Отказ от оценочного восприятия: Безоценочное восприятие: что нем хорошего и почему это так трудно

Автор: | 26.08.1982

Содержание

Безоценочное восприятие: что нем хорошего и почему это так трудно

Чем же так хорошо безоценочное восприятие и почему люди пока что не спешат отказываться от оценок (и оценочного восприятия).

Что вообще такое — безоценочное восприятие?

Это отказ от оценок и сравнений того, что человек видит в окружающем мире. В обычной жизни — человек все замеченные объекты быстренько переводит в категории «хорошо»/»плохо»/»фу таким быть»/ «ой, какая прелесть» / «Сталина на вас нет» — и так далее.

Всё увиденное моментально «раскладывается по коробочкам». И в каждой «коробочке восприятия» неприметно лежит оценка. И она мгновенно прилипает к любому увиденному объекту, и начинает влиять на взаимодействие с ним. Это привычное нам оценочное восприятие.

И как оно работает?

Вот идёт по улице девушка, она красивая, и это «хорошо». А вот идёт другая девушка, она весит на 15 кг больше первой — блиииин, жируха, фу такой быть, как не стыдно на улицу выходить с такими телесами, да ещё в лосинах?

(Хотя, казалось бы, какое тебе дело до посторонней незнакомой девушки, её килограммов и её лосин? Но человек может поджимать губы, цокать языком, и громогласно высказывать своё Очень Ценное Мнение насчёт безвкусных лосин и одетых в них жирух. Оценку, то есть, выдавать).

И даже и это бы ладно. Ну говорит некто гадости посторонним людям, значит, он неприятный человек и многие с ним не будут общаться.

Самое худшее: отказываясь от безоценочного восприятия и навешивая на всё моментальные оценки, человек разом теряет возможность увидеть в окружающем мире кучу характеристик и возможностей.

Вот презираешь ты жируху, а она, между прочим, обаятельный человек, отличный друг, профессионал  и великолепная любовница. Ну, например.

А почему же люди от оценочного восприятия не спешат отказаться? Если оно так всё искажает.

Дело в том, что оценочное восприятие позволяет быстренько оценить встреченный объект и навесить на него ярлык: полезно (приятно, радует, несёт положительные эмоции) или бесполезно (неприятно, опасно, больно и т.п.). И это, во-первых (и в главных) резко упрощает способ взаимодействия с миром. Экономится уйма сил и энергии, которые человек мог бы потратить на различение свойств объектов и рассматривание их нюансов. А жизнь ведь и без того очень непростая штука, в день приходится принимать сотни решений:


  • купить сметану 20% жирности или 25%


  • надеть синие туфли на танкетке или малиновые с пряжками


  • пойти в спортзал или ну его, слишком устала сегодня


  • почитать книгу или посмотреть сериал (или залипнуть на ютубе)


  • пойти выпивать с друзьями или всё-таки сдержать данное себе обещание и выдержать ЗОЖ


  • взять буханку свежего хлебушка или вчерашний доедим, обойдёмся


  • купить новую юбку или заплатить за интернет


и так далее.

Не стоит недоценивать воздействие решений на наш мозг. У организационных психологов есть даже термин decision fatigue, дословно — «усталость от принятия решений». Это профессиональная болезнь менеджеров, которые только и делают, что принимают, принимают, принимают решения по работе. Каждое решение надо взвесить, просчитать перспективы, прикинуть последствия, взять на себя ответственность — а не только ткнуть пальцем: «да будет так». И в какой-то момент организм истощается и менеджер от переизбытка решений очень устаёт.

Поэтому оценочное восприятие очень часто не столько зло, сколько благо. Уйму сил экономит, просто уйму.

Однако у него есть и обратная сторона: с привычными методами оценки новых перспектив не получить. Когда человек на каждый встреченный объект навешивает ярлык из привычного спектра, он может отлично функционировать в привычных рамках, то есть, очень быстро бегать по проторенной колее. Но нового опыта, новых ощущений в жизнь не получит.

Быстрая оценка — это как «пустые калории»: быстро насыщает, но пользы организму от неё немного. Оценочное восприятие вообще иерархично: человек при помощи оценки быстренько получает представление, где он сейчас относительно объектов окружающего мира и людей. И делает экспресс-оценку: я выше или ниже их (тех, кого оцениваю).  И, соответственно, я ОК или не ОК. И если со мной вс норм, понимает человек, то быстро успокаивается (а если не очень норм, то на помощь может прийти спасительное обесценивание).

Например: вот Вася — он крутой, он топ-менеджер (хочу быть как Вася, подражаю ему). Или вот Лена — она красотка и дочь богатых родителей (завидую Лене и чуточку презираю: был бы у меня такой же папа, я бы тоже на дорогой тачке рассекала!). Или вот Петя — он хиппи, нестяжатель, рваные тёртые джинсы, немытые патлы, гитара и коробок травы в кармане (держусь от Пети подальше, опасаюсь его, но мне ещё и ужасно любопытно: что та за зверушка такая?). В общем, на любого человека можно наклеить целый пучок ярлыков, правда, они будут немного различаться для разных людей и социальных групп: кто-то уважает хиппи, а кто-то ненавидит капиталистов и их детишек, так что оценки от разных людей будут несколько различаться.

Но факт остаётся фактом: ярлык упрощает восприятие, он отрезает целый спектр «лишних» свойств человека или объекта, заставляет рассматривать его в чёрно-белом свете. Иногда важнее упростить, потому что рассматривать объект во всей полноте — сложно и энергозатратно.

А иногда важно увидеть в привычном новое, свежее, то, что поможет изменить жизнь. Вытащить себя из привычной колеи. Попробовать что-то новое.

И вот для этого используется такой инструмент, как безоценочное восприятие.

На безоценочное восприятие, как известно, уходит уйма сил. Для того, чтобы настроиться на безоценочное восприятие, нужны специальные практики.

(Например, гештальт-терапевтов специально долго учат этому. Чтобы, видя человека, они реагировали не «она пришла в модной красивой голубой кофте», а «на клиентке кофта голубого цвета с четырьмя блестящими пуговицами». Или не «он начал рано лысеть», а «на голове у клиента крупные залысины на лбу и по бокам». Да, безоценочное восприятие иногда выглядит, как полицейский протокол).

Настроиться на безоценочное восприятие помогают ещё и медитации, или просто состояние, когда человек находится в ресурсе, бодр, свеж и полон сил. И уж точно эмоциональная стабильность и гармония внутреннего состояния в том подмогой.

В чём слабые стороны безоценочного восприятия, понятно: это очень энергозатратное состояние, для его практики нужен специальный навык (вполне осваиваемый, но не с ходу). То есть, это трудно с непривычки и утомительно.

А в чём сильные стороны безоценочного восприятия?

Безоценочное восприятие позволяет выскочить из наезженной колеи привычек. Натренированный навык безоценочного восприятия помогает не зависеть от внешней оценки и не навешивать собственных оценок на людей и объекты. Иногда получается сформировать собственное ощущение  (то есть, не автоматическая реакция «это таджик, я ненавижу таджиков» — а, попытавшись понять свои чувства от человека, который стоит передо мной, можно с удивлением осознать, что он пугает. Или удивляет. Или неосознанно нравится — хотя всегда, казалось бы, такие люди были мне неприятны; а вот этот — нравится!). И строить отношения с человеком на этой основе живого, непосредственного восприятия.

Безоценочное восприятие даёт возможность строить осознанные, живые, непосредственные отношения с миром и теми людьми, с которыми приходится взаимодействовать.

Безоценочное восприятие позволяет увидеть мир во всей его полноте, понять, насколько он прекрасен, богат и насыщен. Именно безоценочное восприятие позволяет случиться изменениям.

Именно опора на безоценочное восприятие позволяет совершить настоящий, глубокий выбор, а не опираться на привычные, проверенные, но выхолощенные решения (как при восприятии оценочном).

Выбор — сильная штука. И за него иногда приходится дорого платить.

Так лучше делать его с открытыми глазами.

Безоценочное восприятие: что в нем хорошего и почему это так трудно | ПсихоБлогиня

Чем же так хорошо безоценочное восприятие и почему люди пока что не спешат отказываться от оценок (и оценочного восприятия).

Что вообще такое — безоценочное восприятие?

Это отказ от оценок и сравнений того, что человек видит в окружающем мире. В обычной жизни — человек все замеченные объекты быстренько переводит в категории «хорошо»/»плохо»/»фу таким быть»/ «ой, какая прелесть» / «Сталина на вас нет» — и так далее.

Всё увиденное моментально «раскладывается по коробочкам». И в каждой «коробочке восприятия» неприметно лежит оценка. И она мгновенно прилипает к любому увиденному объекту, и начинает влиять на взаимодействие с ним. Это привычное нам оценочное восприятие.

И как оно работает?

Вот идёт по улице девушка, она красивая, и это «хорошо». А вот идёт другая девушка, она весит на 15 кг больше первой — блиииин, жируха, фу такой быть, как не стыдно на улицу выходить с такими телесами, да ещё в лосинах?

(Хотя, казалось бы, какое тебе дело до посторонней незнакомой девушки, её килограммов и её лосин? Но человек может поджимать губы, цокать языком, и громогласно высказывать своё Очень Ценное Мнение насчёт безвкусных лосин и одетых в них жирух. Оценку, то есть, выдавать).

И даже и это бы ладно. Ну говорит некто гадости посторонним людям, значит, он неприятный человек и многие с ним не будут общаться.

Самое худшее: отказываясь от безоценочного восприятия и навешивая на всё моментальные оценки, человек разом теряет возможность увидеть в окружающем мире кучу характеристик и возможностей.

Вот презираешь ты жируху, а она, между прочим, обаятельный человек, отличный друг, профессионал и великолепная любовница. Ну, например.

А почему же люди от оценочного восприятия не спешат отказаться? Если оно так всё искажает.

Дело в том, что оценочное восприятие позволяет быстренько оценить встреченный объект и навесить на него ярлык: полезно (приятно, радует, несёт положительные эмоции) или бесполезно (неприятно, опасно, больно и т.п.). И это, во-первых (и в главных) резко упрощает способ взаимодействия с миром. Экономится уйма сил и энергии, которые человек мог бы потратить на различение свойств объектов и рассматривание их нюансов. А жизнь ведь и без того очень непростая штука, в день приходится принимать сотни решений:

  • купить сметану 20% жирности или 25%
  • надеть синие туфли на танкетке или малиновые с пряжками
  • пойти в спортзал или ну его, слишком устала сегодня
  • почитать книгу или посмотреть сериал (или залипнуть на ютубе)
  • пойти выпивать с друзьями или всё-таки сдержать данное себе обещание и выдержать ЗОЖ
  • взять буханку свежего хлебушка или вчерашний доедим, обойдёмся
  • купить новую юбку или заплатить за интернет
  • и так далее.

Не стоит недоценивать воздействие решений на наш мозг. У организационных психологов есть даже термин decision fatigue, дословно — «усталость от принятия решений». Это профессиональная болезнь менеджеров, которые только и делают, что принимают, принимают, принимают решения по работе. Каждое решение надо взвесить, просчитать перспективы, прикинуть последствия, взять на себя ответственность — а не только ткнуть пальцем: «да будет так». И в какой-то момент организм истощается и менеджер от переизбытка решений очень устаёт.

Поэтому оценочное восприятие очень часто не столько зло, сколько благо. Уйму сил экономит, просто уйму.

Однако у него есть и обратная сторона: с привычными методами оценки новых перспектив не получить. Когда человек на каждый встреченный объект навешивает ярлык из привычного спектра, он может отлично функционировать в привычных рамках, то есть, очень быстро бегать по проторенной колее. Но нового опыта, новых ощущений в жизнь не получит.

Быстрая оценка — это как «пустые калории»: быстро насыщает, но пользы организму от неё немного. Оценочное восприятие вообще иерархично: человек при помощи оценки быстренько получает представление, где он сейчас относительно объектов окружающего мира и людей. И делает экспресс-оценку: я выше или ниже их (тех, кого оцениваю). И, соответственно, я ОК или не ОК. И если со мной вс норм, понимает человек, то быстро успокаивается (а если не очень норм, то на помощь может прийти спасительное обесценивание).

Например: вот Вася — он крутой, он топ-менеджер (хочу быть как Вася, подражаю ему). Или вот Лена — она красотка и дочь богатых родителей (завидую Лене и чуточку презираю: был бы у меня такой же папа, я бы тоже на дорогой тачке рассекала!). Или вот Петя — он хиппи, нестяжатель, рваные тёртые джинсы, немытые патлы, гитара и коробок травы в кармане (держусь от Пети подальше, опасаюсь его, но мне ещё и ужасно любопытно: что та за зверушка такая?). В общем, на любого человека можно наклеить целый пучок ярлыков, правда, они будут немного различаться для разных людей и социальных групп: кто-то уважает хиппи, а кто-то ненавидит капиталистов и их детишек, так что оценки от разных людей будут несколько различаться.

Но факт остаётся фактом: ярлык упрощает восприятие, он отрезает целый спектр «лишних» свойств человека или объекта, заставляет рассматривать его в чёрно-белом свете. Иногда важнее упростить, потому что рассматривать объект во всей полноте — сложно и энергозатратно.

А иногда важно увидеть в привычном новое, свежее, то, что поможет изменить жизнь. Вытащить себя из привычной колеи. Попробовать что-то новое.

И вот для этого используется такой инструмент, как безоценочное восприятие.

На безоценочное восприятие, как известно, уходит уйма сил. Для того, чтобы настроиться на безоценочное восприятие, нужны специальные практики.

(Например, гештальт-терапевтов специально долго учат этому. Чтобы, видя человека, они реагировали не «она пришла в модной красивой голубой кофте», а «на клиентке кофта голубого цвета с четырьмя блестящими пуговицами». Или не «он начал рано лысеть», а «на голове у клиента крупные залысины на лбу и по бокам». Да, безоценочное восприятие иногда выглядит, как полицейский протокол).

Настроиться на безоценочное восприятие помогают ещё и медитации, или просто состояние, когда человек находится в ресурсе, бодр, свеж и полон сил. И уж точно эмоциональная стабильность и гармония внутреннего состояния в том подмогой.

В чём слабые стороны безоценочного восприятия, понятно: это очень энергозатратное состояние, для его практики нужен специальный навык (вполне осваиваемый, но не с ходу). То есть, это трудно с непривычки и утомительно.

А в чём сильные стороны безоценочного восприятия?

Безоценочное восприятие позволяет выскочить из наезженной колеи привычек. Натренированный навык безоценочного восприятия помогает не зависеть от внешней оценки и не навешивать собственных оценок на людей и объекты. Иногда получается сформировать собственное ощущение (то есть, не автоматическая реакция «это таджик, я ненавижу таджиков» — а, попытавшись понять свои чувства от человека, который стоит передо мной, можно с удивлением осознать, что он пугает. Или удивляет. Или неосознанно нравится — хотя всегда, казалось бы, такие люди были мне неприятны; а вот этот — нравится!). И строить отношения с человеком на этой основе живого, непосредственного восприятия.

Безоценочное восприятие даёт возможность строить осознанные, живые, непосредственные отношения с миром и теми людьми, с которыми приходится взаимодействовать.

Безоценочное восприятие позволяет увидеть мир во всей его полноте, понять, насколько он прекрасен, богат и насыщен. Именно безоценочное восприятие позволяет случиться изменениям.

Именно опора на безоценочное восприятие позволяет совершить настоящий, глубокий выбор, а не опираться на привычные, проверенные, но выхолощенные решения (как при восприятии оценочном).

Выбор — сильная штука. И за него иногда приходится дорого платить.

Так лучше делать его с открытыми глазами.

Отказаться от оценочного восприятия :)))

Эта история случилась в Китае во времена Лао-цзы.
В селении жил очень бедный старик, но даже монархи завидовали ему, потому что старика был прекрасный белый конь. Цари предлагали за коня сказочную цену, но старик всегда отвечал отказом.

Однажды утром коня не оказалось в конюшне. Собралось все селение, люди Coчувствовали:
Глупый старик! Уж мы-то знали, что однажды коня украдут. Лучше было продать его. Какое несчастье!

На этот раз люди уже не говорили много, но в душе каждый посчитал, что старик ошибается. Ведь пришло целых двенадцать коней!

Старик, смеясь, ответил:
-Не торопитесь с выводами. Просто скажите, что коня нет в конюшне — это факт. Не знаю, несчастье это или благословение, да и кто знает, что последует дальше?

Через пару недель конь вернулся. Он не был украден — просто вырвался на волю.
И не просто вернулся — привел с собой дюжину диких коней из леса.

Сбежавшиеся соседи наперебой твердили:
Ты был прав, старик. Прости нас, нам ведомы пути Господни, но ты оказался более прозорлив. Это не несчастье, это благословение.

Старик усмехнулся:
— Снова вы заходите слишком далеко. Просто скажите, что конь вернулся. Никто не знает, что произойдет завтра.
На этот раз люди уже не говорили много, но в душе каждый посчитал, что старик ошибается. Ведь пришло целых двенадцать коней.

Сын старика стал объезжать диких лошадей, и случилось так, что одна из них его сбросила. Юноша сломал обе ноги. Снова собрались люди и снова стали судачить.
Они говорили:
—Ты опять оказался прав! Это несчастье. Твой единственный сын сломал ноги, а ведь он твоя единственная опора на старости лет. Теперь ты беднее, чем был.
Старик отвечал:
— И опять вы пустились в рассуждения. Не заходите далеко. Скажите просто, что мой сын сломал себе ноги. Никто не знает, беда это или удача. Жизнь — лишь череда событий, и будущее всегда неизвестно.
Случилось так, что через несколько дней после этого страна вступила в войну, и все молодые мужчины были мобилизованы. Остался только сын старика, ставший калекой. Все стенали в ожидании жаркой битвы, сознавая, что большинство юношей никогда не вернутся домой. Люди пришли к старику, сетуя:
—Ты опять прав, старик, — это было благословение. Хотя твой сын и изувечен, он все же с тобой. А наши сыновья ушли навсегда.

Старик снова сказал:
— Вы опять судите. Никто не знает! Скажите только, что ваших детей взяли в армию. а мой сын остался дома. Только Бог Единый знает, благодать это или не счастье.
Не судите. Не считайте случившееся благодатью или несчастьем. Не интерпретируйте события своей жизни, и однажды Bы осознаете, что все прекрасно.

