Произвольность что такое: ПРОИЗВОЛЬНОСТЬ — это… Что такое ПРОИЗВОЛЬНОСТЬ?

Автор: | 13.10.1976

Содержание

Произвольность — основной фактор психологической готовности к школе

С поступлением ребёнка в школу в его жизни происходят существенные изменения: коренным образом меняется социальная ситуация развития, формируется учебная деятельность, которая становится для него ведущей. Эти изменения предполагают большую нагрузку на организм ребёнка, как умственную, так и физическую. Высокие требования жизни к организации воспитания и обучения в школе заставляют искать новые, более эффективные психолого-педагогические подходы. В этом смысле проблема готовности к обучению в школе приобретает особое значение.

Но психологическая готовность к школе не возникает на уроках подготовительных курсов, в дошкольных гимназиях. Л.Ф.Обухова пишет, что, хотя ребёнка ещё в дошкольном возрасте учат читать, писать, считать, это не означает, что, получив эти навыки, он готов к школьному обучению. Готовность определяется тем, в какую деятельность все эти умения включены. Усвоение детьми знаний и умений в дошкольном возрасте включено в игровую деятельность, и поэтому эти навыки имеют другую структуру.

Владея ими, ребёнок может ещё не иметь соответствующих механизмов умственной деятельности.

Чаще всего, под психологической готовностью к школе понимается 5 аспектов:

  1. интеллектуальная готовность (развитие мышления и речи)
  2. личностная готовность (развитие учебной мотивации)
  3. эмоционально-волевая готовность (развитие произвольности)
  4. социально-психологическая готовность (стремление к общению)
  5. функциональная готовность (психофизиологическое развитие)

Не вызывает сомнения, что любой компонент структуры важен для того, чтобы учебная деятельность ребёнка была успешной, для его скорейшей адаптации к новым условиям, для безболезненного вхождения в новую систему отношений. Однако, особую трудность для детей 6-7 летнего возраста, начинающих обучаться в школе, представляет саморегуляция поведения. Отечественные психологи включают произвольность в число параметров, наиболее существенно влияющих на успешность обучения в школе.

Так, по мнению Д.Б.Эльконина, прежде всего, надо обратить внимание на возникновение произвольного поведения – как ребёнок играет, подчиняется ли он правилу, берёт ли на себя роли? – Превращение правила во внутреннюю инстанцию поведения – важный признак готовности к школе.

Педагогическая практика показывает, что очень часто трудности в обучении детей начальной школы связаны с их неумением организовать свою деятельность, точно следовать указаниям учителя, с несамостоятельностью, пассивностью детей, расторможенностью и импульсивностью их поведения. Ребёнок должен сидеть на одном месте во время урока, не разговаривать, не бегать по школе во время перемен, тормозить свои импульсивно возникающие реакции, действовать согласно школьным правилам, выполнять инструкции учителя, соотносить свои действия с заданным образцом. От него требуется проявление необычной, довольно сложной и тонкой двигательной активности. Многие первоклассники не могут постоянно удерживать себя в определённом состоянии, управлять собой в течение длительного периода времени.

Зачастую эти причины являются первичными, ведущими к пробелам в знаниях и неусвоению школьной программы. Дети с хорошими познавательными способностями, но низким уровнем развития произвольной сферы требуют повышенного внимания к себе, как во время уроков, так и при подготовке домашнего задания.

Почти все авторы, исследующие психологическую готовность к школе, уделяют произвольности особое внимание. Л.И.Божович считала, что одной из предпосылок к школьному обучению является возникающее к концу дошкольного возраста умение ребёнка соподчинять мотивы своего поведения и деятельности (т.е. достаточно высокое развитие произвольности). Д.Б.Эльконин в качестве предпосылок, необходимых для успешного овладения учебной деятельностью, рассматривал умения ребёнка, возникающие на основе произвольной регуляции действий:

  • умение детей сознательно подчинять свои действия правилу, обобщённо определяющему способ действия
  • умение ориентироваться на заданную систему требований
  • умение внимательно слушать говорящего и точно выполнять задания, предлагаемые в устной форме
  • умение самостоятельно выполнять требуемое задание по зрительно воспринимаемому образцу

Именно на эти параметры развития произвольности, являющейся частью психологической готовности к школе, опирается обучение в первом классе. Фактически эти умения отражают уровень актуального развития произвольности. Согласно представлениям ведущих учёных, произвольность как психическое понятие оказывается связанной с другими психическими понятиями, такими как: воля, мотивация, воображение и рефлексия. Наиболее сложна и спорна связь произвольности с мотивацией.

Произвольность и мотивация

Несмотря на большое количество научных исследований в данной области, вопрос о взаимосвязи произвольности и мотивации остаётся пока нерешённым. Установлено, что мотивация имеет большое значение для произвольности, но из этого вовсе не следует, что высокая учебная мотивация является достаточным фактором для успешного обучения. И тем более не следует, что мотивация и произвольность тождественны.

Педагогический опыт свидетельствует, что на первом месте среди причин низкой учебной адаптации стоит именно слабое развитие произвольности, в то время как высокая учебная мотивация наблюдается практически у всех первоклассников к началу обучения в школе.

Всеми педагогами отмечается, что хотя к началу учебного года дети с большим желанием приходят в школу, то к середине года это желание угасает. Обычно при поверхностном рассмотрении вопроса, кажется, что это зависит от учителя. Но достаточно войти в проблему, то станет очевидно, что это зависит не от учителя. Мотив угасает оттого, что он не подкрепляется развитой произвольностью. Наличие мотива любой деятельности (в том числе и учебной) – это условие необходимое, но недостаточное для успешного обучения. Более того, мотив имеет чёткую тенденцию исчезать, в случае, если он не подкреплён «силой воли». Эффективность школьного обучения высока, если первоклассник обладает произвольным поведением, как одной из предпосылок учебной деятельности в начальной школе.

Произвольность и воображение

Произвольное поведение, как показывают специальные исследования Е.О.Смирновой, Е.Е.Кравцовой предполагает не только пошаговое подчинение заданному образцу или правилу, но и элемент предвосхищения, позволяющий избежать возможных ошибок, построения образа результата до начала действия, удержание правила по ходу его выполнения. Необходимым условием для построения предвосхищающей функции является определённый уровень развития воображения ребёнка. Развитое воображение предполагает и обеспечивает такой уровень развития образного мышления, который позволяет во внутреннем плане организовать деятельность ребёнка.

Таким образом, воображение, как центральное новообразование дошкольного возраста, открывает для ребёнка возможность внеситуативного познания и общения. Именно воображение даёт ребёнку возможность отнестись к себе и своим действиям «со стороны», скоординировать свои действия с действиями окружающих, предвосхитить своё состояние после достижения или недостижения результата, спланировать ход выполнения действия с использованием средств. Процесс планирования отличается от предвосхищения тем, что он предусматривает предварительное поэтапное построение верного варианта исполнения, а предвосхищение – это прогнозирование результата и возможных ошибок, а так же своих переживаний по поводу успеха или неудачи.

Одна из функций воображения – видение целого раньше частей, воплощается в механизме предвосхищения, тогда как планирование действий предполагает выстраивание целого из частей.

Произвольность и рефлексия

Кроме мотивации и воображения произвольность связана с рефлексией, а именно, связь такая: совокупность таких факторов, как произвольность и воображение в своём дальнейшем развитии приводит к формированию рефлексии – наиболее высокого средства человеческого ума, являющегося новообразованием школьного возраста. Рефлексия – это способность надситуативного взгляда, т.е. способность видения ситуацию со стороны, что является условием переосмысления ситуации. Произвольность – это зачаточная форма рефлексии. Так же как и воображение, рефлексия предполагает способность видения целостного контекста ситуации и умение занимать точку зрения вне ситуации. Продуктом рефлексии, так же как и продуктом произвольности является овладение средствами самоконтроля, открытие новых возможностей развития.

Произвольность и воля

Смирнова Е.О., определяя произвольность, подчёркивает, что произвольность есть свойство психики, с помощью которого происходит овладение средствами саморегуляции, в отличие от целей саморегуляции, которые скорей связаны с волевыми и мотивационными процессами. Таким образом, Смирнова Е.О. одновременно подчёркивает, что произвольность и воля близкие, но не идентичные понятия. Произвольность скорее связана с удержанием правил и трансформацией этих правил во внутреннее правило ребёнка, а воля является структурным компонентом личности.

Аналогичного мнения придерживаются и другие учёные. По определению Иванникова В.А., объединяющему 3 разные структуры: мотив, воля и произвольность, волевая регуляция есть часть или одна из форм произвольной регуляции, заключающаяся в создании дополнительного побуждения на основе произвольной мотивации. В отличие от воли, произвольность начинает формироваться довольно рано. Деятельность в конкретных условиях, начиная с первых произвольных движений, требует овладения ситуацией, подчинения её требованиям в целях достижения какого-либо результата. Применительно к старшему дошкольному и младшему школьному возрастам целесообразно рассматривать волю как одну из высших личностных инстанций, а моменты, инициирующие произвольное поведение,- как умение ориентироваться в конкретной ситуации.

Итак, произвольное выполнение действия включает в себя умение строить собственное поведение в соответствии с требованиями конкретной ситуации, предвосхищая промежуточные и конечные результаты действия и подбирая соответствующие им необходимые средства.

Наше представление о психологических составляющих, входящих в понятие готовность к школе, отражено графически на рисунке 1.

Формирование произвольности поведения у детей

Произвольность поведения.

– умение управлять своими поступками, стремлениями, настроением. Произвольность – это умение слушать и слушаться.

Развитие произвольности может быть обусловлено следующими причинами:

1. Психофизиологическая. Умение регулировать свое поведение, тесно связано с созреванием лобных отделов головного мозга. Эти отделы только-только формируются к 7 годам, до этого периода управление поведением затруднено.

Помогая ребёнку развивать его физические способности, двигательную сферу: быстроту, ловкость, пластику, мы стимулируем развитие мозговых структур, а значит, создаём физиологические предпосылки развития воли.

2. Социальная. Становление произвольности опосредуется жизненным, игровым, деятельностным опытом, иными словами – воспитанием.

Основной чертой произвольного поведения является его осознанность.

Основной чертой произвольного поведения является его осознанность. Произвольное действие отличается от непроизвольного тем, что человек управляет им сознательно, по своей воле, знает, что, как и зачем он делает.

Если рассмотреть под этим углом зрения поведение дошкольников, станет очевидным, что очень часто они действуют неосознанно, а значит, непроизвольно. Если спросить ребенка, что он делал всего полчаса тому назад, он может пожать плечами и сказать: «Не знаю»; в лучшем случае скажет: «Играл». Он действительно не знает, не замечает, что делает. Он находится как бы внутри предметной ситуации, полностью в нее погружен, отсюда — невозможность посмотреть на себя со стороны, осознать собственные действия.

Чтобы «отойти от себя» на минимальную дистанцию, нужно иметь какую-то «точку опоры» за пределами конкретной ситуации. Человек должен воспринимать не только то, что у него перед глазами, и слышать не только свои сиюминутные стремления, но и что-то выходящее за пределы текущего момента. Это может быть обещание, данное кому-то раньше, или представление о том, что получится потом, или правило действия, с которым можно сравнить свои поступки, или представление о хорошем и плохом (чтобы быть хорошим, нужно делать именно так) и т. д. Но главное — точка опоры должна осознаваться ребенком, не сливаясь с его конкретными сиюминутными действиями. Причем это обещание или представление должно стать более важным и значимым, чем сиюминутное настроение или попавшиеся под руку предметы. И вот когда ребенок сможет увидеть и услышать то, что он делает, с точки зрения задуманной цели, или данного обещания, или правила действия, можно говорить об осознании им собственных действий. А осознание уже делает возможным управление и овладение ими, т. е. произвольное поведение. До тех пор пока ребенок полностью включен в сиюминутную ситуацию, не способен осознать свои действия и определенным образом отнестись к ним, он остается «рабом» воспринимаемой ситуации, а его поведение — импульсивным и непроизвольным.

Таким образом, осознание собственных действий и преодоление непосредственного, ситуативного поведения и составляют основу овладения собой в дошкольном возрасте.

Однако способность слышать и выполнять речевые инструкции дается малышу не сразу. Даже прекрасно понимая, что его просят взрослые, ребенок долгое время (до 3-4 лет) часто не может выполнить их просьбу. Например, начав движение по инструкции («Положи кубики в коробку»), маленькие дети не могут его остановить. Перед инструкцией: «А теперь достань кубики из коробки» — они были бессильны; она лишь вызывала у них повторение стереотипных движений. Слово на этом этапе еще не способно управлять спонтанными действиями ребенка. Хотя малыш слушает и воспринимает слова взрослого, он не умеет слышать их так, чтобы подчинять им свое поведение. А не умея слышать, нельзя быть послушным.

И как же часто ошибаются родители, когда полагают, что их объяснения и убеждения будут достаточными для того, чтобы изменить поведение дошкольника! Как любим мы повторять малышам очевидные для нас истины и разумные аргументы! «Сколько раз тебе повторять, за столом нужно сидеть тихо и не шалить», — каждый вечер строго требует отец; «Иди в кроватку, дети должны днем спать, а то устанешь, будешь капризной и раздражительной», — убеждает мама; «Нельзя трогать грязь, а то испачкаешься, руки будут грязные, и костюм испачкаешь — опять стирать придется», — объясняет внуку бабушка. А ребенок, хотя и слушает (и, может быть, даже соглашается), однако не слышит и не принимает в расчет разумных аргументов взрослого. Вернее, они не могут быть для него руководством к действию, поскольку его действиями руководят совсем другие вещи. Так что мы, взрослые, явно переоцениваем объяснительный метод воспитания дошкольников. Видимо, это происходит потому, что объяснить и привести ребенку очевидные доводы гораздо проще, чем искать другие методы воздействия (например, создать спокойную обстановку за столом, когда ничто не отвлекает малыша, или «заманить» ребенка в кроватку интересной сказкой, или предложить ему безопасное место или занятие на прогулке). Но главное конечно же в том, что мы воспитываем ребенка своими действиями и поступками, своим отношением, а не словами и объяснениями.

И все-таки речь имеет исключительно важное значение в становлении произвольного поведения, правда, не столько инструкции взрослых, сколько речь ребенка, адресованная самому себе. Речь помогает малышу овладеть собой через планирование собственного поведения. Благодаря речи становится возможным связывание действий во времени. Из ряда разрозненных, бессвязных эпизодов жизнь ребенка постепенно превращается в единый, непрерывный процесс, в котором сиюминутные, текущие действия существуют не сами по себе, а в их связи с прошлым и будущим.

Нередко возникают ситуации, когда речевое общение со взрослым существует как бы отдельно от реальной жизни и деятельности детей. Например, дети усваивают на словах абстрактные для них этические оценки и нормы поведения, запоминают, что нужно быть честным, вежливым, хорошим и т. д. Нравоучения родителей, их призывы быть послушными и организованными остаются для малышей пустым звуком. Их собственная деятельность протекает без участия взрослого, а потому остается ситуативной и неосознанной. Очевидно, что речевое общение, совершенно не связанное с практической деятельностью детей, не может быть средством формирования произвольного, осознанного поведения. Только речевое общение, включенное в деятельность ребенка и соответствующее его интересам, может дать ему определенную «точку опоры» для управления своим поведением.

А поскольку главная деятельность дошкольника — это игра, то первым шагом на пути к речевому общению может стать совместная со взрослым игра. Но игра не предметная и даже не ролевая, а игра с правилом.

Правила открываются в игре.

Многое в нашей жизни происходит по правилам, которые сначала бессознательно, а потом и сознательно усваивает ребенок. Правила гигиены (нужно чистить зубы, умываться и т. п.), правила общения (нужно здороваться, прощаться, смотреть в глаза и отвечать собеседнику), правила дорожного движения. Все они, с одной стороны, указывают, что нужно делать, а с другой — указывают на то, что данный способ действия является ценным, хорошим, т. е. правильным. Поэтому сознательное действие по правилу означает, что ребенок не только знает, что и как нужно делать, но и хочет все делать правильно. Но сначала правила усваиваются бессознательно.

В каждой, даже самой простой игре есть правила, которые организуют и регулируют действия ребенка. Эти правила определенным образом ограничивают спонтанную, импульсивную активность, ситуативность поведения.

Особенно важна роль игры в младшем дошкольном возрасте, когда серьезные разговоры еще недоступны детям и когда они еще не могут сами ставить перед собой цели и сознательно достигать их. Если правила поведения, которые постоянно декларируют взрослые, обычно плохо усваиваются детьми, то правила игры становятся необходимым условием интересной совместной деятельности, просто и естественно входят в жизнь малышей, становятся регулятором их поведения.

Простые игры содержат ряд условий, облегчающих детям выполнение игровых правил.

Во-первых, игры обычно имеют подвижный характер. Это способствует тому, что необходимость выполнения правил и сам факт их выполнения или невыполнения становится для ребенка очевидным, наглядным. Наглядность таких правил и их простота (бежать по сигналу, не переступать нарисованной на земле черты и т. п.) делают возможным даже для трехлетнего малыша контроль за их выполнением — сначала в поведении других, а потом и в собственном. Постепенно ребенок сам начинает предъявлять к себе определенные требования, причем добровольно, без нажима.

Во-вторых, естественному усвоению правил способствует то, что игровые действия осуществляются совместно. Подражание другим детям или взрослому помогает ребенку относительно быстро освоить требования игры.

И наконец, в-третьих, многие игры имеют сюжетно-образный характер, являются ролевыми, что облегчает ребенку управление своим поведением. Активность воображения дошкольников обеспечивает естественное принятие игровой роли и выполнение связанных с ней требований.

Если в дошкольный период ребёнку не были созданы условия для формирования волевых качеств, то в школе проблема произвольности обостряется и может привести к отрицанию учебной деятельности. Такие дети, попав в школу, не способны поддерживать свои усилия в выполнении заданий до конца, не стремятся к получению хорошего результата, не проявляют познавательной  самостоятельности. Первые трудности снижают интерес к учёбе, появляется негативное восприятие школы, учителя.

Как мы – родители, взрослые, можем помочь дошкольнику, оградить его от значительных проблем начала обучения в школе?

Предлагая малышу какое-либо задание, необходимо его сразу ориентировать на выполнение с начала и до конца. Если ребёнку трудно выполнить ваши требования самостоятельно – помогите ему. Помните – детям не нужны нотации, детям нужны примеры!!

Приучите ребёнка сразу думать о результатах своей работы. Обсудите с ним, что он хочет сделать, что хочет получить в итоге. Научите самостоятельно находить свои ошибки, оценивать работу. Ориентируйте на то, что завтра он сделает лучше, чем сегодня.

Приучая ребёнка к самостоятельности, режиму, используйте наглядные формы контроля – знаки, рисунки. Например, уборку комнаты можно изобразить в виде комиксов, иллюстрирующих последовательность действий. Ориентируясь на рисунки, малышу будет намного проще выполнять ваши требования. Постепенно необходимость в наглядности отпадёт, внешние ориентиры превратятся во внутренние. В этой же форме можно обозначить сборы в детский сад, приготовление ко сну и т. д.

Особое значение в формировании и развитии произвольности имеет полноценное общение со сверстниками и взрослыми.

Усвоение норм и правил, культивируемых в семье, умение соотнести с ними свои поступки являются первыми зачатками произвольного поведения.

Детский коллектив помогает нашему ребёнку правильно выражать свои эмоции, ведь никто не хочет дружить с плаксой или забиякой. Коллективные игры помогают научиться подчиняться правилам, действовать сообща. Малыш учится терпеть, дожидаясь своей очереди в игре, учится контролировать себя, сравнивая свои действия с действиями других. Недаром игру называют колыбелью и школой произвольности.

Подводя итог, хочется ещё раз сказать:

Произвольность поведения – необходимый компонент готовности к школе.

Дошкольное детство является важным временем для создания базы произвольности, окончательное подкрепление и развитие которой происходит уже в школе. Нужно понимать, что формирование волевых качеств осуществляется в разноплановой, систематической деятельности. Эта деятельность имеет разные названия – игра, общение, воспитание, обучение, она осуществляется на протяжении всего дошкольного периода как в детских учреждениях, так и (обязательно!) дома.

Приведем несколько примеров самых первых игр для детей 3-4 лет, направленных на формирование у них произвольного поведения.

Начинать игру можно с самого простого. Например, вы изображаете автомобиль, а ребенок — птичку, которая скачет по дорожке. Как только «загорается» красный свет, птичка должна убежать в свое гнездышко и спрятаться, а автомобиль спокойно и важно проедет по свободной дороге. С появлением зеленого сигнала птичка опять может выскочить на дорогу попрыгать. Эта простая игра, которую любят уже 2-3-летние малыши, приучает ребенка вовремя выполнять определенные действия и сдерживать свою двигательную активность.

Приведем один пример.

— Посиди, пожалуйста, спокойно, Сереженька, — просит своего четырехлетнего сына мама, — а я пока поговорю с тетей Верой, хорошо?

— Хорошо, — соглашается Сережа и покорно садится на скамейку. Но тут же оказывается под скамейкой, где такие интересные камушки и стеклышки.

— Я тебе сказала: посиди спокойно! Это же стекла! Они опасные и грязные! Ты порежешься и перепачкаешься, — возмущается мама.

Сережа покорно садится на скамейку с полными карманами камней и с явным желанием сидеть спокойно. Мама с тетей Верой продолжают разговор, но через минуту оглядываются. Так и есть — мальчик стоит ногами на скамейке и пытается сорвать листики с дерева.

