Отражательная функция сознания: СОЗНАНИЕ — Страница 2 из 6

Автор: | 21.02.1977

Содержание

СОЗНАНИЕ — Страница 2 из 6

Загрузка…

Функции сознания человека

Исходя из структуры сознания, изображенной на рис. 18.1, мы можем вывести основные его функции (рис. 18.5).

Рис. 18.5. Основные функции сознания человека

Кратко характеристика основных функций сознания человека:

  • Отражательная. Сознание организует познавательные процессы (восприятие, представление, мышление), а также организует память.
  • Оценочная. Сознание принимает участие в формировании части эмоций и большинства чувств. Человек на уровне сознания оценивает большинство событий и самого себя.
  • Креативная. Творчество невозможно без сознания. Многие произвольные виды воображения организуются на сознательном уровне: изобретательство, художественное творчество.
  • Рефлексивная. Разновидностью сознания является самосознание — процесс, при помощи которого человек анализирует свои мысли и поступки, наблюдает за собой, оценивает себя и т.
    д. Одно из значений слова «рефлексия» — это способность сознания человека сосредоточиться на самом себе. Кроме того, данным термином еще обозначается механизм взаимопонимания, то есть осмысления человеком того, как мыслят и чувствуют другие люди, с которыми он взаимодействует.
  • Преобразующая. Человек сознательно определяет большинство своих целей и намечает путь к их достижению. При этом он часто не ограничивается совершением мысленных операций с предметами и явлениями, а выполняет и реальные действия с ними, преобразуя окружающий мир в соответствии со своими потребностями.
  • Времяобразующая.
    Сознание отвечает за формирование целостной временной картины мира, в которой есть память о прошлом, осознание настоящего и представление о будущем. Этим сознание человека отличается от психики животных.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Страницы статьи: 1 2 3 4 5 6 Общая психология

← МОТИВАЦИОННАЯ СФЕРА ЧЕЛОВЕКА Бессознательные механизмы психики →

Ответы на вопрос «3.

Природа сознания: функции и структура (А.Н.Леонтьев)»

Сознание — высшая форма отражения действительного мира; свойственная только людям и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и самоконтролировании поведения человека. «Ядром» сознания, способом его существования является знание. Сознание принадлежит субъекту, человеку, а не окружающему миру. Но содержанием сознания, содержанием мыслей человека является этот мир, те или иные его стороны, связи, законы. Поэтому сознание можно охарактеризовать как субъективный образ объективного мира.

Сознание это прежде всего осознание ближайшей чувственно воспринимаемой среды и осознание ограниченной связи с другими лицами и вещами, находящимися вне начинающего сознавать себя индивида; в то же время оно — осознание природы.

Сознанию человека присущи такие стороны, как самосознание, самоанализ, самоконтроль.

А они формируются лишь тогда, когда человек выделяет себя из окружающей среды. Самосознание — важнейшее отличие психики человека от психики самых развитых представителей животного мира.

Понятие “сознание” не однозначно. В широком смысле слова под ним имеют в виду психическое отражение действительности, независимо от того, на каком уровне оно осуществляется — биологическом или социальном, чувственном или рациональном. Когда имеют в виду сознание в этом широком смысле, то тем самым подчеркивают его отношение к материи без выявления специфики его структурной организации.

В более узком и специальном значении под сознанием имеют в виду не просто психическое состояние, а высшую, собственно человеческую форму отражения действительности. Сознание здесь структурно организовано, представляет собой целостную систему, состоящую из различных элементов, находящихся между собой в закономерных отношениях.

Функции сознания — это такие его свойства, которые делают сознание орудием, инструментом познания, общения, практического действия. Орудие есть средство для действия.

Коренная и главнейшая функция сознания есть получение знания о природе, обществе и человеке.

Отражательная функция сознания, является самой общей и всеохватывающей его функцией. Однако отражение имеет различные стороны, имеющие свою специфику и связанные с этой спецификой другие, более специальные функции. Функцию сознания, а именно, что оно раскрывает отношение между человеком и действительностью.

Сознание как отношение между объектом и субъектом присуще лишь человеку. У животных отсутствует субъективная сторона отношения. Животное — непосредственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно есть эта жизнедеятельность. Человек же делает самоё свою жизнедеятельность предметом своей воли и своего сознания. Его жизнедеятельность — сознательная.

Творческая функция сознания, понимаемая в широком смысле, как активное воздействие на окружающую человека действительность, изменение, преобразование этой действительности. Животные, растения, микроорганизмы изменяют внешний мир самим фактом своей жизнедеятельности. Однако это изменение нельзя считать творчеством, ибо оно лишено сознательной постановки целей. Творческая деятельность, как и вся практика в це­лом, имеет своей основой не только отражение, но и указанное отношение, так как в этой деятельности, человек должен сознавать свое отделение от объекта.

В понятии отражения фиксируется преимущественно воздействие объекта на субъект, а и понятии отношения применительно к сознанию — главным образом обратное воздействие субъекта на объект. Творчество, как и практика человека вообще, нетождественно с отражением как сущностью психического процесса. В своей сущности творчество есть акт сознательный. Творческое сознание является моментом перехода от отражения к практике. Отражение в творческом сознании представляет собой образ созидаемого человеком, отлич­ный от образа внешней действительности. Это образ того, что создает человек, а не природа.

Важной функцией сознания является оценка явлений действительности (в том числе и совершаемого человеком).

Как и творчество, оценка базируется на отражении, ибо, прежде чем что-либо оценивать, надо знать, что собой представляет предмет оценки. Но вместе с тем оценка является формой отношения человека к действительности. В сознании отражается все, что ему доступно по строению нейрофизиологического аппарата и по сте­пени развития технических средств наблюдения и эксперимента. Оценка же производит выбор из всего того, что добывает знание. Оценивать — это значит подходить к действительности с точки зрения того, что нужно человеку. Это отношение особого рода. Здесь субъект, его потребности, интересы, цели, нормы и идеалы выступают как основания и критерии положительного или отрицательного отношения к объекту оценки. Поэтому оценочная функция сознания относительно самостоятельна, автономна.

Значение. В психологической традиции этот термин в одних случаях употребляется как значение слова, в других — как значения, как содержания общественного сознания, усваиваемые индивидом. Понятие значения фиксирует то обстоятельство, что сознание человека развивается не в условиях робинзонады, а внутри культурного целого, в котором исторически кристаллизирован опыт деятельности, общения и мировосприятия, который индивиду необходимо не только усвоить, но и построить на его основе собственный опыт. Значение рассматривалось как форма сознания, т. е. осознания человеком своего — человеческого — бытия [19; 20]. Оно же рассматривалось и как реальная психологическая «единица сознания» [19; 25], и как факт индивидуального сознания [19; 24].

Имеются различные классификации видов значения. Одна из них особенно важна: операциональные, предметные, вербальные. Это не только классификация, но и последовательность их возникновения в онтогенезе. Операциональные связывают значение с биодинамической тканью, предметные — с чувственной, вербальные — преимущественно со смыслом. Имеются данные о формировании каждого из видов значений, правда, наиболее детально изучено формирование житейских и научных понятий (значений).

Смысл. Понятие смысла в равной степени относится и к сфере сознания, и к сфере бытия. Оно указывает на то, что индивидуальное сознание несводимо к безличному знанию, что оно в силу принадлежности живому субъекту и реальной включенности в систему его деятельностей всегда страстно, короче, что сознание есть не только знание, но и отношение. Иначе говоря, понятие смысла выражает укорененность индивидуального сознания в бытии человека, а рассмотренное выше понятие значения — подключенность этого сознания к сознанию общественному, к культуре. Нащупываемые пути изучения смыслов связаны с анализом процессов извлечения (вычерпывания) смыслов из ситуации или с «вчитыванием» их в ситуацию, что также нередко бывает.

Исследователи, предлагающие различные варианты функциональных моделей восприятия, действия, кратковременной памяти и т. п., испытывают большие трудности в локализации блоков смысловой обработки информации, так как они постоянно сталкиваются со случаями, когда смысл извлекается из ситуации не только до кропотливого анализа значений, но даже и до сколько-нибудь отчетливого ее восприятия. Происходит то, что О. Мандельштам обозначил как «шепот раньше губ». Исследователи в большей степени направляют свои усилия на поиск рациональных способов оценки ситуации. Значительно меньше известно о способах эмоциональной оценки смысла ситуации, смысла деятельности и действия. Выше говорилось о том, что смысл укоренен в бытии, в деятельности, в действии. Большой интерес представляют исследования того, как смысл рождается в действии.

Смыслы, как и значения, связаны со всеми компонентами структуры сознания. Наиболее очевидны отношения между значениями и смыслами, существующие в рефлексивном слое сознания. Они могут характеризоваться по степени адекватности, например, клиника дает примеры полной диссоциации смыслов и значений. Великие мнемонисты способны запоминать огромные массивы бессмысленной информации, но испытывают трудности извлечения смысла из организованной, осмысленной информации, где смысл очевиден. На несовпадении значений и смыслов (так называемый семантический сдвиг) строятся многие техники комического.

Заслуживают детального изучения процессы взаимной трансформации значений и смыслов. Это процессы означения смыслов и осмысления значений. Они замечательны тем, что составляют самое существо диалога, выступают средством, обеспечивающим взаимопонимание. Конечно, взаимопонимание не может быть абсолютным, полным. Всегда имеются элементы непонимания, связанного с трудностями осмысления значений, или недосказанности, связанной с трудностями не только означения смысла, но и его нахождения или построения. Недосказанность в искусстве — это ведь и художественный прием, и следствие трудностей, испытываемых мастером при их построении и выражении. Непонимание и недосказанность — это не только негативные характеристики общения. Они же составляют необходимые условия рождения нового, условия творчества, развития культуры. Можно предположить, что именно в месте встречи процессов означения смыслов и осмысления значений рождаются со-значения (термин Г. Г. Шпета). Конечно, подобные встречи не происходят автоматически. А. Н. Леонтьев любил повторять, что встреча потребности с предметом — акт чрезвычайный. Подобной характеристики заслуживает и акт встречи значения со смыслом. На самом деле всегда имеется полисемия значений и полизначность смыслов, имеется избыточное поле значений и избыточное поле смыслов. Преодоление этой избыточности на полюсах внешнего или внутреннего диалога, к тому же диалога нередко эмоционально окрашенного, задача действительно непростая.

Биодинамическая ткань. Движение и действие имеют внешнюю и внутреннюю форму. Биодинамическая ткань — это наблюдаемая и регистрируемая внешняя форма живого движения, рассматривавшегося Н. А. Бернштейном как функциональный орган индивида. Использованием для его характеристики термина «ткань» подчеркивается, что это материал, из которого строятся целесообразные, произвольные движения и действия. По мере их построения, формирования все более сложной становится внутренняя форма, внутренняя картина таких движений и действий. Она заполняется когнитивными, эмоционально-оценочным и, смысловыми образованиями. Неподвижное существо не могло бы построить геометрию, писал А. Пуанкаре. А. А. Ухтомский утверждал наличие осязательной геометрии. Подлинная целесообразность и произвольность движений и действий возможна тогда, когда слово входит в качестве составляющей во внутреннюю форму или картину живого движения. Чистую, лишенную внутренней формы биодинамическую ткань можно наблюдать при моторных персеверациях, в квазимимике, в хаотических движениях младенца и т. п. Биодинамическая ткань избыточна по отношению к освоенным скупым, экономным движениям, действиям, жестам.

Чувственная ткань. Подобно биодинамической ткани она представляет собой строительный материал образа. Ее наличие доказывается с помощью достаточно сложных экспериментальных процедур. Например, при стабилизации изображений относительно сетчатки, обеспечивающей неизменность стимуляции, наблюдатель поочередно может видеть совершенно разные зрительные картины. Изображение представляется ему то плоским, то объемным, то неподвижным, то движущимся и т. п. [14]. В функциональных моделях зрительной кратковременной памяти чувственная ткань локализуется в таких блоках, как сенсорный регистр и иконическая память. В этих блоках содержится избыточное количество чувственной ткани. Скорее всего, она вся необходима для построения образа, хотя используется при его построении или входит в образ лишь ее малая часть.

Как биодинамическая, так и чувственная ткань, составляющие «материю» движения и образа, обладают свойствами реактивности, чувствительности, пластичности, управляемости. Из их описания ясно, что они теснейшим образом связаны со значением и смыслом. Между обоими видами ткани существуют не менее сложные и интересные взаимоотношения, чем между значением и смыслом. Они обладают свойствами обратимости и трансформируются одна в другую. Развернутое во времени движение, совершающееся в реальном пространстве, трансформируется в симультанный образ пространства, как бы лишенный координаты времени. Как говорил О. Мандельштам, остановка может рассматриваться как накопленное движение, благодаря чему образ получает своего рода энергетический заряд, становится напряженным, готовым к реализации.

В свою очередь пространственный образ может развернуться во временнoй рисунок движения. Существенной характеристикой взаимоотношений биодинамической и чувственной ткани является то, что их взаимная трансформация является средством преодоления пространства и времени, обмена времени на пространство и обратно.

На бытийном уровне сознания решаются задачи, фантастические по своей сложности. Субъект обладает пространством сформированных образов, большинство из которых полизначны, т. е. содержат в себе не единственное предметное значение. Аналогично этому пространство освоенных движений и предметных действий полифункционально: каждое из них содержит в себе не единственное операциональное значение. Следовательно, для эффективного в той или иной ситуации поведения необходима актуализация нужного в данный момент образа и нужной моторной программы. И тот и другая должны быть адекватны ситуации, но это л ишь общее условие. Даже правильно выбранный образ обладает избыточным числом степеней свободы по отношению к оригиналу, которое должно быть преодолено. Аналогично этому при реализации моторной программы должно быть преодолено избыточное число степеней свободы кинематических цепей человеческого тела. Иными словами, две свободные системы в момент своего взаимодействия при осуществлении сенсомоторных кординаций становятся жесткими, однозначными: только в этом случае поведение будет адекватным ситуации, впишется в нее, решит смысловую задачу. Но для этого образ действия должен вписываться в образ мира или в образ нужной для осуществления поведения его части. Подчеркнем, что на бытийном уровне решаемые задачи практически всегда имеют смысл, на рефлексивном они могут быть и бессмысленными. Поэтому важна координация деятельности обоих уровней сознания, согласование друг с другом смысловой перспективы каждого из них.

 

Функции сознания

Психология Функции сознания

просмотров — 121

Структура сознания человека

Сознание не просто психическое состояние, а высшая человеческая форма отражения действительности. Сознание человека структурно организовано и является целостной системой, состоящей из различных элементов, находящихся между собой в закономерных отношениях. В структуре сознания важно выделить осознание предметов и переживание, ᴛ.ᴇ. отношение к содержанию того, что отражается. Сознание включает ряд важнейших компонентов: совокупность знаний об окружающем мире; самосознание и отношение человека к другим людям и окружающему миру; постановку жизненных целœей и задач (рис 4).

Рис. 4.Компоненты сознания человека

1. Отражательная функция (познание свойств предметов окружающей деятельности).

2. Функция целœеполагания, формирования целœей деятельности.

3. Функция предварительного мысленного построения действий.

4. Функция предвидения результатов действий.

5. Функция разумного регулирования поведения и деятельности.

6. Творческая функция (сознание порождает стремление к преобразованию).

7. Рефлексивная функция.


Читайте также


  • — Функции сознания.

    Отражательная — организует познавательные процессы, благодаря памяти. Оценочная — принимает участие в формировании эмоций и чувств, на уровне сознания человек оценивает большинство событий и самого себя. Креативная — изобретательство и творчество организуются на… [читать подробенее]


  • — Структура и функции сознания

    Структура сознания Функции сознания 1. Познавательные процессы 1. Отражательная – способность отражать мир с помощью познавательных процессов 2. Различение субъекта и объекта: «Я» и «не Я» (самосознание, самопознание, самооценка) 2. Рефлексивная –… [читать подробенее]


  • — Структура и функции сознания

    Структура сознания Функции сознания 1. Познавательные процессы 1. Отражательная – способность отражать мир с помощью познавательных процессов 2. Различение субъекта и объекта: «Я» и «не Я» (самосознание, самопознание, самооценка) 2. Рефлексивная –… [читать подробенее]


  • — В чем состоят сущность, структура и функции сознания?

    Сознание есть целостный динамический процесс, состоящий из различных элементов. Целостное ядро сознания составляют знания. Сознание есть знание и самознание. Познавательный процесс внутри имеет различные уровни и глубину понимания. Он идет, как мы уже говорили, в… [читать подробенее]


  • — В чем состоят сущность, структура и функции сознания?

    Сознание есть целостный динамический процесс, состоящий из различных элементов. Целостное ядро сознания составляют знания. Сознание есть знание и самознание. Познавательный процесс внутри имеет различные уровни и глубину понимания. Он идет, как мы уже говорили, в… [читать подробенее]


  • — Структура и функции сознания.

    Анализ структуры сознания первоначально базировался на данных классической психологии, в русле исследований которой были выделены следующие составляющие сознания: интеллект, эмоции, воля, внимание, память.                 Сознание человека не… [читать подробенее]


  • — Структура и функции сознания.

    Анализ структуры сознания первоначально базировался на данных классической психологии, в русле исследований которой были выделены следующие составляющие сознания: интеллект, эмоции, воля, внимание, память.                 Сознание человека не… [читать подробенее]


  • — Функции сознания

    Свойства сознания № Свойство Описание свойства Активность Сознание связано с деятельностью, с активным воздействием на окружающий мир Избирательный характер Сознание направлено не на весь мир в целом, а только на определенные его объекты … [читать подробенее]


  • — Функции сознания

    Структура сознания человека Сознание не просто психическое состояние, а высшая человеческая форма отражения действительности. Сознание человека структурно организовано и является целостной системой, состоящей из различных элементов, находящихся между собой в… [читать подробенее]


  • — СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ СОЗНАНИЯ

    РАЗВИТИЕ ПСИХИКИ В ЭВОЛЮЦИИ. Критерии психического. Личность. Мотивация Эмоции Специализированные и Сквозные Регуляторные процессы. Познавательные процессы. Которые также делятся наЗадача регуляторных процессов – обеспечить активность,… [читать подробенее]


  • Общая психология #8. Понятие, свойства и функции сознания.

    Всем привет.
    Мы продолжаем наш курс по психологии.
    В прошлый раз мы поговорили с вами о развитии психики в филогенезе и закончили на том,
    что психика человека отличается определенной вещью, сознанием, и именно о сознании мы будем говорить сегодня. Сознанием выражается в переживании событий внешнего мира и жизни самого индивида, а также в отчете об этих событиях. С практической точки зрения, сознание выступает как постоянно сменяющаяся череда различных мысленных образов и событий, предстающих перед самим человеком во внутреннем мире. Сознание это высший уровень психического отражения, а также высший уровень саморегуляции присущий только человеку. Однако можно предположить, что близкая к сознанию деятельность может наблюдаться и у схожих живых существ, например у дельфинов обезьян. Тем не менее, психика человека отличается не самой возможностью формирования и протекания образов, но механизмами формирования образа.
    Обычно сознание делится на два слоя, это бытийное сознание, включающее в себя свойства движения и чувственные образы, на этом уровне решаются очень важные задачи, так как для любой деятельности необходимо актуализация определенного двигательного и образного материала; рефлексивный уровень сознания включает себя значение и смысл. Значение это содержание общественного сознания принятый человеком. Сюда могут относиться предметные, вербальные значения, технические обозначения, термины. Смысл это субъективное понимание и отношение к ситуации или информации, непонимание связано с трудностью осмысления значения.
    Сознание, как и любой другой психический феномен, обладает рядом характеристик.
    Во-первых, активность, сознание связано с активностью, с активным воздействием на окружающий мир, во-вторых интенциональность, то есть сознания всегда направлено на какой-то предмет или объект, в третьих рефлексивность, то есть способность к самооценке самонаблюдению, в четвертых обобщенность и отвлеченность, сознание оперирует не реальными объектами, а отвлеченными от реальности. Следующее свойство это целостность. Как правило, сознание психически здорового человека целостно. Однако, при некоторых заболеваниях целостность нарушается, например при шизофрении. Далее идет константность, это относительная устойчивость сознания, вне зависимости от ситуации времени, то есть человек всегда осознает что он это он, даже если ситуация изменилась. Далее идет динамичность, то есть способность сознания к развитию за счет постоянно сменяющихся психических процессов, которые могут закрепляться в определенных свойствах психики.
    Далее идет искаженность. Сознание всегда воспринимает реальность в искаженном виде, во-первых из-за того, что часть информации при восприятии теряется, а часть информации искажается под влиянием личных свойств человека. Далее идет индивидуальный характер сознания, у каждого сознания свое, что определяется рядом факторов, в том числе генетических, биологических факторов, воспитание и так далее.
    Назовем также функции сознания.
    Первое это познавательно или отражательная, заключается она в возможности формировать знания о действительности. Далее идет аккумулятивная функция, то есть сознание помогает человеку накапливать полученную в деятельности знания. Аксиологическая или оценочная функция заключается в возможности оценивать человеком ситуацию или поступки других людей с позиции своих собственных потребностей и интересов. Функция целеполагания заключается в формировании образа желаемого результата. Творческая функция заключается в формировании новых, ранее неизведанных образов и решений. Коммуникативная функция обеспечивает общение между людьми за счет различных коммуникативных систем, например за счет языка. Регулятивная функция обеспечивает регуляцию собственного поведения человеком на основе поставленных целей. Таким образом, мы узнали, что сознание это прежде всего способность осознавать, рефлексировать событие внешнего и внутреннего мира,
    то есть как бы давать себе отчет о них. Структуру сознания можно поделить на бытийный уровень, который непосредственно участвует в деятельности и на рефлексивный, который позволяет придать деятельности значение и смысл.
    Сознание имеет ряд функций и ряд свойств которые мы и разобрали.
    А на этом всё, спасибо за ваше внимание!

    ППР. Т.М. Дридзе. Сознание и текст

    Психологические феномены

    рекламной взаимодеятельности

     

    Т.М. Дридзе

     

    СОЗНАНИЕ И ТЕКСТ

     

    В коммуникативно-познавательной деятельности содержание, внутренние связи и отношения сложной системы личностного сознания воспроизводятся для других в виде представлений о них, выраженных в текстовых связях и отношениях, в содержании текстов. Средством воспроизведения, его инструментом являются знаки (включая знаки естественного языка). Содержательные элементы сознания «бытийствуют» в форме знаковых (языковых) элементов и конструкций. «Форма проявления получает самостоятельное “сущностное” значение, обособляется, и содержание заменяется в явлении иным отношением, которое сливается со свойствами материального носителя (субстрата) самой формы … и становится на место действительного отношения. Эта видимая форма действительных отношений, отличная от их внутренней связи, играет вместе с тем – именно своей обособленностью и бытийностью – роль самостоятельного механизма в управлении реальными процессами на поверхности системы». В практике общения тексты становятся частью окружающего человека предметного мира, органическим элементом его практического опыта, а содержащиеся в них (воплощенные в них) познавательные структуры, реорганизованные для целей общения, – основой преобразовательной практической деятельности социальных субъектов.

    На основе сказанного выше в чисто исследовательских целях представляется целесообразным и обоснованным развести онтологически представленные друг в друге, но поддающиеся и самостоятельному анализу две высшие формы психической деятельности: мыслительную – основанную на отражательной способности сознания и осуществляющую познавательную «функцию», и речемыслительную – как разновидность первой, но с «функцией» как бы «вторичного» познания мира в общении. Очевидно, что образное, или «предметное», мышление, соответствующее чувственной ступени познания, в генезисе предшествует абстрактному, понятийно-смысловому мышлению, а в синхронии сосуществует с ним.

    Исходя из этой посылки, мы обсудим теперь один из возможных способов моделирования личностного сознания как функционального базиса текстовой деятельности, у истоков которой, как представляется, лежит тот же феномен интеллектуально-мыслительной активности общественного индивида, что и у истоков любой иной социальной деятельности. В структуре предлагаемой модели мы предусмотрим поля (сферы), соответствующие актуальным сенсорно-интуитивным, идеаторным и мотивационно-ценностным процессам. Это позволит нам рассмотреть личностное сознание на трёх уровнях абстракции в рамках «сознательного». Мы умышленно отвлекаемся от так называемой «сферы подсознательного», постулируя ее подчиненность интересующим нас (по крайней мере в рамках данной работы) более высоким уровнем индивидуального сознания. Представляется, что было бы опрометчиво относить к подсознательному все, что «не логично» или «не понятно», так же как, скажем, рассматривать инстинктивное и интуитивно-образное в одном ряду и на одном уровне психического. Первое из них, исходя из предшествующих рассуждений, назовем «сенсорным полем», а другое – идеаторным полем и третье – мотивационным полем сознания. Рассмотрев функции и содержание каждого из названных полей (сфер) сознания личности, мы сможем наиболее детально проанализировать функции и содержание идеаторного поля, поскольку основная цель моделирования личностного сознания в этой работе состоит (с одной стороны, в том, чтобы акцентировать внимание на стимулируемом знаковом общением взаимодействии всех сфер сознания личности, а с другой – в том, чтобы, как уже отмечалось, обосновать один из возможных подходов к семиосоциопсиологическому описанию той его сферы, в которой интеллектуально мыслительные познавательно образные структуры (идеи) в процессе общения и для общения обретают свое языковое оформление. Функция сенсорного поля сознания состоит в «считывании сенсорного кода», в его превращении в «образ» путем извлечения «инвариантов» (обобщенных существенных признаков) из потока энергии, идущей извне или изнутри организма через органы чувств (рецепторы). Иными словами, сенсорное поле сознания не только перерабатывает поступающую через органы чувств информацию, но и продуцирует образные представления на основе эмоциональных процессов, связанных с переживанием или внутренней интерпретацией сенсорной картины.

    Содержание сенсорного поля – чувственные образы и связанные с ним представления, возникающие как итог интуитивно образной мыслительной деятельности (первичной перцептивной деятельности сознания), связанной с переработкой впечатлений (ощущений) от непосредственного внешнего или внутреннего (возбуждение, посредуемое ассоциативными зонами головного мозга) чувственного опыта. В сенсорном поле сознания еще нет свободных представлений. Интуитивная мыслительная деятельность, осуществляемая на этом функциональном базисе, является доречевой, а знаково символические формы здесь не представлены как постоянные.

    Содержание сенсорного поля несвободно. Оно находится в прямой зависимости от информации, поступающей по экстра- и интерорецепторам. Возникающие здесь перцептивные структуры прочны и негибки, их контуры почти неуловимы для саморефлексии. Их трудно перестроить или перегруппировать в ходе умственных операций.

    Функция идеаторного поля – репродуцирование образных представлений в протопонятиях («обобщениях без номинаций», по И.Н. Горелову) и идеаторных структурах с последующим вторичным репродуцированием последних в структурах речемыслительной коммуникативной деятельности языковых знаках и символах, выступающих в качестве средств субституции идеаторных структур, позволяющих совершать интеллектуальные операции не на самих наглядных образах вещей и ситуаций, а на их смысловых заменах. Средства субституции, или знаки языка, наделяются значениями в процессе общения, тем более что меняющийся «смысл вещей и ситуаций» приводит «к сдвигу отношения между означаемым и означающим», выливаясь, в свою очередь, в изменения значений языковых знаков.

    Интеллектуальные операции, осуществляемые на основе идеаторного поля сознания, неизменно совершаются с обращением к системам образных представлений (к «голографическим компонентам», по Прибраму), пронизывающим весь процесс внеречевой идеации. В этом смысле бытующее представление о «независимости» абстрактно-логического мышления от образного в высшей степени условно, являясь скорее исходной установкой формально-лингвистического и формально-логического методов анализа речеязыковых (знаково-символических) структур (инструментов общения), нежели отражением психологической реальности.

    Содержание идеаторного поля следует рассматривать на двух уровнях абстракции, соответствующих двум уровням интеллектуально-мыслительной деятельности. Как итог внеречевой интеллектуально-мыслительной деятельности представления и образы сенсорного поля включаются здесь в состав протопонятий и идеаторных структур на смысловом уровне идеаторного поля сознания. Как итог речевой интеллектуально-мыслительной деятельности они включаются в состав конкретных категорий, понятий и речеидеаторных структур на языковом уровне идеаторного поля сознания. В идеаторное поле сознания представления и образы включены как наряду с протопонятиями и идеаторными структурами (смысловой уровень), так и в их составе. Соответственно они входят и в формулируемые на базе последних и их замещающие семиотические (знаково-символические) структуры (языковой уровень). Здесь следует оговорить весьма существенный момент. Описывая содержание этого уровня сознания, по-видимому, следовало бы иметь в виду представленность здесь знаковых структур разного рода (скажем, знаков изобразительного или музыкального ряда и пр.), которые, что не исключено, могли бы выступать в качестве опосредующих общение как наряду, так и вместо знаков естественного языка, сложись иначе условия общения людей в ходе совместной практической деятельности. Эмоциональная окрашенность чувственных образов, неизменно представленная в основных единицах интеллектуально-мыслительной деятельности – «протопонятиях» и идеаторных структурах, а через них и в продуктах речевой моторики (в так или иначе организуемом речевой деятельностью знаково-символическом универсуме), и является, по-видимому, основой того, что принято называть интуицией – свойства весьма индивидуального и несомненно входящего в компонентную структуру всякой интеллектуально-мыслительной деятельности, целью которой являются решение тех или иных познавательных задач. Не исключено, что именно то обстоятельство так и останется основным препятствием на пути создания «думающих машин».

    «Человеческое сознание», располагая свободно воспроизводимыми образами и представлениями, не ограничено только сенсорным полем настоящего момента. Оно может в своем воображений свободно двигаться вдоль вектора времени вперед и назад от пункта настоящего». Это и есть способность идеации, составляющая, как указывает цитируемый автор, психологическое преимущество человека перед животным. Идеаторное содержание сознания, как отмечает далее исследователь, обусловливает способность человека к свободному воспроизведению представлений, благодаря которому становятся возможными самопроизвольное представление индивидом цели действия (целеполагание) и самостоятельное стремление к ней, т.е. соответствующие волевые акты, порой противостоящие ситуации, вместо всегда сообразуемых с ней действий животных.

    Что же касается языка, то он «начинается там, где субъект выявляет не состояние собственного организма, а объективное идеаторное содержание сознания. Лишь после этого в результате долгого развития субъект постепенно начинает и собственное состояние выражать иначе, чем непосредственными гримасами именно через объективные речевые средства…». Речь делает возможным произвольное и свободное вызывание представлений в поле ясного сознания и закрепляет возможность репродукции. Благодаря языку воспроизводство представлений и работа воображения чрезвычайно облегчаются. Процесс репродукции мысленного содержания делается беглым, сознание освобождается от тирании сенсорного поля, приобретает свободу воображения. Воображение делается в высшей степени подвижным, гибким и область его охвата может непрерывно расширяться».

    Итак, элементы языка способствуют укреплению способности свободного воспроизводства представлений в идеаторном поле сознания, позволяют не только вызывать их, но, репродуцируя представления, придавать им в общении явные очертания. Формирование образов и лингвистических значений отнюдь не одно и то же. Формирование последних, как и навык оперирования ими, в значительно большей степени плод обучения. Иными словами, языковое сознание как функциональный базис речемыслительной и коммуникативно-познавательной деятельности в большей мере поддается формированию и контролю в процессе обучения.

    Остановимся теперь на функции мотивационного поля сознания.

    Функция мотивационного поля сознания состоит в стимулировании, организации и упорядочении системы взаимодействия сенсорного и идеаторного полей сознания в ходе интеллектуально-мыслительной и коммуникативно-познавательной деятельности. Мотивационное поле управляет образно-идеаторной и речекоммуникативной деятельностью через механизм установки. Последняя представляет собой сложившееся в предшествующем опыте определенное функциональное состояние организма, которое и направляет последующую его активность, создавая определенную «преднастроенность», предрасположенность (готовность) индивида действовать определенным образом. «Установка субъекта как целого… – (это) его основная, его изначальная реакция на воздействие ситуации, в которой ему приходится ставить и разрешать задачи», – пишет Д.Н. Узнадзе. Иными словами, как пишет другой автор, А.С. Прангишвили, интерпретируя концепцию установки, развиваемую грузинской психологической школой, установка возникает на основе актуализации той или иной конкретной потребности в конкретной ситуации как некий «модус субъекта», опосредующий «общий конечный путь» и «ориентацию выявляющейся активности». Соответственно «установка включает в себя как момент мотивации, так и момент направленности». При этом «установка не принимает форм, характерных для содержания сознания как системная особенность… ее нельзя непосредственно обнаружить как факт сознания…». Это предвосхищающее деятельность «целостное состояние индивида», выполняющее по отношению к деятельности «побуждающую», «регуляторную», «селективную» и т.п. функции которые в предлагаемой в нашей работе трактовке практически совпадают с функциями мотивационной сферы сознания, актуализирующей конкретные потребности индивида в конкретных ситуациях.

    Применительно к вопросу о функции мотивационной сферы (поля) сознания представляются очень важными выводы Л.С. Выготского, сделанные им в ходе анализа внутренних планов речевого мышления. «Мысль – еще не последняя инстанция во всем этом процессе, – пишет цитируемый автор. – Сама мысль рождается не из другой мысли, а из мотивирующей сферы нашего сознания, которая охватывает наше влечение и потребности, наши интересы и побуждения, наши аффекты и эмоции. За мыслью стоят эффективная и волевая тенденции. Только они могут дать ответ на последнее “почему” в анализе мышления. И далее! Мотивацию мысли мы должны были бы… уподобить ветру, приводящему в движение облака. Действительное и полное понимание чужой мысли становится возможным только тогда, когда мы вскрываем ее действенную, аффективно-волевую подоплеку. …При понимании чужой речи всегда оказывается недостаточным понимание только одних слов, но не мысли собеседника. Но и понимание мысли собеседника без понимания его мотива, того, ради чего высказывается мысль, есть неполное понимание. Точно так же в психологическом анализе любого высказывания мы доходим до конца только тогда, когда раскрываем этот последний и самый утаенный внутренний план речевого мышления: его мотивацию».

    В приведенной цитате Л.С. Выготского содержится не только идея о важнейшей функциональной и содержательной роли мотивационной сферы сознания для регуляции деятельности и поведения индивида, но и идея текстовой деятельности как мотивированного и целенаправленного способа организации высказываний для общения, где речь выступает лишь в роли хоть и необходимого, но все-таки всего только средства оформления смыслового (мыслительного, «идеаторного») содержания коммуникативно-познавательной деятельности. Не случайно в той же работе Л.С. Выготский писал: «Общение, основанное на разумном понимании и на намеренной передаче мысли и переживаний, непременно требует известной системы средств, прототипом которой была, есть и всегда останется человеческая речь, возникшая из потребности в общении в процессе труда».

    Продолжим, однако, наше рассуждение относительно роли мотивационной сферы (мотивационного поля) сознания в регуляции коммуникативно-познавательной деятельности.

    А.Р. Лурия, разрабатывавший новый раздел нейропсихологии – нейролингвистику, метод которой, как пояснил он сам, состоит «в анализе того, как именно нарушается процесс кодирования речевого сообщения при различных по локализации поражениях мозга, какой характер носят эти нарушения и какие стороны высказывания они нарушают…» отмечал, что «при массивных поражениях лобных долей мозга кодированию речевого сообщения мешает патологическая инертность раз возникших речевых стереотипов, в результате которой больной не может переключиться с одного звена (или структурного элемента) высказывания на другое, все время персевераторно воспроизводя первое структурное звено…».

    Ниже, заключая главу, посвященную нейропсихологическому анализу формирования речевого сообщения, А.Р. Лурия писал, что «речевое сообщение всегда включено в поток связной речи, в которой человек, имеющий определенные мотивы, воплощает свою мысль». Между тем «массивные поражения префронтальных отделов мозга, сопровождающиеся общей инактивностью субъекта, нарушают систему мотивов и делают всякое активное высказывание невозможным, хотя весь речевом аппарат высказывания… остается потенциально собранным». При таких поражениях, таким образом, нарушается, «путь от мысли к связной речи».

    Иными словами, целенаправленная речемыслительная деятельность предполагает мотивационную деятельность, организующую ее, как и всю жизнедеятельность человеческого организма.

    По словам С.Л. Рубинштейна, учение о мотивации «представляет собой конкретизацию учения о детерминации, о соотношении «внутренних условий с внешними (потребностями с ее объектом)». «Мотивация, – пишет С.Л. Рубинштейн, – заключена не только в чувствах, но и в каждом звене процесса отражения, поскольку оно всегда заключает в себе понудительный компонент. …Мотивация – это опосредованная процессом ее отражения субъективная детерминация поведения человека миром. Через свою мотивацию человек вплетен в контекст действительности. Мотивация – это через психику реализующаяся детерминация».

    Мотивацией, ее характером и интенсивностью определяется содержательная избирательность и динамическая сторона протекания тех или иных психических процессов. В.Г. Асеев, отмечая вслед за С.Л. Рубинштейном, Б.В. Зейгарник и др., что «мотивационный компонент является совершенно необходимым для всякого процесса (мыслительного, мнестического, процесса восприятия и т.п.)», указывает, что в советской психологии принято включать в понятие мотивации «все виды побуждений, мотивы, потребности, интересы, стремления, цели, влечения, мотивационные установки или диспозиции, идеалы и т.д.» Указанные побуждения наряду с эмоциями и возникающими на их основе оценками можно, хотя и весьма условно, рассматривать в качестве содержания мотивационного поля сознания.

    Выступая как некое «энергетическое начало деятельности», мотивационная сфера вместе с тем формируется содержательно в практической деятельности людей, что обеспечивает осознанность мотивам, принадлежащим к высшим уровням мотивационной сферы. Характер и структура мотивационной сферы обусловлены теми же ситуативными факторами, что и структура любой другой сферы психической деятельности человека, т.е., с одной стороны, характером проблемности той или иной объективной ситуации, а с другой – субъективным образом этой ситуации, своего места в ней и пр. Преобладающий в каждом конкретном случае осознанный мотив деятельности коррелирует с целью деятельности и реализует себя, как отмечалось выше, через установку как направляющее, регулирующее, селективное начало деятельности.

    В мотивированной интеллектуально-мыслительной деятельности идеаторное поле сознания продуцирует идеи. В мотивированной речемыслительной деятельности идеаторное поле сознания продуцирует тексты для общения. «Мышление, как и восприятие, состоит не в том, что к содержанию сознания прибавляются новые элементы в виде дополнительных образов, идей и представлений, как это обычно полагали, а в том, что материал сознания и содержание сознания перестраиваются известным образом и складываются в новый контекст. В самом содержании сознания выделяется определенный «центр» (фокус), исходя из которого и вокруг которого строится все поле сознания, как взаимно отнесенное, замкнутое целое. Идея или понятие представляет собой именно это перестроенное поле… Идея не есть какое-то особое в себе сущее готовое образование, которое прибавляется к содержанию сознания, а лишь известное строение поля сознания». Именно в этом смысле текстовая деятельность несет в себе Целостный образ включенной в нее интеллектуально-мыслительной деятельности.

    Предложенные членения и поля, или сферы, – всего лишь аналитические абстракции, предполагающие функциональную представленность единиц одного уровня абстракции в другом: единиц сенсорного поля сознания в идеаторном как на «смысловом», так и на «языковом» его уровнях, а соответственно и этих последних уровней друг в друге и в области сенсорного поля; единиц мотивационного поля – в обоих полях сознания. Иными словами, за предложенным членением не следует упускать из виду целостности и многомерности функционального базиса мотивированной интеллектуально-мыслительной деятельности, обусловленных постоянным взаимодействием всех его уровней; отсутствия локализации структур названной деятельности.

    Сама необходимость исследования «взаимопереходов одних уровней в другие, возникающих в ходе развития», требует, как кажется, при всей их несводимости друг к другу учета их взаимной представленности друг в друге, их наложенности друг на друга, т.е. на некотором этапе их сосуществования в одном внутрисистемном времени, в рамках той или иной системы деятельности.

    Итак, названные поля сознания подвижны и динамичны, проявляя при этом постоянную тенденцию к переструктурированию в ходе целенаправленной предметной деятельности личности. Предметами деятельности, стимулирующими такое переструктурирование в ходе познавательно-коммуникативной деятельности, оказываются или иные познавательные и коммуникативные потребности, мотивирующие указанную деятельность.

    «Верхний срез» идеаторного поля сознания, т.е. тот уровень функционального базиса интеллектуально-мыслительной деятельности, на котором протопонятия и идеаторные структуры обретают языковое оформление и в силу этого наиболее доступны для наблюдения и формирования, мы будем в дальнейшем называть «языковым сознанием». Из предложенной модели следует, что структуры языкового уровня идеаторного поля сознания формируются на базе структур смыслового уровня в деятельности знакового общения.

    Коммуникативным намерением, которое выступает в акте общения как предмет коммуникативно-познавательной потребности, мотивируется концентрация внимания на тех или иных аспектах представленных здесь чувственных образов, протопонятий и идеаторных структур. Очевидно, что через наблюдение за этой сферой сознания можно проникнуть до известной степени на смысловой уровень идеаторного поля, а также и в сенсорное поле сознания, выявить уровень мотивации. Вместе с тем, наблюдая, формируя и моделируя для этих целей языковое сознание индивида, важно помнить об ограниченных возможностях такой модели.

    Из сказанного выше вытекает, что цель общения как деятельности – изменение не только в смысловом (шире – идеаторном) поле, но и в сенсорном поле сознания, что нередко неоправданно упускается из виду в его определениях. На основе той или иной меры причастности глубинных уровней сознания к сфере осознанных мотивов можно, по-видимому, отличить механизмы стереотипного речевого поведения от мотивированной и целенаправленной коммуникативно-познавательной деятельности.

    Из самого социального характера среды обитания человека вытекает тот, уже отмечавшийся факт, что продукты знаковой деятельности человека в процессе общения в виде элементарных знаков (символов) и текстов различного характера становятся полноправной частью указанной среды. Соприкосновение с ними происходит на уровне рецепторов, точно так же как и с любыми иными предметами и явлениями внешнего мира. Впечатления от такого соприкосновения преобразуются организмом на всех уровнях психической деятельности человека точно так же, как и всякие иные впечатления. Меняется, по-видимому, лишь степень проясненности таких впечатлений на разных уровнях интеллектуально-мыслительной деятельности, а также меры их интернализации и характер представленности тех или иных знаковых структур на соответствующих уровнях личностного сознания.

     

    ◄◄ к содержанию ►►

    (PDF) Рефлексивное функционирование, влияние на сознание и внимательность: это разные функции?

    Ссылки

    Аллен, Дж. Г., Фонаги, П., и Бейтман, А. В. (2008). Ментализация в клинической практике. Арлингтон, Вирджиния:

    American Psychiatric Publishing, Inc.

    Баер, Р. А., Смит, Г. Т., Хопкинс, Дж., Критемейер, Дж. И Тони, Л. (2006). Использование методов самоотчета

    для изучения аспектов внимательности. Оценка, 13, 27–45. DOI: 10.1177/

    1073191105283504

    Баер, Р. А., Смит, Г. Т., Лайкинс, Э., Баттон, Д., Критемейер, Дж., Зауэр, С., … Уильямс, Дж. (2008).

    Конструировать валидность пяти граней анкеты осознанности в медитации и немедитации

    образцов. Оценка, 15, 329–342. DOI: 10.1177 / 1073191107313003

    Барон-Коэн, С., Лесли, А. М., и Фрит, У. (1985). Есть ли у аутичного ребенка «теория разума»?

    Познание, 21, 37–46. DOI: 10.1016 / 0010-0277 (85)

    -8

    Бейтман, А.W., & Fonagy, P. (2006). Психологическое и пограничное расстройство личности. Хобокен,

    , штат Нью-Джерси: Wiley Inc. doi: 10.1093 / med / 9780198570905.001.0001

    Бейтман, А. У. и Фонаги, П. (2012). Справочник по ментализации в практике психического здоровья.

    Арлингтон, Вирджиния: American Psychiatric Publishing, Inc.

    Бион, В. Р. (1962). Теория мышления. Международный журнал психоанализа, 43,

    306–310.

    Бион, В. Р. (1970). Внимание и интерпретация.Лондон, Великобритания: Библиотека Maresfield.

    Бушар, М.А., Таргет, М., Лекур, С., Фонаги, П., Тремблей, Л.М., Шахтер, А., и Стейн, Х.

    (2008). Ментализация в повествованиях о привязанности взрослых: сравнение рефлексивного функционирования, психических состояний и проработки аффектов. Психоаналитическая психология, 25, 47–66. DOI: 10.1037 / 0736-

    9735.25.1.47

    Кэмпбелл Д. Т. и Фиск Д. У. (1959). Сходящаяся и дискриминантная проверка с помощью мультиметодной матрицы multitrait-

    .Психологический бюллетень, 56, 81–105. DOI: 10.1037 / h0046016

    Choi-Kain, L. W., & Gunderson, J. G. (2008). Ментализация: онтогенез, оценка и применение

    в лечении пограничного расстройства личности. Американский журнал психиатрии, 165,

    1127–1135. DOI: 10.1176 / appi.ajp.2008.07081360

    Кронбах, Л. Дж., и Шавелсон, Р. Дж. (2004). Мои текущие мысли о процедурах коэффициента альфа и преемника

    . Образовательные и психологические измерения, 64, 391–418.DOI: 10.1177 /

    0013164404266386

    Деннет, Д. К. (1987). Умышленная позиция. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

    Эпштейн, М. (1995). Мысли без мыслителя: Психотерапия с буддийской точки зрения. New

    York, NY: Basic Books.

    Фалькенстрём, Ф. (2003). Буддийский вклад в психоаналитическую психологию личности.

    Международный журнал психоанализа, 84, 1551–1568. DOI: 10.1516 / XH6D-2YLY-P2JV-

    9VRC

    Falkenström, F.(2007). Психодинамика самонаблюдения. Психоаналитические диалоги, 17,

    551–574. DOI: 10.1080 / 10481880701487318

    Фалькенстрём, Ф. (2010). Изучение осознанности у опытных медитаторов: квази-экспериментальный подход

    . Личность и индивидуальные различия, 48, 305–310. DOI: 10.1016 / j.paid.2009.10.022

    Фаул, Ф., Эрдфельдер, Э., Ланг, А.Г., и Бюхнер, А. (2007). G * Power 3: гибкая статистическая мощность

    Программа анализа

    для социальных, поведенческих и биомедицинских наук.Методы исследования поведения —

    ods, 39, 175–191. DOI: 10.3758 / BF03193146

    Фонаги, П., Гергели, Г., Юрист, Э. Л. и Таргет, М. (2002). Влияют на регуляцию, ментализацию и развитие личности. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Другая пресса.

    Фонэги, П., Ли, Т., Стил, М., Стил, Х., Кеннеди, Р., Маттун, Г., … Гербер, А. (1996). Связь

    статуса привязанности, психиатрической классификации и реакции на психотерапию. Журнал

    Консультации и клинической психологии, 64, 22–31.

    Фонаги П. и Лютен П. (2009). Развивающий, основанный на ментализации подход к пониманию статуса и лечению пограничного расстройства личности. Развитие и психопатология,

    21, 1355–1381. DOI: 10.1017 / S09545794099

    Фонаги, П., Стил, М., Стил, Х. и Моран, Г.С. (1991). Способность к пониманию психики

    Авторские права на этот документ принадлежат Американской психологической ассоциации или одному из ее союзных издателей.

    Эта статья предназначена исключительно для личного использования отдельным пользователем и не подлежит широкому распространению.

    38 FALKENSTRÖM ET AL.

    Границы | Как лучше всего изучить функцию сознания?

    Центральным проектом научного исследования сознания является раскрытие роли, которую сознание играет в поведении. Согласно некоторым источникам, временное сохранение информации (кратковременная или рабочая память) достигается за счет поддержания сознательного представления этой информации и является потенциальной функцией сознания (Аткинсон и Шиффрин, 1968; Баарс и Франклин, 2003). .Однако недавние эксперименты, демонстрирующие, что стимулы, оцениваемые наблюдателями как невидимые, могут, тем не менее, сохраняться в течение периода задержки, предполагают, что рабочая память (WM) может при некоторых условиях работать бессознательно (Soto et al., 2011; Bergström and Eriksson, 2014). . Принятие этого вывода поднимет важные вопросы о классическом представлении о том, что WM может быть биологической функцией сознания. Однако это направление исследований усложняют давние опасения, связанные с изучением бессознательного познания, относительно того, можно ли быть уверенным в установлении полного неосознавания.Здесь я обсуждаю, как недавние концептуальные и методологические достижения в изучении визуального осознания могут быть с успехом адаптированы для изучения роли осознания в WM и для изучения функциональных последствий сознательного восприятия в более общем плане.

    Сила утверждения о том, что когнитивный процесс происходит в отсутствие осознания, основывается на степени, в которой фактически достигнуто абсолютное неосознавание. Проблемным вопросом для любого исследования, посвященного бессознательной обработке, является обеспечение того, чтобы используемая методология отчетности (1) адекватно фиксировала всю релевантную осознанно воспринимаемую информацию, и (2) что наблюдатели действительно полностью не осознавали, когда они заявляют об этом (Overgaard et al., 2006). Если эти условия не соблюдаются, поведение, которое кажется бессознательным, на самом деле может быть результатом деградированной, но сознательной обработки воспринимаемой информации. Эти проблемы особенно важны в отношении недавних экспериментов по проверке бессознательной рабочей памяти (например, Soto et al., 2011). В этих экспериментах аргументы исследователя основываются на том, что наблюдатели совершенно не осведомлены обо всех важных характеристиках запоминаемого стимула (в противном случае производительность можно было бы отнести к остаточной сознательной обработке).Поскольку в настоящее время нет единого мнения относительно наиболее исчерпывающей меры сознания (Seth et al., 2008), доказательство полного незнания всех соответствующих характеристик стимула может быть неоптимальным подходом к изучению функции сознания.

    Альтернативный подход, получивший название «относительное слепое зрение» (Lau and Passingham, 2006), исходит из экспериментальных парадигм, в которых наблюдателям предъявляются два или более условий стимула, для которых их способность распознавания восприятия (например,g., d-prime) совпадают, но субъективно их уверенность или сообщения о том, что они видели стимул, различаются (Lau and Passingham, 2006; Zylberberg et al., 2012). В этих парадигмах осведомленность не стирается полностью, а скорее существует относительная разница между двумя условиями, которые в остальном совпадают по характеристикам. Этот контраст в уровне осведомленности эффективно изолирует субъективную конструкцию, состоящую в том, что он видел стимул, и при этом исключает путаницу из-за факторов производительности, таких как внимание, возбуждение и мотивация, которые, по-видимому, также могут повлиять на объективную производительность.Более того, в то время как многие существующие подходы делают стимулы бессознательными, деградируя их до тех пор, пока объективная производительность не будет достигнута на уровне пола, этот подход сохраняет некоторую производительность и, таким образом, снижает неопределенность в отношении того, что нулевое обнаружение просто связано со слабыми стимулами. Эти парадигмы могут быть применены к изучению функции субъективного осознавания следующим образом: если в условиях относительного слепого зрения одно условие имеет меньшее количество испытаний, во время которых стимул воспринимается субъективно, любой пост-перцептивный когнитивный процесс, как предполагается, полагается на субъективная осведомленность должна демонстрировать соответствующее снижение функциональности, иначе нельзя сказать, что когнитивный процесс зависит от субъективной осведомленности.Хотя сообщения о визуальном осознании не являются идеальным отражением феноменологии и могут быть лучше охарактеризованы как метакогнитивные, субъективное чувство осознания того, что кто-то воспринял стимул, часто сопровождает наши сознательные ощущения и должно считаться центральным аспектом визуального сознания.

    Методологически относительное слепое зрение было вызвано манипулированием абсолютным количеством и соотношением целевого и нецелевого сенсорных свидетельств (Zylberberg et al., 2012) или путем сопоставления различных асинхронностей начала стимула (SOA) во время метаконтрастной маскировки (Lau and Passingham , 2006) (но см. Jannati and Di Lollo, 2012).Использование этих условий стимула в качестве меморандумов в задачах WM дает возможность напрямую проверить, улучшает ли субъективное зрительное восприятие визуальное WM. Если субъективное восприятие визуального стимула усиливает удержание этой информации, то производительность памяти должна быть лучше для людей с высоким уровнем осведомленности, в отличие от условий низкой осведомленности. Поскольку начальное различение восприятия приравнивается, любые различия в производительности, связанные с осознанием, могут быть изолированы от пост-перцептивных процессов WM, таких как поддержание памяти.

    Эта парадигма может быть адаптирована для ответа на дополнительные вопросы о том, дает ли осведомленность какие-либо другие выгоды для WM. Добавляя отвлекающие факторы в период задержки выполнения задачи или заставляя участников держать в уме несколько стимулов, можно проверить роль, которую осведомленность может играть в способности и устойчивости отвлекающих факторов процессов WM. Кроме того, можно потребовать ответов по непрерывной шкале в качестве проверки гипотезы о том, что субъективная осведомленность повышает точность WM.Другой интересный способ исследования — представить несколько элементов во время кодирования и использовать ретроспективный дизайн (Oberauer, 2002), чтобы оценить, зависит ли способность переключать внимание между элементами в WM от того, какие элементы представляются сознательно. Если бы внимание могло быть распределено на бессознательные элементы в WM (как индексируется расширенной памятью посещаемой информации), это пролило бы свет на еще одну важную и продолжающуюся дискуссию о диссоциации между вниманием и осознанием, но в области WM.Таким образом, парадигмы относительного слепого зрения могут быть адаптированы для решения многих задач, исследующих роль субъективного визуального осознания в когнитивных процессах, при этом избегая путаницы и предположений, связанных с созданием условий полного неосознавания.

    Ограничение подхода относительного слепого зрения состоит в том, что в силу требования контраста между двумя условиями стимула, согласованными по характеристикам, физические свойства стимула (такие как SOA или отношения сигнал / шум) также меняются в зависимости от условий.В отношении метаконтрастного маскирования, например, утверждалось, что относительное слепое зрение возникает из-за смешения атрибутов физических стимулов, которые вызывают реакции при коротких и длинных SOA (Jannati and Di Lollo, 2012). По этой причине может быть предпочтительным более современный метод индукции относительного слепого зрения, основанный на манипулировании отношением сигнал / шум (Zylberberg et al., 2012). Этот вопрос также проблематичен для исследований, изучающих нейронные корреляты сознания, особенно тех, которые сосредоточены на областях мозга, активность которых, как известно, отражает различия физических стимулов, таких как ранняя зрительная кора.По той же логике, этот вопрос может быть менее проблематичным при исследовании областей, активность которых может быть нечувствительна к свойствам физических стимулов. Эту проблему также можно уменьшить аналитически, проверив, изменяется ли исследуемая когнитивная функция или нейронная активность в зависимости от осознания в рамках одной конфигурации стимула.

    Еще один нюанс, требующий обсуждения, — это то, как осознанность оценивается в рамках парадигмы относительного слепого зрения. Исследователи могут сравнивать условия, в которых стимулы более или менее часто оцениваются как бессознательные (как это делалось до использования субъективных оценок «угадываний» в качестве меры процента «увиденных»; Lau and Passingham, 2006), или они могут вызвать относительное снижение в рейтингах видимости с использованием некоторой шкалы, хотя стимулы всегда могут быть в некотором смысле сознательными.Вероятно, оба подхода подходят и могут решать разные проблемы. Первая процедура может лучше подходить для обнаружения когнитивных функций, которые полностью зависят от сознательной обработки, в то время как последняя процедура может только показать, что сознание имеет какое-то влияние на исследуемый когнитивный процесс. Однако последняя процедура может быть более чувствительной, поскольку она не требует разрушающих стимулов до такой степени, что они иногда оцениваются как бессознательные, что может оптимизировать вероятность того, что «менее заметный» стимул задействует другие когнитивные функции, расположенные ниже по течению.

    Наконец, тщательного рассмотрения заслуживает выбор измерения как для субъективной, так и для объективной обработки. Например, степень максимальной чувствительности обоих показателей может повлиять на результаты экспериментов. Популярные шкалы субъективной осведомленности часто являются псевдонепрерывными (например, PAS; Overgaard et al., 2006), но эффективность распознавания часто бывает бинарной (например, 2AFC). Если бы какой-то параметр поведенческой деятельности действительно менялся в зависимости от осознанности, но не учитывался объективной оценкой, относительное слепое зрение не было бы достоверно установлено.Например, попросив участников воспроизвести точный угол целевой пластыря Габора, можно было бы сравнить непрерывный параметр восприятия (расстояние от правильного угла) на уровнях непрерывно меняющейся субъективной видимости. Поскольку работа с этой новой парадигмой продолжает развиваться, подход относительного слепого зрения лучше всего рассматривать как гибкий инструмент, который может дополнять существующие методы исследования роли, которую сознание играет в поведении, исключая при этом определенные затруднения в работе и нечувствительность из-за крайней деградации стимулов.

    Заявление о конфликте интересов

    Автор заявляет, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

    Благодарности

    Я хотел бы поблагодарить доктора Брэдли Р. Постла за многие важные обсуждения, касающиеся развития этих идей. MH095984 Брэдли Р. Постлу.

    Список литературы

    Аткинсон, Р. К., и Шиффрин, Р. М.(1968). Память человека: предлагаемая система и процессы управления ею. Psychol. Учиться. Мотив . 2, 89–195. DOI: 10.1016 / S0079-7421 (08) 60422-3

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Джаннати, А., Ди Лолло, В. (2012). Относительное слепое зрение возникает из-за смешения критериев метаконтрастной маскировки: последствия для теорий сознания. Сознательное. Cogn . 21, 307–314. DOI: 10.1016 / j.concog.2011.10.003

    PubMed Аннотация | Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Овергаард, М., Роте, Дж., Муридсен, К., и Рамсой, Т. З. (2006). Сознательное восприятие постепенное или дихотомическое? Сравнение методологий составления отчетов во время визуального задания. Сознательное. Cogn . 15, 700–708. DOI: 10.1016 / j.concog.2006.04.002

    PubMed Аннотация | Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Сет, А. К., Динес, З., Клиреманс, А., Овергаард, М., и Пессоа, Л. (2008). Измерение сознания: взаимосвязь поведенческих и нейрофизиологических подходов. Trends Cogn.Sci . 12, 314–321. DOI: 10.1016 / j.tics.2008.04.008

    PubMed Аннотация | Полный текст | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Феноменологических подходов к самосознанию (Стэнфордская энциклопедия философии)

    Можно иметь отношение к понятию доотражающего самосознание, противопоставляя его рефлексивному самосознание. Если вы попросите меня дать вам описание боль, которую я чувствую в правой ноге, или то, о чем я только что думал, я размышлял над этим и, таким образом, принял определенную перспективу, которая была один приказ убрал боль или мысль.Таким образом, рефлексивный самосознание — это познание как минимум второго порядка. Это может быть основу для отчета о собственном опыте, хотя не все отчеты требуют значительного количества размышлений.

    Напротив, предрефлексивное самосознание предрефлексивно в ощущение, что (1) это осознание, которое у нас есть до того, как мы размышляя о нашем опыте; (2) это неявный и первый порядок осведомленность, а не явная или более высокая форма самосознание. Действительно, явное рефлексивное самосознание возможно только потому, что есть дорефлексивное самосознание, которое это постоянный и более первичный вид самосознания.Несмотря на то что феноменологи не всегда соглашаются по важным вопросам о метод, фокус или даже есть ли эго или я, они в близко к единодушному согласию с идеей, что экспериментальный измерение всегда включает в себя такое неявное предрефлективное самосознание. [1] В соответствии с Эдмундом Гуссерлем (1959, 189, 412), который утверждает, что сознание всегда предполагает самооценку ( Für-sich-selbst-erscheinens ) и по согласованию с Мишель Анри (1963, 1965), который отмечает, что опыт всегда самопроявление, и с Морисом Мерло-Понти, который утверждает, что сознание всегда дано самому себе, и что слово «Сознание» не имеет значения независимо от этого самоотдаче (Merleau-Ponty 1945, 488) Жан-Поль Сартр пишет, что дорефлексивное самосознание — это не просто качество, добавленное к опыт, аксессуар; скорее, это сам способ наличие опыта:

    Это самосознание следует рассматривать не как новое сознание, но как единственный способ существования, который возможен для сознания чего-то (Sartre 1943, 20 [1956, liv]).

    Короче говоря, если мыслительный процесс не самосознан до рефлексии не будет ничего похожего на процесс, и это следовательно, не может быть феноменально сознательным процессом (Zahavi 1999, 2005, 2014). Очевидно, из этого следует, что Рассматриваемое самосознание настолько фундаментально и фундаментально, что может быть приписанным всем созданиям, обладающим феноменальным сознанием, включая различных животных, кроме человека.

    Понятие дорефлексивного самосознания связано с идеей что переживания имеют для них субъективное «ощущение», определенное (феноменальное) качество того, «что это такое» или что «кажется», что иметь их.Как это обычно выражается вне феноменологических текстов, чтобы испытать сознательный опыт обязательно означает, что есть что-то подобное для предмета получить такой опыт (Nagel 1974; Searle 1992). Это очевидно верно для телесных ощущений, таких как боль. Но это также относится к перцептивные переживания, переживания желаний, чувств и мышление. Есть что-то вроде шоколада, и это отличается от того, что значит вспомнить или представить, что это такое нравится пробовать шоколад или нюхать ваниль, бежать, стоять на месте, чувствовать зависть, нервозность, депрессию или счастье, или развлекать абстрактное убеждение.

    Однако все эти различные переживания также характеризуются: их отчетливый перво-личный характер. Какое-то сходство феноменальные эпизоды — собственно говоря, что-это-как- для меня -несс. Это не касается меня к определенному эмпирическому качеству, например, кислому или мягкому, скорее, это относится отчетливой первичной личной данности опыта. Это относится к тот факт, что опыт, который я переживаю, дан иначе (но не обязательно лучше) для меня, чем для кого-либо еще.я может видеть, что вам грустно, но я вижу вашу грусть качественно отличается от моей жизни через мою печаль. Следовательно, это могло быть утверждал, что всякий, кто отрицает самобытность опыта, просто не может распознать существенный конститутивный аспект опыта. Такое отрицание было бы равносильно отрицанию первого лица перспектива. Это повлечет за собой мнение, что мой собственный ум тоже не дано мне вообще — я был бы слепым или самослепым — или представлен для меня точно так же, как умы других.

    Иногда различают два использования термина «Сознательное», переходное и непереходное употребление. На с одной стороны, мы можем говорить о том, что мы что-то осознаем, это x , y или z . С другой стороны, мы можем говорить о наших будучи в сознании simpliciter (а не в бессознательном состоянии). Для когда-то широко распространенный способ объяснения непереходного сознания в когнитивной науке и аналитической философии разума какой-то теории высшего порядка.Различие между сознательными и бессознательные психические состояния были взяты за основу наличие или отсутствие соответствующего мета-психического состояния (например, Армстронг 1968; Каррутерс 1996, 2000; Lycan 1987, 1996; Розенталь 1997). Таким образом, непереходное сознание считается зависимым от разума направляя свою намеренную цель на свои собственные состояния и действия. В качестве По словам Каррутерса, субъективное ощущение опыта предполагает способность к осознанию более высокого порядка: «такое самосознание — это концептуально необходимое условие для того, чтобы организм был предметом феноменальные чувства, или что-либо, что его испытывает похожи »(1996, 152).Но для Каррутерса самосознание в вопрос — это своего рода размышление. По его мнению, существо должно быть способен размышлять, размышлять и, следовательно, осмыслять свои собственные ментальные состояния, если те ментальные состояния должны быть состояниями, из которых существо осведомлено (1996, 155, 157).

    Можно разделить мнение, что существует тесная связь между сознание и самосознание и до сих пор не согласны с характер ссылки. И хотя феноменологический взгляд мог бы внешне напоминают точку зрения теорий высшего порядка, мы в конечном итоге столкнулся с двумя совершенно разными версиями.В феноменологи прямо отрицают, что самосознание представить момент, когда я сознательно переживаю что-то, должно быть понимается с точки зрения какого-то мониторинга высшего порядка. Оно делает не связаны с дополнительным психическим состоянием, а скорее должны быть поняты как неотъемлемая черта первичного опыта. То есть в в отличие от представлений о сознании более высокого порядка, которые утверждают, что сознание — это внешнее или относительное свойство этих умственных государства, которые имеют это, собственность, дарованная им извне некоторые дополнительные положения, феноменологи обычно утверждают, что особенность, благодаря которой сознание психического состояния является внутреннее свойство тех психических состояний, в которых оно есть.Более того, феноменологи также отвергают попытку истолковать непереходный сознание в терминах переходного сознания, то есть они отвергать точку зрения, что сознательное состояние — это состояние, которое мы осознаем как объект. Другими словами, они не только отвергают точку зрения что ментальное состояние становится осознанным, когда объект принимает его за объект состояние более высокого порядка, они также отклоняют представление (обычно связанные с Брентано), согласно которому психическое состояние становится сознательным посредством принимая себя как объект (ср.Захави 2004; 2014).

    Однако какие аргументы поддерживают феноменологические утверждения? Феноменологи не просто обращаются к правильному феноменологическому описание, но с дополнительными, более теоретическими аргументами. Один рассуждения практически всех феноменологов точка зрения, что попытка позволить (непереходному) сознанию быть Результат мониторинга более высокого порядка приведет к бесконечной регрессии. На первый взгляд, это довольно старая идея. Обычно регресс Аргумент понимается следующим образом.Если все произойдет ментальные состояния сознательны в том смысле, что они принимаются как объекты возникающие психические состояния второго порядка, затем эти психические состояния второго порядка Сами состояния должны приниматься как объекты происходящими событиями третьего порядка. психические состояния и т. д. до бесконечности . Стандарт ответ на это возражение состоит в том, что регресса легко избежать принимая существование бессознательных ментальных состояний. Это именно позиция, занятая защитниками высшего порядка теория.Для них восприятие или мысль второго порядка не обязательны. сознавать. Он был бы осознанным, только если бы сопровождался (бессознательное) мышление или восприятие третьего порядка (Rosenthal 1997, 745). Феноменологический ответ на это решение скорее простой, однако. Феноменологи признают, что это можно остановить регресс, постулируя существование бессознательные психические состояния, но они утверждали бы, что такое обращение к бессознательному оставляет нам случай объяснительного пустота.То есть им было бы совершенно непонятно, почему отношение между двумя бессознательными процессами должен сделать один из них сознательный. Или, иначе говоря, они были бы совершенно не убеждены утверждением, что состояние без субъективных или феноменальных качеств может быть превращен в человека с такими качествами, т. е. в опыт с первым личным персонажем, просто добавив бессознательное мета-состояние с первым состоянием в качестве намеренного объект.

    Феноменологическая альтернатива избегает регресса.Как пишет Сартр: «[T] Здесь нет бесконечного регресса, так как сознание не имеет необходимость в отражающем сознании [высшего порядка], чтобы осознавать себя. Он просто не позиционирует себя как объект »(1936, 29 [1957, 45]). То есть доотражающий самосознание не является переходным по отношению к состоянию что он знает. Это, как выразился Сартр, способ существования само сознание. Это не означает, что более высокий порядок метасознание невозможно, но просто всегда предполагает наличие предшествующего необъективизирующего, предрефлективного самосознание как условие его возможности.Процитировать Сартра опять же, «неотражающее сознание делает отражение [и любое его представление более высокого порядка] возможно » (1943, 20 [1956, liii]).

    Существуют также линии аргументации в современной аналитической философия разума, близкая и соответствующая феноменологическая концепция дорефлексивного самосознания. Элвин Goldman приводит пример:

    [Рассмотрим] случай, когда вы думаете о x или обращаете внимание на х .В процессе размышлений о x возникает уже неявное осознание того, что человек думает о x . Здесь не нужно размышлять, чтобы отступить от думая о x , чтобы исследовать его… Когда мы думая о x , мы сосредотачиваемся на x , а не на наше мышление x . Тем не менее, процесс мышления около x несет с собой неотражающее самосознание (Goldman 1970, 96).

    Похожую точку зрения отстаивает Оуэн Фланаган, который не только утверждает, что это сознание включает в себя самосознание в том слабом смысле, что есть что-то вроде того, что субъект имеет опыт, но также говорит о низком уровне самосознания, связанном с переживаю мои переживания как свои (Flanagan 1992, 194). Как Фланаган совершенно правильно указывает, что этот первичный тип самосознания не следует путать с гораздо более сильным понятием самосознание, которое проявляется, когда мы думаем о наших собственных повествовательная личность.Последняя форма рефлексивного самосознания предполагает как концептуальное знание, так и повествовательную компетентность. Это требует созревания и социализации, а также возможности доступа и выпускать отчеты о состояниях, чертах, диспозициях, которые делают один человек один. Другие философы, отстаивавшие аналогичные взгляды, включают Хосе Луиса Бермудеса (1998), который утверждал, что существует множество неконцептуальных форм самосознания, которые «логически и онтогенетически примитивнее, чем высшие формы самосознания, которые обычно находятся в центре внимания философские дебаты »(1998, 274; см. также Poellner 2003), а Юрай Кригель (2009), который отстаивал существование типа самосознание, которое присуще феноменальному сознание.Таким образом, в различных философских исследованиях одно находит поддержку феноменологической концепции дорефлективного самосознание.

    То, что дорефлективное самосознание является неявным, значит, что я не сталкивается с тематическим или явным осознанием опыта как принадлежащий мне. Скорее, мы имеем дело с ненаблюдаемым Самостоятельное знакомство. Вот как это сформулировали Хайдеггер и Сартр:

    Dasein [человеческое существование] как существующее существует для себя, даже когда эго не направляет себя прямо на себя в манере свой своеобразный поворот и поворот, который в Феноменология называется внутренним восприятием в отличие от внешнего.В я существует для самого Dasein без рефлексии и без внутреннее восприятие, до все отражение. Отражение в чувство поворота назад, это только способ самооценки — предчувствия , но не способ первичного самораскрытия (Heidegger 1989, 226 [1982, 159]).

    Другими словами, каждое позиционное сознание объекта находится в в то же время непозиционное сознание самого себя. Если я посчитаю сигареты, которые в этом случае, у меня создается впечатление, что я раскрываю объективное свойство этой коллекции сигарет: штук. дюжина .Это свойство представляется моему сознанию как свойство существующие в мире. Очень возможно, что у меня нет позиционного сознание их подсчета. Тогда я себя не знаю, как считаю. Но в тот момент, когда эти сигареты открываются мне в виде дюжины, У меня нететическое сознание своей добавляющей активности. Если кто-нибудь действительно спросил меня, если кто-нибудь спросит: «Что ты делаешь? там?» Я должен сразу ответить: «Считаю». (Сартр 1943, 19–20 [1956, liii]).

    Было бы полезно сравнить феноменологическое понятие дорефлексивное самосознание с тем, которое защищал Брентано.По словам Брентано, когда я слушаю мелодию, я осознаю, что я слушая мелодию. Он признает, что у меня нет двух разные психические состояния: мое сознание мелодии едино, и так же, как мое осознание восприятия этого; они составляют единое целое психическое явление. По этому поводу и в противовес вышестоящим теории репрезентации, Брентано и феноменологи в общее согласие. Но для Брентано посредством этого единого ментального состояние, я осознаю два объекта: мелодию и мою перцептивный опыт.

    В том же психическом феномене, в котором звук присутствует в нашем разумами мы одновременно воспринимаем само ментальное явление. Какие более того, мы воспринимаем его в соответствии с его двойственной природой, поскольку в нем есть звук как содержание, и поскольку он сам контент одновременно. Можно сказать, что звук первичный объект Закона Закона о слушании, и что акт сам слух — это вторичный объект (Brentano 1874, 179–180 [1973, 127–128]).

    Гуссерль не согласен именно с этим, так же как и Сартр и Хайдеггер: осознание моего опыта — это не осознание его как объект. [2] Мое осознание не объективизирует в том смысле, что я не занимаю положение или перспектива зрителя или (тро) спектакля, который уделяет этому опыту тематическое внимание. Это психологическое состояние переживается, «и в этом смысле сознательно, не и не может означать, что это объект акта сознания, в ощущение того, что восприятие, представление или суждение направлено на нем »(Husserl 1984a, 165 [2001, I, 273]).В доотражающем самосознание, опыт дан не как объект, а именно как субъективный опыт. Для феноменологов преднамеренный опыт переживается ( erlebt ), но не появляется в объективным образом. Опыт осознает себя, не будучи интенциональный объект сознания (Husserl 1984b, 399; Sartre 1936, 28–29). Что мы знаем о нашем жизненном опыте, даже если мы не обращаем на них внимание — это не значит, что мы можем направить наше внимание на наш опыт и тем самым воспринимать его как объекты отражения (Husserl 1984b, 424).

    Осознавать себя не значит захватывать чистое «я» или «я-объект», который существует отдельно от потока опыта, скорее, это должно быть осознание собственного опыта в присущем ему режиме от первого лица данности. Когда Юм, в известном отрывке из Трактат о Human Nature (1739) заявляет, что он не может найти себя, когда он исследует свой опыт, но находит только частные восприятия или чувствами, можно утверждать, что он что-то упускает из виду в своих анализ, а именно конкретная данность его собственных переживаний.В самом деле, он искал только среди своих собственных опытов, и казалось бы, признал их своими, и мог сделать это только на основа того непосредственного самосознания, которого он, казалось, упускал. Как отмечает C.O. Эванс говорит об этом: «[Из] того факта, что« я »не является объектом из опыта не следует, что это не эмпирический » (Эванс 1970, 145). Соответственно, мы не должны думать о себе в этот самый основной смысл, как субстанция или как некий невыразимый трансцендентное предварительное условие, или как социальная конструкция, которая получает генерируется во времени; скорее это неотъемлемый аспект сознательного жизнь, и включает в себя этот непосредственный опытный характер.

    Одно из преимуществ феноменологической точки зрения состоит в том, что она способна с учетом некоторой степени диахронического единства, без фактического необходимость постулировать себя как отдельную сущность сверх поток сознания (см. обсуждение сознания времени в Раздел 3 ниже). Хотя мы переживаем ряд разных переживания, само переживание остается постоянным в отношении чей это опыт. Это не объясняется существенным себя или ментальный театр.В этом отношении Юм был прав. Здесь нет чистое или пустое поле сознания, на котором конкретный Впоследствии переживания вносят свой вклад. Поле переживания ничто иное, как конкретный опыт. Но мы естественно склонен отличать строгую необычность переживания от непрерывный поток меняющегося опыта. Что остается постоянным и неизменным во всех этих изменениях является чувство самобытности (или перспективная собственность), состоящая из дорефлективного самосознания.Только существо с таким чувством собственности могло формировать концепции. о себе, считайте свои собственные цели, идеалы и стремления как ее владеть, строить истории о себе, а также планировать и выполнять действия для за что она возьмет на себя ответственность.

    Концепция дорефлексивного самосознания связана с множеством различных философских вопросов, в том числе эпистемической асимметрии, иммунитета к ошибка из-за неправильной идентификации и ссылки на себя. Мы рассмотрим эти вопросы по очереди.

    Кажется очевидным, что объекты моего зрительного восприятия интерсубъективно доступными в том смысле, что они в принципе могут быть объектами чужого восприятия.Предмет сам перцептивный опыт, однако, уникальным образом передается подвергает себя. Хотя два человека, A и B , могут воспринимают численно идентичный объект, у каждого свой отчетливое восприятие этого; так же, как они не могут разделить каждый чужую боль, они не могут буквально разделить эти перцептивные опыты. Их переживания эпистемически асимметричны в этом внимание. B может понять, что A испытывает боль; он может посочувствовать A , у него может быть такая же боль (те же качественные аспекты, та же интенсивность, та же проприоцептивная местоположение), но он не может буквально чувствовать боль A так же, как , .Эпистемический доступ субъекта к ней собственный опыт, будь то боль или перцептивный опыт, в первую очередь вопрос дорефлексивного самосознания. Если во вторую очередь, в акте интроспективного размышления я начинаю исследовать свое восприятие опыта, я признаю это только своим перцептивным опытом потому что я дорефлективно осознавал это, как и переживая это. Таким образом, феноменология утверждает, что доступ, который рефлексивное самосознание должно первоочередного феноменального опыта проходит через предрефлексивное сознание, потому что если бы мы не были заранее осознавая наш опыт, наши размышления о нем будут никогда не будьте мотивированы.Когда я размышляю, я думаю о чем-то который мне уже знаком по опыту.

    Легкость, с которой мы приписываем себе переживания, частично должна быть объясняется обращением к дорефлексивному самосознанию. Это важно чтобы подчеркнуть, однако, что дорефлексивное самосознание — это всего лишь необходимое и не достаточное условие для рефлексивной самопознание и знание от первого лица. Многие животные, обладающие дорефлексивному самосознанию явно не хватает когнитивного ресурсы, необходимые для рефлексивных самоприписываний.

    Когда я испытываю боль, восприятие или мысль, Рассматриваемый опыт дается немедленно и без какой-либо оценки. я делаю не нужно судить или апеллировать к каким-то критериям, чтобы идентифицировать это как мой опыт . Нет никаких переживаний в свободном плавании; даже опыт свободного плавания кому-то принадлежит. Как Уильям Джеймс (1890) сказал, что весь опыт является «личным». Даже в патологические случаи, такие как деперсонализация или симптомы шизофрении мании контроля или вставки мыслей, чувства или опыта что субъект утверждает, что не является его, тем не менее переживает его как часть его потока сознания.Жалоба вставка мыслей, например, обязательно признает, что вставленные мысли — это мысли, принадлежащие субъекту опыт, даже если агентура таких мыслей приписывается другие. Этот персонаж от первого лица влечет за собой неявное эмпирическое Самостоятельная ссылка. Если я голоден или увижу друга, я не могу ошибаюсь в том, кто является субъектом этого опыта, даже если я могу быть ошибочно считают, что это голод (возможно, это действительно жажда), или о том, что он мой друг (возможно, это его близнец), или даже о том, вижу ли я его на самом деле (возможно, у меня галлюцинации).В качестве Витгенштейн (1958), Шумейкер (1968) и другие отмечали, что это бессмысленно спрашивать, уверен ли я, что Я тот, кто чувствует голод. Это явление известно как «невосприимчивость к ошибкам. из-за неправильной идентификации по отношению к местоимению от первого лица «. В соответствии с этой идеей невосприимчивости к ошибкам из-за неправильной идентификации феноменолог добавляет, что независимо от того, переживается ли определенный опыт как мой, или нет, не зависит от чего-то кроме опыт, но зависит именно от предрефлексивной данности это принадлежит структуре опыта (Husserl 1959, 175; Husserl 1973a, 28, 56, 307, 443; см. Zahavi 1999, 6ff.).

    Некоторые философы, склонные считать самосознание неразрывно связаны с проблемой самоотнесения, утверждают, что последнее зависит от концепции от первого лица . Один достигает самосознание только тогда, когда можно представить себя как , и обладает лингвистической способностью использовать местоимение первого лица, относящееся к самому себе (Baker 2000, 68; ср. Lowe 2000, 264). С этой точки зрения самосознание — это то, что возникает в процессе развития и зависит от приобретение понятий и языка.Соответственно, некоторые философы отрицают, что маленькие дети способны к самосознанию (Carruthers 1996; Dennett 1976; Wilkes 1988; также см. Flavell 1993). Свидетельства из психология развития и экологическая психология, однако, предлагают что существует примитивная проприоцептивная форма самосознания уже на месте из рождение. [3] Это примитивное самосознание предшествует овладению языком и способность формировать концептуально обоснованные суждения, и это может служить как основа для более продвинутых типов самосознания (см., д.грамм., Баттерворт 1995, 1999; Гибсон 1986; Meltzoff 1990a, 1990b; Neisser 1988; и Стерн 1985). Феноменологический взгляд согласуется с такие выводы.

    Понятие предрефлексивного самосознания много сегодня принято больше, чем 20 лет назад, и стал частью стандартный репертуар философии разума. Понятие растущая популярность, что неудивительно, также привела к увеличению количество критики. Одна линия атаки была сосредоточена на том, что могло быть называется вопросом универсальности.Неужели все сознательные психические состояния включают предрефлексивное самосознание, простота и чувство собственности? Ссылка держится по необходимости такой, что он характеризует все переживания, какими бы примитивными или они могут быть беспорядочными, или, например, это может быть что-то, что справедливо только для более ограниченной группы переживаний, скажем, нормальных, взрослый, опыт (Lane 2012; Dainton 2016; Guillot 2017; Howell И Томпсон 2017). Будь то инфантильное, патологическое или галлюциногенные переживания составляют соответствующие исключения, т.е.е., переживания, в которых отсутствует предрефлексивное самосознание, самоощущение и чувство собственности в значительной степени зависит от того, насколько надежно интерпретировать эти понятия. Если предрефлексивное самосознание интерпретируется просто как необъяснимая осведомленность об опыте человек имеет скорее, чем осознание некоторого я-объекта, и если самобытность и чувство собственности интерпретируются не как вовлекающие осознание собственнических отношений между собой и опыта, а скорее как отчетливая перспективная данность или наличие личного опыта, далеко не очевидно, что действительно есть исключения (Zahavi 2014, 2018, 2019).Некоторые критики также утверждали, что чувство собственности — это побочный продукт рефлексивных или интроспективных процессов (например, Бермудес 2011; 2018; Dainton 2007). Они настаивают на том, что нет ничего лучше дорефлективное чувство собственности, которое является «чем-то сверхъестественным изменяющийся поток мысли, восприятия, воли, эмоций, памяти, телесные ощущения и так далее »(Dainton 2007, 240; курсив мой). Но, как уже должно быть ясно, феноменологи не утверждают, что дорефлексивное самосознание или чувство собственности — это что-то «Сверх» опыта, что-то дополнительное, что добавляется как второй опыт.Скорее утверждается, что это внутренняя особенность самого опыта. В этом отношении феноменологический Это утверждение настолько дефляционно, насколько этого хотели бы критики (Gallagher 2017a).

    Хотя, поскольку до рефлексии самосознание моего опыта я не не осознавая этого, я не обращаю на это внимания; скорее я склонен не обращать на это внимания в пользу объекта, который я воспринимаю, того, что я есть воспоминания и т. д. В повседневной жизни я поглощен и озабочен проектами и объектами в мире, и поэтому я не обращать внимания на мою жизнь, основанную на опыте.Следовательно, это повсеместное дорефлексивное самосознание не следует понимать как полное самопонимание. Можно принять понятие всепроникающего самосознание и все же принять существование бессознательного в смысле субъективных компонентов, которые остаются неоднозначными, неясными, и устойчивы к пониманию. Таким образом, следует различать утверждение, что сознание характеризуется немедленным персонаж от первого лица и утверждение, что сознание характеризуется полной самопрозрачностью.Можно легко принять первое и отвергайте второе (Ricoeur 1950, 354–355).

    В отличие от дорефлективного самосознания, которое дает неявное ощущение себя на эмпирическом или феноменальном уровне, рефлексивное самосознание является явным, концептуальным и объективирующее осознавание, которое принимает сознание низшего порядка в качестве своего тема внимания. Я могу в любое время обратиться непосредственно к познавательный опыт, превратив мой опыт в объект моего рассмотрения.

    Феноменологи не претендуют на безошибочный авторитет рефлексии. над субъективным опытом. Нет никаких эпистемических гарантий связаны с самосознанием, кроме невосприимчивости к ошибкам через ошибочная идентификация. Если я не могу ошибаться в том, кто переживает мои опыта, я могу ошибаться во многих других вещах, касающихся моих опыты. Краткое рассмотрение феноменологии темпоральности поможет объяснить это, а именно, почему рефлексивное самосознание характеризуется определенными ограничениями.Это также поможет уточнить как дорефлексивное самосознание как способ существования возможно в первую очередь, а также прояснить феноменологические счет диахронического единства, счет, который не постулирует что-то называется «я» как отдельная сущность сверх поток сознания (ср. Захави 2014).

    Согласно анализу Гуссерля, любой опыт (восприятие, память, воображение и т. д.) имеет общую временную структура такова, что любой момент опыта содержит удерживающий ссылка на прошлые моменты опыта, текущая открытость (первичная впечатление) на то, что присутствует, и предвосхищение моменты переживания, которые вот-вот произойдут (Husserl 1966; см. Галлахер 1998).Удерживающая структура опыта, то есть факт, что когда я что-то переживаю, каждое мгновение сознание не просто исчезает в следующий момент, но сохраняется в преднамеренной валюте, представляет собой согласованность, которая простирается на опытная временная продолжительность. Любимый пример Гуссерля: мелодия. Когда я слышу мелодию, я не просто переживаю резкое предъявление (первичный оттиск) одной ноты, которая затем полностью смыл и заменил следующим дискретным резкое предъявление следующей заметки.Скорее сознание сохраняет ощущение первой ноты как только что прошедшей, поскольку я слышу вторую обратите внимание, слушание, которое также обогащено ожиданием (протекцией) следующей ноты (или, по крайней мере, если я не знаю мелодию, ощущение, что будет следующая нота или какое-то следующее слуховое событие). Гуссерль утверждает, что мы действительно воспринимаем мелодии — в возражение против более ранней точки зрения, выдвинутой Брентано, а именно, что с с помощью нашего воображения или воспоминаний мы конструируем или реконструировать такие единства из синтеза мыслительных действий.Что мы реально воспринимать мелодии (без предварительного построения их с помощью память и воображение) возможно только потому, что сознание так структурирован, чтобы учесть это временное представление.

    Важно отметить, что временное (удерживающее-впечатлительное-протенциональное) структура сознания не только позволяет переживать расширенные во времени объекты или намеренное содержание, но также влечет за собой самопроявление сознания, то есть его предрефлексивное самосознание. Сохранение прошлых нот мелодии выполнено, а не путем «реального» или буквального повторного представления нот (как будто я слышу их второй раз и одновременно с текущей нотой), но намеренно сохраняя из моего только что прошедшего опыта мелодии как только что прошедшего.Этот означает, что эта удерживающая структура дает мне немедленное понимание моего постоянного опыта в непрерывном потоке опыта, самосознание, которое неявно присутствует в моем восприятии объекта. На в то же время, когда я осознаю мелодию, я, например, осознаю мое постоянное восприятие мелодии через удерживающую структуру того самого опыта — и это просто предварительная рефлексия самосознание опыта (см. Захави 1999, 2003).

    Временная структура, объясняющая дорефлективное самосознание также является структурной особенностью, которая объясняет ограничения наложено на рефлексивное самосознание.Светоотражающий самосознание дает знание предрефлексивной субъективности это всегда постфактум. Рефлексивное самосознание, которое принимает дорефлексивный опыт в качестве своего объекта, является самим собой (как и любой другой сознательный опыт) характеризуется той же временной структурой. В принцип, однако, удерживающее-впечатлительное-протенциональное структура отражения не может перекрывать ретенционально-импрессионно-протенциональная структура дорефлективного опыт в полной одновременности. Всегда есть небольшая задержка между отражением и предотражающим объектом отражения.Один мог бы сказать, что дорефлексивный опыт должен быть первым, если я Я обращаю на это свое рефлексивное внимание и превращаю его в объект отражение. Гуссерль пишет: «Когда я говорю I , я понимаю я в простом размышлении. Но этот опыт [ Selbsterfahrung ] похож на любой опыт [ Erfahrung ], и в частности каждое восприятие, просто направляя себя к тому, что уже было для меня, что был уже сознательным, но не тематически пережитым, не заметил »(Husserl 1973b, 492–493).Эта задержка является одним из причины, по которым остается разница или расстояние между отражающий предмет и отраженный объект, даже если отраженный объект — мой собственный опыт. Как объект размышления, я никогда полностью не совпадают с собой.

    По словам Мерло-Понти, наше временное существование является одновременно условием ибо и препятствие на пути к нашему самосознанию. Темпоральность содержит внутренний перелом, который позволяет нам вернуться к нашему прошлому опыту в чтобы исследовать их рефлексивно, но и этот перелом тоже мешает нам полностью совпадать с самими собой.Всегда будет остается разница между живым и понятым (Мерло-Понти 1945, 76, 397, 399, 460). Самосознание обеспечивает нас с чувством, что мы всегда уже в игре. Это приводит к некоторым феноменологам следует отметить, что мы рождаемся (или «бросаем» в мир), а не самопроизвольно. Мы в ловушке жизни это выходит за рамки нашего полного понимания (Heidegger 1986). Там есть всегда что-то о себе, что мы не можем полностью уловить в момент осознанного размышления.

    Если рефлексивное самосознание ограничено таким образом, это должно не мешает нам заниматься этим. Действительно, рефлексивный самосознание — необходимое условие нравственного самоответственность, как указывает Гуссерль. Отражение — это предварительное условие для самокритичного обсуждения. Если мы должны подчинить наши различные убеждения и желания для критической, нормативной оценки, это недостаточно просто иметь непосредственный личный доступ к рассматриваемые государства.

    Мы принимаем за отправную точку существенную способность самосознание в полном смысле личного самоанализа ( inspectio sui ), и основанная на нем способность для занимать позиции, рефлексивно направленные обратно на себя, и собственной жизни, на личных актах самопознания, самооценка и практические действия самоопределения, своенравие и самообразование.(Гуссерль 1988, 23).

    Таким образом, самосознание не является эпифеноменом. Наша способность делать рефлексивные суждения о наших собственных убеждениях и желаниях, а также позволяет нам изменять их.

    Можно было бы рассматривать позицию Гуссерля, Сартра и Мерло-Понти как находясь между двумя крайностями. С одной стороны, у нас есть мнение это отражение просто копирует или отражает доотражающий опыт честно, и, с другой стороны, мы считаем, что отражение искажает прожитый опыт.Средний путь — признать, что размышления включают в себя выигрыш и потерю. Для Гуссерля, Сартра и Мерло-Понти, отражение ограничено тем, что является предрефлексивным. пережил. Он отвечает фактам опыта и не конститутивно самореализующийся. Но в то же время они признал, что рефлексия как тематическое самопознание не просто воспроизвести жизненный опыт в неизменном виде, и это именно то, что делает размышление познавательно ценным. Опыт отражаются, трансформируются в процессе в разной степени и манеры в зависимости от типа размышлений на работе.Субъективность следовательно, кажется, что он устроен таким образом, что может и, временами, должен относиться к себе в «ином» манера. Это самоизменение является чем-то присущим рефлексии; Это это не то, что можно преодолеть с помощью размышлений.

    Многое из того, что мы говорили о самосознании, может показаться чрезмерно менталистский. Важно отметить, что для феноменологов подобно Гуссерлю и Мерло-Понти, предрефлексивное самосознание является одновременно воплощены и встроены в мир.Точка зрения от первого лица на мир никогда не открывается из ниоткуда; это всегда определяется положение тела воспринимающего, которое касается не только местоположение и поза, но действие в прагматическом контексте и взаимодействие с другими людьми. Дорефлексивное самосознание включает в себя аспекты, которые являются как телесными, так и интерсубъективными.

    Утверждение состоит не просто в том, что воспринимающий / актер объективно воплощены, но что тело каким-то образом присутствует на опыте в восприятии или действии.Феноменологи выделяют пререфлективное осознание тела, которое сопровождает и формирует каждое пространственный опыт из рефлексивного сознания тела. К Уловив это различие, Гуссерль ввел терминологический различие между Leib и Körper , то есть между дорефлексивно живым телом, т. е. телом как воплощенным перспектива от первого лица и последующий тематический опыт из тело как объект (Husserl 1973a, 57). Предварительно отражающий тело- ( Leib -) осознание не является типом объектного восприятия, но это существенный элемент любого такого восприятия.Если я доберусь до для инструмента, я знаю, где его найти, потому что я знаю, где он по отношению ко мне. Я также чувствую, что смогу достичь или что мне придется сделать два шага к этому. Мое восприятие инструмент должен включать проприоцептивную и кинестетическую информацию о моем теле и положении моих конечностей, в противном случае я не смог бы дотянуться до него или использовать его. Если в таких случаях мы хотим сказать, что я осознаю свое тело, такое осознание тела — это сильно отличается от моего восприятия инструмента.я могу нужно осмотреться или нащупать, чтобы найти, где находится инструмент; но, при нормальных обстоятельствах я никогда не должен этого делать в отношении моих тело. Я неявно осознаю не только то, где находятся мои руки и ноги, но и также о том, что я могу с ними сделать. Это молчаливое осознание моего тела всегда регистрируется как «Я могу» (или «Я не могу», поскольку случай может быть). В первую очередь, мое тело воспринимается не как объект, а как как сфера деятельности и аффективности, как возможность мобильности и волеизъявление, как «Я делаю» и «Я могу».”

    Тело обеспечивает не только эгоцентрические пространственные рамки для ориентация на мир, но и учредительный вклад его мобильности. Восприятие не предполагает пассивного приема, но активное исследование окружающей среды. Гуссерль обращает внимание на важность движений тела (движения глаз, манипуляции рукой, движения тела и т. д.) для познание пространства и пространственных объектов. Он также утверждает, что восприятие соотносится и сопровождается проприоцептивно-кинестетическое самоощущение или самоощущение (Гуссерль 1973c).Каждый визуальный или тактильный образ дается в соотношении с кинестетический опыт. Когда я касаюсь фигурной поверхности, появляется в сочетании с ощущением движения пальцев. Когда я смотрю полет птицы, движущаяся птица дается в сочетании с кинестетические ощущения движения глаз и, возможно, движения шеи. Такая кинестетическая активация во время восприятия вызывает неявное и повсеместное упоминание о собственном теле. Неявный самосознание реальных и возможных движений моего тела помогает формировать мой опыт мира.Чтобы было ясно, однако, телесное самосознание — это не осознание изолированного тела из мира; он встроен в действие и восприятие. Мы не сначала осознать тело, а затем использовать его для взаимодействия с мир. Мы ощущаем мир телесно, и тело открывается мы в нашем исследовании мира. В первую очередь тело достигает самосознание в действии (или в нашей предрасположенности к действию, или в нашем возможности действия), когда он относится к чему-либо, использует что-то или движется через Мир. [4]

    Телесное самосознание, как и самосознание в целом, имеет ограничения. Я никогда полностью не осознаю все, что происходит с моим телом. Действительно, мое тело имеет тенденцию стираться, когда я воспринимаю и действовать в мире. Когда я прыгаю, чтобы поймать мяч, голову, у меня, конечно, есть ощущение, что я могу сделать, но я не осознаю мои точные движения или позы — например, что моя правая нога наклоняется под определенным углом, когда я тянусь левой рукой. Я могу выполнить движения, не осознавая их явным образом, и даже то, что я молчаливо осознаю, несколько ограничен — например, я не осознавая форму своей хватки, я тянусь, чтобы схватить мяч.хотя я может не знать некоторых подробностей о моем физическом состоянии, это Однако это не означает, что я не осознаю свое тело. Скорее это означает, что то, как я осознаю свое тело, полностью интегрировано с умышленное действие, которое я совершаю. Я знаю что прыгаю чтобы поймать мяч, и подразумевается в этом, как непосредственный смысл, скорее чем предположение, я чувствую, как мое тело прыгает, чтобы поймать мяч.

    Более того, эмпирические аспекты моего воплощения пронизывают меня. дорефлексивное самосознание.Есть что-то вроде прыгать, чтобы поймать мяч, и отчасти это похоже на то, что я на самом деле прыжки. Есть что-то другое в том, что значит сидеть и представьте (или вспомните), как я прыгаю, чтобы поймать мяч, и хотя бы часть этой разницы связана с тем, что я сижу вместо прыжков, хотя ничего из этого не может быть явным в моем опыт.

    Другой способ думать о самосознании, связанном с действием, — это рассмотрите чувство свободы воли, которое обычно является аспектом дорефлексивное самосознание в действии.Если, когда я иду по улица, меня толкают сзади, я мгновенно осознаю свое тело двигаясь так, как я не собирался. Тот факт, что я чувствую потерю контроль над моими действиями предполагает, что имелся неявный смысл свободы воли или контроля в моей ходьбе до того, как меня толкнули. В добровольном действие, я воспринимаю движения своего тела как свои собственные действия, и это заменяется чувством потери контроля над телом в случае непроизвольное движение. Произвольные действия отличаются от непроизвольные действия, и эта разница зависит соответственно от опыт свободы воли или переживание отсутствия свободы воли — как случай может быть, если мое тело перемещается кем-то еще. [5]

    Хуберт Дрейфус утверждал, что в случае с экспертом производительность, которую мы не стесняемся, а скорее «обычно вовлечены в бездумном совладании »(Dreyfus 2007a, 356). По его мнению, наша погруженная телесная жизнь полностью и полностью погружена в мир что он совершенно не обращает внимания на себя. Действительно, при полном поглощении человек вообще перестает быть субъектом (Dreyfus 2007b, 373). Это только когда это телесное поглощение прерывается, что-то вроде возникает самосознание.Следовательно, Дрейфус не отрицает существование самосознания, но он определенно хочет видеть это как способность, которая используется или реализуется только в особых случаях. Более того, когда эта способность используется, это обязательно нарушает наши справляться и радикально преобразовывать предоставляемые возможности к нему (Дрейфус 2005, 61; 2007, 354). Однако ряд теоретиков не согласились с этой характеристикой работы экспертов и утверждали, что в исполнительском искусстве (e.г., в танце, мюзикл выступление) и по легкой атлетике (например, бейсбол, крикет) эксперт исполнители могут использовать повышенную, но все еще дорефлективную осведомленность (Legrand 2007), внимательное осознание ситуации (например, Sutton и другие. 2011), или даже умелого рефлексивного мониторинга (Montero 2010; 2014) или их вариативная комбинация (Høffding 2018), и что такое сознание не препятствует работе, а улучшает ее.

    Сосредоточение на воплощенном собственном опыте неизбежно ведет к решительному расширение дискуссии.Внешность воплощения ставит меня, и мои действия в публичной сфере. Самосознание, которое включает способность делать рефлексивные суждения о наших собственных убеждениях и желания, всегда формируется другими, и то, что мы узнали от другие. Это интерсубъективное или социальное влияние также может повлиять на дорефлексивное самосознание, включая мое чувство воплощенного агентство.

    Я могу осознавать себя глазами других людей, и это может происходить по-разному.Таким образом, воплощение приносит интерсубъективность и социальность в картину, и привлекает внимание к вопросу о том, как определенные формы самосознания интерсубъективно опосредовано и может зависеть от социальной отношения к другим. Мое осознание себя как одного человека среди другие, осознание, которое я могу представить с точки зрения других, попытка увидеть себя таким, каким они видят меня, влечет за собой изменение установка самосознания. В рамках этой позиции суждения, которые я о себе ограничены социальными ожиданиями и культурными ценности.Такое социальное самосознание всегда контекстуализирован, поскольку я пытаюсь понять, как я выгляжу для других, как в как я выгляжу, и в смысле моих действий. Я нахожусь в определенные контексты, с особыми возможностями и диспозициями, привычки и убеждения, и я выражаю себя отражаются от других в соответствующих (социально определенных) ролях через мой язык и мои действия.

    Роль другого в этом способе самосознания не несущественный.Согласно Гуссерлю, я осознаю себя конкретно как человеческая личность только в таких интерсубъективных отношениях (Husserl 1973b, 175; 1952, 204–05; см. Hart 1992, 71; Zahavi 1999, 157ff. См. Также аналогичную идею в Taylor 1989, 34–36). Таким образом, Гуссерль различает предмет, взятый в простой формальности. от персонализированного субъекта и утверждает, что происхождение и статус личность должна находиться в социальном измерении. Я человек, социально контекстуализированный, со способностями, склонностями, привычками, интересы, черты характера и убеждения — все это развился в результате моего взаимодействия с другими.При рассмотрении полнота человеческого самосознания, идея изолированного, чистого и формального субъект опыта — это абстракция (Husserl 1968, 210). Учитывая правильные условия и обстоятельства, личность приобретает индивидуальный самооценка, т. е. развивается в человека и как личность (ср. Гуссерль 1952, 265). И это развитие во многом зависит от социальное взаимодействие (Husserl 1973b, 170–171).

    Такое самосознание также открывает возможность самоотчуждение, как известно, Сартр в терминах взгляд другого.Для Сартра, потому что «наше существо вместе с его бытие для себя, также для других; существо, которое раскрывается рефлексивному сознанию — для себя-для-других »(1956, 282). С этой точки зрения, первичный опыт другого человека не в том, что я воспринимать ее как некий объект, в котором я должен найти человека, но Я воспринимаю другого как субъекта, который воспринимает меня как объект. Мой опыт другого — это в то же время опыт, который включает в себя мое собственное самосознание, самосознание, в котором я нахожусь предварительно рефлексивно осознавая, что я объект для другого.Этот опыт может еще больше мотивировать рефлексивное самосознание, поскольку я подумайте, как я должен казаться другому.

    Мерло-Понти (1945, 415) предполагает, что взгляд другого может мотивировать такое самосознание только в том случае, если у меня уже есть чувство собственной видимости для другого. Это мое собственное чувство видимость, однако, сразу же связана с предотражающим, проприоцептивно-кинестетическое ощущение моего тела, понимание, которое идет вернемся к анализу Гуссерля (упомянутому выше).Мерло-Понти отмечает его связь со способностью младенца к подражанию, и это перенесено на более поздние достижения в области развития психология (см. Merleau-Ponty, 1945, 165, 404–405; 2010; Gallagher and Захави 2012; Захави 1999, 171–72). В самом деле, хотя большое внимание уделяется упал на видение и взгляд другого в феноменологической отчеты о самосознании, проприоцептивных и тактильных переживаниях имеют преимущество в развитии и появляются во внутриутробной среде способами, которые позволяют получить очень простой опыт взаимоотношений самостоятельное движение против движения тела матери (Lymer 2010; 2014; Ciaunica & Crucianelli 2019; Чиауника и Фотопулу 2016) и продолжают играть значительную роль в воплощении взаимодействие с опекунами в раннем младенчестве.В этом отношении, интерсубъективные / межкорпоральные переживания могут влиять на пререфлективные самосознание тела. Это усложняет любое утверждение о том, что дорефлексивный опыт владения телом предназначен в первую очередь для самосохранение (Ciaunica & Crucianelli 2019; de Vignemont 2018).

    Здесь не место подробно обсуждать эти богатые и сложные вопросы, вопросы, которые распространяются на анализ явлений такие как сочувствие, стыд, вина и т. д. (см. Захави 2010, 2014). Но важно понимать, что самосознание — это многогранный концепция.Это не то, что можно исчерпывающе проанализировать, просто исследуя внутреннюю работу ума.

    Понятие самосознания было предметом богатых и комплексный анализ в феноменологической традиции. Аспекты феноменологический анализ также проявляется в других областях исследований, включая феминизм (Stawarska 2006; Young 2005; Heinämaa 2003), экологическая психология (Гибсон, 1966) и недавний анализ эактивных восприятие (Gallagher 2017b; Noë 2004; Thompson 2008).В признание существования примитивной формы дорефлективного самосознание — важная отправная точка для понимания более сложных форм самосознания, которые являются концептуальными и зависит от языка. Феноменологический анализ показывает, что эти процессы быть чем-то большим, чем чисто ментальные или когнитивные события, поскольку они включают воплощение и интерсубъективные измерения.

    Недостающее звено в познании: истоки саморефлексивного сознания: 9780195161564: Террас, Герберт С., Меткалф, Джанет: Книги


    «После столетия, проведенного в пустыне вопросов, на которые наука не давала ответа, изучение сознания животных претерпело возрождение в последние несколько десятилетий. Исследования сознания у животных породили несколько экспериментальных парадигм, все из которых представлены в этом отредактированном томе. .
    Недостающее звено в познании (недостающее звено, как следует из его подзаголовка, источник саморефлексивного сознания) представляет собой отличный ресурс для продвинутых студентов и исследователей, интересующихся современными достижениями в этой быстро развивающейся области. …. значительно расширяет наше
    понимание того, что люди могут и не могут делать. «- ТЕНДЕНЦИИ в когнитивных науках
    » замечательная коллекция эссе некоторых из самых известных ученых в области когнитивной психологии, развития, обучения животных, и приматология. Несомненно, из-за происхождения текста конференции, каждая глава написана с полным пониманием и интеграцией тем в
    других главах. Это очень желанная, хотя и довольно редкая функция в отредактированных томах.. . Этот текст станет отличным дополнением к библиотеке любого психолога. Только те, кто не интересуется познанием, развитием, сознанием, поведением животных, эволюционной теорией или философией науки
    , не смогут полностью насладиться этим текстом. Это, вероятно, доступно только для аспирантов и профессионалов, но должно быть увлекательным для всех ». — Салавадор Масиас, в Psyccritiques
    « … важное чтение для всех, кто интересуется природой самосознания.»- Алан М. Лесли, Университет Рутгерса,
    » Мы обычно думаем, что являемся единственными сознательными существами, но после прочтения этого сборника эмпирических и философских статей становится трудно поддерживать эту позицию. Есть много точек соприкосновения. «- Франс Б.М. де Ваал, Living Links Center
    » … Особенно важны и удивительны его отчеты о недавних гениальных исследованиях, показывающих что-то вроде метакогнитивных способностей у приматов. «- Джон Х. Флавелл, Стэнфордский университет
    «Когда вы подумали, что можно безопасно провозгласить нашу интеллектуальную уникальность и господство над животным миром, приходит Недостающее звено в познании , последний вызов нашему статусу образцов животных.»- Марк Хаузер, Гарвардский университет,
    » После столетия, проведенного в пустыне вопросов, на которые наука не давала ответа, изучение сознания животных в последние несколько десятилетий возродилось. Исследования сознания у животных породили несколько экспериментальных парадигм, каждая из которых представлена ​​в этом отредактированном томе.
    Недостающее звено в познании (недостающее звено, как следует из его подзаголовка, источник саморефлексивного сознания) представляет собой отличный ресурс для продвинутых студентов и исследователей, интересующихся состоянием искусства в этой быстро развивающейся области…. значительно расширяет наше
    понимание того, что люди могут и не могут делать. «- ТЕНДЕНЦИИ в когнитивных науках
    » замечательная коллекция эссе некоторых из самых известных ученых в области когнитивной психологии, развития, обучения животных, и приматология. Несомненно, из-за происхождения текста конференции, каждая глава написана с полным пониманием и интеграцией тем в
    других главах. Это очень желанная, хотя и довольно редкая функция в отредактированных томах.. . Этот текст станет отличным дополнением к библиотеке любого психолога. Только те, кто не интересуется познанием, развитием, сознанием, поведением животных, эволюционной теорией или философией науки
    , не смогут полностью насладиться этим текстом. Это, вероятно, доступно только для аспирантов и профессионалов, но должно быть увлекательным для всех ». — Салавадор Масиас, в Psyccritiques
    « … важное чтение для всех, кто интересуется природой самосознания.»- Алан М. Лесли, Университет Рутгерса,
    » Мы обычно думаем, что являемся единственными сознательными существами, но после прочтения этого сборника эмпирических и философских статей становится трудно поддерживать эту позицию. Есть много точек соприкосновения. «- Франс Б.М. де Ваал, Living Links Center
    » … Особенно важны и удивительны его отчеты о недавних гениальных исследованиях, показывающих что-то вроде метакогнитивных способностей у приматов. «- Джон Х. Флавелл, Стэнфордский университет
    «Когда вы подумали, что можно безопасно провозгласить нашу интеллектуальную уникальность и господство над животным миром, приходит Недостающее звено в познании , последний вызов нашему статусу образцов животных.»- Марк Хаузер, Гарвардский университет
    » … превосходно исследует когнитивные аспекты саморефлексивного сознания … все отдельные главы высокого качества … полезный том для читателей, заинтересованных в широкомасштабном изучении эта тема »- The Quarterly Review of Biology

    Джанет Меткалф учится в Колумбийском университете.

    [PDF] Сознание и рефлексивное сознание

    Взаимодействие и репрезентация

    Теперь у нас есть натуралистическое понимание, по крайней мере в принципе, многих явлений, которые когда-то были загадочными, таких как огонь и жизнь.Психические процессы и свойства, однако, пока продолжают… Развернуть

    • Посмотреть 1 отрывок, ссылки на методы

    Природа сознания

    Аннотация В данной статье в рамках данной статьи рассматривается существование и природа сознания как отдельного явления. современной научной философии. Утверждается, что сознание правильно… Развернуть

    Сенсомоторное описание зрения и визуального сознания.

    Предполагается, что видение — это способ действия, который обеспечивает естественный и принципиальный способ объяснения визуального сознания и различий в воспринимаемом качестве сенсорного опыта в различных сенсорных модальностях.Развернуть
    • Просмотреть 5 отрывков, справочная информация

    Разум как процесс

    Одна из основных тем в истории науки — замена существенных предположений об интересующих явлениях моделями процессов. Таким образом, на смену флогистону пришло горение,… Развернуть

    • Просмотреть 5 отрывков, справочную информацию, фон и методы

    Природа сознания

    Предисловие 1. Проблема феноменального сознания 2. Сознание и супервентность 3.Объяснительный пробел 4. Сознание и опыт высшего порядка 5. Сознание и мысли высшего порядка 6.… Развернуть

    • Просмотреть 4 отрывка, справочная информация

    ПРОЦЕСС И ВОЗНИКНОВЕНИЕ: НОРМАТИВНАЯ ФУНКЦИЯ И ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

    Аргумент Кима, кажется, передает невозможно причинно-эффективное возникновение: аргумент Юма, по-видимому, делает невозможным нормативное возникновение, и, в его общей форме, он исключает любое возникновение в… Развернуть

    • Просмотреть 3 отрывка, ссылки на методы и предысторию

    Мотивация и эмоции: модель интерактивного процесса

    В этой главе я описываю динамические модели мотивации и эмоций.Оказывается, они не являются автономными подсистемами, а, напротив, глубоко интегрированы в базовый интерактивный динамический характер… Развернуть

    • Просмотреть 9 отрывков, справочную информацию и методы

    Научные подходы к сознанию

    Содержание: Предисловие. Часть I: Введение. Дж. Д. Коэн, Дж. У. Школьник, наука и разум: некоторые вопросы, касающиеся научного исследования сознания. Часть II: Внимание и автоматичность.… Развернуть

    Уровни репрезентативности

    • M.Бикхард
    • Компьютерные науки
    • J. Exp. Теор. Артиф. Intell.
    • 1998
    Утверждается, что на самом деле существует довольно много онтологий, которые проявляют репрезентативность — уровни репрезентативности — и что ни одна из них не является стандартными «манипуляциями». Развернуть
    • Просмотреть 10 отрывков, справочную информацию и методы

    Сознание в современной науке

    Осторожный прием — введение и руководство к книге Энтони Дж.Марсель (Отделение прикладной психологии MRC, Кембридж), Э. Бизиах (Instituto di Clinica Neurologica, Миланский университет) ____, yishi,… Развернуть

    Четыре функции сознания — ОФИЦИАЛЬНЫЙ веб-сайт MARI®

    Согласно C.G. Сознание Юнга состоит из четырех аспектов: мышления, ощущения, ощущения и интуиции. Практически невозможно отделить один аспект от другого, поскольку они неразрывно связаны в нашем теле-уме. МАРИ имеет доступ ко всем четырем функциям сознания.

    Интуитивная функция

    Интуитивно понятная функция активируется с начала сеанса MARI.Сначала испытуемого просят создать нарисованную мандалу. Нарисованная мандала состоит из белого листа бумаги и коробки минимум 24 пастельных тона. Идеальная бумага — это белый квадрат размером 12 на 12 дюймов. Карандашом нарисованный круг размером с обеденную тарелку — единственное, что написано на бумаге. Направления просты — «Удиви себя». Субъект решает, с какого цвета начать, с чего начать, как заполнить пространство и хотят ли они укрепить или остаться в пределах линии. Этот процесс полностью интуитивен и часто раскрывает очень интересную бессознательную информацию.

    Выбор символов и цветов на MARI также полностью интуитивно понятен. Их просто просят позволить себе быть привлеченными к шести символам, которые им нравятся или привлекают больше всего, и к одному символу, который им не нравится или к которому они меньше всего привлекаются.

    Затем испытуемого просят подумать о проблеме из своей жизни. Их просят подумать об этом как можно яснее. Обычно проблемы бывают широкими, неясными, расплывчатыми, связанными с другими проблемами. Субъекту предлагается постараться как можно более ясно изложить суть проблемы.Их просят, если возможно, упростить проблему до предложения, а затем позволить этой проблеме пролететь у них в голове.

    В то время как они думают о проблеме и позволяют ей пробежаться в голове, их направляют на то, чтобы позволить своим глазам найти символ, который, кажется, представляет помощь или руководство для решения проблемы.

    У карт-указателей есть несколько важных аспектов. Во-первых, как только субъект выберет свои символы и цвета, которые кажутся подходящими для этих символов, ему будет предложена обратная связь.Другими словами, они войдут в аспекты мышления и чувств так же, как и на консультационной сессии. По этой причине важно получить от клиента как можно больше информации, пока он все еще находится в интуитивно понятной функции.

    Важно обратить внимание на тот факт, что испытуемого просят «подумать» над проблемой. Это важно, потому что функция мышления вербально вводится в интуитивную функцию. Это введение одного аспекта сознания в другой важно и требует другой ориентации на выбранные символы и цвета, когда дается обратная связь.

    Чувствительная функция

    Это, пожалуй, самый важный аспект в объяснении того, почему работает MARI. Хотя у нас есть пять органов чувств, в MARI наибольшее значение имеет зрительное восприятие. Чтобы понять, как и почему мы, люди, так визуально реагируем на символы и цвета, только начинают исследовать новые области эволюционной психологии и биологии. Наши реакции связаны с нашими инстинктами и интуитивными чувствами. По этой причине его трудно измерить. Проверить инстинкты и интуицию очень сложно.Возможно, наиболее близко мы можем подойти к проверке того, как мозг обрабатывает символы и цвета, с помощью фМРТ (функциональной машины для создания изображений магнитного резонанса).

    Новая неврологическая информация захватывающая. Теперь мы можем точно определить, где мозг обрабатывает слово или изображение. Зрительная кора головного мозга активируется не только тогда, когда субъект выбирает символы и цвета, но, что более важно, когда субъект получает обратную связь. Хотя исследования с помощью фМРТ еще не проводились с помощью MARI, мы можем сделать вывод из аналогичных исследований, что будет огромная разница в мозге субъектов, которые сидят и разговаривают, как при традиционной терапии, и субъектов, которые проходят MARI.Мозг человека, выполняющего МАРИ, обнаружит, что бесчисленные неврологические связи включаются, активируются и соединяются с другими частями мозга. Теперь, когда мы разрабатываем инструменты, которые показывают нам, что происходит в мозгу, мы не можем уменьшить неврологическое воздействие, когда клиент «видит» свою жизнь в символах и цветах. Визуальное восприятие при видении его или ее символов и цветов, размещенных надлежащим образом на Великом Круге, на световые годы опережает проведение терапии только с двумя аспектами сознания.

    Эффект визуального восприятия как минимум двукратный. Есть первоначальный удар. MARI — единственный инструмент, который дает визуальную картину нашего психического содержимого. Никогда раньше мы этого не видели.

    И тот факт, что человек выбрал символ и цвет, а затем увидел эту комбинацию, помещенную в Великий Круг, сильно отличается от того, что терапевт говорит клиенту, что у него хорошая или плохая самооценка или более серьезные проблемы. Эта картина наполнена слоями информации, которая пробуждает воспоминания, чувства и озарения.Мы не можем недооценивать силу визуального образа и его влияние на тело-разум.

    Если, например, субъект выбрал цвет, который говорит о старой боли или старой боли на стадии полного сознания, это может означать, по крайней мере, две вещи — значение сцены и значение цвета. Во-первых, часть из них функционирует на стадии полного сознания и автономии. Во-вторых, там есть что-то тяжелое, вероятно, связанное со старой болью или давней обидой. Эта информация представляется субъекту в форме вопроса, например: «Хотя очевидно, что вы функционируете на стадии развитого сознания и во многих отношениях вы чувствуете себя комфортно и достигли успеха в этом мире, но делает это». также имеет смысл, что там тоже может быть какая-то тяжесть? Тяжесть, которая, возможно, связана со старой и старой болью? »

    Это важный момент для испытуемых — они действительно видят проблему.Это регистрируется в психике, и именно субъект должен выражать свои мысли и чувства. Они могут идентифицировать символ и сцену по тому, как они себя чувствуют. В этот важный момент практикующий меньше всего хочет создавать какие-либо негативные самоисполняющиеся пророчества. Как правило, клиенты охотно отказываются от самоощущения в пользу профессионала. Практики MARI обучены избегать создания каких-либо негативных рамок.

    Ответ субъекта является ключевым.Клиент держит всю власть. Если они отрицают или не могут идентифицировать себя с тяжестью, то значение может быть замечено, но быстро отбрасывается. Очень часто тяжесть, наблюдаемая на одной стадии, воспроизводится где-то в другом месте MARI — и рано или поздно появляется точная картина, которая является истинным отражением предмета и которую практикующий ощущает правильной. В любом случае, субъект все контролирует. После того, как будет дана вся обратная связь и практикующий определит, что предмет готов, начинается настоящая работа в рамках того же сеанса.

    Сознание и самосознание — Этика животных

    Как объясняется на странице, посвященной проблеме сознания, сознание можно определить как состояние переживания. Сознательные состояния или психические состояния — это ситуации, в которых человек испытывает какой-либо опыт, будь то чувственный опыт, мысль, эмоция или что-то еще.

    Самосознание, особая форма сознания, — это широкий термин, который используется для обозначения различных форм осознания себя и своего опыта.То, как мы понимаем понятие «я», зависит от того, какое значение самосознания мы используем. Некоторые из наиболее часто используемых из них перечислены ниже. 1

    Разные значения самосознания

    • Самосознание, или базовое самосознание: осознание себя как отличного от остального мира. То есть иметь опыт быть самим собой.
    • Телесное (телесное) самосознание: осознание своего тела, отличного от остального мира.
    • Чувство собственности: осознание того, что, когда кто-то перемещает часть своего тела, перемещается именно его тело (связано с телесным самосознанием).
    • Чувство свободы воли: осознание того, что человек действует с намерением.
    • Ощущение себя во времени: осознание того, что человек — это существо, которое существует в разное время и будет существовать в будущем.
    • Мета-самосознание: осознание самого себя, а также осознание того, что он осознает, а не просто переживание осознанности.
    • Концептуальное самосознание: представление о себе как о обладающем определенными чертами, которые отличают его от остального мира.
    • Я-концепция, или нарративное Я: сложная концепция и взгляд, в котором каждый рассматривает свою ситуацию и историю по отношению к другим, что включает в себя взгляд на свою роль в обществе как на отличную от ролей других.

    Первые три типа самосознания иногда называют дорефлексивным самосознанием, а последние пять — примерами рефлексивного самосознания. Предрефлексивное самосознание требует только наличия некоторого переживания себя в любой форме. Рефлексивное самосознание требует некоторого размышления, некоторого осознания самого осознания. Возможно обладать способностью к рефлексивному самосознанию, но не реализовать ее на практике и, таким образом, функционировать на уровне дорефлективного самосознания. 2

    Иногда утверждают, что сознательное существо также должно быть самосознательным, что невозможно иметь одно без другого.Аргумент состоит в том, что любой опыт должен сопровождаться осознанием того факта, что этот опыт является вашим собственным. Согласно этому аргументу, хотя мы можем провести логическое различие между тем, что значит быть просто сознательным, и тем, что значит осознавать себя, на практике это различие исчезает, и все сознательные также обладают самосознанием. 3

    Защита этой точки зрения зависит от используемого значения самосознания. Поскольку, строго говоря, когда появляются самые основные формы самосознания, уже существует некоторая форма самосознания, и поскольку многие нечеловеческие животные явно осознают свое тело или свой собственный опыт, то в основном смысле , многие нечеловеческие животные застенчивы.Тем не менее, вполне правдоподобно думать, что могут быть существа, которые обладают сознанием, даже если они не обладают самосознанием.

    Важно отметить, что только сознание имеет значение, когда мы рассматриваем, каким существам можно навредить или принести пользу. Если возможно быть сознательным, не будучи самосознательным, то самосознание не имеет отношения к тому, можно ли какому-либо существу навредить или принести пользу, хотя оно может повлиять на то, каким образом этому существу можно причинить вред. Самосознание так или иначе связано с осознанием себя.И это отличается от простого осознания.


    Дополнительная литература

    Энтони, М. В. (2001) «Является ли« сознание »неоднозначным?», Journal of Consciousness Studies , 8 (2), стр. 19-44.

    Армстронг, Д. М. (1981) «Что такое сознание?», В Армстронге, Д. М. (ред.) Природа разума и другие эссе , Итака: Cornell University Press, стр. 55-67.

    Bayne, T. (2004) «Самосознание и единство сознания», The Monist , 87, стр.219-236.

    Блок, Н. (1995) «О заблуждении относительно функции сознания», Behavioral and Brain Sciences , 18, pp. 227-247.

    Бермудес, Дж. Л. (1998) Парадокс самосознания , Кембридж: MIT Press.

    Чейни, Д. Л. и Сейфарт, Р. М. (2008) Метафизика бабуина: эволюция социального разума , Чикаго: University of Chicago Press, стр. 205.

    Галлахер, С. (2000) «Философские представления о себе: значение для когнитивной науки», Trends in Cognitive Sciences , 4, стр.14-21.

    Галлахер, С. (2005) Как тело формирует разум , Оксфорд: Oxford University Press.

    Дженнаро, Р. (1995) Сознание и самосознание: защита мыслительной теории сознания высшего порядка , Амстердам: Джон Бенджаминс.

    Jeannerod, M. (1997) Когнитивная нейробиология действия , Oxford: Blackwell.

    Lycan, W. G. (1987) Consciousness , Cambridge: MIT Press.

    Морин, А.(2006) «Уровни сознания и самосознания: сравнение и интеграция различных нейрокогнитивных представлений», Сознание и познание , 15, стр. 358-371.

    Morsella, E .; Барг, Дж. А. и Голлвитцер, П. М. (ред.) (2009) Оксфордский справочник по человеческим действиям , Нью-Йорк: Oxford University Press.

    Панксепп, Дж. И Нортофф, Г. (2009) «Межвидовое ядро ​​СЕБЯ: появление активных культурных и нейроэкологических агентов через процессинг, связанный с самими собой, в подкорково-корковых срединных сетях», Сознание и познание , 18, стр.193-215.

    Филиппы, К. Л. (2011) «Динамическое Я: Изучение критической роли сети режима по умолчанию в самореференциальной обработке», докторская диссертация, Айова: Университет Айовы.

    Ресслер, Дж. И Эйлан, Н. (ред.) (2003) Агентство и самосознание , Нью-Йорк: Oxford University Press.

    Стивенс, Г. Л. и Грэм, Г. (2000) Когда самосознание ломается: чужие голоса и вставленные мысли , Кембридж: MIT Press.


    Банкноты

    1 См. По этому поводу: Антоний М.V. (2002) «Концепции сознания, виды сознания, значения« сознания »», Philosophical Studies , 109, стр. 1-16; Ben-Artzi, E .; Микулинсер М. и Глаубман Х. (1995) «Многогранная природа самосознания: концептуализация, измерение и последствия», Воображение, познание и личность , 15, стр. 17-43.

    2 См. Legrand, D. (2006) «Телесное Я: сенсомоторные корни дорефлективного самосознания», Феноменология и когнитивные науки , 5, стр.89-118.

    3 Эту точку зрения защищал, например, Дэвидсон Д.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.