Труды графомана: 114. Сканворд онлайн «Труды графомана».

Автор: | 05.08.2020

Содержание

Как написать великий роман? Отрывок из книги «Пиши рьяно, редактируй резво»

В издательстве «Альпина Паблишер» в начале сентября выйдет книга «Пиши рьяно, редактируй резво» журналиста и автора Telegram-канала «Хемингуэй позвонит» Егора Апполонова. В ней он систематизировал опыт писателей от Аристотеля до Евгения Водолазкина, как создать великий роман. «Собака.ru» публикует отрывок, в котором рассказывается, как отличить литературу от графомании. 

Вопрос — ответ. О графомании

Как понять, что ты не графоман?

Вы графоман. А теперь садитесь и пишите. Продолжайте писать. И  тогда в  один прекрасный день вы переста нете им быть. А может, и нет. Многие издающиеся авторы — графоманы. Некоторые из тех, кто пишет «в стол», — подлинные писатели.

Где грань между писательством и графоманией?

Графомания  — греческое слово, означающее патологическое стремление к сочинительству.

Для графомана на первом месте — реакция публики (скажем, восторг после зачитывания отрывков вслух). Графоман пишет слова ради слов — не для усиления драматургии, а во имя красоты звучания. Грань между писательством и графоманией тонка, едва различима. Лаконичность письма соседствует с драматургией сюжета. Вспомним, как Горький называл излишнее декорирование текста: «мишура дешевеньких прикрас». Настоящий писатель прекрасно без нее обходится. И не халтурит. «Где грань между писательством и графоманией?» — задается вопросом писатель Алексей Сальников, лауреат премии «Национальный бестселлер». И сам же отвечает: «Во фразе — “и так сойдет”».

Слово Алексею Толстому: «Написать плохую фразу — совершенно такое же преступление, как вытащить в трамвае носовой платок у соседа. У нас часто бывает, что из-за торопливости, из-за неряшливости человек рассуждает: это сойдет. Этого нельзя. Никогда ничего не сойдет. Мне приходилось иногда по три-четыре раза переписывать романы: растешь, и это не удовлетворяет.

Работа над произведением происходит всю жизнь. А были такие писатели, очень плодовитые, которые писали быстро, без помарок, никогда ничего не исправляли. От них ничего не осталось».

Стоит ли продолжать мучения?

Что, если уже в тот же день (или на следующий) все написанное кажется недостойным бумаги? Пишите, если не можете не писать. Если можете не писать — не пишите. Самокритика — ценное качество для пишущего человека. Писателя ведут внутренние демоны, они же подталкивают его критически отзываться о собственном труде: ругать написанное — это естественная реакция. Излишняя самоуверенность — первый признак графомана. Любой написанный текст нуждается в доработке.

Советский литературовед А. Цейтлин в книге «Труд писателя» пишет: «Никакой духовный расцвет не может уберечь художника слова от кризисов, которые в известной мере являются неизбежными спутниками этого расцвета. Во время этих кризисов писатель мучительно переживает несовершенство того, что он делал до сих пор. С резким отрицанием относится теперь писатель к созданному им ранее». И вот тут главное не бросить и продолжать писать.

Совет молодым писателям от Николая Островского: «…Писателем может стать каждый. Но для этого нужна упорная воля, огромная учеба, бесконечное обогащение знанием, бесконечное стремление к высшему уровню культуры. Поймите и твердо запомните, что без этого можно дать книгу со сверкающими крупицами таланта, но нельзя дать вещи огромного размаха». Резюмирует Горький: «Неудача подавляет слабого духом писателя и многому учит того художника, который умеет извлечь из совершившегося необходимые уроки».  

Когда начинаешь понимать, что написанное стоит прочтения?

Чем больше вы пишете, тем отчетливее вам видны изъяны в тексте. Если вы написали первый рассказ и сразу решили, что он гениален, — вам показалось.

Еще ни один автор не сочинил ничего гениального с первого раза. И не спешите в издательство, ища одобрения. Потребуются годы упорного труда, чтобы научиться писать. Новички все думают, как бы срезать путь и стать писателем поскорее. Никак. Только спустя какое-то время вы почувствуете, что написали стоящую прочтения вещь.

«Когда мне было 18 – 19 лет, я носил фантастические повести в журнал “Уральский следопыт”. Редактором отдела фантастики тогда был Виталий Иванович Бугров — главный в СССР специалист по фантастике. Разных рукописей у него лежали целые горы. Поэтому он просто не читал того, что я ему давал. А я ждал, волновался, думал над своими повестями, перечитывал их бесконечно, взвешивал художественные решения. Я тогда учился в университете и для себя разбирал труды прямо по университетским разделам литературоведения и языкознания: драматургия, лексика, фонетика, образная система и так далее. Когда сомнения в достоинствах той или иной повести заедали меня окончательно, я приходил и забирал ее у Бугрова.

Так я и учился на самом себе. Из всех повестей, которые я приносил, я не забрал только две. И обе были опубликованы в “Следопыте”», — вспоминает Алексей Иванов.  

Как не сравнивать себя с великими и не потерять веру в собственные силы?

Что делать, если ты не Гоголь, Брэдбери или Чехов, и вряд ли дотянешь, а стать писателем хочется? Но ведь и Гоголь не сразу стал Гоголем, Чехов — Чеховым, а Брэдбери — Брэдбери. Ответ на вопрос, что делать, банален: писать. Увы, нет магической формулы, которая сделает вас писателем. Вот что говорил об этом Алексей Толстой: «Очень часто бывает так, что молодые поэты, молодые прозаики, не ощущая в себе достаточных сил равняться по большим поэтам, думают: батюшки, ну что же Пушкин, Тютчев, Некрасов, такие вершины, — на них смотреть, шапка свалится. И вот они выбирают в журналах самые скверные стишки и думают: “Так я лучше напишу”.

Это неправильно. Вообще нужно всегда дерзать сорвать шапку с Пушкина. Может, ты и не сорвешь, но дерзать нужно. Вообще всегда замахиваться на самое большое».

Пусть вас не пугает величие великих. Скажите себе: я напишу лучше, чем Хемингуэй. Лучше, чем Чехов, лучше, чем Джоан Роулинг. Возможно, у вас и правда получится. Главное — верьте в то, что пишете, и не обращайте внимание на критику. Энн Райс, автор популярных романов о вампирах, в предисловии к сборнику сочинений Кафки так выразила свои представления о его жизненной и творческой философии: «Не прогибайтесь, не сглаживайте углы, не пытайтесь все подчинить логике, не коверкайте собственную душу в погоне за модой. Просто отдавайтесь своим самым пылким страстям, не щадя себя».  

Исповедь графомана / Хабр

Меня часто спрашивают о моей писанине. Не о конкретных событиях, или фактах, или вымыслах, изложенных в том или ином тексте, а о процессе создания текстов. Как я это делаю, когда, зачем, с какой скоростью, как совмещаю с работой, и есть ли у меня вообще работа, и т. д.

Я, как положено, на эти вопросы отвечал, но их стало так много, что решил изложить свой опыт в виде статьи. Цель ровно одна – централизованно рассказать о том, как я это делаю. Возможно, кому-то этот опыт поможет. А я просто буду давать ссылку на эту статью, когда получу очередной вопрос на тему «как ты пишешь всю эту хрень?».

Возможно, это последний мой текст, потому что вчера у меня в жизни случился крутой поворот.

Скорость

Я понятия не имею, насколько быстро я пишу тексты. «Быстро» — это оценка фактической скорости, поэтому предлагаю так: я просто измерю скорость изготовления этой статьи, а вы сами решите, быстро я ее сделал, или нет.

Итак, файл с этой статьёй я создал в 8-10 по челябинскому времени. Время будет «грязное» – я буду отвлекаться, чтобы налить кофе, чай и покурить. Короче, вполне естественный процесс. В конце подведем итог замерам.

Немного истории

Куда без истории-то… С 2005 года я работал программистом 1С. Сначала во франче, потом на заводе, потом на птицефабрике, потом на другом заводе.
Периодически занимал руководящие должности, периодически же с них скатывался обратно.

В 2017 году перешел работать в Окнософт – мы тут пишем на js и 1С. Нас тут всего двое, компания на самоуправлении – просто поделили обязанности. Оба программируем, оба внедряем чего-то у клиентов, оба создаем продукты и сервисы, оба пытаемся делать жизнь лучше. Тексты пишу, в основном, я.

Так вот, писать я начал на последнем из заводов. Точно помню – это был дневник проекта стратегических изменений, которыми я руководил. Это было большое и интересное дело, и мне, почему-то, захотелось записывать происходящие события и свои мысли на эту тему – с кем я разговаривал, какие методы применил, что получилось, что сорвалось, и т.д. К сожалению, дневник этот был потом утрачен, ну да и хрен с ним.

Когда я внедрял изменения сам, своими руками, потребности в передаче каких-то знаний не было – все же и так есть в голове. Но когда появилась большая команда, знания пришлось передавать. Сначала устно, потом стал записывать. Так появились первые тексты, касающиеся бизнес-программирования. Сначала на внутреннем портале, потом в блоге.

Когда ушел с завода, начал публиковать эти тексты в интернете. Дальше история моих текстов – публичная.

Из головы

Я пишу только о том, что есть в моей голове. Поэтому я не пишу всякие там обзоры, сравнения, журналистику и т.д.

Чтобы написать обзор или новость, надо предварительно готовиться – читать, изучать, пробовать, сравнивать, тестировать. У меня на это, к сожалению, времени нет, поэтому – только из головы.

Когда появится в голове новая информация, будут новые тексты. Именно в таком порядке. Я, находясь в здравом уме, не буду искать и изучать информацию до того, как написать статью. Только наоборот – знания и опыт приходят сами, безотносительно к текстам. Потом они как-то, сами, раскладываются в мозгу по полочкам, систематизируются, и, наконец, загорается лампочка – все, на эту тему можно писать.

Но есть и обратная связь – когда есть такой выход из головы, как писанина, мозг сам, без моего участия, проводит сортировку и подготовку информации для публикации. Раньше он только запоминал, например, какой-то метод и способы его применения, а теперь он еще и анализирует, что и как можно об этом написать.

Ну, как, знаете, мозг настоящих продавцов работает – обсуждая какую-нибудь идею или продукт, они сразу, на подсознательном уровне, думают – как это можно продать? А я сразу, подсознательно, думаю – как об этом можно написать?

Сам я считаю такой подход рациональным, потому что не надо тратить время на подготовку к публикации. В голове всегда есть перечень тем, на которые можно написать текст. Он появляется, систематизируется, и актуализируется сам по себе, а я просто сажусь, и пишу.

Форма изложения

Из предыдущего раздела понятно, что я стремлюсь максимально оптимизировать процесс писанины. Такой подход наложил отпечаток и на форму изложения – я пишу так, будто рассказываю устно. Не знаю, как это правильно называется, лень искать в интернете.

Просто представляю себе, что передо мной человек, и я ему чего-то излагаю. Получается легко и быстро, т.к. поговорить я люблю.

Но есть и минусы. Например, плохая структура текста. Я, конечно, стараюсь иногда разбивать на абзацы и разделы, но в целом – мне жалко тратить на это время. Нашел для себя некий компромисс – чтобы не совсем простыня, но нормоконтроль не пройду.

Такой стиль изложения, в частности, порождает частое использование метафор и выражений на грани цензуры. Потому что я и говорю именно так.

Худлит

Худлит в моем репертуаре появился в феврале 2017 года. Идею я, разумеется, взял у Голдратта. Худлит, как формат изложения технической и методической информации, имеет массу преимуществ.

Во-первых, он позволяет убрать себя из повествования. Это крайне важно, потому что к любой «обычной» статье всегда возникает вопрос – а ты кто такой? Пишет человек о своей опыте – а ты кто такой, чтобы тут опыт свой рассказывать? Пишет человек об особенностях программирования на каком-нибудь языке – а ты кто такой? Где твой профиль на гитхабе? Где созданные тобой сервисы?

Худлит от всего этого избавляет. Ты рассказываешь о людях, событиях, ситуациях, стоя в стороне. Никто из твоих персонажей не обязан быть хорошим, плохим, умным, глупым и т.д.

Во-вторых, худлит позволяет передать историю, процесс и эмоции какого-либо процесса. Так, например, было в бизнес-романе «Цель» Голдратта. Он же мог просто написать методичку «Теория ограничений», но ее никто не стал бы читать. А единицы, все-таки прочитавшие, задали бы кучу вопросов – а как применять вот в такой ситуации? А как всех убедить, что именно эту методику надо использовать? А какие трудности встретятся на пути внедрения?

Худлит на все эти вопросы отвечает. Не надо мучиться, систематизировать что-нибудь вроде «варианты преодоления сопротивления при внедрении» — просто пишешь историю о том, как возникло сопротивление, и как герои его преодолевали.

Проще говоря, худлит позволяет писать историю, а не об истории.

Сюжеты для худлита

Идею о создании сюжетов я взял из книги Вадима Зеланда. Цитата: «Для того чтобы написать книгу, не обязательно изобретать сюжет — вы его потом узнаете. Весь сюжет выстраивается из ситуации, если усмирить самонадеянный разум и позволить героям самим выпутываться из создавшегося положения».

Как ни странно, это работает. Просто придумываешь героев и некую ситуацию, создаешь новый текстовый документ и начинаешь писать. И сюжет рождается сам, на ходу.

Взять, например, «Программиста на больничном». Я придумал ситуацию – в больнице есть программист, который знает теорию ограничений. Всё. Дальше история родилась сама, обрастая по ходу новыми персонажами, характерами, ситуациями и диалогами.

Есть ли в худлите я?

Есть, конечно. И я, и вы, и вон тот парень. Одна ситуация взята из моей практики, другая – из жизни знакомых, третья из телевизора, четвертая – черт знает откуда.

При этом нет ни одного текста, где бы я сознательно писал именно про себя. Но есть тексты, написанные про и для конкретных людей. Например, «Requiem for a Dream» (привет, Саша) и «Пенсионное интервью программиста» (привет, Стас).

Тексты на заказ

Несколько месяцев назад мне впервые написали какие-то люди, и предложили вести их блог. Потом еще какие-то люди, и еще, и еще. Просят то блог вести, то статью про них написать, то продукт их прорекламировать, то методичку сварганить.