— Что ты делаешь?! Нельзя грязными ногами на скамейку: здесь же люди сидят! И свалиться можешь! Просят же тебя, посиди пять минут спокойно, а потом пойдем гулять!

Мальчик опять садится на скамейку и собирается ждать. Мама настороже, она снова оглядывается и… Что такое? Сережи нет ни на скамейке, ни под скамейкой, ни даже рядом с ней. Обе женщины бросаются искать его. Сережа стоит под соседним деревом. Оказывается, он увидел кошку, хотел ее поймать, а она залезла на дерево. Взрыв возмущения:

— Ты не хочешь для меня хотя бы минутку посидеть спокойно! Я с тобой целый день вожусь, а ты?! Ты же обещал!!!

После этого следует гневная отповедь мамы, ряд шлепков по мягкому месту и отчаянные рыдания мальчика. А Сережа искренне хотел бы (для мамы!) посидеть спокойно, но не может! Он готов быть послушным, но не умеет!

 

Приведем еще одну типичную ситуацию.

Мама что-то объясняет дочке: показывает, как сделать лодочку из бумаги, как складывать картинки из кусочков. Девочка очень хочет заниматься с мамой и сначала вроде слушает, но очень скоро начинает смотреть по сторонам.

А по оконному стеклу ползет муха. А рядом лежат карандаши… И вот эта муха и карандаши привлекают внимание малышки. Она долго смотрит на окно, пытается поймать муху. Перекладывает карандаши в коробке (а они гремят и падают на пол). Естественно, все объяснения проходят мимо девочки, при этом она может даже не нарушать дисциплину в привычном смысле слова. И порой такой ребенок очень даже хочет научиться делать из бумаги что-то занятное, но не может сосредоточиться. Его действиями руководит «быстротекущая жизнь» вокруг него. А поскольку в ней каждую минуту что-то происходит, сосредоточиться невозможно. 

ДИАГНОСТИКА

Старший дошкольный возраст.
Многие методики, используемые для шестилетних детей, к пятилетним не применимы. В то же время пятилетки уже могут принимать и выполнять задания взрослых и опосредовать свои действия образцом.
«Графические фигуры»
Согласно заданию, дети воспроизводят по образцу на листе бумаги четыре фигуры разной сложности. Принятие и выполнение заданий рассматриваются как показатель произвольности.
Описание методики.
Перед ребёнком стандартный лист бумаги, расчерченный на четыре части, широкой стороной вниз. Он должен самостоятельно, без комментариев взрослого воспроизвести карандашом четыре рисунка по зрительно воспринимаемому образцу. Рисунки предлагаются в порядке возрастающей сложности (сначала рисуется ёлка, затем снеговик, затем цветок и робот). При этом образец сгибается пополам и кладётся перед ребёнком на левую половину расчерченного листа так, чтобы елка и снеговик оказались сверху. Задание перерисовать цветок и робота ребёнок получает после того, как ёлка и снеговик срисованы. Тогда образец переворачивается на обратную сторону, а лист, на котором ребёнок рисует, разворачивается на 180 градусов так, чтобы его чистая половина оказалась справа.
Инструкция
Посмотри внимательно на этот рисунок, а потом рядом (показывает место на листе) нарисуй точно такую же елку. Принятие и выполнение инструкций фиксируется по ходу выполнения всего теста.

«Алгоритм действий»
Проведение исследования
Ребенку даётся несколько последовательных заданий, которые надо выполнить одно за другим в заданной последовательности.
Подойди к подоконнику, возьми белочку, отнеси её на стол, со стола возьми рыбку, поставь её на полку шкафа, со шкафа возьми медведя и поставь на подоконник. Принятие и выполнение инструкций фиксируется по ходу выполнения теста.
«Да и нет»
«Домик»
«Графический диктант»
«Образец и правило»
«Узоры»
«Шифровка»
«Звуковые прятки»

 

Возможные проблемы

      Самоконтроль является составной частью любого вида деятельности человека и направлен на предупреждение возможных или обнаружение уже совершённых  ошибок. С помощью самоконтроля человек всякий раз осознаёт правильность своих действий, в том числе игре, учёбе и труде. Его проявление и развитие определяется требованиями общества к поведению человека.
 В познавательной деятельности.
     Одним из существенных отличий в познавательной деятельности является различие в умении осуществлять самоконтроль и регуляцию своих действий. Дети с неразвитым самоконтролем даже при знании и понимании правила, по которому нужно действовать, затрудняются в самостоятельном выполнении заданий, где требуется в определённой последовательности выполнить ряд умственных операций, и им необходима постоянная помощь взрослого. Дети с недостаточно сформированной произвольностью хуже включаются в процесс обучения, и даже при нормальном уровне интеллектуального развития такие ребята могут попасть в группу неуспевающих.
-Импульсивность действий.
-Малая значимость образца и низкий уровень самоконтроля при выполнении задания.
-Отсутствие целенаправленности в работе.
-Нарушение или утрата программы деятельности.
-Отказ выполнять задание в ситуации, когда от ребёнка требуют объяснить процесс его выполнения.
-Большое количество ошибок при «безречевом» выполнении задания.
-Неприятие или неосознанное выполнение правил поведения.

В общении.
      Детям с неразвитым самоконтролем трудно освоить ряд навыков коммуникативного развития:

  1. Быть вежливым в общении со сверстниками и взрослыми.
  2. Вступать в контакт.
  3. Соблюдать нормы и обычаи, принятые в коллективе.
  4. Быть дисциплинированным.

Поведение.
     Дети с неразвитым самоконтролем во время коллективных занятий часто вскакивают с места, не понимают, чего от них хочет взрослый, не могут выполнить задания до конца. Эти дети мешают другим, не умеют подчинить своё поведение правилам или уступать другим и, как следствие, вызывают многочисленные конфликты в детском коллективе.

Гиперактивные дети.
     С гиперактивными детьми трудно наладить контакт уже потому, что они находятся в постоянном движении: они не ходят, а бегают, не сидят, а ёрзают, не стоят, а крутятся или залезают куда- нибудь, не смеются, хохочут, принимаются за дело или убегают, не дослушав задание до конца. Внимание их рассеяно, глаза блуждают, взгляд трудно поймать.

Дети с признаками агрессивного поведения.
     С трудом контролируют свои агрессивные импульсы, не могут выражать их в приемлемых рамках, ссорятся и конфликтуют с ровесниками.

Тревожные дети.
     Личностная тревожность проявляется в изменении уровня притязаний личности, в снижении самооценки, решительности, уверенности в себе. Влияет на мотивацию. Отмечается обратная связь тревожности с такими особенностями личности, как: социальная активность, эмоциональная устойчивость, уверенность в себе, работоспособность.
      Высокая тревожность оказывает в основном отрицательное, дезорганизующее действие на результаты деятельности детей. У таких детей можно заметить разницу в поведении на занятиях и вне их. Вне занятий это живые, общительные дети, на занятиях они зажаты и напряжены. Внутреннее беспокойство, боязнь неудачи  не даёт сосредоточиться, сконцентрировать внимание, ребёнок теряет нить объяснения взрослого, не может выполнить задание.

Одарённые дети.
      Проблемы в учебной  и коммуникативной деятельности. В средней школе ориентация на «среднего ребёнка» в системе обучения и воспитания. Одарённые дети чаще всего неусидчивы, невнимательны, нетерпеливы. Пять минут на месте не сидят. И вдруг ребёнок преображается, когда его что-то сильно заинтересует. То будет подолгу играть с конструктором, что-то всё время достраивая и изменяя. То начнёт приставать с вопросами и тут уж не отступится, пока не получит исчерпывающие ответы. Познавательная мотивация  ребёнка избирательна, что-то вызывает интерес и полную поглощенность деятельностью, а что-то не интересует, и ребёнок не концентрирует на этом своё внимание. Настойчивость ребёнка в глазах взрослых может выглядеть как упрямство, негативизм. Привычка «хватать всё на лету», не требующая волевого напряжения, приводит к спаду работоспособности, неуспеваемости по некоторым предметам.

             Корректирующие игры и упражнения.

       Основная задача упражнений на развитие произвольности и саморегуляции — научить ребёнка длительное время руководствоваться в процессе работы заданным правилом, «удерживать» его.      Упражнения должны содержать в себе большие возможности для развития у детей приёмов самоконтроля; особенно являются продуктивными те из них, где ребёнок имеет возможность сопоставить учебные действия и их конечный результат с заданным образом.
При организации коррекционной работы с детьми акцент должен делаться на следующих умениях ребёнка:
-концентрировать внимание;
-доводить начатое до конца;
-контролировать свои движения;
-снимать мышечное напряжение;
-контролировать свои эмоциональные проявления;
-расширять поведенческий репертуар во взаимоотношениях со взрослыми и сверстниками.

Рекомендуемая литература:

И.Л. Арцишевская «Работа психолога с гиперактивными детьми в детском саду». Книголюб. 2005
Л.М. Костина «Игровая терапия с тревожными детьми» Речь. С.-П. 2006
М.В. Ермолова И.Г. Ерофеева «Психолого-педагогические средства познавательного развития дошкольников» Москва-Воронеж 2006.
Т.А. Данилина, В.Я. Зедгенидзе, Н.М. Степина. «В мире детских эмоций» АЙРИС ПРЕСС Москва 2007
Г.Ю.Мартьянова «Психологическая коррекция в детском возрасте» Классик Стиль Москва2007
С.В. Лесина. Г.П. Попова, Т.Л. Снисаренко «Коррекционно-развивающие занятия и мероприятия» Волгоград. 2008.
К. Фопель «Здравствуйте, ножки!»
                   «Здравствуйте, ручки!»
                   «Здравствуйте, глазки!»
                   «Здравствуйте, ушки!»
                   «С головы до пят» Генезис. Москва 2005.
И. С. Погудкина «Работа психолога с проблемными дошкольниками»
Цикл коррекционных занятий. Книголюб. Москва. 2008.
И. В. Ганичева «Телесно-ориентированные подходы к психокоррекционной и развивающей работе с детьми (5-7 лет).
Книголюб. Москва. 2008.
Е. Н. Лебеденко «Развитие самосознания и индивидуальности»
Москва. Прометей. Книголюб. 2003.
Л. А. Дубина «Коммуникативная компетентность дошкольников: сборник игр и упражнений» Книголюб. Москва. 2006.
С. И. Семенака « Социально-психологическая адаптация ребёнка в обществе. Коррекционно-развевающие занятия» Москва. Аркти 2006.
М.В. Ильина «Расвитие невербального воображения» Книголюб. Москва.2004.
Л.Д. Постоева. Г.А. Лукина « Интегрированные коррекционно-развивающие занятия для детей 4-6 лет» Книголюб. Москва 2006.
М.В. Ильина «Развитие вербального воображения» Книголюб. Москва. 2005.
Л.В. Пасечник «Коррекция тревожности и гиперактивности в детском возрасте». Сфера. Москва 2006.
Е. В. Котова «В мире друзей» Программа эмоционально-личностного развития детей» Сфера. Москва. 2007.
О.Н. Саранская «Психологический тренинг для дошкольников. Давайте дружить!»
Ю.В. Царёва «Коррекция поведенческих нарушений у детей» Сборник упражнений и игр. Книголюб. Москва. 2008.

 

Можно ли запрограммировать произвольность? / Хабр

В чем различие человека и программы

Нейронные сети, которые и составляют сейчас практически всю область искусственного интеллекта, могут учитывать в принятии решения гораздо больше факторов, чем человек, делать это быстрее и в большинстве случаев более точно. Но программы действуют только так как их запрограммировали или обучили. Они могут быть очень сложными, учитывать много факторов и действовать очень вариативно. Но все равно не могут заменить человека в принятии решений. Чем же отличается от такой программы человек? Здесь надо отметить 3 ключевых отличия, из которых вытекают все прочие:

  1. Человек обладает картиной мира, которая позволяет ему по части информации дополнять картину такими данными, которые не прописаны в программе. Кроме того, картина мира структурно устроена так, что позволяет нам иметь хоть какое-то представление обо всем. Даже если это нечто круглое и светится в небе (НЛО). Обычно для этого строят онтологии, но онтологии не обладают такой полнотой, плохо учитывают многозначность понятий, их взаимное влияние и пока применимы только в строго ограниченных темах.
  2. Человек обладает логикой, которая учитывает эту картину мира, что нами называется здравым смыслом или common sense. Любое утверждение обладает смыслом, и учитывает скрытые недекларированные знания. Несмотря на то, что законам логики много сот лет, никто до сих пор не знает, как функционирует обычная, не математическая, логика рассуждений. Мы по сути не знаем как запрограммировать даже обычные силлогизмы.
  3. Произвольность. Программы не обладают произвольностью. Это пожалуй самое сложное из всех трех отличий. Что мы называем произвольностью? Возможность построить новое поведение, отличное от того, что мы выполняли при тех же обстоятелствах ранее, или построить поведение в новых, не встречавшихся ранее обстоятелствах. То есть по сути это создание на ходу новой программы поведения без проб и ошибок с учетом новых, в том числе внутренних, обстоятельств.

Произвольностью пока является неизведанным полем для исследователей. Генетические алгоритмы, способные породить новую программу поведения интеллектуальных агентов, не являются выходом, так как они порождают решение не логично, а путем «мутаций» и решение находится «случайно» в ходе отбора этих мутаций, то есть путем проб и ошибок. Человек находит решение сразу, выстраивая его логично. Человек может даже объяснить, почему выбрано такое решение. Генетический алгоритм не обладает аргументами.

Известно, что, чем выше животное на эволюционной лестнице, тем более произвольным может быть его поведение. И наибольшую произвольность проявляет именно у человека, так как человек обладает способностью принимать во внимание не только внешние обстоятельства и свои выученные навыки, но и скрытые обстоятельства – личные мотивы, сообщенные ранее сведения, итоги действия в схожих обстоятельствах. Это сильно увеличивает вариативность поведения человека, и, по моему мнению, к этому причастно именно сознание. Но об этом чуть позже.

Сознание и произвольность

Причем тут сознание? В психологии поведения известно, что привычные действия мы осуществляем автоматически, машинально, то есть без участия сознания. Это примечательный факт, означающий, что сознание причастно к созданию нового поведения, связано с ориентировочным поведением. Это также значит, что сознание подключается именно тогда, когда надо изменить привычный паттерн поведения, к примеру, отреагировать на новые запросы с учетом новых возможностей. Так же некоторые ученые, например, Докинз или Метцингер, указывали, что сознание как-то связано с наличием у людей образа себя, что модель мира включает и модель самого субъекта. Как тогда должна выглядеть сама система, которая бы обладала такой произвольностью? Какой структурой обладать, чтобы она могла построить новое поведение для решения задачи в соответствии с новыми обстоятельствами.

Для этого нам надо сначала вспомнить и уточнить некоторые известные факты. Все животные, обладающие нервной системой, так или иначе содержат в ней модель среды, интегрированной с арсеналом своих возможных действий в ней. То есть это не только модель среды как пишут некоторые ученые, а модель возможного поведения в той или иной ситуации. И одновременно это модель предсказания изменений в среде в ответ на какие-либо действия животного. Это не всегда учитывают когнитивные ученые, хотя на это прямо указывают открытые зеркальных нейронов премоторной коре, а также исследования активации нейронов макак, в ответ на восприятие банана у которых активируется не только области банана в зрительной и височной коре, но и руки в соматосенсорной, потому что модель банана непосредственно связана с рукой, так как обезьяне интеерсен только тот фрукт, что она может взять его и съесть. Мы просто забываем, что нервная система появилась не для отражения мира животными. Они не софисты, они просто хотят есть, поэтому их модель – это в большей степени модель поведения, а не отражения среды.

Такая модель уже обладает определенной степенью произвольности, которая выражается в вариативности поведения в схожих обстоятельствах. То есть у животных есть некоторый арсенал возможных действий, которые они могут осуществить в зависимости от ситуации. Это могут быть боле сложные временные паттерны (условно-рефлекторные), чем непосредственная реакция на события. Но все равно это не полностью произвольное поведение, что позволяет нам дрессировать животных, но не человека.

И здесь есть важное обстоятельство, которое нам надо учесть – чем более известные обстоятельства встретились, тем менее вариативно поведение, так как у мозга есть решение. И наоборот, чем обстоятельства новее, тем больше вариантов возможного поведения. И весь вопрос в их отборе и комбинации. Животные это делают, просто проявляя весь арсенал своих возможных действий, как показал в своих экспериментах еще Скинер.

Нельзя сказать, что произвольное поведение является полностью новым, оно состоит из ранее выученных паттернов поведения. Это их перекомбинация, инициируемая новыми обстоятельствами, не полностью совпадающими с теми обстоятельствами, на которые уже есть готовый паттерн. И в этом как раз есть точка разделения произвольного и машинального поведения.

Моделирование произвольности

Создание программы произвольного поведения, умеющей учитывать новые обстоятельства, позволило бы сделать универсальную «программы всего» (по аналогии с «теорией всего») хотя бы для определенного домена задач.

Чтобы могло сделать их поведение более произвольным, свободным? Проведенные мной эксперименты показали, что единственным выходом является наличие второй модели, которая моделирет первую и может ее менять, то есть действовать не со средой как первая, а с первой моделью, чтобы изменять ее.

Первая модель реагирует на обстоятельства среды. И если активированный ею паттерн оказался новым, вызывается вторая модель, которая научена искать решения в первой модели, распознавая все возможные варианты поведения в новой обстановке. Напомню, что в новой обстановке вариантов поведения активируется больше, поэтому вопрос именно в их отборе или комбинации. Это происходит потому, что в отличие от знакомой обстановки, в ответ на новые обстоятельства активируется не один паттерн поведения, а сразу несколько.

Каждый раз, когда мозг встречается с чем-то новым, он осуществляет не один, а два акта – распознавание ситуации в первой модели и распознавание уже осуществленных или возможных действий второй моделью. И вот в этой структуре проявляется много возможностей, схожих с сознанием.

  1. Эта двухактная структура позволяет учитывать не только внешние, но и внутренние факторы – во второй модели могут запоминаться и распознаваться итоги предыдущего действия, отдаленные мотивы субъекта и т.п.
  2. Такая система может строить новое поведение сразу, без долгого обучения, инициируемого средой согласно эволюционной теории. Например, вторая модель имеет возможность трансфера решений с одних подмоделей первой модели на другие ее части и много других возможностей метамодели.
  3. Отличительным свойством сознания является наличие знание о своем действии, или автобиографической памяти, как показано в статье (1). Предложенная двухактная структура как раз обладает такой способностью – вторая модель может хранить данные о действиях первой (ни одна модель не может хранить данные о собственных действиях, так как для этого она должна содержать непротиворечивые модели своих действий, а не реакций среды).

Но как именно происходит построение нового поведения в двухактной структуре сознания? У нас в распоряжении нет мозга и даже его правдоподобной модели. Мы стали экспериментировать с глагольными фреймами как прототипами моделей, которые содержатся в нашем мозге. Фрейм представлет из себя набор вариантов актантов глагола для описания ситуации, а комбинация фреймов может служить для описания сложного поведения. Фреймы описания ситуаций – это фреймы первой модели, фрейм описания своих действий в ней – это фрейм второй модели с глаголами личных действий. У нас часто они смешаны, потому что даже одно предложение – это смесь нескольких актов распознания и действия (речевого акта). А само построение длинных речевых выражений – лучший пример произвольного поведения.

Когда первая модель системы распознает новый паттерн, на который у нее отсутствует запрограммированный ответ, она вызывает вторую модель. Вторая модель собирает активированные фреймы первой и ищет более короткий путь в графе связных фреймов, который наилучшим способом как бы «замкнет» паттерны новой ситуации комбинацией фреймов. Это достаточно сложная операция и мы еще не достигли в этом результата, претендующего на звание «программы всего», но первые успехи обнадеживают.

Экспериментальные исследования сознания путем моделирования и сравнения программных решений с данными психологии дает интересный материал для дальнейших исследований и позволяет проверить некоторые плохо проверяемые в экспериментах над людьми гипотезы. Это можно назвать моделирующими экспериментами. И это только первый результат в этом направлении исследования.

Библиография

1. Двухактная структура рефлексивного сознания, А. Хомяков, Academia.edu, 2019.

2.2. Воля как синоним произвольности. Психология воли

2.2. Воля как синоним произвольности

И. М. Сеченов писал, что произвольный — значит сознательно-разумный [1953, с. 136]. Тем самым он выступает против обывательских представлений о том, что между мыслями и желаниями — с одной стороны, и поступками — с другой стороны, должна быть свободная сила, которая и называется волей. Человек волен поступать и согласно своим мыслям, и желаниям и наперекор им. Из этого высказывания следует, что для И. М. Сеченова воля и есть не что иное, как произвольность.

Чтобы не быть голословным, приведу функции воли, отмеченные И. М. Сеченовым: «Она может вызывать, прекращать, усиливать и ослаблять движение» [1952, с. 249]. Как видим, воля связывается не только и не столько с мобилизацией и преодолением препятствий, сколько с обычным сознательным (т. е. произвольным) управлением человеком своими действиями.

Наиболее характерны для человека сознательные движения, направленные на достижение поставленной цели. т. е. произвольные движения… Сочетание или целая система движений, связанных между собой общей целью и единым мотивом, называется волевым действием человека…

Мы называем направленные на достижение сознательно поставленной цели действия волевыми, потому что они являются выражением нашей воли, которая представляет собой сознательную целеустремленность человека на выполнение тех или иных действий.

