Морализатор это: Лариса Владимировна Захарова — Морализация — механизм психологической защиты, сходный с рационализацией и выражающийся в бессознательном поиске способа убедить себя в моральной необходимости происходящего. Рационализирующий старается найти логическое обоснование, морализирующий же — морально-этическую необходимость. Когда человек рационализирует – он ищет приемлемые с разумной точки зрения оправдания для своих поступков, мыслей и пр. Когда же он морализирует, то ищет пути, чтобы чувствовать, что он обязан вести себя так или иначе. Там, где рационализатор говорит «спасибо за науку», морализатор настаивает, что «это формирует характер». Колонисты свято верили в то, что несли плоды высшей цивилизации народам, чьи природные богатства они расхищали. Гитлер оправдывал уничтожение евреев, цыган и гомосексуалистов тем, что это необходимо для этнического и духовного улучшения человеческой расы. Инквизиция терзала, мучила и убивала людей во имя бога. Морализация применяется для защиты чувства собственного достоинства, веры в свою способность контролировать ситуацию и принимать правильные решения. В этом она близка по смыслу к более грубому механизму защиты, называемому «всемогущий контроль». По мотивам Нэнси Мак-Вильямс, Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе.

Автор: | 30.11.1976

Содержание

«А «Борат» не лицемерный?»: Баста прошелся по BadComedian за разгром «Непосредственно Кахи»

Баста

40-летний Баста заявил, что BadComedian превратился в сухого морализатора. Кроме того, по мнению рэпера, в обзорах критика исчезли все комедийные вставки, и сам он стал чересчур серьезно ко всему относиться. В частности, музыкант недоволен рецензией на фильм «Непосредственно Каха», считая критику шуток, пусть и пошлых, попросту нелепой.  

«Это комсомол, который напрягает. Ты говоришь, что этот юмор лицемерный, а «Борат» не лицемерный? Это высокий уровень лицемерия. Где объективность в «Борате»? Там все гипертрофировано, пережато и смешно. Ты понимаешь, что юмор либо смешон, либо нет», — негодовал Баста.

Напомним, что фильм «Борат» вышел в 2006 году. В нем рассказывается о непутевом журналисте (Саша Барон Коэн) из Казахстана, который отправляется изучать особенности США. Сатиру на американское общество хорошо приняли критики, а вот Казахстан поначалу обвинил киноделов в издевательстве над своей культурой.

Настоящее имя BadComedian — Евгений Баженов

К слову, Басту возмутило и то, что BadComedian облил негативом и Виктора Шамирова, постановщика «Непосредственно Каха», хотя когда-то был в восторге от его работ. «Я знаю, что он фанат Юрия Быкова, но так никто и не дождался разбора «Спящих». Сериал снят по сценарию Минаева. Любимый режиссер Жени сделал все, за что он обычно своих, так сказать, клиентов разрывает. Быков снял пропагандистский сериал за наши деньги, в чем потом признался, и назвал это своей самой страшной ошибкой. Но Женя сказал: «Ну снял и снял. Кому не нравится, не понимаю, пусть не парятся. Пусть идут на фиг». Вот такие моменты всегда меня трогали», — делился мнением музыкант.

не пропустите«Попахивает снобизмом»: Николай Соболев раскритиковал обзор BadComedian на фильм «Непосредственно Каха»

Рэпер раскритиковал и новый альбом Земфиры «Бордерлайн». Он отметил, что является страстным поклонником творчества певицы, однако ее свежие композиции стали для него полным разочарованием. «Мне кажется, это слишком натужно. Естественно, сделано классно, звучит бомбически… Но есть ощущение, что слушал одну песню всю дорогу. Хотелось неожиданных поворотов», — размышлял Баста в YouTube-подкасте «Сережа и микрофон».

Критика возмутила сцена дефекации

Фото: Legion-Media, кадры из YouTube-шоу BadComedian и фильма «Непосредственно Каха»/Виктор Шамиров

Морализация как способ самозащиты — ВОмске

В конце 8-го класса, то есть в возрасте 15-ти лет, завуч по воспитательной работе кричал мне и директору школы, что я — демагог, хам и негодяй, и в этой школе останется либо он, либо я. Я сказал «хорошо», забрал документы и ушёл из школы. Причину конфликта уже точно не помню — вроде как мы уехали на сборы, за нами должен был прийти автобус, автобус задержался, и мы приняли решение вернуться в город самостоятельно, что и сделали. И я искренне не понимал, за что на меня орать, поскольку для меня всё было совершенно логично — изначальная договорённость была нарушена, возникшую проблему мы решили самостоятельно, инцидент исчерпан.

Потом уже я понял, что проблема как раз в самостоятельности и была, и наша самостоятельность была чревата большими проблемами для завуча, если бы с нами что-то случилось. Тем более что автобус вроде как потом приехал… Но тогда я просто ушёл из школы, забрал документы и пошёл поступать в медучилище. Правда опоздал на приёмную комиссию, в поступлении было отказано, поэтому, погуляв с месяц и подуспокоившись, я вернулся в школу. С завучем мы принесли друг другу взаимные извинения за недопонимание и тема была закрыта.

Нормальная ситуация? Судя по тому что я до сих пор её помню — нет. Но это теперь я понимаю, насколько и в чём все, включая меня, в ней были не вполне правы. А будучи подростком, я её адекватно осознавать не мог в принципе. У подростка по факту ещё не развиты способности синтеза-анализа. Подросток — это ребёнок, воспринимающий мир через себя, через свои чувства и эмоции, которые причина и мера всего. А задача взрослого как раз и научить подростка осознанию не только себя и своих переживаний, но и себя в этом мире.

1

Но взрослые ведь тоже когда-то были детьми. И им когда-то тоже объясняли их место под солнцем. И если ребёнок растёт в пространстве, где унижение, оскорбление, насилие является повседневным, где «за одного битого двух небитых дают», где решает «право сильного», то ребёнок должен себе это как-то объяснить. И ребёнок может, например, решить, что унижение и насилие — это норма. Более того — что это правило. Что так должно быть. И будет уже сам доказывать другим, а на самом деле снова и снова себе, что «если не доходит через голову — дойдёт через задницу, если в сердце дверь закрыта — надо в печень постучаться, бьёт — значит любит» и т.д. И будет обвинять любого, кто думает иначе, потому что если признать, что мытьё унитаза зубной щёткой и проверка длины юбок линейкой унизительно, то нужно тогда признать себя когда-то униженным. А это бывает невыносимо. И тогда включаются самозащиты. Например — морализа́ция.

«Морализация применяется для защиты чувства собственного достоинства, веры в свою способность контролировать ситуацию и принимать правильные решения. В этом она близка по смыслу к более грубому механизму защиты, называемому «всемогущий контроль». Типичной морализацией является обоснование родителями своих агрессивных действий по отношению к детям необходимостью их воспитания. Морализацию можно также рассматривать как некоторую форму расщепления, в том смысле, что она направлена на сохранение восприятия себя как «хорошего» объекта, способного совершать только «хорошие» поступки» (с) Википедия

Оригинал в Facebook автора

Большинство морализаторов… (Цитата из книги «Халявы нет» Амирана Шириновича Сардарова)

Большинство морализаторов могут заявить, что «это эгоистичная позиция, если все будут так мыслить, то человечество вымрет». Здесь момент та-кой, что поскольку возможности прожить жизнь заново не будет, то уже определитесь, вы хотите окончательно избавиться от всех гнилых конструкций системы и зажить нормальной жизнью, или будете сидеть в заднице и красиво рассуждать об идеалистичном мире и моральных ценностях?
К морали и нравственности обычно взывают слабаки, у которых ничего нет.

Если вы думаете, что с такой позицией про мораль и нравственность у вас в жизни что-то получится, когда вы «живёте по зову сердца» и «по справедливости», то отдайте себе отчёт в том, что это неосознанное лицемерие. Плюс, вы сливаете свою жизнь в унитаз, а на деле не живёте себе в удовольствие, и от такой позиции всегда будете только разочаровываться. Другое дело, когда уже избавился от иллюзий и морализаторства, принимаешь себя таким, какой есть, тогда уже действительно можешь сделать что-то полезное и по-настоящему интересное.
Мораль, религия, и другие жёсткие ментальные конструкции нужны для биомассы и быдла, чтобы сдерживать их агрессию и безрассудство. Здравомыслящему человеку всё это только мешает. Бояться избавится от иллюзий — это слабая позиция. Быдло от них и так никогда не избавится и даже ничего не поймет из того, что говорится на эту тему. А те, кто понимают, при этом сопротивляются и педалируют на мораль и общественные ценности, сами себя обрекают на бессмысленные страдания.