Отвечаю всем и сразу: я не пишу текстов на заказ. Все мои тексты подписаны моим именем, и единственная компания, с которой они могут быть ассоциированы, это Окнософт.

Причина приведена выше: я пишу только из головы. Чтобы написать текст о каком-нибудь продукте, я должен этот продукт в свою голову поместить – попользоваться им, оценить, наработать практику. Я этого делать не буду.

Исключение – только для Окнософта. Да, приходится писать тексты о программных продуктах и сервисах, которые мы делаем. Именно приходится, потому мне приходится себя заставлять. Писанина – не основная моя работа, она – для души.

Вот сегодня душа захотела написать исповедь графомана. Еще вчера у меня этой статьи даже в мыслях не было. Еще три часа назад я хотел, наконец, написать вторую главу «Точки Кельвина». Но, пока ехал на работу, душа взвыла – хочу исповедь графомана написать!

Когда я пишу

Особого расписания нет, но есть ограничения. У меня дочь на тренировки ходит четыре раза в неделю, из-за этого график работы получается рваным – утром приехал на работу, потом уехал, потом вернулся. В итоге, на работе я провожу 5 часов в день, и 3 часа – в машине.

Итого, времени у меня в принципе не много. Если в 5-часовой рабочий день втискивать писанину, то некогда будет программировать. Поэтому я не пишу в офисе.

Исключением является четверг – тренировок нет, и я на работе целый день. По четвергам я пишу в офисе. Сегодня, кстати, четверг. Мой любимый день недели.

Вечером – как получится. Иногда работаю, иногда пишу. Зависит от ситуации, строгого расписания нет.

Метрики

Если читали мои нехудожественные статьи, то знаете, что я люблю все измерять, чтобы оценивать эффективность и производительность. То же касается и статей.

Производительность я измеряю просто – оцениваю объем написанного текста баллами по методике покера планирования. Для текстов «из головы» оценка – 13 баллов за 10 000 знаков. Для текстов «по работе» — 8 баллов за 5 000 знаков. Чтобы было понятно: 10 000 знаков – это минимальный размер одной статьи. Средняя – размером 15 000 знаков, но бывает и 30 000, и даже 55 000.

Задачи по писанине я складываю в Flowcon, вместе с остальными, обычными, рабочими задачами. Средняя производительность, по всем задачам, у меня примерно 600 баллов в месяц. Соответственно, если бы я только писал тексты, то получалось бы 460 000 знаков в месяц – это примерно 30 статей среднего размера, или 10 авторских листов в терминах книгопечатания, или 50-70 % средней книги.

Но это именно «если бы я только писал тексты», чего я не делаю.

Измерения помогают управлять процессом писанины. Я вижу моменты, когда увлекаюсь и начинаю писать слишком много, и переключаюсь на программирование. Аналогично вижу иногда, что стал писать меньше среднего, и снова открываю текстовый редактор.

В первые месяцы своей «карьеры писателя» я пытался понять законы этого рынка, и взялся считать конвертацию. Сделал небольшую программулину, в которую вбивал количество просмотров и положительных голосов в разрезе статей, и подсчитывал конвертацию просмотров в плюсики.

Вот график:

На графике – процент плюсов от общего количества просмотров.

Потом я решил, что есть некая зависимость просмотров и плюсов, в зависимости от дня недели, в который я выкладываю статью.

Вот график количества просмотров по дням недели публикации:

Очевидно, что в субботу лучше не публиковаться. Лучшие дни – вторник и четверг.

Аналогично выглядит график плюсов по дням недели:

Но занятие это мне быстро надоело, и я перестал заниматься подсчетом конвертации. Отправил на одну из площадок просьбу открыть API с количеством просмотров и плюсов, чтобы не вбивать данные вручную, но мне отказали, и я плюнул. Последнюю запись с данными сделал 21.01.2018 г.

В числе причин – не только муторность процесса, но и необходимость в обратной связи. Вот видишь, что какая-то статья с высокой конвертацией, и надо же это как-то учитывать? Например, писать в аналогичном формате, на схожую тему, публиковаться в тот же день. А это, получается, «на заказ», только заказчиком выступаю я сам.

Но я на заказ не пишу, поэтому и плюнул. Единственное полезное, что вынес для себя из этого опыта – не надо публиковать статью в пятницу, субботу или воскресенье, т.к. ее никто не будет читать.

Хотя, прошедшие новогодние праздники этот подход скорректировали – оказалось, что народу на площадки заходит достаточно много, а материалов публикуется мало. Соответственно, проще попасть в топ и получить хорошую конверсию.

Сейчас я, пожалуй, за рейтингами статей почти не смотрю. Дня три наблюдаю, как она там поживает, потом забываю. Сам по себе рейтинг статьи ничего особо не значит, нужна конвертация, а ее считать неохота. Поэтому просто пишу и выкладываю.

Есть еще рейтинги авторов, подсчитываемые разными способами, в зависимости от площадок. Поначалу я за ними следил, т.к. воспринимал их как метрику, что-то вроде спортивного результата. Понятно, что это никак и ни во что не конвертируется, но как вспомогательную цифру использовать было можно.

Потом, правда, бросил за этой шкалой следить. Выйти в топ слишком просто, чтобы париться из-за этого. Ну и жизнь подтвердила, что выхлопа от нахождения в топе никакого нет, поэтому следить перестал.

Сейчас зашел, глянул – я на втором месте на двух площадках. Не знаю, что делать с этой информацией.

Да, кстати. Я равнодушен не только к своим, но и к чужим рейтингам. Поэтому, если вам не хватает плюсиков – к статьям, или какой-нибудь карме – просто напишите мне ссылку на статью или профиль, я зайду и плюсану, не глядя.

Комментарии

Поначалу я очень много времени уделял общению с комментаторами. Но постепенно понял три вещи.

Во-первых, большинство комментаторов пишут не конкретный вопрос, а просто так, и мой ответ им не требуется. Раз не требуется, то и отвечать не нужно.

Во-вторых, нет смысла кого-то в чем-то убеждать через комментарии. Пусть статья убеждает. А если не убедила, то и хрен с ним.

В-третьих, на комментарии уходит непозволительно много времени. И на чтение, и на ответы.
В итоге, сформулировал для себя принцип: отвечать статьёй. Если я вижу повторяющиеся вопросы в комментариях, я пишу статью на эту тему. Например, эта статья тоже написана по принципу «отвечать статьёй».

Так что, признаюсь честно, комментарии я почти не читаю. Быстренько просматриваю, и решаю на ходу, дочитывать до конца или нет. Если вижу сразу конкретный, нормальный вопрос, отвечу. Если вижу, что пишет какой-то мой знакомый, то, вероятно, отвечу.

Но, к счастью, большинство комментариев написаны не для меня, а для других комментаторов – люди устраивают дискуссии, в которых мне нет места. Вот я и не вмешиваюсь.

А когда человек сильно хочет получить ответ на какой-то вопрос, он найдет способ со мной поговорить – например, использует упоминание в комментарии, и я получу персональное уведомление. Или напишет в личку.

Сорян, если что.

Критика

К критике отношусь нормально, потому что я ее, как правило, не читаю – это следует из моего подхода к работе с комментариями.

Наверное, критику пришлось бы читать, если бы писанина была моей работой, и от рейтингов и плюсов что-то бы зависело. Собственно, поначалу я так и делал – пытался писать так и о том, что хотят видеть читатели. Но потом я понял, что всем не угодишь, и сформулировал для себя новый принцип – на любой материал есть читатели.

Вам реальная картина не видна, но поверьте на слово – это ж исповедь, а не аналитика – у каждой статьи и серии есть почитатели. Поэтому все серии продолжаются.

Какие-то набирают 200 плюсов, какие-то 100, некоторые только 10, а есть и жестко заминусованные. Но по каждой, без исключений, статье и серии я получаю массу сообщений с просьбами продолжить. Поэтому продолжаю.

Тут – как в музыке. Вот есть поп-музыка, цель которой – продажа. Создается проект, подбираются люди, тематика, репертуар, снимаются клипы, раскручиваются и т.д. Для того, чтобы зарабатывать деньги.

А есть рок-музыка – ну, настоящая, не как в песне Шевчука. Когда люди собираются и поют то, что хотят. И у всех есть фанаты. У кого-то меньше, у кого-то больше, но есть у всех. Для фанатов они и работают.

У меня серий несколько ровно по той же причине – у каждой есть почитатели. Кому-то просто нравится, кто-то для себя что-то находит, кто-то использует подходы в работе. Так, стоп… Получается, я все-таки пишу на заказ? И заказчики – те самые почитатели? Блин…

Бывает, что фанат «Короля и Шута» случайно оказывается на концерте Аллы Пугачёвой. Скучает, или плюется, или возмущается, или просто уходит. Кто виноват в том, что ему не нравится Пугачёва? Сама Пугачёва? Или ее продюсер? Или Путин?

Изменения

Во всё, что касается писанины, я постоянно вношу изменения. Если, опять же, читали мои статьи про изменения, то знаете, что я это дело очень люблю.

Ни в писанине, ни в программировании, ни в менеджменте у меня нет желания занять какую-то нишу, выработать свой стиль, найти лучший подход и использовать только его. Я хочу все время меняться.

Историю изменений можно проследить по публикациям. Сначала я просто излагал какие-то методы. Потом решил разнообразить, и стал писать «разгромные нравоучения». Дальше были статьи про куски опыта работы программистом. Потом добавилась личная эффективность. Добавил истории внедрений. В какой-то момент написал первый худлит. Потом придумал серии публикаций. В худлите, начинавшемся как книга, добавил отдельные рассказы. Потом придумал формат «Корпоративного Ламанчского» — отдельные рассказы в рамках одного повествования. Попробовал писать не темы, не связанные с ИТ. Писал провокационные статьи. Пробовал сатиру. Добавил персонажам характеров. Несколько раз менял форму изложения диалогов. И так далее, до бесконечности.

Так ведь интереснее.

Диалоги в худлите

Читатели часто высказываются по поводу диалогов в худлите. Усреднённо, варианта два: нафига их так много, и почему они такие жизненные.

Много их потому, что я ведь пишу, как правило, об офисной жизни. Чем она характерна? Тем, что там ничего особо не происходит, кроме трындежа.

Можно, конечно, писать длинный текст о том, как какой-нибудь Вася писал код. Или как Нюра готовила отчет для директора. Но я пока не придумал, как сделать такое изложение интересным.

Основной носитель жизни, сюжета и вообще каких-то событий в офисе – коммуникация. О ней и пишу.

Если бы писал о рабочих в цехе, было бы проще – там ведь что-то все время происходит. Есть станки, которые могут сломаться, есть железяки, падающие на ноги, кран-балка и т.д.

А в офисе что есть? Стол, стул, компьютер и человек. Поэтому – «Сергей уселся на стул, разблокировал компьютер, повернулся к Стасу и произнес…».

Теперь про то, почему диалоги жизненные. Ответ был в разделе про сюжеты, но я повторю: персонаж сам придумывает себе реплики.

Если вам кажется, что голосом какого-то героя говорю я, то вы ошибаетесь. Я просто представляю себе ситуацию, людей и их характер, и придумываю первую фразу. Например, «Идея с айфонами – полное говно». Что будет дальше, я не знаю сам. Просто ставлю себя, мысленно, в угол комнаты, где происходит действие, и жду, кто что скажет. И записываю.

Лично меня этот подход раздражает. Бывает, что я реально хочу через худлит донести какую-то мысль, или фразу, но у меня не получается. Разговор героев идет, как бы, сам по себе. В какой-то момент я думаю – так, стоп, Сергей должен сказать вот это. А он не хочет. Разговор вообще в другую плоскость ушел, и фразу мою ввернуть некуда. Приходится покорно ждать, пока разговор приблизится к нужной тематике, чтобы хоть как-то на него повлиять.

А когда я не выдерживаю, и силой поворачиваю сюжет в нужную сторону, получается плохо. Об этом часто писали комментаторы – мое вмешательство видно невооруженным взглядом, оно как будто выбивается из нормального потока событий или диалогов.

Техника

Ничего сверхъестественного. Изначально пишу в ворде. Потом форматирую под требования площадки.

На некоторых редактор мощный, умеет проглатывать любые форматы, подхватывает заголовки, ссылки и картинки.

На некоторых надо писать в markdown, что вызывает определенные трудности, но я уже привык.

Чтобы не мучиться с форматированием, пишу в ворде голый текст, и форматирую уже на конкретной площадке.

Зачем я пишу?

Просто пишу, и всё. Раньше пытался фантазировать, что я хочу какие-то мысли, или знания донести. Потом понял, что донести – это активная форма, вмешательство в жизнь человека, попытка его изменить.

Поэтому стал писать в пустоту. Если кто-то найдет что-то полезное для себя – хорошо. Если не найдет – пофиг.

Проведу аналогию с программированием. Самые лучшие продукты и решения, которые я создал в своей программистской практике, появились без цели и заказа. Вот просто душа попросила – давай сделаем такую штуку! Я делал, и все получалось – эти решения расходились массовыми тиражами, успешно применялись на практике, собирали армию фанатов и последователей.

А когда программировал «на заказ», получалось… Ну как, что-то получалось. Вроде, даже работало. И сейчас работает. Может, даже рассказать не стыдно будет. Но не хочется.

В писанине подход такой же. Что душа просит, то и излагаю. Полная свобода. Никому ничего не должен, просто наслаждаюсь процессом. Нет никакой цели, вроде рейтинга, продаж, отзывов. А раз нет цели, то нет и оценки ее достижения. Не надо никому нравиться, ничему соответствовать, ничего продавать.

Графоман ли я?

По некоторым критериям выходит, что да. Цитата из википедии:

«Графома́ния — патологическое стремление к многописательству, к сочинению произведений, претендующих на публикацию в литературных изданиях, псевдонаучных трактатов и т. п. Страдающий графоманией может сочинять «научные труды» в областях, в которых не разбирается, писать художественные произведения при полном отсутствии каких бы то ни было творческих способностей. Написанное графоманами большей частью банально или даже бессмысленно по содержанию».

Есть, правда, отклонения от определения. Например, у меня нет патологии. Могу писать, могу не писать. Еще я не претендую на публикацию в литературных изданиях. И научных трудов не пишу.