Отказ от оценочного восприятия©: pepel — LiveJournal

Елена Пепел (pepel) wrote,
Елена Пепел
pepel
Categories: К тридцати трем годам выработала, наконец, умение на берегу прочесть — а при необходимости и составить — инструкцию к спасательному жилету. Если до сих пор все серьезные решения в моей жизни принимались по принципу «ты прыгай, там выплывешь» (и прыгала, что характерно, и пока всегда выплывала), сейчас я научилась использовать паузы на поэтапное обдумывание вариантов. Очень помогает, как ни странно, исчезает выматывающая нервотрепка на тему «а что будет, если», а от переживаний «ведь как было бы хорошо, если бы вот тогда» я себя отучила годами ранее.
И я знаю, что если внезапно все достанет (а в моей жизни все происходит внезапно, не по объему последней капли, а по наполненности чаши терпения, ее и по дисперсным капелькам наполнять можно, и мощной струей) — то будет вот так, откроются новые возможности вот тут, я потеряю вот это, а взамен и в нагрузку к взамену получу вон то.
Если я «внезапно» брошу работу — смогу вставать рано утром, а не тогда, когда нужно, и работать в те часы, когда максимально продуктивна и креативна. Если «внезапно» сменю сферу деятельности — займусь тем, что всегда казалось потенциально значительнее и эффективнее, но на что никогда не хватало времени. Если «внезапно» сменю страну — перестану отвечать отказом на предложения подруги потусовать по миру. И так далее.
Может быть, это пути отхода. Может быть, наоборот — наступления. А скорее всего — ни то, ни другое. Нет никакого смысла в попытках оценить, хорошо или плохо. Никак, да, как в письме из буддийского монастыря (спасибо френдам, что напомнили).
Эта привычка очень полезна еще и тем, что ты в уме складываешь допровскую корзинку© и в тот момент, когда настает время прыгать, прыгаешь уже с багажом: с людьми и отношениями, с вещами и записями, с поручительствами и источниками помощи. Тебе уже не нужно зажмуриваться — ты знаешь, что прыгать нужно вон туда, где тебя ждут руки друзей или где ты наметил безопасное местечко. Ты даже температуру воды и ее глубину знаешь.
  • Ищу добрые руки и железное терпение

    Странный вопрос. Я перестала почти бывать в жж, и мне нужно пристроить сообщество rusisra_pets в хорошие руки. Нет, не аллергия, не новый ребенок, не…

  • Внезапно.
    В фб напрямую не вешается.

    Викторина Тест для эмигрантов: хорошо ли вы помните русский язык? Мой результат: 11 правильных ответов из 11. Давно ли вы живете вне…

  • .

    35

Photo

Hint http://pics.livejournal.com/igrick/pic/000r1edq

Развитие предубеждений в отношении самозащиты в ответ на социальную оценочную обратную связь

Значимость

Растущая популярность социальных сетей, особенно среди молодежи, привела к тому, что отзывы сверстников (включая отторжение) пронизывают повседневную жизнь. Учитывая, что остракизм сверстников был связан с депрессией и самоубийством, очень важно понимать психологическое влияние обратной связи сверстников с точки зрения развития. Мы демонстрируем, что подростки и взрослые используют обратную связь сверстников, чтобы по-разному информировать о себе и других.Особый интерес представляет то, что ранние подростки усвоили неприятие сверстников и хуже себя чувствовали, в то время как взрослые продемонстрировали доказательства предубеждений в отношении самозащиты, которые сохраняли положительное мнение о себе. Эта работа продвигает теоретическое понимание того, как развитие формирует социально-оценочный опыт и информирует об источниках уязвимости, которые могут подвергнуть подростков уникальному риску негативных последствий для психического здоровья.

Abstract

Подростковый возраст — это период развития, отмеченный повышенным вниманием к социальной оценке.Хотя было показано, что взрослые применяют процессы самозащиты, чтобы защитить свое самооценку от оценочных угроз, таких как неприятие сверстников, неясно, пользуются ли подростки такой же защитой. В настоящем исследовании изучается, как социальная оценка по-разному формирует взгляды на себя и других в процессе развития. N = 107 участников в возрасте от 10 до 23 лет выполнили задачу взаимной социальной оценки, которая включала в себя прогнозирование и получение обратной связи о принятии и отвержении со стороны сверстников, а также оценку собственного мнения и рейтингов симпатии сверстников.Здесь мы показываем, что, несмотря на эквивалентный опыт социальной оценки, подростки усваивают отторжение сверстников, испытывая падение самооценки, вызванное обратной связью, тогда как взрослые экстернализируют отторжение сверстников, сообщая о повышении самооценки, вызванном заданием, и осуждая сверстников, которые отверг их. Результаты выявляют процессы развития совместных действий, лежащие в основе того, почему отказ от сверстников может привести к более резким изменениям в самооценке в подростковом возрасте, чем на других этапах жизни.

Взаимодействие со сверстниками естественным образом порождает социальную оценку, нормативный социальный опыт, который помогает людям научиться становиться компетентными членами группы.В то время как отвержение сверстников, которое является продолжительным или крайним, может вызвать негативное самовосприятие, которое сохраняется с течением времени (1), взрослые обычно защищают себя от этих пагубных последствий, задействуя когнитивные процессы, которые способствуют поддержанию положительного самооценки (т. Е. Самооценки). защитные предубеждения) (2). Однако в настоящее время неясно, как развиваются предубеждения самозащиты и могут ли подростки, которые проявляют повышенную чувствительность к оценке сверстников (3), использовать те же самые защиты.

Столкнувшись с угрозами для себя, такими как обратная связь о неудачах или социальном неприятии, взрослые проявляют компенсирующее поведение, которое помогает им буферизировать и укреплять их самооценку (4⇓ – 6). Было показано, что взрослые возлагают ответственность за отрицательную обратную связь на внешние (например, невезение), а не на внутренние источники (например, способности) (7), и обесценивают источник обратной связи, чтобы оспорить его важность (8). Исследователи также обнаружили, что взрослые менее благоприятно оценивают других (5, 9, 10) и проявляют антагонистическое или ответное поведение по отношению к другим после отрицательной обратной связи (11). Предполагается, что этот набор самозащитных процессов поддерживает благоприятную самооценку и широко связан с улучшением самочувствия (12).Несмотря на то, что взрослые извлекают выгоду из этого уклона к самозащиты перед лицом отрицательной оценки, неясно, как этот процесс развивается на протяжении всей жизни.

Подростковый возраст — это период развития, характеризующийся усилением социальной адаптации и заботой о том, чтобы быть принятым сверстниками (3, 13). Предыдущие исследования показали, что подростки, по сравнению с детьми и взрослыми, особенно ориентированы на распознавание негативных социально-эмоциональных сигналов (14) и склонны к усилению эмоциональной и стрессовой реакции на оценку сверстниками (15–18). Таким образом, подростковый возраст может быть периодом, когда люди особенно уязвимы к влиянию неприятия сверстниками на самооценку. Учитывая повышенную чувствительность подростков к отвержению и резкое увеличение числа психических заболеваний в подростковом возрасте (19), важно понимать, как подростки обрабатывают и интегрировать социальную оценку в свои взгляды на себя и других.

В настоящем исследовании изучается, используют ли подростки процессы самозащиты, используя хорошо обоснованную парадигму, которая, как было показано, вызывает подлинный опыт социальной оценки (20–23).Участникам, проживавшим в период от предподросткового возраста до юношеского возраста ( n = 107; возраст от 10 до 23 лет), сказали, что они принимают участие в многопрофильном исследовании, посвященном изучению того, как люди формируют первое впечатление о сверстниках. В этой обложке была поставлена ​​задача взаимной социальной оценки (рис. 1), в которой участники предсказывали, понравятся ли они каждому из них, и впоследствии получали обратную связь, показывающую, понравился или не понравился участник. До и после задания участники оценивали симпатию каждого сверстника и заполняли анкету самооценки (24⇓ – 26).

Рис. 1.

Схематическое изображение экспериментальной задачи. Перед ознакомительным визитом участники представили фотографию, которую якобы разослали неизвестным сверстникам того же возраста, чтобы они оценили их симпатию. ( A ) Перед выполнением задания участники оценили симпатию сверстников. ( B ) Во время выполнения задания участники предсказывали, нравятся ли они партнеру, а затем им показывали (предполагаемый) рейтинг сверстников. ( C ) После задания участники завершили неожиданный тест памяти, запрашивая у памяти, нравятся они или не нравятся каждому партнеру.( D ) Участники повторно оценили симпатию каждого сверстника.

Этот разнообразный набор данных позволил провести анализ, направленный на возрастные различия в том, как люди обрабатывают эти оценочные отзывы на нескольких уровнях. Что касается самооценки, мы оценивали ожидания того, что им понравятся или не понравятся в процессе разработки, используя как явные (т. Е. Прогнозы участников), так и неявные (т. Е. Соответствующее время отклика) меры. Мы также изучили возрастные различия в степени, в которой самооценка участников улучшилась или уменьшилась после выполнения задачи социальной оценки.

Кроме того, мы стремились выявить различия в развитии в степени, в которой участники обновляли впечатления о сверстниках после социальной оценки, предлагая участникам оценить симпатию каждого из сверстников до и после задачи. В ходе анализа выяснялось, изменились ли оценки участников сверстников в зависимости от того, были ли они приняты или отвергнуты (т. Е. Симпатия к человеку больше после того, как они предоставили положительный отзыв; симпатия к нему меньше после того, как они предоставили отрицательный отзыв).

Наконец, мы исследовали результативность участников в неожиданном тесте памяти после задания социальной оценки, чтобы ( i ) убедиться, что участники запомнили полученную ими обратную связь, что позволило бы нам интерпретировать последующие результаты как вызванные заданием; и ( II ) определяют эквивалентность памяти в зависимости от возраста, что предоставит доказательства того, что последующие результаты не были обусловлены различиями в развитии в обучении.

Результаты

Резюме подхода к возрастному анализу.

Аналитические запросы на возрастные эффекты выполнялись в два этапа; подробности см. в SI «Методы ». Сначала мы провели регрессионный анализ линейных или линейных смешанных эффектов (LME; для зависимых переменных с повторными измерениями) с использованием пакета nlme в R (27), чтобы оценить статистическую значимость стандартных линейных и нелинейных (квадратичных, кубических) значений возраста. связанные модели изменений. Оптимальная возрастная модель была выбрана на основе статистики соответствия модели [информационный критерий Акаике; AIC (28)].Оценки параметров ( B ) представлены в нестандартных единицах.

Для настоящего набора данных этот анализ часто отдает предпочтение моделям, которые включают несколько предикторов возраста более высокого порядка, предлагая сложные возрастные закономерности. Поэтому мы предприняли второй шаг анализа, более чувствительный к сложным возрастным моделям, чтобы выяснить, улучшат ли нелинейные кривые, полученные с помощью методов, управляемых данными, соответствие по сравнению с традиционными регрессионными моделями. Обобщенные аддитивные модели (GAM) или обобщенные аддитивные смешанные модели (GAMMs; для зависимых переменных с повторяющимися измерениями) были построены с использованием пакета mgcv в R (29), который сгенерировал управляемую данными функцию, суммирующую изменения, зависящие от возраста, через тонкий пластина регрессии сглаживающая шлицы.В результате этого анализа были получены решения, которые были стабилизированы с помощью перекрестной проверки с исключением по одному, и позволили формальное сравнение моделей, чтобы определить, превосходит ли соответствие модели на основе сплайнов соответствие традиционного анализа линейной регрессии, основанного на AIC. Модель, дающая наименьшее значение AIC, была выбрана для статистического вывода. Кроме того, мы провели традиционный биннинг-анализ по возрастным группам, чтобы проиллюстрировать сходимость ( результатов SI ). Для каждой модели мы сообщаем R -квадрат как оценку размера эффекта, которая суммирует объясненную дисперсию.

Мнения о себе.

Явный: прогнозирование обратной связи от однорангового узла.

Мы вычислили долю испытаний, в которых участники предсказывали, что им захочется определить, проявляют ли люди явные предубеждения в своих ожиданиях одобрения сверстников. В целом участники прогнозировали, что они будут нравиться им в 53,22% случаев (SE = 1,32%; min = 19,60%, max = 85,00%), что является завышением по сравнению с базовым показателем в 50% [участники получили 50% одобрения и 50% -ная обратная связь с отклонением по всей задаче; одновыборка т (106) = 2.439, P = 0,016].

Первичный анализ проверял, ожидают ли люди разного возраста, что они понравятся, с разной частотой. Модель кубической регрессии со всеми тремя предикторами возраста была определена как оптимальная модель (AIC: −124,6) по сравнению с квадратичной моделью (AIC: −122,2), линейной моделью (AIC: −122,4) и нулевой моделью без предикторов возраста ( AIC: -119,5). При изучении каждого возрастного термина в кубической модели предсказания о том, что понравится, линейно увеличивались с возрастом ( B = 0. 299, P = 0,025) и также следует кубической функции ( B = -0,274, P = 0,039). Квадратичный предиктор возраста не был значимым ( B = 0,176, P = 0,184).

Для сравнения мы построили GAM для генерации управляемой данными нелинейной аппроксимации возраста с использованием регрессионного сглаживающего сплайна с тонкой пластиной. Сравнение моделей показало, что модель на основе сплайнов (AIC: -124,4; объясненная дисперсия 9,39%) и модель кубической регрессии (AIC: -124,6; объяснение дисперсии 9,91%) были почти эквивалентны по качеству подгонки, хотя кубическая модель немного превзошла модель сплайновая модель.Поскольку модель на основе сплайнов прошла внутреннюю перекрестную проверку и, таким образом, стала более надежной и воспроизводимой, мы представляем эту модель на рис. 2. Наблюдаемая закономерность показала, что молодые подростки предсказывали, что они будут нравиться им реже, чем молодые люди, которые переоценили степень, в которой они будут приняты коллегами. Очень похожая кубическая подгонка показана на рис. S6, чтобы продемонстрировать сходимость.

Рис. 2.

По сравнению с подростками молодые люди переоценивали, насколько они будут нравиться сверстникам.На графике показана синяя линия соответствия прогнозируемых значений ожидаемой приемлемости (процент прогнозируемой приемлемости испытаний) на основе сплайновой модели регрессионного сглаживания тонкой пластины. Синяя заливка указывает на SEM. Красной пунктирной линией обозначена фактическая процентная ставка (50%).

Неявно: прогнозируемое время отклика.

Участникам потребовалось в среднем 1345 мс (SE = 33,52 мс), чтобы предсказать, понравятся они им или не понравятся сверстникам, с очень небольшим количеством отказов (1,7% от всех испытаний). В целом время ответа было одинаковым для разных возрастов [ r (105) = 0.024, P = 0,802]. Для всех участников время отклика для прогнозирования принятия [среднее (M) = 1363 мс, SE = 33,83 мс] и отклонения (M = 1350 мс, SE = 34,43 мс) не различались [парный тест t : t ( 106) = 1,023, P = 0,308].

Предыдущая работа продемонстрировала, что смещения времени отклика могут отражать неявный концептуальный конфликт (30, 31), так что замедление отражает когнитивные помехи, вызванные спариванием неконгруэнтных конструктов, а ускорение отражает стимулирующую ассоциацию при спаривании конгруэнтных конструктов.Мы оценили время отклика участников при прогнозировании того, что им понравится или не понравится, как показатель соответствия их самооценке. Основываясь на этих схемах, сравнение времени отклика при составлении прогноза позволило нам получить косвенную меру когнитивного вмешательства, в которой более медленные ответы на одно предсказание (например, отклонение) по сравнению с другим (например, принятие) предполагали необходимость преодоления более сильного связь с конкурирующим прогнозом (например, принятие).

Чтобы изучить влияние возраста, мы подобрали модели линейной регрессии, оценивая связанные с возрастом изменения, с оценкой разницы во времени отклика прогноза (отклонение — принятие) в качестве зависимой переменной. Кубическая модель со всеми тремя предикторами возраста (AIC: −122,9) была эквивалентна линейной модели (AIC: −122,9) и превосходила квадратичную и нулевую модели (AIC: −121,7 и −121,2 соответственно). Кубическая модель была выбрана для тщательности и выявила незначительно значимое линейное увеличение с возрастом ( B = 0,260, P = 0,052). Члены квадратичного и кубического возраста не были значимыми (квадратичный: B = 0,117, P = 0,378; кубический: B = -0,233, P = 0.082).

Сравнение моделей показало, что модель на основе сплайнов лучше соответствует данным (AIC: -124,4; 8,52% объясненная дисперсия), чем модель кубической регрессии (AIC: -122,9; объясненная дисперсия 6,97%) (рис. 3) . В частности, ранние подростки демонстрировали более медленное время реакции для прогнозирования принятия, чем отклонение, что наводит на мысль о внутренней эвристике, более совместимой с ожиданием отказа от других. И наоборот, участники старшего возраста показали более медленное время реакции при прогнозировании отказа по сравнению с принятием, что наводит на мысль о внутренней эвристике, более согласованной с ожиданием того, что другие примут их.

Рис. 3.

Смещение времени отклика для прогнозирования отклонения и принятия зависит от возраста. Синяя аппроксимирующая линия прогнозируемых значений отображает возрастные изменения в оценке систематической ошибки прогнозируемого отклика на основе сплайновой модели сглаживания регрессии на тонкой пластине. Синяя заливка указывает на SEM. Красная пунктирная линия означает отсутствие систематической ошибки предсказания.

Изменение взглядов на себя.

Самовосприятие оценивалось до и после задания социальной оценки с помощью профиля самовосприятия (SPP) (24⇓ – 26), который измеряет глобальную самооценку.Предзадачные данные показали, что на исходном уровне самооценки участников соответствовали опубликованным нормам каждой возрастной шкалы (таблица S1), в среднем 3,12 (SE = 0,06; шкала: 1–4; мин. = 1,2, макс. = 4,0). Участники подтвердили сопоставимые уровни самооценки на исходном уровне для разных возрастов [ r (104) = 0,061, P = 0,537]. Эти результаты укрепили уверенность в нашей способности изолировать вызванные задачами изменения в самооценке, которые не были искажены исходными различиями.

Чтобы изучить, в какой степени задача социальной оценки по-разному повлияла на самооценку в процессе разработки, мы вычислили показатель процентного изменения, сравнивая оценки до и после выполнения в SPP.Показатели положительных изменений указывают на повышение самооценки, а баллы отрицательных изменений — на снижение самооценки, вызванное задачей. Во всей выборке участники не продемонстрировали значительного изменения самооценки, вызванного выполнением задания [одна выборка t (103) = 1,463, P = 0,146].