Корнилов К. Н. 1948. С. 315–316

С моей точки зрения, «воля» — не столько объяснительное, сколько классификационное понятие, которое позволяет отделить произвольные (сознательные, разумные) действия от рефлекторных (непроизвольных) реакций. Воля, как и многие другие психологические термины (восприятие, мышление, память) — это обобщенное понятие, обозначающее определенный класс психических явлений, процессов и действий, объединенных единой функциональной задачей — сознательным и преднамеренным управлением поведением и деятельностью человека. Использование таких обобщающих понятий удобно, так как с их помощью мы сразу узнаем, о каком классе действий, процессов идет речь.

В подтверждение именно такой точки зрения можно привести тот факт, что Аристотель, который считается одним из первых мыслителей, подошедших к изучению воли с научных позиций, употребил этот термин как раз с целью обозначения определенного класса действий и поступков человека, а именно тех, которые детерминируются не потребностями, желаниями, а пониманием нужности, необходимости этих действий. Иначе говоря, речь идет о классе сознательных поступков и действий, или о стремлениях, опосредованных размышлением. Аристотель ввел понятие о произвольных движениях, чтобы отделить их от непроизвольных, которые осуществляются без размышления. К произвольным действиям он относил те, о которых «мы заранее совещались с собою» (чтобы не создавалось излишнего противопоставления «разумных» действий и тех, которые вызваны желанием, следует заметить, что сознательными, связанными с предваряющими их размышлениями, могут быть и те действия, которые вызваны имеющимися у человека потребностями, желаниями; поэтому такие действия нельзя исключать из состава произвольных).

Волевыми мы называем такие действия, которые направлены на достижение сознательно поставленных целей. Воля — это та сторона психической жизни человека, которая получает свое выражение в сознательной направленности действий.

Мясищев В. Н. и др. 1968. С. 132

Итак, сопоставляя оба рассмотренных подхода к проблеме воли, делаешь вывод, что каждый из них страдает некоторым экстремизмом. Первый подход необоснованно противопоставляет волю и разум как механизмы управления поведением и деятельностью. Второй подход, также необоснованно, отрицает наличие воли как реального психического явления. В действительности же воля — это, во-первых, реальное психическое явление, представляющее собой произвольное управление; и во-вторых, она неразрывно связана с разумом (конечно, не подменяя его), поскольку произвольное управление — всегда сознательное и преднамеренное, т. е. разумное.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Развитие воли и произвольности в дошкольном возрасте

 Проблема воли и произвольности является центральной для психоло­гии личности и ее формирования. Понятия «воли» и «произвольности» охватывают достаточно широкий круг разнородных феноменов: дей­ствия по инструкции, настойчивость и самостоятельность в достиже­нии цели, соподчинение мотивов, соблюдение правил, целеполагание, волевые усилия, моральный выбор, опосредствованность познаватель­ных процессов и пр.

В научной литературе можно выделить два основных подхода к опре­делению сущности этих понятий, один из которых связан с овладением своим поведением и саморегуляцией, а другой — с формированием мотивационной сферы ребенка.

Первый из них рассматривает произвольность и волю в контексте проблемы сознания. Главными характеристиками волевого и произ­вольного поведения полагаются осознанность или сознательность. Во­левое и произвольное поведение противостоит неосознанному, или импульсивному. Осознанность собственных действий предполагает их опосредствованность, то есть наличие некоторого средства, с помощью  которого субъект может выйти за пределы непосредственной ситуации и встать в отношение к самому себе. Большой вклад в разработку тако­го подхода внес Л. С. Выготский, который определял произвольные процессы как опосредствованные.

Второй подход является достаточно распространенным и связы­вает понятия воли и произвольности смотивационной сферой человека. Определение воли как причины активности человека можно найти как в зарубежной (К. Левин, Ж. Пиаже, В. Вундт и др.), так и в отечествен­ной психологии (С. Л. Рубинштейн, А. Н. Леонтьев, Л. И. Божович и др.). Волевые качества личности (целеустремленность, настойчи­вость, смелость, решительность и др.) предполагают наличие сильных, устойчивых мотивов, подчиняющих себе другие, то есть развитую ие­рархию мотивов.

Таким образом, мы имеем два различных подхода к определению данных понятий и два термина. В этой связи целесообразно различать содержание двух употребляемых в психологии терминов — воля и про­извольность.

Волю можно представить как наличие устойчивых и осознанных же­ланий или мотивов поведения, которые подчиняют себе остальные. Развитие воли, исходя из этого, будет заключаться в становлении соб­ственных желаний или «волений» ребенка, их определенности и устойчивости. Произвольность, вслед за Выготским, нужно понимать как способность владеть собой, своей внешней и внутренней деятельностью. Развитие произвольности заключается в овладении средствами, позво­ляющими осознать свое поведение и управлять им.

При таком понимании воля и произвольность в некотором смысле противоположны: если волевое действие направлено вовне, на предмет внешнего мира (на его достижение или преобразование), то произволь­ное действие направлено на себя, на средства овладения своим поведе­нием. В реальной жизни проявления воли и произвольности в ряде случаев могут не совпадать. Так, например, упрямство, настойчивость, навязчивые желания ребенка, которые являются очевидными проявлениями воли ребенка, могут вести к неконтролируемому, неуправляемо­му поведению. С другой стороны, выполнение инструкций взрослого, будучи одной из форм произвольного, опосредствованного поведения, может не быть волевым, если мотив действий исходит не от самого ребенка, а навязывается извне.

Вместе с тем процесс становления волевого и произвольного пове­дения имеет единую направленность, которая заключается в преодоле­нии побудительной силы ситуативных воздействий и стереотипных реакций и в становлении способности самостоятельно определять свои действия и управлять ими. Формирование и волевого, и произвольно­го действия идет по пути преодоления импульсивных реакций и станов­ления собственного, свободного и осознанного поведения.

В онтогенезе воля и произвольность развиваются в неразрывном единстве и взаимно обусловливают друг друга. Каждое культурно-за­ данное средство для того, чтобы опосредствовать поведение ребенка и поднять его на новый уровень произвольности, должно быть осмыс­лено ребенком и мотивировать его действия. Термин Выготского «средство-стимул» как раз означает культурное средство, ставшее побудителем собственной активности ребенка. С этой точки зрения про­извольность нельзя рассматривать только как механическое выполне­ние требований взрослого или как приспособление к социальной среде. Произвольность как качество личности проявляется только в том слу­чае, если требования общества (правила или нормы поведения) стали собственными потребностями и мотивами ребенка, если их выполне­ние происходит по его собственной воле.

Но здесь возникает вопрос: как входит в жизнь и сознание ребенка то социокультурное содержание, которое не только отражается им, но приобретает «мотивационное значение» и «непосредственную побу­ дительную силу». Как возможно превращение культурно-заданных средств и образцов в мотивы собственных действий ребенка?

Самый общий ответ на него заключается в известном утверждении Л. С. Выготского о том, что «за сознанием лежит жизнь». Разные фор­мы культурно-исторического опыта не могут быть переданы ребенку непосредственно, через объяснение или демонстрацию образцов дей­ствия. Для их усвоения он должен быть вовлечен в специально направ­ленную практическую деятельность. В этой деятельности рождаются и смысл, и средства (способы, образцы) деятельности. В раннем и до­школьном возрасте такое вовлечение происходит только в совместной жизнедеятельности ребенка со взрослым.

Взрослый является для ребенка не только носителем средств, образ­цов и способов действия (то есть значений), но и живым олицетворе­нием тех мотивационных, смысловых уровней, которыми ребенок пока не обладает. На эти уровни он может подняться только через общение, совместную деятельность и общие переживания со взрослым. Мотива­ция, как и всякая другая высшая психическая функция, обнаруживает себя дважды: сначала как форма взаимодействия и сотрудничества ме­жду людьми, как категория интерпсихическая, затем как внутреннее, собственное отношение субъекта, как категория интрапсихическая (вспомним основной закон развития высших психических функций).

Однако способ передачи смысловых уровней принципиально иной, чем при усвоении средств и способов деятельности. Здесь необходима эмоциональная вовлеченность взрослого в общую с ребенком деятельность, благодаря которой может произойти передача смысла и мотива, то есть своего рода эмоциональное заражение.

Этот процесс взаимодействия, в котором взрослый является посред­ником между ребенком и каким-либо культурным содержанием, можно назвать процессом приобщения. Взрослый приобщает ребенка к новому предмету его деятельности и сознания. Причем в этом процессе он не только передает ребенку средства овладения своим поведением, но и мо­тивирует новую деятельность, делает ее аффективно значимой.

Процесс приобщения проходит через ряд этапов. Вначале новый предмет деятельности существует для ребенка в скрытой, латентной форме, как атрибут присутствия взрослого. Однако благодаря тому, что взрослый не просто демонстрирует нужный способ действия, а переда­ ет ему аффективный заряд, то есть ярко выражает свой интерес и эмо­циональное отношение, в определенный момент происходит «откры­тие» нового предмета. Ребенок начинает видеть новый предмет PI НОВЫЙ способ действия. Эмоциональная притягательность предмета, мотиви­рующая направленную на него активность, его образ и способ действия с ним открываются перед ребенком в неразрывном единстве. Ребенок открывает в предмете собственный способ действия (например, он по­нимает, что может выполнять роль другого, и знает, как именно это нужно делать). Взрослый при этом «уходит в тень», уступая место на экране сознания ребенка новой для него реальности.

2019 №1/Статьи

Вестник МГОУ. Серия: Лингвистика / 2019 №1
Название статьи ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КОНВЕНЦИОНАЛЬНОСТИ И МОТИВИРОВАННОСТИ ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА КАК ФАКТОР ЕГО ПРОИЗВОЛЬНОСТИ
Авторы Савицкий В.М.
Серия Лингвистика
Страницы 14 — 22
Аннотация Цель статьи состоит в том, чтобы установить совместное влияние мотивированности и конвенциональности языкового знака на его произвольность. На примерах показывается, как частичная произвольность употребления языковых знаков повышает функциональный потенциал естественного языка. Делается вывод, что частичная произвольность знака, проистекающая из сочетания его частичной мотивированности и частичной конвенциональности, придаёт естественному языку гибкость, семантическую подвижность и адаптивность к конкретным ситуациям. Статья адресована всем интересующимся фундаментальными вопросами общего языкознания и лингвосемиотики.
Ключевые слова мотивированность, конвенциональность, произвольность, смысловая вариативность языкового знака, семантическая транспозиция, языковое значение, речевой смысл
Индекс УДК 81’37
DOI 10.18384/2310-712X-2019-1-14-22
Список цитируемой литературы 1. Амосова Н. Н. Основы английской фразеологии. М.: URSS, 2010. 224 с.
2. Выготский Л. С. Мышление и речь. Психологические исследования. М.: Национальное образование, 2016. 368 с.
3. Карцевский С. О. Об асимметричном дуализме лингвистического знака // Введение в языкознание: хрестоматия / сост. А. В. Блинов и др. М.: Аспект Пресс, 2000. С. 76-81.
4. Курилович Е. Деривация лексическая и деривация синтаксическая // Курилович Е. Очерки по лингвистике. Биробиджан: Тривиум, 2000. С. 57-70.
5. Лотман Ю. М. Культура как коллективный интеллект и проблемы искусственного разума // Лотман Ю. М. Семиосфера: Статьи. Исследования. Заметки. СПб.: Искусство — СПБ, 2000. С. 557-567.
6. Никитин М. В. Лексическое значение в слове и словосочетании. Владимир: Владимирский государственный педагогический институт, 1974. 222 с.
7. Правдин М. Н. Словарное толкование, наглядность и здравый смысл // Лингвистическая семантика и логика: сборник научных трудов. М.: Университет дружбы народов им. П. Лумумбы, 1983. С. 32-42.
8. Савицкий В. М. Основы общей теории идиоматики. М.: Гнозис, 2006. 208 с.
9. Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М.: URSS, 2016. 256 с.
10. Стернин И. А. Лексическое значение слова в речи. М., Берлин: Директ-медиа, 2015. 239 с.
11. Якобсон Р. О. В поисках сущности языка // Введение в языкознание: хрестоматия / сост. А В. Блинов и др. М.: Академический Проект, 2005. С. 26-44.
12. Halliday M. A. K. Language as Social Semiotic: the Social Interpretation of Language and Meaning. London: Edward Arnold Publishers, 1978. 256 p.
Полный текст статьи pdf
Кол-во скачиваний 28


Произвольность искусственного интеллекта: возможно ли запрограммировать сознательный выбор

Произвольность в поведении человека – это сознательная саморегуляция поведения и опосредствование своей деятельности. Необходимой предпосылкой для этого является осознание своих действий. Нейронные сети, которые и составляют сейчас практически всю область искусственного интеллекта, могут учитывать в принятии решения гораздо больше факторов, чем человек, делать это быстрее и в большинстве случаев более точно. Произвольность регуляции высших функций деятельности – характеризует динамическую организацию психической деятельности. Она предполагает наличие и удержание программы поведения, выработанной самостоятельно или данной в виде инструкции, в соответствии с которой осуществляется действие; реализацию программы, т.е. последовательности действий; контроль за их протеканием и окончательным результатом, для которого необходимо сличение реального результата с предварительно сформированным «образом результата», а также повторение всех фаз в случае несовпадения результата с «образом».

Воспользуйтесь нашими услугами

Но программы действуют только так как их запрограммировали или обучили. Они могут быть очень сложными, учитывать много факторов и действовать очень вариативно. Но все равно не могут заменить человека в принятии решений. Чем же отличается от такой программы человек? Здесь надо отметить 3 ключевых отличия, из которых вытекают все прочие:

1. Человек обладает картиной мира, которая позволяет ему по части информации дополнять картину такими данными, которые не прописаны в программе. Кроме того, картина мира структурно устроена так, что позволяет нам иметь хоть какое-то представление обо всем. Даже если это нечто круглое и светится в небе (НЛО). Обычно для этого строят онтологии, но онтологии не обладают такой полнотой, плохо учитывают многозначность понятий, их взаимное влияние и пока применимы только в строго ограниченных темах.

2. Человек обладает логикой, которая учитывает эту картину мира, что нами называется здравым смыслом или comon sense. Любое утверждение обладает смыслом, и учитывает скрытые недекларированные знания. Несмотря на то, что законам логики много сот лет, никто до сих пор не знает, как функционирует обычная, не математическая, логика рассуждений. Мы по сути не знаем как запрограммировать даже обычные силлогизмы.

3. Произольность. Программы не обладают произвольностью. Это пожалуй самое сложное из всех трех отличий. Что мы называем произвольностью? Возможность построить новое поведение, отличное от того, что мы выполняли при тех же обстоятелствах ранее, или построить поведение в новых, не встречавшихся ранее обстоятелствах. То есть по сути это создание на ходу новой программы поведения без проб и ошибок с учетом новых, в том числе внутренних, обстоятельств.

Произвольностью пока является неизведанным полем для исследователей. Генетические алгоритмы, способные породить новую программу поведения интеллектуальных агентов, не являются выходом, так как они порождают решение не логично, а путем «мутаций» и решение находится «случайно» в ходе отбора этих мутаций, то есть путем проб и ошибок. Человек находит решение сразу, выстраивая его логично. Человек может даже объяснить, почему выбрано такое решение. Генетический алгоритм не обладает аргументами.

Известно, что, чем выше животное на эволюционной лестнице, тем более произвольным может быть его поведение. И наибольшую произвольность проявляет именно у человека, так как человек обладает способностью принимать во внимание не только внешние обстоятельства и свои выученные навыки, но и скрытые обстоятельства – личные мотивы, сообщенные ранее сведения, итоги действия в схожих обстоятельствах. Это сильно увеличивает вариативность поведения человека, и, по моему мнению, к этому причастно именно сознание. Но об этом чуть позже.

Сознание и произвольность

Причем тут сознание? В психологии поведения известно, что привычные действия мы осуществляем автоматически, машинально, то есть без участия сознания. Это примечательный факт, означающий, что сознание причастно к созданию нового поведения, связано с ориентировочным поведением. Это также значит, что сознание подключается именно тогда, когда надо изменить привычный паттерн поведения, к примеру, отреагировать на новые запросы с учетом новых возможностей. Так же некоторые ученые, например, Докинз или Метцингер, указывали, что сознание как-то связано с наличием у людей образа себя, что модель мира включает и модель самого субъекта. Как тогда должна выглядеть сама система, которая бы обладала такой произвольностью? Какой структурой обладать, чтобы она могла построить новое поведение для решения задачи в соответствии с новыми обстоятельствами.

Для этого нам надо сначала вспомнить и уточнить некоторые известные факты. Все животные, обладающие нервной системой, так или иначе содержат в ней модель среды, интегрированной с арсеналом своих возможных действий в ней. То есть это не только модель среды как пишут некоторые ученые, а модель возможного поведения в той или иной ситуации. И одновременно это модель предсказания изменений в среде в ответ на какие-либо действия животного. Это не всегда учитывают когнитивные ученые, хотя на это прямо указывают открытые зеркальных нейронов премоторной коре, а также исследования активации нейронов макак, в ответ на восприятие банана у которых активируется не только области банана в зрительной и височной коре, но и руки в соматосенсорной, потому что модель банана непосредственно связана с рукой, так как обезьяне интеерсен только тот фрукт, что она может взять его и съесть. Мы просто забываем, что нервная система появилась не для отражения мира животными. Они не софисты, они просто хотят есть, поэтому их модель – это в большей степени модель поведения, а не отражения среды.

Такая модель уже обладает определенной степенью произвольности, которая выражается в вариативности поведения в схожих обстоятельствах. То есть у животных есть некоторый арсенал возможных действий, которые они могут осуществить в зависимости от ситуации. Это могут быть боле сложные временные паттерны (условно-рефлекторные), чем непосредственная реакция на события. Но все равно это не полностью произвольное поведение, что позволяет нам дрессировать животных, но не человека.

И здесь есть важное обстоятельство, которое нам надо учесть – чем более известные обстоятельства встретились, тем менее вариативно поведение, так как у мозга есть решение. И наоборот, чем обстоятельства новее, тем больше вариантов возможного поведения. И весь вопрос в их отборе и комбинации. Животные это делают, просто проявляя весь арсенал своих возможных действий, как показал в своих экспериментах еще Скинер.

Нельзя сказать, что произвольное поведение является полностью новым, оно состоит из ранее выученных паттернов поведения. Это их перекомбинация, инициируемая новыми обстоятельствами, не полностью совпадающими с теми обстоятельствами, на которые уже есть готовый паттерн. И в этом как раз есть точка разделения произвольного и машинального поведения.

Моделирование произвольности

Создание программы произвольного поведения, умеющей учитывать новые обстоятельства, позволило бы сделать универсальную «программы всего» (по аналогии с «теорией всего») хотя бы для определенного домена задач.

Чтобы могло сделать их поведение более произвольным, свободным? Проведенные мной эксперименты показали, что единственным выходом является наличие второй модели, которая моделирет первую и может ее менять, то есть действовать не со средой как первая, а с первой моделью, чтобы изменять ее.

Первая модель реагирует на обстоятельства среды. И если активированный ею паттерн оказался новым, вызывается вторая модель, которая научена искать решения в первой модели, распознавая все возможные варианты поведения в новой обстановке. Напомню, что в новой обстановке вариантов поведения активируется больше, поэтому вопрос именно в их отборе или комбинации. Это происходит потому, что в отличие от знакомой обстановки, в ответ на новые обстоятельства активируется не один паттерн поведения, а сразу несколько.

Каждый раз, когда мозг встречается с чем-то новым, он осуществляет не один, а два акта – распознавание ситуации в первой модели и распознавание уже осуществленных или возможных действий второй моделью. И вот в этой структуре проявляется много возможностей, схожих с сознанием.

1. Эта двухактная структура позволяет учитывать не только внешние, но и внутренние факторы – во второй модели могут запоминаться и распознаваться итоги предыдущего действия, отдаленные мотивы субъекта и т.п.

2. Такая система может строить новое поведение сразу, без долгого обучения, инициируемого средой согласно эволюционной теории. Например, вторая модель имеет возможность трансфера решений с одних подмоделей первой модели на другие ее части и много других возможностей метамодели.

3. Отличительным свойством сознания является наличие знание о своем действии, или автобиографической памяти, как показано в статье (1). Предложенная двухактная структура как раз обладает такой способностью – вторая модель может хранить данные о действиях первой (ни одна модель не может хранить данные о собственных действиях, так как для этого она должна содержать непротиворечивые модели своих действий, а не реакций среды).

Но как именно происходит построение нового поведения в двухактной структуре сознания? У нас в распоряжении нет мозга и даже его правдоподобной модели. Мы стали экспериментировать с глагольными фреймами как прототипами моделей, которые содержатся в нашем мозге. Фрейм представлет из себя набор вариантов актантов глагола для описания ситуации, а комбинация фреймов может служить для описания сложного поведения. Фреймы описания ситуаций – это фреймы первой модели, фрейм описания своих действий в ней – это фрейм второй модели с глаголами личных действий. У нас часто они смешаны, потому что даже одно предложение – это смесь нескольких актов распознания и действия (речевого акта). А само построение длинных речевых выражений – лучший пример произвольного поведения.

Когда первая модель системы распознает новый паттерн, на который у нее отсутствует запрограммированный ответ, она вызывает вторую модель. Вторая модель собирает активированные фреймы первой и ищет более короткий путь в графе связных фреймов, который наилучшим способом как бы «замкнет» паттерны новой ситуации комбинацией фреймов. Это достаточно сложная операция и мы еще не достигли в этом результата, претендующего на звание «программы всего», но первые успехи обнадеживают.