Меня часто называли графоманом. Поначалу я пытался спорить и оправдываться, потом стал просто игнорировать, а теперь решил согласиться. Какая, в сущности, разница?

В определении графомана скрыта оценка. Предполагается, что есть какие-то люди, которые могут оценить текст и решить, есть ли у человека способности, научны ли его труды, разбирается ли он в каких-то областях. И эти люди ставят оценку – ну там, не знаю, по какой-то шкале. Автор в этом случае становится в положение просителя – принес текст, и хочет, чтобы его оценили. Плюсики поставили, или отзыв написали, или в тираж отправили.

А что будет, если эту процедуру не проходить? Процедуру оценки, в смысле. Считается ли графоманом человек, который написал текст и никому его не показал? Или тот, кто опубликовал текст, но не пришел за «заключением экспертов»? Вся комиссия бежит за ним следом, кричит – Стой! Ты графоман! Твой текст говно! А он идет куда-то, по своим делам, и в ус не дует.
Вот примерно так. Но, раз уж исповедь, пусть я буду графоманом.

А есть, интересно, аналогичный термин для программирования? Вот когда я кодирую то, чего никто не просил, и делаю это по одной причине – мне нравится программировать?

Влияние писанины на жизнь

Писанина, особенно худлит, влияет на жизнь довольно значительно, и, в основном, позитивно. Она обогащает восприятие внешней информации. Начинаешь замечать то, чего раньше в упор не видел.

Например, читая художественную литературу, я теперь обращаю внимание на технику исполнения. Как писатель оформляет диалоги – сплошняком или вставляет точки типа «ответил Джон»? Как часто он эти точки использует? Длинные или короткие пишет предложения? Насколько часто использует причастные и деепричастные обороты, отглагольные существительные, многоточие и внутренние монологи персонажей?

Еще начинаешь автоматом замечать в жизни отправные точки сюжетов – ситуации. Видишь какое-нибудь событие, и в голове сразу рождается идея рассказа, а сюжет появляется в процессе изложения.

Ситуации видишь и в жизни, и на работе. Например, обращаешь внимание на то, что у клиента база 1С размером 1 Тб. При том, что интенсивность ввода данных, количество объектов и контуров учета – примерно такое же, как было у меня на заводе. Но у меня база была 15 Гб. Голова сама начинает думать, в чем причина. Тут фразу подхватил, там комментарий услышал – ага, вот и сюжет.

Откровением прошедших каникул стал, например, сериал «Доктор Хаус». Раньше я его просто смотрел и наслаждался. А теперь я вижу работу сценаристов, их усилия по наполнению сюжета дополнительными линиями, которые иногда перевешивают основную. Обращаю внимание на характеры персонажей, которые от сезона к сезону становятся все более многогранными, и тоже хочу этому научиться.

Ну и так, по мелочи, на работе отражается. Если раньше текст о новом сервисе я писал, допустим, несколько дней, то теперь хватает нескольких часов. Это вообще перестало быть проблемой. Просто освоенная техника, или развитая компетенция, которая постоянно пригождается. Ну и скорость печати русских букв сильно выросла.

Издание книг

Меня часто спрашивали, будут ли какие-то тексты издаваться в бумажном варианте. Поначалу меня эта цель прельщала, и я пару раз кидался писать письма в издательства. Ответов было два: «не видим коммерческого потенциала» и «не дотягивает, надо доработать».

Коммерческого потенциала, бесспорно, нет – я такой цели перед собой не ставил.

А «надо доработать» противоречит моего принципу – я на заказ не пишу. Это ж надо брать текст, укладывать его в какие-то рамки, чтобы он соответствовал чьим-то критериям, и т.д. Нафига оно мне?

Денег там много не заработаешь, а возни – на полгода. Цели «стать человеком, издавшим бумажную книгу» у меня нет, поэтому, пару часов поразмыслив, я решил, что мне это не нужно. Тут у нас с книгоиздателями полная гармония: я не нужен им, они не нужны мне.

Если когда-нибудь вожжа под хвост попадет, и решу-таки что-нибудь издать, сделаю это за свой счет. Вроде, это не дорого.

Качество текстов

Качество моих текстов – довольно низкое, многие это заметили. Я часто допускаю ошибки, и орфографические, и пунктуационные, и какие там они еще бывают.

Причина проста: я не редактирую тексты. Я их даже не читаю. Пишу, пишу, пишу, а когда допишу – выкладываю. Вот что мне ворд подчеркнул красным или синим, то и исправляю.

Сначала я переживал по этому поводу. Думал, надо редактировать, надо проверять, ну что это за балаган. А потом сделал одно потрясающее открытие, и перестал переживать.

Фишка в том, что, не читая своих текстов, я их очень быстро забываю. Я буквально не помню, о чем была статья, написанная полгода назад. Так, примерно только, в общих чертах.

А потом, однажды, случайно, от нечего делать, я прочитал какую-то из своих старых статей. И она мне понравилась! Что, в общем, логично – если я пишу так, как нравится мне, то мне и читать понравится.

Я, конечно, не увлекаюсь – это ж самолюбование какое-то получается. Примерно раз в месяц перечитываю какую-нибудь одну свою старую статью.

Такие же ощущения я испытываю, когда случайно сталкиваюсь с какой-нибудь программой, написанной мной несколько лет назад. Смотришь, и удивляешься – блин, как классно написано! Вот, было время, работала голова, не то, что сейчас!

Мне нравится это ощущение – удивляться самому себе. Чтобы его не потерять, я два правила себе оформил. Первое – не редактировать статьи. Второе – не перечитывать слишком часто, иначе перестану удивляться.

Попробуйте сами свои старые статьи перечитать. Смогли сами себя удивить?

Резюме по скорости

Итак, начал писать этот текст в 8-10, заканчиваю в 12-50. Это 4 ч. 40 мин. Объем текста – 27 000 знаков. Получается, 5 800 знаков в час. Много это, или мало, не знаю.

Сезон охоты на графоманов | Игорь Михайлов | Литературная критика

 

 

Прежде чем запустить свинцовой очередью крупнокалиберного пессимизма по стае графоманов, коих в наше славное время развелось превеликое множество,  признаемся сами себе: каждый из нас немножечко графоман.

Ну, хоть чуть-чуть? Хотя бы в глубине души? Ибо что такое графомания, как не пристрастие к писательству в буквальном смысле слова?

Правда, толкующий это понятие “Словарь современного русского литературного языка” еще и добавляет: “пристрастие…к многословному бесполезному сочинительству”. А “Современный словарь иностранных слов” уточняет: “болезненное”.

Как давно возникла графомания? Наверное, она была всегда. В среде графоманов встречаются известные и популярные в прошлом имена. Одним из первых графоманов можно назвать, к примеру, римского писателя Гигина, который всего-навсего взял и переписал мифы, собранные каким-то греческим эрудитом. И поставил под ними свою подпись (хотя я и не настаиваю).

Родоначальником отечественной графомании принято считать Дмитрия Ивановича Хвостова:

Нельзя прославиться чужими нам трудами;

Виной себе хулы, или похвал, мы сами.

Пусть образ мой внесут туда, где Россов Царь

Щедротою своей воздвиг олтарь…

О, старые добрые времена! Тогда откровенный и воинствующий графоман был все-таки не так распространен, как сейчас. И, кроме того, он был, ну если и не общественно полезной фигурой, то бесспорно существом в некотором роде необходимым. Поскольку, как писал Ф.Ф. Вигель в своих «Записках»:

«Вошло в обыкновение, чтобы молодые писатели об него оттачивали перо свое, и без эпиграммы на Хвостова как будто нельзя было вступить в литературное сословие; входя в лета, уступали его новым пришельцам на Парнас, и таким образом целый век молодым ребятам служил он потехой».    

К славному племени графоманов можно с полным на то основанием отнести и Василия Васильевича Капниста.

Классический образец болезненной мании являла собой отчасти и фигура  Белинского. По словам Достоевского, «самое смрадное и тупое явление русской жизни». Юлий Айхенвальд в своих «Силуэты русских писателей» писал о том, что «Белинский слишком много цитирует».

Этот ряд может продолжить Николай Чернышевский, Семен Надсон, и, конечно же, Ульянов-Ленин, который как-то в анкетных данных насупротив пункта «профессия» вписал однажды – «литератор». Того, кто осилил все тома им написанного, можно смело внести в красную книгу.

Ну и многие другие. Каждый может пополнять список собственным подбором имен.

Популяция графоманов пополнилась после революции 1917 года. Не даром в советское время количество «литераторов», чьим кумиром и высшим судией по части философии, кино и литературы был Ленин, возросло до невероятных размеров. В литераторы шли чуть ли не по разнарядке. А сама литература стала такой же распространенной и массовой профессией, как строитель или сантехник. Возник даже Литературный институт, к большому недоразумению существующий и поныне.

Евгений Баратынский написал однажды:

Мой дар убог, и голос мой не громок…

В Дневниках Пришвина есть строчки, в которых русский писатель на склоне своей творческой деятельности подсчитывает, сколько из написанного им останется в литературе. И приходит к грустному выводу: мало.

Эти не сомневаются. Они пришли не думать, а действовать. Писать, тоннами, томами, собраниями сочинений.

Особенно расплодился графоман в Интернете. Сайтов, где он плодиться, превеликое множество: проза.ru, Самиздат и т.п.

Мне рассказывали, что на прозе.ruесть некий завсегдатай – Петр Свирь. У него в активе 280 (!!!) худ. произведений и 13000 (тринадцать тысяч!) читателей.  

Как говорится, желающие могут ознакомиться.

На первый, поверхностный взгляд, графоман в массе своей — существо слабое, беззащитное и безвредное, и даже доброе, обремененное массой комплексов. Да и страсть к сочинительству – не самая страшная из смертных грехов.

Как правило, Он — что-то вроде паучка, гусеницы или мотылька, весело порхающего возле настольной лампы. Бедный и несчастный, вот-вот обожжет себе серые крылышки. Проживет не более суток. А после — погрузится в мертвую воду вечного забвения. Вместе с ворохом исписанных мелким убористым почерком пожелтевших от времени и желчной неудовлетворенностью окружающим миром бумаг.

И все-таки, несмотря на то, что у каждого свои тараканы в голове, есть и у отечественного графомана свои отличительные, типические, черты.   

Один из основных – это отсутствие вкуса. Графоман пишет упоенно, помногу, но все, к чему он прикасается, не преображается, в лучшем случае остается сырьем.
Графоман, не выносит какой-либо критики в свой адрес. Каждый из сего избранного племени в начальной стадии переживает период гениальности. Он– этакое промежуточное звено между падшим ангелом и гением. Поэтому и относится к критике весьма болезненно. Обычный аргумент в свою пользу: не появился на свет еще читатель, который по достоинству мог оценить мои творения. Или: мои тексты не совершенны, потому что Вы – идиот.
Графоман стремится к тому, чтобы о его творениях узнали как можно большее количество читателей. Он не работает над текстом. Клонирует штампы, язык его порой ярок, но это – громыхание от беспомощности.

Флобер раз по десять переписывал страницу за страницей. Графоман уверен в своей безупречности. Есть тихие, домашние, графоманы, есть буйные.

В свое время в Питерском доме литераторов, который волею судеб был  расположен напротив здания местного КГБ, что на Литейном, дабы писателям было недалеко носить свои собрания сочинений, большой популярностью среди местной писательской братии пользовалась бронзовая статуэтка Маяковского. В здании на улице Чайковского, как и в знаменитом заведении на улице Герцена, ныне Большая Никитская, то бишь в ЦДЛе, имеется  ресторан. Маяковский, как раз и располагается на выходе из ресторана подобно швейцару. Так вот лет этак пять-шесть тому назад в пьяном угаре тамошний графоман имел обыкновение отводить душу на пролетарском поэте. И его бронзовую внешность так отшлифовали, что он блестел ярче солнца.

Мочили Маяковского отчаянно, с ухарским повизгиванием и от души. Маяковский был в ответе за все. За то, что за окном погода плохая. За то, что не печатают. За то, что был красив и талантлив. За то, что его любили женщины. За то, что жизнь и судьба обделила питерских графоманов тем, чего у него было в избытке (хотя и у него есть немало образчиков явной графомании, как вам такой вот убогий пассаж:

«Вдвое против прежнего дровяной план сокращен,

Полностью, в 100%, должен быть выполнен он.

13 000 000 куб. саженей заготовить и вывезти!

Такое задание в прошлом году на крестьянах лежало.

Теперь – 5 000 000 –

По сравнению с прошлым годом совсем мало»?).

Но главное, наверное, били не за это, а за то, что они в этой жизни – последние в очереди за бессмертием.  

Более наглядных примеров графомании тьмы и тьмы. Именам несть числа. Но, к сожалению, способы дезактивации от графоманов и методы борьбы с ним немногочисленны.  

В свое время Андрей Битов в ЦДЛ, увидев в холе Андрея Вознесенского, занялся рукоприкладством. Что самое забавное, правление Союза писателей его оправдало.

Этот случай, впрочем, нисколько не отрезвляет испытывающих в руках мучительный зуд.    

Так что же делать? Бить или не бить?

Вспомним, чему нас учит в аналогичной ситуации классика. Вот начало знаменитого рассказа Антоши Чехонте «Правила для начинающих авторов»:

«Всякого только что родившегося младенца следует старательно омыть и, давши ему отдохнуть от первых впечатлений, сильно высечь со словами: «Не пиши! Не пиши! Не будь писателем!»

Что такое графомания? / Михаил Эм

Знакомясь с постами, особенно с комментариями к ним, часто вижу, как оппонента упрекают в графомании. Хочу поделиться мнением. 

Для меня графомания – термин весьма неточный.  

Ну кто такой графоман, в самом деле? Человек, имеющий патологическую страсть к сочинительству? Любой настоящий писатель имеет патологическую страсть к сочинительству. Ну так это настоящий! А чем настоящий писатель отличается от ненастоящего? Тем, что ненастоящий писатель графоман. Логический круг замкнулся: в такой трактовке термин «графомания» не имеет смысла, ввиду неопределенности значения.