Реально что-то большое и интересное создают и созидают только те, у кого нет иллюзий и бредовой веры, в голове всё на своих местах. Они видят только свою цель и средства для её достижения. Только такие люди могут создать что-то по-настоящему интересное, их уже ничего не ограничивает и не сдерживает, на них не влияет ни окружение, ни родственники, ни предрассудки, ни религия. Они в любом случае придут к своей цели и достигнут чего-то нетривиального и масштабного. Люди, которые избавились от гнилых ментальных конструкций — у них, как правило, цели настолько масштабные, что они затрагивают очень многих и приносят пользу обществу в том числе.
На мораль и «помощь ближнему» ссылаются только женственные хлюпики, намекая на то, чтобы им самим кто-то помог. Они боятся самодостаточной позиции у окружающих, потому что думают, что в этом случае останутся за бортом, им никто не будет помогать. Морализаторы обычно думают, что «если я кому-то что-то сделал, то мне это вернётся». Но ведь так не бывает, это лицемерие, всё равно никто не живёт ради других, все живут для себя.
Причём эти морализаторы сами никогда «ближнему» не помогают, зато всех вокруг упрекают. Так давайте наберёмся сил и смелости, и признаемся себе в собственной эгоистичности и животных потребностях. Это будет хотя бы разумно, нежели говорить одно, а делать другое. Не признаваться в своей ущербности, примитивности и лицемерии, и прикрываться красивыми словами — это путь в никуда. То же самое, что верить политику, рассказывающему, что он служит народу. Прекратите врать хотя бы самому себе.

Моралист, но не морализатор – заметки о фильмах Эрика Ромера

 

Поражает, как, после «провального» «Знака Льва», снятого в победно-«волнистском» 1959 году (!) и впервые вышедшем на экраны в 1963 (!!) в Западной Германии (!!!) – Ромер сильно переживал по поводу этого фильма – в первых двух фильмах (короткого («Булочница из Монсо» (1963) и среднего («Карьера Сюзанны» (1963) метра) он нащупывает, а затем и уверенно транслирует образ своего фильмического мира.

Мира совершенно уникального.

Любые упрёки в однообразии фильмов Ромера, в невозможности отличить один фильм от другого – смешны и нелепы. Осмысление циклов фильмов Ромера состоит именно в поиске минимальных отклонений в работе с повествованием, в этом постоянном перетасовывании колоды актёров и актрис с последующим составлением нового пасьянса, в комбинации мотивов и тем, в предвкушении новой трактовки старой темы, в очарованности убедительностью интонирования, в варьировании, вариациях, вариантах, трактовках, шажках, колебаниях с малой амплитудой, паузах различной длительности, замираниях, подвижках, модуляциях из тональности в тональность, микротональных мелизмах. Это циклы минимальных изменений повествования для максимального раскачивания смысла, притом, что система каждого фильма изменена лишь в области видимости.

Все фильмические мотивы Ромера можно описать эпитетом «light» или добавить к виду повествования суффикс «-ка» или «-чик»: мелодрамка, детективчик, мистика-light, light-философия. Иногда Ромер, запустив фильм с помощью определённого вида повествования, любит остановить его – тогда фильм движется сам по себе. Иногда в пределах фильма Ромер заменяет виды повествований – детективчик перетекает в любовную историйку, в мелодрамку вклиниваются лёгкие рассуждения о Канте и Паскале, каникулярная мистика заканчивается мелодрамкой.

Ни в коем случае не следует трактовать это наблюдение оценочно, и уже тем более наделять её скрытой иронией (пусть суффиксы и могут маркировать слово соответственно), на самом деле в ней отсутствующей, – в них ничего подобного нет. Мир фильмов Ромера наиболее цепко схватывается именно через этот эпитет «light» и максимально полно раскрывается как мир «упрощённый», «обеднённый», «обезжиренный». И снова в этой фразе нет ничего оценочного – то, что Ромер снимал фильмы-«циклы Карно», в которых фильмическая и смысловая энергия движется по замкнутому кругу, а не фильмы-«прорывы», не оценивает его «плохо»/«хорошо» с точек зрения активной гражданской позиции, твёрдой уверенности в борьбе с буржуазией/капитализмом/отчуждением. И ещё раз: оттого, что Ромер в своих фильмах не живописал экзистенциальных прорывов, травматических встреч с трансцендентным или стычек ажанов и с маоистами и коммунистами, не характеризует его оценочно – «плохо»/«хорошо», так как нельзя вменять в вину режиссёру то, что он не сделал, так как следует рассматривать именно то, что им было сделано. Это даже весьма интересно и вызывает неподдельное восхищение – такое ровное длительное фильмическое дыхание (а то некоторые сперва снимали смерть раненного слона, любящего перверсивные игры со сливочным маслом, а затем докатились до нежной почеркушки о потере девственности на фоне французского юга, растянутой на два часа).

Весь этот пасьянс актёров и актрис (который так яростно ненавидел Брессон и к которому спокойно и прагматично относился Бергман), наводит на мысль о метемпсихозе (хотя в то же время существует множество актёров и актрис, которые снимались у Ромера всего один раз). Можно себе нафантазировать, как актрисы в фильмах различных циклов и фильмов вне цикла – Мари Ривьер,  Беатрис Роман,  Аманда Лангле,  Розетта – меняют судьбы и имена (подобным образом можно помыслить и об актёрах – Фабрисе Лукини, Паскале Грегуаре, Фёдоре Аткине и Серже Ренко).

И снова вспоминается принцип Хичкока: на красивую/красивого актрису/актёра можно смотреть долго, даже если в кадре ничего не происходит. В пасьянсе актрис/актёров Ромера нет некрасивых, а некоторые отличаются особой притягательностью и манкостью, напрямую не связанную с красотой (Серж Ренко в «Тройном агенте», например). Но даже этот принцип работает на создание цельного мира – мира, из которого вытеснено/изгнано уродство (вспоминается фраза из пролога «Адриен» в «Коллекционирующей»: «Как можно встречаться с тем, кого ты считаешь уродливым?»). Мир перманентно беременных людей, которым нельзя смотреть на отвратительные вещи.

Мир «цикловых» фильмов Ромера (три большие цикла – «Шесть моральных историй», «Комедии и пословицы» (шесть фильмов) и «Сказки времён года» (четыре фильма)) – это мир без наличия Большого Другого (вытесненного? изгнанного? отсутствующего?). В нём нет политики, пропаганды, проблем капитализма и социализма, проблем бедных и богатых, Алжира, Вьетнама, Афганистана, проблемы колоний, Мао, Хрущёва–Брежнева, де Голля–Д’Эстена этсетера этсетера этсетера. Мир без Большого Другого – спокойный, полный уверенности, медленный, плавный, нетравматичный. Однако, непонятно каким образом мир фильмов Ромера заброшен в такой радикальный эскейпизм, каким образом из него вытеснен этот Большой Другой. Вытеснено и изгнано всё, что может ранить. Но всё же возникает впечатление, что уже произошло вытеснение вытеснения или же всё ранящее и тревожащее не было частью фильмов Ромера (однако, это не так, если вспомнить «Знак Льва» и «Дерево, мэр и медиатека или Семь если», правда, не относящиеся к «цикловым» фильмам Ромеру). Мир фильмов Ромера – или пре- или пост-травматичный (после долгого реабилитационного периода). Как если бы Францию одним движением вырвали из планетарного тела и отправили в бесконечный полёт среди вакуума. Звездолёт «Франция».

Здесь можно додумать мысль о Большом Другом в плане трёх возможностей его исчезновения, привязав их к трём циклам Ромера: вытесненный – «Шесть моральных историй»; изгнанный – «Комедии и пословицы»; отсутствующий – «Сказки времён года». Наличие травматичного Большого Другого в «Шести моральных историях» можно несколько иронично проиллюстрировать наличием газет (в них же печатали сводки о войне во Вьетнаме?), отзвуках политических разговоров в маленьких кафе, размышлениях об искусстве – но всё это вытесняется мгновенно и без усилий: газета выбрасывается в урну, разговоры превращаются в белый шум улицы, разговоры об искусстве не идут дальше искусства. В «Комедиях и пословицах» Большой Другой полностью изгнан – тема цикла заключается только в следованию медленному вихрю человеческих отношениях (цикл «Комедии и пословицы» наиболее детально создан, как отдельный мир, как комфортабельный ад, в смысле отсутствия изменений. Комфортное онемение мидл-класса. Полная победа энтропии – тепловая смерть, средняя температура мира – +36,6 °С). А уж в «Сказках времён года» Большой Другой уже просто отсутствует, а может быть так эффективно забыт, и даже человеческие отношения настолько легки, что устройство своей жизни за счёт жизней других уже в порядке вещей; чудо так просто растворяется жизнью и перестаёт быть чудом; распыление самого себя обращается одиночеством, глубина которого ещё не ощущается.

Весьма интересна дистанция между Ромером и фильмом, и, в то же время, полное отсутствие критичности его персонажей к самим себе, как и отсутствия критики их поступков. И опять, что даже парадоксально – такая избыточная рефлексивность, помышление и объяснение любого действия и в то же время критика этих действий даже не подразумевается. А не подразумевается критика только потому, что она – невозможна.

Рассматривая творчество Ромера, важно не впасть в крайность, полагая его художником широкого дыхания, которому тесно в пределах фильма, и поэтому он снимает циклами (хотя Ромер настаивал на том, что его фильмы лучше смотреть циклами). Думая именно так, можно «внецикловые» фильмы Ромера начать называть «нехарактерными» или «атипичными» (наиболее ярко заваливание в такую крайность видно по критике фильмов Жана-Пьера Мельвиля, творчество которого всё пытались привести к одному знаменателю «нуара» и после такого «прокрустова приведения к одному знаменателю» каждый последующий фильм Мельвиля оказывался «атипичным» его творчеству, так как не укладывался в заранее заготовленные рамки), как впрочем и не укладывать «цикловые» фильмы Ромера в жёсткие рамки.

Особый внецикловый фильм Ромера «Четыре приключения Ренетт и Мирабель» – волшебный, веселый и легкий. И это – именно лёгкость, а не облегчённость, которая вынужденно получается при отбрасывании элементов фильма для его вписывания в структуру цикла. Чувствуется восхитительная изобретательность – видно, что Ромер более свободен в наррации во «внецикловых» фильмах (это ощущается и в фильме «Дерево, мэр и медиатека или Семь если» (1993), где после тяжёлой политической риторики все внезапно запевают песню о новом поколении), оператор много снимает ручной камерой, что у Ромера бывает довольно редко – вспоминается лишь сегмент «Париж глазами…», «Дерево, мэр и медиатека или Семь если» (1993), «Свидания в Париже» (1995) и начало «циклового» фильма «Жена лётчика» (1981). Использованы нарративы мистики (понятие «голубого часа» просто волшебно; астрологические мотивы завершаются в этом фильме: от полного фатализма «Знак льва» (астрология), к негативному влиянию полной луны («Ночи полнолуния»), через катарсис зелёного луча («Зелёный луч») к такому кратковременному действию «голубого часа»), комического детектива (история с клептоманкой великолепна; кстати, где ещё в фильмах Ромера встречаются воры, попрошайки, хамы и сволочные торгаши?), лёгкой социальной критики (раздражающий гарсон-хам; подаяние бедным при полном отсутствии параметров процесса; молчащая Мирабель у маршана) и… подробного, продуманного и проговоренного морального посыла. Фильм можно назвать «маленьким циклом» – он состоит из четырёх новелл и основан на некоторых темах «Комедий и пословиц», особенно, фильмов «Выгодная партия» (1982), «Ночи полнолуния» (1984) и «Зелёный луч» (1986).

Ещё один внецикловый фильм «Дерево, мэр и медиатека» (кстати, фильм разделен на семь глав) – первая совместная работа Ромера с оператором Дианой Баратье (и первая крупная работа Баратье), что, к сожалению, отмечено некоторыми «помарками» съёмки – быстрыми смазанными тревеллингами, нестыковкой кадров «по светам», резкими трансфокаторными наездами, неуверенной ручной камерой, что несколько снижает силу изысканного визуального стиля Ромера. Следует отметить, что в дальнейшем мастерство Баратье, которая станет бессменным оператором всех фильмов Ромера после «Дерева, мэра и медиатеки», значительно возрастёт – например, она снимет фильмы «Летняя сказка» (1996) и «Осенняя сказка» (1998), отличающиеся высочайшим классом съемки и уверенным отображением богатого живописного колорита.

Ромер в этом фильме показывает актуальные проблемы политики и экологии, но, парадоксальным образом, как только тема фильмов «утяжеляется» – уходит очарование Ромера-классициста, вне времени и всё же – такого современного. Кружевные лёгкие разговоры, вращающиеся вокруг соблазна и ни к чему не обязывающих интриг «цикловых» фильмов прямо противоположны тяжёлым разговорам в поле политико-экологического дискурса фильма (хотя разговор мэра с Зоей, дочерью директора школы, на политически-экологические темы снят замечательно – страшнее и чётче воспринимается только рассказ мальчиком сна о воссоединении Вьетнама в фильме «Две или три вещи, которые я знаю о ней» Годара), однако такое противопоставление ещё раз позволяет вспомнить о том, что не следует творчество Эрика Ромера укладывать в некие рамки, отрезая по живому то, что в них не помещается).

Следует вспомнить ещё один фильм вне цикла – «Свидания в Париже». Чёрно-белое и цветное, 5 и 9 меняются местами. Это – фильм 1959 года, снятый на цвет в 1995 году. Три новеллы (причём средняя делится ещё и на сцены действия) о свиданиях и расставаниях (девушки начинают и… бросают парней – в каждой новелле по-разному, хотя парни и сами виноваты). Диана Баратье машет камерой, как метлой («волнистам» прощается), снимает с плеча героев на парижских улицах и увлекается транфокациями. А Ромер всё так же продолжает рассказывать отличные истории, полные совпадений, петляющих шагов на улице, змеистых движений, сжимающихся вокруг обмана, невинной лжи, разговоров художника и дизайнера о Пикассо.

Кто ещё мог фильмовать так изящно? Пределом изящности можно полагать фильм «Маркиза фон О…» (1976). Колорит Гойи. Диафрагмальные затемнения между сценами, когда всё меркнет и последними в кадре остаются огни свечей. Бруно Ганц (худенький и звонкий, в белом – вылитый Наполеон Буонапарте) и Отто Зандер (лицом – единоутробный брат Тильды Суинтон) – ещё-не-ангелы, ещё не в Берлине. И Эдит Клевер, закрывающая лицо от стыда и страха. И трогательный рассказ, который сопровождающийся постоянной дрожащей мыслью «лишь бы всё хорошо закончилось».

А у стола, в компании русских офицеров, высокий и немного ссутулящийся, нескладный и нервно ломкий, как богомол, тот, кто умел фильмовать столь изящно. Эрик Ромер. Однообразный и разнообразный. Замкнутый в точке и бесконечный. Знакомый и по-прежнему дарящий сюрпризы.

 

 

Возвращаясь к «Солярису» — Газета «Вперед», Новости Сергиева Посада

Век назад, 12 сентября 1921 года родился Станислав Лем — классик польской и мировой литературы, научный фантаст и футуролог. Пан Станислав не был религиозным человеком и всегда был уверен в торжестве научно-технологических идей, но его произведения (порой даже вопреки задумке автора) нередко поднимали вопросы сугубо нравственные и заставляли читателей размышлять о высоком и вечном. Один из известнейших примеров такого рода — фильм «Солярис» режиссёра Андрея Тарковского. По-своему восприняв текст Лема, он снял ленту, по смыслу почти противоположную оригиналу. Автор статьи, первый заместитель главного редактора православного журнала «Фома», размышляет на эту тему.

Сегодня, затевая разговор о фильме «Солярис», приходится уточнять — речь о голливудском кино или о ставшем классикой фильме Андрея Тарковского. Американская версия «Соляриса», на мой взгляд, на фоне и романа Лема, и фильма Тарковского — это очень и очень слабое кино. И как всякое слабое кино, его невозможно разбирать всерьёз и пытаться понять, чему режиссёр пытался следовать — научному мышлению Лема или притчевости Тарковского.

А вот то, что почти забытым оказался наш фильм, — конечно, несправедливо. Это вытеснение, эту потерю мы как будто воспринимаем как норму. Поэтому можно, пожалуй, и порадоваться тому, что читатели и зрители снова и снова возвращаются к книге и её экранизациям, обсуждая поставленные в них вопросы.

Недавно на одном форуме я увидел вопрос о различиях между книгой Станислава Лема «Солярис» и фильмами, снятыми на её основе. И с удивлением прочёл, например, такие ответы:

«Заметил некоторый снобизм по отношению к зрителю: скрытые образы, аллюзии в неимоверных количествах. Станислав Лем, наоборот, исходя из сюжета, пытается дать максимум открытой информации».

«Думаю, что Тарковский замечательный морализатор, но никудышний режиссёр. Не считая нескольких эпизодов, фильм банально скучен. Такое впечатление, что Тарковский сделал фильм для себя, а на нас ему было плевать».

«Думаю, что Тарковский замечательный морализатор, но никудышний режиссёр». — «А по-моему, скорей, наоборот».

Обсуждение, кажется, пошло мимо главного вопроса…

Роман я прочёл лет в 13, посмотрел фильм — в 15. И мне, подростку, тогда вовсе не показалось, что Тарковский заумен. Напротив — я был потрясён увиденным… И очень захотел стать похожим на Криса Кельвина, каким он стал после встречи с женой.

Да, конечно, различия между произведениями очевидны, недаром Лем ругался, что Тарковский навязывает ему, научному фантасту, свою «достоевщину». Так в чём же именно разница между книгой и фильмом?

Писателя интересовала именно проблема встречи с разумом, совершенно несхожим с человеческим. Он моделировал ситуацию-допущение, строил гипотезу. Хотел предположить, каковы были бы последствия такого контакта для двух интеллектов — человеческого и ино-мирного. А Тарковский — устами одного из героев — провозгласил, казалось бы, прямо противоположный интерес: человеку никакой иной разум во Вселенной не интересен, человеку нужен человек.

Говорю «казалось бы» — потому что, если внимательно читать роман, можно найти источник этой концептуальной идеи, подхваченной Тарковским. Один из героев, Снаут, говорит: «…Мы совсем не хотим завоёвывать космос, мы просто хотим расширить землю до его пределов (…) Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение»  (пер. Г. А. Гудимова, В. А. Перельман). Для Лема поиск человеком человека — только часть дискуссии о взаимоотношениях с «другим» разумом. Для Тарковского он становится центром его концепции фильма; режиссёр, заостряя эту тему и переводя её в регистр афористически ёмкого высказывания, заставляет Снаута сказать несколько иначе: «Человеку не нужно иных миров, человеку нужен — человек. ..» Вот и получается, что, начисто отвергая все научно-фантастические поиски Лема, Тарковский просто-напросто воспользовался его сюжетом как средством для постановки сугубо нравственной проблемы. Вспомним, как пытается исповедаться другу Гибарян (позже он убьёт себя): «Тут что-то с совестью, Крис». Весь этот фильм — о совести и покаянии.

Жил человек, и была у него жена, Хари. Он охладел к ней, не пожелал пощадить её чувств, разуверившись в своих. По сути, довел её до самоубийства. Не в силах ничего с этим поделать, он вынужден жить с таким страшным грехом, глубоко спрятав память о нём и муки совести вглубь своей души. Но он понимал, что всё вокруг както… не так. Его любит отец, и он любит отца — но не может по-детски прижаться к нему; прекрасный тихий семейный дом о чём-то всё время напоминает ему, и в доме нет для него особенной радости.

Кадр из фильма «Солярис», 1972 год

Вокруг героя — урбанистический мир, в котором вообще можно сойти с ума от одной только поездки по хайвею. И вот такой «убитый» грехом, закуклившийся человек, Крис Кельвин, пытается убежать на Станцию, в космос, подальше от прошлого. Но Станция неожиданно для него оказывается местом, где некий Творец (Бог или инопланетный разум — Тарковскому, в общем-то, похоже, наплевать) заглядывает в самое сердце человека, находя там образ того, о ком человек особенно мечтал бы забыть. Воплощая образы в живых телах, он посылает обитателям Станции тех людей, перед которыми те особенно страшно виновны. Так к Крису приходит давно умершая жена.

Сначала герой пытается отнестись к этой встрече так же, как иные обитатели Станции (кроме Гибаряна: он предпочёл самоубийство), — пытается уничтожить своё прошлое. Но вся штука в том, что на Станции от прошлого не убежишь. И Крис «вдруг» решается поверить и покаяться. Поверить, что перед ним не фантом, а действительно его жена, во плоти. Решается дать ей ту любовь и ту верность, на которые поскупился когда-то. И он сам начинает оживать, становиться настоящим, совестливым, сострадающим не только ей, но и всем несчастным мученикам этой Станции. И сколько его ни пытаются убедить, что, мол, это всё напрасно, поскольку тут космос и всё ненастоящее, — он уже не даёт себя обмануть. И именно его открытое сердце заставляет этого странного Творца заметить страдания Криса и ответить ему осмысленно.

Крис не удержал любимую женщину — она погибла. Но он наконец-то бросился на колени перед отцом. Или перед Отцом Небесным — это уж кто как хочет истолковать последнюю сцену фильма, которая цитирует рембрандтовское «Возвращение блудного сына». Фильм Тарковского — призыв не запирать свою совесть на замок, а верить: с одной стороны, верить, что есть ужасная сила равнодушия, которое убивает, с другой — верить в великую силу любви.

«Солярис» — фильм о том, что от мук совести никуда не уйдёшь, пока не изменишься, пока не станешь другим. И конечно же, это, строго говоря, не экранизация аналитического романа писателя-фантаста Лема, а притча, которая в каком-то смысле — отповедь автору повести. Сам Станислав Лем, надолго рассорившийся с Тарковским, лишь спустя много лет, намного пережив режиссёра, стал менять свою точку зрения и задумываться о том, что открещиваться от фильма было с его стороны шагом неверным.

Владимир ГУРБОЛИКОВ

Центральная научная библиотека ХНУ имени В.Н.Каразина — #Відділ_зберігання_фондів Nota bene Хорошая книга, как интересный собеседник, поможет скрасить свободный вечер или подскажет ответ на давно мучающий вопрос. Всем этим критериям вполне отвечает роман А.Моруа «Превратности любви».Читать этого автора всегда приятно и полезно. Он признанный морализатор, доставляющий эстетическое удовольствие для ума. Вы прочтете историю о том, что бывает, когда двое не желают меняться и не считаются с желаниями и волнениями друг друга… Зададитесь вопросом: стоит ли меняться так, чтобы собственная личность стиралась без следа? Или же стоит меняться для себя, взращивая свои таланты, и не поддаваясь соблазну доминировать над более слабым? Филипп Морена в первой части романа, искренне описывает свое детство и юность. В своем отношении к посредственным женщинам, он порой резок и циничен…Девушки! Прочтите, о чем думают мужчины, когда им все легко достается и не сулит интереса.

Он ждал свою Королеву. Но разве они бывают? Книга актуальна во все времена, как и извечные темы любви, дружбы, смерти. Но чем интересна именно эта , взятая из фондов ЦНБ? Её страницы оказались испещрены многочисленными пометками и подчеркиваниями на полях. Не вызывает сомнений, что предыдущий читатель не остался равнодушным к событийным перипетиям , как и к мудрым цитатам в тексте. Делалось это с благой целью — поделиться своим мнением с последующими читателями, поспорить с автором. Книги, испещренные подобными заметками, демонстрируют «ум недозрелый, плод недолгой науки». Но не все так однозначно. Подчеркивание — один из методов вспомогательного чтения, в случае, если книга собственная и является предметом изучения. Полезно, если это касается вашей специальности или выработки мировоззрения. Это не только превосходный справочный материал, но и объект для вдохновения. Удобно это делать на отдельной карточке или в блокноте. Заметки на полях библиотечных книг называются «маргиналии» или же «глосс»: обозначают «находящийся на краю». Это могут быть рисунки, записи на краях книг, писем, комментарии, толкования, мнения или собственные мысли. Служат для изучения истории книги и мира читательской массовой культуры. Наука «маргиналистика» исследует заметки на полях, воссоздавая образ читателя и роль книги в жизни данного поколения. Маргиналии иногда выступают как литературный жанр. Известен 5-ти томник маргиналий Вольтера. Работа с карандашом приучает к аналитическому чтению и имеет свои правила и значки в пометках. cfr — сравни то, что пишет автор с каким-то случаем из вашего опыта NB — заметь, хорошо, обрати внимание VS — несогласие с мнением автора P — место, с указанием принципов, возмущение, удивление Пометки и подчеркивания всегда могут оказаться полезными в качестве «резервного мозга». А вы обращаете внимание на заметки на полях? Оставляете ли сами? Возможно, в некоторых книгах будет уместно вклеивать чистые листочки для таких надписей? #бібліотека #library #библиотека #цнб

Центральная научная библиотека ХНУ имени В. Н.Каразина на Facebook. Если вам интересны новости Центральная научная библиотека ХНУ имени В.Н.Каразина, регистрируйтесь на Facebook сегодня!

Батл для морализаторов — ИА «Версия-Саратов»

Есть ли тревога, что новые поколения россиян плохо владеют русским языком? Безусловно. Надо ли беспокоиться о том, что молодежь, зная чужую музыку, зачастую не догадывается о бесчисленных богатствах своей, отечественной?

Сложные отношения России со странами Европейского Союза и США, вызванные в том числе взаимными санкциями, реанимировали для части элиты «идеологическую борьбу с загнивающим Западом». Суетливый поиск «духовных скреп», громкие заявления федеральных чиновников «Россия — не Европа!» и другие действия, казалось, должны были сподвигнуть население к отказу от достижений глобальной массовой культуры. Но пока шумные усилия против вестернизации жизни — это процесс, который идет параллельно российской действительности. К такому выводу заставляют прийти, в частности, праздничные мероприятия по случаю Дня молодежи, прошедшие в Саратове в минувшие выходные.

На набережной у ротонды в прошлую субботу юные саратовцы увлеченно исполняли иностранную музыку и танцевали явно не хороводы и трепак. Косоворотки, сарафаны и кокошники были не в ходу. По соседству название фестиваля граффити «Волжская волна» уточнили баннером с большими буквами Volga Wave (фото доступны на сайте мэрии Саратова). На Театральной площади была схожая картина. Никаким эмбарго в отношении глобальных хитов, танцев, стиля одежды артистов и не пахло. Иностранные образы и символы из-за санкций никуда не делись. Проще говоря, пока по телевизору который год призывают к одному, молодежь своим выбором явно одобряет другое.

Влияние произведений культуры и искусства на массовое сознание представляется все еще мало понятным. Если следовать логике депутатов Госдумы, которые в последние несколько лет развернули беспрецедентную запретительную активность (из лучших побуждений, разумеется), процесс замещения в массовом сознании одних ценностей и культурных кодов на другие незамысловат и прямолинеен. Запрещаем чужое плохое, насаждаем свое хорошее и наслаждаемся результатом. Многие государственные мужи и дамы свято уверены, что так оно есть. Вопрос, как им это удается, если даже история СССР и новой России активно свидетельствует не в пользу этой примитивной схемы?

Замечательный мультфильм «Крошка Енот» вышел на киноэкраны СССР в 1974 году, то есть более 40 лет назад. Несколько поколений (!) советских и постсоветских детей были воспитаны на песенке из него, которая несет в себе ясное и недвусмысленное послание: «Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется!» Если считать, что подобные произведения (тем более заложенные в головы в детстве) влияют на поведение, то русскоговорящие люди должны быть самыми улыбчивыми на нашей планете, ведь так? На деле же россияне (особенно в сравнении с представителями других стран) в обыденной жизни хмуры, угрюмы и подозрительны. Об этом свидетельствуют многие туристы и бывшие соотечественники. Улыбающийся просто так человек до недавнего времени вообще вызывал подозрения.

С литературой та же история. По логике депутатов Госдумы, страна, в обязательном порядке читающая произведения Толстого, Чехова, Достоевского, Пушкина и иных великих писателей, должна являть собой место невероятной моральной чистоты и поразительно прекрасных нравов. Но все мы помним, какие зверские порядки царили в обществе и в России, и в странах бывшего СССР сразу после развала Союза.

Ограничить показ иностранных (в первую очередь голливудских) фильмов не сложно: ввести квоты, неподъемные новые налоги, обложить приказами и инструкциями менеджеров киносетей. Только что тогда будут показывать кинотеатры вместо запрещенного (ограниченного) ассортимента?

Морализаторы всех мастей ведут себя, как карикатурная школьная учительница, которая искренне считает, что ограничением можно добиться изменения отношения к предмету запрета. Разумеется, это не так. И запрет сам по себе сегодня ничего не дает, тем более в современном мире, где любой человек благодаря соцсетям и телекоммуникациям уже не только потребитель информации, но и ее производитель.

Есть ли тревога, что новые поколения россиян плохо владеют русским языком? Безусловно. Надо ли беспокоиться о том, что молодежь, зная чужую музыку, зачастую не догадывается о бесчисленных богатствах своей, отечественной? Конечно. Но методы борьбы должны быть явно не те, которые пока в ходу. Потому что их не поддерживает даже сама власть. Реальную ситуацию убедительно иллюстрирует строка из итогового пресс-релиза областного министерства молодежной политики: «В заключение мероприятия состоялась концертная программа, которая завершилась батлом диджеев и фаершоу».

Обличение «плохой» западной культуры без интересной отечественной альтернативы не работает. В даже относительно свободном обществе и экономике есть только один способ доминирования — увлечь и соблазнить. Но для этого нужна умная, грамотная и тонкая работа. И чем скорее она начнется, тем больше вероятности, что на следующих праздниках по случаю Дня молодежи новые поколения будут с энтузиазмом сплавлять в одно целое национальные традиции и отечественные шедевры прежних эпох с достижениями нашего времени, а не только копировать чужие песни и пляски.

определение морализаторов в The Free Dictionary

mor · ize

(môr′ə-līz ′, mŏr′-)

v. mor · al · ized , mor · iz · ing , mor · al · iz · es

v. intr.

Думать или выражать моральные суждения или размышления.

v. тр.

1. Для интерпретации или объяснения морального смысла.

2. Для повышения нравственности; реформа.


mor′al · i · za′tion (—lĭ-zā′shən) n.

мор’аль · изер н.

Словарь английского языка American Heritage®, пятое издание. Авторские права © 2016 Издательская компания Houghton Mifflin Harcourt. Опубликовано Houghton Mifflin Harcourt Publishing Company. Все права защищены.

морализировать

(ˈmɒrəˌlaɪz) или

морализировать

vb

1. ( intr ) делать моральные заявления

2. ( tr ) интерпретировать или объяснять в моральном смысле

3. ( tr ) для улучшения морали

морализация , морализация n

moralˌizer , moraliser Издатели 1991, 1994, 1998, 2000, 2003, 2006, 2007, 2009, 2011, 2014

mor • al • ize

(ˈmɔr əˌlaɪz, mɒr-)

v. -ized, -iz • ing. в.я.

1. для размышления или выражения мнений по вопросам правильного и неправильного, особенно. самодовольно или утомительно.

в.т.

2. объяснять в моральном смысле или извлекать мораль из.

3. для повышения нравственности.

mor`al • i • za’tion, n.

морьял • изер, н.

морял • изинг • лы, нар.

Random House Словарь колледжа Кернермана Вебстера © 2010 K Dictionaries Ltd. Авторские права 2005, 1997, 1991 принадлежат компании Random House, Inc. Все права защищены.

моральности


Past причастие: морализировал
герундия: нравоучительных

ImperativePresentPreteritePresent ContinuousPresent PerfectPast ContinuousPast PerfectFutureFuture PerfectFuture ContinuousPresent Идеальный ContinuousFuture Идеальный ContinuousPast Идеальный ContinuousConditionalPast Условный

императив
моральности
моральности
Настоящее
Я морализирую
ты нравишься
он / она / она морализирует
мы морализируем
морализируем 14 Претерит
Я морализировал
ты морализировал
он / она / она морализировал
мы морализировали
ты, м устные
они морализуют
Настоящее непрерывное
Я морализирую
вы морализируете
он / она морализирует
вы морализируете
они морализуют
Настоящее совершенство
Я морализировал
вы морализировали
он / она морализировали
вы морализировали
они морализировали
9015
Прошлое Непрерывное
Я морализировал
вы морализировали
мы морализировали
лет вы морализировали
они морализировали
морализировали
Прошлое совершенство
Я морализировал
вы морализировали
он / она морализировали
вы морализировали
они морализировали
будущее
я морализирую
морализирую
вы морализируете
он будет мы морализируем
морализируем
морализируем
будем морализировать
Future Perfect
Я морализирую
вы морализируете 9014 / она
будем морализировать
вы будете морализировать
они морализуют
Future Continuous
Я буду морализировать
вы будете морализировать
он / она
мы будем морализировать
вы будете морализировать
они будут морализировать
Present Perfect Continuous
Я морализирую
он / она / она морализировали
мы морализировали
вы морализировали
они морализировали
морализировал
Future Perfect Continuous
ты был мора lizing
он / она / она будет морализировать
мы будем морализировать
вы будете морализировать
они будут морализировать
морализировал
Я морализировал
вы морализировали
он / она / она морализировали
мы морализировали
вы морализировали
морализируем
Условный
Я бы морализировал
ты морализировал
он / она / это морализировал бы
мы бы морализировали
они морализуют
бы морализировать
Прошлое Конди я бы морализировал
вы бы морализировали
он / она / это морализировали бы
мы бы морализировали
вы бы морализировали

Collins English Verb Tables © HarperCollins Publishers 2011

определение морализатора от The Free Dictionary

В последнем аспекте ее спуск в Д’Эрбервиль был фактом огромных размеров; бесполезный для экономики, он был самым полезным ингредиентом для сновидца, для морализатора в упадках и падениях. Нет ничего более характерного для него, чем знаменитый случай, когда он в слезах выбежал из комнаты, в которой он писал о смерти полковника Ньюкома, с восклицанием: «Я убил полковника!» В его книгах так же ясно, как и в книгах наиболее откровенного морализатора, читатель извлекает уроки о том, что простое мужество, честность, доброта и бескорыстие намного лучше, чем внешнее шоу, и что, несмотря на весь его блестящий интерес, это карьера беспринципного самоуверенного человека. такие поиски, как Бекки Шарп, морально убогие.Моралист может найти множество тем для своей умозрительной и невыполнимой мудрости на чердаке. Размышляющее самодовольство, которое возникает, когда морализатор Когда я начал читать Конфуция, я обнаружил, что он прозаический и ограниченный морализатор; его собранные изречения, Аналекты, показались мне архаичной неуместностью. Он относится к публике напрямую как равный и близкий, становясь сатирическим указателем или ироническим морализатором. В пьесе Эрлауэра Рубинус даже служит своего рода внутренним прологом, сигнализирующим в самой пасхальной пьесе о том, что вот-вот начнется фарс: Tunc veniet Rubinus proclarnando ludam: Hie lauft Gumpolt, Rumpolt, Harolt, Marolt, Seibolt, Neidolt, Hirolt, Mirolt, Leupolt, Deupolt, Hospolt, Rospolt, Tibolt, Nimdolt, Enchenpolt, Fraunholt, Isandolt, Gundolt, Ranpolt, Und der schon Akcherpolt. Алан Гарсия обвиняется — давним политическим оппонентом и самозваным «морализатором» Фернандо Оливерой — в том, что он владеет дорогостоящей квартирой в Париже и имеет банковские счета во Франции. Он был редактором, морализатором, переводчиком и проводником для своих юных читателей ». (Forcey 230) А социальный работник Рут, самоуверенный морализатор группы, признается Оде, что она не занималась любовью тридцать два года и что ее идеализированный муж, за могилой которого она ухаживает, двадцать три года держал любовницу. Эсхатология Поликарпа не принадлежит Павлу, но не так ясно, был ли Поликарп католическим морализатором, которым его изображает Бауэр.Комсток, неутомимый морализатор и вице-охотник (при поддержке Сэмюэля Колгейта, царя крема для бритья), приписывал преступность несовершеннолетних «злому и легкомысленному» чтению «полцентовых романов» и других публикаций «Ура Аиду». здесь есть место для маневра морализатора.

Синонимы морализатора, антонимы морализатора — FreeThesaurus.

com Он указал, что, когда «интеллект Маршалла гнался за диаграммами, внешней торговлей и деньгами, где-то внутри него находился евангельский морализатор беса, который поступил так опрометчиво, чтобы не одобрять» ([1925] 1956, p.Огромное очарование, которое Чин привносит в эту книгу, проявляется в некоторых ее «Любовных стихах», например, в «Где морализатор, твоя мать?» Как и Картер, Рейган был аутсайдером, морализатором, президентом, решившим сделать важное Однако прежде чем исследовать говорящего Рэнсома, мы должны сначала отметить, что, когда мы говорим о «говорящем» стихотворения, мы можем иметь в виду одну или несколько из множества вещей: репортера действия, персонажа, который его — или сама действует, личность, которая раскрывает себя (сознательно или невольно) в ходе стихотворения, морализатор, искренне заботящийся о наших интересах, даже относительное не-существо, единственная «роль» которого — генератор всего язык, который мы читаем.Кроме того, существуют проблемы с правами человека, на которые губернатор Браун — «великий морализатор» — и его активисты «социальной справедливости», похоже, не обращают внимания. Обращаясь к этому случаю, социальный морализатор SRSP Салахуддин Салих сказал, что система снабжения питьевой водой была нарушена. всего за 5 месяцев. Во время поездки он также сказал, что развитый мир не должен смотреть на Африку свысока «с осуждающим тоном морализатора» и навязывать правила, но пришлось найти реальные партнерские решения, которые помогли бы решить многие проблемы континента.Эти две истории, «Алеша-котелок» и «Мечта смешного человека», демонстрируют, что Толстой, «великий морализатор», помешает нашим поискам четкой морали, если ему нравится, и Достоевский, «великий полифонист», приведет нас к однозначному, монофоническому выводу, когда он выберет. Тело и тело также анализируются в отношении морализатора к овидиевой сексуальности, в котором Симпсон обнаруживает plus-de-jouir (p. в отличие от прочтения Эразма как просто морализатор, Пабель на протяжении всей своей книги подчеркивает сотериологический аспект духовности Эразма, который стремится к трансформации не только поведения, но и идентичности. Моралист отводит взгляд от тех черт реальной ситуации, которые составляют проблему, и затем без смущения говорит, как следует действовать. Но Сьюэлл продолжал: «Романисты могли бы оказать нам величайшую помощь, если бы они изобразили жизнь такой, как она есть. есть и человеческие чувства в их древовидной пропорции и соотношении, но по большей части они были и остаются совершенно вредными ». (197) В этой беседе Бромфилд и Сьюэлл представляют полярные крайности, которые противопоставляют друг другу: Сьюэлл, с одной стороны, является морализатором-понтификатором, чья аффективная теория вымысла постулирует прямую и непосредственную связь между «жизнью» и социальной реальностью ». написано «писателями»; Кори, с другой стороны, — шутливый и остроумный эстет, который способствует обсуждению здесь, но чей скептический эстетизм продолжит оспаривать наивную теорию морали Сьюэлла.Ее литературный успех побудил Фреда Патти в «Женских пятидесятых» описать ее как «самого слезливого и конвульсивно« женского »морализатора из всей современной школы синих чулок» (110). В более радикальной манере, фаворит Тайнсайда, Джо Уилсон был лишен репутации подлинного популярного героя, поскольку его песни и история жизни, как говорят, раскрывают своекорыстного морализатора, отстраненного от реального рабочего класса своей буржуазной идеологией (7).

Определение для изучающих английский язык из Словаря учащихся Merriam-Webster

морализировать глагол

также британский морализировать / ˈMorəˌlaɪz /

морализирует; морализованный; морализатор

также британский морализировать / ˈMorəˌlaɪz /

морализирует; морализованный; морализатор

Определение МОРАЛИЗАЦИИ для учащихся

[нет объекта] обычно неодобрительно

: чтобы выразить убеждения о том, что такое хорошее и плохое поведение

— морализатор

также британский морализатор имя существительное, множественное число морализаторы [считать]

получил Морализатор? — Бейсболка Soft Black Dad Hat Hat, один размер в магазине мужской одежды Amazon


Таблица размеров Шляпа дальнобойщика США
Размер бренда США
Единый размер Единый размер
  • КОМФОРТНЫЙ И УЮТНЫЙ — Дизайн нашей мягкой неструктурированной хлопковой саржи состоит из 100% хлопка. Эта шапка с мягкой качественной повязкой удобна и удобна.
  • КАЧЕСТВЕННЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ — Наша шляпа для папы изготовлена ​​из 100% хлопкового чинос-твила. Это универсальный размер с регулируемой застежкой-защелкой. Это отличная шляпа как для мужчин, так и для женщин.
  • КАКОЙ РАЗМЕР? — Это Snapback с регулируемым корпусом. Ее можно подобрать под любой размер головы, и она хорошо подойдет, если вы предпочитаете свободную или плотно прилегающую шляпу. Отрегулируйте его так, чтобы он соответствовал вашему уровню комфорта.
  • КАЧЕСТВЕННАЯ ВЫШИВКА — Эти кепки тщательно вышиты цифровой вышивкой при покупке. Мы используем только лучшие нитки. Изображенный рисунок вшит в переднюю пряжку шляпы, как показано на рисунке. Это отличный стильный и модный способ заявить о себе.
  • СДЕЛАНО В США — Каждая из наших шляп вышита прямо здесь, в США. Мы заботимся о своем мастерстве и качестве и поставляем вам только продукцию высочайшего качества.

Коронавирус и почему люди чувствуют необходимость морализовать эпидемии

Каждая чума должна иметь свою точку зрения. Это был более или менее универсальный человеческий ответ на внезапные или неожиданные вспышки эпидемий, которые, кажется, подвергают опасности не только отдельных людей, но и целые общества, пока мы ведем записи, литературные и повествовательные, о том, что происходит, когда такие вещи случаются. Истина о том, что существует постоянная, бесконечная и непредсказуемая война между человеком и насекомым, которая происходит в состоянии морального безразличия, по крайней мере, на стороне жука, в некотором роде глубоко противоречит здравому смыслу. Эта война, конечно же, происходит не только между человеком и микробом, но и затрагивает все живое на Земле, где каждое живое существо находится в постоянном состоянии неравной войны с микроскопическими насекомыми всех видов, паразитами, бактериями и вирусами.

Перед лицом этого бесконечного и часто пугающего цикла мы ищем не просто материальную причину, но моральную цель — уплаченную цену или урок, извлеченный из болезни. Когда с хорошими людьми случаются плохие вещи, мы ищем причину; когда со всеми случается что-то плохое, мы ищем причину, и это должна быть очень хорошая причина, равная той боли, которую она причиняет.

Самая известная из этих попыток, конечно же, связана с первой великой зарегистрированной чумой современности, черной чумой четырнадцатого века, которая произвела невообразимые разрушения по всей Европе.Его переносили крысы или зараженные блохи, которые путешествовали на крысах, но в то время это казалось совершенно загадочным: люди заболевали и умирали самыми ужасными способами, и любой, кто к ним приближался, тоже. Гниль должна была подниматься изнутри. Это был приговор от Бога или, возможно, отравление евреев; Считается, что современный европейский антисемитизм, включая массовые убийства евреев, возник еще в годы эпидемии чумы. Трудно было понять, что вы не могли увидеть причину, потому что она была слишком мала, чтобы увидеть — или, возможно, потому, что блохи были настолько обычным явлением, что никто не мог осознать, что что-то столь приземленное может быть источником катастрофы.Хитрость заключалась в том, чтобы понять, что что-то в таком огромном масштабе могло произойти по причине, которая сама по себе была абсурдно маленькой — из-за крыс и блох, а не богов.

Снова и снова в истории болезней мы находим одно и то же желание приписать микробу мораль. Даже в конце девятнадцатого века, когда научная медицина вышла за пределы раннего возраста, идея о том, что «миазмы» являются причиной холеры, была широко распространена даже среди образованных людей, а вместе с ней и морализаторство: бедные и иммигранты умирают, потому что они всегда болели, или приносили это с собой, или держали в себе.

Одной из величайших революций в человеческом мышлении и сознании стало осознание того, что микробы аморальны — что они пришли не для того, чтобы наказывать или наставлять, а для того, чтобы жить, воспроизводить, как это делают живые существа, совершенно безразлично к ужасным результатам, которые они могут причинить. С этим пониманием пришло понимание того, что нам нужна не моральная реформа, а общественная гигиена. У нас есть одно большое преимущество перед средневековыми людьми не в том, что мы поклоняемся лучшему богу, а в том, что мы умеем мыть руки.

В этой внезапной нынешней чуме желание найти виновного в моральном действии породило побуждение, как говорят в академии, «другой» жук.Представитель Кевин Маккарти, лидер меньшинства в Палате представителей, назвал новый коронавирус в своем твите «китайским коронавирусом», явно пытаясь избавиться от него прямо из-под ответственности Америки и вернуться на Таинственный Восток.

Но люди со всех сторон политического уравнения совершают ошибку, рассматривая эпидемию как наказание — возможно, как функцию того, что мы открываем границы окружающей среды. Хотя некоторые предполагают, что вторжение городских пространств в сельские районы Китая приводит к появлению новых разновидностей вирусов, существует правдоподобный случай, что распространение этого коронавируса было не результатом внезапного распространения одного образа жизни на другой, а его распространения. пересечение змей, летучих мышей и ящеров на традиционном «мокром рынке», где продаются морепродукты и дикие животные.(На этих рынках, где, как считается, в прошлом распространились новые вирусы, в настоящее время запрещено продавать диких животных по всему Китаю, хотя очевидно, что существует достаточный спрос на животных, чтобы создать возможность черного рынка.)

Хотя имеет смысл предотвращать «движущие силы», которые смешивают вирусы животных в токсичном напитке, но также и тот случай, когда никакое профилактическое средство, каким бы экологически чистым оно ни было, не остановит все будущие эпидемии. Кажется, что жизнь и ее враги, по крайней мере, будут подвержены большему количеству непредвиденных обстоятельств, чем мы можем вынести.Ошибка пройдет, и тогда, даже если мы полностью изменим себя и свое поведение в окружающей среде, история жизни на планете предполагает, что другой вырастет и снова укусит всех нас.

То, что сейчас приходит на смену морализаторским историям, — это разносторонние усилия, которые кажутся шокирующими для того, что пока является ограниченным бедствием, которое до сих пор насчитывает сотни подтвержденных случаев в городах с миллионами людей. Обнадеживающая новость заключается в том, что в Сингапуре и Южной Корее кажется, что крайние меры социальной изоляции и карантина привели к небольшому, но заметному снижению заболеваемости — небольшое снижение «сглаживает кривую» и, похоже, начало обращать эпидемию вспять. .(Однако в среду Сеул сообщил о новом кластере.) Италия пытается провести аналогичный эксперимент в беспрецедентном масштабе. Насколько авторитарным должно быть общество, чтобы такие меры сработали, — это то, что в научных кругах называется «интересным вопросом», и одним из непознаваемых последствий текущего кризиса может стать встряска в нашем понимании того, какая жесткость необходима для правительство процветает в нашу эпоху.

Один из парадоксов момента состоит в том, что там, где это было обычным путем в наше время, искать небольшие, постепенные меры, оказывающие большое влияние на общественные проблемы, в данном случае большие, на первый взгляд чрезмерные меры — отмена общественной деятельности, закрытие школ и офисов — необходимо для небольших изменений в векторах, которые могут хотя бы управлять пандемией.Эта новинка, возможно, объясняет, почему так трудно осмыслить происходящие изменения: оказывается, что что-то может одновременно стать огромным кризисом в области общественного здравоохранения, создавая пока что минимальное количество видимых, очевидных случаев. болезни.

Сейчас самое разумное — не надеяться на чудодейственное исцеление, а признать, что максимальные меры могут иметь минимальный полезный эффект. «Не забывайте об ошибке; сгладить кривую! » — хороший девиз и почти вся мудрость, которую наука — или простая рациональность — предлагает в этот нервный момент.


Руководство по коронавирусу

Что означает сдерживание и смягчение вспышки коронавируса.

Какая часть мира может быть помещена в карантин?

Дональд Трамп во времена коронавируса.

Коронавирус, вероятно, будет распространяться более года, прежде чем вакцина станет широко доступной.

Мы все иррационально панически покупатели.

Странный ужас при виде коронавируса, захватившего Рим.

Как пандемии меняют историю.

К каким из 5 типов политического морализатора вы относитесь?

Но люди часто используют другие факторы помимо пристрастия (включая такие неожиданные вещи, как рост, см. «Действительно ли мы предпочитаем более высоких лидеров?»). И некоторые из этих факторов включают личные характеристики кандидатов, например, считают ли они, что могут доверять политическому деятелю, чтобы он действовал надлежащим образом от их имени. В некотором смысле мы оцениваем политиков и с точки зрения морали.

Как вы оцениваете политиков с точки зрения морали?

Прежде чем читать дальше, нажмите следующую ссылку, чтобы пройти анонимную онлайн-викторину, чтобы узнать.Он рассказывает вам о гипотетическом кандидате, а затем задает 30 быстрых вопросов, которые вместе определяют, какой вы политический морализатор. После этого он задает еще несколько вопросов о вас, чтобы предоставить некоторый контекст. В целом это займет около 5 минут. Вернитесь после того, как закончите, и я расскажу вам о каждом из пяти типов политических морализаторов и покажу вам результаты других, прошедших тест, чтобы вы могли сравнить их.

ПРИНИМАЙТЕ ВИКТОРИНУ ПО ПОЛИТИЧЕСКОЙ МОРАЛИЗАЦИИ ЗДЕСЬ

… С возвращением!

Согласно Джонатану Хайдту и его коллегам, существует пять моральных основ человеческого поведения.Он и его коллеги определили эти «универсальные» ценности, оценив связи между антропологическими и эволюционными взглядами на мораль. Интересно, что он и другие обнаружили, что либералы в большей степени полагаются на два фундамента, которые более индивидуализированы по своей природе, в то время как консерваторы больше полагаются на другие три, которые больше связаны с групповой сплоченностью.

5 типов политических морализаторов

Исходя из этого, я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы познакомить вас с пятью политическими морализаторами.

Политический морализатор № 1 (Вред / Забота): фокусируется на том, предотвращает ли человек или устраняет вред. Поддерживает такие добродетели, как доброта и сострадание, и не одобряет такие пороки, как жестокость и агрессия. Эволюционно связаны с материнским мозгом и его чувствительностью к страданиям потомства, с расширением за пределы отношений матери и ребенка. Привлекает большее внимание политических либералов.

Политический морализатор # 2 (Справедливость / Взаимность): сосредотачивается на том, действует ли человек честно и справедливо по отношению к другим и отвечает ли он взаимностью соответствующим образом в социальных и экономических обменах.Предпочитает такие добродетели, как альтруизм и сотрудничество, и не одобряет такие пороки, как жадность и неблагодарность. Эволюционно связаны с эмоциями, которые побуждают людей сотрудничать в группах. Привлекает большее внимание политических либералов.

Политический морализатор № 3 (В группе / Лояльность): Подчеркивает, приносит ли человек личные жертвы или нет ради других членов своей группы. Считает верность и патриотизм добродетелями, а инакомыслие и нелояльность, особенно во время конфликта, пороками.Эволюционно связаны с инстинктами выживания, включая страх перед неизвестными членами группы, которые могут быть опасными. Привлекает к себе большее внимание политических консерваторов. См. Сообщения в моем блоге «Почему вы можете быть фанатиком» и «Наши гены и антииммиграционное отношение».

Политический морализатор № 4 (Авторитет / Уважение): фокусируется на том, добровольно ли человек подчиняется организационным структурам (учреждениям и лидерам) в обществе. Поддерживает такие добродетели, как уважение, долг и послушание, и не одобряет такие пороки, как неповиновение и наглость.Эволюционно связана с иерархической структурой группы, в которой лидеры пользуются особыми привилегиями, но также имеют особые обязательства перед группой. Привлекает к себе большее внимание политических консерваторов.

Политический морализатор № 5 (Чистота / Святость): Обеспокоен телесными действиями, которые могут вызвать отвращение и физическое заболевание, а также духовными действиями, такими как религиозность, которые могут защитить душу. Считает целомудрие, набожность и духовность добродетелями, а обжорство, жадность и гнев — пороками.Эволюционно связано с предотвращением болезней. Привлекает к себе большее внимание политических консерваторов. См. Сообщения в моем блоге по теме, которые, в частности, указывают на замечательные эффекты отвращения: «Вы легко испытываете отвращение? Вы можете быть консерватором» и «Может ли отвращение сделать вас защитником окружающей среды?»

Как вы сравниваете?

Не так давно около 350 моих студентов анонимно прошли ту же викторину, что и вы. Я хотел знать, действительно ли люди используют пять моральных основ для оценки кандидатов, и если да, то используют ли некоторые их иначе, чем другие.Другими словами, я хотел знать, есть ли политические морализаторы.

Прежде всего, я обнаружил, что, как и ожидалось, студенты-демократы (более либеральные) (глядя только на синие полосы на графике ниже) больше полагались на вред и справедливость (средний балл 4,7 и 4,8), чем студенты в группе. , Авторитет или Чистота (4.4, 4.2 и 3.8). С другой стороны, республиканские (более консервативные) студенты (смотрящие только на красные столбцы) больше полагались на внутригрупповые и авторитетные (5.0 и 4.7), чем на вред и справедливость (4.5 и 4.6), хотя разница между Авторитетом и Справедливостью совсем не велика (4.7 против 4.6).

Что было неожиданным, так это то, что и демократы, и республиканцы меньше всего полагались на Purity, что, возможно, неудивительно, учитывая «праздничный» характер некоторых студенческих вечеринок, которые проходят в моем кампусе. Тем не менее, все еще существует большая разница между тем, как студенты-республиканцы и демократы использовали Purity (4,4 против 3,8).

Во-вторых, что более важно, вы можете увидеть, что, когда вы напрямую сравниваете демократов с республиканцами по каждому основанию, как и ожидалось, демократы немного больше полагаются на вред (средний балл 4.7 v. 4.5) и справедливости (4.8 v. 4.6), в то время как республиканцы больше полагаются на In-group (5.0 v. 4.4), Authority (4.7 v. 4.2) и Purity (4.4 v. 3.8), и они полагаются на побольше об этих основах. Кстати, результаты не меняются, если вместо партийной идентификации использовать политическую идеологию, как это сделали Хайдт и его коллеги.

Наконец, вам может быть интересно, как вы сравниваете с людьми своего пола. Первое, что бросается в глаза на графике ниже, — это то, что женщины используют моральные основы больше, чем мужчины.Все полоски для женщин (розовые полоски) выше, чем соответствующие полоски для мужчин (синие полоски), и часто намного выше. Кроме того, интересно, что женщины используют первые три основы более или менее одинаково. Это необычно, потому что ученые обычно не группируют вред и справедливость (индивидуализированные ценности, часто ассоциируемые с либералами) с ин-группой (обязательная ценность, обычно ассоциируемая с консерваторами). По крайней мере, из этого следует, что женщины — разные политические морализаторы, чем мужчины.

Удивительно…

Я был немного удивлен своими результатами, когда проходил тест, и я думаю, что некоторые из моих студентов были удивлены своими результатами.Чего я не ожидал, так это того, насколько большую роль они сыграли в моей оценке кандидата, особенно с точки зрения справедливости. После всех лет в политике я думаю, что просто хочу знать, можно ли доверять политику, которую я поддерживаю, чтобы она не воспользовалась своим положением.

Оставьте комментарий и дайте мне знать, какой вы политический морализатор.

— — — — — — —

Если вам понравился этот пост, поделитесь им по электронной почте или на Facebook или Twitter .Следуйте за мной на Twitter @GreggRMurray , чтобы увидеть другие интересные исследования.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.