия между способностью обладания сознанием вообще и полностью бессознательным состоянием. Да, нам трудно пройти этот первый шаг потому, что мы, верно, все ещё находимся на ранней стадии изучения мозга. Несмотря на все окружающее нас развитие технических средств воспроизведения картины мозговых процессов, мы все ещё, насколько я знаю, не нашли способа отображения NCC.

Запомнив все высказанные замечания, мы обратимся к итогам некоторых попыток решения проблем сознания.

X. Стандартная конструкция сознания: модель строительных блоков

Большинство теоретиков изначально согласны с теорией строительных блоков сознания. Их мысль заключается в том, что любая из сфер сознания также собрана из некоторых частей: визуальное восприятие красного цвета, вкус кофе, ощущение ветра, дующего сквозь открытое окно. Как представляется что, если бы можно было определить, что делает даже один какой-либо из образующих сознание блоков, в наших руках бы оказался ключ ко всей его структуре. Если бы мы смогли, например, назвать причины действия визуального аппарата, это бы дало нам ключ и к возможностям других сенсоров. Такую точку зрения представляют в своей работе Крик и Кох (1998). Их мысль выражена в том, что если бы мы могли определять NCC для зрения, могли бы отсюда объяснять визуальное сознание, и отсюда же и знали что искать для определения NCC для слуха и для других сенсоров, и если затем мы собрали бы их все вместе, то и получили бы совокупную сознательную среду.

Насколько я знаю, сильнее и оригинальнее теория строительных блоков представлена Бартельсом и Зеки (1998). Они видят связующую активность мозга не только в одном том, что он генерирует унитарный сознательный опыт, но скорее в том, что он соединяет друг с другом целый ряд сознательных опытов. Они выразили это так (Бартельс и Зеки 1998:2327): «Сознание не представляет собой единую способность, но состоит из множества микросознаний». Наша сфера сознания состоит из множества строительных блоков микросознаний. «Активность на каждой стадии или в каждом узле обрабатывающе-восприятийной системы наделена сознательной соотносимостью. Связывание активности ячеек потому не только предшествующий или даже способствующий сознательному опыту процесс, но скорее соединение вместе различных опытов сознания». (Бартельс и Зеки 1998:2330)

Мы представим здесь как минимум три направления исследований, которые по меньшей мере совместимы с теорией строительных блоков, и, более того, довольно часто прибегают к ней:

1. Зрячая слепота:

Зрячая слепота это имя, которое психолог Лоуренс Вейскранц дал феномену, при котором отдельные больные с повреждённым V1 могли рассказывать об инцидентах, появляющихся в их зрительном поле даже при том, что они не сообщают ни о каком визуальном понимании самого стимула. Например, в случае с DB, первым изученным пациентом, если нечто X или нечто O показывались на экране в той части поля зрения DB, где он был слеп, пациент, когда его спрашивали, что выпадает из его поля зрения, отвечал, что не выпадает ничего. Но если его спрашивали в предположительном тоне, он вполне корректно предполагал было ли это X или O. Его предположения были правильными практически всегда. Кроме того, и для самих объектов этих экспериментов их результаты весьма удивительны. Когда экспериментатор спросил DB в интервью после одного эксперимента, «Были ли Вы уверены в том, что делали?», DB ответил «Нет, не был, потому что я не мог ничего видеть», «Я не мог видеть проклятую вещь». (Вейскранц, 1986:24) Подобное исследование впоследствии продолжилось и на многих других пациентах, и зрячая слепота теперь экспериментально вызвана у обезьян. (Сториг и Кови, 1997)

Как полагают некоторые исследователи, зрячую слепоту можно использовать как ключ к пониманию сознания. Они выдвигают следующий аргумент: В случае зрячей слепоты мы сталкиваемся с фактом чистого различия между сознательным зрением и бессознательной обработкой информации. Как может показаться, если бы мы смогли обнаружить психологическое и анатомическое различие между регулярным зрением и зрячей слепотой, мы получили бы ключ к анализу сознания, поскольку имели бы здесь очевидное неврологическое различие между сознательным и бессознательным состояниями.

2. Бинокулярная состязательность и целенаправленная (gestalt) коммутация:

Одно увлекательное предложение по поиску NCC для зрения состоит в предложении изучения случаев, в которых внешние стимулы остаются постоянными, но внутреннее субъективное ощущение меняется. Мы приведём два подобных примера целенаправленных переключателей, в которых одна и та же фигура, такая как куб Неккара, воспринимается двумя различными способами, и бинокулярная состязательность, по условиям которой в каждом глазу присутствует свой стимул, позволяет визуальному опыту в один и тот же момент времени опираться именно на тот или другой стимул, но не на оба. В таком случае экспериментатор получает шанс выделить специфический NCC зрительного ощущения, отделяя его от неврологических коррелятов стимулов сетчатки. (Логофетис 1998, Логофетис и Шалл 1989) Изюминка подобных исследований заключена в том, что, как кажется, оно стоит на пути к выделению адресного NCC адресного же сознательного ощущения. Поскольку внешние стимулы постоянны и мы имеем дело (как минимум) с двумя различными сознательными ощущениями A и B, то кажется, что в невральных проводящих путях существует такая точка, в которой одна последовательность невральных событий порождает ощущение A, и другая точка, в которой теперь уже вторая последовательность вызывает ощущение B. Найдите те две точки и вы найдёте адресные NCC для двух различных строительных блоков целостной сферы сознания.

3. Невральные корреляции зрения:

Возможно самый очевидный путь поиска NCC состоит в отслеживании нейробиологических причин такой особой модальности восприятия как зрение. В своей недавней статье Крик и Кох (1998) представили рабочую гипотезу о том, что только отдельные специфические типы нейронов выполняют операцию NCC. Они не допускают того, что какое-то из NCC зрения может присутствовать в V1. (1995) Причина думать о том, что V1 не порождает NCC та, что V1 не соединено с лобными долями таким способом, который бы заставлял V1 непосредственно участвовать в существенных фазах обработки информации зрительного восприятия. Выдвинутая ими мысль состоит в том, что функция визуальной подсистемы сознания должна подать информацию непосредственно к тем зонам мозга, которые организуют волевой моторный отклик, к которому относится, конечно же, и речь. Таким образом, раз информация, находящаяся в V1, повторно кодируется во вторичных визуальных областях и прямо не передаётся к лобным долям, они и делают вывод, что V1 прямо не коррелирует с визуальной подсистемой сознания.

XI. Сомнения в правильности теории строительных блоков

Возможно и стоило бы согласиться с правотой теории строительных блоков, если бы не ряд её внушающих сомнения черт. Самое главное, все исследования по идентификации NCC проводились на субъектах, которые уже обладали способностью сознания вне зависимости от существования искомой NCC. Оценивая проблемы по порядку, отметим наличие вопроса в том, что при использовании зрячей слепоты как метода установления феномена NCC эксперимент ограничен тем, что пациенты способны свидетельствовать наличие у них зрячей слепоты лишь притом, что владеют сознанием. То есть всё это означает, что только действительное обладание пациентами сознанием доказывает нам то, что эти случаи обработки информации представляют собой примеры зрячей слепоты. Так что нам закрыт общий путь изучения сознания на материале различия между больными со зрячей слепотой и нормально видящими, поскольку и те и другие полностью находятся в сознании. Это и показывает, раз мы нуждаемся в нашей теории сознания ради объяснения феномена сознательной сферы, что последняя существенна не только зрячей слепоте или нормальному зрению, но и, в этом качестве, и любой иной модальности сенсорной функции.

Подобные же замечания можно обратить и к экспериментам по изучению бинокулярной состязательности. Подобное исследование очевидно ценно, но из него пока не ясно, как из него мы смогли бы понять точную форму различия между сознающим мозгом и не сознающим мозгом, поскольку во всяком эксперименте по бинокулярной состязательности мозг остаётся полностью сознающим.

Подобным же образом те пациенты, которых изучали Крик (1996) и Крик и Кох (1998) только полностью обладали сознанием. Как они хотели такое узнать, как такое возможно для пациентов во всём обладающих сознанием? Учитывая то, что пациент сознает, можно говорить что его сознание модифицируется проходящим визуальным ощущением, но из этого не следует, что сознание выполнено из разнообразных строительных блоков, в котором сфера визуального сознания одна между всех прочих.

Мне хотелось бы как можно более точно выразить собственные сомнения. Они заключаются (как минимум) в двух возможных гипотезах.

  1. Теория строительных блоков: Сфера сознания выполнена из небольших компонентов, комбинация которых формирует эту сферу. Найти причинное NCC для любого компонента означает найти элемент, который причинно необходим и достаточен для подобного сознательного опыта. Следовательно поиск даже каждого элемента означает, в определённом смысле, разгадку самой проблемы сознания.
  2. Теория однородной среды (в подробностях объясняемая ниже): Сознательные опыты возникают в однородных средах. В порядке получения визуального опыта человек уже наделён сознанием и его опыт в подобном смысле представляет собой уже модификацию его сферы сознания. Ни зрячая слепота, ни бинокулярная состязательность или нормальное зрение не предоставляют нам пример истинного причинного NCC, поскольку подобные опыты способен осуществлять только уже владеющий сознанием субъект.

Важно подчеркнуть, что обе гипотезы — это конкурирующие эмпирические гипотезы, и проверить их истинность обязано именно научное исследование, но не философская аргументация. Почему же тогда я предпочёл вторую гипотезу первой? Теория строительных блоков предсказывает, что в полностью потерявшем сознание пациенте, если состояние такого больного соответствует некоторому набору минимальных физиологических условий (он жив, его мозг нормально функционирует, температура тела в норме и так далее) и если вы можете запустить NCC, скажем ощущения красного, то такой пациент в бессознательном состоянии внезапно получает сознательный опыт красного и никакой более. Один строительный блок столь же хорош, как и другой. Исследование возможно, докажет несправедливость моей позиции, но на основании того немного, что мне известно, я не думаю, что такие конфигурации возможны. Только мозг, уже преодолевающий пороговый уровень возможности сознания, то есть уже обладающий сознательной сферой, может получить визуальный опыт красного.

Кроме того, согласно многоступенчатой теории Зеки и Бартельса (1998, Зеки, 1998, Бартельс) все микросознания способны к обособленному и независимому существованию. Мне не понятно, что же означает подобный тезис. Я знаю, чем уподоблен для меня опыт моей настоящей сферы сознания, но какими опытами испытываются все эти крошечные микросознания? И что бы могла представлять для каждого из них возможность обособленного существования?

XII. Основные сферы сознания и теория однородности

Есть другой способ анализа проблем, который подразумевает совсем иной исследовательский подход. Вообразите, что вы пробуждаетесь из сонного состояния, в котором вам не снились никакие сны, в полностью тёмной комнате. Потому у вас и не появляется никакой связной мысли, равно как ничто и не стимулирует восприятие. Если бы не сопротивление постели весу вашего тела и ощущение одеял сверху тела, то к вам бы и не поступало никаких сенсорных стимулов. И всё равно вы своим сознанием поймёте разницу между состоянием ограниченного бодрствования, в котором вы теперь находитесь, и тем бессознательным состоянием, в котором вы пребывали раньше. Это различие представляет собой то самое NCC, которое нам и следует установить. Такую форму состояния бодрствования можно назвать основным или фоновым состоянием.