Поищем другую трактовку. Настоящие писатель, в отличие от ненастоящего, имеет удачные работы. Допустим. Вполне подходящее воззрение (в данном случае я исхожу из того, что ценность сочинения может быть достоверно установлена). Но имеется одно «но». Любой писатель (из настоящих, речь сейчас о них) в какую-то пору своей жизни не имеет удачных произведений, а потом неожиданно обретает, в смысле – сочиняет. В соответствии с принятой логикой, приходится признать: сначала он был графоманом, а потом стал настоящим писателем. Ненастоящий писатель – еще туда-сюда, а вот графоман – это определение в отношении настоящих писателей совсем не катит. Этак придется признать, что Пушкин в юные годы был графоманом, а потом стал гением! Хотя, по смыслу данной трактовки, именно так: сначала у Пушкина не было удачных произведений, а потом появились. 

Строго говоря, любое лицо, берущееся за перо впервые, сочиняет неудачное произведение. Это отсутствие опыта, ничего боле. И потому сочинитель – графоман? Все же данным термином принято именовать кого-то другого. Но кого? 

Поищем следующую пригодную трактовку. Графоман – это человек в возрасте, имеющий патологическую страсть к сочинительству и не имеющий удачных произведений. Вроде бы все понятно: пишет человек, пишет – давно уже пишет, а ничего путного не выходит. Графоман, вестимо. Но, как во всех случаях с темпоральной шкалой, возникает вопрос: в какой именно момент времени дите, сочиняющее неудачные вирши, превращается в матерого графомана? Точный возраст указать можете? Если не можете, трактовку следует отбросить ввиду того, что она не отвечает критериям научности. Тем более что известны случаи, когда немолодые уже люди развивались в блистательных авторов.  

Нет, возраст роли не играет. Любой человек, пока он жив, способен сочинить что-то стоящее. Только у одних шансы на это побольше, а у других поменьше. Такая же шкала, хотя не времени, но способностей. При этом абсолютный ноль отсутствует: любой человек способен изменить себя к лучшему.

Я мог бы предложить такое определение: графоман – это человек, занимающийся сочинительством, при этом не имеющий к сочинительству патологической страсти. Однако, и это определение неудачно. Во-первых, таких людей мало. Как правило, это люди, которые вынуждены заниматься сочинительством в силу каких-то меркантильных обстоятельств. Такие типы существуют сейчас и существовали всегда. Помнится, у Войновича в рассказе «Шапка» описан один из них. В топе АТ копнуть – тоже наверняка обнаружатся. Но вряд ли справедливо называть их графоманами. Термином принято подчеркивать именно патологическую страсть к сочинительству, а в данной ситуации она отсутствует больше, чем полностью. 

В поисках трактовки можно взять за основу определение «патологический». Тогда настоящий писатель имеет непатологическую тягу к сочинительству, а графоман – патологическую. Но опять же, где критерий? Сомневаюсь, что у докторов имеется волшебный градусник, с помощью которого можно установить патологию в сочинительстве. Все-таки медицина не про сочинительство, а совсем про другое. 

Теоретически, графоманом можно называть человека, не имеющего по-настоящему удачных публикаций, но для этого нужно быть знакомым с наиболее удачными произведениями данного автора. А графоманом зачастую обзывают людей без должного знакомства с их произведениями (опять-таки лучшими, потому что неудачные произведения имеются даже у признанных гениев).

В этой связи можно признать, что графоман – это человек, имевший патологическую страсть к сочинительству, но не сочинивший удачных произведений. Все в прошедшем времени. Если принять, что со смертью человека его литературная карьера прекращается, тогда мы действительно можем назвать человека, отвечающего названным выше критериям, графоманом. Но умершего! Некорректно называть графоманом живого – термин оказывается если не бессмысленным, то бесполезным.

Вот и получается, что термин «графомания» не имеет точного значения. Мутный термин, а потому необидный. 

★ Графомания — cтатьи по психологии .. Информация

                                     

★ Графомания

Графомания — патологическое стремление к mnogopikselnoy, состав, претендующих на публикацию в литературных изданиях, псевдонаучных трактатов и т. п. страдает графоманией можете написать «научные труды» в областях, в которых она не понимает, писать художественные произведения на полное отсутствие каких-либо творческих способностей. пишут графоманы по большей части банально или даже бессмысленным содержанием.

Также erotographomania лат. erotographomania, эрото графомания — это разновидность графомании в виде непрерывного составления любовных писем. наблюдается в душевнобольных и психопатов. термин «эротографомания» также применяются половые извращения, в которой любовные письма пишутся исключительно для достижения полового возбуждения и удовлетворения.

Вне психиатрического контекста «графомания» часто используется в литературе, наивно пренебрегать общепринятыми в элитарной и массовой литературе эстетическими критериями, к необычайно продуктивным «плохим» авторы. ряд авторов мощную культурную репутацию графомана, ссылка «плохого писателя», например, в пушкинскую эпоху Д. И. Решка, русская изгнании Виктор Колосовский.

Одна из самых распространенных причин графомания некоторые исследователи называют чрезмерной закомплексованности, а в некоторых случаях выражение бредовые или сверхценные идеи идентификации себя с выдающимися писатель. один из примеров писака — Йозеф Геббельс, претендующего на роль главного историка Второй мировой войны, написано 16000 страниц с довольно тенденциозных текстов.

Графомания встречается при некоторых формах шизофрении, паранойи, маниакальной и гипоманиакальной государства, и для других психических расстройств. синдром Кандинского — Клерамбо пациент может сказать, что они вынуждены много писать какие-то внешние силы. Graphomaniacal тенденции часто имеют сутяжные психопаты с параноидное расстройство личности.

Как поставить графомана на место

КАЖДЫЙ ДОВОД УБОЙНЫЙ! ПОСТАВЬ НА МЕСТО УБОГОГО ПИСАКУ!

 

1. Автор что-то пишет, но никому не показывает

Ха-ха, графоман! Пишет так плохо, что даже людям стыдится показывать!

 

2. Автор выкладывается в сети, но не имеет читателей

Никто не будет читать эту графомань! Что и требовалось доказать!

 

3. Автор выкладывается в сети, но бесплатно

На халяву и уксус сладкий, а вот за деньги такую графомань никто не будет читать!

 

4. Автор выкладывается в сети за деньги

Совсем свихнулся, кто будет платить за эту графомань? Бесплатно еще куда ни шло, но платить за это гуано? В мире миллионы книг куда лучше!

 

5. Автор успешно продается в сети

М-да, куда катится мир, если люди платят за такую графомань?

 

6. Автор имеет очень много читателей и продаж в сети

Тьфу, что сеть? Щас каждый второй там пейсатель! А ты попробуй опубликовать в приличном издательстве!

 

7. Автор имеет очень много читателей и продаж в сети, что-то издано на бумаге в большом издательстве

Боже, докатились! Уже всякую графомань печатают!

 

8. Автор имеет очень много читателей и продаж в сети, что-то издано на бумаге в большом издательстве, что-то вышло в переводе в других странах

Это сколько же денег этот графоман потратил, чтобы свою графомань так пристроить? Ну, чем бы графоман ни тешился…

 

9. Автор успешен и имеет огромную армию поклонников, книги издаются большим тиражом

Миллионы мух не могут ошибаться!

 

10. Автор выиграл литературную премию

Знаем, как раздаются эти карманные премии. Кукушка хвалит петуха, ага.

 

Добавляйте, пополню коллекцию)

«Графоман — это человек, помешанный на письме».

— Верите ли вы, что у Пелевина есть литературные рабы? Продуктивность очень высокая у него.

Я думаю, у Пелевина нет, потому что ранние его романы очень талантливы. Определенно могу сказать, что кое-кто из бывших студентов Литинститута рассказывал мне, что подрабатывал в подобном цехе у Акунина. Не берусь утверждать, что это правда, но таких слухов было слишком много, чтобы от них просто отмахнуться.

Ищите там, где очень большая плодовитость. Кстати, Дюма тоже пользовался такими рабами. Он им давал общие планы, они писали, потом он редактировал. Если почитать, сколько он написал при своем разгульном образе жизни, то не мог он физически написать это без помощи рабов. Там, где рабы — нет качества. А качественная литература – глубочайшая и неповторимая личность писателя.

— Каким параметрам должно отвечать литературное творчество сегодня, чтобы стать коммерчески успешным и не потеряться в общем гуле? Множество выдающихся писателей потерялись во времени. Даже некогда знаменитого Леонида Андреева, чьи фотокарточки когда-то раскупали барышни, сейчас мало кто знает.

Здесь два вопроса в одном — с одной стороны, коммерческих успех может совпадать и с литературным, как, например, знаменитый роман Фаулза «Коллекционер». Но чаще всего коммерческая литература – массовая, а массовая литература не остается в истории. Другое дело, что некоторые писатели копят средства, накапливают фундамент и пишут для массового читателя, а потом переходят в серьезную литературу. Такое возможно, но слишком уж заразительны большие деньги. Он уже вряд ли будет рисковать признанием своих читателей, а это действительно будет разочарованием, если автор выпустит очень тонкое и глубокое произведение, а читатель не сможет его понять. И роман не будет иметь коммерческого успеха. В истории литературы чаще всего остаются писатели, которые особо не имели такого успеха. Но не все: Достоевский был очень успешен в этом отношении, и Диккенс тоже. В Америке все ждали продолжения его романов, и когда британские корабли подплывали к американским портам, там люди стояли на пристани и кричали: ну что будет дальше с «Крошкой Доррит»? Возможен ли такой успех в современное время, где книга уже не становится ценностью для подрастающего поколения? Сейчас очень редко можно увидеть человека, который к 25 годам прочел самую ценную литературу. Но исключения есть.

Насчет успеха: у меня есть бывший студент Александр Решовский, в 2014 он завоевал гран-при премии «Дебют», и он сейчас давал мне почитать свой новый роман – это гениально. Сейчас нашим современным молодым авторам не хватает всемирной поддержки и поддержки Союза писателей, который уже давно превратился в добавку к карьере или самодовольству. Дело в том, что многие издательства не хотят рисковать поддержкой тех или иных молодых писателей, даже когда они явно видят, что это талант. Боятся потерпеть финансовый крах. Хотя самые громкие имена на Западе делались именно с таким риском, когда человек был настолько прозорливым, что мог поддержать молодой талант, и на выходе испытать и коммерческий успех, и литературный.

— Как вы относитесь к такой точке зрения, что лет до 30 невозможно создать глубокое произведение?

Шолохов в 24 года первый том «Тихого Дона» написал, Томас Манн своих «Будденброков» в 26. Все дело в отношении к жизни. Есть молодые люди, которые в 15-16 поражают серьезностью своих суждений. Тут дело и в генах, и в воспитании, и что-то от расклада звезд, неземное. Я верю, что таланты пишутся на небесах. И рецепта никто вам никакого не даст. Конечно, стоит пытаться до 30 лет написать серьезное произведение. Но трудность заключается в том, что для этого придется отказаться от многих радостей молодой жизни. Любовь, весна, развлечения – найдете вы сейчас такого молодого человека, который ради создания своего художественного словесного мира может надолго, на несколько месяцев погрузиться в себя? Мне такое существо не знакомо. Но я не исключаю, что оно существует. Время покажет, прав я или нет.

Беседовала Дарья Скачкова

графоман — определение и значение

  • Фактически, большую часть своей жизни Гёлль был одержимым писателем, «графоманом », если использовать термин Фриче.

    История жизни

  • Или контролировать постоянно угрожающий поток информации, продолжая функционировать — как графоман может составлять бесконечные таблицы статистики, чтобы предотвратить ужасную альтернативу.

    Лекарство от потрясающего блеска

  • Вы должны быть графоманом , чтобы часами читать рукопись, а затем, для расслабления, обращаться к письмам.

    Последние письма мастера

  • Вы должны быть графоманом , чтобы часами читать рукопись, а затем, для расслабления, обращаться к письмам.

    Последние письма мастера

  • Я хотел бы поблагодарить всех моих братьев и сестер-блоггеров за то, что они терпели, когда я публиковал одиннадцать миллиардов jpeg, тем самым замораживая ваши Blackberry и пишу все проклятое время, как сумасшедший графоман , любой, кто следит за мной в Твиттере, может подтвердить это.

    Гранд-финал © N.W.A.

  • Я Джонкил Калембур, император пищ-тоша и тряски живота графоман демиург!

    Выдержка из Urdoxa 2.0

  • Я хотел бы поблагодарить всех моих братьев и сестер-блоггеров за то, что они терпели, когда я публиковал одиннадцать миллиардов jpeg, тем самым замораживая ваши Blackberry и пишу все проклятое время, как сумасшедший графоман , любой, кто следит за мной в Твиттере, может подтвердить это.

    Архив 2010-01-01

  • Я хотел бы поблагодарить всех моих братьев и сестер-блоггеров за то, что они терпели, когда я публиковал одиннадцатьдесят миллиардов jpeg, замораживал ваши Blackberry и писал все это проклятое время, как сумасшедший графоман , любой, кто следит за мной в Twitter, может подтвердить это.

    Дарт Адамс представляет мысли субъекта, глагола и предиката Felon 3

  • Кандидат, даже тот, кто никогда не был судьей, не обязательно должен быть графоманом , но публикации Кагана состоят в основном из осторожных описаний и категоризации текущих правовых доктрин.

    Propeller Самые популярные истории

  • Кандидат, даже тот, кто никогда не был судьей, не обязательно должен быть графоманом , но публикации Кагана состоят в основном из осторожных описаний и категоризации текущих правовых доктрин.

    Propeller Самые популярные истории

  • Материал для записи | Психология сегодня

    «Жизнь — это череда зависимостей, без которых мы умираем»

    Эта вступительная цитата — моя любимая цитата из литературы о наркозависимости, она была сделана профессором Исааком Марксом в выпуске British Journal of Addiction за 1990 год. Верно ли это утверждение, зависит от определения зависимости. Это также цитата, которая заставляет меня задуматься о своей жизни и о том, в какой степени у меня есть какие-либо пристрастия. Большинство людей, которые меня хорошо знают, скажут, что моя страсть к музыке граничит с одержимостью. Другие называли меня «трудоголиком» (что опять же зависит от определения трудоголизма). Лично я не думаю, что пристрастился ни к работе, ни к музыке (и нет, я не отрицаю), но я столкнулся с состоянием, называемым «типомания», которое я не могу так легко отрицать.