Экспериментальные исследования сознания путем моделирования и сравнения программных решений с данными психологии дает интересный материал для дальнейших исследований и позволяет проверить некоторые плохо проверяемые в экспериментах над людьми гипотезы. Это можно назвать моделирующими экспериментами. И это только первый результат в этом направлении исследования.

Библиография

1. Двухактная структура рефлексивного сознания, А. Хомяков, Academia.edu, 2019.

Автор: Александр Хомяков
Источник: https://habr.com/

Воспользуйтесь нашими услугами

Понравилась статья? Тогда поддержите нас, поделитесь с друзьями и заглядывайте по рекламным ссылкам!

Произвольное юридическое определение произвольного

Произвольное

Нерациональное; капризный.

Термин произвольно описывает курс действий или решение, которое основано не на причине или суждении, а на личной воле или усмотрении без учета правил или стандартов.

Произвольное решение — это решение, принятое без учета представленных фактов и обстоятельств и подразумевающее игнорирование доказательств.

Во многих случаях этот термин подразумевает элемент недобросовестности и может использоваться как синоним слова «тиранический» или «деспотический».

Термин произвольно относится к стандарту пересмотра, используемому судами при пересмотре различных решений по апелляции. Например, произвольный и капризный стандарт проверки — это основной стандарт проверки, используемый судебными судами, рассматривающими апелляции, оспаривающие решения, принятые административными органами.

На федеральном уровне и в большинстве штатов административное право — это свод законов, созданный агентствами исполнительной власти, которым делегированы полномочия издавать правила, положения и приказы, выносить решения и иным образом разрешать различные споры.Эти полномочия делегируются невыборным должностным лицам в административных органах, чтобы упростить зачастую длительный и более совещательный процесс законотворчества, который часто останавливается из-за партийного тупика. Хотя административные органы, как правило, призваны упростить, сделать законотворчество и регулирование более прямыми и менее формальными, они все же должны обеспечивать надлежащую правовую процедуру для затронутых сторон. Они также должны соответствовать административным процедурам, установленным всенародно избранными законодательными собраниями штата и федеральными органами.

Одним из важных прав, признаваемых в большинстве административных разбирательств, является право судебного надзора. Граждане, пострадавшие от действий административного органа, обычно могут обратиться в судебный суд с просьбой пересмотреть эти действия на предмет ошибки. Устанавливая стандарт, в соответствии с которым судебные суды будут рассматривать действия административного органа, законодательные органы штата и федерации стремятся предоставить агентствам достаточную свободу для эффективного и действенного выполнения своей работы, обеспечивая при этом защиту индивидуальных прав.

Конгресс попытался сохранить этот хрупкий баланс в Законе об административных процедурах (APA). APA ограничивает сферу полномочий надзорного суда определением того, действовало ли агентство произвольно и капризно при осуществлении своего усмотрения. 5 USCA § 701. Принимая это решение, суд, рассматривающий дело, не сочтет, что административный орган действовал произвольно, если только агентство не выполнило надлежащие процедуры или не вынесло решение, которое является настолько явно ошибочным, что оно должно быть отменено, чтобы избежать несправедливости. сторонам.

В частности, апелляционный суд должен определить, сформулировало ли агентство рациональную связь между фактическими выводами, которые оно сделало, и вынесенным им решением. Апелляционный суд должен также изучить протокол, чтобы убедиться, что решение агентства было основано на аргументированной оценке соответствующих факторов. Хотя агентствам предоставлена ​​широкая свобода действий, пересматривающие суды должны быть осторожны, чтобы не штамповать административные решения, которые они считают несовместимыми с уставным мандатом или которые подрывают политику Конгресса, лежащую в основе закона.

Как правило, при вынесении такого решения проверяющие суды рассматривают все записи, принимают во внимание опыт агентства по любым конкретным вопросам и принимают любые фактические выводы, сделанные агентством. Однако надзорный суд вправе определять, как закон должен применяться к этим фактам. Если апелляционный суд придет к выводу, что действия агентства были настолько произвольными, что выходят за рамки любого разумного толкования закона, суд может отменить решение агентства или вернуть дело в агентство для дальнейшего рассмотрения в соответствии с решением суда.

Решение пересматривающего суда о том, что агентство действовало произвольно, часто будет зависеть от технических требований применимого законодательства. Например, суды часто просят определить, действовало ли федеральное агентство произвольно в соответствии с законом о национальной экологической политике (NEPA). Паб. L. 91-190, § 2, 1 января 1970 г., 83 Stat. 852, с поправками, 42U.S.C.A. §§ 4321 и след. В одном случае Девятый округ постановил, что Департамент транспорта произвольно действовал в соответствии с NEPA, когда он не смог подготовить заявление о воздействии на окружающую среду, не учел, нарушили ли его правила ограничения по качеству воздуха, и не смог выполнить локальный анализ для областей, наиболее вероятно пострадать от увеличения движения грузовиков. Государственный гражданин против Министерства транспорта , 316 F. 3d 1002 (9-й округ 2003 г.).

Перекрестные ссылки

Закон об административном производстве 1946 года; Надлежащая правовая процедура; Судебный пересмотр.

Энциклопедия американского права Веста, издание 2. © Gale Group, Inc., 2008 г. Все права защищены.

ПРОИЗВОДСТВО. Что зависит от воли судьи, не регулируется или установленный законом. Бэкон (Афора 8) говорит: Optima lex quae minimum арбитражный суд и др. (Aph.46) optimus judex, qui mi nimum sibi (оптимус джудекс, куи ми нимум сиби)
2. Во всех хорошо отлаженных правовых системах все регулируется, и нельзя допускать ничего произвольного; но есть усмотрение, которое иногда разрешено законом, который дает судье право действовать так, как ему заблагорассудится. в определенной степени. См. Discretion

ЗАКОН, ПРОИЗВОДСТВО. Произвольный закон — это закон, сделанный законодателем просто потому что он этого хочет и не основан на природе вещей; такой закон, например, как тарифный закон, который может быть высоким или низким.Этот термин используется в противоположность неизменному.

Юридический словарь, адаптированный к Конституции и законам США. Автор Джон Бувье. Опубликовано в 1856 году.

Определение произвола в The Free Dictionary

Как свое самое святое, он когда-то любил «Ты должен»: теперь он вынужден находить иллюзию и произвол даже в самом святом, чтобы уловить свободу от своей любви: для этого захвата нужен лев. Николай, хотя он и имел никогда не видел Илагина, с его обычным отсутствием умеренности в суждениях, сердечно ненавидел его за сообщения о его произволе и насилии и считал его своим злейшим врагом.Принимая во внимание, что у Лихорадки были непонятные условия, и она давала ему тот восхитительный труд воображения, который является не просто произволом, а упражнением в дисциплинированной власти — сочетая и конструируя с самым ясным взглядом на вероятности и самым полным послушанием знанию; а затем, в еще более энергичном союзе с беспристрастной Природой, стоя в стороне, чтобы изобретать тесты, с помощью которых можно было бы опробовать свою собственную работу. Нелогичность их отношения, произвольность их выводов, частота исключений не должны представлять затруднения для ученика. многих грамматик; но в этом пути должно быть что-то еще, какая-то особая человеческая черта — одно из тех тонких различий, которые недоступны простым профессорам.В их интимной близости на заднем дворе и переднем дворе он разговаривал с ней по-отечески, разумно и догматично, с оттенком произвола. Они встретились на почве безоговорочного доверия, которое подтверждалось то и дело ласковым подмигиванием. В вооруженных силах Армении недостойно даже называть «армию», которая представляет собой грабежи, массовые хищения, избиения военнослужащих, многочисленные небоевые действия. потерь, произвола и дедовщины. При первичном допросе выяснилось, что причиной дезертирства армянского военнослужащего стал произвол, царивший в войсковой части противника, а также невыносимое и бесчеловечное отношение к военнослужащим.Это противостояние закону и произволу », — подчеркнул президент. Ладан Салиху далее сказал, что:« Мы в Баучи знакомы с политикой произвола, афоризма и безнаказанности, проводимой Национальным председателем APC, которая нанесла ущерб его партии и народам Замфары, Риверс. , Адамава, Сокото и Баучи заявляет: «Вмешательство в процесс принятия решений является оправданным, если оно нарушено из-за произвола, незаконности, иррациональности и процедурных нарушений или когда оно вызвано недобросовестными действиями.В заявлении подчеркивается, что блоки движения нового поколения останутся едиными и продолжат выполнять свои задачи в борьбе с тиранией власти, произволом и коррупцией. / Конец В принципе Иннерарити согласен с мерами по ограничению произвола власти, но считает, что центральный Угроза демократии в настоящее время состоит в том, что политика становится несущественной.

Лингвистический произвол согласно Saussure

Введение

Фердинанда де Соссюра обычно считают «отцом современной лингвистики».Поскольку он поставил расследование о характере знака. Знак — это комбинация означающего (звуковой образец) или означаемого (концепция), например, роза, когда я говорю роза, значит, роза — это звуковой образец «означающий», а понятие розы в нашем уме «означаемое» и природа языка жестов является произвольным.

Определение

Произвольность знака означает, что между означающим (звуковым образцом) и означаемым (концептом) нет логической или внутренней связи. Например, в англоязычном обществе слово «собака» используется для обозначения четвероногого животного с отличительными чертами, но в обществе урду-говорящего слово «собака», используемое для обозначения человека, показывает его характер, который сделал что-то не так. или совершил преступление.

Характеристики знака

Знак двоичный; Он состоит из двух частей; означающее (звуковой образец) и означаемое (понятие).

Знак произвольный; нет естественной причины, по которой означающее (звуковой образец) связано с означаемым (концептом).

Знак реляционный; знак имеет смысл только по отношению к другому знаку в той же системе.

Знак дифференциальный; он определяет вещи по тому, чем они не являются, а не по тому, что они есть.

Деталь

Согласно Соссюру, отношение между означающим и означаемым является «произвольным», т.е.е. нет прямой связи между формой и концепцией (см. Bussmann 1996), например, нет никакой мотивации, почему буквы CAT (или звук этих фонем) создают точную картину маленького прирученного существа в шкуре, четыре ноги и хвост в нашем мозгу. Это последствие того, что «традиционные» носители того же диалекта поглотили (и осознали), что эти буквы или звук вызывают конкретную картину.

Помня о конечной цели — понять утверждение, мы должны в первую очередь иметь глубокое понимание того, что такое «знак»… Как до Соссюра этимологический знак представляет собой смесь «идеи» и «звукового паттена»

В любом случае, «идея» — более подходящий термин, поскольку он может относиться не только к существенным физическим элементам в этой настоящей реальности, но и к предполагаемым вопросам или динамическим мыслям, например, «Бог», «совершенство», «уважение» и скоро. «Звуковой пример» на самом деле не является физическим звуком, а скорее «мысленным впечатлением катафалка от звука, полученным в результате подтверждений его обнаружений». Оба эти компонента являются ментальными по своей природе, поэтому «этимологический знак является двусторонним ментальным элементом», прилагаемый график используется для обозначения знака

.

Сами

Давайте вспомним множество примеров произвольной природы знаков в языке. Например, английское слово «Bike» относится к использованию механических вещей для транспортировки.Слово велосипед является означающим (звуковой паттерн), а понятие велосипед — механической вещью, используемой для транспортировки. Но в речевом сообществе урду кто-то называет «Велосипед» конкретным названием «шазади», и это приводит к тому, что концепция меняется даже в речевом сообществе урду, как человек, который говорит «шазади» своему велосипеду, но другой понимает « ‘девочка». Оба эти человека принадлежат к одному языку «урду». Таким образом, мы можем понять, что произвол знака — это не только различное речевое сообщество, но и одно и то же речевое сообщество.Давайте рассмотрим другой пример слова «Лота». Буквальное значение слова «лота» — это небольшой сферический сосуд для воды, сделанный из латуни или меди, используемый в «ванной», но с другой стороны слово «лота» используется для обозначения человека с тупым умом или глупым по натуре.

Мир вокруг нас

Напомним окружающему миру, что слово «чамча» означает ложку, но в обществе люди использовали для обозначения человека, у которого есть чей-то слуга. Еще один пример произвольности знаков в языке, окружающем нас, как мир «Бог».Слово Бога является означающим (звуковой Образец), и концепция Бога в нашем разуме обозначается, но концепция Бога меняется в разных религиях. Например, слово Бог использует в мусульманском сообществе понятие пятикратной молитвы, мечети и т.д.

Время также меняет концепцию означающего, например, слово «мышь» используется для обозначения животного, но теперь дневная мышь относится к компьютерному устройству.

Давайте посмотрим на произвольную природу знака в индуктивных или дедуктивных рассуждениях.

Индуктивное мышление

от специальных до общих

В прошлом слово «собака» использовалось для обозначения определенной собаки, но сегодня слово «собака» используется для обозначения всех видов собак.

Детективное рассуждение

От общего к частному

Раньше слово «девочка» использовалось для обозначения обоих полов — «мужчина» или «женщина», но теперь слово «девочка» используется для обозначения женщины или женщины одного пола.

Заключение

В последнем мы видим, что произвольный характер знака в языке в нас самих и в мире вокруг нас.Произвольный — это не только один язык для другого, но и в пределах одного языка.

Исследуя путь языкового знака, Соссюр упрекает мысль о том, что дела идут впереди слов. В момент отождествления с языковым знаком Соссюр в основном заменяет реальную референтную реальность коннотируемой. Означающее сосредотачивается не на чем-то существующем вне языка, а скорее на значении, которое содержится внутри человеческого познания.Разделение между означающим и означающим, которые вместе составляют языковой знак Соссюра, является предпосылкой для его последующего предположения, что все приобретает свою важность из-за того, что находится в базовых оппозиционных отношениях с различными сегментами.

Произвол никоим образом не уникален для человеческого языка: он типичен для сигнальных систем животных и практически для всех мыслимых систем общения.

Номер ссылки

Дуань, Манфу (2012). О произвольности языкового знака.Теория и практика языковых исследований, Vol. 2, No. 1, pp. 54-59,

Произвольный характер языкового знака (2010). Получено с www.learn.columbia.edu/saussure

.

[…]

Произвольное определение и значение | Словарь английского языка Коллинза

Примеры «произвольного» в предложении

произвольно

Эти примеры были выбраны автоматически и могут содержать конфиденциальный контент. Подробнее… В наши дни произвол власти имеет явно комический оттенок.

Times, Sunday Times (2013)

Он делает, казалось бы, произвольный выбор между альтернативными возможностями.

Дайсон, Фримен Бесконечный во всех направлениях (1989)

Выделение горстки кажется довольно произвольным.

Христианство сегодня (2000)

Это испытание верховенства закона над произволом.

Times, Sunday Times (2016)

На прибыль также может влиять инфляция и длинный список произвольных вариантов бухгалтерского учета.

Чарльз А. Д’Амбросио и Стюарт Д.Ходжес, Ричард Брили и Стюарт Майерс Принципы корпоративных финансов (1991)

Тематика частично совпадает, поэтому главы кажутся произвольными.

The Times Literary Supplement (2013)

Оно также имело тенденцию ограничивать осуществление деспотической власти самим императором.

Стернс, Питер Н. Всемирная история: модели изменений и преемственности (1995)

Это казалось произвольным и неудовлетворительным.

Times, Sunday Times (2009)

Но если бы это было реализовано, это было бы опасным упражнением в произволе власти.

Times, Sunday Times (2013)

Это также может показаться немного произвольным.

Times, Sunday Times (2014)

Показать еще …

На самом деле выбор кажется более произвольным.

The Times Literary Supplement (2012)

Несмотря на довольно произвольный характер последнего требования, оно имеет смысл.

Times, Sunday Times (2014)

Такой выбор довольно произвольный и не может быть основанием для серьезного определения языка.

Salkie, Raphael The Chomsky Update — Linguistics and Politics (1990)

В рамках этого политического устройства люди получают большую защиту от произвольного использования власти, столь распространенного в аграрных обществах.

Сандерсон, Стивен К. Макросоциология: введение в человеческое общество (1995)

Это означало юридическую рациональность и эффективность, оба из которых были современными усовершенствованиями произвольного использования власти.

Times, Sunday Times (2011)

Они дисциплинировали и увольняли сотрудников по своему усмотрению, при этом сотрудники практически не имели защиты от произвольного и капризного обращения.

Томпкинс, Джонатан Управление человеческими ресурсами в правительстве (1995)

И мне было бы неприятно, если бы мы отказались от такого капризного и произвольного вопроса, как технический сбой.

Times, Sunday Times (2007)

Ретроспективный и, в некоторых случаях, произвольный характер налога вызвал глубокое возмущение.

Times, Sunday Times (2010)

Не только различия, которые мы проводим между мужской и женской природой, в значительной степени произвольны и часто являются чистым суеверием: они совершенно не относятся к делу.

Бахманн, Сьюзан (редактор) и Барт, Мелинда Между мирами: читатель, риторика и справочник (1995)

Для универсального академика медицина была почти произвольным выбором.

Times, Sunday Times (2008)

Когда приходит наказание — такова произвольная природа вещей — часто оно происходит за неправильное преступление.

Times, Sunday Times (2009)

Что означает произвольность? Понятие, определение произвола

Определение произвола На этом веб-сайте вы найдете одно или несколько значений слова или выражения на вашем языке: произвольность . А также определения страниц Википедии и других веб-страниц, относящихся к слову произвольность и, конечно же, произвольных синонимов с соответствующими изображениями, относящимися к использованию этого выражения.

1. Понятие о произволе

произвольный, -ria прил.
1 Относится к человеку, который действует только на основании своей воли или каприза, а не по разуму, логике или справедливости.
2. Относится к тому, что зависит только от воли или каприза кто-то без разума, логики или справедливости: лингвистический знак произвольный.
Руководство к словарю испанского языка Vox. © 2007 Ларусс Эдиториалс, С.Л.
________________________________________
произвольный, -ria
прил.Это зависит от док-станции.
Включает в себя произвол.
ЛИНГ. ДИК. любой язык жестов, когда нет предустановленных отношений между означающим и определяющим его значением.
Энциклопедический словарь Vox 1. © 2009 Larousse EDITION, S.L.
________________________________________
произвольно
произвольно Adj [aɾβiˈtɾaɾjo, — rja], которое зависит не от логики, а от воли или каприза
произвольное увольнение
Copyright © 2013 K Dictionaries Ltd.

2 Значение

произвольности Мы слишком часто используем слово деспотизм в нашем языке, когда мы хотим указать, что кто-то действовал или действует вопреки справедливости, я.е. с несправедливостью, попыткой вопреки разуму или действующим законам и полностью подчиняется его воле или его прихоти. Полиция остановила их, даже не попросив назвать имена, это произвол. Произвол вашего начальника не имеет границ, он не может заставить вас работать все выходные и не платить вам за это.
Среди различных синонимов, представляющих это понятие, без сомнения, стоит выделить несправедливости, которая просто позволяет нам указать на отсутствие или отсутствие справедливости в поведении, событии, факте или силе.
Напротив, т. Е. Понятие, прямо противоположное произволу, есть справедливость. Справедливость рассматривается как добродетель, благодаря которой каждому можно дать то, что ему принадлежит или чего он заслуживает. Это означает действовать справедливо, руководствуясь равенством и разумом.
Следует отметить, что справедливость, а что нет, очень внимательно. связаны с ценностями, предлагаемыми и поддерживаемыми в обществе, а также убеждения каждого человека, т. е. что существует социальный компонент а также один штат для определения того, что справедливо, а что нет.
Затем, когда каждому дается то, что он заслуживает по закону или естественного права, вы навлечете на себя произвол, несправедливость и дело, которое является предметом того же самого, может претендовать на то, к кому это может относиться возмещение, либо отзыв, в зависимости от случая.
Существует так называемая судебная система, которая означает разрешение упомянутых случаев несправедливости в странах. А суд, судья — это органы власти, ответственные и подготовленные таким образом, чтобы они могут определить наличие или отсутствие несправедливости, и если это так который предусматривал соответствующее наказание.