При тестировании различий в развитии линейная регрессия с показателем процентного изменения в качестве зависимой переменной выявила значительные возрастные изменения. Линейная модель (AIC: −175.6) превосходит кубическую (AIC: −174,4), квадратичную (AIC: −173,9) и нулевую (AIC: −173,1) модели, демонстрируя значительный линейный эффект возраста ( B = 0,219, P = 0,037).

Сравнение моделей показало, что модель на основе сплайнов (AIC: -176,2; объясненная дисперсия 8,85%) превзошла модель линейной регрессии (AIC: -175,5; объяснение дисперсии 4,21%) (рис. 4). Эта модель показала, что ранние подростки испытали уникальное падение самооценки, тогда как самосовершенствование возникло во время перехода к взрослой жизни.

Рис. 4.

Изменения самооценки, вызванные заданием, различались в процессе разработки. На графике показана синяя линия соответствия прогнозируемых значений процентного изменения оценки самооценки до и после выполнения на основе сплайновой модели сглаживания регрессии на тонкой пластине. Синяя заливка указывает на SEM. Красная пунктирная линия означает отсутствие изменений в самооценке.

Мнения других.

Изменение рейтинга симпатии сверстников.

До и после задания социальной оценки участники оценивали симпатию каждого сверстника по скользящей шкале, которая выводила значение от 1 до 100.В среднем участники оценили сверстников как относительно нейтральные перед выполнением задания (M = 45,59, SE = 1,44). Тест на возрастные различия в рейтингах симпатии перед выполнением задачи показал, что исходные оценки были одинаковыми для разных возрастов [ r (105) = 0,071, P = 0,464], что свидетельствует о том, что индивидуализированные по возрасту наборы стимулов были хорошо сбалансированы.

Оценка разницы, вычитающая постзадачу из оценок предзадач, позволяла количественно определить, увеличили ли участники впечатления от сверстника после принятия (положительный балл разницы) и уменьшили ли впечатление от сверстника после отказа (отрицательный балл разницы).По всей выборке в целом оценки стали более положительными после принятия (M = 0,37, SE = 0,94) и более отрицательными после отклонения (M = -3,16, SE = 1,09; B = 0,035, P <0,001), что позволяет предположить, что участники «улучшили» своих коллег, давших положительные отзывы, и «занизили» свои впечатления от сверстников, предоставивших отрицательные отзывы.

Ключевые анализы проверяли, изменялась ли тенденция повышения рейтингов сверстников после принятия и снижения рейтингов сверстников после отклонения с возрастом.Регрессии LME с оценкой разницы в симпатии в качестве зависимой переменной, субъектом в качестве случайного эффекта, типом обратной связи (принятие или отклонение), возрастом (линейным, квадратичным или кубическим) и возрастными взаимодействиями в качестве предикторов показали, что линейная модель (AIC: — 431,9) превосходит кубическую (AIC: -426,4), квадратичную (AIC: -428,5) и нулевую (AIC: -424,9) модели. Оптимальная линейная модель выявила значительную взаимосвязь между типом обратной связи и линейным возрастом ( B = 0,340, P = 0.001).

Сравнение моделей показало, что сплайн-модель [AIC: −429,9; 2,30% объясненной (скорректированной) дисперсии] было худшим соответствием данных по сравнению с моделью LME [AIC: -431,9; 2,73% объясненная (скорректированная) дисперсия] ( R 2 было скорректировано для этого анализа из-за характера данных с повторными измерениями. Корректировка оштрафована на R 2 в зависимости от количества параметров в модели. ). Поэтому модель на основе LME была перенесена для вывода и изображена на рис.5. Результаты показали, что принятие или отклонение сверстниками оказало большее влияние на то, как люди смотрят на своих сверстников с возрастом. В то время как дети и ранние подростки сохраняли впечатления сверстников независимо от обратной связи со сверстниками, молодые люди обновляли впечатления о сверстниках в зависимости от того, принимает их сверстник или отвергает.

Рис. 5.

Изменения в рейтинге симпатий сверстников, связанные с обратной связью, проявлялись с возрастом. На графике показана линия соответствия прогнозируемых значений разницы баллов в рейтинге симпатии сверстников перед выполнением задачи по сравнению спостзадача как функция типа обратной связи на основе линейной регрессии. Светло-зеленая линия указывает на изменение рейтинга симпатии после принятия, а темно-зеленая линия указывает на изменение рейтинга симпатии после отклонения. Затенение указывает на SEM. Красная пунктирная линия означает отсутствие изменений в рейтингах симпатий сверстников.

Анализ управления памятью.

После задания на социальную оценку участники выполнили неожиданный тест на запоминание полученных отзывов. В целом участники точно запомнили 62 года.74% (SE = 0,73%) полученных ими отзывов, что значительно выше вероятности [50%; за одну выборку t (106) = 17,474, P <0,001]. Возрастной анализ показал, что участники запоминали, когда им нравились или не нравились одинаково в зависимости от возраста (основной эффект и взаимосвязь с возрастом: P s> 0,132; подробности см. В SI Results ). Важно отметить, что эти результаты исключают возможность того, что различия в обработке отзывов коллег, описанные здесь, были побочным продуктом превосходной исходной памяти для отзывов, полученных в любом конкретном возрасте.Вместо этого базовая информация, доступная для обновления впечатлений, была одинаковой для разных возрастов, но обрабатывалась и интегрировалась по-разному для обновления представлений о себе или других.

Обсуждение

Понимание того, как люди обрабатывают и извлекают уроки из социальной оценки в процессе развития, может дать ключевое понимание озабоченности подростков одобрением сверстников и сопутствующего влияния социальной обратной связи на благополучие подростков. Здесь мы использовали хорошо проверенную задачу социальной оценки, чтобы выяснить, как обратная связь со сверстниками влияет на самооценку участников и взгляды их сверстников.С помощью явных и неявных показателей поведения мы обнаружили доказательства того, что подростки ожидали и усвоили отказ, что негативно повлияло на их самооценку, в то время как взрослые ожидали принятия и обрабатывали оценку сверстниками таким образом, чтобы улучшить самооценку. Более того, на впечатления подростков о сверстниках не влияли полученные отзывы, тогда как взрослые осуждали сверстников, которые их отвергали. В совокупности эти результаты предполагают совместное развитие процессов реакции на отторжение и самозащитные защиты, в результате чего подростки интернализируют, а взрослые экстернализируют негативную социальную обратную связь.

Явные ожидания участников от сверстников показали, что молодые люди переоценивают то, как часто они будут нравиться сверстникам. Эти результаты согласуются с предыдущими исследованиями, утверждающими, что здоровые взрослые люди по своей природе сохраняют положительное или завышенное самооценку (4, 32) и сообщают о наличии более положительных и менее отрицательных качеств, чем другие, что известно как «эффект выше среднего» (6, 33). Напротив, подростки показали более низкий, но более точный уровень прогнозируемого принятия. Несмотря на то, что в нескольких исследованиях напрямую сравнивались ожидания общественного признания в зависимости от возраста, эти результаты согласуются с одним предыдущим исследованием, показывающим, что подростки ожидали, что будут нравиться им реже, чем взрослые (20). Настоящее исследование выявило сдвиг в развитии в явном ожидании принятия, который снижается в подростковом возрасте и повышается во время перехода от подросткового возраста к молодому взрослому.

Кроме того, мы сравнили время отклика участников при прогнозировании принятия и отклонения в качестве неявного показателя когнитивного вмешательства (30, 31). Молодые люди показали относительно более быстрые ответы при прогнозировании принятия по сравнению с отклонением, что могло отражать внутреннюю схему, более согласованную с ожиданием принятия.Подобные тенденции были продемонстрированы ранее, когда взрослые проявляли более быстрое время отклика при ассоциировании себя с положительными качествами (34). Подростки демонстрировали обратную тенденцию — более длительное время ответа для прогнозирования принятия, что могло отражать фундаментальность предвзятых ожиданий отвержения в подростковом возрасте. В целом, эти результаты продемонстрировали устойчивые различия в социальных ожиданиях в процессе развития, при этом переход от подросткового возраста к взрослой жизни характеризовался сдвигом от ожиданий, согласующихся с отказом, к ожиданиям, согласующимся с принятием.

Это исследование также выявило возрастные различия в том, как отзывы сверстников влияют на самооценку. Хотя задача социальной оценки дала эквивалентную оценку 50% принятия и 50% отклонения обратной связи, этот смешанный оценочный опыт был включен в самооценку совершенно разными способами в процессе разработки. Поздние подростки и молодые люди сообщили о повышении самооценки, что согласуется с долгой историей исследований, демонстрирующих, что взрослые активируют компенсаторные механизмы самоулучшения после отрицательной обратной связи, включая увеличение явного и неявного самооценки (4, 35).Напротив, ранние подростки испытали снижение самооценки после воздействия той же социальной обратной связи, что свидетельствует о том, что подростки могут не проявлять предубеждений в отношении самозащиты, которые защищают взрослых от негативных представлений о себе после отказа. Эти результаты расширяют предыдущую работу, подчеркивая сильную негативную аффективную реакцию подростков, которую проявляют в ответ на отторжение сверстников (15, 18). Хотя в настоящем исследовании явно не измерялись эмоциональные реакции на социальную обратную связь, специфическое для подростков снижение самооценки предполагает приоритетность сигналов отторжения в подростковом возрасте.В совокупности наши результаты показывают, что подростки проявляют особую чувствительность к отторжению, тогда как предубеждения самозащиты, возникающие на более поздних этапах развития, защищают взрослых от последствий переживаний отторжения.

При сравнении оценок симпатии сверстников до и после задания взрослые вносили специфические поправки в свое мнение о других, понижая оценку тех, кто их отверг, и повышая уровень сверстников, которые их приняли. Тенденция взрослых более благосклонно оценивать принимающих сверстников (36), реагировать на отрицательные отзывы, унижая других (5, 9, 10) и участвовать в ответных мерах по обновлению впечатлений (11), согласуется с предыдущей работой.Эти стратегии могут помочь сохранить самооценку, продвигая будущую аффилированность с принятием, а не отказом от сверстников, подрывая достоверность источников отрицательной обратной связи и отговаривая сверстников от будущего исключающего поведения. Между тем, подростки сохраняли постоянство во впечатлениях о сверстниках, даже будучи отвергнутыми. Эти результаты документируют временную шкалу развития, по которой формируется зависимое от обратной связи формирование впечатления, что важно для понимания того, как подростки и взрослые интегрируют социальную оценку для формирования будущего аффилированного или антагонистического социального поведения.

Рамки развития для социально-оценочной обработки.

Наши результаты раскрывают структуру социально-оценочной обработки от подросткового возраста до юношеского возраста. Мы показали, что реактивность на отторжение усиливается в раннем подростковом возрасте, тогда как процессы самозащиты (включая обновление репрессивного впечатления) проявляются более длительно. Взаимодействие между этими процессами совместного развития может привести к тому, что ранние подростки будут демонстрировать максимальную разницу между повышенной реактивностью на отторжение и отсутствием самозащитных предубеждений, которые сохраняют самооценку (рис.6).

Рис. 6.

Предполагаемая структура развития, основанная на результатах настоящего исследования, описывающая изменения в комбинированных механизмах, приводящие к устойчивым сдвигам в реакциях на оценочный опыт обратной связи от подросткового возраста до молодого взрослого возраста. Основываясь на текущих данных и существующей литературе, красная линия представляет реактивность на отказ однорангового узла, а синяя линия представляет собой тенденцию к самозащите в ответ на отказ однорангового узла.

Здесь мы предлагаем три возможных механизма, которые помогают объяснить существование и полезность подростковых предубеждений, задокументированных в настоящем исследовании.

Нормативная мощность.

В отличие от взрослых, мы обнаружили, что подростки не улучшали самооценку и не очерняли впечатления от отвергающих сверстников, что позволяет предположить, что подростки не используют самозащитные предубеждения, которые используют взрослые. Одна из возможностей заключается в том, что подростки продолжают тонкую настройку когнитивных регуляторных стратегий, которые вызывают предубеждения самозащиты. Действительно, теоретические исследования описывают процессы самосовершенствования взрослых как сложные стратегии регулирования, применяемые для смягчения негативного аффекта, возникающего после угрозы самопозитиву (35).Возможно, что механизмы, необходимые для регулирования аффективных реакций на отторжение и последующие эффекты на самооценку, не полностью развиты в подростковом возрасте, что приводит к тенденции к интернализации отрицательной обратной связи. В соответствии с этой точкой зрения предыдущие исследования показали, что способность подростков регулировать эмоциональные и поведенческие реакции на социальные и эмоциональные сигналы продолжает улучшаться в подростковом возрасте (37–39). Таким образом, длительное развитие регулятивной эффективности может объяснить снижение склонности подростков к применению самоусиливающейся защиты в ответ на отторжение сверстников.

Развивающаяся самооценка.

Другая возможность состоит в том, что подростки усваивают отказ от сверстников, потому что их «самооценка» все еще находится на стадии развития. Я-концепция включает в себя оценочное самопознание и самооценку, которые определяются статусом или компетенцией во многих сферах (например, социальном, спортивном и внешнем) (40). Исследования показали, что взрослые имеют сложную, многогранную самооценку и могут использовать альтернативные области самооценки для защиты от угрозы в конкретной области (41).Это может частично объяснить, как взрослые могут поддерживать самооценку в ответ на отрицательную обратную связь, как показано в настоящем исследовании. Подростки, напротив, находятся в процессе формирования самореференциальных знаний, идентичности и принадлежности к социальной группе (40). Таким образом, относительно нефракционированная самооценка подростка может быть менее способна использовать альтернативные источники самооценки перед лицом негативных оценок, что может привести к более сильному влиянию негативной оценки сверстниками.

Социальная переориентация.

Переход к подростковому возрасту сопровождается резким изменением сложности социальной среды (13). Подростки проводят больше времени со сверстниками (42), более подвижны в социальных группах (43) и чаще получают обратную связь от сверстников (44). Ключевой проблемой подросткового возраста является быстрое включение социальной обратной связи и гибкая корректировка поведения для успешного ориентирования в своей динамичной социальной среде (45). Одна интригующая возможность, предложенная нашими выводами, заключается в том, что склонность подростков испытывать снижение самооценки, но при этом сохранять впечатление сверстников, даже несмотря на отторжение, поддерживает усилия, направленные на максимизацию просоциального поведения и групповой принадлежности.Согласно теории социометра (46), сдвиги в самооценке служат для отражения инклюзивного статуса, а снижение самооценки сигнализирует о риске исключения. Учитывая критическую важность взаимоотношений со сверстниками в подростковом возрасте, для подростков может быть адаптивным приспособление к любому риску отвержения и использование интернализованных сигналов, чтобы учиться на обратной связи со сверстниками и корректировать поведение в ответ на новые социальные требования, тем самым обеспечивая принятие в будущем.

Склонность подростков сохранять впечатления о сверстниках после того, как они пережили отвержение, в целом соответствует их цели социальной принадлежности.Хотя взрослые могут более прочно укорениться в своей социальной сети и могут позволить себе вести себя антагонистично после получения отрицательной обратной связи в целях самозащиты (10, 35), эта тактика может быть неоптимальной для подростков, которые придают большее значение социальной принадлежности и все еще экспериментируют и присоединяются к различным социальным группам. Таким образом, подросткам может быть выгоднее воздерживаться от так легко унижать других после отрицательной обратной связи.

Ограничения и направления на будущее.

Настоящее исследование было разработано для изучения того, как социальная оценка включалась в самооценку и взгляды других людей на разных этапах развития. Наши результаты продемонстрировали четкую конвергенцию предубеждений, связанных с отторжением, в раннем подростковом возрасте и предубеждений самозащиты в раннем взрослом возрасте, в то время как люди в подростковом и взрослом возрасте показали «частичные профили» реакции на отторжение и предубеждения самозащиты. Предолесценты практически не изменились во взглядах на себя и других, несмотря на понимание задачи и способность запоминать социальную обратную связь, что представляет собой потенциально значимый нулевой результат, который требует дальнейшего исследования.Установив эти возрастные изменения, следующим ключевым шагом будет проверка причинно-следственных связей между этими факторами и явная проверка предложенных механизмов развития, описанных выше. Кроме того, будущая работа, включающая реальную социальную обратную связь от известных сверстников, таких как одноклассники, позволит сделать более экологически обоснованные выводы. Такой дизайн также больше подходит для продольных подходов, которые были невозможны в настоящем исследовании из-за использования обмана.

Выводы

Настоящее исследование раскрывает структуру развития социально-оценочной обработки, которая определяет возрастные изменения в процессах развития совместных усилий, которые формируют интеграцию обратной связи сверстников в зависимости от возраста.Получающаяся в результате интернализация социальной обратной связи, характерная для подростков, может отражать ключевую проблему этой фазы развития: рост социальной компетентности и групповой принадлежности наряду с прогрессивной настройкой когнитивных стратегий, которые помогают людям преуспевать в сложных социальных мирах во взрослом возрасте.

Методы

Участники.

Всего было набрано 119 здоровых людей из местных сообществ Бостона и Кембриджа, Массачусетс, и окончательная выборка из 107 человек была включена в настоящее исследование.Возраст участников 9,98–23,29 (M = 16,45 лет, SD = 3,71), и 49,5% женщин, при этом пол одинаково распределялся по возрасту (логистическая регрессия: B = -0,019, P = 0,719). Комитет по защите человека в Гарвардском университете одобрил все процедуры исследования. Все участники предоставили информированное письменное согласие, и все несовершеннолетние участники получили письменное разрешение на свое участие от одного из родителей или законного опекуна. Подробнее см. SI методы .

Процедура предварительного визита.

Примерно за 1 неделю до начала исследования участники представили цифровую фотографию в виде портрета. Участники полагали, что их фотографии будут проданы в других местах исследования и оценены неизвестными сверстниками из других городов в зависимости от того, насколько симпатичными они выглядели. Перед учебным визитом участники также составили предварительные оценки симпатий одних и тех же сверстников в Интернете. Для этих предзадачных оценок участники рассматривали каждого сверстника вместе с вопросом: « Как вы думаете, насколько вы хотели бы этого человека? ». Участники ответили, щелкнув мышью по непрерывной шкале от« совсем нет »до« очень много »(рис.1 А ). Результат этой шкалы находился в диапазоне от 1 до 100, и это числовое значение использовалось в последующих анализах. Участникам сказали, что другие участники использовали тот же опрос, чтобы оценить свои фотографии.

Учебная поездка.

Участники завершили SPP (24–26) перед заданием по количественной оценке базового (предзадачного) самооценки. Мы провели проверку версий анкеты для детей (9–14 лет) (24), подростков (15–17 лет) (25) и для студентов колледжа (18–23 лет) (26).Во время задания участники просматривали фотографии сверстников, предсказывали, нравятся они или не нравятся этому сверстнику, и получали обратную связь, показывающую, нравились они или не нравились сверстнику (20⇓⇓ – 23) (рис. 1 B ). После задания на социальную оценку участники выполнили неожиданный тест памяти, в котором они снова просмотрели фотографии всех 160 сверстников в случайном порядке и указали, понравились ли они каждому из них во время выполнения задания, выбрав «Да» или «Нет» с самооценкой. нажатие кнопки стимуляции (рис.1 С ). После теста памяти участники снова заполнили SPP (24–26), что позволило нам количественно оценить вызванные задачами сдвиги в самооценке. Участники также повторно оценили симпатию каждого из сверстников, используя ту же шкалу, которая использовалась для оценок симпатии перед выполнением задачи (рис. 1 D ). Все участники были опрошены с использованием процедуры подведения итогов воронки, чтобы подтвердить их веру в легенду. Подробная информация о разработке задач и разработке стимулов представлена ​​в SI Methods . Доступ ко всем представленным данным можно получить через Open Science Framework (47).

Благодарности

Мы благодарим Меган Гаррад, Лию Кайнор, Сэнди Ли, Мэгги Шелл, Махин Шермохаммед и Джоан Чжан за помощь с набором участников и тестированием; Лабораторию аффективной неврологии и развития Гарвардского университета за полезное обсуждение; Доктору Патрику Мэру за статистическую консультацию; и доктора. Эллиот Беркман, Грег Хаджак Праудфит, Ребекка Джонс, Дженнифер Пфайфер и Дженнифер Силк за вклад в нашу коллекцию стимулов для лица. Эта работа была поддержана стипендией Элизабет Мюнстерберг Коппиц Американской психологической ассоциации (APA), Программой ученых Саклера по психобиологии (А.M.R. и L.H.S.), а также приз APA F.J. McGuigan Prize (L.H.S.).

Сноски

  • Вклад авторов: A.M.R., K.E.P. и L.H.S. спланированное исследование; A.M.R. проведенное исследование; A.M.R. проанализированные данные; и A.M.R., K.E.P. и L.H.S. написал газету.

  • Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

  • Эта статья представляет собой прямое представление PNAS.

  • Размещение данных: доступ ко всем представленным данным можно получить через Open Science Framework (https: // osf.io / yxnku /).

  • Эта статья содержит вспомогательную информацию на сайте www.pnas.org/lookup/suppl/doi:10.1073/pnas.1712398114/-/DCSupplemental.

Влияние интенсивности отказа и чувствительности к отказу на социальное поведение женщин

Образец цитирования: Schaan VK, Schulz A, Bernstein M, Schächinger H, Vögele C (2020) Влияние интенсивности отказа и чувствительности к отказу на социальный подход поведение у женщин. PLoS ONE 15 (1): e0227799.https://doi.org/10.1371/journal.pone.0227799

Редактор: Мариэлла Паццалья, Римский университет, ИТАЛИЯ

Поступила: 24 июля 2019 г .; Одобрена: 31 декабря 2019 г .; Опубликовано: 17 января 2020 г.

Авторские права: © 2020 Schaan et al. Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания автора и источника.

Доступность данных: Данные, лежащие в основе этого исследования, не могут быть переданы, поскольку одобрение проекта исследования Группой по этике Люксембургского университета не предусматривало публичный доступ к данным. Данные для исследователей, которые соответствуют критериям доступа к конфиденциальным данным, можно получить в Комитете по этике (контакт через [email protected] или [email protected]).

Финансирование:

Люксембургский университет и Национальный фонд исследований Люксембурга (FNR; https: // www.fnr.lu/) финансировал это исследование (стипендия AFR № 9825384, грант предоставлен ВКС). Финансирующие органы не участвовали ни в дизайне исследования, ни в сборе, анализе или интерпретации данных.

Конкурирующие интересы: Авторы заявили, что никаких конкурирующих интересов не существует.

Введение

Люди испытывают сильную потребность принадлежать другим и соединяться с ними [1]. Социальная принадлежность и социальная поддержка имеют решающее значение для психологического благополучия и физического здоровья [2,3].Однако для установления социальных отношений требуются социальные навыки, и социальные отношения должны со временем развиваться от начальной стадии знакомства до значимых и стабильных социальных связей [4,5]. Некоторые люди успешно справляются с этим естественным ходом развития социальных связей, в то время как другие борются уже на уровне инициации. Например, страх быть отвергнутым может сыграть решающую роль в инициировании и поддержании социальных контактов. Кроме того, недавние отказы могут повлиять на дальнейшее общение с незнакомцами.Как индивидуальный страх быть отвергнутым, так и предыдущий опыт отторжения разной степени интенсивности могут взаимодействовать друг с другом и влиять на то, как социальные встречи инициируются в будущем. Это исследование направлено на изучение влияния отвержения на поведение, и поэтому важно контролировать черты и подобные состояния, чтобы различать, являются ли наблюдаемые эффекты результатом черты чувства отвержения или качеством ситуации. Это первое исследование, предлагающее подход, объединяющий оба фактора вместе, что позволяет нам сообщать о эффектах состояния, которые не зависят от восприятия черт.

Угрозы общественным отношениям

Угрозы социальным отношениям, например отказ от сверстников, могут иметь серьезные последствия. Отсутствие привязанности связано с рядом негативных последствий для здоровья, адаптации и благополучия [6–8]. Например, было показано, что социальная изоляция и одиночество приводят к сердечно-сосудистым изменениям [6], плохому сну [9], ослаблению иммунитета [10], депрессии [11,12] и повышенной смертности [13]. Исследования последствий остракизма показывают, что он отрицательно влияет на когнитивные [14] и саморегулирующие способности [15], а также увеличивает вероятность агрессивного поведения [16].В отличие от этих очевидных дезадаптивных эффектов, остракизм также приводит к повышенному вниманию к социальным сигналам [17–20], лучшей памяти для социальной информации [21], уменьшению стереотипов [22] и усилению вспомогательного поведения [23]. Восприятие угроз своей социальной принадлежности может, например, быть связано с текущей ситуацией (например, никто не приходит на вечеринку по случаю дня рождения) или представлять собой личностную предрасположенность (например, чувствительность отторжения (RS)) независимо от текущей социальной ситуации. .Независимо от причины отторжения, они могут привести к сильной эмоциональной (и даже физической) боли и стрессу у соответствующего человека [24,25]. В этой статье мы не делали различия между остракизмом, изоляцией и отвержением. Между этими концепциями, безусловно, есть различия: например, Уильямс [26] утверждает, что остракизм — это опыт игнорирования или отказа, в то время как исключение требует менее активного поведения со стороны преступников. Есть также некоторые свидетельства различий между такими переживаниями (см. Молден и его коллеги [27] для изучения разницы между игнорированием и отказом).Однако в подавляющем большинстве работ в этой области не учитывались различия между этими переживаниями и их различия. Хотя мы рассматриваем это как потенциально интересную область будущей работы, мы думаем, что это выходит за рамки настоящего документа.

Интенсивность социального неприятия

Некоторые полагают, что серьезность социального отторжения играет решающую роль в том, как другие реагируют на отвержение [28]. Было показано, что социальный стресс средней интенсивности (ожидание потери некоторых, но сохранение других друзей) увеличивает болевую чувствительность, тогда как сильный социальный стресс (ожидание потери всех соответствующих социальных связей) был связан с повышением болевой толерантности [28].Таким образом, резкое отторжение может привести к оцепенению (как эмоциональному, так и физическому) [24].

Физическая боль является мотиватором к поведению, которое облегчает боль, например прием обезболивающих или режим покоя. Поэтому в настоящем исследовании мы ожидаем, что социальная боль мотивирует подобное поведение (например, повторное присоединение или социальное отступление), чтобы облегчить социальную боль. Ожидается, что серьезная социальная травма инициирует социальное отступление в соответствии с теорией перекрытия боли [24] и работой ДеУолла и Баумейстера [29], показывающей, что люди становятся эмоционально и физически оцепеневшими и проявляют меньший интерес к общению с другими, когда находятся в тяжелом состоянии. отклоненный.Однако отступление должно наблюдаться только у сильно отвергнутых участников, поскольку умеренное отклонение приводит к гиперчувствительности к боли и усилению эмоциональной болевой реакции, что, согласно Бернштейну и Клейпулу [28], должно способствовать адаптивному реагированию, то есть повторному присоединению. Поэтому мы ожидаем, что отклонение средней степени тяжести побудит участников к поиску социальных контактов, тогда как отклонение высокой степени серьезности должно привести к тому, что люди будут отступать от социальных ситуаций.

Эти теоретические допущения соответствуют модели угроз и вызовов Бласковичу [30], поскольку стресс / отказ от средней интенсивности может восприниматься как вызов, позволяющий себе испытать отрицательный эффект, связанный с отказом, и стимулировать мотивацию для уменьшения этого отрицательное влияние повторного присоединения в будущем (например,грамм. мотивация снова расширить свою социальную сеть после потери). Серьезная угроза социальному «я» (спровоцированная серьезной интенсивностью отторжения) может подавить человека, приводя к эмоциональному и физическому онемению и замкнутости с целью защитить себя от ужасающей боли пережитого отвержения и ведущей к пассивному социальному отношению. содействие социальной изоляции [28,30,31].

Вызов и угроза как ответ на отказ

Стрессовые реакции были широко исследованы с акцентом на выполнение задачи, демонстрируя, что степень, в которой интенсивность стресса влияет на выполнение задачи, во многом зависит от того, как человек, столкнувшийся с этой ситуацией, интерпретирует ее.В то время как угроза, характеризующаяся ощущением отсутствия ресурсов для успешного выполнения задачи, как было показано, препятствует выполнению задачи, проблема, характеризующаяся ощущением, что успешное решение проблемы возможно с имеющимися ресурсами, связана с лучшими результатами тестирования [32–36 ]. Однако остается неясным, влияют ли разная интенсивность социального отторжения на результативность в социальном кооперативном взаимодействии, поскольку две цели (соединение или выполнение) могут работать друг против друга, например, из-за конкуренции ограниченных ресурсов внимания [37,38].

Чувствительность к подавлению

Чувствительность к отторжению (RS) относится к склонности «с тревогой ожидать, легко воспринимать и остро реагировать на отвержение» ([39], стр. 1327), что приводит к снижению чувства принадлежности и воспринимаемому контролю над социальными взаимодействиями [39–41 ]. Было продемонстрировано, что RS является важным предиктором проблем психического здоровья, таких как симптомы депрессии, гнев, агрессия и межличностные проблемы [39, 40, 42–44]. Как RS влияет на социальное поведение, может зависеть от ситуационных сигналов: избегание контактов с другими может предотвратить отказ и предотвратить неприятную близость в ситуациях, в которых социальная изоляция невозможна [45,46].Напротив, ожидания отвержения могут запускать негативные схемы [47], которые вызывают чрезмерную эмоциональную и поведенческую реакцию, включая попытки «восстановить» контроль над другими с помощью несоответствующих социальных взаимодействий [39,46]. Соответственно, люди с высоким уровнем RS сообщают о большей неудовлетворенности своими близкими отношениями, что связано с повышенной ревностью, враждебностью и снижением поддержки [39]. Было обнаружено, что RS предсказывает самооценку одиночества и социального избегания [48]. Однако нет исследований, в которых использовался бы экспериментальный подход для изучения связи между RS и поведением во время социальных встреч с незнакомцами в контролируемой среде.Повышенная бдительность по отношению к отвержению и постоянный страх социальной изоляции у людей с повышенным РС могут привести к нежеланию общаться с незнакомцами, поскольку они могут захотеть защитить себя от возможного отвержения, тем самым не желая снизить свои шансы на углубление социальных контактов. Таким образом, можно утверждать, что RS связан со снижением интенсивности социальных взаимодействий. Насколько нам известно, нет исследований о влиянии RS на производительность в социальном кооперативном взаимодействии.Настоящее исследование, таким образом, направлено на изучение этой взаимосвязи в исследовательском дизайне. Мы ожидаем, что люди с высоким RS по сравнению с людьми с низким RS больше отвлекаются на социальные взаимодействия и тревогу по поводу взаимодействия за счет внимания к когнитивной задаче и выполнению задачи.

Цели исследования

Учитывая важные последствия RS и одиночества для психического здоровья и социальной интеграции [39, 41, 46], важно лучше понять механизмы, связывающие RS и поведение при социальном взаимодействии.Настоящее исследование направлено на дальнейшее изучение этого вопроса с помощью экспериментально контролируемой, не опасной социальной кооперативной задачи. Мы ожидаем, что RS связан с уменьшением поиска контактов во время социального кооперативного взаимодействия (Ia). Мы также исследовали, влияет ли RS на производительность во время социального взаимодействия (Ib). Кроме того, мы исследовали возможное влияние интенсивности стресса на ре-аффилиативное поведение.

Принимая во внимание открытия Бернштейна и Клейпула [28], также важно исследовать, влияет ли интенсивность отторжения избирательно на социальное поведение после отторжения.Мы ожидаем, что социальный стресс средней интенсивности вызовет более сильные отрицательные эмоции (II) и более ре-аффилиативное поведение (III), в то время как такое усиление отрицательных эмоций (II) и социальных взаимодействий (III) не ожидается для людей в условиях тяжелых социальных условий. стресс [28]. Наконец, мы исследовали, влияет ли экспериментально вызванное отклонение на производительность во время последующей задачи кооперативного взаимодействия (IV). В этом исследовании мы сосредоточили внимание на участницах женского пола только для того, чтобы повысить эффективность тестирования, избегая взаимодействия по половому признаку.

Метод

Участников

Исследование было одобрено Комиссией по этике Люксембургского университета (ERP-15-013 Reject LB / vg). Немецкоязычные участники набирались онлайн через социальные сети, через публикации в университетах и ​​циркулярные электронные письма университетов. Критериями исключения были текущее лечение, употребление алкоголя> 30 г / день, употребление запрещенных наркотиков в течение последних 3 месяцев и текущие психические расстройства, которые могут повлиять на результаты экспериментов (например,грамм. депрессия, тревожное расстройство, психоз, суицидальные мысли). В исследовании приняли участие сто двадцать одна женщина. Средний возраст составлял 23 года (SD = 4,55). Перед экспериментальной сессией участников оценивали с помощью структурированного клинического интервью на предмет основных психических расстройств и расстройств личности по DSM-IV. Сорок из 121 участника соответствовали критериям серьезного психического расстройства, а 9 участников соответствовали критериям расстройства личности. Средние показатели чувствительности отторжения не различались между участниками, у которых было диагностировано серьезное психическое расстройство или расстройство личности, и участниками без диагноза психического расстройства (p>.05). Большинство участников приехали из Германии (N = 67) и Люксембурга (N = 43). Четыре участника идентифицированы как французы, 1 — как итальянец, 1 — из Бельгии, 1 — из Бразилии, 1 — из Австрии, 1 — из Португалии и 1 — из Румынии. Одна участница не указала свою национальность. Уровень образования участников был высоким: 120 человек имели диплом о поступлении в университет, а один заканчивал гимназию. Мы провели априорный расчет мощности для статистики F-теста с использованием G * Power 3.1 [49]. Наблюдения Бернштейна и Клейпула [2. учиться; 28] в отношении болевой чувствительности выявил эффект η 2 = 0,29, что предполагает большой эффект, основанный на соглашениях Коэна. Поскольку основной зависимой переменной была продолжительность физического прикосновения, мы приняли средний размер эффекта ( f = 0,30, 1- β = 0,80, N = 111). Чтобы преодолеть последствия возможного отсева, мы набрали избыточный набор с целевым размером выборки в 121 участник.

Индукция отбраковки

Опыт социального отторжения манипулировался с помощью немецкой версии парадигмы одного будущего (FAP; 28).Участники заполнили анкеты личности (т. Е. RS, экстраверсия). Компьютерная программа автоматически проанализировала оценку экстраверсии и предоставила участникам точную обратную связь об их ответах, стремясь повысить правдоподобность обратной связи «будущей жизни». После этой правильной обратной связи участникам была предоставлена ​​одна из трех случайно назначенных отзывов, предназначенных для манипулирования их восприятием включения. Случайное распределение участников по трем экспериментальным группам (т.е., включения, среднее отклонение, строгое отклонение) обеспечили равное количество участников в каждой группе. Участникам условия включения сказали, что у них будут полезные отношения на протяжении всей жизни. Участникам индукции стресса средней интенсивности сказали, что они потеряют ок. 71% всех их друзей, и в итоге у них на 75% меньше отношений, чем у среднего человека. Участникам, которым была назначена индукция тяжелого стресса, сказали, что они в конечном итоге останутся совершенно одни в более позднем возрасте (за конкретными отзывами обращайтесь к Бернштейну и Клейпулу [28]).

Социальная принадлежность

Для оценки социального (ре-) аффилиативного поведения была реализована задача, впервые предложенная Козловым [50]. В начале исследования полосковые электроды для импедансной кардиографии (ICG) были прикреплены к шее, ниже каждой ключицы, на реберной дуге и на нижней части живота по срединно-ключичной линии. Сигнал ICG оценивался с частотой дискретизации 1 кГц и фильтром нижних частот для Z 0 10 Гц. Применяемая частота переменного тока составляла 50 кГц. После получения устного согласия в комнату был приглашен неизвестный участнику сообщник.Конфедерации представили как другого участника и усадили на стул лицом к лицу с участником. У сообщника были электроды ICG, а предварительно подключенные кабели были подключены к системе Biopac в комнате участника. Между участником и сообщником был установлен стол, и им было предложено поиграть в течение трех минут в игру с сенсорным управлением. Экспериментатор объяснил, что цель этой игры состояла в том, чтобы исследовать, как люди, которые не могут видеть или слышать друг друга, взаимодействуют друг с другом.Поэтому на столе была поставлена ​​коробка с отверстиями с обеих сторон, позволяющая конфедерату и участнику поместить в коробку свою доминирующую руку. Коробка была достаточно большой, чтобы оба могли держать руки под ней, не касаясь друг друга. Экспериментатор вручил международный жестовый язык (ISL) и участнику, и его сообщнику и объяснил, что оба должны передать друг другу как можно больше букв в течение трех минут.Для кажущегося случайным распределением того, кому было поручено подписывать и кому угадывать буквы, экспериментатор держал коробку между участником и сообщником и просил их выбрать, кто из них хочет нарисовать свою роль в игре. Конфедерат всегда предлагал участнику розыгрыша, и все соглашались. Участнику всегда отводилась роль отгадывающего, поэтому ему приходилось касаться руки сообщника, чтобы определить подписанное письмо. Как только они угадали правильную букву, сообщник перешел на другую букву.Все буквы были — неизвестны участнику — предопределены и одинаковы для всех участников. Кроме того, и сообщнику, и участнику было дано указание не разговаривать во время выполнения задания. Поскольку оба были подключены к модулю ICG в одной и той же системе усилителя (Biopac MP150), прикосновение рук вызывало значительные электрические помехи в сигнале ICG, которые явно отличались от любых артефактов движения (см. Рис. 1). Таким образом, общее время интерференции сигнала, полученное в Acqknowlege 4.2, отражало общее время, в течение которого участники касались конфедерации, и использовалось в качестве первичной зависимой переменной.Кроме того, количество правильно переданных букв использовалось как показатель выполнения задания.

Психологические данные

Эмоциональная реактивность.

Изменения аффекта, вызванные индукцией отторжения в будущем, оценивали с использованием немецкой версии шкалы положительных и отрицательных аффектов (PANAS; [51,52]). PANAS состоит из вопросника из 20 пунктов, измеряющего положительное (α = 0,81 — α = 0,88) и отрицательное (α = 0,73 — α = 0,88) состояние аффекта. Участников попросили оценить свое текущее эмоциональное состояние с помощью 10 положительных (например,грамм. заинтересован) и 10 отрицательных (например, стыдно) прилагательных по шкале Лайкерта в диапазоне от 1 (= совсем нет) до 5 (= крайне). Было показано, что PANAS обладает прекрасными психометрическими свойствами [52].

Анкеты личности. RS

измеряли с использованием краткой версии опросника по чувствительности к отказу [53] (α = 0,72). Шкала состоит из 9 сценариев, таких как «Вы подходите к близкому другу, чтобы поговорить после того, как сделали или сказали что-то, что его / ее серьезно расстроило», и участники указывают по шкале из 4 пунктов, насколько они были бы обеспокоены этой ситуацией и думали ли они, что они будут приняты (очень маловероятно — очень вероятно).Было показано, что психометрических свойств краткой версии RSQ достаточно [53].

Экстраверсия.

Экстраверсия была измерена с использованием немецкой версии опросника экстраверсии личности (EPI; [54], α = 0,68). Анкета состоит из 24 вопросов, касающихся социального поведения и чувств (например, «Вам нравится общаться с другими людьми?»). Участников попросили согласиться или не согласиться с заданными личностными вопросами. В предыдущих исследованиях было показано, что шкала обладает хорошими психометрическими свойствами [54,55].

Процедура

Женщина-экспериментатор всегда присутствовала во время сеанса, соблюдая правила техники безопасности и гигиены, и сидела в кабине вне поля зрения участника. После подписания информированного согласия участников прикрепили к физиологическому оборудованию (импедансным электродам) и заполнили анкеты PANAS и личностные анкеты (см. Рис. 2). Затем они читают FAP, а затем PANAS. Затем участников спросили, готовы ли они взаимодействовать с другим участником.Все участники согласились на взаимодействие. После устного согласия их социальное аффилиативное поведение оценивалось с помощью задания «Язык жестов». В конце экспериментальной сессии участников опрашивали относительно личностной обратной связи и предлагали связаться с первым автором в случае возникновения дополнительных вопросов. Все участники получили финансовую компенсацию в размере 20 евро.

Статистический анализ

Все данные были оценены и проанализированы с использованием AcqKnowledge 4 . 2 и SPSS 21 . Тесты Колмогорова-Смирнова и Мочли были выполнены для проверки предположений о нормальном распределении и сферичности соответственно. Величины эффекта сообщаются для любого значимого взаимодействия или основного эффекта с использованием статистики d Коэна (для t -тестов) или частичной статистики в квадрате эта (η p 2 ; для результатов AN [C] OVA). Условно, размер эффекта d = 0,20 / η p 2 = 0,01, d =.50 / η p 2 = 0,06 и d = 0,80 / η p 2 = 0,14 отражают малую, среднюю и большую величину эффектов соответственно. Уровень значимости был установлен на p <0,05. В случае значительных результатов теста Левена сообщаются значения t и F для неравных отклонений.

Гипотеза Ia и III были проанализированы вместе в регрессионной модели. Были рассчитаны две фиктивные переменные: для первой фиктивной переменной участники, которые получили условие отклонения средней интенсивности, получили код 1, в то время как участники из условия включения и условия серьезного отклонения получили код 0.Для второй фиктивной переменной участники в условиях серьезного отклонения получили код 1, а все остальные — код 0. В случае значимых результатов для гипотезы I в модель вводили RS и его взаимодействия с двумя фиктивными переменными. Взаимодействия были исключены из модели в случае несущественности.

Гипотезы Ib и ВИЧ были проанализированы во второй регрессионной модели с использованием общего количества правильно идентифицированных букв в качестве зависимой переменной и двух фиктивных переменных из регрессии 1 (а затем из регрессии 2), RS, а также их взаимодействия в качестве предикторов.Опять же, незначительные взаимодействия были исключены из окончательной модели.

Гипотеза II была проанализирована с использованием дисперсионного анализа с повторными измерениями (ANOVA) для отрицательного аффекта (NA) и положительного аффекта (PA), соответственно, в качестве зависимой переменной в обеих временных точках (на исходном уровне и после манипуляции с отторжением). Конкретное условие FAP (включение, среднее отклонение, серьезное отклонение) использовалось в качестве переменной между субъектами. Апостериорный анализ с использованием ANOVA и t-критериев Стьюдента проводился в случае значительного взаимодействия между временем и условиями.

Скорректированная поправка Бонферрони (α / n-1) использовалась для всех апостериорных анализов (t-критерий), чтобы избежать увеличения ошибок типа I. Для трех апостериорных анализов p-значения должны были быть меньше 0,025, чтобы считаться значимыми.

Результаты

Гипотезы Ia и III

Модель регрессии была значимой ( F (3116) = 4,466, p = 0,005, R 2 = 0,11; Таблица 1). Отказ средней интенсивности значительно предсказал общее время аффилиативного поведения, как и RS.Однако резкое социальное отторжение не предсказывало продолжительность аффилиативного поведения. Это говорит о том, что участники, которые испытали сценарий включения, касались рук своих партнеров до тех пор, пока участники, которые были сильно отвергнуты, тогда как участники со средним уровнем отклонения искали большего физического контакта, включая участников. Более высокие баллы по RS были связаны с более короткой продолжительностью касания руками. Учет эффектов взаимодействия между RS и экспериментальными условиями (RS * фиктивный 1: β = -0.32, , p = 0,915, CI [-4,494; 4.033]; RS * dummy2: β = -050, p = 0,879, CI [-4,654; 3.989]) не привело к улучшению соответствия модели (изменение в R 2 <0,001, p = 0,988).

Гипотезы Ib и IV

Модель регрессии не была значимой ( F (3,97) = 1,953, p = 0,126, R 2 = 0,057; Таблица 2). Учет эффектов взаимодействия между RS и экспериментальными условиями (RS * фиктивный 1: β =.179, p. = 0,581, CI [- 376; .666]; RS * dummy2: β = 0,616, p = 0,077, CI [-. 052; .989]) не привело к улучшению соответствия модели (изменение в R 2 = 0,032, p = 0,196).

Гипотеза II

Отрицательный аффект со временем значительно увеличился ( F (1,117) = 4,772, p = 0,031, η p 2 = 0,039; CI [-. 159, -,008]; см. Рис. 3) . Взаимодействие между временем и условиями (включение, отторжение средней интенсивности, тяжелое отторжение) было значимым ( F (2117) = 6.336, p = 0,002, η p 2 = 0,098). Основное влияние на состояние было незначительным ( F (2117) = 1,677, p = 0,191, η p 2 = 0,028). Апостериорные t-тесты выявили значительное снижение негативного настроения с течением времени в группе включения ( t (39) = 3,107, p = 0,004, d = 0,345, ДИ [0,038; 0,177]). . Отрицательный аффект со временем увеличился незначительно при средней интенсивности ( t (39) = -2.009, p = 0,052, d = 0,353, CI [-. 321; 0,001]), но значительно в условиях тяжелого отказа ( t (39) = -2,649, p = 0,012, d = 0,505, CI [-. 348; -. 047]). Чтобы проверить групповые различия на исходном уровне и после манипуляции, были рассчитаны два апостериорных ANOVA с отрицательным воздействием в соответствующие моменты времени и условия (включение, среднее, тяжелое) как фактор между субъектами. На исходном уровне различий в отрицательном влиянии не было ( F (1,117) =.091, p = 0,913, η p 2 = 0,002). Группы, однако, значительно различались в отношении отрицательного аффекта после обратной связи ( F (1,117) = 4,421, p = 0,014, η p 2 = 0,070), причем оба условия отторжения имели значительно более высокие оценки. на отрицательный эффект непосредственно после манипуляции, чем при условии включения (среднее отклонение: ( t (78) = 2,510, p = 0,015, d = 0,561; CI [0,099;050]), серьезное отклонение: ( t (78) = 3,100, p = 0,003, d = 0,693, CI [0,452; 0,098]). Лица в условиях среднего и тяжелого отторжения не различались в отношении самооценки отрицательного аффекта после обратной связи ( t (1,78) = -,231, p = 0,814, d = 0,003; CI [.-. 259; .204]).

В то время как основной эффект времени не был значимым для положительного аффекта ( F (1,117) = 3,034, p = 0,084, η p 2 =.025; см. рис. 4), взаимодействие между временем и состоянием было значительным ( F (2, 117) = 5,089, p = 0,008, η p 2 = 0,080). Основное влияние на состояние было незначительным ( F (2117) = 1,001, p = 0,371, η p 2 = 0,017). Апостериорные t-тесты выявили значительное увеличение позитивного настроения с течением времени в группе включения ( t (39) = 3,798, p <0,001, d =.51, CI [-. 402, -. 123]). Не было изменений в положительном аффекте в группе отторжения средней интенсивности ( t (39) = -,739, p = 0,464, d = 0,104, CI [-. 224; .104]) и в группе тяжелого отторжения ( t (39) = 1,058, p = 0,296, d = 0,131, CI [-. 079; 0,254]). Чтобы проверить групповые различия на исходном уровне и после манипуляции, были рассчитаны два апостериорных ANOVA с положительным эффектом в соответствующие моменты времени и условия (включение, среднее, тяжелое) как фактор между субъектами.Различий в положительном влиянии на исходном уровне не было ( F (1,117) = 0,122, p = 0,885, η p 2 = 0,002). Группы различались только на уровне тренда в отношении положительного аффекта после обратной связи ( F (1,117) = 2,779, p = 0,066, η p 2 = 0,066), причем оба условия отторжения оценивались ниже на положительный эффект непосредственно после манипуляции, чем условие включения (среднее отклонение: ( t (78) = 1.754, p = 0,083, d = 0,392, CI [- 0,038; .534), серьезное отклонение: ( t (78) = 2,204, p = 0,030, d = 0,495, CI [0,033; 0,643]).

Обсуждение

Угрозы социальному «я» отрицательно сказываются на психологическом благополучии и физическом здоровье [2, 3, 8, 11,12, 56]. Воспринимаемое социальное отторжение связано с чертой RS, то есть чертой личности, характеризующейся постоянным вниманием и предвзятой интерпретацией социально угрожающих сигналов и / или ситуативных обстоятельств.Настоящее исследование, насколько нам известно, является первым исследованием того, как ожидаемое отторжение меняет физические взаимодействия с неизвестным человеком. RS может побудить человека защитить себя от угрожающих социальных ситуаций [45,46]. Мы проверили гипотезу о том, что RS отрицательно связан с аффилиативным поведением. Предыдущие результаты предполагают U-образную взаимосвязь между интенсивностью переживания социального отторжения и эмоциональной боли, при этом социальное отторжение средней интенсивности приводит к усилению негативных аффектов и физических ощущений, а серьезное социальное отторжение приводит к эмоциональной изоляции и физическому онемению [28 ].В настоящем исследовании мы исследовали эту гипотезу в отношении социальной (повторной) принадлежности после отвержения с представлением о том, что среднее социальное отторжение побуждает человека «исправить» воспринимаемый ущерб социальному «я» путем поиска социального контакта [28]. Однако ожидалось, что серьезное социальное неприятие вызовет реакцию на угрозу, которая приведет к эмоциональной и социальной изоляции [28].

Участники, которые были исключены, воспринимали более отрицательный эффект после манипуляции по сравнению с участниками, находящимися в условии включения, что подтверждает предыдущие выводы [15,28,57].Однако не было различий в отношении положительного аффекта, что согласуется с предыдущими данными [57]. Вопреки нашим гипотезам, не было доказательств эмоционального оцепенения у участников, которые были сильно отвергнуты. Это контрастирует с выводами Бернштейна и Клейпула [28], которые обнаружили, что серьезный социальный стресс приводит к эмоциональному оцепенению.

Хотя мы не нашли доказательств предполагаемых различий в самооценке настроения между группами среднего и тяжелого отторжения, затем мы исследовали поведенческие различия в отношении поиска контакта.Что касается (повторного) присоединения после отказа, действительно были различия между условиями средней интенсивности и включением, когда участники в условиях социального отторжения средней интенсивности искали большего физического контакта, в то время как участники в условиях серьезного отторжения касались конфедерата до тех пор, пока были включены участников. Текущие результаты, таким образом, подтверждают гипотезу воссоединения о том, что отторжение средней интенсивности приводит к усилению аффилированного поведения с другими [28,57].Участники в состоянии тяжелого отторжения могли быть озабочены защитой себя от дальнейшего вреда, который в этом исследовании может быть ожидаемой оценкой со стороны сообщника или экспериментатора из-за низкого выполнения задания или чрезмерного прикосновения. Наиболее адекватным и, следовательно, самым безопасным с их точки зрения социальным поведением могло быть целенаправленное и чисто целенаправленное начало физического контакта. Это могло бы объяснить, почему не было доказательств социальной изоляции у сильно отвергнутых участников [28].

Социальный контекст существенно влияет на то, стремятся ли люди к социальной близости или избегают их [58]. Таким образом, характеристики задачи социального взаимодействия могут повлиять на ее способность вызывать социальную изоляцию. Физический контакт — одно из самых сильных сенсорных ощущений [59]. Было показано, что физический контакт между членами семьи или незнакомыми людьми передает дискретные эмоции [60–62] и способствует распространению стресса [59]. В то время как участники в состоянии отторжения средней интенсивности были готовы общаться со своими партнерами, стремясь к социальной близости, включенные участники, которые не отличались по своему аффилиативному поведению от строго отвергнутых участников, держались больше при себе.Это могло быть либо потому, что они не так сильно нуждались в социальном комфорте, либо потому, что они пытались избежать его и его последствий, насколько это было возможно с социальной точки зрения. В качестве альтернативы (или дополнительно) прикосновение к руке незнакомца может восприниматься как дискомфорт, поскольку это создает уровень физической близости, который обычно возникает только между друзьями или интимными партнерами. Таким образом, физический контакт мог быть сведен к минимуму, необходимому для успешного выполнения задачи. Если бы социальная изоляция была вызванной поведенческой тенденцией в условиях тяжелого отторжения, участники условия включения могли бы также попытаться свести контакт к минимуму, что могло бы объяснить, почему мы не обнаружили различий между условиями включения и тяжелого отторжения.В будущих исследованиях следует выяснить, могут ли изменения парадигмы путем прикосновения к друзьям или интимным партнерам [63] уменьшить неловкость ситуации и привести к различным результатам поведения в группах включенных или сильно отвергнутых участников.

Взаимодействие между RS и интенсивностью стресса на длительность физического прикосновения не было значимым. Это было неожиданно, поскольку можно было бы предположить, что люди с высоким уровнем RS сильнее воспринимают интенсивность манипуляции и, следовательно, проявляют более резкую реакцию.В качестве альтернативы, люди с высоким RS могут привыкнуть к чувству отвержения и, следовательно, могут не быть так удивлены обратной связью только с будущим, чем люди с низким RS. Тем не менее, не было никакого взаимодействия между RS и состоянием. Многие личностные переменные не вызывают умеренных реакций на социальное неприятие (например, самооценка, социальная тревожность) [64–66]. Следовательно, может быть просто так, что для нашей переменной результата RS не преодолел сильные эффекты отторжения. Хотя в этом исследовании RS не смягчал эффекты отторжения, есть исследования, в которых RS может быть определен как важный модератор [67, 68].Поэтому будущие исследования должны включать оценку RS при изучении эффектов отторжения состояния и анализ признака RS в качестве потенциального модератора.

Важно отметить, что в то время как люди, которые испытали социальное отторжение средней интенсивности, больше трогали своих партнеров, у них, похоже, было больше трудностей с идентификацией подписанных писем, о чем свидетельствует тенденция статистического анализа. Производительность во время кооперативного взаимодействия могла конкурировать с целью поиска принадлежности таким образом, что последний предпочел данную задачу для идентификации букв.Точно так же участники, возможно, потратили больше времени на изучение знака, чтобы быть более уверенными в своих догадках. Хотя этот вывод достиг только уровня тенденции, он отражает важность дальнейшего изучения взаимосвязи между интенсивностью отвержения, социальной принадлежностью и производительностью, поскольку это будет важно для профессиональных психологов.