    Эти последние вариации определений (например, навязчивый импульс или нездоровая страсть к письму) наблюдались в психиатрическом сообществе, поскольку в дополнение к типомании их также называли «графоманией» и «скрибоманией» (хотя в некоторых из этих других определений утверждается, что состояние касается навязчивой идеи писать книги). Термин «графомания» использовался с начала 19 века как французским психиатром доктором Жан-Этьеном Эскиролем, так и швейцарским психиатром доктором Эженом Блейлером (человеком, который первым ввел термин «шизофрения»).Ряд независимых источников (например, Светлана Бойм в ее книге « Обычные места. Мифологии в повседневной жизни в России » 1995 года) также утверждают, что термин «графомания» — широко распространенное понятие в русской культуре.

    В выпуске журнала Neurocase за 2004 год два французских академика (И. Баррьер и М. Лорч) написали статью под названием «Преждевременные мысли о нарушениях письма». Они отметили (на основе некоторых более ранних работ Артьера), что нарушения письма были одной из «отличительных черт» мира медицины XIX века.В газете сообщается:

    «Выявление заболевания, которым заболели дети, чье зрение и общее состояние здоровья считались нарушенными из-за того, что слишком много писали с надписью« графомания ». Что еще более важно для исследуемой темы, письмо воспринималось клиницистами как привилегированное средство для получения доступа к психическому состоянию атипичных людей, включая гениев (см., Например, исследование почерка Леонардо де Винчи), преступников и тех, кто пострадал. по состоянию здоровья.Это привело к многочисленным исследованиям пациентов, страдающих различными патологиями, включая деменцию, эпилепсию и болезнь Паркинсона »

    Одно из первых употреблений слова «графомания» в более широком публичном контексте было в New York Times (27 сентября 1896 г.) в статье о кандидате в президенты США от Демократической партии Уильяме Дженнингсе Брайане (под заголовком «Ментальный настрой Брайана»). Условие’). В статье отмечено, что:

    «Привычка чрезмерно писать, объяснять, дополнять и повторять, составлять письма и памфлетировать, образует болезненный симптом, известный как« графомания ».Некоторые мужчины могут перегружать свою естественную склонность к письму, но определенный класс сумасшедших использует почти всю свою умственную деятельность в этом занятии, к бесконечному раздражению своих друзей, родственников и врачей ».

    В своей книге «« Книга смеха и забвения », , 1979 г., чешский писатель Милан Кундера отметил, что:

    «Графомания (одержимость написанием книг) принимает масштабы массовой эпидемии всякий раз, когда общество развивается до точки, при которой оно может обеспечить три основных условия: (1) достаточно высокий уровень общего благополучия, чтобы люди могли тратить свою энергию. к бесполезным занятиям; (2) продвинутое состояние социальной атомизации и вытекающее из этого общее чувство изолированности личности; (3) радикальное отсутствие существенных социальных изменений во внутреннем развитии нации.(В этой связи я считаю симптоматичным, что во Франции, стране, где на самом деле ничего не происходит, процент писателей в 21 раз выше, чем в Израиле)… Непреодолимое распространение графомании среди политиков, таксистов, рожениц детей, любовников, убийц. «Воры, проститутки, чиновники, врачи и пациенты» показывает мне, что каждый без исключения несет в себе потенциального писателя, так что у всего человеческого вида есть веская причина идти по улицам и кричать: «Мы все писатели!»

    Не существует большого количества академических или клинических исследований графомании, хотя статьи, относящиеся к началу двадцатого века, существуют.Например, в 1921 году доктор Ф. Хантер писал о графомании, когда рецензировал французскую книгу « La Graphomanie (Essai de Psychologie Morbide) » Осипа-Лурье, написанную в 1920 году. Графомания описывалась как «психопатическая склонность к письму». Чтобы различать, было ли письмо нормальным или ненормальным, было замечено, что:

    «Все сочинения, которые не передают положительный факт, результат наблюдения или опыта, которые не рождают идею, не материализуют образ — личный художественный продукт, — которые не отражают внутреннюю жизнь и личности автора, находятся в сфере графомании «.

    Итак, страдаю ли я типоманией и / или графоманией? Судя по тому, что я прочитал, абсолютно нет. Жизнь вполне может быть серией зависимостей, но — пока — я не думаю, что у меня она есть.

    Ссылки и дополнительная литература

    Артьер П. (1998). Clinique de l’écriture: une histoire du Учитывать медицинские сюрпризы. Institut Synthélabo pour le progrès de la connaissance. Ле Плесси-Робинсон.

    Barrière, I. & Lorch, M.(2004). Преждевременные мысли о нарушениях письма. Нейрокейс, 10, 91-108.

    Бойм, С. (1995), Общие места. Мифологии в повседневной жизни России . Кембридж, Массачусетс: Гарвардский унив. Нажмите.

    Cambler, J., Masson, C., Benammou, S. & Robine, B. (1988). [Графомания. Компульсивная графическая деятельность как проявление лобно-мозолистой глиомы. Revue Neurol, 144, 158–164.

    History Matters (без даты). «Психическое состояние Брайана»: точка зрения одного психиатра.Находится по адресу: http://historymatters.gmu.edu/d/5353/

    Хантер, Ф. (1921). Рецензия на La graphomanie (Essai de Psychoologie morbide). Журнал аномальной психологии и социальной психологии , 16, 279-280.

    Маркс, И. (1990). Поведенческие (нехимические) зависимости. Британский журнал зависимости, 85, 1389-1394.

    Уэйн Р. Лафэйв (2003). Ротонда: Il Professor Plifico ma Piccolo. Обзор права Иллинойского университета , 5, 1161-1168.

    Википедия (2012).Графомания. Находится по адресу: http://en.wikipedia.org/wiki/Graphomania

    .

    Графоман — Слово дня

    Конечно, блог тоже берет слова по специальному запросу. Не стесняйтесь делать свой запрос.

    Вот почему сегодня «Слово дня» использует относительно редкое слово, описывающее страсть к письму. Он объединяет греческое графо (письмо) и латинскую манию (психическое расстройство). Впервые его использовали в 1827 году в сатирическом журнале, составленном студентами-медиками в Эдинбурге.Его название говорит само за себя — мы пишем, чтобы убедиться, что его почти НИКТО не поймет. University Coterie; являясь сильным возбуждением графоманов, пораженных cacoethes scribendi и famae, sacra fames . И его основная идея заключалась в том, чтобы пошутить над их профессорами в университете. По иронии судьбы, одна из основных ссылок на эту работу сегодня находится на сайте Forgottenbooks.org. Сегодня у нас для этого есть Facebook.

    В области графомании есть два ключевых человека — Нордау и Кундера.

    Макс Нордау родился венгерским евреем, писавшим по-немецки, и одним из основателей Всемирной сионистской организации. Его самая известная работа — это работа под названием Entartung , которая была переведена на английский как Degeneration в 1892 году. Там он определяет тех, кто практиковал графоманию, как « тех полубезумных людей, которые испытывают сильное желание писать » и писатель «, которому не о чем писать, кроме своих душевных и моральных недугов ».Такие люди, как Ницше или Вагнер, были художниками, которые способствовали моральному падению поколения, также с сильным антисемитским элементом и предупрежденными о надвигающейся человеческой катастрофе. Он был прав, и по иронии судьбы нацисты подхватили его слова, чтобы запретить «дегенеративное» искусство — то есть почти все искусство, которое было современным, но особенно искусство, которое не было немецким или еврейским.

    Есть также Милан Кундера, который в своей книге «Книга смеха и забвения » много пишет о навязчивом письме.Это происходит, когда люди достаточно обеспечены, чтобы иметь время для бесполезных занятий, когда люди изолированы и где социальные изменения не происходят. Он шутит, что во Франции, стране, где практически ничего не происходит, писателей в 21 раз больше, чем в Израиле. В этой книге графоман хочет, чтобы его читали многие. Следствием этого является то, что если графомаников много, никто вообще ничего не читает!


    Что такое графомания?

    Графомания — это состояние, при котором человек чувствует навязчивый импульс или принуждение к письму.При описании заболевания этот импульс настолько серьезен, что больной может даже не писать понятным или грамматическим языком или проявлять большой интерес к тому, что он или она пишет. В других контекстах этот термин может использоваться для словесного обесценивания работы писателя или для описания отношения большой группы. При таком использовании этот термин носит несколько образный характер и описывает отношение к письму, а не фактическое принуждение к письму.

    Графомания не имеет какой-либо особой причины как заболевание.Субъективное переживание принуждения к письму также может быть весьма личным. Страдает ли человек графоманией или просто сильно увлечен писательской деятельностью, как правило, зависит от результатов и условий жизни этого человека. Человек, который компульсивно пишет, но чье письмо приводит к долгой карьере успешного романиста, может страдать от этого состояния, но это не имеет значения, поскольку болезнь диагностируется только в тех случаях, когда она вмешивается в жизнь человека.

    Технически это состояние не то же самое, что графорея, которая представляет собой совершенно бессмысленное излияние слов в письменной форме.Принято считать, что графомания имеет основу в разумном общении, ценность которого может быть предметом споров. Составление относительно связных предложений на любом языке — определяющая разница между этими двумя условиями. Другое связанное с этим заболевание, называемое типоманией, включает одержимость видением своего имени напечатанным. Это состояние существенно отличается тем, что имеет социальный аспект.

    Когда человек, который явно не страдает психическим расстройством, описывается как страдающий графоманией, предполагаемый эффект обычно носит уничижительный характер.Этот любительский диагноз часто используется для людей, которые пишут, но не являются профессиональными писателями и никогда ими не станут, а также для людей, которые публикуются, но не обладают квалификацией. Единственная цель такого использования термина «графомания» — обесценить творчество писателя. По сути, обвинение человека в графомании — это то же самое, что утверждение, что способность видеть ценность в письме этого человека является симптомом психического заболевания.

    К сожалению, определение этого термина сильно зависит от контекста.Это всегда связано с большим объемом письма, но в некоторых случаях оно даже не применяется к одному человеку. Например, можно сказать, что культура страдает графоманией, если она, как группа, позволяет создавать и публиковать большое количество фривольных письменных работ. Подобные употребления, возможно, встречаются чаще, чем любой медицинский диагноз, и их следует интерпретировать с учетом отношения говорящего.

    определение.Кто такой графоман

    Graphomania Термин в психиатрии, обозначающий патологическое желание, болезненное влечение или страсть к бесплодному письму, написанию текстов, не представляющих культурной ценности, бесполезному письму.

    Графомания в психологии — это неконтролируемое желание писать, которое обычно приводит к полному вздору. Поэтому произведения графоманов часто не вызывают интереса у критиков и читателей. Графомания, как и любое подобное заболевание, может иметь более тяжелые проявления и формы.Как и другие диагнозы в этой области, мания бесполезной и ненужной каракулей не возникает на пустом месте.

    Графомания в психологии — это патологическое желание, непреодолимая страсть человека к письму при отсутствии соответствующих способностей.

    Причины графомании

    Причинами графомании могут быть неуверенность, желание философствовать, отчуждение, изоляция, отстраненность и т. Д. Так, например, одинокий асоциальный индивид с низкой самооценкой не может найти ни с кем общего языка и изливает свои переживания, мысли на что-то другое. лист бумаги.

    Графомания — это своего рода попытка излить душу на бумагу. Творения графомана — часть его одинокого и болезненного мира. Психологи выявили следующую закономерность: чем больше человек, страдающий графоманией, сочиняет, тем меньше он перестает нуждаться в реальном, живом общении. Он просто перестает к этому стремиться.

    Графоман путем написания текстов компенсирует свою потребность в общении. Однако произведения индивидуума, склонного к графомании, часто вызывают недоумение, а самого человека — чувство жалости.Только для самого графомана его творения гениальны. Он искренне верит в свой гений. Из-за психических расстройств человек не может дать адекватной оценки своему состоянию и поэтому довольно болезненно реагирует на критические замечания в ваш адрес.

    Самые талантливые писатели учитывают мнение читателей, и для них это своего рода положительный стимул к дальнейшему профессиональному росту. А графоманы этого лишены, поэтому не могут профессионально совершенствоваться и развиваться.Поэтому их сочинение не имеет литературной и духовной ценности. Их письмо однообразно и неоригинально. Спустя какое-то время все реальное общение сводится только к демонстрации своих работ.

    Внешний мир из-за наложения на него своих творений начинает сторониться и избегать графомана, однако это в более суровых проявлениях. В более легком проявлении появление графомании может быть связано с наступлением каких-то временных обстоятельств, например, когда любимый человек уехал ненадолго, и письмо — лучшая возможность отвлечься от переживаний, связанных с такими обстоятельствами.Когда любимый возвращается, письмо прекращается, и «графоман» становится таким же.

    Также к причинам графомании можно отнести: чрезмерно живой темперамент, патологическое усиление половых инстинктов, наследственность, безнравственность, праздность и лень.

    Знаки графомании

    К основным признакам графомании относятся неспособность к обучению, неспособность работать над собой, неспособность идти по прогрессивному пути. Также признаками графомании считаются навязчивое повторение изображений, нарушение синтаксиса, стилистики, лексики, связность текста, увлечение обычными изображениями, нетерпимость к критике своих работ, неприязнь к публикуемым авторам.Все произведения графоманов довольно шаблонны и скучны.

    Графоманы обычно любят абсолютно все, что он пишет. Они просто в восторге от своих работ. Они также получают удовольствие и удовлетворение от процесса написания. Вот как могут себя вести настоящие писатели, но у них такое состояние редкости, а для графоманов это обычное состояние.

    Люди с этой манией много пишут. Они постоянно в процессе написания. Графоманы очень навязчиво приглашают других оценить их работу.Они могут отправлять свои опусы как знакомым, так и незнакомым людям.

    Графоманы отличаются постоянным стремлением к публикации. Чаще всего о себе пишут люди, страдающие графоманией. Поскольку для того, чтобы писать о другом, им просто не хватает опыта и знаний. При этом, изображая себя, они подсознательно описывают себя так, как, по их мнению, должны восприниматься окружающими.

    Все графоманы достаточно серьезно относятся к своей деятельности.У них вообще нет чувства юмора. А шуточные высказывания в сторону их творчества просто недопустимы. Им не хватает самоиронии. Также люди, страдающие болезненным тягой к письму, часто берут себе звучный и громкий псевдоним.