Теперь вы включили свет, встали, стали двигаться и так далее. Что произошло? Образовались ли у вас новые сознательные состояния? Хорошо, в определённом смысле вы их очевидно образуете, поскольку предварительно никакого воздействия на вас визуальные стимулы не оказывали, а теперь они действуют. Но могут ли одни визуальные опыты образовать сферу сознания в целом в части полноценного отношения? Может быть может, ведь так думает практически каждый, думать так привык и я сам, но существует и другой взгляд на ту же самую проблему. Можно думать не только о визуальном опыте стола как об объекте сознательной сферы, представляя стол находящимся в комнате объектом, но как и о предмете самого опыта восприятия, как об изменении сферы сознания, думать как о принятой однородной сферой новой форме. Как понимал это Ллинас и его коллеги, сознание «скорее модулируется, чем генерируется чувствами». (1998:1841)

Я хотел бы избежать той метафоры, в которой часть заменяет целое, как и другой метафоры, метафоры авансцены. Мы не должны думать о моих новых опытах просто как о новых актёрах на сцене сознания, но о как новых неоднородностях, формах или свойствах единой сферы сознания. В чём же состоит подобное различие? Метафора авансцены подкидывает нам идею постоянно действующей фоновой стадии с разными играющими здесь актёрами. Существует только однородная сфера сознания, и ничего кроме неё, и она требует использования различных форм.

Если это правильный взгляд на вещи (и снова это только моя гипотеза и ничего более), тогда её следствием будет выделение в исследованиях сознания нескольких направлений. Она отменяет такие вещи как отдельные визуальные осознания, отчего определение отдельных NCC для зрения выглядит сдиранием коры с изогнутого дерева. Только уже располагающий сознанием субъект обладает визуальными ощущениями, так что введение зрительного ощущения не будет введением сознания, но только модифицирует уже ранее существовавшее сознание.

Направленность исследований, которую подразумевает гипотеза однородной сферы сознания, такова, что в некоторой точке нам нужно будет исследовать общие условия существования сознающего мозга в противовес общим условиям мозга, не формирующего сознания. Мы не должны объяснять всеобщий феномен единой качественной субъективности посредством поиска специфических локальных NCC. Важная проблема как раз не в том, какие NCC соответствуют визуальным ощущениям, но как визуальная система вводит визуальные ощущения в уже существующую однородную среду сознания, и как мозг создаёт однородную среду сознания в некотором первоначальном случае. Здесь в содержании проблемы выделяются некоторые специфические задачи. Мы здесь пытаемся исследовать особенности системы, состоящей из миллиарда дискретных элементов, нейронов, соединённых с помощью синапсов, формирующей того рода сферу сознания, которую я описал здесь выше. Таков совершенно обыкновенный смысл, согласно которому сознание понято единым и целостным, но, тем не менее, сам собой мозг подобный взгляд не понимает ни единым, ни целостным. То же, что нам следует найти, — это некоторую форму массивной активности мозга, способную формировать единый целостный сознательный опыт.

Причины, которые теперь нам известны посредством изучения мозговых поражений, мы вряд ли определим как глобальные характеристики мозга, и в этом мы и видим подходящее основание для нашего представления о том, что активность в ложекорковой системе — это и есть по вероятности то место, в котором и следует искать однородную среду сознания. Рабочей гипотезой нам должно служить то, что сознание в существенной мере локализовано в ложекорковой системе, и многочисленные другие системы лишь подают информацию в эту систему, которая в свою очередь должна воспроизвести видоизменения, соотносящиеся с разнообразными сенсорными модальностями. Повторяя это простыми словами, я бы сказал, что я не верю, чтобы можно было бы найти зрительное сознание в зрительной системе и слуховое сознание в слуховой системе. Наше исследование обязано найти простую однородную сферу сознания, содержащую в себе зрительные, слуховые и другие аспекты.

Следует отметить, что если эта гипотеза подтвердится, то вопрос о закреплении сознания вполне можно считать решённым. Вообще воспроизведение любого сознательного состояния мозгом — это продукт однородного сознания.

Весьма соблазнительно представлять дело так, что сфера нашего сознания составлена из разнообразных компонент — зрительных, тактильных, слуховых, органов потока мысли и так далее. Подход, благодаря которому мы представляем большие вещи воссозданными из малых, был так импозантно успешно осуществлен во всей остальной науке, что его парадигма оказалась почти непреодолима и для нас. Принцип атомизма, клеточная теория в биологии, микробиологическая теория заболеваемости — вот неполный перечень представивших его примеров. Убеждение, на котором зиждется понимание сознания как выполненного из элементарно малых строительных блоков, кажется непреодолимым. Но я думаю что такая оценка принципов построения сознания неверна. Возможно, наша оценка сознания должна представлять его целостным, и также возможно, что для сознания существует смысл и в том требовании, которое говорит, что «целое больше суммы своих частей».

Действительно, возможно что и в принципе неверно думать о сознании как о вещи, составленной из набора частей. Я хочу внести предложение — если мы намерены понимать сознание целостным, то и аспекты, о которых я только что говорил, особенно наша исходная комбинация субъективности, качественности и единства, совмещенные в одной характеристике, будут поняты куда менее таинственно. Вместо понимания моего текущего состояния сознания как составленного различными битами: ощущением экрана компьютера, ручья вдали, отбрасываемых вечерним солнцем теней на стене — мы будем думать обо всём этом как о модификациях или формах, которые базовая сфера сознания принимает после того, как окончания моего периферического нерва претерпят воздействия различных внешних стимулов. Научный результат подобного полхода тот, что мы обязаны изучать сознание как ту характеристику мозга, что появилась в силу активности больших масс нейронов, и которую никак нельзя объяснить посредством активности отдельных нейронов. В итоге я хотел бы сказать о своём убеждении в необходимости серьёзнее использовать метод единой сферы сознания, противопоставив его как альтернативу более общему по своей сути методу строительных блоков.

XIII. Различные версии теории единой сферы сознания

Идея, что сознание следует изучать как однородную сферу не нова, и она возвращает нас, как минимум, к доктрине Канта о трансцендентальном единстве апперцепции (Кант, 1787). В нейробиологии я пока не знаю таких современных авторов, кто ясно бы провёл черту между тем, что я назвал теорией строительных блоков и теорией однородной сферы сознания, но по крайней мере два направления современных исследований совместимы с представленным здесь подходом, это работы Ллинаса и его коллег (Ллинас, 1990, Ллинас и другие, 1998) и работы Тонони, Эйдельмана и Спорнса (Тонони и Эйдельман, 1998, Тонони, Эйдельман и Спорнс, 1998, Тонони, Спорнс и Эйдельман 1992) С точки зрения Ллинаса и его коллег сознание не следует понимать как детерминируемое приходящими сенсорными возбуждениями, но скорее как функциональное состояние больших отделов мозга, главным образом ложекорковой системы, и с подобной точки зрения сенсорные входы нужно понимать скорее как обслуживающие модулирование предшествующего сознания, чем создающие сознание заново. С этой точки зрения сознание есть некое «внутреннее» состояние мозга, а не ответ сенсорным стимулирующим входам. Сны в этом смысле объект специального интереса потому, что в сновидении мозг находится в сознательном состоянии, но не может чувствовать внешний мир посредством сенсорных входов. Они полагают что NCC представляет собой синхронизированную периодическую активность в ложекорковой системе (1998: 1845).

Тонони и Эйдельман представили ещё и ту теорию, которую они назвали «динамическая гипотеза ядра» (1998). Они подчёркивают факт, что сознание обладает двумя замечательными свойствами, упомянутой ранее однородностью и предельной дифференциацией или сложностью в пределах сферы сознания. Они, таким образом, предлагают не вести поиск сознания в особых вариациях нейронов, но перенацелить его на виды активности больших совокупностей нейронов. Их цель — определение NCC для единицы сознания в той быстротекущей интеграции, которая достигается через механизмы повторного входа ложекорковой системы. Предложенный ими принцип состоит в том, чтобы учитывать интеграционные и разделяющие комбинации любой среды сознания, что идентифицируют совместно функционирующие большие кластеры нейронов, которые инициируются синхронным способом. Кроме того, подобный кластер, который они назвали функциональным кластером, также должен обладать существенной возможностью разделения в пределах его составляющих элементов так, как это позволяет природа различных элементов сознания. Они также полагают, что синхронизированный запуск среди корковых областей между корой и таламусом может косвенно подтверждать подобную функциональную кластеризацию. Тогда, как только такой функциональный кластер будет идентифицирован, они хотели бы изучить, действительно ли в своих пределах кластер содержит различные образцы активности нейронных состояний. Идея комбинации функциональной кластеризации вместе с дифференциацией представляется ими как гипотеза динамического ядра сознания. Они полагают, что единый нейральный процесс высокой сложности и конституирует динамическое ядро. Они также полагают, что динамическое ядро не распространяется по мозгу, но находится прежде всего в ложекорковой зоне, особенно в том случае, когда оно выполняет задачи восприятийной категоризации и механизма повторного входа того рода, который Эдельман обсуждает в его ранних сочинениях [1989, 1992]. В новых исследованиях они и их коллеги (Сринивасан и другие, 1999) утверждают, что нашли прямые свидетельства роли картирования повторного входа в NCC. Подобно сторонникам теории строительных блоков, они заняты поиском таких NCC сознания, как однажды найденные в исследованиях бинокулярной состязательности.

Как я понимаю изложенные взгляды, они представляют собой комбинацию качеств обоих теорий — строительных блоков и метода однородной среды.

Заключение

С моей точки зрения наиболее важной на сегодняшний день проблемой биологической науки является именно проблема сознания. Я уверен, что наука теперь достигла такого положения, что проблема сознания может предстать перед нами как и любая другая биологическая проблема. В течение десятилетий исследованиям продолжали мешать две ошибочные точки зрения: первое, представление сознания уподобленным особого рода компьютерной программе, специальному программному и аппаратному обеспечению в мозгу; и второе, что предмет сознания состоял только в действиях по обработке информации. Правильный порядок обработки информации — или с другой точки зрения любой порядок обработки информации — достаточен для того, чтобы обеспечить существование сознания. Подобные представления я уже критиковал в других работах (Дж. Сёрль, 1980, 1992, 1997) и воздержусь здесь от повторения той критики. Но важно здесь напомнить насколько глубок антибиологический характер данных взглядов. Согласно им мозг не может быть реальной сущностью. Мы, как оказалось, просто-напросто реализуемся с помощью мозга, но здесь и любые другие аппаратные средства, которые могли бы выполнять программу и обрабатывать информацию, делали бы это точно так же. Я уверен, напротив, что понимание природы сознания кардинально требует понимания того, что же обуславливает природу мозговых процессов и что реализует сознание … Возможно, когда мы поймём как же мозг выполняет свои функции, мы сможем воспроизвести сознательно-подобные артефакты, дублируя, а не только стимулируя небиологическими материалами те причинные силы, которыми располагает мозг. Но сначала нам нужно понять как же это делает сам мозг.

Что такое сознание и бессознательное и как это явление изучать? / Российский радиоуниверситет / Радиостанция «Радио России»

Программу ведут Дмитрий Конаныхин и Анна Дворецкова.

«Он потерял сознание», «подсознание работает за нас» – мы используем эти выражения, не задумываясь, но что мы на самом деле знаем о сознании и бессознательном? Что такое сознание? Как это явление изучать? Как наш жизненный опыт связан с работой мозга? Могут ли нейронауки, науки о мозге, рассчитать сознание, определить его численно? Как в ходе развития человека появилось и развивалось сознание? Как сознание формируется с взрослением человека?

«Проблема сознания – одна из самых сложных в науке, – говорит Мария Фаликман. – С одной стороны, все довольно просто, спасибо Декарту, который сформулировал базовое философское понятие сознание: то, что открывается нам, когда мы начинаем всматриваться внутрь себя. Когда Декарт начинает сомневаться во всем, последней точкой, в которой он останавливается – это то, что несомненно само его сомнение. Я мыслю, следовательно, я существую. Он постулировал определение сознание как внутреннего опыта.

Мы пока не умеем соотносить модель личности и механическое состояние мозга. Но уже сейчас по результатам магнитно-резонансной томографии на какие-то вопросы мы можем ответить. Поиски корреляторов сознания продолжаются. Если, например, перед нами стоит задача понять, что сейчас человек видит или о чем сейчас человек думает, это задача решаема. На основе этой идеи были сделаны уникальные работы британских ученых в конце 2000-х годов. Они смогли установить коммуникацию с больным, находящимся в вегетативном состоянии…».

Слушайте беседу с гостем программы в записи эфира «Радио России».

­Что такое сознание и бессознательное и как это явление изучать?

🧬 Потеря сознания. Причины и помощь.

Достаточно часто пациенты обращаются к врачу с жалобами на преходящую потерю сознания, причем определения бывают самые разные: обморок, припадок, «отключка» и так далее… Такие разные определения связаны с тем, что порой это состояние трудно описать, и очень часто оно сопровождается страхом и растерянностью. Страх может быть обусловлен как потерей контроля над собой, так и физической травмой, падением во время приступа. Разобраться в деталях нам поможет семейный врач, кардиолог GMS Clinic Александр Розин

Преходящие потери сознания — это достаточно разнообразные состояния, которые включают в себя обмороки (синкопе), приступы эпилепсии, критическое снижение уровня глюкозы крови (гипогликемию), преходящие нарушения мозгового кровообращения. Под обмороком понимают кратковременную потерю сознания, обусловленную глобальным снижением кровоснабжения головного мозга, обычно приводящую к падению.

Выделяют три группы обморочных состояний в зависимости от механизма их развития:

  • нервно-рефлекторные — при которых происходит потеря сознания в определенных ситуациях: при длительном пребывании в вертикальном положении, при сильных эмоциях (радости и страхе), после мочеиспускания, после еды, после нагрузки, при бритье и прочие;
  • кардиальные — причиной потери сознания является патология сердца: аритмии, пороки, ишемическая болезнь, поражение сердечной мышцы;
  • ортостатические — при которых нарушается регуляция поддержания тонуса артерий, что приводит к снижению артериального давления в вертикальном положении.

В зависимости от типа обморочного состояния меняется его влияние на качество и продолжительность жизни, тактика лечения:

  • нервно-рефлекторные обмороки не представляют (как правило) опасности для жизни, но могут значительно снижать ее качество и быть причиной травм, обусловленных падением;
  • кардиальные (сердечные) могут быть предвестниками опасных для жизни состояний и внезапной смерти от сердечного приступа;
  • ортостатические увеличивают риск развития серьезных сердечно-сосудистых заболеваний и значительно ухудшают качество жизни.

Стоит заметить, что именно снижение артериального давления в вертикальном положении часто является причиной головокружения и снижения переносимости нагрузок.

Для того чтобы помочь пациенту с преходящими кратковременными потерями сознания, необходимо выяснить, обморок ли это или иное состояние (эпилепсия, преходящее нарушение мозгового кровообращения или другая причина), после чего назначить обоснованное лечение.

Обследование больного начинается с тщательного опроса и выяснения характера эпизода, обстоятельств и времени его развития, предвестников приступа и состояния после него. За опросом следует медицинский осмотр, обязательно включающий измерение артериального давления и частоты сердечных сокращений в горизонтальном и вертикальном положении. Последующее обследование направлено на выявление или исключение заболеваний сердца, как причины обморока. Вполне вероятно, что уже после первого осмотра пациента диагноз станет ясен, и остальные исследования подтвердят его.

У молодых людей доминирующей причиной синкопе является дисфункция вегетативной нервной системы, что не представляет опасности для жизни. У пациентов старших возрастных группчастые причины — это заболевания сердца, именно эти пациенты входят в группу риска и требуют особого внимания.

При отсутствии заболеваний сердца могут проводиться специальные тесты, направленные на провоцирование обмороков и выяснение конкретного механизма их развития, что позволяет выработать тактику дальнейшего лечения.

К сожалению, пациенты, страдающие обмороками, зачастую лишены адекватной врачебной помощи. Это связано с малой информированностью врачей о необходимом алгоритме обследования и непониманием роли врача общей практики, терапевта и кардиолога в лечении этих больных. Специалисты, занимающиеся синкопальными состояниями, говорят, что для успешного лечения необходимо три условия: правильный врач, правильное место и правильное время.

Сознание — это, что такое, какие, определение, значение, доклад, реферат, конспект, сообщение, вики — WikiWhat

Основные статьи: Природа и сущность человека, Культурная антропология

Содержание (план)

Роль и функции сознания

Благодаря наличию сознания человек способен приобретать знание (воспринимать и толковать воспринятое), а также запоминать и воспроизводить его. Более того, благодаря сознанию человек может иметь знание о собственных умственных операциях, проявлениях. Таким образом, он осознает себя и свое существование. Вспомним Декартовское: «Я мыслю, следовательно, я существую». Сознание накапливает содержания не только посредством восприятия ново­го, но и в процессе интерпретации уже имеющегося знания.

Функцией сознания является способность создавать смыслы, хранить и даже транслировать их.

Возникновение сознания

см. Возникновение сознания

Не существует способов выяснить, что стало толчком к разви­тию сознания и какие стимулы кроются в основании мышления. На этот счет можно только строить предположения.

В концепциях материалистов XIX в., в частности у марксистов, а также у некоторых исследователей XX столетия, в частности у Дж. Серла, сознание, дающее нам все имеющиеся возможно­сти и позволяющее производить все возможные операции, рассматривается как функция мозга. Но мозгом обладают и животные, что застав­ляет предположить наличие сознания и у них. Мозг шимпанзе во­обще близок по объему и весу человеческому, но он не превратил их в высокоразвитых представителей планеты. Известно, что мозг неандертальца превосходил по тем же параметрам мозг «человека разумного», однако данный подвид человечества исчез как тупико­вая ветвь эволюции. Действительно, ученые удивляются, что при не­значительных морфологических преобразованиях сознание человека совершает грандиозный скачок, причины которого и быстрые темпы развития остаются необъяснимыми.

Само по себе наличие сознания не может считаться достаточным фактором, определяющим сущность и специфику человека как иного био­логического вида.

Первобытное сознание

см. Первобытное сознание

Развитие сознания (эволюция)

Со­гласно современным теориям когнитивного восприятия, в процессе эволюции сознание формируется в соответствии со степенью совершенства органов восприятия, усвоения и обработки по­лучаемой информации. Развитие сознания движется в сторону все более адекватного понимания мира и его объяснения в фор­мах культуры. Действительно, механизмы культуры (язык, искусство, миф, религия) создают, конструируют, изображают картину мира, как представляют ее люди той или иной эпохи. По сути, образы искусства, мифа, религии, впрочем, как и на­учные представления, — это результат работы нашего сознания по восприятию и толкованию действительности. То есть, они созданы в процессе мышления.

Мышление

см. Мышление

Объективация

см. Объективация

Только человек мо­жет образы сознания воплощать в какие-то материальные формы, создавая тем самым культуру. По мере того, как человек учится устанавливать соответствия и улавливать закономерности между наблюдаемыми и воспринимаемыми явлениями, возникают но­вые формы объективации: образы развиваются в представления, оформляются в понятия.

Творчество

см. Творчество Материал с сайта http://wikiwhat.ru

Хотя общая тенденция развития мышления указывает на движение от аффективно-эмоционального к логико­вербальному способу осмысления, в творчестве сохраняются перво­начальные экспрессивные впечатления, иррациональные импульсы и сила бессознательных устремлений. Эмоционально-аффективное и интеллектуально-рассудочное не противопоставлены как антаго­нистичные типы мышления. Иррациональные механизмы (вдохнове­ние, воображение, интуиция) способствуют возникновению замысла. Рациональное мышление придает ему форму. Соотношение рассу­дочного и эмоционального в творчестве зависит от сложившихся в обществе культурных традиций с установкой либо на объективное, научное толкование мира, либо на мистическое, иррациональное восприятие. В творчестве проявляются также авторские склонности и способности.

Творческая способность предметно воплощать идеи и образы сознания в материальные объекты культуры становится от­личительным признаком homo sapiens, выделяющим его среди всех видов живых существ. В онтогенетическом плане творческие виды деятельности способствуют становлению личности. Осознание себя в качестве созидательного, креативного существа также является су­губо человеческим моментом.

Самосознание человека

см. Самосознание

Вопросы к этой статье:
  • Какая способность человека считается важнейшей для эволю­ции культуры?

  • Назовите ступени развития сознания homo sapiens.

  • Возможно ли избежать субъективности в исследованиях че­ловеческого сознания?

  • Как наблюдать за человеческим сознанием?

Что такое кома и сколько в ней можно находиться — Российская газета

Кома была еще в Древней Греции, и в переводе с древнегреческого языка слово это переводится как сладкий сон. Хотя на самом деле это никакой не сон, тем более не сладкий. Но она была, есть и будет. Она вечна и полна загадок на грани мистики. От чего она возникает? Об этом обозреватель «РГ» беседует с главным анестезиологом-реаниматологом Москвы Денисом Проценко.

Денис Николаевич! Недавно прочла интереснейший роман Евгения Водолазкина «Авиатор». Не фантастический роман. Реалии начала и конца девяностых годов прошлого века. Ее герой Иннокентий в годы сталинских репрессий в концлагере прошел через адские пытки. Оказался в специальной лаборатории, где заключенных (вместо смерти) замораживали. В замороженном состоянии он пробыл десятилетия. Научились размораживать. Разморозили и Иннокентия… Ему по паспорту почти сто лет. Но по сути он родился заново. Он молод, он герой рекламы, он влюблен и любим, он ждет рождения ребенка. Он признан человеком года. Вот только не отпускает прошлое. Он помнит ужасы лагеря, помнит палачей. Главное же, и это замечает врач, наблюдающий и знающий Иннокентия, замечает его жена, да и он сам: не только все трудней ходить, уходит память, начинает путаться сознание. И это необратимо: идет процесс отмирания клеток организма.

Понимаю, «Авиатор» — блистательная фантазия автора. Но заморозка не сродни коме? Из комы не всегда выходят? А если выходят, то она не оставляет следов? Человек полностью восстанавливается? Как долго можно быть в коме? Почему иногда пациента погружают в это состояние? Наконец что такое кома? От нее же нет страховки.

Денис Проценко: Начну с того, что кома и криотехнологии (та самая заморозка) принципиально разные вещи. Поэтому как врач и специалист в области медицины критических состояний буду говорить о настоящем и более изученном. Кома — сложнейшее расстройство важных функций организма. Это патологическое состояние, при котором отсутствует сознание и пациент лежит с закрытыми глазами, несмотря на различные внешние раздражители. На окрик, боль он не открывает глаза. И это один из главных признаков комы. С закрытыми при любой глубине бессознательного состояния, то есть комы.

Значит, он все-таки слышит и чувствует боль? Только глаза не открывает?

Денис Проценко: Да. Это, если угодно, аксиома: человек в состоянии комы всегда лежит с закрытыми глазами. Но при этом многое зависит от глубины комы, от ее классификации. Таких классификаций несколько. Важна и причина развития комы. Чаще всего встречается кома как результат острого нарушения мозгового кровообращения. А у молодых причиной чаще становится черепно-мозговая травма или отравление.

Сколько времени человек может быть в коме?

Денис Проценко: От нескольких минут до десятилетий. Есть такие единичные наблюдения, даже описания в специальной литературе.

Имеете в виду и кому генерала Анатолия Александровича Романова, который был ранен в 1995 году? Он уже четверть века в коме.

Денис Проценко: Не совсем в коме! Насколько я понимаю его медицинскую историю, Анатолий Александрович начал выходить из комы через две недели. Он стал открывать глаза. Однако выход из комы тоже проходит определенные стадии. К сожалению, его восстановление замерло на самой ранней стадии и он до сих пор в вегетативном состоянии. Он открывает глаза. Но другие признаки высшей нервной деятельности у него отсутствуют.

Человек может находиться в коме от нескольких минут до десятилетий

У него так называемый синдром «человек взаперти»? Это когда человек лежит без движений, но взор его фиксируется на внешние раздражители.

Денис Проценко: Действительно, синдром «человек взаперти» одна из фаз выхода из комы. Но насколько я отслеживаю данные СМИ о генерале Романове, то на эту фазу он так и не вышел.

Кроме фазы «человек взаперти» есть еще и фаза, которую вы называете фазой грубых психоорганических расстройств…

Денис Проценко: Это не я называю. Это общепринятая классификация. И заключается она в совокупности трех признаков: неряшливость, обжорство и гиперсексуальность. Есть мнение, что кома — защитная реакция организма, когда мозг не хочет помнить негативную информацию, когда ему хочется отдохнуть. Именно поэтому большинство больных, переживших кому, восстановившихся в сознании, не помнят этот период. В отличие от героя романа Водолазкина, с которого мы начали нашу беседу.

Но раз вспомнили о нем, то продолжим. У тех, кто в коме, у тех, кто ее пережил, отмирают какие-то клетки организма? Прежде всего мозга?

Денис Проценко: Это зависит от причины комы. Если причинами были повреждения вещества головного мозга (травма, кровоизлияние в мозг), то клетки мозга погибают. А при коме, которая следствие отравления, клетки головного мозга восстанавливаются.

А зачем некоторых пациентов вводят в состояние комы? И как это делается?

Денис Проценко: Делается это с помощью лекарств. В свое время так пытались лечить психические болезни. Теперь от этого фактически отказались.

Но зачастую можно услышать от врачей, что пациента ввели в искусственную кому…

Денис Проценко: Термином «искусственная кома» мы объясняем родственникам пациентов один из методов лечения отека головного мозга, который по сути представляет собой глубокий медикаментозный сон.

Сколько он может длиться? Не страдает мозг и другие органы организма?

Денис Проценко: Этот метод лечения проводится только в условиях отделения реанимации. Пациент находится под тщательным наблюдением медицинского персонала и специальных мониторов. Это гарантирует сочетание эффективности и безопасности такого лечебного подхода.

А диабетическая, печеночная комы?

Денис Проценко: Причиной комы могут быть нарушения обмена веществ. А нарушения эти происходят и при диабете, и при болезнях печени. Проявления же самой комы те же закрытые глаза и иные клинические признаки.

— Человек, переживший кому, может восстановиться полностью?

Денис Проценко: Отвечу как человек, переживший кому 20 лет назад в результате автомобильной аварии: она мне не помешала дать вам сегодня это интервью.

«Мы носители мозга, который рассчитан на пещерные времена»

В голове человека, подсчитали ученые, за день возникает около 6 тысяч мыслей. Каким образом их считали? Есть ли шанс научиться их «считывать»? В конце концов, чем отличается наш мозг от мозга кроманьонца и можно ли заморозить мысли до лучших времен — когда, к примеру, получится их додумать? На эти и другие вопросы «Огоньку» ответил известный психофизиолог, заведующий лабораторией нейрофизиологии и нейроинтерфейсов на биологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова профессор Александр Каплан.

Беседовала Елена Кудрявцева

— Александр Яковлевич, начнем, как говорится, сначала. Скажите, что же такое мысль? Как на этот вопрос сегодня отвечают ученые?

Александр Каплан, психофизиолог

Фото: из личного архива

— Попробую упростить. Все объекты и все явления природы существуют в нашем сознании в виде понятий: «рама», «мама», «мыла» и тому подобное. Далее, операции с понятиями называются мышлением. А логически завершенная операция с понятиями — например, «мама мыла раму» — есть мысль. Если же в голове роятся неясные образы, еще не обозначенные понятием, то это тоже важные психические процессы, но всего лишь подготовительные процессы к мысли.

Обычно мысль — это не одно понятие и не одно слово, это целое предложение. В среднем в литературных текстах будут встречаться предложения от 11 до 17 слов. В «Анне Карениной», например, средняя длина предложения — 14 слов. Чтобы высказать мысли длиной 14 слов, потребуется около 9–10 секунд. Вот вам длительность среднестатистической мысли. Несложно подсчитать: если непрерывно мыслить в течение 16 часов бодрствования, наберется около 6 тысяч мыслей!

— И все-таки, что представляет собой мысль с точки зрения физики и химии мозга?

— Понятно, что рождение мыслей как-то связано с работой нервных клеток, то есть с их химией и физикой. Но мысль не вытекает из нейронов, как желчь из клеток печени, потому что мысль — это не вещественный, а информационный продукт работы мозга. Поэтому сколько бы мы ни препарировали мозг скальпелем, сколько бы ни пытались регистраторами измерить превращение молекул или, скажем, изменение биопотенциалов, мы эту мысль все равно не увидим.

Особенностью информационных продуктов является вот что: увидеть их можно только с помощью настроенных на них приемников информации. В наших примерах для мысли и для фото нужен особый приемник — разум человека. Но даже в этом случае для передачи и восприятия мысли нужно, чтобы она, эта мысль, посредством нейронов моторной речевой зоны мозга и голосового аппарата превратилась в звуковые колебания. Затем посредством слуховых рецепторов и нейронов сенсорной речевой зоны эта мысль может восстановиться из звуковых волн… в мысль у другого человека. Код нервных клеток субъективно воспринимается как мысль. Знаменитый канадский нейрохирург Уайлдер Пенфилд еще в 1960-х годах установил, что искусственная стимуляция корковых нейронов действительно может вызвать у человека отголоски образов и мыслей.

Как жизнь учит думать

— Простите, но откуда же тогда берутся эти коды мозга?

— А вот это пока для нас тайна! Мы не знаем, каким образом наши намерения — желания, эмоциональные порывы, творческие озарения — формируют нейронные коды, отзывающиеся в сознании мыслями. Еще большая интрига в том, как наши мысли становятся действенными. Как они превращаются в коды, определяющие наши движения? В самом деле, а кто вообще написал эти коды?

Концептуальный ответ на эти вопросы предложил выдающийся российский философ и теоретик мозга Давид Дубровский. Разгадка, полагаю, в том, что люди не рождаются с готовыми кодами для общения нервных клеток. Эти коды формируются по ходу индивидуального развития человека. В каждом элементарном действии перебирается множество спонтанных посылок от одной нервной клетки к другой, пока не находится такой вариант, который активирует следующую клетку с нужным эффектом.

Этот эффективный код и запоминается. Так создается нейронная кодовая сеть. К примеру, у ребенка желание схватить игрушку поначалу транслируется к моторным нейронам почти в случайных нервных импульсах. Это видно по первоначально неумелым движениям грудного ребенка. Но работа нейронных сетей мозга всегда нацелена на конкретный результат: согласно намерению, игрушка должна оказаться в руке. В конце концов выработается такое распределение команд между нейронами и к конкретным мышцам, которое приводит к точному движению руки к игрушке. Это и есть код. Мы говорим: навык сформировался. Коды нервных клеток создает сама жизнь!

То же самое происходит, когда что-то «крутится в голове», на самом деле подыскивается такое распределение активностей нейронов, которое субъективно проявится как конкретная мысль. Получается, что мысль — это тоже действие, обусловленное нервным кодом. Только не двигательное, а умственное.

— Да, но как же тогда с главной интригой? Как рождаются новые мысли? Как они превращаются в нервные коды, чтобы командовать нашими действиями?

— А это — главная тайна мозга. Она еще не открыта. Но мы, кажется, можем порассуждать: мысль возникает после того, как у нас активировалась конкретная нейронная сеть. А мышление — это комбинирование мыслей, то есть взаимодействие соответствующих этим мыслям нейронных сетей. Вот в этом взаимодействии и рождается новая нейронная комбинация и соответствующая ей новая мысль. Закономерности комбинирования нейронных сетей пока неизвестны. Но понятно, что там нет мистики — они находятся под контролем текущих потребностей конкретного человека.

— В новом исследовании канадские ученые из Королевского университета в Кингстоне пришли к тому же выводу, что и вы: за день у человека возникает 6 тысяч мыслей. Что и как считали в данном конкретном случае?

— Для изучения мыслительной деятельности человека канадские исследователи воспользовались очень популярным в настоящее время инструментом — магнитно-резонансным томографом (МРТ). Это такой большой магнит весом под 3 тонны, с трубой посередине, куда укладывают человека, чтобы, например, по реакциям молекул гемоглобина в магнитном поле с большой точностью получить карты интенсивности кровотока в объеме мозга. Идея в том, что если в какой-то области мозга показатели кровотока увеличиваются, то это может быть признаком усиления активности нервных клеток именно в этой области.

Ученые задумали посмотреть, а как будут меняться карты активации мозговых структур, если испытуемым — прямо в трубе МРТ — показывать короткие фильмы с однозначными действиями (сюжеты: «Он идет по лестнице», «Они едут в машине», «Метеорит падает на Землю» и т.д.). Проанализировав данные 184 испытуемых, ученые обнаружили любопытный факт: карты активности мозга, как правило, резко меняются только синхронно с началом и завершением коротких смысловых конструкций в клипах. Если показать испытуемым бессмысленные клипы, то этого не происходит. Ученые считают, что спокойные участки карт мозговой активности между моментами их резких трансформаций отражают протекание элементарных мыслей! Таких переходов между трансформациями карт МРТ они насчитывают в среднем 6,5 в минуту: за период бодрствования, с учетом 8-часового сна, действительно получается около 6 тысяч мыслей.

— Если данные канадских исследователей, полученные на магнитном томографе, в точности совпадают с вашими рассуждениями о предложениях в «Анне Карениной», то можно пофантазировать дальше. И прийти, предположим, к выводу, что в этом произведении из 253 311 слов Лев Николаевич Толстой высказал 17 838 мыслей!

— Не будем наивными! Мы же по себе знаем, что далеко не каждую минуту в голову приходит какая-то мысль. Да и в иных книжках (я, разумеется, не о Льве Николаевиче) не все предложения наводят на полноценные мысли…

— Хорошо, а что из этого следует? Может ли человек не думать? Почему «состояние недумания» так ценится в восточных культурах?

— Известная игра в «не думать про белую обезьяну» показывает, что эта обезьяна не отстанет от вас, пока вы не смените тему. Иными словами, невозможно не думать по инструкции. А если ничто не тревожит? Представьте, вы в отпуске, в шезлонге, шум прибоя или шелест листвы… Можно ни о чем и не думать.

Ведь все в организме функционально: мышление — это не излишество в конструкции мозга, оно необходимо для конкретных задач. Если на данный момент нет таких задач — незачем тратить мысли. При этом вы бодрствуете, осознаете себя, но просто созерцаете бытие.

У каждого такое бывает. Вспомните, как вы выходите из такого состояния — как из приятного путешествия, с какой-то свежестью в настроении, с неожиданными планами. Наша с вами проблема в том, что такие состояния в обычной жизни чрезвычайно редки, нам некогда остановиться и побыть наедине с собой. А вот в восточных культурах такие состояния — просто жизненная установка.

С чего начиналось сознание

— Когда у людей на эволюционном пути появилось сознание и зачем оно было нужно? Как эти изменения выразились в физиологии мозга?

— Это очень трудный вопрос, прежде всего потому, что непонятно, что такое сознание. Немножко упрощая, можно сказать, что сознание — это осведомленность о себе. Знают ли о себе кузнечики, крокодилы и попугаи? Собаки и обезьяны? Ну да, они прекрасно освоились в своей среде, знают все, что им надо для комфортной жизни. Но включены ли они сами как персонажи в эту освоенную ими реальность? Зоопсихологи находят у некоторых животных признаки любования собой, пример тому евразийские сороки. Если закрепить на их перьях контрастные цветные наклейки, то, глядя на свое отражение в зеркале, сороки пытаются удалить метку. Значит, посредством зеркала они не только осведомлены о своем существовании, но даже о том, что на оперении какой-то непорядок. А новокаледонские вороны с помощью высоко поднятого зеркала даже обнаруживают пищу в углублениях у себя за спиной. Между тем у птиц большие полушария мозга еще не покрылись корковым слоем нервных клеток, которым так гордится человек! Как видно, даже у существ без коры самоидентификация используется для дела. Может, это и есть зачатки сознания? Что касается людей, то настоящее человеческое сознание, по-видимому, появилось только у Хомо сапиенс одновременно (или вследствие) с появлением языковой коммуникации и развитой речи, может, более 100–200 тысяч лет назад.

Полноценная идентификация себя, конечно, была революционным достижением эволюции в конструировании мозга. По сути дела, именно в связи с этим приматы из особей превратились в личности, в человека. Возникли стратегии самосовершенствования. На этой основе появилось не только сознание, но и разум, то есть способность к познанию уже не только окружающего мира, но и самого себя и своей связи с этим окружающим миром. В свое время это, может быть, даже подстегнуло эволюцию в отношении ускоренного развития мозга, так как естественный отбор стал возможен не только в отношении способности к выработке все более сложных навыков, но и в отношении способности к познанию закономерностей окружающего мира.

Не исключено, что познавательная активность современного человека стала даже избыточной по отношению к его биологическим потребностям. Но, очевидно, она необходима для самореализации в этом мире, для движения ко все большему пониманию себя и своего предназначения.

— Вы однажды сказали: мы создали информационный мир, на восприятие которого возможности мозга не были рассчитаны…

— Мозг человека достиг эволюционного совершенства 40–50 тысяч лет назад, когда человек еще жил в пещерах, но уже был разумным. Ему уже не надо было биологически подстраиваться под условия среды обитания, он ими, условиями, управлял: владел огнем и орудиями труда, эффективно добывал пищу, строил жилища и т.д. В племени уже находилось место всем: и слабым, и сильным, и умным, и глупым. Естественный отбор в этом направлении перестал работать. Поэтому мы сейчас являемся носителями мозга, «рассчитанного» на пещерные времена. Кстати, в те времена, чтобы выжить, надо было проявлять максимум смекалки и сообразительности. Потому, наверное, десятки тысяч лет мозг человека отлично справлялся с вызовами каждого нового времени.

Проблемы для мозга стали возникать, когда сама среда обитания человека стала превращаться в искусственную, все более оторванную от биологической сущности человека, когда основным продуктом его деятельности и потребления все более становятся информационные потоки. Избыточная информация неминуемо перегружает и повреждает аналитические ресурсы мозга, так как по своей природе он настроен анализировать все, что поступает через органы чувств. Нам, по сути, нужен новый эволюционный рывок, но, как мы знаем, это дело на миллионы лет. Поэтому нужно как-то побыстрее приспособиться к цифровому миру. Один из путей: разработка технологий для управляемого непосредственно от мозга человека искусственного интеллекта, который позволит ему резко сбросить информационные нагрузки.

Почему мысли не считываются

— Можно ли сказать, что ученые уже близки к чтению мыслей и сознания как такового? Какими методами это достигается?

— Как мы уже говорили, каждому движению руки или каждой мысли сопутствует активация уникальной композиции нервных клеток, которая, по сути, является кодом двигательного или мысленного действия. Поэтому прочитать мысль прямо из мозга — это значит расшифровать ее нейронный код. А где на самом деле взять коды для трансляции нервных импульсов в мысль? В каждой паре нервных клеток эти коды формировались индивидуально в ходе многочисленных тренировок на протяжении жизни. К каким нервным клеткам из 86 миллиардов в мозгу человека надо подключать сенсоры и какими драйверами декодировать нервные импульсы чтобы подслушать собственно мысли?

Дело усложняется еще и тем, что коды общения нервных клеток постоянно меняются, и не для сохранения секретности, но в силу непрерывного обогащения нервных сетей новыми сведениями и даже собственными мыслями. Кроме того, одни и те же формулировки мыслей, одна и та же композиция слов — «мама мыла раму» — могут иметь множество смыслов. Для расшифровки этих смыслов потребуется декодировать не только эти три слова, но и весь контекст, иначе мысль правильно не понять. Получается, что даже теоретически задача чтения мыслей напрямую из мозга представляется неразрешимой. Однако шансы прочитать если не мысли, то хотя бы намерения человека у психофизиологов все-таки есть.

— С помощью нейроинтерфейсов, которые вы разрабатываете в своей лаборатории, можно регистрировать сигналы мозга. А нельзя ли с помощью таких нейроинтерфейсов прочитать мысли?

— Начнем с того, что регистрировать биопотенциалы мозга прямо с кожной поверхности головы нейрофизиологи научились почти 100 лет назад. Это всем известный метод электроэнцефалографии, или ЭЭГ. Но ЭЭГ — это усредненные значения электрической активности сотен тысяч нервных клеток. Это, если хотите, как сигнал микрофона над многолюдным митингом. Тем не менее, даже если не слышно отдельных голосов, характеристики голосового шума могут подсказать состояние толпы, определить, агрессия ею правит или веселье. На этом основании метод ЭЭГ широко используется для диагностики, например, патологических состояний мозга и вообще для исследований механизмов мозга.

— А что если ЭЭГ использовать не для диагностики, а для расшифровки пусть не мыслей, а намерений человека к какому-то действию? Ведь когда мы протягиваем руку к переключателю света, у нас нет мысли: «Я хочу нажать кнопку», нас подтолкнуло к этому всего лишь неясно осознаваемое намерение…

— Намерения к движению рук и ног действительно удается определять по характерным изменениям в ЭЭГ. Их можно научиться автоматически детектировать и превращать в команды для исполнительных устройств, заранее договорившись с оператором, что, например, намерение к движению левой руки выключает свет, а правой руки — включает телевизор. Вот вам и нейрокомпьютерный интерфейс. При этом никакой магии и никакого чтения мыслей! До чтения мыслей нейроинтерфейсам так же далеко, как до расшифровки межнейронных кодов. «Подсмотреть», как на ЭЭГ будут выглядеть сигналы мозга, если речь идет не о движениях тела, а о каких-то объектах, например о фруктах, об автомобилях и т.д., оказалось практически непосильной задачей.

Наибольший «урожай» приносит метод МРТ: американские исследователи Джек Галлант и Синдзи Нисимото из Университета в Беркли еще в 2011 году показали, что по картам распределения мозгового кровотока можно распознавать не только задуманные испытуемым простые объекты, но и кадры фильма, которые он просматривает в данный момент. Аналогичным образом тот же Галлант в 2016-м построил семантическую карту мозга, согласно которой две трети мозга, как оказалось, «расписаны» под слова 12 смысловых категорий. Иначе говоря, было показано, что словам каждого определенного смысла, например «еда», «родительские отношения» и т.д., соответствует уникальная схема активации областей головного мозга. Это значит, что по картам активации областей мозга можно судить, какая именно в данный момент семантическая категория используется мыслительным процессом. Но, очевидно, саму мысль такой технологией поймать не удастся.

— Какие самые интересные достижения были сделаны у вас в лаборатории в последнее время?

— Весьма долго мы трудились над созданием нейроинтерфейса, который позволил бы человеку без голоса и движений набирать текст на экране компьютера. Речь не о чтении мыслей, а все о том же подсматривании в ЭЭГ признаков, когда человек задумывает ту или иную букву. Это, увы, никому не удалось. Но американские ученые Фарвел и Дончин более 30 лет назад нашли другой ход: они нарисовали на экране все буквы алфавита и в быстром темпе подсвечивали каждую букву в случайном порядке. Оказалось, что отклик ЭЭГ на подсветку буквы, интересующей оператора в данный момент, отличался от всех остальных. Далее дело техники: быстро определить эту уникальную реакцию и набрать на экране соответствующую ей букву. Так буква за буквой можно набрать целый текст. Опять-таки без чтения мыслей!

Но когда сделали лабораторное тестирование так называемого наборщика букв, дело решили бросить, так как надежность и скорость набора оставляли желать лучшего: было до 30 процентов ошибок и всего 4–5 букв в минуту. Мы довели эту технологию до возможного совершенства: надежность — менее 5 процентов ошибок, правда, скорость — до 10–12 букв в минуту. Но мы делали эту технологию не для здоровых людей, а для тех, кто страдает тяжелыми расстройствами речи и движений после инсульта и нейротравм. Впервые в мире эта технология дошла до реальных пользователей: 500 первых комплектов «НейроЧат» — так назван наш продукт — сейчас находятся в больницах и у реальных пользователей, которым крайне нужна коммуникация с внешним миром. Первую демонстрацию «НейроЧата» провели в реабилитационном госпитале в Лос-Анджелесе, где пациентка с помощью нашего нейроинтерфейса общалась с пациентом из реабилитационной клиники в Москве, также снабженным этим нейроинтерфейсом.

В ближайшей перспективе — перенос нейроинтерфейсных технологий в виртуальную реальность, объекты которой будут управляться мысленными усилиями. Что это будет: новое поколение компьютерных игр или тренажер умственных навыков,— покажут текущие разработки. А далее открывается путь к так называемым нейроинтерфейсам 6.0: мозг человека посредством нейроинтерфейсов нового поколения будет связан с модулями искусственного интеллекта. Тут уже трудно сделать прогноз, но, возможно, нейрофизиологам и компьютерщикам уже не придется трудиться над дешифраторами ЭЭГ: при удачном построении канала оба агента на линии «мозг — искусственный интеллект» придут к созданию своего собственного кода общения.

— Когда говорят, что мы используем возможности мозга на 10 процентов, что имеется в виду? И откуда взялась эта странная цифра?

— Если речь идет об использовании всего 10 процентов нервных клеток мозга, то это просто журналистский миф. Эволюция не оставляет в организме ничего лишнего, что может тратить его энергию без пользы. Тем более это верно для мозга, составляющего всего 2 процента веса человека, но «съедающего» в активном состоянии до 25 процентов энергии всего тела. Все 100 процентов нервных клеток эксплуатируются мозгом всегда. А вот если говорить о потенциальных интеллектуальных возможностях мозга, то здесь у всех людей получается по-разному. Чем больше человек накапливает систематизированных знаний, чем больше их эксплуатирует для получения новых интеллектуальных продуктов, тем более продуктивно используются всегда работающие 100 процентов нервных клеток его мозга.

— Как вы относитесь к движению биохакинга, когда состоятельные люди пытаются отодвинуть старение с помощью различных средств и методов?