RS отрицательно коррелировал с продолжительностью физического прикосновения. Это подтверждает предыдущие результаты, показывающие, что люди с высоким уровнем RS могут предотвратить отказ и дискомфортную близость в ситуациях, в которых возможна социальная изоляция [45, 46].Задания сделали социальный уход возможным и законным до определенного момента (то есть с учетом идентификации некоторых букв), поскольку обе руки были спрятаны в коробке. Поскольку задача была сформулирована так, чтобы быть целенаправленной (то есть идентифицировать буквы), а также была незнакомой, также не было бы какой-либо ранее известной социальной нормы, определяющей, как долго человек обычно прикасается к руке незнакомца, тем самым уменьшая потенциальные препятствия для общения. снятие. Следовательно, это первое исследование, показывающее, что RS влияет на социальное взаимодействие с незнакомцами даже при неугрожающих обстоятельствах, которые не предполагают лично значимых или долгосрочных контактов.Похоже, что чувствительность к отторжению влияет на социальное поведение даже при выполнении целенаправленных социальных задач, когда в личной защите нет необходимости. Эти результаты важны для понимания механизмов, объясняющих, почему люди с высоким уровнем RS испытывают больше трудностей при построении социальной сети по сравнению с людьми с низким уровнем этого признака. Уже на уровне инициации люди, чувствительные к отторжению, проявляют признаки социального избегания, что может затруднить им установление связей и построение прочных отношений.Эта стратегия в конечном итоге обречена на провал, поскольку отказ от социальных взаимодействий увеличивает вероятность переживания одиночества и тем самым увеличивает чувствительность к отвержению [69]. Учитывая важную взаимосвязь между RS, одиночеством и благополучием [39, 42, 46], кажется важным сосредоточить внимание на процессе инициирования социальных контактов в мероприятиях, направленных на поддержку людей с высоким RS. RS можно снизить за счет повышения социальной эффективности и социальной самооценки, тем самым увеличивая вероятность того, что другие понравятся и будут интегрированы [70].Кроме того, людей с высоким уровнем RS можно обучить искать альтернативные интерпретации поведения других, когда они осознают свое чувство отвержения [69]. Уолтон и Коэн [3] реализовали интервенцию социальной принадлежности, направленную на снижение восприятия угрозы в группе стигматизированных студентов из числа меньшинств, представив невзгоды как обычные и преходящие. Вмешательство привело к долгосрочному повышению благосостояния, здоровья и успеваемости. Было бы многообещающе адаптировать это вмешательство к RS, представив отторжение как обычное и временное, а затем исследуя, демонстрируют ли чувствительные к отказу люди улучшение благосостояния и социального подхода в результате.ISL-задача, использованная в этом исследовании, может быть использована в качестве объективного показателя результатов для таких вмешательств, а также для терапии депрессии и социальной тревожности [69, 71]. Было бы важно разработать более конкретные меры вмешательства, чтобы выяснить, осведомлены ли люди с высоким РС о том, что у них сокращается поиск контактов.

Ограничения

Ограничения настоящего исследования касаются выборки, которая была ограничена контингентом студенток, что ограничивает возможность обобщения результатов на популяцию в целом.Тем не менее, текущее исследование было надлежащим образом обосновано, поэтому результаты подтверждают необходимость воспроизведения в смешанной выборке для исследования потенциальных половых различий в этих эффектах. Предыдущие исследования не обнаружили гендерных различий в отношении RS [39, 72]. Тем не менее, гендерные различия существуют в отношении последствий RS, поскольку у женщин RS сильнее ассоциируется с пессимизмом, чем у мужчин [73]. Таким образом, остается неясным, могли бы мужчины также показать отрицательную корреляцию между RS и продолжительностью физического прикосновения, как это наблюдалось у женщин.Поэтому кажется важным воспроизвести отношения RS-физическое прикосновение в мужской выборке.

Настоящее исследование показывает, что средне отвергнутые участники касались своего партнера дольше, чем включенные участники. Хотя мотивация воздерживаться от социальных контактов для участников, подвергшихся серьезному отказу, например, из-за страха дальнейшего отказа, кажется очевидной, у нас меньше понимания того, почему включенные участники могут ограничивать их инициирование социальных контактов. Возможно, оба поведения связаны с мотивацией к установлению связи [74].Можно утверждать, что сильно отвергнутые участники особенно заинтересованы в том, чтобы избежать дальнейшего отклонения и, следовательно, избегают контакта, чтобы не пострадали дополнительно, в то время как включенные люди менее мотивированы на контакт просто потому, что их чувство принадлежности не находится под угрозой. Таким образом, точные механизмы установления контакта остаются неясными и требуют дальнейших исследований.

Поскольку мы не нашли поддержки гипотетической U-образной связи между интенсивностью отторжения и негативного аффекта, необходимо повторение результатов.Поскольку, насколько нам известно, это первое исследование в немецкой выборке, трудно разобраться, связаны ли полученные здесь результаты с вмешательством или отражают истинный эффект. Поскольку состояние серьезного социального отторжения не привело к эмоциональному оцепенению, измеренному с помощью PANAS, возможно, что PANAS не является подходящей мерой для отображения эмоциональной реакции, вызванной FAP. Другие меры, такие как, например, шкала угроз, может оказаться целесообразным опробовать в будущих исследованиях, чтобы отразить эмоциональные изменения как реакцию на FAP.Также существует риск того, что состояние было недостаточно эффективным. Это может быть связано с культурными различиями между США и немецкоязычным населением. Индукция отказа, такая как невербальная игра в кибербол (например, [75]), могла иметь преимущества перед FAP. Тем не менее было показано, что парадигма FAP вызывает различную интенсивность отторжения (включение, среднее и серьезное отторжение), и, поскольку мы предположили, что чувствительность к отказу будет оказывать различное влияние на аффилиативное поведение в зависимости от интенсивности отторжения, мы выбрали парадигму FAP для этого. учиться.Было показано, что отторжение, вызванное игрой Cyberball, вызывает отторжение средней интенсивности по сравнению с FAP [28]. Игра в кибербол может быть использована для воспроизведения результатов обнаружения повышенного аффилиативного поведения при среднем отклонении по сравнению с включением. Поэтому в будущих исследованиях следует разработать адаптированные к культурным условиям версии FAP. Тем не менее, поскольку подобные реакции настроения наблюдались в условиях среднего и тяжелого отторжения, манипуляция, похоже, сработала, но привела к разным поведенческим реакциям.ISL-задача, реализованная в этом исследовании, позволяет анализировать только продолжительность прикосновения. В будущих исследованиях можно будет изучить возможности измерения качества / интенсивности прикосновения, например, с помощью инфракрасных камер.

Заключение

Это исследование является первым, показывающим, что люди с высокими показателями RS меньше стремятся к физическому контакту с незнакомцами, чем люди с низким показателем RS. Текущие результаты подтверждают идею Бернштейна и Клейпула [28] о том, что социальный стресс средней интенсивности ведет к социальной (ре) принадлежности.В то время как не было ни доказательств эмоциональной отстраненности, ни изменений в успеваемости в группе сильно отвергнутых, отторжение средней интенсивности привело к ожидаемому поведению. Хотя участники группы со средней интенсивностью отторжения имели больше возможностей идентифицировать буквы по мере того, как они дольше касались руки своего партнера, они показали худшие результаты в идентификации букв по сравнению с включенными или сильно отвергнутыми участниками. Этот результат имеет важное значение для профессиональных психологов, предлагая основу для лучшего понимания снижения производительности в контексте издевательств и преследований.

Отказ от сверстников — обзор

Отказ от сверстников

Отрицание сверстников в детстве и его роль в развитии психопатологии привлекают больше внимания, чем любая другая тема, связанная со сверстниками, отчасти из-за его распространенности — примерно от 10% до 15% детей отвергаются их группой сверстников. Этих детей активно недолюбливают многие сверстники и мало кто из них любит или никто из них.

Отказ от сверстников — это глобальный термин, охватывающий многие виды поведения, используемые детьми для исключения и причинения вреда друг другу, включая явные формы контроля и исключения и более тонкие тактики, такие как сплетни и распространение слухов.Эти методы, будь то явные или скрытые, объясняют различия в детском неприспособлении и социальном принятии помимо последствий агрессивного поведения. Не просто быть получателем агрессивных действий, которые связаны с неадаптивными результатами, но быть получателем скоординированных усилий, которые удерживают человека вне границ группы сверстников.

Краткосрочные и долгосрочные последствия отказа от сверстников весьма серьезны. В краткосрочной перспективе эти дети часто испытывают одиночество, низкую самооценку и социальную тревогу.К долгосрочным последствиям относятся плохая успеваемость, отсев из школы, преступность среди несовершеннолетних, преступное поведение и проблемы с психическим здоровьем, особенно внешние, в подростковом и взрослом возрасте.

Что вызывает отказ? Многие факторы могут привести к отторжению со стороны сверстников, но наиболее часто связанные факторы, особенно в долгосрочной перспективе, — это агрессивное и социально замкнутое поведение. Многочисленные исследования связывают проблемы агрессивного поведения в дошкольном, среднем и подростковом возрасте с неприятием сверстников.Агрессивная игра со сверстниками в раннем детстве связана с поведенческой дезадаптацией и трудностями со сверстниками в среднем детстве. Враждебное поведение и отказ от социального взаимодействия в среднем детстве являются предикторами антисоциального поведения в подростковом возрасте, крайних форм подростковой преступности, экстернализации проблем в позднем подростковом возрасте, употребления наркотиков во взрослом возрасте и проблем в других социальных отношениях. Агрессивных детей с большей вероятностью будут избегать и активно преследовать, чем неагрессивных детей, потому что большая группа стремится изолировать людей, которые склонны нарушать нормальное взаимодействие со сверстниками.В то же время переживание отвергнутого ребенка способствует сохранению агрессивных и экстернализирующих проблем, отчасти за счет ограничения количества и качества социализации отвергнутого ребенка его или ее сверстниками.

Несмотря на четкую связь между агрессией и отторжением, не все агрессивные дети отвергаются (Parkhurst and Asher, 1992). Примерно одна треть агрессивных детей младшего школьного возраста и две трети агрессивных молодых подростков не отвергаются. Похоже, что несколько факторов различают детей, которые становятся отвергнутыми, и детей, которые этого не делают.Отверженные агрессивные дети, как правило, прибегают к более инструментальной агрессии или агрессии, направленной на достижение определенной цели; они с большей вероятностью будут спровоцировать и активизировать агрессивные обмены; и они более склонны к спорам, подрывным действиям, невнимательности, неуместности и гиперактивности.

Самовосприятие детей может иметь важное значение при оценке вероятности негативных результатов (Паттерсон и др., 1990; Рейнхерц и др., 2000). Многие отвергнутые дети описывают себя негативно — они говорят, что они менее компетентны в социальном плане, они более тревожны и ожидают менее позитивных социальных результатов, чем другие дети.Однако, несмотря на эти негативные представления о себе, отвергнутые дети часто оценивают себя выше по положительным показателям, чем родители или сверстники, возможно, в качестве тактики защиты, позволяющей сохранить лицо. Наконец, несколько более поздних исследований показывают, что самооценка того, что вас отвергают (независимо от того, действительно ли существует отвержение со стороны сверстников), в значительной степени вовлечены в причину депрессии и суицидальных мыслей в детстве и подростковом возрасте.

Отказ от сверстников, включая сопутствующие и долгосрочные последствия, — чрезвычайно сложный процесс, который можно сорвать, отчасти из-за его стабильности.Почти половина отвергнутых детей получают отказ через 1 год, а 30% остаются отвергнутыми через 4 года. Кроме того, многие отвергнутые дети быстро снова становятся неприязненными, когда их помещают в новые детские группы.

Внутренние чувства и реакция на воспринимаемую несправедливость: взаимодействие между телесными реакциями, регулированием и восприятием формирует отказ от несправедливых предложений в ультимативной игре

  • Эйкен, Л.С., и Уэст, С.Г. (1991). Множественная регрессия: тестирование и интерпретация взаимодействий .Ньюбери Парк: Сейдж.

    Google ученый

  • Аллен, Дж. Дж. Б., Чемберс, А. С., и Тауэрс, Д. Н. (2007). Многие показатели сердечной хронотропии: практический учебник и краткое сравнение показателей. Биологическая психология, 74, 243–262.

    PubMed Статья Google ученый

  • Аппельханс, Б. М., и Люкен, Л. Дж. (2006). Вариабельность сердечного ритма как показатель регулируемой эмоциональной реакции. Обзор общей психологии, 10, 229–240.

    Артикул Google ученый

  • Барон Р. М. и Кенни Д. А. (1986). Различие переменных модератора и посредника в психологическом исследовании: концептуальные, стратегические и статистические соображения. Журнал личности и социальной психологии, 51, 1173–1182.

    PubMed Статья Google ученый

  • Барретт, Л.Ф. (2006). Эмоции естественные? Перспективы психологической науки, 1, 28–58.

    Артикул Google ученый

  • Барретт, Л. Ф., Куигли, К. С., Блисс-Моро, Э., и Аронсон, К. Р. (2004). Интероцептивная чувствительность и самоотчеты об эмоциональном опыте. Журнал личности и социальной психологии, 87, 684–697.

    PubMed Статья Google ученый

  • Брэдли, М.М., Кодиспоти, М., Катберт, Б. Н., и Ланг, П. Дж. (2001). Эмоции и мотивация I: Защитные и аппетитные реакции при обработке изображений. Emotion, 1, 276–298.

    PubMed Статья Google ученый

  • BIOPAC (1997). Система сбора психофизиологических данных BIOPAC MP100: BIOPAC Systems, Inc.

  • Caria, A., Veit, R., Sitaram, R., Lotze, M., Weiskopf, N., Grodd, W., et al. (2007).Регулирование активности передней части коры островка с помощью фМРТ в реальном времени. Neuroimage, 35, 1238–1246.

    PubMed Статья Google ученый

  • Кларк, Л., Крукс, Б., Кларк Р., Эйткен, М. Р., и Данн, Б. Д. (2012). Психологические реакции на опасные исходы и личный контроль во время симуляции азартных игр. Journal of Gambling Studies, 28, 123–37.

    Google ученый

  • Кларк, Л., Лоуренс А.Дж., Эстли-Джонс Ф. и Грей Н. (2009). Предотвращение азартных игр усиливает мотивацию к игре и задействует связанные с выигрышем мозговые схемы. Neuron, 61, 481–490.

    PubMed Статья Google ученый

  • Коновер, У. Дж. И Иман, Р. Л. (1981). Преобразования рангов как мост между параметрической и непараметрической статистикой. Американский статистик, 35, 124–129.

    Google ученый

  • Крейг, А.Д. (2009). Как ты себя чувствуешь сейчас? Передний островок и человеческое сознание. Nature Reviews Neuroscience, 7, 189–195.

    Google ученый

  • Кричли, Х. Д., Винс, С., Ротштейн, П., Оман, А., и Долан, Р. Дж. (2004). Нейронные системы, поддерживающие интероцептивную осведомленность. Nature Neuroscience, 7, 189–195.

    PubMed Статья Google ученый

  • Крокетт, М.Дж., Кларк, Л., Табибния, Г., Либерман, М. Д., и Роббинс, Т. В. (2008). Серотонин модулирует поведенческие реакции на несправедливость. Science, 320, 1739.

    PubMed Статья Google ученый

  • Далглиш Т., Данн Б. Д. и Моббс Д. (2009). Аффективная нейробиология: прошлое, настоящее и будущее. Emotion Review, 1, 355–368.

    Артикул Google ученый

  • Дамасио, А.Р. (1994). Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг . Нью-Йорк: Эйвон.

    Google ученый

  • Данн, Б. Д., Далглиш, Т., и Лоуренс, А. Д. (2006). Гипотеза соматического маркера: критическая оценка. Neuroscience and Biobehavioral Reviews, 30, 239–271.

    PubMed Статья Google ученый

  • Данн, Б. Д., Гальтон, Х.С., Морган, Р., Эванс, Д., Оливер, К., Мейер, М. и др. (2010a). Прислушиваясь к своему сердцу: как перехват информации формирует эмоциональный опыт и интуитивное принятие решений. Психологическая наука, 21, 1835–1844.

    PubMed Статья Google ученый

  • Данн, Б.Д., Макарова, Д., Эванс, Д., и Кларк, Л. (2010b). «Я ценю больше, чем это»: позитивные черты характера предсказывают увеличение числа отказов от несправедливых финансовых предложений. PloS One, 5, e15095.

    PubMed Статья Google ученый

  • Элерс А. и Брейер П. (1992). Повышенная сердечная осведомленность при паническом расстройстве. Журнал аномальной психологии, 101, 371–382.

    PubMed Статья Google ученый

  • Эйхлер С., Каткин Э. С. (1994). Связь между реактивностью сердечно-сосудистой системы и обнаружением сердцебиения. Психофизиология, 31, 229–334.

    PubMed Статья Google ученый

  • Эллиотт Р., Фристон К. Дж. И Долан Р. Дж. (2000). Диссоциативные нейронные реакции в человеческих системах вознаграждения. Journal of Neuroscience, 20, 6159–6165.

    PubMed Google ученый

  • Фер Э. и Фишбахер У. (2003). Природа человеческого альтруизма. Nature, 425, 785–791.

    PubMed Статья Google ученый

  • Фер Э. и Гахтер С. (2002). Альтруистическое наказание у людей. Nature, 415, 137–140.

    PubMed Статья Google ученый

  • Гросс, Дж. (1998). Новые области регулирования эмоций: интегративный обзор. Обзор общей психологии, 2, 271–299.

    Артикул Google ученый

  • Гросс, Дж. Дж. (Ред.). (2006). Справочник по регулированию эмоций : Guildford Press.

  • Güth, W., Schmittberger, R., & Schwarze, B. (1982). Экспериментальный анализ ультиматумного торга. Журнал экономического поведения и организации, 3, 367–388.

    Артикул Google ученый

  • Харле, К., И Санфей, А. Г. (2007). Случайная грусть искажает социально-экономические решения в игре ультиматум. Emotion, 7, 876–881.

    Google ученый

  • Харле, К. М., Аллен, Дж. Дж. Б., и Санфей, А. Г. (2010). Влияние депрессии на принятие социально-экономических решений. Journal of Abnormal Psychology, 119, 440–446.

    PubMed Статья Google ученый

  • Хармон-Джонс, Э., & Сигельман Дж. (2001). Состояние гнева и префронтальная активность мозга: доказательства того, что относительная лево-префронтальная активация, связанная с оскорблением, связана с пережитым гневом и агрессией. Журналистика личности и социальной психологии, 80, 797–803.

    Артикул Google ученый

  • Джегер, Т. Ф. (2008). Категориальный анализ данных: отказ от ANOVA (трансформация или нет) к смешанным моделям со смешанным логитом. Journal of Memory and Language, 59, 434–446.

    PubMed Статья Google ученый

  • Джеймс У. (1884). Что такое эмоция? Mind, 19, 188–205.

    Артикул Google ученый

  • Кирк У., Даунар Дж. И Монтегю Р. П. (2011). Интероцепция способствует более рациональному принятию решений у медитирующих, играющих в игру ультиматумов. Frontiers in Neuroscience, 5, 49.

    PubMed Статья Google ученый

  • Кнапп-Клайн, К., И Клайн Дж. П. (2005). Частота сердечных сокращений, вариабельность сердечного ритма и обнаружение сердцебиения с помощью метода постоянных стимулов: медленное и устойчивое побеждает в гонке. Биологическая психология, 69, 387–396.

    PubMed Статья Google ученый

  • Кенигс, М., и Транель, Д. (2007). Нерациональное принятие экономических решений после вентромедиального префронтального повреждения: доказательства из игры в ультиматум. Journal of Neuroscience, 27, 951–956.

    PubMed Статья Google ученый

  • Ларсен, Т.Ф., Бернстон, К.Г., Польманн, К.М., Ито, Т.А., и Качиоппо, Дж. Т. (2007). Психофизиология эмоции. В J. T. Cacioppo, L. G. Tassinary, & C. G. Bernston (Eds.), Справочник по психофизиологии : Cambridge University Press.

  • Моретти, Л., Драгоне, Д., и Ди Пеллегрино, Г. (2009). Дефицит вознаграждения и социальной оценки после вентромедиального префронтального повреждения. Journal of Cognitive Neuroscience, 21, 128–140.

    PubMed Статья Google ученый

  • Нельсон Х. Э. (1982). Национальный тест по чтению для взрослых (NART) Руководство по тесту . Виндзор: Национальный фонд образовательных исследований Нельсона.

    Google ученый

  • Osumi, T., & Ohira, H. (2009). Сердечные реакции предсказывают решения: исследование связи между ориентировочной реакцией и решениями в игре ультиматумов. Международный журнал психофизиологии, 74, 74–79.

    PubMed Статья Google ученый

  • Пиллутла, М. М., и Мурниган, Дж. К. (1996). Несправедливость, гнев и злоба: эмоциональный отказ от ультиматумов. Организационное поведение и процессы принятия решений людьми, 68, 208–224.

    Артикул Google ученый

  • Поллатос, О., Шубё, А., Герберт, Б.М., Маттиас, Э., и Шандри, Р. (2008). Дефицит ранней эмоциональной реактивности при алекситимии. Психофизиология, 45, 839–846.

    PubMed Google ученый

  • Porges, S. W. (1995). Ориентация в оборонительном мире: модификации нашего эволюционного наследия у млекопитающих. Поливагальная теория. Психофизиология, 32, 301–318.

    PubMed Статья Google ученый

  • Кольцо, C., И Бренер Дж. (1996). Влияние представлений о частоте сердечных сокращений и фактической частоте сердечных сокращений на счет сердечных сокращений. Психофизиология, 33, 541–546.

    PubMed Статья Google ученый

  • Рассел, Дж. А., и Барретт, Л. Ф. (1999). Основной аффект, прототипные эмоциональные эпизоды и другие вещи, называемые эмоциями: вскрытие слона. Журнал личности и социальной психологии, 76, 805–819.

    PubMed Статья Google ученый

  • Санфей, А.Г., Риллинг, Дж. К., Аронсон, Дж. А., Нистром, Л. Е., и Коэн, Дж. Д. (2003). Нейронная основа принятия экономических решений в игре ультиматумов. Science, 300, 1755–1758.

    PubMed Статья Google ученый

  • Schachter, S., & Singer, J. (1962). Когнитивные, социальные и физиологические детерминанты эмоционального состояния. Психологический обзор, 69, 379–399.

    PubMed Статья Google ученый

  • Шандри, Р.(1981). Восприятие биения сердца и эмоциональные переживания. Психофизиология, 18, 483–488.

    PubMed Статья Google ученый

  • StataCorp. (2009). Статистическое программное обеспечение Stata: выпуск 11.

  • Сзе, Дж. А., Гюрак, А., Юань, Дж. У., и Левенсон, Р. У. (2010). Связь между эмоциональным переживанием и физиологией: влияет ли тренировка осознания тела? Emotion, 10, 803–814.

    PubMed Статья Google ученый

  • Табачник Б. Г. и Фиделл Л. С. (2001). Использование многомерной статистики (4-е изд.). Нидхэм-Хайтс: Аллин и Бэкон.

    Google ученый

  • Табибния, Г., Сатпуте, А. Б., и Либерман, М. Д. (2008). Солнечная сторона справедливости: предпочтение справедливости активирует схему вознаграждения (а игнорирование несправедливости активирует схему самоконтроля). Психологическая наука, 19, 339–347.

    PubMed Статья Google ученый

  • Тайер, Дж. Ф. и Лейн, Р. Д. (2000). Модель нейровисцеральной интеграции в регуляции и дисрегуляции эмоций. Журнал аффективных расстройств, 61, 201–216.

    PubMed Статья Google ученый

  • van’t Wout, M., Chang, L.J., & Sanfey, A.Г. (2010). Влияние регуляции эмоций на принятие социальных интерактивных решений. Emotion, 10, 815–821.

    Артикул Google ученый

  • van’t Wout, M., Kahn, R. S., Sanfey, A. G., & Aleman, A. (2006). Аффективное состояние и принятие решений в игре ультиматум. Experimental Brain Research, 169, 564–568.

    Артикул Google ученый

  • Вернер Н.С., Юнг, К., Душек, С., и Шандри, Р. (2009). Улучшенное сердечное восприятие связано с преимуществами при принятии решений. Психофизиология, 46, 1123–1129.

    PubMed Статья Google ученый

  • Уайтхед У. Э., Дрешер В. М., Хейман П. и Блэквелл Б. (1977). Связь контроля частоты пульса с восприятием сердцебиения. Прикладная психофизиология и биологическая обратная связь, 2, 371–392.

  • Предупреждение о вреде для здоровья: социальное отторжение не только вредно — оно убивает

    Психолог Наоми Эйзенбергер называет себя болваном ученого.Никогда не вписываясь в рамки изучаемых ею областей — психобиологии, психологии здоровья, нейробиологии — она ​​с самого начала необычайно заинтересовалась тем, что можно назвать эмоциональной жизнью мозга. Будучи докторантом Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA), Эйзенбергер обнаружил любопытство, что мы часто описываем, что отвергают, с точки зрения физической боли: «Мое сердце было разбито», «Я чувствовал себя раздавленным», «Он обидел мои чувства. ‘,’ Это было похоже на пощечину ‘. Кажется, что эти выражения — больше, чем метафоры, они отражают нечто важное в наших чувствах, которое мы не можем передать напрямую.И вы найдете похожие не только на английском, но и на других языках мира. Эйзенбергер задавался вопросом, почему. Может ли быть более глубокая связь между физической и эмоциональной болью?

    В ходе знаменательного эксперимента в 2003 году Эйзенбергер и ее коллеги надели на подопытных гарнитуры виртуальной реальности. Вглядываясь в очки, участники могли видеть свою руку и мяч, а также двух героев мультфильмов — аватары других участников в другой комнате. Одним нажатием кнопки каждый игрок мог подбросить мяч другому игроку, в то время как исследователи измеряли активность их мозга с помощью фМРТ.В первом раунде CyberBall — так стало называться игра — мяч летал взад и вперед, как и следовало ожидать, но довольно скоро игроки во второй комнате начали передавать пасы только друг другу, полностью игнорируя игрока в первой. комната. На самом деле других игроков не было: просто компьютер, запрограммированный на «отклонение» каждого участника, чтобы ученые могли видеть, как исключение — то, что они называют «социальной болью» — влияет на мозг.

    Физическая боль затрагивает несколько областей мозга, некоторые из которых определяют ее местоположение, в то время как другие, такие как передняя островковая часть (AI) и дорсальная передняя поясная извилина коры (dACC), обрабатывают субъективные ощущения, неприятные ощущения от боли.При сканировании с помощью фМРТ людей, играющих в CyberBall, команда Эйзенбергера увидела, что ИИ и dACC загораются у участников, исключенных из игры. Более того, те, кто испытывал наибольший эмоциональный стресс, также демонстрировали наиболее связанную с болью мозговую активность. Другими словами, социальное отторжение запустило те же нейронные цепи, которые обрабатывают физические травмы и переводят их в переживания, которые мы называем болью.

    В то время это была радикальная идея — и так остается до сих пор. По сути, это говорит о том, что мозг не делает различий между сломанной костью и больным сердцем.В нем говорится, что отказ на самом деле причиняет боль. По мнению Эйзенбергера, это совпадение физической и социальной боли выходит за рамки научного интереса. «Это открывает людям то, что они, вероятно, уже знали, но, возможно, боялись верить», — сказала она журналу Edge в 2014 году. «Это не , а в нашей голове. Это в нашей голове, потому что это в нашем мозгу ».

    Со времени первоначального эксперимента CyberBall в ряде исследований были воспроизведены и расширены его результаты. Например, исследователи обнаружили, что социальное отторжение не обязательно должно быть явным, чтобы запустить механизм боли в мозгу: просто просмотр изображения вашего бывшего партнера или даже видео с неодобрительными лицами активирует те же нервные пути, что и физическая боль.В какой-то момент Эйзенбергер и ее команда задали, казалось бы, глупый вопрос: если физическая и эмоциональная боль связаны между собой, может ли обезболивающее облегчить сердечную боль? В последующем исследовании некоторые участники принимали две ежедневные дозы тайленола (распространенного болеутоляющего) в течение трех недель, в то время как другие принимали плацебо, и каждая группа записывала свои повседневные эмоции в дневник. К концу эксперимента группа, принимавшая тайленол, сообщила о меньшем стрессе и продемонстрировала меньшую активность мозга в областях боли после отказа, чем группа плацебо.

    Это, конечно, не конец эмоциональной боли, и вы определенно можете сделать лучше, чем принимать таблетку каждый раз, когда мир оскорбляет вас. Тем не менее, исследование тайленола обнаруживает кое-что замечательное в отторжении: оно может распространяться за пределы нашей эмоциональной жизни и на нашу физическую сущность. Фактически, в последние годы социальное отторжение стало ключом к ряду открытий в области психологии, нейробиологии, экономики, эволюционной биологии, эпидемиологии и генетики, заставив ученых переосмыслить, что делает нас больными или здоровыми, почему одни люди живут долго, а другие умирают. рано и как социальное неравенство влияет на наш мозг и тело.

    Согласно Эйзенбергеру, значение социальной боли восходит к эволюции. На протяжении всей истории наше выживание зависело от других людей: они лелеяли нас, помогали собирать пищу и обеспечивали защиту от хищников и вражеских племен. Социальные отношения буквально поддерживали нам жизнь. Возможно, тогда, как и физическая боль, боль отвержения превратилась в сигнал угрозы для нашей жизни. И, возможно, природа, хитроумно сглаживая, просто «позаимствовала» существующий механизм физической боли вместо того, чтобы создавать новый с нуля, и именно поэтому сломанные кости и разбитые сердца оказались так тесно взаимосвязаны в нашем мозгу.

    Что примечательно в этой связи, так это то, что даже тривиальные пренебрежения могут «попасть под кожу», как говорят исследователи. Во время CyberBall игнорирование людей, которых вы не знали и даже не могли видеть, было достаточно, чтобы вызвать древнюю реакцию боли, призванную сохранить вам жизнь. И простой просмотр видео с неодобрительными лицами произвел тот же эффект. Но как насчет серьезных ударов по нашей потребности в принадлежности? Интуитивно можно было ожидать, что чем значительнее отторжение, тем сильнее последующая боль — но исследователи этого не обнаруживают.Оказывается, случается и еще кое-что, когда нас отвергают — супруги, начальство, сверстники, на работе, в школе, дома — и это может помочь нам понять не только нашу борьбу за принятие, но и зачастую тоску отчаяния, которое сопровождает нас. Это.

    Рой Баумейстер — социолог, который 30 лет изучал самооценку, принятие решений, сексуальность, свободу воли и принадлежности. В серии экспериментов, проведенных с коллегами с конца 1990-х годов, Баумейстер обнаружил, что после социального неприятия люди становятся значительно более агрессивными, склонными к обману и риску и не желают помогать другим.Но, несмотря на быстрое изменение поведения, социально отвергнутые испытуемые не продемонстрировали никаких доказательств того, что они действительно чувствуют себя обиженными. Это озадачило исследователей: это противоречило их предсказаниям о том, что отказ вызовет негативные эмоции, которые, в свою очередь, вызовут отклоняющееся от нормы поведение. В этом случае, говорит Баумейстер, «эмоции никогда не проявлялись».

    В одном исследовании он и его команда разделили студентов на группы по четыре-шесть человек, дали им время на общение, затем разделили их и попросили каждого выбрать двух других студентов в качестве партнеров для выполнения следующего задания.Некоторым участникам сказали, что их выбрали все, а другим сказали, что никто этого не сделал. В конце концов, когда все студенты оценили свои чувства, отвергнутая группа не показала никаких изменений в эмоциях: вместо того, чтобы чувствовать себя расстроенными, они, казалось, стали эмоционально оцепеневшими.

    Одно и то же происходило снова и снова, независимо от того, как исследователи моделировали отторжение или измеряли эмоции. Они думали, что, возможно, были обижены, но студенты были слишком смущены, чтобы признать их.Итак, в другом эксперименте участники должны были оценить, что они чувствовали по отношению к однокурснику, который испытывал сильную боль после травмы ноги или романтического разрыва. Исследователи пришли к выводу, что, даже если ученики не могут столкнуться со своими эмоциями, они все равно должны иметь возможность сочувствовать кому-то другому. Однако в очередной раз социально отвергнутые люди проявили гораздо меньше сочувствия, что привело к выводу, что их эмоции действительно прекратились.

    Баумейстер называет это явление эго-шоком — намеком на физическое онемение, которое может последовать за травмой.Например, порезавшись банкой тунца, вы сначала можете ничего не почувствовать; как будто на короткое время ваше тело отключается, чтобы защитить вас от боли. Когда вас отвергают, говорит Баумейстер, ваша психика может также замерзнуть, чтобы защитить вас от нападения эмоциональной боли. Отказ, кажется, не всегда причиняет боль; иногда это выходит за рамки боли, и мы вообще ничего не чувствуем.

    Что такое идентичность, как не медленное накопление взглядов на протяжении всей жизни: мы смотрим на себя, когда на них смотрят другие?

    В одном исследовании Баумейстер попросил участников написать о серьезном ударе по их самооценке и описать свою немедленную реакцию.Отказ от сверстников, безусловно, чаще всего рассказывался, за ним следовали академические и романтические отвержения. Более того, по сравнению с незначительными инцидентами, последствия серьезных угроз вызвали существенно разную реакцию у испытуемых. Они были более склонны к дезориентации и параличу, а также к потере способности правильно мыслить и принимать решения. Они чувствовали себя оторванными от своего тела, как будто смотрели на вещи издалека. Мир казался им незнакомым и странным. Это состояние неопределенности обычно не длится более нескольких минут.В конце концов, люди собираются и вспоминают, кто и где они.

    Однако мимолетные, такие моменты шока, полной беззащитности обнаруживают в отвержении и принадлежности что-то, что обычно остается скрытым. Мы больше, чем социальные животные. Мы живем не только с другими, но также с по их и с ними . Они помещают нас и заземляют нас в этот мир. Когда они видят нас, они узнают нас. В конце концов, что такое идентичность, как не медленное накопление взглядов на протяжении всей жизни: мы смотрим на себя, на что смотрят другие? То, что мы видим, в основном то, что они видят, или то, что, по нашему мнению, они видят.И когда они отворачиваются, когда мы становимся невидимыми, в каком-то смысле мы перестаем быть.

    Отказ не обязательно должен исходить от семьи или даже от людей, которых вы знаете, чтобы причинить вред. И не обязательно быть особенно откровенным. В коварных формах он прячется в самой ткани общества. В интервью Radio Boston в 2012 году Джером Каган, психолог из Гарвардского университета и пионер в области детского развития и исследований личности, сказал: «Сегодня в Европе или Северной Америке лучший предиктор того, кто будет депрессивным, — это не ген и это не мера вашего мозга; дело в том, бедны ли вы.Заявление Кагана перекликается с тем, что исследователям давно известно: у бедных людей хуже здоровье. Этот аргумент имеет интуитивный смысл. В конце концов, бедность влечет за собой множество факторов риска — жестокое обращение с детьми, злоупотребление наркотиками, преступность, безработица, плохое питание, неадекватное медицинское обслуживание, — которые были связаны с различными физическими и психическими заболеваниями.

    Но, несмотря на свою изнурительность, бедность не раскрывает всей картины. В частности, в развитых странах, поскольку средний доход и уровень жизни неуклонно повышаются, проблемы со здоровьем по-прежнему беспокоят огромное количество людей — и не только бедных.Рассмотрим исследования Уайтхолла: между 1967 и 1970 годами эпидемиолог Майкл Мармот из Медицинской школы Лондонского университетского колледжа и его команда собрали данные о 18000 мужчин из британской государственной службы (базирующейся в Уайтхолле, Лондон). Проследив за ними в течение 10 лет, они обнаружили, что неквалифицированные рабочие в нижней части иерархии умирают примерно в три раза чаще, чем старший административный персонал наверху. Доступ к здравоохранению — тогда еще бесплатный, как сейчас, — не может объяснить резкую разницу в уровне смертности между уровнями занятости.Более того, похожая модель проявлялась не только в крайних случаях, но и на всех уровнях иерархии: чем ниже ваш статус на работе, тем короче ваша жизнь.

    Все больше данных за последние два десятилетия установили, что низкий социально-экономический статус является ключевым предиктором ранней смертности и плохого здоровья, включая сердечно-сосудистые заболевания, артрит, диабет, респираторные заболевания, рак шейки матки, шизофрению, токсикоманию и тревогу. И, как и в случае с исследованиями Уайтхолла, негативные последствия для здоровья распространяются не только на бедных, но и на всех на социальной лестнице.Связь между здоровьем и социальным статусом — измеряете ли вы его доходом, образованием или профессией, или даже тем, как люди думают, что они находятся по отношению к другим, — с поразительной последовательностью проявилась в исследованиях тысяч американских подростков, южнокорейцев, афроамериканцев. и пожилые люди в Великобритании. Согласно данным Мармота, «если бы у всех в Англии был такой же уровень смертности, как у наиболее обеспеченных людей, то преждевременно умирающие ежегодно получали бы от 1,3 до 2,5 миллионов дополнительных лет жизни.’

    Не все исследователи разделяют точку зрения Мармота или его актуальность. Некоторые утверждают, что социально-экономический статус не является причиной плохого здоровья, но что больные люди, которым тяжелее в школе или на работе, просто склонны «спускаться» вниз по социальной лестнице. Исследователи неравенства Ричард Уилкинсон и Кейт Пикетт из Великобритании не согласны с этим. В своей книге The Spirit Level (2009) , они утверждают, что дрейф не может объяснить хорошо задокументированную закономерность, наблюдаемую между странами: а именно, что более неравные общества с предположительно более крутой социальной иерархией и большими различиями в статусе демонстрируют худшие результаты в отношении здоровья. .Они говорят, что в нашем социальном положении есть что-то такое, что нам не по зубам.

    Но что? Как из-за вашего социального статуса вы могли заболеть? Доступ к ресурсам — естественное подозрение — не объясняет повсеместного влияния статуса на здоровье. Хотя те, кто находится в самом низу, могут страдать от несоответствующей гигиены, питания и медицинского обслуживания, эти факторы не могут объяснить пробелы в состоянии здоровья, обнаруживаемые по всей социальной лестнице. Привилегированные могут иногда казаться представителями другого вида, но ни их врачи, ни их еда, ни тем более туалетные принадлежности не обладают волшебными свойствами, недоступными большинству в середине.И все же средний возраст чаще страдает депрессией, диабетом и ранней смертью, чем представители высших эшелонов общества.

    Одна из возможных причин, согласно Уилкинсону и Пикетту, — это «статусная тревога». Основная идея здесь заключается в том, что социальный статус подразумевает неявное суждение о ценности человека для общества. Чем выше вы поднимаетесь по лестнице, тем большим уважением и восхищением вы вызываете со стороны окружающих. Напротив, быть ниже по иерархии означает неспособность соответствовать стандартам успеха общества.Его следует оценивать как недостающее и рассматривать как неполноценное; другими словами: быть отвергнутым. Отказ может быть неявным, но в любом случае это делает его еще более пагубным, потому что не подлежит сомнению: мы часто принимаем социальное неравенство так, как вдыхаем загрязненный воздух, или оправдываем его заслугой. Так что, если вы окажетесь на дне, вы можете почувствовать себя никчемным, безнадежным и беспомощным.

    Вред не ограничивается эмоциями. Сейчас все большее число исследователей признают, что угрозы нашей социальной идентичности, например, негативная оценка со стороны других, могут влиять на важнейшие нейробиологические системы.Исследования животных в подчиненном ранге и людей, подвергшихся негативной оценке (например, после выступления перед аудиторией), показывают, что социальное неприятие вызывает воспаление — врожденную реакцию организма на травму. Как и в случае с физическими угрозами, социальные угрозы могут сигнализировать о смертельной опасности, вызывая защитную иммунную атаку против микробных злоумышленников. Хотя этот процесс помогает бороться с инфекцией, по словам Джорджа Славича, директора Лаборатории оценки стресса и исследований Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, в случае социального неприятия эффект может выйти из-под контроля, доведя воспаление до опасного уровня.Хроническое воспаление, в свою очередь, связано с диабетом, сердечно-сосудистыми заболеваниями, некоторыми видами рака, болезнью Альцгеймера, артритом, депрессией и другими. Подпитываемое социальным неприятием, которое пронизывает низкий статус, оно также может помочь объяснить эту неуловимую связь между плохим здоровьем и социальным неравенством.

    В социальном статусе беспокоит то, что он всегда относителен. Ваше положение на социальной лестнице связано не столько с вашими реальными обстоятельствами, сколько с вашим сравнительным положением по отношению ко всем остальным на этой лестнице.Неизбежно этот рейтинг приносит больше проигравших, чем победителей, как и в спорте, где второе место никогда не бывает достаточно хорошим: на Олимпиаде всего одна золотая медаль, а все остальное кажется утешением. Вот как выразились Уилкинсон и Пикетт: «Независимо от того, живут ли люди в лачуге с земляным полом и без канализации или в доме с тремя спальнями, холодильником, стиральной машиной и телевизором, низкий социальный статус воспринимается как чрезвычайно унижающее достоинство».

    В странах с наиболее высоким уровнем неравенства уровень психических заболеваний и ожирения в два раза выше, чем в странах с наиболее высоким уровнем неравенства

    Подъем по лестнице не обязательно решает проблему; это может просто поднять планку.Допустим, вы перепрыгнули через несколько ступенек и оказались на вершине своей группы сверстников. Вы смотрите вниз с этого нового места и думаете, как далеко вы его продвинулись. Но потом вы понимаете, что ваша точка отсчета сместилась: вы перешли в новую социальную группу, и верхушка поднялась выше. Один успешный венчурный капиталист однажды сказал мне, что, несмотря на свой внешний вид, Кремниевая долина таит в себе множество невзгод. Его объяснение: сколько бы вы ни достигли, кто-то всегда выше вас. Похоже, что статус — это игра, в которой невозможно выиграть, потому что цель постоянно движется, игра, в которой каждый успех также может обернуться неудачей, а каждый победитель — проигравшим.

    Означает ли все это, что мы обречены, если не считать нескольких счастливчиков наверху? В конце концов, системы доминирования — это то, как мы организуем социальный опыт, говорим ли мы о пчелах, шимпанзе или людях. Но если мы не можем отменить иерархии, возможно, мы сможем их сгладить? Уилкинсон и Пикетт утверждают, что, помимо подъема на дно, большее равенство вызовет цепь позитивных изменений в обществе. В одном исследовании два исследователя измерили средний доход на человека в 21 богатой стране по сравнению с индексом здоровья и социальных проблем каждой страны и не обнаружили никакой связи между ними.Но когда они ранжировали страны от самых равных (например, Япония и скандинавские страны) до наименее (например, Великобритания, Португалия и США), появилась четкая закономерность, которую нельзя было списать на случайность: самые неравные в странах был вдвое выше уровень психических заболеваний и ожирения, чем в самых равных странах; сокращение продолжительности жизни на три-пять лет; в шесть-десять раз выше подростковая рождаемость; до 12 раз увеличилось количество убийств и заметно снизилась грамотность.

    Один из способов объяснить преимущества большего равенства может заключаться в том, что оно стирает границы между группами, способствуя социальному смешению и интеграции.В течение долгого времени исследователям было известно, что социально интегрированные люди имеют лучшее здоровье и долголетие, чем социально изолированные, но до недавнего времени было неясно, почему. Было ли дело в том, что социальные отношения улучшают здоровье людей или что у здоровых людей просто улучшается социальная жизнь? Данные были слишком ограничены, чтобы их можно было сказать до середины 1980-х годов, когда хорошо спланированные лонгитюдные исследования позволили ученым отслеживать тысячи людей в течение нескольких десятилетий. Эти богатые наборы данных в сочетании с более сильной теоретической базой предоставляют множество доказательств разрушительного воздействия социальной изоляции.

    В 2015 году психологи Джулианна Холт-Лунстад и Тимоти Смит из Университета Бригама Янга в штате Юта проанализировали 70 исследований, в которых в общей сложности наблюдались более 3 миллионов пожилых людей в течение в среднем семи лет. Исследователи обнаружили, что социальная изоляция увеличивает вероятность смерти пациента в конце исследования на 29 процентов. Этот результат сохранялся даже тогда, когда исследователи контролировали исходное состояние здоровья участников. Другие исследования связывают социальную изоляцию с ишемической болезнью сердца, инсультом, деменцией и болезнью Альцгеймера — одними из основных причин смерти и инвалидности в современном мире.

    Несмотря на успехи в исследованиях, до сих пор неясно, что именно считается социальной изоляцией. Обычно это рассматривается как объективная депривация, наиболее остро затрагивающая пожилых людей, когда они выходят на пенсию, переживают членов семьи, перестают водить машину, заболевают или становятся слишком слабыми, чтобы принимать участие в общественной деятельности. Объединенные данные ряда исследований показывают, что от 40 до 50 процентов людей старше 80 лет сообщают о социальной изоляции. Какой бы мрачной ни была эта цифра, оборотной стороной является то, что половина очень старых людей продолжают жить хорошо интегрированной и здоровой жизнью.Некоторые из этих пожилых людей фактически расширяют свои социальные сети, поскольку время, ранее потраченное на работу, высвобождается для волонтерской работы и общения. Важно отметить, что принадлежность к социальной сети дает пожилым людям чувство цели и мотивирует их лучше заботиться о себе. Поддерживая отношения или налаживая новые, пожилые люди получают пользу от того, что исследователи называют социальной поддержкой, когда другие люди выступают, чтобы предоставить информацию, помогать по дому или оплакивать плечо, облегчая перенос трудных времен.Еще одно противоядие — это оказание социальной поддержки, а не получение ее. В исследовании 423 супружеских пожилых пар, помогая семье, друзьям и соседям (эмоционально и на практике), через пять лет были предсказаны более низкие уровни смертности.

    Качество этих соединений тоже имеет значение. Некоторые пожилые люди преуспевают, взращивая меньше, но более глубоких связей, в то время как другие будут получать большее удовольствие от одиночества. Конечно, ничто из этого не отрицает пагубные последствия социальной изоляции или ставит под сомнение тяжелое положение пожилых людей.Но это указывает на принципиальную разницу между объективным состоянием и субъективным опытом. Эти двое, несомненно, связаны, но , состоящий только из , не то же самое, что , ощущающий только . По словам Луизы Хокли, научного сотрудника NORC при Чикагском университете, и покойного Джона Качиоппо, нейробиолога из Чикагского университета, которые изучали этот вопрос более двух десятилетий: «Люди могут быть социальными изгоями в собственном сознании. даже живя среди других ».

    И, возможно, именно в наших умах отвержение проявляется в наиболее коварных проявлениях — не в уколах боли, которые он посылает в наши черепа, ни в разрушениях, которые он наносит нашим телам.В уме отвержение может жить, питаясь ничем иным, как нашим собственным извращенным воображением. Воспринимать себя изолированным — значит быть отвергнутым снова и снова, даже если на самом деле никто не пренебрегает вами. Это должно быть сразу отвергнутое и отвергающее. Вот как отвержение в конечном итоге причиняет нам вред — заставляя нас причинять вред самим себе, соучастниками его жестокого поступка.

    Что такое дисфория отторжения и есть ли она у вас?

    Отказ больно. Отвергает ли это ваш раздавить, подвергнуться критике со стороны начальника или последним выбранным игроком в баскетбол команда в школе, получать отказ — отстой.Большинство из нас могут избавиться от этого и двигаться дальше по нашей жизни. Однако некоторые люди получают отказ или просто восприятие отторжения — может вызвать серьезные эмоциональные реакции. Это называется дисфория отторгающей чувствительности (RSD).

    ЧТО ТАКОЕ ДИСФОРИЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ ОТКЛОНЕНИЯ?

    Люди с ОСБ испытывают подавляющую эмоциональную реакцию на реальное или мнимое отвержение, критику, осуждение или исключение. Они могут наброситься на гнев, зацикливаться на негативных мыслях, чувствовать безнадежность, думать, что они неудачники, или чувствовать, что их самооценка резко падает.Их настроение может падать так быстро и резко, что это может казаться большой депрессией и может привести к суицидальным мыслям и поведению.

    В результате этих очень огорчающих чувств люди с РСБ склонны избегать социальных ситуаций, становиться перфекционистами, развивать крайности боязнь неудач и привычка угождать людям. Потому что симптомы и последствия, связанные с ОСБ, аналогичны тем, которые наблюдаются при многих других психических заболеваниях. состояние здоровья, его часто упускают из виду или неправильно диагностируют.

    КОГО РИСК ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ОСБ?

    RSD реально, и он может повлиять на кого угодно, но это больше обычно наблюдается у людей, у которых:

    • Тревога: Люди с тревогой обычно более чувствительны к критике и, как правило, нравятся людям. До пандемии более одной трети американцев боролись с тревогой. Теперь, когда существует угроза COVID-19, экономические потери, социальные волнения и большая неопределенность, более 50% людей испытывают беспокойство.
    • ADD / ADHD: Ученые обнаружили тесную связь между людьми с синдромом дефицита внимания (ADD) / синдромом дефицита внимания с гиперактивностью (ADHD) и RSD. Фактически, по оценкам, почти все страдающие СДВ / СДВГ также испытывают гиперчувствительность к отторжению. СДВ / СДВГ — это расстройство головного мозга, которое связано с рядом поведенческих и эмоциональных симптомов, включая непродолжительное внимание, отвлекаемость, плохой контроль над импульсами, раздражительность, легкость стресса и чувство незащищенности.ADD / ADHD имеет тенденцию усиливать эмоции, в том числе связанные с отвержением.
    • Аутизм: Расстройство аутистического спектра (РАС) — это расстройство мозга, характеризующееся проблемами социального общения, аномальными социальными навыками, а также проблемами обучения и поведения. Людям с РАС часто сложно понимать социальные сигналы, а также распознавать и выражать эмоции. В сочетании с обостренными сенсорными реакциями это приводит к крайней гиперчувствительности к критике.

    Исследование в Clinical Psychology Review также обнаружило, что люди, которые очень чувствительны к отторжению, подвергаются повышенному риску депрессии, пограничного расстройства личности и дисморфофобии.

    RSD В МОЗГЕ

    Согласно исследованию изображений мозга в Social Neuroscience , люди с более высоким уровнем чувствительности к отторжению испытывают активацию в определенных областях мозга, когда смотрят на лица, выражающие неодобрение.

    В клинике Амен, построившей крупнейшую в мире база данных функциональных сканирований мозга, связанных с поведением людей, которые гиперчувствительность к отторжению, как правило, гиперактивность в определенных областях головного мозга, таких как базальные ганглии (центр беспокойства мозга) и передние поясная извилина (механизм переключения передач мозга).Слишком большая активность в базальном ганглии связаны с повышенной тревожностью. Когда есть гиперактивность ACG, это связано с застреванием на негативных мыслях и заботах, таких как «Я скажу не то, и все будут надо мной смеяться».

    У ВАС ЕСТЬ ОСБ?

    Как узнать, есть ли у вас ОСБ? Только профессионал, который выполняет комплексное обследование, включая функциональную визуализацию мозга и лабораторные тесты, помогающие определить возможные первопричины ваших симптомов, могут точный диагноз.Однако, если вы узнаете себя в следующих чертах, стоит дополнительно исследовать RSD у интегративного нейропсихиатра.

    • Непреодолимая эмоциональная реакция на любую форму отвержения
    • Чрезвычайно чувствительна к простой возможности отказа, боязни неудачи
    • Перфекционизм или установление более высоких стандартов для себя, чем для других
    • Быстро чувствуя сильный стыд и вину, когда ваши действия не оправдывают себя t оправдать ваши ожидания
    • Набегать гневом или яростью в ответ на критику, осуждение или исключение
    • Социальная изоляция как способ избежать отказа
    • Поведение, ищущее одобрения
    • Низкая самооценка или необходимость подтверждения со стороны другие
    • Излишне реагировать или неверно истолковывать выражения лица

    5 ПОЛЕЗНЫХ СОВЕТОВ, ЕСЛИ ВЫ ГИПЕРЧУВСТВИТЕЛЬНЫ К ОТКАЗАМ

    Если вы боретесь с чувствительностью к отказу, вот 5 стратегии, которые могут помочь.

    1. Не верьте каждой своей глупой мысли.

    Если вы зацикливаетесь на мыслях, например: «Я напортачил и дал неверную статистику во время презентации работы, теперь все думают, что я глуп» — вы можете остановить цикл, бросив вызов своим мыслям. Научитесь убивать ANT (автоматические негативные мысли), которые заставляют вас чувствовать себя отвергнутым. Спросите себя, действительно ли ваши мысли верны, и ответьте им. Это особенно актуально, если у вас есть мысли о самоубийстве. Многие люди думают о самоубийстве, но не действуют в соответствии с ними.Одно исследование, проведенное в 2008 году, показало, что более половины всех студентов колледжей имели суицидальные мысли в течение жизни. Самоубийство — это постоянное избавление от временного чувства. А если вы поранились, вы учите своих детей тому, что именно так взрослые решают проблемы.

    2. Выучите правило 18-40-60.

    Если вы слишком чувствительны, помните об этом. Когда тебе 18, ты думаешь, что все тебя осуждают, и тебе глубоко небезразлично, что они думают о тебе. Когда тебе исполнится 40 лет, тебя уже не волнует, что о тебе думают.Когда вам стукнет 60, вы понимаете, что о вас вообще никто не думал, потому что большинство людей думают только о себе.

    3. Примите тот факт, что дети-подростки отвергнут вас.

    Вам может быть больно, когда подросток отталкивает вас, но это нормальная часть жизни. В подростковом возрасте перед подростками стоят психологические задачи по созданию собственной индивидуальности, отдельной от родителей, и по развитию независимости. Принятие этого факта жизни может помочь вам справиться с отказом.

    4. Оставайтесь на связи.

    Изоляция и одиночество не подходят людям с ОСБ. Вместо того, чтобы уходить от людей, найдите способы оставаться на связи.

    5. Берегите свой мозг.

    Зарядка вашего мозга здоровой пищей, здоровым образом жизни и здоровым образцом мышления может помочь вам справиться с критикой более здоровым образом.

    Отклонение дисфория чувствительности, СДВ / СДВГ, тревога, аутизм и другое психическое здоровье проблемы не могут ждать.В эти неопределенные времена ваше душевное благополучие более важнее, чем когда-либо, и ожидание, пока жизнь не вернется в «нормальное русло», вероятно, со временем ухудшают ваши симптомы.

    Мы в клиниках «Амен» готовы помочь вам. Мы предлагаем сканирование мозга и записи на прием в клинике, а также психическое телемедицина, дистанционное клиническое обследование и видеотерапию для взрослых, детей и пар. Узнайте больше, поговорив сегодня со специалистом по телефону 888-288-9834. Если все наши специалисты заняты тем, что помогают другим, вы также можете запланировать время для разговора.

    % PDF-1.7 % 1 0 объект > эндобдж 2 0 obj > эндобдж 3 0 obj > эндобдж 4 0 объект > эндобдж 5 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [524.594 357.486 536.55 366.333] / Subtype / Link / Type / Annot >> эндобдж 6 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [142.367 346.677 154.322 355.424] / Subtype / Link / Type / Annot >> эндобдж 7 0 объект > / Граница [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [235.512 346,577 247,467 355,155] / Подтип / Ссылка / Тип / Аннотация >> эндобдж 8 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [368.867 346.577 375.841 355.424] / Subtype / Link / Type / Annot >> эндобдж 9 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [102.346 324.759 114.301 333.605] / Подтип / Ссылка / Тип / Аннотация >> эндобдж 10 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [117.403 324.759 129.358 333.605] / Subtype / Link / Type / Annot >> эндобдж 11 0 объект > / Граница [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [132.46 324.759 144.415 333.605] / Подтип / Ссылка / Тип / Аннотация >> эндобдж 12 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [147.517 324.759 159.473 333.605] / Subtype / Link / Type / Annot >> эндобдж 13 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [394.508 313.73 406.463 322.696] / Subtype / Link / Type / Annot >> эндобдж 14 0 объект > / Border [0 0 1] / C [0 1 0] / H / I / Rect [409.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.