    Совсем не обязательно, чтобы в комплексе присутствовали все перечисленные признаки. Однако есть одна классическая черта графомании — очень серьезное отношение к своему письму.

    Лечение графомании

    Лечение мании зависит от тяжести заболевания.Итак, начинающему графоману может помочь увлечение каким-то новым увлечением, появление новых интересов. Те. если графомания человека выражена в слабой форме, то его нужно просто отвлечь от бесполезной бумажной работы, интересом к чему-то другому. Но человеку с тяжелой формой заболевания требуется специализированное психотерапевтическое и медикаментозное лечение. Медикаментозная терапия заключается в приеме психотропных препаратов или нейролептиков.

    Среди терапевтических методов достаточно хорошо зарекомендовали себя семейная психотерапия и когнитивно-поведенческая терапия.

    Когнитивно-поведенческая терапия направлена ​​на избавление от застенчивости, незащищенности, отчуждения, повышение самооценки и развитие смелости у пациента. Особенно важна при лечении графомании поддержка близких и общение с ними. Близкие люди должны окружать графомана заботой и теплотой. Им может помочь тактичное, ненавязчивое общение с графоманом. Человек, склонный к графомании, должен понимать, что есть люди, искренне интересующиеся им таким, какой он есть, что он для них значимая личность.Только совместные усилия врача и членов семьи, направленные на исцеление, помогут графоману отойти от бессмысленного письма.

    В некоторых источниках лоботомия упоминается как успешный метод лечения графомании. иссечение лобных долей головного мозга. Однако не все графоманы соглашаются на эту операцию.

    2. Писатель и графоман. почувствуй разницу

    Википедия дает нам следующее определение графомания: «Графомания (от греч. Γράφω — писать, рисовать, изображать и греч. Μανία — страсть, безумие, влечение) — патологическое желание сочинять произведения, которые претендуют на публикацию в литературных изданиях, псевдонаучных трактатах. , так далее.Склонности к графомании не редкость среди спорных психопатов. «
    » Графомания — это психиатрический термин, обозначающий болезненное пристрастие к письму, часто не имеющее культурной ценности. Обычно работы таких авторов стереотипны, невыразительны и не представляют интереса ни для читателей, ни для критиков. Как и любое подобное заболевание, графомания может
    Как и другие диагнозы в этой области, графомания не возникает на пустом месте и, в принципе, поддается лечению, в том числе лекарствами.
    Как стать графоманом? На бумаге мы выражаем свои чувства, эмоции и переживания, иногда заводим дневники, в которых делимся болезненным, в стихах выражаем восторг или печаль, любовь или ненависть. Однако в большинстве случаев у человека много собеседников и помимо листа бумаги. А графоман — нет. Изначально одинокий, возможно, страдающий заниженной самооценкой или неспособностью поговорить с кем-то по душам, он начинает писать. Его творения — часть его болезненного и одинокого мира.Чем больше он их создает, тем меньше сознательно стремится к живому общению. Однако, ограничивая себя в контактах, графоман должен осознавать естественную тягу к общению, это заложено в личности на подсознательном уровне. Его рука снова тянется к листу бумаги.

    Такого человека можно только пожалеть. Его работы кажутся ему гениальными, более того, он искренне в это верит. Как и любой психиатрический больной, он не видит в себе признаков болезни, не может объективно оценить свой образ жизни.Именно поэтому графоманы крайне чувствительны к критическим высказываниям по поводу своей работы.

    Для большинства авторов мнение их аудитории является стимулом к ​​развитию, а также основным источником информации о недостатках их работ. Люди, страдающие болезненным тягой к письму, этого лишены, а значит, у них нет возможности развиваться и совершенствоваться. В результате появляются произведения, лишенные какой-либо литературной и духовной ценности, однообразные и неоригинальные.Со временем все контакты с внешним миром сводятся для графомана к демонстрации своих творений. И внешний мир именно по этой причине начинает его избегать.

    Однако это тяжелый случай заболевания. В легкой форме графомания может быть связана с определенными временными состояниями. Например, любимого человека нет вдали, и письмо в этом случае — лучший способ отвлечься от связанных с этим переживаний. После возвращения объекта похоти все приходит в норму, а симптомы графомании проходят сами собой.

    Вы можете помочь графоману. Если отвлечь его от ручки и листка бумаги, предложить другие развлечения и интересы, не исключено, что при регулярном контакте с кем-то со временем он откажется от мысли о творчестве. Однако в случае тяжелой формы заболевания потребуется вмешательство специалиста, иначе, как и при любом другом подобном заболевании, последствия неквалифицированного воздействия могут быть фатальными. «

    Обращаясь к издателям, редакторам, литературным агентам, графоманы испытывают тяжелый и болезненный опыт даже вежливых отказов и стараются как можно больше обидеть человека, отказавшегося публиковать.Иногда годами пишут оскорбительные письма, хотя это бывает редко.

    Графоман не умеет воспринимать критику и требует, чтобы его произведения были опубликованы дословно, без редактирования. Издаваемые за свой счет (небольшие типографии охотно выполняют такие заказы) книги издаются, но здесь графомана ждет следующий удар: подобный план листов или брошюр книжные магазины и книготорговцы с трудом принимают. До сих пор нет доступа к широкому рынку, славе, славе, чести и деньгам.Если писатель задает вопрос «Графоман ли я?», Это означает, что еще не все потеряно и шанс на удачный исход очень велик.
    Литературный институт, например, хорош тем, что учит критиковать других и принимать критику в отношении себя, редактировать произведения, шлифовать, иногда изменять много-много раз.

    Грань между писателем и графоманом может быть очень тонкой, поскольку оба могут быть психически неуравновешенными. Вот только этот дисбаланс разной природы и этиологии.
    И если настоящий художник (повторюсь), просыпаясь от своего творческого забвения, иногда сам не может поверить, что это его слова, мысли, чувства, мазки кисти, запечатленные на этом листе бумаги или холсте, то графоман прекрасно понимает хорошо, что эти чудесные слова, образующие фразы, были написаны им и никем другим. Ничего трансцендентного.
    Если для художника характерна постоянная потребность превзойти себя, стать лучше, лучше писать, по-другому осмыслить определенные события, персонажи, действия, чтобы реализовать все грани своей личности, все, что скрыто в эмбрион изначально спрятан в душе, генах и т. д., способность учиться, воспринимать жизнь и события по-новому, постоянно открывать для себя что-то новое, не бешено отрицать некоторые вещи, предварительно не изучив их, способность временно имитировать, изменять взгляды и отношения, способность колоссально работать много и изучения необходимого материала с разных сторон, то графоман к этим эмпирикам, простите за грубость, — к лампочке. Для него нет способности учиться, нет желания превзойти себя. Напротив, графоман изначально уверен в гениальности своих текстов, в том, что его зажимают, а все призы выдаются исключительно за тягу и за большие деньги (кровать).Завидуя не музе, а благам и чести, графоман мучительно стремится получить и то, и другое, несмотря на то, что его текст может быть полон не только клише, но и огромным количеством орфографических ошибок.
    Если вы начинающий писатель, не поленитесь, выучите правила орфографии, возьмите сборник Розенталя («Руководство по правописанию и литературной редакции») или, на худой конец, отдайте текст редактору, корректору, учителю русского языка. язык в школе. Честно говоря, эти услуги не такие уж и дорогие, но вполне возможно, что этот шаг будет первым на пути к публикации вашего текста.

    С детства человека учат основным видам деятельности, которые станут необходимыми в зрелом возрасте. К ним относятся умение писать. Все пишут, оставляют заметки, кто-то становится писателем. Однако существует психическое заболевание под названием графомания, симптомы которого приписывают людям, которые плохо пишут. Причины, по которым нужно писать, и способы лечения будут обсуждаться на сайте психического здоровья.

    Что такое графомания?

    Психиатрия рассматривает графоманию, потому что это связано с психическим расстройством.Что такое графомания? Это страсть, тяга, неудержимое желание что-то написать, сочинить. При этом никакой культурной ценности это творение не представляет. Эссе могут быть совершенно бессмысленными для нормальных людей и иметь смысл только для больного пациента.

    Психология рассматривает графоманию как тягу к письму при отсутствии каких-либо задатков и талантов в этой области. Человек испытывает неконтролируемое желание писать, которое выражается в создании полной ерунды.Для критиков и читателей такие статуи не представляют никакой ценности. Иногда такие композиции сами по себе совершенно бессмысленны.

    Графомания — результат психического расстройства в форме мании, которое возникает не на пустом месте. Как и любое заболевание, проявляется в различных формах.

    Графоман — это человек, который плохо пишет. Это также относится к увлеченным писателям. Они многословны, их композиции становятся пустыми и бессмысленными, бессвязными. Для литературоведов эти произведения не представляют интереса.На них обращают внимание только психиатры, которые пытаются через выражения человека установить причины развития его болезни, цели, которые он преследует, а также понять саму болезнь.

    Графомания проявляется в том, что человек начинает много писать на тему, которую он может совсем не понимать. Например, графоман начнет писать научные работы, совершенно не понимая той области, о которой пишет. Он может сочинять стихи, не следуя рифмам.Может сочинять произведения искусства, не обладая соответствующими талантами.

    Разновидность графомании — эрофотография — это написание любовных писем … Она может проявляться у психически больных людей, которые таким образом достигают сексуального возбуждения или удовлетворения.

    Признаки графомании

    Основными признаками графомании являются различные ошибки, которые появляются в эссе:

    • Неспособность работать над собой.
    • Навязчивое повторение образов.
    • Нарушения обучаемости.
    • Нарушение связности текста, лексики, стилистики, синтаксиса.
    • Отсутствие прогрессивной дорожки.
    • Нетерпимость к критике ваших творений.
    • Увлечен типичным внешним видом.
    • Плагиат.
    • Ненависть к авторам, чьи творения публикуются.
    • Монотонность и скучность текста.

    В отличие от обычных писателей, которые также могут испытать некоторые из перечисленных выше переживаний, графоманы знакомы с такими явлениями.Им нравится абсолютно все, что они создают. Им хочется писать как можно больше. Им нравится сам процесс написания.

    Графоманы много пишут. Их практически не остановить. Более того, они навязчиво приглашают других людей оценить свои творения. Они могут отправлять свои сочинения как знакомым, так и незнакомым людям.

    Люди, страдающие психическим расстройством, с нетерпением ждут публикации. Более того, все их творения рассказывают о них лично. Чтобы писать о других персонажах, им просто не хватит знаний или опыта.Поэтому графоманы пишут исключительно о себе, представляя себя таким образом, в котором их должны воспринимать другие люди.

    Графоманы не способны воспринимать критику. Очень болезненно воспринимают даже шуточные высказывания. Им не присуще ни самоиронии, ни чувства юмора. Если их творения не воспринимаются и не печатаются, они все глубже погружаются в свое болезненное состояние. Графоманы берут псевдоним громкий и звонкий.

    Графоман всегда носит с собой свои творения, чтобы люди могли оценить их в любой момент.Более того, сами создания здоровых людей вызывают улыбку, которая раздражает больного человека.

    Самая важная черта, которая отличает графомана от всех остальных писателей, — это серьезное отношение к своему творчеству. Могут присутствовать и другие признаки, но не полностью.

    Причины графомании

    Графомания может быть связана с одиночеством человека в обществе, так как основными причинами его появления называются:

    1. Отстраненность.
    2. Низкая самооценка.
    3. Отсутствие друзей, с которыми можно найти общий язык.
    4. Стремление к философствованию.
    5. Изоляция.
    6. Сверхкомпенсация комплекса неполноценности.
    7. Переоцененная и бредовая идея отождествить себя с выдающимся писателем.
    8. Отряд пр.

    Когда человек один, он хочет выразить себя. Это можно сделать через письмо, когда он пишет о себе и раскрывает свои мысли, образы, тайные желания.Больной изливает через письмо душу, что еще больше усугубляет его состояние. Дело в том, что психиатры заметили закономерность: чем больше пишет графоман, тем меньше ему нужно живого, реального общения. Он все больше и больше погружается в свой мир, где есть только он и его творения. Более того, с реальными людьми он больше не сталкивается.

    Поскольку посредством написания творений человек компенсирует свою потребность в общении, графоман очень серьезно относится к своей работе.Его творения не уникальны и не особенные. Сам графоман восхищается своими творениями. Другие люди только смеются и жалко того, кто хотел произвести на них впечатление. Если кто-то высказывает негативную критику в адрес графомана и его творений, это воспринимается очень болезненно, о чем человек позже рассказывает в своих произведениях.

    Чтобы расти и развивать свои творческие способности, писатели обращаются к мнению своих читателей. Критика — это стимул к развитию, чтобы в будущем писать лучше.Графоманам этого качества не хватает. Они не развиваются, потому что защищены от любой критики в их адрес.

    Все их общение с людьми сводится к предложению прочитать новое творение. Из-за нежелания совершенствоваться творения остаются скучными и неоригинальными. Причина этого — все большее уединение в собственном иллюзорном мире, где графоман не желает контактировать с реальными людьми.

    Легкие формы графомании не являются психологическими отклонениями, если человек может быстро бросить свое хобби после исправления ситуации:

    • Временные трудности, когда человек может высказаться только на бумаге.
    • Наследственность.
    • Сексуальные патологии и увлечения.
    • Живой темперамент.
    • Лень.
    • Безделье.
    • Отсутствие морали.

    Графомания может возникать при различных расстройствах (шизофрения, гипоманиакальное состояние, паранойя, маниакальное состояние, параноидальное расстройство личности и т. Д.). Психический автоматизм может проявляться тогда, когда пациент уверяет, что какие-то силы заставляют его много писать.

    Лечение графомании

    Лечение графомании полностью зависит от тяжести заболевания.Если графомания проявляется в легкой форме, то ее можно исправить, переключив внимание человека на другие интересные хобби и увлечения. Тяжелая форма графомании лечится совместно со специалистами (психотерапевтами и психиатрами). Здесь назначают психотерапевтическую работу и медикаментозное лечение, в том числе использование психотропных и нейролептических препаратов.

    Проблема с живым общением с реальными людьми должна быть устранена. Графоманию можно остановить, если человек вступит в контакт с внешним миром.Также проводится психотерапевтическая работа по:

    1. Устранение внутренних проблем, мешающих общению с людьми.
    2. Обучение навыкам.