3. Определение

произвольности
Что называется произвольным?
Понятие произвола основано на концепции принудительного ИЭ. все произвольное бесповоротно и неизбежно. Т.е. то, что навязывается ценностью закона с заглавными буквами до такой степени, что никто не может избежать этого.
В помощь мне Фрейд несколько раз говорил, используя это понятие двумя основными способами: С одной стороны, в игру вступает произвол, когда человеку навязывают насильно по отношению к другому, или навязывает свои прихоти, как если бы это был универсальный закон.
С другой стороны: когда к группе людей навязывается сверхъестественная или инородная сила, действующая на данный субъект. Такой как смерть, судьба, как сверхъестественные силы, навязывание социальных институты и идеологии как иностранные произвольные навязывания тема.
Но мы можем также учтите, что определенная часть психологии человека может быть поистине сверхъестественная и внешняя сила для эго этого человека. В В этом смысле мы должны были бы сказать, что определенный аспект психического конфликта может быть произвольным у субъекта, например, симптом клептомания вне человека, так как клептоман не признан тем, кто «делает это», но основан на невидимой силе, которая побуждает его действовать тем или иным образом.
Но мы можем дать еще один нюанс произвола; для Например, когда кто-то усваивает неблагоприятный факт реальности того, как параноидальный, т.е. возникший из умысла против одного или когда человек предполагает судьбу записанную и неизменную, настолько же реальность, насколько и назначения повышены до обеспеченного с условием произвол и поэтому считается произволом власти.
Т.е. произвол не уважает границ, воли или индивидуальности. И это не зависит от времени.Произвол всегда требует мгновенного ориентира, поэтому произволу в основном противостоит уважение друг к другу.
Лицо подверглось произвольному обращению. либо то, что он страдает от произвольного использования власти над ней, всегда остается на край состояния беспомощности и бедствия.
Насилие во всех его формах происходит из-за одного такого произвола, но также страх, ненависть, негодование и неприятности из-за произвола, когда они направлены против другого человека, когда он движется к себе.
Наконец, допустим, что образование в своей роли передачи социальные мандаты могут быть сведены к произвольным, когда в его основе навязывание контента независимо от стремлений и любопытств студента, становясь своего рода тренировкой в ​​целом знаний и произвольные значения, так как они не учитывают субъект, который по своей природе или по его воле.
Это широкое понятие, имеющее бесчисленные последствия. Руссо, например, после XVIII века сказал, что первые человека он много оградил и сказал: это мое, он основал частный имущество; что может быть источником произвольного, поскольку сама планета — это не индивид, а все и ничто одновременно.
В истории человечества можно было сказать даже то, что когда закон заменяет естественное право, устанавливая произвол.
Мы можем определить три плоскости произвольного.
Что на самом деле произвольно; То, что возведено в статус универсального закона и что не является произвольным, рассматривается как таковое.
На передний план мы должны были бы включить все, что связано с несчастными случаями, смертью, судьбой и т. Д. Но, поскольку ни один из этих случайных факторов не имеет намерения реализовать свои власть произвольно на нас, мы должны будем учитывать, что в той мере, в какой это только это принято как произвольное они не более чем метафорически Говорящий.
Второй самолет, мы найти любую вещь, которая возведена в статус универсального закона, справедливый или несправедливый, выгодный или несправедливый, является произвольным, поскольку все, не беспокоясь об особенностях. В известная фраза «вы платите только за грешника» является примером такого рода произвол, что, кстати, тоже произвол.
И третий уровень — это то, что мы называем параноиком внешнего или внутреннего восприятия. Все мы не понимаем или это не мы семья например считается paranoicamente, как будто это сила против одного.А симптом, например, не навязывается, потому что у вас есть намерения против наши, но мы запугиваем и требует от нас принудительного подчинения его мандату путем это рассматривается как проявление осмотрительности. Высказывания кого-либо, повторенные всеми; (какие вы говорите о помощи в течение целой недели) в остальном произвольны наложения, которые натурализованы, потому что они принадлежат знакомству повседневной жизни.
Позже мы продолжит работу над этим понятием, чтобы построить вашу концепцию, но любой вид сомнения, критика или комментарии приветствуются, и можете воспользоваться нашей электронной почтой читатели.

Закон о произвольных определениях | UpCounsel 2021

Закон о произвольных определениях объясняет принятые решения или предпринятые действия, которые не обязательно основаны на установленных фактах, а, напротив, в значительной степени основаны на мнениях. Читать 3 мин.

1. Закон об произвольном определении
2. Судебный надзор и Закон об арбитраже
3. «Произвольный и капризный», применяемый в апелляциях

Закон о произвольных определениях

Закон о произвольных определениях объясняет принятые решения или предпринятые действия, которые не обязательно основаны на установленных фактах, а, напротив, в значительной степени основаны на мнениях.Произвольные решения не отражают принятую юридическую силу и не принимаются в отношении существующих фактов или установленных обстоятельств. Они часто связаны с отдельными лицами или силами, которые действуют вне сферы действия закона, такими как тираны и автократы, которые используют накопленную или делегированную власть для определения личных целей.

С юридической точки зрения определение того, является ли закон или решение произвольным, чаще всего происходит, когда суд просят вынести заключение о действиях административного органа государственного учреждения.Административные органы получают свои полномочия через положения о наделении правами в федеральных конституциях и конституциях штатов, чтобы устанавливать правила и положения и издавать приказы, возникающие в результате разногласий.

Неизбираемые должностные лица, назначенные для поиска путей выхода из тупика и преодоления бюрократической волокиты, чтобы правительство работало более эффективно, укомплектовывая эти агентства. Однако в своем рвении добиться результатов они могут иногда действовать, игнорируя надлежащую процедуру, установленную законом, и процедуры, установленные избранными законодательными органами, или законы, принятые судами.

Судебный надзор и арбитражное право

Возможность для судов пересматривать административные решения, известная как судебный пересмотр, является одним из наиболее важных прав, предоставленных судебной ветви власти. Эти случаи возникают, когда предприятие, физическое лицо или, в случае коллективного иска, группа лиц обращается в суд с просьбой пересмотреть решение, которое, по их мнению, каким-то образом причиняет им вред. Судебный контроль был учрежден законодательными органами для защиты прав граждан от произвольных действий исполнительной власти, а также наделения исполнительных органов полномочиями устанавливать правила и положения.

В 1948 году Конгресс США установил сферу полномочий суда по рассмотрению действий федеральных агентств, приняв Закон об административной процедуре. Среди ключевых элементов этого Закона:

  • Он поручает суду определить, было ли правило или постановление создано произвольно без соблюдения установленных процедур и не основано на обоснованной оценке соответствующих факторов.
  • На агентство ложится бремя доказательства того, что его решение было основано на фактах и ​​было принято с учетом установленных стандартов.
  • Если суд определит, что агентство действовало произвольно, он может отменить действия агентства во избежание несправедливости.

Ключевой особенностью судебного надзора является преимущество сомнения, что суд может позволить себе учреждение, основанное на опыте его членов по соответствующему предмету и лежащим в основе фактам, подтверждающим их решение. Однако это не означает, что суды должны игнорировать несоответствия между интерпретацией фактов агентством и существующей правовой нормой.Суд имеет право определять, как следует применять факты, и зависит от технического применения применимого закона.

Если суд установит, что действия агентства были действительно произвольными, он может:

  • Отменить решение агентства
  • Вернуть дело в агентство с указанием рассмотреть факты, установленные судом.

«Произвольный и капризный» в апелляционном порядке

«Произвольный и капризный стандарт» определяет действие как совершенное при полном игнорировании установленных фактов и явную готовность злоупотребить властью, которой обладает агентство, и является одним из наиболее часто применяемых правил для отмены действия исполнительной власти правительство.Есть несколько примеров применения этого стандарта в апелляционных делах:

  • В 2016 году судья Верховного суда штата Нью-Йорк постановил, что оценка работы учителя Нью-Йорка основывалась на «произвольной и капризной» системе оценки, разработанной тогдашним комиссаром по образованию штата Нью-Йорк Джоном Кингом и внедренной Нью-Йорком. Государственный департамент образования.
  • В 2017 году Окружной суд США округа Род-Айленд применил стандарт «произвольного и капризного» в деле, в котором Emhart Industries успешно защищалась от приказа Агентства по охране окружающей среды, опираясь на Закон о комплексных экологических мерах, компенсациях и ответственности ( CERCLA), также известный как Superfund.

Закон об административных процедурах и его установление «произвольного и произвольного» в качестве стандарта для судебного надзора служит прекрасным примером концепции сдержек и противовесов, установленной Конституцией США.

Чтобы узнать больше о произвольном определении закона, вы можете опубликовать свою юридическую потребность на торговой площадке UpCounsel. UpCounsel принимает на свой сайт только 5% лучших юристов. Юристы UpCounsel являются выпускниками юридических школ, таких как Harvard Law и Yale Law, и имеют в среднем 14 лет юридического опыта, включая работу с такими компаниями, как Google, Menlo Ventures и Airbnb, или от их имени.

ЕСТЕСТВЕННОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЯЗЫКА: ПРОИЗВОЛЬНОЕ ИЛИ ВНУТРЕННЕЕ

ГЛАВА I
ЯЗЫК — ПРОИЗВОЛЬНЫЙ ИЛИ ВНУТРЕННИЙ

Общепринятое мнение тех, кто изучает язык профессионально, этот язык — произвольная культурная конструкция; язык, с этой точки зрения, изучены путем прослушивания носителей языка конкретного сообщества в рождается младенец; слова, используемые в языке, а также конкретная грамматика или синтаксис языка исторически развивались как социальный продукт и передается по традиции.

На первый взгляд может показаться весьма академическим вопрос, стоит ли язык произвольный, интересен только лингвистам, этимологам и т. д. на. Но сказать, что язык произвольный и является чисто культурным продуктом, значит утверждать, что нет никаких оснований относить язык к другим аспектам человеческого биологии, эволюции, как показано в развитии структуры мозга и физиологические различия между людьми и животными. Это был бы странный результат если бы проявление главного и многие сказали бы абсолютно решающее человеческое способность, способность говорить и понимать язык, должна быть чем-то, что не может быть объяснено и для чего, в принципе, нет можно даже попытаться объяснить.

«Произвольный» означает случай, немотивированный, бесцельный — и тех, кто языки как полностью произвольные структуры говорят, что они являются продуктом случайно, не руководствуясь объективностью, что наличие слов и структуры любого языка совершенно бессмысленны. Но в то же время все признал бы, что язык является основным инструментом человеческого сообщества, важнейшее средство коммуникации, точный и мощный инструмент мысли, основа научно-технического прогресса.Если такой чудесный инструмент произвольный по происхождению, функциям и строению, тогда один Чтобы объяснить это, можно лишь прибегнуть к вере в миф. Древние египтяне считал, что слово было дано человечеству богом Птахом. Они по крайней мере признал настоящую проблему, этот язык должен иметь какое-то происхождение.

Возникает вопрос, почему студенты, изучающие язык в профессиональном плане, привязан к тому, что на первый взгляд может показаться катастрофическим основанием для любого наука, вера в то, что форма и лежащая в основе структура предмета учеба произвольна, иррациональна, случайна.Возможно, циничный взгляд и частичный один, было бы одним из важных последствий произвола в качестве стартового предположение для изучения языка состоит в том, чтобы ограничить исключительную область исследования для лингвистов, разместить большой знак «Въезд запрещен» в области лингвистики и сказать другим, психологам, физиологам, неврологам, что они будут зря тратят время, если пытаются применить свои теории и технические процедуры языку. К счастью, некоторых из этих ученых это не остановило, например, Карл Лэшли, Эрик Леннеберг, Роджер Браун, а в другом, совсем новом дисциплина искусственного интеллекта и компьютерной лингвистики, делается новаторская работа, не сдерживаемая традиционными ограничениями лингвистика.

Споры о том, является ли язык естественным или искусственным, целенаправленным или произвольный, эволюционный или традиционный продукт, является чрезвычайно древним один, возможно, самый древний спор философов столетия назад изучение языка стало предметом для специалистов. Около 2400 лет назад Платон в своем диалоге «Кратил» заставил Сократа обсудить утверждение, что слово примененный к объекту (имя объекта) было не просто тем, что люди соглашались это называется вещью, но является результатом некой « внутренней правильности » (1), которая связывает природу объекта и звуки речи, используемые для его названия.Века позже Лукреций в De Rerum Natura имел дело с языком и отверг его как нелепая идея, что любой человек мог бы дать имена вещей таким образом, чтобы убедить других принять и использовать имена он прописал (2). Много позже снова Вильгельм фон Гумбольдт (3), один из самых глубокие и вдохновляющие писатели о языке в современную эпоху утверждали, что была естественная основа для слов, которую язык естественным образом выбирает для отдельные объекты речевые звуки, которые частично самостоятельно и частично в сравнение с другими производит впечатление на ухо, подобное тому, которое объект производит на уме.Этот естественный процесс, по его мнению, преобладающее и, возможно, даже исключительное влияние на примитивное слово формирование.

Однако расхожее мнение за последние 100 лет или около того было очень другой. Принцип произвольности языка практически правил без проблем. Фундамент современной лингвистики был Провозглашение Соссюра «произвольности знака», означало, что можно, нужно искать никакой связи между звуковая структура слова и его значение.Идея о том, что это слово произвольно восходит к Соссюру (Локк был, пожалуй, самым могущественным и влиятельным сторонник этой точки зрения), но Соссюр (4), как отец современной лингвистики, дал его подавляющее влияние на произвол как основополагающее предположение новая наука. Хотя некоторые из многих лингвистов, которые следуют за ним, готовы признать, что в некоторых второстепенных отношениях элементы лексики могут быть не полностью произвольно, например, допуская, что есть звукоподражательные слова вроде «кукушка» (хотя некоторые сказали бы, что даже такие слова условно), лингвисты обычно не готовы рассматривать что язык — естественный продукт, который зоологи додарвиновского периода не могли принять естественное происхождение разных видов.Мало того, что многие предполагают без сомневаются в том, что слова являются произвольными формами, но они также будут утверждать, что язык в целом является конструкцией, культурным инструментом, и что произвол расширяет ко всем особенностям грамматики и синтаксиса конкретных языков.

Поскольку проблема настолько фундаментальна не только для лингвистов в целом, но и для также для диссертации, представленной в этой книге, это может помочь выявить очень резко изложить текущие взгляды, цитируя непосредственно ряд авторов, демонстрируя единодушие хора не только лингвистов, но и философы и другие, затронувшие эту тему:

Saussure (5): Язык — это условность, и природа знака согласовано не имеет значения… Поскольку знак произвольный, он не следует закону кроме традиции, и поскольку она основана на традиции, она произвольный. «Произвольно» … не должно означать, что выбор означающего полностью оставлено на усмотрение докладчика … Я имею в виду, что это немотивировано, т.е. произвольно в что на самом деле оно не имеет естественной связи с означаемым. Только отличия которые позволяют отличить это слово от всех остальных … нести значение .. поскольку один голосовой образ не лучше, чем следующий, подходит для чего поручено выразить…. «Произвольный» и «дифференциальный» — два соотносительные качества … Язык — это система взаимозависимых терминов, в которой значение каждого термина возникает исключительно из одновременного присутствия другие. … Произвольный характер знака, в свою очередь, объясняет, почему социальная только факт может создать языковую систему — сам человек не может зафиксировать единственное значение. … Конкретное языковое состояние всегда продукт исторических сил и этих сил объясняет, почему знак неизменяемый i.е. почему он сопротивляется любой произвольной подмене. … Сообщество сам по себе не может контролировать даже одно слово; он привязан к существующим язык. … Язык больше нельзя отождествлять с контрактом в чистом и просто.

Хокетт (6): произвольность Отношение между значимыми элементами в язык и его обозначение не зависят от каких-либо физических и геометрических сходство между ними … или, как мы говорим, семантическое отношение скорее произвольный, чем знаковый.

Сапир (7): Звукоподражательные слова — такие же истинные творения человеческого разума, полеты человеческой фантазии, как и все остальное в языке.

Блумфилд (8): То, что мы называем «лошадью», немцы называют «пферд», француз. «шеваль», индейское кри «мисатим» и т. д .; один набор звуков как неразумно, как и любой другой.

Ферт (9): Слова — это приобретенные привычки. За сомнительным исключением некоторых шипящие согласные, казалось бы, нет никакой фонестетической ценности в любые звуки речи. Все дело в привычке.

Юэнь Рен Чао (10): Язык — это условная система привычного вокала. поведение.До создания конвенции любое слово могло означать что-нибудь.

Энглфилд (11): Тот факт, что языки произвольны, является достаточным доказательством что они были изобретены. На любом языке есть общепринятые способы сочетание слов, чтобы выразить отношения между идеями. Нет систематического соответствие между формами языка и его значениями.

Хорман (12): Какое значение обусловлено каким знаком произвольным и поэтому присутствует элемент случайности или отсутствие логического необходимость во взаимосвязи знака и обозначаемого объекта.

Miller & Johnson-Laird (13): Отсутствие прямых, материальных связей между физическими объектами и акустическими паттернами, используемыми в качестве их имен, является фундаментальное предположение для изучения языкового значения.

Налог (14): Культурное поведение имеет свойство произвольности. Не течет через гены и, следовательно, не закрепляется в человеке. Это видно наиболее отчетливо в произвольности символов языка.

Григорий (15): Просто потому, что слова в разных языках различаются, и потому что языки настолько молоды и так быстро меняются, что совершенно очевидно, что наши знание названий вещей не может быть врожденным.Он не может быть встроен в нервная система. Слова и имена не могут быть унаследованы.

Витгенштейн (16): Я хочу, чтобы вы помнили, что слова имеют следующие значения, которые мы дали им и придаем им значения объяснениями. Слово имеет это означает, что кто-то дал это.

Консенсус, который следует из этих отрывков, очень очевиден. В итоге, по мнению авторов:

Слово имеет значение, которое ему кто-то дал. Слова придают значения объяснения.

Язык бывает условным, условным и традиционным.Слова имеют только значение как части системы, причем каждое слово имеет значение исключительно из отличие от других слов в системе.

Различия в словах, используемых в разных языках для обозначения одних и тех же вещей, показывают необоснованность всех выбранных слов. Слова — не более чем полеты изысканный’.

Слова — это приобретенные привычки. Любое слово могло означать что угодно. Нет логического необходимость в отношении знака и означаемого.

Нет никакого геометрического или физического сходства между словом и значением.Слова скорее произвольны, чем знаковые.

Слова не могут быть врожденными или встроенными в нервную систему, потому что языки являются недавнее эволюционное развитие и так сильно отличаются друг от друга.

Когда так много разных авторитетов соглашаются так решительно, может показаться опрометчивым бросают вызов тому, что они говорят, но фундаментальные предположения любой науки должны время бросить вызов. Прогресс в прошлом во многих науках произошел от бросая вызов бесспорному. Одно из направлений атаки — отметить, что не все те, чьи мнения зафиксированы, выразили себя точно так же способ.В разных отчетах есть несоответствия и несоответствия. Хотя практически все, кто в последнее время обсуждал связь слова и значения, языка и реальности, описали звуки слов как произвольно, были вариации в том, как они описывают то, что они подразумевают под «произвольный», и они использовали другие термины, наряду с «произвольным», чтобы представить их убеждения.

Все согласятся, что «произвольный» должен исключать «естественный». Хокетт контрасты «произвольный» и «иконический» означающие физически или геометрически напоминающие референт.Другие противопоставляют «произвольное» и «врожденное» (Грегори исключает «врожденное» хотя он прямо не говорит, что слова произвольны). Древний Еще с классических времен различие было между языковыми фусей (что есть продукт физической природы> и языка (то есть по указу, предписанию или соглашению).

Разные авторы по-разному объясняют, что означает «произвольный». Saussure а другие приравнивают «произвольное и« традиционное »,« произвольное »и« условное », «произвольный», «социальный» или «привычный».Хорманн считает «произвольным» эквивалентом случайным, без логической необходимости. Для Блумфилда «произвольный» означает «необоснованный», а для Сапира — «причудливый». Энглфилд трактует «произвольные» и «изобретено» как эквивалент, то есть искусственное, преднамеренный продукт человеческого строительство. Налог означает «произвольный» и «культурный»

Согласованы ли отчеты, данные разными авторами, и являются ли они право трактовать «произвольный» и другие термины как синонимы сомнительно. В обычном использовании, «общепринятый», «социальный», «традиционный», культурный. «изобретенный» «искусственный» случайный «необоснованный» нелогичный «привычный» «исторически сложившиеся» имеют совершенно разные коннотации, и это невозможно что все последствия использования их в качестве альтернативных описаний характер языка может быть правильным.Например, это отнюдь не так. что «условное» и «произвольное» могут использоваться как синонимы более чем «произвольный» и «культурный» или «произвольный» и «социальный». И нельзя приравнивать эти слова с «необоснованным», «лишенным логической необходимости», «искусственным» или «изобретено» или «случайно». Система может быть искусственной, но не случайной или необоснованный; см., например, систему кода Морзе. Система может быть социальные, но построенные в соответствии с разумом, так как многие важные институты Был.Сам Соссюр в другом месте указывает на то, что наиболее важные социальные институты имеют в какой-то момент естественную основу, так что говорить, что язык социальная конструкция не означает автоматически, что это в некотором смысле произвольная конструкция.

Можно подозревать, что большинство из тех, кто обсуждает природу языка и классифицируют его как произвольный, сбивают с толку текущий вид любого языка, как набор слов, которые по большей части не имеют очевидного отношения к их значению, с отдельным вопросом об историческом происхождении отдельных слов которые составляют современную коллекцию.Соссюру недостаточно утверждать, что язык является произвольным или неестественным, потому что он традиционен, поскольку это оставляет без ответа важный вопрос о происхождении традиционного связь слова и значения. Невозможно без округления утверждать, что в своем первоначальном происхождении в речи использовалось определенное слово — традиция, должно быть, где-то зародилась. В какой-то момент Соссюр спрашивает: «Как взял бы на себя оратор связать идею со словом-образом, если он не впервые натолкнулся на ассоциацию во время разговора? »(17), но это загадка, которую он придумал для себя, чтобы объяснить исторические первое использование определенного слова (мы знаем ответ на некоторые современные неологизмы такие как происхождение «газа», «парафина», «вазелина», как это обсуждалось Поттером (18)).

Те, кто говорит о культурном, социальном, обычном происхождении слов и Можно вспомнить очень важные комментарии Конрада Лоренца: » неоспоримый факт, что культуры — это очень сложные интеллектуальные системы, отдыхающие на основе символов, выражающих культурные ценности, заставляет нас забыть, учитывая как мы думаем с точки зрения противоположностей, что они являются естественными структурами, которые развивались естественным путем »(19). цитируя высказанные выше замечания Налогового управления о произвольном качестве культурного поведение и язык «потому что они не передаются через гены», указывает что если культура и биология всегда были отдельными областями, у нас нет возможности объясните, как улучшились языковые способности человека.(20)

Совершенно ясно, что «традиционное», «социальное» или «обычный» может быть полностью или частично натуральным или, как минимум, натуральным. по происхождению. В конце концов, есть очевидные примеры того, что можно было бы назвать «условности», стили одежды, кулинарные рецепты, брачные системы, методы сочинять музыку, но для этого не нужно далеко ходить, чтобы найти естественные основы или естественные ограничения на формы, которые они принимают. В равной степени один может легко идентифицировать очевидно естественные формы поведения, при которых были наложены традиционные, традиционные или социальные элементы.Еда естественно, но есть условности относительно способа еды; каждый выбирает есть именно так, а не так, хотя в каком-то смысле оба пути одинаково естественный. Даже в случае ходьбы, которую Соссюр называет явно естественная форма поведения, бывают разные манеры ходьбы, в том числе некоторые очень стилизованные, такие как марш, гусиный шаг и так далее. В человеческом существе естественное и социальное неразрывно сливаются воедино. многие формы поведения — и суть конвенции или традиции может точно быть принятием в сообществе одной конкретной формы поведения вне нескольких одинаково естественных возможных форм поведения.Рукопожатие; а также потирание носов столь же естественно, как и формы контакта и приветствия, но наши сообщество предпочитает, по традиции, рукопожатие там, где новогвинейцы могут предпочесть протирание носа.

Относится к диапазону слов, часто с неточным использованием, со ссылкой на «произвольный» характер языка — это различные слова, используемые для выражения противоположный взгляд. К ним относятся «естественные» биологические «врожденные» генетические. ‘физический’ нативистский ‘инстинктивный’ эволюционный ‘организменный’ мотивированный ‘ «видоспецифичный» и так далее.Справедливо сказать, что многие из них используются с не больше точности, чем соответствующий набор слов, сгруппированных с «произвольно». Часто бывает трудно решить, что в конкретном контексте подразумевается под ‘естественный’; все лингвисты склонны описывать определенные языки как «естественные» языков, но это только для того, чтобы отличить их от придуманных универсальных языков (Эсперанто, интерлингва и т. Д.) Или найденные идеальные или формальные языки в логике, философии или математике. Ясно, что такое использование слова «естественный» не подразумевает отход от общего мнения, что все языки произвольны.Так «естественно» имеет тенденцию обретать свое конкретное значение в любом контексте из явных или подразумеваемых контрастировать с каким-то противопоставленным словом: естественным и искусственным, естественным и научным, природное и изобретенное, природное и культурное и так далее.

Учитывая это, явно недостаточно утверждать, что этот язык или какой-либо аспект язык является «естественным» без точного указания способа, которым язык естественно. «Врожденный» — это более конкретное описание, чем естественное, поскольку оно подразумевает, что можно каким-то образом связать язык с генетическими детерминантами строение и функционирование человеческого тела, но есть область неуверенности в значение ‘врожденное: что-то может быть определено врожденными факторами но реализуется только во взаимодействии между врожденными факторами и окружающей средой.Например, если учесть направление исследований зрения животных Хьюбелем и Wiesel (21) и другие, следует классифицировать способность котенка воспринимать конкретный вертикальный, горизонтальный или наклонный узор линий как врожденный или усвоили продукт экологического опыта? Эксперименты показали, что при в определенный критический период зрительный аппарат котенка податлив, постоянные характеристики его взрослого видения зависят от структурирования окружающая среда, которой он подвергается в критический период.Котенок принес в среде без вертикальных линий после этого не сможет воспринимать их. Это врожденный эффект или усвоенный эффект?

Другие термины — биологические, физиологические, эволюционные, видоспецифичные — не обязательно намного яснее в их значениях, чем слово «врожденный». К говорят, что какой-то аспект поведения имеет биологическую или биологически детерминированный аспект конкретного вида (поскольку язык является аспектом человеческого вида) на самом деле говорит нам немного больше, чем если бы мы сказали аспект поведения является естественным, если мы не можем продолжить объяснение более точно подробно описать природу биологической основы в установленных фактах физиологии и неврология.

Принимая во внимание обоснованность взглядов на язык как на произвольный или естественно, есть трудности другого рода. Помимо неточности в использовании слова «произвольный» (а также в использовании слова «естественный») можно найти при ближайшем рассмотрении обнаруживается ужасающее отсутствие ясности во взглядах лингвистов относительно того, в какой мере тезис о произвольности язык идет. Язык — это не только слова и наборы слов; это также звуки речи, из которых состоят слова, а также комбинации и последовательности слов, которые образуют фразы и предложения, полный поток произнесенных язык.Являются ли фонетика и синтаксис произвольными, по мнению этих лингвистов, как лексикон каждого языка? Типы звука используются для формирование слов и диапазонов слов, выбранных для использования на разных языках одинаково произвольно? В области грамматики (морфологии и синтаксиса) различные порядки слов, выбранные разными языками, одинаково произвольно, одинаково часть «полетов человеческой фантазии» Сапира? Флективные системы (склонения и спряжения), наличие согласия между существительными, прилагательными и глаголами, гласная гармония, агглютинативные структуры, продукт случайных сил, результат сознательного изобретения или бессмысленное плетение сложности?

Большинство лингвистов, которые с готовностью, часто с очень небольшим количеством экзаменов, приходят к принять принцип произвольности языка, потому что он должен быть таким расхождения между языками, не совсем точно указали, где прекращается произвол и начинается порядок в языке.Даже архиерей, Saussure, не совсем последовательна. Итак, он говорит: «язык составляет система. В этом отношении … язык не является полностью произвольным, но в какой-то степени управляется логикой. Система представляет собой сложный механизм, который можно постигается только через размышление .. Некоторые знаки абсолютно произвольны; в других отметим не его полное отсутствие, а наличие степеней произвола: знак может быть относительно мотивированным, например, «vingt» относительно меньше мотивировано, чем dix-neuf (которое по своей форме относится к другим формам)… но даже в самых благоприятных случаях мотивация никогда не бывает абсолютной … Ум придумывает ввести принцип порядка и регулярности в определенные части массы знаков, и в этом роль относительной мотивации. язык был полностью рациональным, его можно было изучать самостоятельно. Поскольку механизм языка — это всего лишь частичное исправление системы, которая по своей природе хаотично, мы принимаем точку зрения, навязанную самой природой языка и изучите его, поскольку он ограничивает произвол (мотивация играет гораздо большую роль в Немецкий, чем английский… по отношению к латыни французский язык характеризуется огромный рост произвола) (22).

Другой абсолютистский писатель о произвольности языка, Энглфилд, утверждает, что в любом языке есть общепринятые способы сочетания слов в чтобы выразить отношения между идеями: «То, что есть сходство в условных обозначениях неродственных языков легко объяснимо общей целью, для которой были изобретены языки, общие черты физиология человека и общие элементы окружающей человека среды »(23).

Результат довольно парадоксальный. Хотя синтаксис и морфология расходятся между языками почти так же, как и отдельные используемые слова (а в некоторых случаях грамматические расхождения более разительны, чем расхождения в лексики) сторонники произвола языка гораздо меньше положительно оцениваю произвольность грамматики. Соссюр действительно близок к точка рассмотрения морфологии и других грамматических аспектов, словообразовательных и композиционные особенности языка, как компенсирующие рациональные силы цели который должен создать согласованную языковую систему, чтобы уменьшить трудности, вызванные изначальным иррациональным произволом языка.Ссылка Энглфилда на сходство форм между неродственными языками обращается в качестве объяснения к общим чертам физиологии человека, целей, окружающей человека среды — но если это реальные действующие силы, они очевидно, составляют естественную, а не произвольную основу для форм, которые язык предполагает.

Если использовать сомнительное различие Соссюра между абсолютно произвольными и, что гораздо менее произвольно, предложение, кажется, состоит в том, что грамматика и морфология гораздо менее произвольна, чем отдельные слова языков.Конечно, если утверждать, что грамматика и морфология одинаково произвольны и в равной степени продукт изобретения, конвенции или традиции, удивительно, как первобытный человек во всем мире решил, как выбрать грамматический особенности его языка. Даже современные лингвисты, подходя к предмету со стороны утонченные, изощренные техники, испытывают большие трудности при анализе и систематическое представление синтаксического функционирования языка. Следует предположить что в каждой племенной группе, в каждом языковом сообществе зародышей были некоторые первобытный супер-Хомский, разработавший формы, которые в конечном итоге стали всеобъемлющая и тонкая систематизация таких языков, как латынь и греческий? Следует ли постулировать одного из первых изобретателей языка, который постановил, что эти слова должны быть прилагательными, это должны быть существительные, и два типа слов должны пройти параллельные формальные изменения, чтобы показать свое согласие? Сделал некоторые протогерманские гений размышлять о различных возможных применениях определителей «the» и «a» в приговор и упорядочить практику племени? Если произвольное происхождение отдельных слов трудно объяснить, то произвольное происхождение грамматические формы — еще большая загадка.

Но если в свете этого аргумента мы примем, что происхождение синтаксиса и морфология не была произвольной, но в некотором смысле была врожденной или естественной, даже хотя на данный момент мы не можем объяснить, каким образом могло иметь место естественное или врожденное развитие, некоторые неудобные вопросы немедленно представить себя.

Каким образом, предполагая, что синтаксис и морфология в некотором смысле являются естественными или врожденными, действительно ли кто-то объясняет разнообразие синтаксиса и морфологии между языки? Это вопрос, к которому Хомский подошел, но не решил.Он постулирует общую глубокую структуру, лежащую в основе всех поверхностных структур, но он не пытался сказать или предположить, какой физиологический или неврологический статус этой глубокой структуры может быть, как на самом деле она могла возникнуть как эволюционного развития или как на самом деле может быть установлена ​​связь между универсальная врожденная глубокая структура (общая для всех людей) и разнообразие поверхностный синтаксис, который на самом деле можно найти — и которому он отказался бы от любого врожденного положение дел.

Каким образом, если грамматические формы и синтаксис являются врожденными или естественными, эволюционными, устанавливает ли эта биологическая система (предположительно генетически запрограммированная) интимные, функциональные отношения с тем, что считается бессвязным, произвольный набор отдельных речево-звуковых форм, составляющих лексикон языка? На первый взгляд, генетически детерминированный формальный аспект язык и произвольная субстанция языка казались бы полностью несовместимы, смесь мела и сыра, как если бы пытались сыграть в шахматы с сбор случайных предметов.

Есть еще один неприятный аспект этой особой трудности. Хотя синтаксис и лексика рассматриваются как отдельные грамматики, и современные лингвисты, различие более очевидно, чем реально. На самом деле нет четкая грань между синтаксической функцией отдельных слов и их семантическая функция; то, что в одном языке выглядит как система флексий, представлен набором отдельных, изолируемых слов (предлоги, вспомогательные глаголы) на другом, неизбирательном языке.Связь между содержанием традиционная грамматика и традиционный лексикон различаются от одного языка к другому. Другая; бесшовное облачение языка в его практическом функционировании разделено по-разному воспринимается лингвистами как профессиональные анатомы языка. В результате языковые функции, классифицируемые как синтаксические или грамматические в один язык (и, следовательно, ex hypothesi биологически детерминированный, а не произвольный) выполняется в других языках лексически, то есть с использованием слов в принципе классифицируются как произвольные и случайные

Обсуждение до сих пор, в некоторой степени случайно, выявило ряд проблем, которые возникают из общепринятого в лингвистике взгляда на язык как произвольно. Наиболее очевидны способы объяснения происхождения языка. если это произвольно и как произвольные компоненты языка, слова, может быть приведен в функциональные отношения с менее произвольными частями, синтаксис и морфология, если принять менее радикальную точку зрения, что язык только частично произвольно.Помимо этого, существует целый ряд других проблем, наименьшей из которых является трудность объяснения феноменальной скорости и полнота, с которой дети учатся говорить на своем родном языке во всех его сложность и невероятный объем доступной лексики.

Уже было сказано, что нынешняя коллекция слова в языке и значения, приданные им, произвольны, не в все объясняют, как исторически эти конкретные слова, произвольные или нет, были сформировались и стали привязаны к этим конкретным значениям.Пока текущая ссылка между словоформой и значением может показаться неясным, или как Соссюр и те вслед за ним сказал бы «непрозрачный», это историческое исследование, которое не подлежит разрешению. любым указом лингвистической теории, чтобы определить, насколько далеко в прошлом некоторая связь между словом и значением было очевидным и как далеко в происхождении словоформы была связь между звуком и смыслом. Этимологи готовы предложить примеры слов, которые изначально были «прозрачными» (источник их значение было очевидным) и которые впоследствии через звук или значение изменения становятся непрозрачными.Поскольку произошли изменения в звуках и значения слов, неясно, могут ли те, кто считает язык произвольным также придерживаются мнения, что процессы изменения языка столь же иррациональны, произвольно или случайно — почти наверняка это не так. Сравнительные филологи XIX века и позже очень ясно показали, насколько систематичны и связанные с правилами изменения в словоформах были — но как лингвисты, которые верят в существенная произвольность всех слов примирила бы это проявление упорядоченность и рациональность в эволюции языка с их более широкими мышление — это вопрос без ответа.

Конечно, сильная школа лингвистов (доминирующая школа 19-го века). века) уклонился от проблемы происхождения языка, просто заявив, что он не стоит обсуждать и не имеет отношения к лингвистике (25). К еще раз процитирую Соссюра (поскольку он был основателем и лидером основной взгляд лингвистов): «Фактически ни одно общество не знает или никогда не знало язык, отличный от продукта, унаследованного от предыдущих поколений, и один быть принятым как таковой. Вот почему вопрос о происхождении языка не так важно, как это обычно предполагается.Вопрос даже не в стоит спросить; единственный реальный объект лингвистики — это нормальная регулярная жизнь существующая идиома ». (24)

Несмотря на то, что Соссюр категорически отвергает эту проблему, некоторые лингвисты, считают, что язык — это произвольная структура, сочли необходимым попытаться объяснить или исторический отчет о развитии языка. Во многих отношениях самое интересное и одно из самых ранних подробных объяснений был тем из Кондильяка (в приведенном ниже резюме используется полезный отчет приведен в одном из докладов на Нью-Йоркской конференции 1975 г. по происхождению языков. и эволюция) (25):

Прогресс человека в знаниях был достигнут благодаря преднамеренному использованию произвольных знаки, в форме языка и речи.Важнейший элемент в происхождении человеческое знание является источником языка. Есть три типа знаков: случайные признаки, естественные признаки (крики, голосовые жесты того же порядка или другие естественные выражения лица, рук, кистей рук или всего тела; в третий вид знаков — это «установленные знаки» или те, которые мы выбрали мы сами, и которые имеют только произвольное отношение к нашим идеям. Происхождение язык начинается с естественных знаков, которые составляют часть жестового языка действие, естественное для человека.Постепенно сознательное использование нескольких простых естественные знаки расширили бы деятельность разума и возможности отражение; знаки, в свою очередь, будут улучшены, их число увеличится, а прочнее знакомый. Разум и использование знаков будут взаимодействовать с обоюдным преимущество и прогресс обоих. Естественные крики служили первому человеку образцом для нового языка. Они произносили новые звуки и повторяли их несколько раз. раз с сопровождающим жестом, указывающим на объекты, которые они хотели отметить, они привыкли давать имена вещам.

Еще одна серьезная попытка описать возможное происхождение языка сторонник произвола языка содержится в статьях Энглфилда. (опубликовано посмертно):

Устная речь должна состоять в основном из произвольных звуков. Некоторые то есть преднамеренное изобретение должно было произойти, но это возможно только тогда, когда человек уже пришел, чтобы увидеть, как произвольные звуки можно сделать эффективными для коммуникация. Этому они могли научиться на собственном опыте работы с произвольными жесты (мотив развития голосовых, а не жестовых знаков секретность).Самое яркое, что отличало бы «произвольное» от естественным было бы их непонимание для детей и посторонних. Теперь одно дело объяснить, как определенные произвольные звуки стали использоваться в качестве знаков и еще один, чтобы объяснить, как такие знаки могут быть встроены в целостную систему который полностью вытеснил все остальные. Большая трудность любого обычная система заключается в обеспечении того, чтобы все использовали знаки с одинаковыми имея в виду. Вначале такое соглашение об использовании могло быть достигнуто только между члены небольшого и компактного сообщества… количество слов, которые будут требуемый для всех целей, будет настолько большим, что неиспользованная память будет не сможет их удержать. Поэтому кажется правдоподобной теорией, что устные языки были впервые культивированы небольшими группами мужчин внутри общины для свои особые цели. В таких условиях несколько умных людей могли экспериментировать и создавать более или менее обширные словари для своих частное пользование. (26)

Более поздняя попытка описать развитие произвольного языка был сделан Сейром (подходя к проблеме языка и другим аспектам поведение человека с позиций кибернетики и теории информации):

Разговорный язык мог возникнуть в результате трансмутации позывных прегоминиды (похожие, как предполагает Хокетт, на систему вызова современных гиббоны).Вокализация этих звонков была генетически детерминирована, и они войти в репертуар животного, не обучаясь на опыте. Результат их зависимость от наличия соответствующих стимулирующих условий в в сочетании с их врожденным статусом гарантирует, что компоненты системы обработки вызовов не может быть изменен традициями или опытом. Переход от врожденные позывные к свободно и произвольно комбинируемым фонемам имели бы место следующим образом: с прямой осанкой, ношением инструментов, улучшенным питанием, развивающимся прегоминид мог больше времени болтать со своими впечатлительными товарищами и следовательно, развиваются нейронные связи, связанные с вокализацией.В течение расслабленные игровые ситуации, у бдительных людей возникнут возможности ощущать сходство между элементами составных вокализаций и повторять звуки с исследовательскими вариациями, так что нарушая хватку врожденного call-system и так далее, что приводит к созданию новых шаблонов сигналов. Нарушение удержание врожденного посредством словесной игры, так что традиция занимает место наследственность как основной источник коммуникативных ресурсов освободит язык от прямой контроль стимулов.В системе вызова вокализация — это просто фаза в причинная последовательность; он не берет на себя роль смысла, например, еда. когда сигнал становится ассимилированным в холостую болтовню, таким образом смещенная вокализация может соединиться с особым восприятием. обстоятельства процедурами подкрепления, увеличивая вероятность ассоциация. Поскольку обусловленный человек склонен повторять это высказывание, другие участники могут быть привлечены путем имитации к формированию эквивалентных ассоциаций в собственные нейронные каналы.(27)

Существовал ряд других подобных отчетов о возможном происхождении язык, жесты, песни, естественные крики, хотя многие из них не напрямую зависят от предположения о том, что язык по сути произвольный в своем нынешняя форма. Из трех приведенных выше учетных записей две связывают происхождение «произвольный» словесный язык по отношению к предыдущему использованию жеста, а другой — к предварительное использование инстинктивных криков и позывных. Ни один из них, кажется, не обращает внимания на особенно правдоподобное объяснение перехода от естественного сигнальные системы к полностью произвольному ненатуральному использованию звуков речи.В самом деле, исходя из приведенных отчетов, можно задаться вопросом, почему следует думать, что необходимо постулировать переход от естественной основы к произвольной системе. Конечно, в случае подхода Сейра / Хоккета постепенная трансформация естественных криков и криков в естественно подходящие слова казались бы более вероятно, и в случае теорий, предполагающих жестовые знаки как предшествующие языка, можно предложить гораздо более убедительные объяснения того, как жест может постепенно превращаются в язык, сохраняя естественную основу как для словоформ и синтаксические структуры.Ни один из приведенных аккаунтов не работает должным образом с трудностью объяснить, как можно было бы достичь консенсуса или соглашение между людьми в сообществе о выборе определенные произвольные звуки, которые будут использоваться для определенных произвольных значений. В практические трудности связаны не только с убеждением сообщества использовать определенное слово для восприятия, но также для четкого и конкретного определения, без помощи языка конкретное восприятие, на которое ссылается сделаны, очень ярко проявляются в обсуждении Куайном непостижимость ссылки (в лекции под таким названием).(29)

Тем не менее, если рассматривать происхождение языка как произвольную систему кажутся неудовлетворительными и, как и все другие описания языковое происхождение, естественное или произвольное, умозрительное и непроверяемое, один по крайней мере, можно ожидать, что больше внимания будут уделять те, кто утверждает произвол языка к еще двум сразу практичным и управляемым проблемы, как на практике человеческий разум может преодолеть непосильную нагрузку на память и возможности обработки, созданные произвольностью языка ( множество немотивированных слов и грамматических форм) и как дети так успешно справиться с еще более сложной задачей приобретения за несколько коротких месяцев вся сложность языковой структуры и функций.Соссюр (28) признал сложности, которые, опираясь на «иррациональный» принцип произвольности знака, и он поставил жизненную необходимость уменьшить произвол как одна из основных функций «относительной мотивации» слов и языковой системы в целом — но он не пытался обсуждать, что рациональной или естественной основой были особенности языка, работающие с целью ограничения произвол. С тех пор ни он, ни большинство его последователей не принимали никаких реальный интерес к психологической проблеме использования языка или проблемам участвует в приобретении детьми языковой компетенции.

До сих пор обсуждение диссертации и проблем, связанных с допущением этот язык произвольный, были в довольно общих терминах. Может быть полезно на данном этапе попытаться более схематично представить трудности, которые возникают у сторонников произвола и вопросов, которые адекватно теория языка, будь то произвольный или в некотором смысле естественный продукт, следует принять во внимание. Это включает в себя более краткое упоминание некоторых вопросов. которые уже были подняты, но также добавляет ряд других моментов, которые изучение языкового поведения и овладения языком выявило:

Проблемы в связи с языковым происхождением

1 Если вас попросили построить произвольный набор символов, предназначенных для относятся к упорядоченным предметам области восприятия (или к общему пространству восприятие), как бы можно было это сделать? (Это проблема, с которой сталкивается индивидуальный создатель языка)

2.Почему, если кто-то занимается построением языка, он должен тщательно избегайте использования естественных связей звука и значения, чтобы облегчить запоминание значений отдельных слов? (можно было бы предположить что кто-то, изобретающий язык, будет использовать все возможные средства, чтобы установить связи между словами и смыслом)

3. Как без использования языка было бы возможно, чтобы группа лица, чтобы дать согласие на использование в группе определенного полностью произвольного набора звуки речи (определенная словоформа) для обозначения определенного элемента опыт?

4.Как, если изначально слова были произвольно отнесены к определенным элементам опыт может преодолеть фундаментальную трудность, к которой обратил внимание Куайн (29). внимание, то есть неточность дейксиса?

5. Каким образом, если все языки выдуманы, а не естественны, может случиться так, что в каждом человеческом сообществе есть доступные языки с очень сопоставимой степенью сложность, независимо от культурного уровня, в противном случае сообщество?

6. Почему, если язык — это изобретение, позиция должна так отличаться от что для других человеческих изобретений, которые находятся в одном сообществе, а не в другие? Если язык как изобретение передавался между сообществами, почему если характер языков различается так же сильно, как между сообщества?

7.Если какое-то слово может означать что угодно, то как же устоявшиеся феномены межъязыковой звуковой символизм, требующий объяснения (люди, говорящие на одном языке может систематически лучше, чем случайность, судить о вероятных различиях значений слов на другом языке, который им неизвестен)

8. Если, как предлагают Соссюр и другие, значение отдельного слова зависит только от его отличия от других слов (его положение в сети словоформы), а не от характера самого слова, как отдельные слова действительно приобрели это конкретное значение? так как на этом теории, нам нужно знать значение всей сети слов, прежде чем мы мог понять значение любого слова.

9. Каким образом, если система и элементы (слова) каждого языка являются произвольно, возможен ли перевод между языками? Должно быть какое-то лежащая в основе эквивалентность, изоморфизм, между одним языком и другим для перевод быть возможным. Если, как предполагает Якобсон, существует такая изоморфизм, откуда он может взяться, если языки на самом деле являются произвольными системами?

Проблемы, связанные с использованием языка

10. Как, если ассоциация слова и значения произвольна, возможно ли это? как показывает практический опыт, это слово глубоко интегрировано в структура нашей мысли до такой степени, что невозможно увидеть объект без название объекта сразу и неизбежно приходит в голову?

11.Как, если нам приходится иметь дело с множеством произвольных речевых звуковых форм, можно ли преодолеть ограничения кратковременной памяти человека? Аналогичный вопрос будет в том, сколько произвольных телефонных номеров мы считаем возможным помните, когда само число не дает подсказки человеку, чей номер телефона конкретный есть?

12. Почему, если язык произвольный — это преднамеренное нововведение в лексике и грамматика такая редкая и сложная? Почему язык такой стабильный?

13.Как если бы грамматическая структура языка, синтаксиса и морфологии была произвольно могут ли обычные люди уметь различать правильные и неправильные грамматические формы, даже когда сложность грамматических правил таковы, что сами лингвисты не могут дать явных и систематический их учет?

14. Как можно утверждать, что слова произвольны (потому что они сильно различаются между отдельными языками), не утверждая при этом что все грамматические особенности одинаково произвольны (потому что они также различаются широко между языками)? Или, если кто-то утверждает, что существует универсальная основа особенности грамматики, регулярно связанные с поверхностными особенностями грамматики (и что эти глубокие черты являются врожденными или естественными), почему бы не предположить, что там универсальные основные черты словообразования, которые также были бы врожденными или естественные и систематически связаны с расходящимися поверхностными формами слова на разных языках?

Проблемы, связанные с овладением языком детьми

15.Как, если язык является произвольным, младенцы могут вскоре после этого рождения, чтобы категорически различать фонемы, а не только фонемы, используемые в родительский язык, но также фонемы, используемые в других языках? (Они разделяют это способность категорически различать фонемы (т. е. группировать звуки речи в резко разделенные категории) с разнообразными животными.

16. Как, если язык произвольный, можно объяснить скорость, с которой дети учат свой первый язык, и поразительная регулярность, наблюдаемая в в каком порядке они усваивают различные грамматические особенности своего языка?

17.Как, если слова представляют собой совершенно произвольные звуки, могут дети выучить имя для объекта почти мгновенно, без какого-либо нормального процесса подкрепление? что это за специальное обучение?

18. Как дети узнают значение и использование таких слов, как «пока» или «то», когда нет возможности выучить по остенсии?

Аргументы против мнения о том, что язык является произвольной структурой, кажутся сильный. Невозможно с какой-либо правдоподобностью объяснить, как, если язык произвольно, оно было построено преднамеренно или имело какие-то неестественные источник; трудно объяснить, как человеческий разум мог работать с совершенно произвольной системой знаков и еще труднее объясните, как каждый ребенок учится так легко говорить на своем родном языке, и за удивительно короткий срок, усвоив не только обширный словарный запас, но и также надежное понимание сложных форм и правил синтаксиса и морфология (включая для многих языков флективные системы замечательных сложности и полноты), подвиг обучения, намного превосходящий все, что взрослые могли взяться.

Но если произвольное происхождение языка кажется неправдоподобным, а вместе с ним и вся идея о «произволе знака» противопоставляется необъяснимые особенности языка, которые первоначально привели к широкому распространению принятие лингвистами предположения о произволе, а именно расхождение лексиконов между языками (беспокойство Блумфилда по поводу множества разные слова для ‘лошади’) и столь же поразительное расхождение между языки в синтаксической структуре и морфологии.

Язык, конечно, не произвольный, но как он может быть естественным? Если произвольный происхождение языка кажется неправдоподобным, вряд ли можно довольствоваться ситуация, что основополагающее предположение лингвистики в настоящее время неверно, но альтернативное предположение о естественности языка также на первый взгляд кажется необъяснимо. Возможно, выход из дилеммы состоит в том, чтобы признать, что аргумент не может быть разрешен в рамках традиционной лингвистики. Утверждение Соссюра о том, что происхождение языка (и связанный с этим вопрос о способ овладения языком детьми) не было проблемой, с которой лингвистика должна заниматься должным образом, от нее следует отказаться.Для него » истинным и уникальным объектом лингвистики является язык, изучаемый сам по себе »(30) но язык — жизненно важная часть всех человеческих способностей и поведения, наиболее сложный и наиболее характерный для человека. Возможно, нужна новая точка зрения, изучение языкового поведения в более широком контексте, лечение овладение языком детьми как часть их общего развития и рассматривать функционирование языка параллельно с функционированием тесно связанные способности зрения и слуха, а также организация двигательно-координационная система.

Было проведено множество исследований человеческого зрения и слуха, большая часть это путем изучения очень схожих процессов зрения и слуха у кошек, обезьяны и другие животные. Многое из того, что было изучено, наводит на мысль о том, что ход человеческого развития и функционирования человека. Одна область, где это особенно это касается так называемого «импринтинга», то есть генетическое программирование альтернативных поведенческих линий развития в молодое животное. Следующий отчет о том, что было изучено о импринтинге: во многом заимствован из работ Конрада Лоренца (31) и других этологов, которые последовали его примеру.

Феномен импринтинга, узкоспециализированный тип поведенческого разработка, была наиболее тщательно исследована в связи с разработкой зрения и слуха у некоторых птиц и животных. Подобные явления предполагают импринтинг наблюдали у рыб, членистоногих и некоторых других млекопитающих, поэтому что это свидетельство очень широко используемого генетического процесса развития. в 1930-е годы Конрад Лоренц заметил, что только что вылупившиеся гусят будут следовать за ним. а не мать гуся, если гусята увидели его раньше, чем ее.С гуси, выращенные в естественных условиях, проявляют сильную привязанность к своему родителю, Лоренцу. пришел к выводу, что некоторые животные в любом случае способны учиться быстро и надолго особым образом в очень раннем возрасте, а в в частности, чтобы узнать характеристики родителя. Чувствительный период для этот особый вид обучения, запечатление, часто принадлежит исключительно ранняя стадия развития личности, иногда просто вопрос часов, но период всегда относительно четко определен.Как только решимость отпечатка зафиксирована, фиксация отпечатанного объекта невозможна наоборот. Одна из самых интересных и загадочных особенностей импринтинга — это что отпечатанный ответ не является полностью конкретным; где отпечаток характеристики родителя или псевдо-родителя, запечатленный ответ не не зацикливаться на отдельном человеке, а на том виде, к которому он принадлежит — в процессе импринтинг, постоянная фиксация характерного набора.Особенности.

Лоренц записал феномен импринтинга как совершенно иной от обычного типа обучения именно из-за его быстроты и постоянство. Неудивительно, что открытие импринтинга в довольно специфической обстоятельства исследования Лоренца привели к широкому поиску сопоставимых явления в других областях. Действительно, некоторые детские психологи и некоторые психиатры вскоре пришли к выводу, что между доказательствами импринтинг у животных и раннее развитие и поведение человека младенец.Поразительно, что большинство известных процессов импринтинга (в настоящее время проверены на наличие широкого круга животных, птиц и насекомых) касаются социальных поведение, адаптация особи к сообществу вида в который оказывается рожденным. Это было особенно заметно для птиц и животные, у которых в нормальной жизни присутствует сильная социальная составляющая. Она имеет также было замечено, что импринтинг не является изолированным признаком развития, а интегрированы с более общими процессами развития.

Сейчас кажется очевидным, что для широкого круга организмов импринтинг имеет жизненно важную роль в развитии мозга отдельного существа и поведенческого созревания и что процесс импринтинга предназначен для изменения поведение человека, которое напрямую служит выживанию, адаптация человека к среде, в которой он находится. Всякий раз, когда таким образом экологические обстоятельства регулярно приводят к изменениям в функции и поведении, которые приводят к адаптации к этим самым обстоятельства, существует подавляющая вероятность того, что мы имеем дело с то, что было названо «открытой программой», заданной генетически.Генетический программа такого типа содержит несколько индивидуальных программ для конструкция различных механизмов и открытая программа имеет уникальную способность воспринимать дополнительную информацию из внешнего мира таким образом, чтобы чтобы эта информация позволила определить, какие из доступных возможностей имеющиеся механизмы, должны быть приведены в действие. Когда это будет сделано, новый адаптация, служащая выживанию индивидуума, становится постоянной.

Зрение и язык у человека очень тесно связаны.Начиная с первого наблюдений за импринтингом у гусей, гораздо больше доказательств было найдено очень подобно импринтингу в развитии зрительных процессов животных (и Конечно, между зрительным восприятием человека и зрительным восприятием существуют близкие параллели. восприятие у животных, таких как кошки и обезьяны). В животном и в человеке базовая структура зрительной системы не создается обучением после рождения, поскольку система полностью структурирована при рождении, но, с другой стороны, не могу сказать, что зрение полностью врожденное, поскольку есть четкие доказательства того, что оно могут быть и реструктуризируются реальным визуальным восприятием при условии, что опыт происходит вскоре после рождения в пределах строго определенных критических периодов (аналогично критические периоды, определенные Лоренцем для импринтинга у гусей).Отношение между генетически детерминированной структурой при рождении и податливым аспектом визуальной организации, которая может быть сформирована после рождения, является сложной задачей.

Большая часть умственного оборудования, необходимого для распознавания образов, кажется присутствует при рождении, но то, как это врожденное оборудование взаимодействует с опыт наиболее подробно изучен в экспериментах с новорожденными котята (32). Котята рождаются слепыми с закрытыми глазами, но к 14 дням покажите свидетельство видения и после этого начните распознавать узоры и объекты.Для котенка критический период, период наибольшей восприимчивости, когда зрительная система может быть изменена с помощью визуального опыта, происходит примерно с четырех до шестинедельный возраст. То, как будет видеть взрослая кошка, во многом зависит от вида визуальная среда, которой подвергается котенок в этот период. Для кота нормально развиваясь, это период, который позволяет ему познакомиться с общие черты среды, в которой он должен жить, и позволяет ему интегрировать процессы восприятия с развитием моторики возможности.Если же в критический период котенок подвергается воздействию ненормальная визуальная среда, например, если определенные типы визуальных опыт полностью устраняется путем удаления либо всех вертикальных, либо всех горизонтальные узоры, тогда зрительная система котенка постоянно приспосабливается к искаженная среда, так что она больше не сможет видеть вертикальные линий или горизонтальных линий и краев, в зависимости от обстоятельств. Котенок выставлен на критический период для среды без вертикалей больше не может воспринимать вертикальные, чтобы он не мог избежать вертикальных препятствий.Ощутимый Таким образом, среда обитания котенка навсегда изменилась в результате процесс очень похож на импринтинг, идентифицированный Лоренцем.

Очень похожие эксперименты были выполнены для оценки значимости процесс аналогичен импринтингу у обезьян, хотя для них критический период является более обширным, начинается при рождении и продолжается в следующие шесть-восемь недели, за которыми следует период пониженной чувствительности, продолжающийся около года. Это из этих экспериментов кажется вероятным, что, помимо зрения, другие сенсорные системы и высшие функции также могут иметь критические периоды, в течение которых поведенческие механизмы и производительность можно отточить, сделать более подходящими к реальной среде обитания животного (или, конечно, искаженной, когда среда систематически искажается).

Баланс между врожденным и запечатленным в поведении варьируется от от вида к виду и от функции к функции. Даже без импринтинга Специфика полностью врожденного программирования у многих животных может быть действительно поразительно. Многие животные, птицы и насекомые, по-видимому, хорошо знают многое. о мире объектов до того, как они могли получить какой-либо опыт. Миграция птицы используют образец звезд, чтобы направлять их, даже когда они никогда не раньше видел небо. Насекомые и птицы могут адекватно реагировать на определенные предметы при первой встрече.У только что родившегося жеребенка развиваются сложные поведенческие организация занимается прогулкой в ​​считанные минуты. Что узнал человек, конечно, не может быть напрямую унаследован его потомками, но он ясно, что генетическое кодирование, лежащее в основе поведения, может быть изменено (путем естественный отбор), чтобы дать возможность адекватно реагировать на объекты или ситуации, с которыми впервые сталкивается новорожденный. Животные очень низко по эволюционной шкале полагаться почти полностью на необразованных (врожденное) распознавание предметов, и неудивительно, что животные выше выше по шкале должны были развить аналогичные врожденные способности к поведению и восприятие, достигающее высшей точки в остроумной и жизненно важной технике импринтинг, многопотенциальность генетического структурирования.

Возможно, даже более интересный и актуальный для темы этой главы было проведено исследование, связанное с импринтингом в развитии пения птиц. (33) курс обучения вокалу в пении птиц напоминает уже описанный для импринтинг в том, что молодая птица рождается с унаследованной отзывчивостью на широкий образец внешнего слухового раздражения. В ходе своего опыта диапазона звуков в окружающей среде он приобретает более избирательный отзывчивость к определенному подмножеству определенных атрибутов, обнаруженных в среда.

Этот процесс можно проиллюстрировать описанием более конкретных экспериментальных полученные результаты. Воробей-самец с белой короной обычно начинает свою полную песню между 100 и 200 дневный возраст (довольно длительный период обучения с точки зрения полный жизненный цикл птицы). Песня очень видоспецифична в некоторых свойства, то есть общие со всеми другими членами своего вида, но песня также демонстрирует хорошо выраженные местные диалекты. Если птенец перед этим оглохнет начинает петь, впоследствии у него получается очень ненормальная песня, которая звучит в полный контраст с контролируемой тональной морфологией нормальной песни, то есть образ песни, который она развивает, искажается из-за ее неспособности услышать образцы «нормального» птичьего пения для своего вида.Возможно даже больше актуально и интересно, если птенец своим слухом полностью неповрежденный поднимается в специальной ограниченной среде, где он не может слышать песня других представителей этого вида, она также развивает своеобразную песню, которая ненормально, но меньше отличается от нормальной пения, чем пение глухой птицы рождение. Песня изолированной птицы имеет определенную узорчатую морфологию, сделанную относительно чистых и устойчивых тонов, которые, однако, демонстрируют прогрессивный утрата видовой специфичности, то есть имеет тенденцию все больше и больше отклоняться от норма для своего вида.Говоря антропоморфно, певчая птица, как ребенок должен учиться у других птиц, чтобы правильно вокализировать.

Еще одним важным моментом, в котором процесс также напоминает импринтинг, является что способность разучивать «правильную» песню проявляется только во время специально чувствительный период жизни молодой птицы и на этом этапе он очень высок. селективный. Если воробей воспроизвел ему обе песни, соответствующие его собственного вида и другого вида, он выучит только подходящую песню своему собственному виду.Если воробью разрешено слышать только песню чужого вида, он проигнорирует это и, как правило, сочинит грубую песню, подобную песне совершенно неподготовленный воробей, то есть птица настроена на разучивание определенных звуков а не другие. Это показатель точности генетического прайминга, поскольку есть все основания думать, что просто с точки зрения анатомической необходимого механизма, образцы песен близких родственников должны быть в пределах вокальный компас воробья. Таким образом, моторные ограничения на производство звука не дать адекватное объяснение избирательности, и вместо этого мы должны посмотреть сенсорным процессам, включающим нервные пути для обработки слуха, сенсибилизация птицы только к определенным образцам звуковой стимуляции (скорее так же, как человеческий младенец сенсибилизируется практически от рождения до отличать звуки речи от звуков, не являющихся речью).

Очевидно, есть место для дискуссий и большого количества исследований того, как замечательные явления развития пения птиц следует объяснить неврологически и физиологически. Предположительно в слуховой системе должны быть структуры. (включая неврологическую структуру, обслуживающую систему), которые воплощают информация о структуре соответствующих вокальных звуков, соответствующих звуковые паттерны, которые могут направлять двигательное развитие. Эти «слуховые шаблоны», как их описывает Марлер, генетически определены только до степени, достаточной для получения приближения к нормальной песне для видов, хотя они все еще достаточно специфичны, чтобы сосредоточить внимание молодых птиц на внимание преимущественно к песням других представителей этого вида (если есть возможность услышать это) и, таким образом, дать объяснение избирательности это особый процесс обучения.Здесь уместно отметить что избирательность процесса обучения пению птиц распространяется не только на основные звуки, составляющие песню, но также и группы звуков в фразы и более обширное структурирование песни в полную мелодию.

Кажется естественным и очевидным переходом в свете яркого потенциал процесса импринтинга в развитии адаптивного поведения в птицах и животных, чтобы рассмотреть, насколько далеко явления первого языка обучение у людей показывает особенности, напоминающие, например, развивающееся пение птиц.Карл Лэшли твердо убежден в том, что зародыши каждый человеческий поведенческий механизм может быть найден далеко вниз по эволюционной шкале а также представлен в примитивной деятельности нервной системы. Это не очень смелая попытка спуститься по эволюционной шкале в поисках подобных механизмов, сходная физиологическая и неврологическая организация у молодых людей и молодых птицы или обезьяны. Если импринтинг или другой аналогичный процесс работает в изучения языка, тогда можно было бы представить язык как частично врожденное, частично экологически детерминированная система в своем развитии.Готовность изучить язык был бы проявлением генетически заложенной способности выбирать, поскольку родной язык, один конкретный язык из ряда одинаково возможных языков.

Изучение языка детьми было бы во многом сродни изучению их характерное пение птиц, поскольку фактическое разучивание песни развиваются под воздействием песни, спетой другими представителями этого вида, потенциальная что оставляет место для большой пластичности, которая иногда может привести к птицы разучивают песни, не соответствующие их виду.Подход «импринтинга» языку также можно было бы провести параллель между визуальным обучением котят как просто описан, что позволяет окружающей среде, в которой котята находятся в критический период для изменения постоянной формы и функционирования коркового зрительный аппарат. Во всех этих случаях гуси Лоренца прикрепляются к люди, а не родители гусей, котята учатся интерпретировать визуальные среды тем или иным способом, птицы разучивают одну песню, а не во-вторых, у нас есть демонстрация основной способности нервной системы к многопотенциальность, пластичность, условная предварительная настройка птицы или животного на адаптироваться к особенностям среды, в которой он находится родился и скорректировать его поведение (в чувствительный период), чтобы улучшить его шансы на выживание в этой конкретной среде.

Чтобы предоставить несколько более конкретную основу для рассмотрения того, процесс, похожий на импринтинг, по-видимому, действует в процессе развития изучение первого языка детей, может быть полезно объединить, с работы Роджера Брауна и других, особенно изучавших детские язык. некоторые из наиболее интересных свидетельств того, как младенцы учатся звуки речи, изучение детьми определенных слов и развитие понимание детьми грамматики и особенно синтаксиса.

На конференции 1975 г. в Нью-Йорке по происхождению языков Марлер специально указал выдвинуть гипотезу о том, что какой-то процесс импринтинга может быть ответственным для усвоения детьми речевых звуков (и я уже использовал большую часть то, что он сказал в непосредственно предшествующем описании импринтинга). В свете исследований по врожденным и экологическим аспектам развития пение птиц, он указал, что способность изменять вокальную постановку как результат слухового опыта и производить новые звуки путем имитации внешние модели являются основополагающими для нормального использования речи в языке: » категоричность восприятия определенных звуков речи — это то, что можно ожидайте, если были задействованы особые физиологические механизмы.[В исследовании различение фонем] некоторые критические граничные особенности, такие как голос время начала, кажется универсальным для всех языков, изученных до сих пор, так что один могут думать о них как о видоспецифических характеристиках «. Он отметил, как и другие сделано, что практически каждый речевой контраст, исследованный на сегодняшний день, был продемонстрирован быть различимыми младенцами в чрезвычайно раннем возрасте, в 3 месяца или значительно меньше, при этом место артикуляции, голоса и жидкостей различаются фонетически, то есть категорически, гласные различение и другие речевые контрасты (например, фрикативы и интонации) будучи по крайней мере дискриминированным на слух.Другое исследование показало, что американские младенцы в возрасте от одного месяца могут различать синтетически произведенные фонемы / b / и / p /, где различение зависит от очень тонких различия в сроках начала озвучивания.

Из этих результатов кажется уместным сделать вывод о существовании особых детекторы определенных звуков речи. Межъязыковые исследования показали, что младенцы даже способны различать контрасты голоса инопланетян, то есть контрасты, которых нет в языках их родителей или общины, и из которых, как следствие, у них не могло быть предыдущего слухового опыта.Способность младенцев распознавать звуки речи как класс задолго до четко установлено развитие речи. Эти возможности человеческий младенец поднимает некоторые наводящие на размышления вопросы. Интересный проблема развития заключается в том, как именно эти фонетические (т. е. категориальные) различительные способности становятся функциональными к 1–3 мес. или раньше. Марлер (34) предполагает, что если бы можно было задействовать врожденные, но изменяемые компоненты в слуховая и неврологическая системы младенца (он бы описал их как ‘шаблоны’) для определенных звуков речи, то они могут служить упорядоченным система отсчета для развивающейся отзывчивости младенца на речевые паттерны культуры, в которой он родился.Помимо этого существует вероятность того, что компоненты импринтинга имеют диапазон модифицируемости, выходящий за рамки звуки речи на родном языке для эффективного использования звуков всех и любых человеческий язык, независимо от того, дают ли генетические факторы более высокую степень вероятность того или иного подмножества всего диапазона возможностей, например для причины, вытекающие из анатомических различий между расами.

Доказательства, собранные на данный момент о развитии детской речи способность, с точки зрения их изучения определенных слов и грамматики, синтаксические формы почти столь же поразительны.Один из наиболее полных и тщательное изучение материала наблюдений, оставшихся от Роджера. Книгу Брауна «Первый язык» (35), хотя изучение детского языка было одно из самых быстрорастущих направлений психологических исследований в последнее время годы. Здесь не будет предпринята попытка дать какой-либо полный обзор, а просто перечислите несколько наиболее важных моментов. При изучении отдельных слов, у детей очень выраженная и не удивительная предвзятость к бетону, понятное, простое.Конкретные предметы и глаголы, описывающие движение, первые выученные и наиболее часто используемые слова детьми, хотя исследования данные показывают, что диапазон слов, понятных детям, намного шире, чем диапазон слов, которые они сами будут активно произносить в своей речи. Нет только глаголы движения первичны, но их значения сильно перцептивны. основание. Напротив, из взрослого списка частот встречаемости слов 16% существительных (в одном схема исследования) названные категории, имеющие характерный визуальный контур в то время как не менее 67% детских существительных были такого рода.У взрослых частот для глаголов, 33% назвали движение, в то время как 67% детей глаголы, названные действиями.

Что касается синтаксиса и морфологии, многие авторы отмечают скорость с помощью которых дети изучают эти аспекты своего родного языка; Минский (36) (кстати, к обсуждению проблем понимания естественного языка в области искусственного интеллекта) комментирует феноменальные способности, с которыми многие дети приобретают существенные грамматические способности примерно на втором году обучения.

Роджер Браун (37) сосредоточил свои усилия на изучении нескольких молодых людей. Американские дети в том порядке, в котором дети развивались и постигали использование грамматических форм (сравнение его результатов с результатами параллельного исследования ряда других детских психологов). Его техника позволила ему обрабатывать время и порядок появления конкретных грамматических форм и морфемы статистически анализируемым образом, поскольку для каждого из детей он и его помощники отметили порядок и время, в которое каждый из четырнадцати появились особые грамматические формы.Чтобы проиллюстрировать результаты его подхода, в таблице ниже представлены данные его наблюдений для трех детский:

 I II III

Настоящее притяжательное множественное число Настоящее прогрессивное
В В НА
ИЛИ Множественное число Pres. прог. В
Копула (неконтролируемая) Прошлое неправильное. Множественное, притяжательное
                         Притяжательное Прошлое рег.
                         Копула (неконтр.) Копула (неконтролируемая).
Прошлое нерегулярно. Статьи
Статьи от 3-го лица (рег.)
3-е лицо (нерегулярно) Прошлая рег. Прошлое нерегулярно.
Притяжательные вспомогательные (неконтролируемые) статьи
3-е лицо (рег.) Копула (конт.) 3-е лицо (рег.)
Прошлая рег. 3-е лицо (нерегулярно)
Вспомогательный (неконтролируемый) Вспомогательный (управляющий) Вспомогательный (неконтролируемый)
Copula (contr.) 3-го лица (нерегулярно) Copula (contr.)
Вспомогательный (конт.) Вспомогательный (конт.)

Примечание: Contr. = Сдерживаемый неконтролируемый. = Невозможный
 

Роджер Браун заметил, что порядок развития четырнадцати морфем как показали эти незнакомые американские дети, была на удивление постоянной. Некоторые факторы или набор факторов привели к развитию этих грамматических морфем. примерно в последовательном порядке у этих детей (статистические тесты подтвердил выставленную высокую степень корреляции). Что сделало темп, в котором формы были приобретены и степень единообразия в заказе еще больше удивительным было то, что в целом родители, кажется, не обращают внимания на плохие синтаксис и, кажется, они даже не знали об отклонении своих детей от правильный синтаксис.Для некоторых сложных функций, таких как правильное использование определителей ‘the’ и ‘a’, в то время как анализируя, можно сделать вывод, что слушатели к речи почти никогда не нуждаются в них для устранения неоднозначности предложений, тем не менее дети-ораторы научились правильно пользоваться чрезвычайно запутанными правилами регулирующие употребление «the» и «a» в правильной речи. Браун чувствовал себя вынужденным в свете этих результатов, чтобы предположить, что порядок прогрессии в знание первого языка ребенка, вероятно, окажется приблизительно инвариантен между детьми, изучающими один и тот же язык, и эта инвариантность может пойти еще дальше и на более высоком уровне абстракции распространить на детей, обучающихся любой язык, вне зависимости от различий в грамматическом строении.По его мнению первичные детерминанты порядка усвоения различных грамматических особенности языка могут оказаться совокупной сложностью, как смысловой и грамматический.

В свете вышеизложенного можно попытаться представить широкую картину способ, которым ребенок может выучить свой родной язык:

1 Младенцы учатся отличать речевой звук как таковой от других звуков очень скоро после рождения (их способность делать это вполне может быть врожденной).Они также учатся различать категорично (то есть между разными фонемы) между разными звуками речи в чрезвычайно раннем возрасте, конечно уже через месяц-два, а может быть и раньше. Эта способность показывает две замечательные особенности: во-первых, они могут различать звуки речи не входят в набор фонем родительского языка и, во-вторых, что способность ребенка различать фонематически, по-видимому, разделяется в большей или меньшей степени с другими животными, которые также могут образовывать аналогичные фонемы различения (категориальное различение звуков речи может иметь фундамент в до-человеческой перцептуомоторной системе).

2 В возрасте около 18 месяцев младенец начинает произносить два слова приговоров и еще через 18 месяцев он уже может построить почти все типы предложений, которые возможны в конкретном языке. Все основные структуры грамматики взрослых уже присутствуют в языке дошкольник.

3 Ребенок имеет тенденцию учить конкретные слова с четкой перцептивной ссылкой сначала и выучить глаголы, относящиеся к действию, раньше других глаголов. Кажется (как Роджер Браун заметил), что есть некоторая предрасположенность к восприятию. морфемы и слова.

Здесь уместно включить некоторую ссылку на интересная работа Пиаже на протяжении многих лет по детскому языку и детскому мышлению. Некоторые аспекты ответов, которые он получил от детей, когда он и его помощники искали чтобы узнать, что маленькие дети понимают в словах и именовании предметы заставляют задуматься. Маленькие дети, которых учил Пиаже, считали что они делали гораздо больше, чем просто заучивали имя объекта; Пиаже найден что ребенок обычно думает, что он достигает сути дела и обнаружив реальное объяснение этому.Дети 5-6 лет, по мнению Пиаже, можно представить себе имя только как исходящее от самой вещи: «Стоит только посмотрите на вещь, чтобы «увидеть» ее имя ». Пиаже комментирует: «Эта неспособность отделять имена от вещей … очень любопытно. Название «солнце» подразумевает желтый шар, который сияет и имеет лучи. Как мы узнали имя солнца? Бог всунуть это в головы мужчин. Звезду называли звездой, потому что люди думали, что имя подошло бы лучше всего. Солнце называли «солнцем», потому что люди думали, что это доброе и яркое имя.До 6-7 лет дети говорят, что имена приходят от самих вещей. Их обнаружили, глядя на вещи. Только когда дети становились старше, их заставляли признать, что слова и имена условны и фактически не имеют внутреннего отношения к тому, что они означают «. (38)

Большинство писателей по языку довольствуются тем, что приобрести эти языковые навыки в течение двух лет или около того. Несколько попыток объяснить, почему так и должно быть. Что вообще побуждает ребенка «улучшить» свою речь, остается что-то вроде загадки — нет никаких доказательств разницы в коммуникативная эффективность и отсутствие давления отбора.Наблюдаемые факты — это отсутствие необходимости в обучении языку, а также неэффективность программного обучения по темпам усвоения языка. Регулярность возникновения языка как веха, которая укладывается в упорядоченную и довольно постоянная последовательность других этапов созревания — еще одна наблюдаемая На самом деле, как и очевидное сходство в стратегиях овладения языком, всеобщее сходство примитивных стадий и различия во внешнем виде между примитивные стадии и взрослые языки. детство с последующей консолидацией на всю оставшуюся жизнь личности.

Роджер Браун (39) отмечает, что трудно представить, как дети могли овладевают языком так же быстро, как от родителей, которые так плохо его понимают если дети не были уже настроены эволюцией, чтобы выбирать только эти аспекты универсально значимые. «Короче говоря, существует большая биологическая компонент, который формирует наши человеческие языки «, и Браун предложил радикально отличная возможность (от любой обычной теории изучения языка), что дети вырабатывают правила речи, которую они слышат, переходя с уровней меньшего к большей сложности просто потому, что человеческий вид запрограммирован на определенный период своей жизни, чтобы таким образом оперировать лингвистической продукцией.Лингвистический вывод будет определяться универсальными свойствами языка и период прогрессивного извлечения правил соответствовал бы Леннебергу. предлагаемый «критический период». Примерно так же Макнил (40) утверждал, что какие бы грамматические подкатегории универсальны в языках мира, должны быть врожденным, и ребенок использует свидетельство распространения языка, на котором его выставляют просто для того, чтобы узнать, какие категории используются на местном уровне, а какие грамматические особенности, которыми они управляют.

Ричард Грегори, обсуждая степень врожденного поведения у животных и птиц, отметил, что то, что было бы поистине удивительным с точки зрения эмпириков на природа сразу же нашла бы признание молодыми животными или людьми искусственные или неважные формы.Например, он говорит, что если обнаружено, что ребенок узнавать язык, не будучи обученным, это было бы потрясающе для это знание не могло быть генетически закодировано, но, добавил он, «есть нет убедительных доказательств такого рода врожденного непосредственного знания »(41). Тем не менее есть свидетельства того, что младенец очень скоро после рождения способен различать фонемы, используемые в языке его сообщества, а также другие фонемы, не используется настолько, что кажется, что у детей есть некоторая предрасположенность к распознаванию морфем и слов, а также для приобретения определенных грамматических структур в на удивление равномерный порядок.Этого можно было добиться, можно было бы предположить, что там не может быть ничего более полезного для ребенка, рожденного конкретным человеком сообщества, чем как можно быстрее получить знания о сообществе язык, умение общаться с другими членами сообщества. Такой способность будет иметь такое же преимущество для выживания ребенка, как и способность врожденная способность молодых птиц перемещаться по ранее не посещаемой территории. Механизмы импринтинга, которые эффективно работают, позволяя гусям прикрепить самих себя к своим родителям, птицы, чтобы научиться песням своего вида и другие существа для достижения замечательных поведенческих способностей, в принципе, казалось бы, быть полезными также для людей, если это означало, что они могли быстро освоить «культурные» аспекты их человеческого окружения во многом так же, как и другие существа настроены так, чтобы особенно быстро изучать жизненно важные физические особенности конкретной среды, в которой они оказались при рождении.

В своей книге «Биологические основы языка» Леннеберг выдвигает гипотеза, скорее, в этих направлениях с точки зрения того, что описывается как «резонанс». В следующее резюмирует основную линию, которую он придерживается:

Есть много причин полагать, что процессы, с помощью которых реализуются внешняя структура естественного языка имеет глубокие корни видоспецифические, врожденные свойства биологической природы человека. язык — это процесс актуализации, в котором латентная структура трансформируется в реализованную структуру.Созревание приводит когнитивные процессы к состоянию, которое мы можем назвать языковую готовность. Сырье для языка человека синтез — это язык, на котором говорят окружающие ребенка взрослые, который похоже, функционирует как средство освобождения от языка, синтезирующего язык в процессе развития. процесс. Потому что скрытая структура воспроизводится в каждом потомке и потому что все языки должны иметь внутреннюю форму идентичного типа (хотя возможны вариации) каждый ребенок может выучить любой язык с одинаковой легкостью.В реализованная структура или внешняя форма языка, окружающая растущий ребенок служит шаблоном, по которому реализуется форма его собственного конструкция моделируется. Этот маневр возможен только потому, что все языки сконструированы таким образом, чтобы соответствовать строгим требованиям, предъявляемым к ним механизмы обработки данных на мозговом языке. Знакомство с языком взрослых имеет возбуждающее действие на процесс актуализации во многом так же, как определенное частота может иметь возбуждающее действие на конкретный резонатор… каждый естественный язык, являющийся выбранной полосой частот из ограниченно возможных частотный диапазон, способный вызвать резонанс … Вывод, который мы можем Из этого материала можно сделать вывод, что многие формы животных переживают периоды своеобразных чувствительность, склонность к ответам или способности к обучению. Поскольку у нас есть сделали такое заявление об овладении языком, мы не постулировали ничего такого, что было бы необычным в сфере поведения животных. (42)

Другие придерживаются той же линии, хотя и не обязательно выражают это с помощью той же метафоры «резонанса», которую использовал Леннеберг.Тойбер (43), выступает неврологом и приглашен подвести итоги дискуссии на конференции по механизмы мозга, лежащие в основе речи и языка, наблюдали, что за грандиозная задача он должен был понять, как мы понимаем язык, и продолжил: «Я бы хотелось бы предположить. Вполне может оказаться, что некоторые универсальные черты человеческий язык, такой как формирование фонем с точки зрения отличительных черты врожденные … Мы вынуждены, я полагаю, перейти от психологов к этологи с… врожденные высвобождающие механизмы, которые в некотором смысле врожденные идеи, находящиеся в данной нервной системе как продукт эволюционного выбор «и он постулировал» центральный нервный аппарат, предварительно настроенный для акустической анализ фонем, морфем и строк … Мы могли бы получить ключи к разгадке его принцип действия из любопытной аналогии, недавно отмеченной между иерархическое структурирование визуальной системы, в направлении которой проводится исследование Хьюбел и Визель о связи между зрительной корой и стимуляцией сетчатка, казалось, указывала и приближалась.. к синтаксису в терминах гипотеза о лежащей в основе «глубокой структуре» как универсальной особенности языка, который вместе с работами Леннеберга поддерживает «радикально нативистский» взгляд на язык».

Интересное обсуждение Марлером важности импринтинга для уже упоминалось о том, как ребенок распознает звуки речи, и его подход позволяет взять на себя более широкую роль импринтинга в языке приобретение в целом: «каждый нормальный ребенок оснащен особым аппарат для восприятия фонем, для соединения их в морфемы, и для сегментации потока речи согласно некоторому синтаксису.Соответствующие аппарат в его нервной системе достаточно пластичен, чтобы выучить любой язык, в критический период и овладеть любым из возможных языков с по сути равная легкость. Процесс обучения вокалу зависит от генетических ограничения, способствующие развитию в определенных направлениях. В гипотеза вербального обучения, основанная на сопоставлении с шаблоном, предполагает, каким может быть компромисс находился между необходимостью в определенной степени разделять правила в членах виды и преимущества усвоенного разнообразия структуры сигнала и использовать.Распознаваемое слово означает слуховой паттерн, хранящийся в детском память … Описательные исследования речевого развития выявляют изменения с возрастом которые соответствуют постепенно улучшающимся навыкам использования моторного оборудования и соответствие спецификациям слуховых шаблонов «. (44)

Другое исследование, опубликованное на конференции в Нью-Йорке в 1975 г., посвященное афазии. предположил, что существуют различные модели развития для приобретения лексика и синтаксис, при этом слова изучаются раньше грамматических форм, и что эти различия во времени могут отражать разные темпы созревания двух неврологически отличные системы.Это особенно важно, поскольку что, помимо какого-либо импринта грамматического потенциала, также может быть импринтинг в некотором смысле для усвоения слов, лексики индивидуальный язык.

Подводя итоги в свете приведенных выше мнений. Начиная с диссертации что язык не является произвольной системой, предположение состоит в том, что должно быть генетическая предрасположенность ребенка к изучению языка какой-то общины и, кроме этого, некоторая предварительная настройка, чтобы позволить ему быстро выучить язык конкретное сообщество.Сложно объяснить природу этого генетическая предрасположенность, если в действительности лексика и синтаксис язык в целом или отдельные языки были полностью произвольными. Какого рода неврологическая или физиологическая подготовка может быть для получения полного произвольная система символов? Если, например, действительно произвольный набор были построены символы (случайная система, построенная компьютером) и ребенок требовалось сопоставить этот набор символов с одинаково незнакомыми функциями мир, к которому должны относиться символы, кто может сомневаться в том, что задача была бы невыполнима, как и для любого взрослого.В Эквивалентным вопросом для запечатления птичьего пения был бы вопрос о том, могут быть генетически подготовлены к изучению любого типа звука и структурирования звука за свою песню. Должно быть какое-то определение вещества, из которого возможная песня оформлена в рамку и есть некоторые ограничения на тип последовательности звука для на которые птица может быть генетически подготовлена ​​к ответу.

Но если младенец каким-то образом предварительно настроен не только на диапазон человеческого речь-звук (поскольку это очень ясно проявляется в способности различать фонемы практически при рождении), но и реагировать преимущественно на звуки, голоса и структуры реального человеческого языка (так что каждый язык должен быть одинаково легко усвоить), что может быть в природе существующего человеческого языков, что позволяет им каким-то образом связать генетически обусловленное физиологическое и неврологическое структурирование младенца? Каковы непроизвольные черты любого человеческого языка, на котором предполагается механизмы импринтинга могут работать? Очень похожий вопрос, конечно, может быть спросили о неврологических и физиологических основах импринтинга у птиц для птичья песня.

Возможно, нам не следует слишком сомневаться в возможностях процесс импринтинга и полностью инстинктивного поведения. Стоит только подумать о языке действий пчел, летающих способностях молодых птиц, бесчисленные поведенческие способности чрезвычайно молодых животных, доступные почти на выход из яйца или утробы, замечательные навигационные способности птиц и лосось, и т. д., чтобы понять, что природа многого добивается, поначалу может показаться совершенно невозможным.Гипотеза, представленная в этой книге в том, что язык имеет непроизвольный характер и, следовательно, его способность быть предварительно настроенным неврологически и физиологически у младенца из непосредственного отношения между структурами, обслуживающими язык в человеке, и другие важные аспекты функционирования человека, особенно нейронные организации подчинение видению и действию. Никто не станет отрицать, что основные аспекты организация зрительного восприятия и действий врожденная, подключенная к система, даже если некоторые аспекты зрения могут развиваться через взаимодействие между зрительным аппаратом и окружающей средой.Это означает, что там предрасположенность к выбору из потока визуальной информации, воспроизводимой на сетчатка те структуры, которые достоверно отображают реальные особенности внешний мир и который должен быть осознан, если человек или животное должны уметь двигаться и действовать эффективно и безопасно жить в этом мире. В некотором смысле ни одно животное или человек не могут быть полностью запрограммированы на то, что они будут на самом деле найти в среде, в которой он родился. Каждый ребенок и каждое животное рожден в среде, свойственной сообществу, к которому он принадлежит, и имеет уметь воспринимать как можно быстрее, понимать и действовать в соответствии с информация о конкретной среде или конкретном языке.

В этой главе утверждается, что язык не является произвольным, что младенец предварительно настроен говорить и понимать любую из множества языки, удовлетворяющие определенным характеристикам, в частности, использование определенных набор звуков, звук речи и определенный набор звуков речи, фонемы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.