— Биохакинг бывает разный. Если речь идет об усовершенствовании органов и систем организма вне их биологической сущности — то отрицательно, точно так же, как к апгрейду мозга. И логика тут очевидна: в общем случае внесение изменений в элемент системы неминуемо вызовет нарушения в функционировании этой системы. А если биохакинг понимать как исправление недостатков естественной биологической и психической жизни человека в связи с его неправильным питанием и поведением, в связи с генетическими ошибками, кризисами здоровья и прочими факторами, мешающими полноценному проявлению эволюционно обусловленных возможностей человека, то он должен стать делом первостепенной важности.

— А как выотноситесь к идее крионики — заморозки человека для жизни через столетия? Что при этом произойдет с мозгом и сознанием?

— Идея заморозки-разморозки мозга с надеждой на его полноценное возвращение к жизни, по крайней мере, не выдерживает критики. В отличие от компьютера мозгу неоткуда будет загрузить слетевшие «программы» его работы, накопленную за годы жизни память, выработанные навыки и приобретенные знания. Между тем в живом мозгу все это хранится не в «постоянной памяти», как в компьютере, а в непрерывно работающих гигантских сетях естественных нервных клеток. Даже временное выключение корковых нервных клеток при наркозе с полным сохранением их жизнедеятельности приводит к необратимым когнитивным повреждениям. Что тогда говорить о тотальной остановке мозга, да еще с заморозкой?!

Определение и значение сознания | Словарь английского языка Коллинза

Примеры «сознание» в предложении

сознание

Эти примеры были выбраны автоматически и могут содержать конфиденциальный контент. Подробнее… Она не пришла в сознание после операции и умерла через восемь часов после родов.

Times, Sunday Times (2017)

Я не уверен, потерял ли он сознание, но он действительно потерял много крови.

Times, Sunday Times (2017)

Ее состояние стабилизировалось, но она пришла в полное сознание только две недели назад.

Солнце (2011)

Он снял кислородную маску, цепляясь за пределы самолета, и потерял сознание.

Солнце (2012)

За эти годы их усилия помогли поднять сознание многих людей.

Гошгарян, Гэри Исследуя язык (6-е изд.) (1995)

На наших писателях лежит бремя расширения нашего социального и политического сознания.

Times, Sunday Times (2008)

Это обязательное чтение для всех, кто интересуется природой человеческого сознания.

Литературное приложение к The Times (2011)

Мы переходим от коллективного сознания к эпохе, когда мы ценим индивидуальную свободу больше всего на свете.

Times, Sunday Times (2015)

Он прошел курс лечения, но не смог прийти в сознание и умер вчера рано утром.

Солнце (2015)

Вскоре он потерял сознание, и над ним работала бригада врачей.

Солнце (2010)

Подробнее …

Мое политическое сознание выросло с годами.

Times, Sunday Times (2012)

Теперь это центральное место в нашем коллективном сознании.

The Times Literary Supplement (2014)

Но он пришел в сознание, и анализы показали, что ему может понадобиться только стоматологическое лечение.

The Sun (2012)

Это рабочее катапультируемое кресло так глубоко укоренилось в сознании людей моего возраста.

Times, Sunday Times (2015)

Внезапно пилот теряет сознание и падает в окно, когда двигатели гаснут.

Times, Sunday Times (2011)

Теперь вопрос в том, стало ли это изменение сознания частью нашей повседневной жизни.

Бахманн, Сьюзан (редактор) и Барт, Мелинда Между мирами: Читатель, Риторика и Справочник (1995)

Тем не менее, это крылатые фразы о войне, укоренившиеся в национальном сознании с давних времен.

Times, Sunday Times (2008)

Это сфера человеческого сознания на планете.

Times, Sunday Times (2014)

Вся музыка исходит из народной музыки, из музыки группового сознания, настроенного на окружающую среду.

Стюарт, Р. Дж. Музыка и элементарная психика: Практическое руководство по музыке и изменению сознания (1987)

Растет осознание того, что происходящие в настоящее время изменения в экономических и промышленных системах являются частью гораздо более широкого процесса изменений.

Том Кэннон Базовый маркетинг. Принципы и практика (1986)

Больше групп приобрели политическое сознание.

Стернс, Питер Н. Всемирная история: закономерности изменений и преемственности (1995)

Также возможно погрузиться под поверхность пруда, в более глубокие слои сознания с течением времени.

Чайтов, Леон Рабочая тетрадь по усталости от ударов — как определить причины (1988)

Сознание времени: восприятие времени, как известно, культурно.

Times, Sunday Times (2012)

Она сказала: «Я ударилась о землю и потеряла сознание.

The Sun (2007)

определение сознания по The Free Dictionary

В этой первой лекции я постараюсь опровергнуть широко распространенную теорию, которой я раньше придерживался: теорию о том, что сущность всего ментального — это некое весьма своеобразное нечто, называемое «сознанием», рассматриваемое либо как отношение к объекты, или как всепроникающее качество психических явлений.

Если есть что-то, что можно сказать, по общепринятой оценке, чтобы охарактеризовать разум, то это одно — «сознание».«Мы говорим, что« осознаем »то, что мы видим и слышим, то, что мы помним, и наши собственные мысли и чувства.

Для повседневных нужд человека было бы вполне достаточно иметь обычное человеческое сознание, то есть , половина или четверть той суммы, которая выпадает на долю образованного человека нашего несчастного девятнадцатого века, особенно того, которому не повезло жить в Петербурге, самом теоретическом и преднамеренном городе на всем земном шаре. они шли около часа в густом тумане, большей части солдат пришлось остановиться, и неприятное сознание какой-то дислокации и промаха распространилось по рядам.«Мистер Хаггин» — это звук, означающий «Бог». В сердце и голове Джерри, в таинственном центре всех его действий, который называется сознанием, звук «Мистер Хаггин» занимал то же место, что и «Бог» в человеческом сознании. Я знаю только, что мое первое сознание было зрелым. в теле и разуме — сознание, принятое без удивления или предположений. Когда Д’Арно пришел в сознание, он обнаружил, что лежит на ложе из мягких папоротников и трав под небольшим укрытием из ветвей в форме буквы «А».«Господи, Отец Небесный!» — пробормотал он, и его успокаивало сознание, что он не один, но есть Тот, кто его услышал и не бросит. «Да, но они — Вюрт, Кнауст и Припасов — ответят, что ваше сознание «существование происходит из сочетания всех ваших ощущений, что это сознание существования является результатом ваших ощущений. Я осмелюсь сказать, что деньги будут возвращены, если это все», — сказал он с отчаянным безразличием, которое установил его отец. вплоть до легкомыслия, но возникшего из-за того, что позади стало еще хуже.Кроме того, признается, что когда сознание наполнило его мозг мыслью, эта мысль была более тусклой, более расплывчатой, чем аналогичная мысль в человеческом мозгу. «Я известен, — сказал Объект, снова ринувшись на стену, — Сознание долга хорошо исполнено ».

Что такое сознание?

Сознание — это то, что позволяет вам думать, помнить и чувствовать.

Этот термин может относиться к чьему-либо действительному восприятию мира — его мыслям, ощущениям и принятию решений, — а также к появлению осознанности для наблюдателя.

Это может показаться довольно прямым определением, но сознание входит в число самых сложных явлений для объяснения науки благодаря своей самой фундаментальной особенности: своей субъективности.

В отличие от вещей, определяемых тем, что мы все можем наблюдать, таких как заряд протона или количество звезд во всей галактике, особенности, которые определяют субъективное восприятие сознания, не могут наблюдаться независимо от опыта человека.

Откуда взялось сознание?

Как утверждает философ Томас Нагель в своем эссе «Каково быть летучей мышью?», Даже если вы должны были превратиться в другое мыслящее существо (например, летучую мышь Нагеля), сам факт, что это «вы» преобразование означает, что вы никогда не испытаете сознание того, во что превратились.

Чтобы усложнить задачу, аспекты сознания включают в себя чувство свободы воли или чувство контроля над своими действиями.

Поскольку выбор не может быть ни случайным действием, ни объяснимым квантовой физикой, ни предопределенным более классическими законами физики, концепция «свободы воли» — всего лишь еще одна головная боль, которую ученые должны объяснить, прежде чем сознание сможет быть полностью понято.

Как ученые изучают сознание?

С философской точки зрения, сознание можно разделить на две области, которые философ Дэвид Чалмерс разделяет на «легкие» и «сложные» проблемы.

Простая задача включает отображение взаимосвязи между проявлением сознания для других наблюдателей (например, появлением осознания, принятием решений, выражением мыслей) и вещами в физическом мире, особенно активностью нервной системы.

Неврологические исследования показывают, что изменения в мозге могут иметь прямое причинное влияние на сознание. Это включает не только влияние травм на сознательные переживания человека, но и воздействие лекарств, в том числе анестетиков, и электромагнитной стимуляции.

Наблюдая за изменениями физиологических реакций и сравнивая их с личными описаниями сознательных переживаний, неврологи могут объяснить, как может возникнуть сознание.

Сюда входит описание того, как мы испытываем постоянное чувство идентичности, как наш мозг разделяет сознательное восприятие на рамки и как области мозга взаимодействуют для создания внешнего вида сознательной деятельности.

Может ли ИИ стать сознательным?

Исследование, направленное на решение простой проблемы, означает, что однажды мы сможем создать компьютер, который будет казаться таким же сознательным, как человек.

Сложная проблема, с другой стороны, отражает проблемы определения и моделирования агентства и наблюдения за механизмами, лежащими в основе субъективного опыта (или, если использовать более философский термин, квалиа).

Не имея возможности даже предсказать виды наблюдений, которые соответствуют определениям сознания, основанным на квалиа и свободной воле, сознание такой природы остается слишком трудным для научного изучения.

Согласно сложной задаче, мы никогда не можем быть уверены в том, что «сознательный» компьютер знает свои мысли, как человек.

Все разъяснители определены специалистами по проверке фактов как правильные и актуальные на момент публикации. Текст и изображения могут быть изменены, удалены или добавлены по решению редакции, чтобы информация оставалась актуальной.

(ˈkɒnʃəsnɪs) [ф. как пре. + -несс.]


1. Совместное или взаимное знание. Obs. редкий .

1681 Целые нации 49 Сознание или взаимное знание людей и их поклонения.


2. (Также в раннем использовании, сознание самого себя .) Внутреннее знание или убеждение; знание того, какое свидетельство находится внутри самого себя; особенно собственной невиновности, вины, недостатков и т. д. Ср. в сознании 3.

1632 Massinger Maid of Hon. и. II, Сознание моих собственных желаний. 16 ‥ Локк (Дж.), Если бы они не осознавали свое невежество, удерживал их от такой праздной попытки. a 1744 Папа (Дж.), Честный ум не во власти нечестного: чтобы нарушить его покой, должна быть какая-то вина или сознание. 1770 Junius Lett. хххix. 198 Есть ощутимое сознание вины. 1860 Маколей Биог. (1867) 11 Bentley ‥ поддерживалось сознанием неизмеримого превосходства. 1875 Джоуэтт Платон (изд. 2) III. 7 Счастлив в сознании хорошо прожитой жизни.


3. Состояние или факт умственного сознания или осознания из чего-либо.Ср. сознательный 6.

1746–7 Hervey Medit. (1818) 215 Пусть станет одним целым с самим сознанием моего существования! 1776 Адам Смит W.N. i. xi. (1869) I. 164 Беспокойство владельцев, кажется, указывает на сознание, что этот вид возделывания более прибылен, чем любой другой. 1863 F. A. Kemble Resid. in Georgia 9 Знание и размышления пробуждают его только к осознанию этих зол. 1864 Lewes Hist. Филос. II. 142 Сознание моего существования является для меня гарантией моего существования. 1883 Г. Ллойд Ebb & Flow II. 18 На несколько мгновений он потерял сознание того, почему он несчастен.


4. а. Philos. Состояние или способность быть сознательным как условие и сопутствующее всем мысли, чувства и воли; «Признание мыслящим субъектом своих собственных действий или привязанностей» (Гамильтон).

1678 Cudworth Intell. Syst. (1837) I. 93 Также жизнь и размышление, чувство и сознание не могут быть результатом величин, фигур, мест и движений. 1690 Локк Hum. Und. ii. я. §19 Сознание — это восприятие того, что происходит в собственном уме человека. 1707 С. Кларк 2-я защита (1715) 5 Сознание в самом строгом и точном смысле слова означает ‥ Рефлекторный акт, благодаря которому я знаю, что я думаю, и что мои мысли и действия являются моими собственными и не чужие. 1785 Рейд Внутр. Полномочия i. 1. Сознание — это слово, используемое философами для обозначения того непосредственного знания, которое мы имеем о наших нынешних мыслях и целях, и, в целом, обо всех текущих операциях нашего разума. 1842 Сэр У. Гамильтон в Reid’s Wks. Note B (1872) 810/1 Сознание — это знание исключительно того, что сейчас и здесь присутствует в уме. Следовательно, он только интуитивен, а его объекты исключительно репрезентативны. Там же. 929. 1866 Huxley Phys. viii. 210 Мы классифицируем ощущения вместе с эмоциями, волениями и мыслями под общим заголовком состояний сознания . Но что такое сознание, мы не знаем; и как получается, что такое примечательное состояние, как состояние сознания, возникает в результате раздражения нервной ткани, столь же необъяснимо, как появление Джина, когда Аладдин протер свою лампу, или любой другой окончательный факт природы. 1875 Bain Emotions & Will (изд.3) 539.


б. а и пл. ) Состояние сознания.

1805 Wordsw. Прелюдия iii. 126 Из строгих аналогий с помощью мысли или сознаний, которые нельзя подчинять. 1812 Дж. К. Хобхаус Путешествие (1813) 627 Женщина совершенно немая, почти глухая и не обладающая сознанием, принадлежащим человечеству. a 1853 Robertson Serm. сер. iii. iv. 53 Его [мужская] воля — это не его привязанности, ни его привязанности — не его мысли ‥ Это отдельные сознания, живые сознания. 1870 Хаксли Lay Serm. (1871) 327 Каким бы ни был наш шарик сам по себе, все, что мы можем о нем знать, находится в форме связки наших собственных сознаний.


5. а. Совокупность впечатлений, мыслей и чувств, из которых состоит сознательное существо человека. В пл. = Сознательные личности.

1690 Locke Hum. Und. ii. xxvii. (1695) 183 Если одно и то же сознание может быть перенесено от одной мыслящей Субстанции к другой, возможно, что две мыслящие Субстанции могут образовать только одну Личность. 1708 Брит. Аполлон № 20. 2/1 Эти многочисленные Сознания должны быть составными частями этого единого Индивидуального Сознания. 1805 Wordsw. Prelude ii. 32 Размышляя о них, мне часто кажется, что я Два сознания, сознающие себя и какое-то другое Существо. 1877 Е.Р. Кондер Баз. Вера ii. 91 Из глубины нашего сознания слышен голос, облеченный врожденной властью: «Я чувствую. Думаю. Я буду. Я. »


б. Ограничено квалифицирующим эпитетом для особой области, как моральное сознание или религиозное сознание .

1863 M. Howitt F. Bremer’s Греция II. xvi. 157 Начало нравственного сознания. 1884 Х. Спенсер в XIX веке. XV. 1 В отличие от обычного сознания, религиозное сознание занимается тем, что лежит за пределами чувственной сферы.


г. Приписывается как коллективная способность совокупности мужчин, людей и т. Д.насколько они думают или чувствуют что-то общее.

1837 Х. Мартино Soc. Амер. III. 198 Хотя мало кто может согласиться даже по вопросам так называемого универсального сознания. a 1871 Grote Plato Прив. (1875) 7 Такие умы вырвались из общего сознания окружающего мира. 1876 Э. Уайт Жизнь во Христе i. viii. 88 Религиозное сознание эпохи.


6. Состояние сознания, рассматриваемое как нормальное состояние здоровой жизни в бодрствовании.

1837 Диккенс Пикв. xxi, Когда лихорадка оставила его и сознание вернулось, он проснулся и обнаружил, что он богат и свободен. 1868 Bain Ment. И Мор. Sc. Прил. 93 В одном классе [популярных] приложений сознание — это умственная жизнь в противоположность оцепенению или бесчувственности; потеря сознания — это умственное угасание на время. 1885 W. L. Davidson Logic of Defin. 136 Бодрствующая деятельность ума — это сознание — сознание в противоположность дремоте, сну без сновидений, обмороку, бесчувственности.


7. двойное сознание : см. Цит.

1882 Syd. Soc. Лекс. , Двойное сознание , состояние, которое было описано как двойная личность, демонстрирующее в некоторой степени два отдельных и независимых направления мысли и две независимые умственные способности одного и того же человека.


8. Гребн. , как расширяющий сознание a. = психоделический а. ; просветительская ориг. U.S. , деятельность или опыт повышения (особенно социальной, политической и т. Д.) Чувствительности или осведомленности: см. Повышение v. 19d; частота аттриб. ; отсюда поднимающий сознание , тот, кто или то, что поднимает сознание.

1967 Psychic News 26 августа 4/4 Мескалин, ЛСД и подобные им обладают пробуждающим * эффектом, расширяющим сознание. 1968 Дж. Драммонд Gantry Episode iii. 34 Они говорят о психоделическом наркотике, наркотике, «расширяющем сознание». 1974 National Rev. (США) 12 апр. 428/2 Левые националисты *, выступающие за сознание, сумели убедить только 5 процентов избирателей беспокоиться по поводу американского экономического господства. 1976 Miller & Swift Words & Women (1977) viii. 135 Варда Уан, редактор журнала Everywoman , говорит, что такие слова, как манглиш ‥ и ее история, являются «нарушителями реальности и поднимающими сознание». 1983 Times 14 февраля 8/7 Лесбиянки, анти-энфибуляторы, протестующие за мир и борцы за сознание. 1968 Заметки за первый год 15 июня Если есть чему-то, чему мы можем научиться у чернокожего освободительного движения, так это тому, что основная работа — это * повышение сознания. 1969 Женщины, мл. Освобождения Женский день осени 55/1 — первое из того, что обещает стать многими позитивными событиями, повышающими самосознание. 1979 Время 2 апр. 13/3 Для них антишахская революция ‥ доказала опыт, который на Западе назвали бы пробуждением сознания. 1985 Амери. Речь LX. 13 Такие термины, как пробуждающий сознание, сексуальный объект , и Ms ., С помощью которых женщины пытались заменить полученные патриархальные имена новым народным языком, выражающим их собственное восприятие.

А как не определять сознание

4

они не сознательны. Слегка уточнив, мы можем сказать, что когда присутствует сознание,

присутствует феноменальное содержание (сознание чего-либо).И наоборот, когда феноменальный контент

отсутствует, сознание отсутствует.4

Это очень близко к повседневному использованию и обеспечивает простую отправную точку, с которой могут прийти к согласию

широко расходящихся теорий5. по возможности до

повседневного использования родственных терминов на естественном языке. В общеупотребительном смысле термин

«сознание» часто является синонимом «осведомленности», «осознанного осознания» и

«опыта».Например, в большинстве случаев нет никакой разницы в утверждении, что я

«осознаю», что я думаю, «осознаю», что я думаю, «осознаю», что я думаю, или

, что я могу «испытывать». » что я думаю. Следовательно, чтобы свести к минимуму путаницу, важно не

загружать эти термины дополнительными значениями, которые присущи данной теоретической позиции6.

Это в равной степени применимо к «содержанию сознания». «Содержимое сознания»

охватывает все явления, которые мы осознаем, осознаем или переживаем.Эти

включают не только переживания, которые мы обычно связываем с собой, такие как мысли,

чувств, образы, сны, телесные ощущения и т. Д., Но также переживаемый трехмерный мир

(феноменальный мир) за пределами тела. поверхность.

Некоторые важные различия

Однако некоторые терминологические различия важны. В некоторых более старых произведениях, например

в работе Декарта, «сознание» четко не отличается от «разума».»С учетом

обширных современных свидетельств предсознательной и бессознательной психической обработки7, это использование

является слишком широким. Как феноменальное сознание соотносится с предсознательной и бессознательной психической обработкой

в настоящее время является основной темой для психологических исследований. Во избежание путаницы и Чтобы сделать возможным такое исследование

, важно зарезервировать термин «разум» для психологических состояний и процессов

, которые могут быть или не быть «сознательными». Следовательно,

определил его как «мыслящую субстанцию» (res cogitans), что отличает ее (в его представлении

) от материальной субстанции, имеющей протяженность в пространстве (res extensa).Современная психология

допускает, что вербальные мысли (в форме фонематических образов или «внутренней речи») входят в число

4 Стоит отметить, что восточные философии относятся к состоянию «чистого сознания» без какого-либо феноменального содержания

(Shear & Jevning, 1999, Shear, 2007), хотя, тем не менее, предлагается множество характеристик этого состояния

, таких как сат-чит-ананда (бытие-сознание-блаженство) в индуистской мысли или шуньята (пустота) в Махаяне

буддизм. (Фонтана, 2007).Поскольку эти возможности не имеют прямого отношения к проблемам определения сознания

в западном дискурсе, мы можем спокойно оставить их в стороне, не отбрасывая их

.

5 Даже элиминирующие / редуктивные теории, такие как теория Деннета, согласны с тем, что сознательная феноменология, кажется, существует,

, и это является отправной точкой для их попыток феноменального исключения / редукции.

6Например, в некоторых теориях «осознание» рассматривается как форма низкоуровневого сознания, которое отличается

от полного сознания.Это не является серьезной проблемой для настоящего предложения, при условии, что описанная ситуация

имеет феноменальное содержание (например, когда человек смутно осознает стимул). Однако

серьезная путаница может возникнуть в ситуациях, когда термин «осознание» применяется к ситуациям, когда

не имеет релевантного феноменального содержания, например, когда «осознание» относится к предсознательной обработке информации

или, что еще хуже, к бессознательному. обработка информации, которая сопровождает сознание (как

, предложенное Чалмерсом, 1995).В настоящем использовании «осведомленность» об обработке бессознательной информации составляет

, что является противоречием в терминах.

7 См., Например, Dixon (1981), Kihlstrom (1987), Velmans (1991b), Reber (1993), Wilson (2002), Goodale &

Milner (2004), Jeannerod (2007), Kihlstrom, Dorfman & Парк (2007), Мерикл (2007).

Три основных значения сознания

Пожалуй, никакое другое слово не окружает больше путаницы, чем сознание .Это слово настолько пронизано, что во многих книгах по этой теме не уточняется, что оно означает.

Например, в книге Майкла Газзаниги Сознательный инстинкт: разгадывая тайну того, как мозг формирует разум , дается хороший обзор множества различных концепций, относящихся к осознанию, но я не ушел с твердым пониманием того, что сознание было относительным. к, скажем, уму. В том же духе я примерно на полпути к недавно выпущенному изданию Питера Годфри-Смита Metazoa: Animal Life and the Birth of the Mind .Пока это здорово, и обсуждение таких понятий, как разум, чувствительность и субъективность, является сложным. Однако Годфри-Смит избегает игры с определениями и четко не устанавливает отношения между сознанием и разумом, заявляя, что «Наше нынешнее понимание недостаточно хорошо, чтобы настаивать на том или ином языке».

Я думаю, что появляются языковые системы, которые согласуются с наукой и нашими областями понимания, что дает нам больше ясности, чем предполагает оценка Годфри-Смита.В этом блоге обобщены три основных определения сознания, которые, я думаю, должен знать каждый, кто серьезно рассматривает эту тему: одно значение относится к концепции функционального осознания и отзывчивости, одно относится к концепции субъективного опыта, а третье относится к самосознанию. . Хотя эти определения часто считаются взаимозаменяемыми, существуют четкие способы их различать.

Чтобы понять идею сознания как функционального осознания и отзывчивости, подумайте, насколько легко вы можете определить, обращает ли кто-то внимание на то, что вы говорите, или нет.Когда они уходят к чему-то другому, вы замечаете, что они перестали демонстрировать функциональную осведомленность и отзывчивость, и говорите что-то вроде: «Вы меня слышите?» Функциональную осведомленность и реакцию можно описать в терминах поведения и «увидеть со стороны».

Например, предположим, что на днях я гулял со своей собакой Бенджи, и мы наткнулись на сурка. Бенджи взорвался и начал тащить меня с холма к испуганному существу. Не было абсолютно никаких сомнений в том, что Бенджи «осознавал» сурка, определяя его как функциональную осведомленность и реакцию на него.Учитывая, что сурок забежал в нору после того, как Бенджи начал лаять, имелись веские доказательства того, что сурок также осознавал Бенджи в этом смысле.

Бенджи

Источник: Грегг Энрикес

Определение сознания с точки зрения функциональной осведомленности и отзывчивости — широкое и общее определение. Действительно, многие вещи демонстрируют функциональную осведомленность и отзывчивость. Например, клетки явно демонстрируют функциональную осведомленность и чувствительность к окружающей среде, как и растения.Можно даже утверждать, что такие устройства, как круиз-контроль в вашем автомобиле, демонстрируют функциональную осведомленность, поскольку они функционально реагируют на поддержание скорости транспортного средства с той же скоростью. Из-за его широты я не склонен определять сознание в терминах функционального осознания.

Однако важно отметить, что некоторые люди это делают. И это действительно имеет отношение к основному значению (т. Е. Быть без сознания, как в коме, означает неспособность проявлять функциональное осознание и отзывчивость).Это значение также помогает нам понять, почему люди думают о растениях и клетках как о сознательных или даже неодушевленных объектах. Идея о том, что некое сознание пронизывает все вещи, называется панпсихизмом.

Второе определение относится к субъективному сознательному опыту. Как следует из названия, он относится к качественному опыту, ощущаемому от первого лица в мире. Это ощущение красного цвета, вкуса клубники или боли.

Примечание: это другой референт от функциональной осведомленности и реакции.Если бы мы сняли Бенджи на видео, каждый мог бы увидеть, что он осознает сурка в смысле функционального осознания. Но только Бенджи знает, как выглядит мир, как пахнет и как он себя чувствует, исходя из своего положения в мире. Такое сознание можно увидеть только «изнутри». Те, кто знаком с различием Дэвида Чалмерса между легкими и трудными проблемами сознания, поймут, что первое определение функционального осознания пересекается с легкой проблемой, а второе определение субъективного опыта пересекается с трудной проблемой.

Я изучаю эволюцию субъективного опыта, и это увлекательно. Это в первую очередь то, о чем книга Годфри-Смита — в частности, о том, что появление животных со сложными активными телами и мозгами во время кембрийского взрыва, вероятно, является тем местом, где впервые развивается субъективность. Это добавляет к растущему хору взглядов, подтверждающих это.

Третье определение — самосознание. Это относится к субъекту, который осознает себя в мире и размышляет над этим опытом.С научной точки зрения Гордан Галлоп разработал «зеркальную задачу самопознания», которая является поведенческим индикатором самосознания у животных. Только небольшое количество животных проходит тест (например, шимпанзе, дельфины, слоны; гориллы его не выдерживают).

Я предпочитаю добавить еще один слой к этой концепции с «явным» самосознательным осознаванием, которое представляет собой способность явно сообщать или рассказывать о своем опыте. Например, один из самых простых вопросов, который психотерапевт задает клиенту в психотерапии, звучит так: «Расскажите мне, что вы при этом почувствовали.«Способность функционально ответить на этот вопрос — прямое свидетельство явного самосознания. Только люди демонстрируют такое явное самосознание.

Мое предложение состоит в том, чтобы люди, которые пытаются осторожно говорить о сознании, знали, по крайней мере, об этих трех различных определениях, поскольку они имеют разные референты в мире. Я думаю, это поможет понять литературу. Например, один известный подход к сознанию, интегрированная теория информации, более тесно связан с функциональной осведомленностью и реакцией, тогда как второй известный подход, теория глобального нейронного рабочего пространства, касается субъективного опыта и сознательного доступа к нему.Учитывая это, неудивительно, что лидеры теории интегрированной информации начинают «видеть сознание повсюду», в то время как те, кто работает в области теории глобального нейронного рабочего пространства, имеют гораздо более ограниченную версию. Если бы у нас был лучший словарный запас, наше понимание значительно увеличилось бы.

Я предпочитаю, чтобы технические определения сознания были привязаны ко второму определению (субъективному опыту) и чтобы мы осознавали, что основные загадки науки относятся к субъективному сознательному опыту и явному самосознанию.То есть функциональное осознание и отзывчивость на самом деле не являются загадкой для науки. Субъективное восприятие мира и себя, которое затем относится к этому опыту и рассказывает об этом другим, гораздо более неоднозначно.

Основная цель Единой теории состоит в том, чтобы развить словарный запас ментального, которого, как признает Годфри-Смит, нам не хватает. Я надеюсь, что однажды мы сможем разработать языковую систему, которая сможет эффективно определять сознание (см. Здесь блог, в котором прослеживается сознание за пять шагов, а здесь — образовательное обсуждение этого вопроса) и связанные с ним термины, такие как поведение (см. Здесь и здесь), ум (см. здесь и здесь), познание (см. здесь) и «я» (см. здесь).Если мы сможем получить четкие способы определения этих терминов и их взаимосвязей, тогда, я думаю, мы начнем видеть значительную революцию в психологии и смежных областях, таких как когнитивная наука.

Для повышения вашего сознания требуется больше, чем просто горячий воздух

Тренер по лидерству, спикер и автор книги Внутреннее путешествие к сознательному лидерству ; Директор Глобального центра сознательного лидерства.

getty

Если вы когда-либо испытывали величественный восход восходящего солнца на воздушном шаре, будучи пассажиром или пилотом, вы знаете этот момент взлета — это чувство легче воздуха и плавного подъема над землей.Вам нужно много горячего воздуха или, может быть, гелия, чтобы поднять воздушный шар, но вам нужно гораздо больше, чем горячий воздух, чтобы поднять ваше сознание на более высокий уровень. Тем не менее, я верю, что с более высоким сознанием вы можете изменить мир. Вы можете повысить свою уверенность и добиться большего успеха.

Как пилот на воздушном шаре, для меня было прекрасной привилегией поднимать людей выше и быть свидетелем волнения от полета в воздухе, получить вид на пейзаж с высоты птичьего полета и, по одному особому случаю, сделать предложение руки и сердца. более чем на тысячу футов над долиной Гудзона в северной части штата Нью-Йорк.Очень немногие люди становятся пилотами воздушных шаров, но повышение сознания доступно всем и, на мой взгляд, представляет собой еще большее стремление.

Попытка дать определение сознания ведет нас в мир нейробиологии, науки о мозге, и, хотя были проведены некоторые отличные исследования, последовательное определение сознания оказалось неуловимым. Как сказал исследователь сознания Джоэл Фролих: «Сознание — это загадка». Проще говоря, когда мы просыпаемся ото сна, мы возвращаемся в сознание.

Согласно Lexico.com, определение сознания — это «состояние бодрствования и осознания своего окружения». Итак, давайте проснемся и осознаем, что происходит и что мы хотим изменить в мире. Пытаетесь ли вы спасти планету или стать лучшим лидером, сознание требует осознанности и пробуждения. Но одного пробуждения недостаточно. Пора сознательно сосредоточиться на возвышении своего сознания.

Вот четыре практики для повышения вашего сознания:

Пробудить

Пробуждение и практика осознанности требуют, чтобы вы остановились, успокоились и заметили, что происходит внутри вас, внутри других и в мире вокруг вас.Целенаправленная пауза в любое время дня может помочь вам лучше понять, что происходит. Первые моменты бодрствования после ночного сна — прекрасное время, чтобы начать процесс пробуждения и практиковать внимательность.

Живи осознанно

По словам Джона Кабат-Зинна, создателя оригинальной программы снижения стресса, основанной на внимательности, «внимательность означает уделять внимание особым образом: намеренно, в настоящий момент и без осуждения». Как только вы проснулись и осознаете что-то, сядьте с этим осознанием, созерцайте и будьте с этими мыслями, не осуждая и не предпринимая немедленных действий.Внимательность создает пространство для осознанного уделения внимания своим мыслям и эмоциям и позволяет вам замечать, что вы чувствуете, прежде чем устанавливать намерение в отношении того, кем вы хотите быть, и выбирать, как вы хотите реагировать.

Установить намерение

Хотя намерение часто сосредоточено на желаемых результатах, осознанная установка намерения может больше иметь отношение к тому, как вы хотите проявить себя в конкретных ситуациях. Намерение больше касается того, кем вы хотите быть, а не того, что вы хотите делать; это о том, чтобы быть, прежде чем делать.Стремитесь согласовать свое намерение с вашей целью. Целью полетов на воздушном шаре можно назвать поднятие людей выше. Цель повышения сознания — лучше осознавать, кто вы и как вы проявляете себя, а затем действовать осознанно.

Действовать осознанно

С более высоким сознанием становится легче предпринимать ответственные действия. Вы начинаете осознавать свое поведение и можете более осознанно выбирать, как относиться к себе и другим. Вы также можете лучше осознавать важные социальные проблемы в нашем мире, например, связанные с окружающей средой, устойчивостью, расовой справедливостью и бедностью.Обладая высшим сознанием, вы можете действовать осознанно, оказывать положительное влияние на других и быть лучшим для в мире, а не лучшим для в мире.

Итак, четыре шага:

1. Пробудить . Станьте более осведомленными о том, что происходит внутри вас, внутри других и в мире вокруг вас.

2. Живите осознанно . Сознательно обращайте внимание на свои мысли и чувства.

3. Установить намерение .Выберите, кем вы хотите быть и как вы хотите появиться в мире.

4. Действовать осознанно . Иметь положительное влияние; будь лучшим на в мире, а не лучшим на в мире.

Повышение вашего сознания требует пробуждения, осознанной жизни, ясного понимания индивидуальных и организационных целей и определения четких намерений относительно того, как вы хотите проявить себя в мире. Обладая более высоким сознанием, вы можете повысить свою уверенность и веру в свои способности, добиться большего личного и профессионального успеха и оказать положительное влияние на мир.Предложение руки и сердца на воздушном шаре было принято с любовью. Я считаю, что для всех нас пора принять приглашение начать повышать свое сознание и вносить позитивные изменения в мир.


Forbes Coaches Council — это сообщество ведущих бизнес-тренеров и профессиональных тренеров, доступное только по приглашениям.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.