    Все зависит от умения общаться с людьми, слушать и слышать их, а также правильно выражать свои мысли, чтобы быть услышанными. Все это не происходит в одночасье, поэтому терапевтическая работа долгая.

    Когнитивно-поведенческая терапия и семейная терапия часто используются при лечении графомании.

    • Когнитивно-поведенческая терапия направлена ​​на устранение отчуждения, застенчивости, низкой самооценки, незащищенности и страха.
    • Семейная терапия направлена ​​на получение поддержки близких и стабильное общение с ними. Близким вам стоит проявить к графоману побольше терпения и интереса. Он должен чувствовать, что ему интересно и заботится о том, кто он есть. Его внимание должно быть сосредоточено на доверии к близким.

    Радикальным методом лечения графомании является лоботомия — иссечение лобных долей мозга, с которым согласны далеко не все графоманы.

    Прогноз

    Graphomania дает неоднозначные прогнозы, которые зависят от тяжести заболевания. Легкая форма отклонения быстро устраняется, когда человек устанавливает контакты с значимыми для него людьми и начинает ощущать их поддержку. Тяжелая форма графомании может навсегда остаться у человека, который будет считать свою деятельность единственным существующим миром.

    Графомания не влияет на продолжительность жизни. Однако речь идет о психическом расстройстве, когда человек начинает заменять одни потребности другими.Следует понимать, что письменная работа — это компенсация. Что именно компенсирует графоман, становится ясно только после диагностики его болезни.

    Не стоит оставлять графомана наедине со своим несчастьем. Сам по себе человек ничем помочь не может. Нам нужны специалисты, которые диагностируют состояние и помогут определить необходимость курса лечения.

    Графоманией называют непреодолимую тягу, страсть к бесплодному письму, бесконтрольное написание текстов, не представляющих ценности.Одно из проявлений искусственного интеллекта графомана в современном мире — это активность многочисленных блогеров: они по несколько раз в день публикуют новые статьи, не имеющие абсолютно никакой ценности. Однако авторы уверены в своей уникальности и популярности.

    Графомания — тяга к написанию бессмысленных текстов

    Примеры отклонений

    Толковый словарь объясняет графоман ю как болезненное пристрастие к письму. Осознавая, кто такой графоман, вы можете определить примеры графомании ai.

    1. Человек, который пишет ради самого процесса, а не конечного результата. Не думает о необходимости своих произведений для общества. Он не видит свою жизнь без письма, считает ее смыслом жизни.
    2. Отклонение критики. Любая критика, даже конструктивная, графоман агрессивно воспринимает. Такой человек обрывает все связи с человеком, который «оскорбил» его детище.
    3. Ожидание не для них. Есть графоманы, которые не уделяют работе должного внимания.Они буквально штампуют работы, руководствуясь принципом «чем больше, тем лучше». Они не любят томиться над долгим процессом создания качественной книги.
    4. Отсутствие структуры. Мысли текут бесконечным потоком, поэтому будущий автор не утруждает себя созданием структуры текста, придания мыслям смысла и связности.
    5. Они не хотят развиваться. Такие типы не читают сочинения других авторов, не изучают навыки письма … Они считают, что все знают и умеют намного лучше мировых классиков.

    Что такое графомания

    Причины возникновения

    Причины графомании личные и психологические. Среди наиболее частых причин стоит выделить:

    • одиночество: одинокие люди несчастны, им не с кем проводить время, некому посвятить свою любовь, поэтому, чтобы забыть, они прибегают к написанию текстов — эти тексты могут быть как личный дневник о внутренних переживаниях, и попытка написать шедевр;
    • отсутствие общения: написанием текстов графоман компенсирует потребность в общении — в результате такого «общения» реальный разговор вызывает страх, панику;
    • эгоизм, нарциссизм: такие люди эгоистичны и самоуверенны, они считают, что их текст — шедевр, требующий всеобщего признания, при отсутствии должного признания графоманы решают, что общество слишком глупо, чтобы ценить непревзойденный шедевр.

    Одиночество может подтолкнуть человека к графомании

    Различия между писателем и графоманом

    Важно отличать писателя от графомана, чтобы ненароком не обидеть опытного талантливого писателя, не распознать болезнь и помочь с ней справиться.

    1. Графоман будет рассказывать о своей работе на каждом шагу. Объявлять его стихи днем ​​и ночью. Писатели не любят хвастаться своим творчеством, привлекать к нему повышенное внимание.
    2. Писатель всегда видит возможности для роста и развития. Графоман отрицает наличие ошибок, промахов в своих творениях.
    3. Мастера слова избегают громких, пафосных слов, в то время как работа графомана наполнена ими.
    4. В работе настоящих талантов формируются собственные мысли и убеждения, которые они стараются донести до людей. У людей с графоманией нет уникальности; они озвучивают мысли известных людей.
    5. Писатели не хотят сотрудничать с дешевыми массовыми публикациями или продвигать чьи-то идеи.Они уважают искусство, чего нельзя сказать о графоманах.
    6. Писатели стремятся помочь новичкам. Графоманы считают всех своими конкурентами, но не считают нужным никому помогать.
    7. Опытные писатели прочитают свои работы много раз, пока не убедятся, что разных видов ошибок нет. Графоманы не утруждают себя проверкой текста на наличие ошибок.
    8. В редакциях графоманов знают в лицо, а вовсе не потому, что они создают непревзойденные произведения.Они заваливают редакцию бесконечным письмом и приходят в ярость, когда не хотят их публиковать. Настоящие писатели известны качественными изданиями и приглашаются к сотрудничеству.
    9. Истинные ценители искусства всегда одеты со вкусом и аккуратно. Графоманы отличаются отсутствием вкуса, они одеваются максимально ярко, чтобы привлечь всеобщее внимание.

    Лечение

    Многие считают, что это заболевание не требует лечения.Человек просто пишет и никому не мешает. Это неправда! Запущенная графомания может привести к депрессии, маниакально-депрессивному психозу и другим психическим отклонениям.

    Лечение проблемы происходит прямо пропорционально стадии заболевания. Людям, которые рано начинают писать, рекомендуется найти новое хобби, которое полностью вовлекает их в процесс. То есть, если графомания обнаружилась на начальных этапах, необходимо плавно смещать фокус внимания человека.

    Человек с развитой графоманией нуждается в психиатрической и наркологической помощи. Медикаментозное лечение включает прием психотропных веществ и нейролептиков.

    Психиатрический состоит из сеансов с семейным психологом, гипноза, когнитивно-поведенческой терапии:

    1. Общение с членами семьи очень важно. На подсознательном уровне человек больше всего доверяет семье, поэтому слаженная работа психолога и членов семьи поможет пациенту осознать наличие проблемы и преодолеть ее.
    2. Гипнотерапия — погружение в глубокий гипнотический сон, во время которого необходимые мысли и цели закладываются в подсознание человека.
    3. Когнитивно-поведенческая терапия основана на совместной работе пациента и специалиста. Терапевт определяет, что мешает человеку адекватно мыслить, и перенаправляет его мысли в правильное русло.

    Несмотря на то, что многие считают графоманию несерьезным расстройством, она требует внимания специалиста.Любая навязчивая идея, безосновательная навязчивая идея должна быть устранена при первом ее проявлении.

    Для начала — о смысле вопроса. Существует твердое убеждение, что графомания — это болезнь, а болезнь — в плохом смысле этого слова. Не болейте за Зенит. А именно — в результате чего-то получить то, от чего избавиться (вылечить) — это не просто чихание.
    Как при гриппе — насморк не бывает, убери в шкаф и прогуляйся, так при графомании — надо заболеть.Вы не можете никуда идти.
    И второе сильное мнение, что графомания — это не болезнь, а порыв души, самореализация.
    Оба эти мнения, естественно, имеют право на жизнь. Попробуем разобраться — возможно, есть другое, третье определение этого понятия.

    Возьмем несколько толковых словарей, и начнем с сути термина, двигаясь в сторону понятия и явления — графомании. Разобравшись в сути явления, мы выясним, кто такой графоман.
    Итак. Графомания — Пристрастие к письму, многословному бесполезному письму. А писательство — низкокачественное литературное творчество.
    Ожегов.

    Это ведь означает творчество, а не просто болезнь. Мучительное творчество. К нему можно отнести всех великих писателей. Никто из них не написал — безболезненно и равнодушно.
    Творчество — Создание новых культурных или материальных ценностей. Опять Ожегов.
    Опять же, не ясно, что такое «культура». Нецензурная лексика в поэзии — это культурная ценность или нет? А Черный квадрат Малевича?
    Попробуем сами: — Культурный…
    Это …
    Ну вот он, культурный человек … Еще есть телеканал — Культура. Есть театр, выставки, художники, работает. Искусство есть культура.
    Да и нет. Спросим Ожегова. Культура — это взращивание души. Культурный — оздоровление, забота о душе. Телеканал заботится о душе — это культура, и искусство тоже.

    Что случилось? Графомания — это пристрастие к письму, к многословному бесполезному созданию некачественных, новых по дизайну, литературных ценностей, культивирующих душу.Из общей гармоничной картины несколько выпадают три слова. Зависимость, бесполезность и ценности. А так, в общем, уже похоже на смысл.

    Зависимость не может быть здоровой, это все от той же мании — разновидности психического расстройства, навязчивого желания открыться миру. В контексте. «Рост из одиночества, невостребованности, невозможности реализовать какой-то существующий« потенциал »по-другому. и т. д. «Что-то от психоза и от душевной болезни … Но талант и гений тоже не являются нормой человеческого поведения.Поэтому оставим это слово допустимым в существующем определении.

    Бесполезно — для кого и для чего? Для себя — или для других? Сложное и довольно неоднозначное понятие. В соответствии с определением «Графомания» полезность или бесполезность некачественных значений можно определить как полезность для создателя и бесполезность для всех остальных (качество низкое). Следовательно — бесполезность становится полезной только тогда, когда создатель ценности создает ее для себя. Самоудовлетворение.Теперь понятно.

    Стоимость всегда определяется по каким-то критериям. И это самый сложный момент для ответа на наш вопрос. Есть только два вида ценностей — культурные, которые предназначены для души, и некультурные, которые предназначены для всего остального. Но…
    Золотая диадема с бриллиантами исключительной красоты и не менее исключительной ценности ценна для души или для всего остального? Итак, мы зашли в тупик. Следовательно, вам придется выбрать объездной маршрут.
    Хотя можно пойти по тонкому льду и попытаться сказать, что стоимость работы определяет читатель.
    На самом деле читатель ничего не определяет. Он выражает эмоции — и только совокупность которых, в принципе, может составлять оценку, — эмоциональные. Только тогда, когда в процесс вмешиваются критики, филологи и другие специалисты, а также работники сферы формирования общественного мнения, может появиться реальная ценность наряду с эмоциональной оценкой. Но никто не знает, будет ли это культурным или нет. Следовательно, лед хрупкий …

    Итак.
    Истинная ценность произведения определяется автором еще до того момента, когда он садится писать его.Он берет на себя ответственность за то, чтобы то, что он создал, повлияло на души читателей, взращивая их. А если он ошибается, то его ждет страшное наказание в виде графомании или чего-то еще похуже — тщеславия, стяжательства и жажды обогащения. Посылая читателю свое творение, не имеющее ценности для души читателя, он получает эквивалентное обнищание собственной души.
    Вот так.

    Значит, графомания — это не болезнь, а наказание за незрелость собственной души или за «бездушность» стремлений.
    Графоман — это человек, отбывающий наказание. Зек.

    По отношению к

    — «прекрасные порывы души». Все души стремятся творить, но …
    Покажите свое творение собственному отражению в зеркале. Если он подтверждает культурную ценность существующего шедевра, то смело идите до конца.
    Наказание — вам ничего не угрожает.
    Хотя, кто знает?

    Георгий Стенкин
    2006 декабрь минут

    Эхо-камера: Признания графомана

    Здравствуйте.Меня зовут Линда и я графоман. Это состояние — неконтролируемое побуждение писать — впервые заметил французский психиатр XIX века Жан-Этьен Доминик Эскироль. Он назвал это «графомания», от греческих слов «письмо» и «безумие». Это близкий родственник типомании, навязчивой идеи увидеть свое имя в печати или опубликовать свои сочинения.

    Впервые я встретил это слово в романе Милана Кундеры « Книга смеха и забвения », который я прочитал в середине 80-х годов.Роман поразил меня в то время своей актуальностью для Китая, где все, кто когда-то был телохранителем Мао, жертвой, врачом или даже секретарем жены его ближайшего соратника, спешили опубликовать свои мемуары. (У меня все еще есть письмо, написанное секретарем.)

    Непреодолимое распространение графомании среди политиков, водителей такси, рожениц, любовников, убийц, воров, проституток, чиновников, врачей и пациентов показывает мне, что все без исключения несет в себе потенциального писателя, так что у всего человеческого вида есть веская причина идти по улицам и кричать: «Мы все писатели!»

    Но эти строки из конца 70-х годов могли быть написаны вчера и где угодно.Учитывая, как Интернет сократил разрыв между вдохновением и распространением, технически говоря, они могли быть написаны пять минут назад. Но слова Кундеры имеют прекрасную форму, даже в переводе с чешского, и достаточно остроумия и проницательности, чтобы спустя десятилетия они казались более свежими, чем когда-либо. Интересно, сколько твитов можно будет цитировать через 34 года.

    Кундера поясняет: написание потока любовных писем не является признаком мании. Изготовление копий для будущей публикации есть. Он признает, что писатель-любитель и Гете «разделяют одну страсть».Разница в том, что «результат страсти, а не сама страсть». Графомания, продолжает он, становится массовой эпидемией в обществах, в которых люди достаточно обеспечены, чтобы «тратить свою энергию на бесполезную деятельность», и есть «продвинутое состояние социальной атомизации», и на пути радикальных социальных преобразований мало что происходит. .

    Если общая изоляция вызывает графоманию, сама массовая графомания усиливает и усугубляет чувство общей изоляции.Изобретение книгопечатания изначально способствовало взаимопониманию. В эпоху графомании написание книг имеет противоположный эффект: каждый окружает себя своими сочинениями, как стеной зеркал, отсекающих все голоса извне.

    Некоторые вещи изменились с тех пор, как Кундера написал свой роман. Во-первых, некоторые из самых активных графоманов, даже типоманов, теперь сочли бы книги причудливыми культурными артефактами. Во-вторых, в то время, когда Кундера писал, самые серьезные графо находились во власти издателей.Если они не использовали «пресс для тщеславия», чтобы напечатать свои каракули, графоманы были замкнуты в цикле подчинения, ударов, подчинения, ударов в надежде, что однажды может наступить подчинение, а затем радость — процесс, похожий на мой понимание, сюжет Пятьдесят оттенков серого .

    Сегодня, однако, Интернет обеспечивает мгновенное графоманиакальное удовлетворение каждому политику, водителю такси, роженице ребенка, проститутке и всем остальным. Это идеальный зал зеркал, потому что — чудо современной технологии — он позволяет нам смотреть на других так же, как они смотрят на нас.Сколько у меня подписчиков? Что они говорят обо мне? Сколько хитов? Я в тренде? Гугл меня уже!

    В «Метаморфозах » Овидия «» красивый Нарцисс дает отпор, а затем игнорирует Эхо, «шумную нимфу», в переводе Брукса Мора, «которая никогда не молчала, когда говорили другие, которая никогда не говорила, пока другие не начали». Эхо уходит в глухой лес, где живет в «одиноких пещерах в холмах». Там ее физическое тело тает, но голос остается.

    Что касается Нарцисса, то он пьет из лужи, спокойной и гладкой, как стекло, в которой он видит свое собственное отражение:

    Все прекрасное в себе он любит и своим безмозглым образом хочет самого себя: того, кто одобряет равно одобрено; он ищет, его ищут, он горит и горит.

    Нарцисс исчезает, восхищаясь собой, и впоследствии превращается в цветок.

    Сегодня пара наконец-то объединилась с помощью технологий. Эхо вышло из леса, чтобы поднять зеркало из-за тех плеч, которые она когда-то пыталась обнять. Нарцисс смотрит в пруд, который отражает зеркало, отражающее пруд, пока он и Эхо не стали одновременно бесконечным и единым целым, ведя блог и комментируя, оставляя лайки и твиты в Твиттере и ретвитируя в бесконечном цикле самопоглощения.

    Вокруг пруда, колено к колену, плечом к плечу — братья и сестры Нарцисса в сопровождении своих личных Эхо, затерянные в солипсистских разрозненных бункерах в блогосфере и Twitterverse. Только эти другие, более отвратительные существа, тролли, портят картину, выходя из леса через определенные промежутки времени, чтобы плевать в пруд или гадить на зеркала. И каждый Нарцисс, Эхо и тролль одинаково называет себя писателем.

    В своем эссе «Почему я пишу» Джордж Оруэлл перечисляет четыре «великих мотива» для написания.Он ставит «чистый эгоизм» на первое место, а не эстетический энтузиазм, исторический импульс и политическую цель. Тем не менее, в своей работе автор одной из самых ярких, остроумных и острых политических фантастик на планете — Animal Farm и Nineteen Eighty-four — предоставляет гораздо больше свидетельств последних трех. В конце концов, Оруэлл держит зеркало наружу, чтобы общество могло лучше рассмотреть себя.

    Социальные сети держат зеркало наружу только для того, чтобы при каждой возможности повернуть его назад, чтобы повернуться лицом в другую сторону.Да, социальные сети могут быть источником ценной информации, комментариев и развлечений. Писателям, издателям и читателям есть за что их поблагодарить, равно как и тем, кто изолирован по географическому признаку, темпераменту или инвалидности. В таких местах, как Китай, социальные сети — это то место, где происходят утечки новостей и разговоры. Во время «арабской весны» в социальных сетях были боевые барабаны и дымовые шашки, а также места скопления войск. Хорошо для всех, кто благодаря Facebook, Instagram, Grindr или Blendr нашел своих кузенов в Румынии, поделился своим ужином со всем миром или переспал в субботу вечером.Но несвязанная графомания также превратила этот разнообразный сад в пристанище для летучих мышей, которые наполняют воздух оглушительным визгом и летающими гуано.

    «Харриет Хэштег» сообщает о тенденциях в Твиттере, посвященных завтраку Red Symons на канале 774 ABC в Мельбурне. В тот день, когда я слушал ее отрывок, Сирия была в огне. Эквадор и Великобритания противостояли Джулиану Ассанжу. Китай и Япония столкнулись друг с другом из-за скал в океане. Австралия решала, какой еще камень может сделать просителей убежища настолько несчастными, что остаться дома и столкнуться с пламенем было бы лучшим вариантом.Харриет Хэштег рассказала нам, как в Твиттере много шутили об австралийской актрисе, которая сделала прыжок из рекламного ролика по страхованию автомобилей на роль в телешоу.

    В книге Нила Постмана 1985 « Развлекаемся до смерти» описывается, как на протяжении предыдущего столетия средства массовой информации развивались вместе с технологиями, которые ускоряли передачу информации, от газет до радио и телевидения. Как на религиозной, так и на политической аренах люди начали требовать, чтобы дискурс ускорился и был развлекательным.В конце девятнадцатого века американская общественность ожидала, что их политики будут излагать свою политику, курс за курсом, в лекциях и эссе, и слушала длинные проповеди в церкви. К середине 1980-х годов казалось, что все, что нужно, — это звуковой отрывок из голосований и усиленное «Аллилуйя» от телеевангелистов.

    Сравнивая антиутопии, описанные Оруэллом в Nineteen Eighty-four и Олдосом Хаксли в Дивный новый мир , Почтальон заметил:

    Оруэлл опасался тех, кто лишит нас информации.Хаксли боялся тех, кто даст нам так много, что мы опустимся до пассивности и эгоизма. Оруэлл опасался, что правда будет скрыта от нас. Хаксли боялся, что правда утонет в море неуместности.

    Как мы оказались в этом дивном новом мире? В книге « Quiet » Сьюзан Кейн развивается тезис историка Уоррена Сусмана о том, что за двадцатый век США перешли от культуры, ценившей характер, к культуре, одержимой личностью.От признательных черт, которые отличали поведение человека в его личной жизни — честь, дисциплина, манеры и т. Д. — общество начало вознаграждать людей, которые были «смелыми и интересными» — людей, которые могли выйти и что-то продать, не в последнюю очередь самих себя. Книги и письменность не исключение. Среди всего этого пинга и щебетания, среди всех этих лент обновлений, уведомлений TweetDeck, карнавального лая и рекламных презентаций, как кто-то может слышать свое мнение? И разве не истинная радость быть писателем, если не считать простого зуда графомании, не тратить время на размышления, использовать перо для решения задачи написания чего-то, что, помимо простого эгоизма, выражает эстетику человека? энтузиазм, исторический импульс и, может быть, даже политическая цель? Что-то с основой и утком, текстурой и узором, что-то, что могло бы продолжать развлекать, двигать, провоцировать и увлекать читателей не через 30 секунд, а через 30 или 300 лет?

    Флобер, как сообщается, сказал, что написание книги требует «долгой энергии, которая проходит от начала до конца, не ослабевая».Эту энергию было намного легче вызвать за несколько дней до нынешнего цунами электронного отвлечения. В своей новой книге Shrinking the World , «4000-летняя история того, как электронная почта стала управлять нашей жизнью», Джон Фриман пишет:

    Скорость — бог двадцать первого века — не является нейтральным божество […] Посмотрите в окно поезда, движущегося на полной скорости […] Взгляд постоянно устремляется к горизонту, но его затмевает новая точка горизонта, которая мчится вперед, за ней следуют еще и еще.Глаз быстро утомляется. Пейзаж размыт.

    Писателю, который хочет использовать эту «долгую энергию», который хочет поощрять расцвет творческих идей и сложное мышление, должен сойти с поезда. Одиночество сильно отличается от «изоляции» Кундеры. Это готовность побыть в одиночестве, внимательно читать — ибо каждый великий писатель — великий читатель — глубоко мыслить, находить место для интуитивной прозорливости и писать настолько медленно, насколько это необходимо.Вы не поймете, почему люди говорят о какой-то звезде австралийского телевидения, но будьте уверены, через десять минут они тоже.

    Что важно, так это избавление от того, что я называю «мышлением бабочки»: «О, этот цветок выглядит хорошо, о, этот цветок выглядит хорошо, о, эта лужа выглядит хорошо, о, эта лужа выглядит хорошо». Две недели из этого, потом бабочка мертва. Отказник в соцсетях Джонатан Франзен в книге « Как быть в одиночестве, » говорит об опасности для писателя стать одержимым стремлением оставаться в курсе последних событий: «тирания буквального».Вот почему я, как Ник Хорнби, Франзен, Зэди Смит и бесчисленное множество других писателей, теперь использую программы для блокировки Интернета, когда пишу.

    Лесли Каннольд однажды написал в журнале Australian Author о том, что писателям необходимо признать тот факт, что 90% работы в наши дни было саморекламой и только 10% писательством, и чтобы попасть в Twitter. Я не могу ее точно процитировать. Этот предмет меня так встревожил, что я выбросил его в мусорное ведро. Я не узнал в нем ничего, что мне нравилось в писательской деятельности.

    Дж. Д. Сэлинджер счел общественное внимание и личную проверку, которые последовали за публикацией « Над пропастью во ржи » в 1951 году, настолько болезненным, что он стал отшельником и стал публиковать все меньше и меньше. Написал бы Сэлинджер вообще, если бы его заставили понять, что 90% работы требует крика «Посмотри на меня!»?

    Если правление джунглей превратится в выживание самых шумных, ожидайте, что Салингеры отступят от битвы, к нашему неисчислимому культурному ущербу. «Над пропастью во ржи» до сих пор движется и удивляет читателей.Будут ли люди читать Fifty Shades of Whatevs через 60 лет? К 2015 году прогнозируется, что только самоиздаваться будет 600 000 наименований. Ожидайте, что небо будет так ярко пылать кометами или, возможно, просто космическим мусором, каждая из которых имеет свой мерцающий след в Твиттере, что мы едва ли сможем различить звезды.

    Когда-нибудь слышали о Typee ? Это был бестселлер, первая книга писателя Германа Мелвилла. Его второй, Omee , тоже преуспел. Но последующие романы Мелвилла изо всех сил пытались найти читателя. Moby-Dick , его шестой, при жизни даже не распродал свой первоначальный тираж в 3000 экземпляров. Книга, синонимом которой теперь стало имя Мелвилла, принесла ему огромную сумму в 556,37 долларов США.

    Получил бы Мелвилл пользу от социальных сетей? Может быть. Или он мог быть настолько измотан требованиями своих поклонников («Любите свои ранние работы!»), Что, возможно, никогда не нашел времени, энергии, концентрации и уверенности, чтобы придумать левиафана, которым является Moby-Dick .

    Кроме того, запрыгивай на колесо хомяка, и тебе лучше держать эти маленькие ножки в движении. Процитируем другой, несвязанный, но уместный отрывок из «Книга смеха и забвения» : «О возлюбленные! Будьте осторожны в эти опасные первые дни! Как только вы принесете завтрак в постель, вам придется приносить его навсегда, если только вы не хотите, чтобы вас обвинили в нелюбви и предательстве! »

    Что касается самой графомании, решения и лекарства нет. Но есть программа из 12 шагов: 1) читайте хорошие книги; 2) жить полноценно; 3) размышлять; 4–12) повторить.Тогда напишите как можно лучше. Все остальное — твиттер.

    Линда Джайвин

    Линда Джайвин — автор и переводчик китайского языка. Среди ее книг: Eat Me , The Infernal Optimist и A Самая аморальная женщина . Ее последние работы — роман Императрица-любовница и Ежеквартальное эссе «Найдено в переводе».

    Языковой вопрос в книге Евгения Попова «Правдивая история« зеленых музыкантов »» на JSTOR

    «Русское обозрение» — многопрофильный научный журнал, посвященный истории, литературе, культуре, изобразительному искусству, кино, обществу и политике народов бывшей Российской империи и бывшего Советского Союза.Каждый выпуск содержит оригинальные исследовательские статьи авторитетных и начинающих ученых, а также а также обзоры широкого круга новых публикаций. «Русское обозрение», основанное в 1941 году, является летописью. продолжающейся эволюции области русских / советских исследований на Севере Америка. Его статьи демонстрируют меняющееся понимание России через взлет и закат холодной войны и окончательный крах Советского Союза Союз. «Русское обозрение» — независимый журнал, не связанный с любой национальной, политической или профессиональной ассоциацией.JSTOR предоставляет цифровой архив печатной версии The Russian Рассмотрение. Электронная версия «Русского обозрения» — доступно на http://www.interscience.wiley.com. Авторизованные пользователи могут иметь доступ к полному тексту статей на этом сайте.

    Wiley — глобальный поставщик решений для работы с контентом и контентом в областях научных, технических, медицинских и научных исследований; профессиональное развитие; и образование. Наши основные предприятия выпускают научные, технические, медицинские и научные журналы, справочники, книги, услуги баз данных и рекламу; профессиональные книги, продукты по подписке, услуги по сертификации и обучению и онлайн-приложения; образовательный контент и услуги, включая интегрированные онлайн-ресурсы для преподавания и обучения для студентов и аспирантов, а также для учащихся на протяжении всей жизни.Основанная в 1807 году компания John Wiley & Sons, Inc. уже более 200 лет является ценным источником информации и понимания, помогая людям во всем мире удовлетворять их потребности и реализовывать их чаяния. Wiley опубликовал работы более 450 лауреатов Нобелевской премии во всех категориях: литература, экономика, физиология и медицина, физика, химия и мир. Wiley поддерживает партнерские отношения со многими ведущими мировыми обществами и ежегодно издает более 1500 рецензируемых журналов и более 1500 новых книг в печатном виде и в Интернете, а также базы данных, основные справочные материалы и лабораторные протоколы по предметам STMS.Благодаря растущему предложению открытого доступа, Wiley стремится к максимально широкому распространению и доступу к публикуемому контенту, а также поддерживает все устойчивые модели доступа. Наша онлайн-платформа, Wiley Online Library (wileyonlinelibrary.com), является одной из самых обширных в мире междисциплинарных коллекций онлайн-ресурсов, охватывающих жизнь, здоровье, социальные и физические науки и гуманитарные науки.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *