Жизнь ценность человека: «Истинная ценность человека измеряется в тех вещах, к которым он стремится!»

Автор: | 08.06.2021

Содержание

«Истинная ценность человека измеряется в тех вещах, к которым он стремится!»

18 июля 2019 10:07

Количество просмотров: 2712

Личности, подобной Марку Аврелию, не было в истории человеческой цивилизации и, пожалуй, пока не предвидится. Смелое заявление? Пожалуй. Но отнюдь не безосновательное. И в прошлом, и в настоящем политическая система в ее многочисленных вариациях и вообще мироустройство просто не приспособлены к появлению такого правителя, как Марк Аврелий Антонин.

Кем он был? Государем? Философом? Военачальником? Гражданином Рима? Зададим другой вопрос, менее очевидный: кем не был Марк Аврелий? Прежде всего, он не был идеальным правителем. Ибо всегда был верен принципам своей философии. А идеальный правитель не просто должен — обязан — идти на компромиссы, то есть поступаться принципами. Марку Аврелию же удавалось жить и править по-другому…


Философов на троне было немало. Еще больше — военачальников. Правили и те, кого искренне, а не потому, что так надо, любил народ, от последнего нищего до самого богатого и благородного. Можно даже отыскать в истории примеры тех, кто был одновременно и философом, и полководцем, и любимым народом, в общем, «отцом отечества». Но не было тех, кто всегда, в любых обстоятельствах, до конца исповедовал принятые на себя обязательства философа и человека. Кроме Марка Аврелия.

Эти обязательства он коротко и ясно изложил с своих «Размышлениях»: «Не живи так, точно тебе предстоит еще десять тысяч лет жизни. Уж близок час. Пока живешь, пока есть возможность, старайся стать хорошим… И каждое дело исполняй так, словно оно последнее в твоей жизни».

Говорят, на церемонии прощания с усопшим императором произошла удивительная вещь. Участники траурной процессии рыдали и скорбели, но вдруг слезы перестали литься, скорбь ушла, лица просветлели. Что же произошло?

А то, что люди осознали: нет смысла оплакивать императора, ведь небо лишь на время дало его земле и теперь он вернулся туда, откуда пришел — в вечную обитель…

Марк Аврелий оставил философские записи, которым обычно приписывают общее название «Рассуждения о самом себе». Мы собрали 15 наиболее ярких цитат из его книг:

Если не можешь изменить обстоятельства, измени свое отношение к ним.

Всюду, где можно жить, можно жить хорошо.

Не смерти должен бояться человек, он должен бояться никогда не начать жить.

Каждый стоит столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет.

Живи так, как будто ты сейчас должен проститься с жизнью, как будто время, оставленное тебе, есть неожиданный подарок.

Истинная ценность человека измеряется в тех вещах, к которым он стремится!

Твои мысли становятся твоей жизнью.

Самый презренный вид малодушия — это жалость к самому себе.

Мечтайте о великом: лишь великие мечты в силах затронуть людские души.

Для счастливой жизни нужно совсем немного. Все дело в самом человеке, в образе его мышления.

Человек живёт только в настоящее мгновение. Всё остальное или уже в прошлом или неизвестно будет ли.

Смерть улыбается каждому из нас. Мы можем только улыбнуться ей в ответ.

Надо каждое утро говорить себе: сегодня меня ждёт встреча с глупцом, наглецом, грубияном, мошенником.

Несправедливость не всегда связана с каким-нибудь действием; часто она состоит именно в бездействии.

Странно! Человек возмущается злом, исходящим извне, от других, тем, чего устранить не может, а не борется со своим личным собственным злом, что в его власти.

Источник: https://emosurf.com/post/8269

Жизнь как ценность: проблемы и противоречия

Г. Зиммель высказал идею о том, что центральной осью, вокруг которой вращается вся культура XX в., является понятие жизни. С данным утверждением можно согласиться, но лишь с одной оговоркой: XX в. является периодом становления ценности жизни, а безусловное доминирование указанной ценности в культурах большинства европейских стран и Америки приходится приблизительно на его вторую половину. Это означает, что утверждение Г. Зиммеля в наибольшей мере соответствует культуре постмодерна, в рамках которой протекает и наше нынешнее повседневное существование. Следовательно, ответить на вопрос: «что представляет собой ценность жизни?» – значит определить аксиологические основания собственного бытия, вне понимания которых невозможны ни полноценная рефлексия самих себя, ни адекватное осмысление специфики нашего отношения к миру.

Компаративистский анализ текстов основных представите- лей философии жизни (А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Бергсона, В. Дильтея, Г. Зиммеля, А. Швейцера), близких к ним мыслителей (З. Фрейда, Э. Фромма) и критиков (Г. Риккерта, Й. Хёйзинга) позволяет относительно легко сформулировать итоговую дефиницию воли к жизни: воля к жизни – это надындивидуальный биологический импульс, основными функциями которого являются формирование биологического объекта и обеспечение его приспособляемости к среде обитания. Становление же ценности жизни есть постепенный процесс общественного признания наивысшей значимости индивидуального биологического существования, то есть существования индивидуального биологического объекта.

Казалось бы, признание ценности жизни в качестве доминирующей общественной и культурной ценности является несомненным завоеванием человечества. Однако прежде всего оно актуализировало

проблему обесценивания системы ценностей, унаследованной современной европейской культурой от эпохи Просвещения. Еще на рубеже XIX–XX вв. Г. Риккерт с неокантианских позиций подверг резкой критике осуществленное представителями философии жизни смещение аксиологических акцентов, поставившее биологическое проживание выше познания: «В Греции соотношение впервые обернулось. Люди, сперва в лице немногих, стали исследовать не для того, чтобы жить, а жить для того, чтобы исследовать. Благодаря истине жизнь только и получала для них ценность. С биологистической точки зрения такая переоценка должна была бы быть названа “вырождением”. Для развития культуры она означает одну из вершин»[1]. В первой половине XX в. Й. Хёйзинга не только констатировал капитуляцию ценности познания перед ценностями бытия и прямого воздействия на реальность, но и указал на производный от нее упадок этических ценностей: «Новая воля к превознесению бытия и жизни превыше знания и суждения опирается, таким образом, на почву этического расшатывания духа… Отказ от всех духовных основ, который несет с собой новая философия, имеет значительно более далеко идущие последствия, чем полагают сами носители данной философии»[2].

Надо заметить, что нидерландский мыслитель четко обрисовал проблему, заключающуюся в том, что признание жизни в качестве доминирующей ценности предполагает постепенный отказ от «всех духовных основ» европейского общества. Ценность познания оказалась первой в ряду подвергшихся обесцениванию. Второй, не менее фундаментальной ценностью, потерявшей всякое позитивное значение, оказалась смерть, понимаемая теперь исключительно как противоположность жизни. В культуре постмодернистского общества смерть обесценивается, то есть перестает быть предметом символического обмена (Ж. Бодрийяр). Предельно упрощается общественно рефлексируемая система видов смерти, из всего многообразия которых в наличии оказывается только два: смерть естественная, биологическая, вызывающая по большей части презрение, и смерть искусственная, внезапная, до некоторой степени волнующая и любопытная[3]. Столь же необратимо отходит на задний план ценность старости как определенного жизненного периода и стариков как особой социально значимой группы.

Так, согласно меткому определению Ж. Бодрийяра, старость теперь – «это просто определенный жизненный слой – маргинальный, а в пределе и вообще асоциальный; гетто, отсрочка, пограничная полоса перед смертью»[4]. Данному определению соответствуют столь характерные для настоящего времени масскультурные репрезентации старости, маркирующие данный период жизни понятием неполноценности (физической, умственной, экономической, социальной, культурной).

Можно отметить также полную девальвацию таких понятий, как «истина», «родина», «народ», «любовь» и т. д., понятий, которые в рамках традиционных обществ придавали возвышенный смысл не только человеческой жизни, но и смерти. Патриотизм, доведенный до самоотречения, охотно меняющий жизнь на смерть за счастье родины, народа, за возвышенные идеи, выглядит теперь досадным анахронизмом и вызывает скорее удивление, нежели желание подражать. Смерть за родину вменяется в обязанность исключительно профессиональным военным и оплачивается исходя из условий контракта.

Что касается народа, то, по заявлению Б. Клинтона, впервые в истории человечества различия между внутренней и внешней политикой сошли на нет[5]. Это означает, что различия между «своим» и «чужим» народом преодолены, что любая социальная общность или группа по отношению к обладающим реальной властью элитам (политическим, экономическим, культурным) занимает отныне периферийное положение, вследствие чего самопожертвование оказывается невозможным ни с одной, ни с другой стороны. Понятие любви в свою очередь старательно подменяется понятием «хорошего секса» – некоей функциональной квинтэссенции любви. В общем, следует согласиться с высказыванием В. А. Кутырева: «Богатство, успех, здоровье – вот единственные “ценности” постмодернистского общества. Душа, переживания, сомнения, выбор становятся фактором брака, тем, что отвлекает от производства или точного выполнения инструкций… Жизнь аккумулируется в деньгах, этом субстанциальном воплощении рыночно-технологических отношений. Приемлемо все, что им содействует.
Остальное: справедливость, честь, служение, любовь к Родине, природе, да, пожалуй, и к человеку, к женщине – пережиток. Пережиток прошлого дотехнологического общества»[6].

Предвидя подобное состояние дел, в 1925 г. X. Ортега-и-Гассет написал: «Характер, который во всех сферах приняло европейское бытие, предвещает эпоху торжества мужского начала и юности. Женщина и старец на время должны уступить авансцену юноше, и не удивительно, что мир с течением времени как бы теряет свою степенность»[7]. В 1935 г. Й. Хёйзинга сумел оценить новые тенденции в развитии культуры, сформулировав проблему, не потерявшую актуальности вплоть до настоящего времени: «Остается ответить на серьезный вопрос, может ли сохранять себя высокоразвитая культура без определенной ориентации на смерть. Все великие культуры, известные нам из прошлого, хорошо помнили такую ориентацию»[8].

С позиций современности очевидно, что культура постмодерна не только сохраняется и продолжает развиваться, но также декларирует прогрессивный характер собственного развития. Однако проблема остается, обретая форму нового вопроса: какие позитивные ценности являются основанием и обеспечивают сохранение и развитие односторонне ориентированной на жизнь культуры?

Как уже было сказано, наивысшей ценностью современной культуры является ценность индивидуального существования. Последнее может быть ценно как само по себе, так и по причине своей полноты, производной от состояния здоровья. Исходя из этого, ценность жизни как таковой постулируется либо в качестве общечеловеческой (то есть характерной для человека как биологического вида) ценности, либо в качестве ценности экологического сознания (претендующего на обладание системой «планетарных» норм). Ни в рамках философии жизни, ни в пределах современной цивилизации, однако, не была решена

проблема ограничения воли к жизни при ее столкновении с волей других существ вне зависимости от их видовой принадлежности. Суть проблемы состоит в следующем: поскольку наивысшей ценностью для «меня» обладает «моя» жизнь, то в предельном случае обесценивается существование всякого другого существа, воспринимаемое отныне исключительно в качестве материала, обеспечивающего «мое собственное» существование. Пытаясь решить эту проблему, А. Швейцер выдвинул следующий тезис: «там, где я наношу вред какой-либо жизни, я должен ясно сознавать, насколько это необходимо»[9].Нетрудно заметить, что перед нами лишь видимость решения: когда родители продают собственного ребенка на донорские органы, когда подросток убивает собственных родителей за то, что они не дали ему денег на интернет-кафе, все эти поступки оправдываются необходимостью.

Далее, ни одно из известных нам конкретно-исторических обществ не допускало равнозначной оценки жизни представителей различных сословий, не говоря уже о ценности человеческой жизни в сравнении с ценностью жизни иных обитателей Земли; ни одна из культур не призывала к тотальной толерантности и тем более к биосферному равенству живых существ. Выстраивая жесткие иерархические системы, традиционные общества стремились законодательно ограничивать вертикальную мобильность, усиливая при этом горизонтальную солидарность. В данном контексте атомарное общество постмодерна (в рамках которого каждый отдельный атом движим собственной волей к жизни) представляет собой узаконенную форму описанного Т. Гоббсом догосударственного состояния «войны всех против всех», в котором солидарность возможна лишь в качестве инструмента достижения относительно краткосрочных целей. Попутно заметим, что доминирование ценности жизни в культуре если не отменяет всю совокупность этических ценностей, то придает последним ярко выраженный подчиненный (служебный) характер. Значимость других ценностей определяется отныне не их местом в иерархии, но наличной ситуацией: этично то, что приводит к удовлетворению жизненных потребностей индивида[10]. Это означает, что декларирование ценности индивидуального бытия в качестве «общечеловеческой» приводит к произволу индивидуальной воли к жизни и этической деградации общества. Или, как об этом написал А. Цветков: «Ценности, за которые не больно умереть, – это и есть единственный достоверный продукт и признак цивилизации. Преклонение перед жизнью – сдача и гибель культуры, отступление к птеродактилю. Общечеловеческих ценностей никогда не было – разве что “общепозвоночные”»[11].

Полнота жизни, как уже было сказано, производна от состояния физического и умственного здоровья, позволяющего получать удовольствие от самого процесса проживания (от «жизни без пауз и остановок») и успешно конкурировать с волей других субъектов за доступ к удовольствиям. Согласно большинству представителей философии жизни, среда человеческого обитания непрерывно изменяется (поскольку представляет собой своеобразный поток жизни), вследствие чего каждая новая ситуация требует от живого существа нового, адекватного ответа. Здесь-то мы и касаемся проблемы здоровья, как ее понимал, например, А. Бергсон: «Жизнь и общество требуют от каждого из нас неустанного и настороженного внимания, позволяющего вникать в каждое данное положение, а также известной гибкости тела и духа, позволяющей нам приспособляться к этому положению. Напряженность и эластичность – вот две взаимно дополняющие друг друга силы, которые жизнь приводит в действие. А если их нет у тела? Это приводит к разного рода несчастным случаям, увечьям, болезням. А если их лишен ум? Отсюда всевозможные формы психических расстройств и помешательств»[12]. Таким образом, согласно французскому мыслителю, телесное и умственное здоровье необходимо для выживания в непрерывно изменяющемся мире. Из этого можно сделать вывод, что здоровый образ жизни становится ценностью только тогда, когда мы начинаем ощущать недостаточность собственного уровня приспособляемости.

Отметим, что столь характерные для современности представления о повсеместном кризисе (экологическом, экономическом, культурном и т. п.) способствуют развитию представлений о необходимости поддержания здорового образа жизни. Логика здесь такова: кризис есть непредсказуемое поведение чего-либо, в данном случае – окружающей среды. Внимательно отслеживать изменения и адекватно на них отвечать может только здоровый организм. Следовательно, необходимо придерживаться здорового образа жизни.

Проблема заключается в том, что непрерывно возрастающая жизненная активность, с одной стороны, требует применения дополнительных стимулирующих средств (в предельном случае способных разрушить организм), и с другой – она перестает довольствоваться аскетической диетологией спортсмена, требуя разнообразия ощущений (пищевого и/или сексуального разнообразия). Здесь-то и возникает противоречие: инициированное волей к жизни стремление к здоровью приходит в противоречие с инициированным ею же стремлением к удовольствию. Данное противоречие, на мой взгляд, отчетливее всего выражается в спектре услуг, предо-ставляемых разного рода заведениями, организующими досуг наших граждан и представляющими собой странный симбиоз тренажерного зала, сауны, бассейна и… бара.

Таким образом, признавая ценность жизни в качестве доминирующей, следует помнить о возможности вышеописанных негативных последствий подобного признания для культуры и общества. Подчиняя культуру собственному произволу, индивидуальное существование оказывается свободным от каких-либо ограничений и, пребывая в состоянии непрерывной ницшеанской переоценки ценностей, относится к себе подобным как к средствам удовлетворения собственных потребностей. Результатом видится полное или частичное разрушение духовных основ общества, а также превращение последнего в совокупность отделенных друг от друга индивидов, истощающих отведенные им ресурсы в ежедневной борьбе за выживание. Возможным выходом из создавшегося положения, на наш взгляд, является усиление воспитательной функции государства посредством легитимированных политической властью образцов высокой духовной культуры.


[1] Риккерт, Г. Философия жизни. – Киев, 1998. – С. 411.

[2] Хёйзинга, Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. – М., 1992. – С. 310–311.

[3] Здесь приводится классификация, разработанная Ж. Бодрийяром. См.: Бодрийяр, Ж. Символический обмен и смерть. – М.: Добросвет, 2000. О современном понимании смерти как чего-то постыдного, во всяком случае, неуместного см.: Арьес, Ф. Человек перед лицом смерти. – М.: Прогресс, 1992. О смерти, превращенной в эпифеномен медицинских технологий, см.: Агамбен, Дж. Политизация смерти // Новое литературное обозрение. – 2000. – № 4. – С. 75–79. О градации смерти у древних греков и римлян прекрасно написал А. Цветков: «Античная смерть, в отличие от нашей, имела иерархию: случайная, незаслуженная и скоропостижная была предметом скорби или возмущения; гибель во имя долга считалась высшей честью и залогом славы в потомстве». См.: Цветков, A. Futurum imperfectum // Иностранная литература. – 1997. – № 1. – С. 233.

[4] Бодрийяр, Ж. Указ. соч. – С. 290.

[5] Высказывание Б. Клинтона приведено в работе: Бауман, З. Власть без места, место без власти // Социологический журнал. – 1998. – № 3–4. – С. 30.

[6] Кутырев, В. А. Культура и технология: борьба миров. – М., 2001. – С. 50.

[7] Ортега-и-Гассет, X. Эстетика. Философия культуры. – М., 1991. – С. 258.

[8] Хёйзинга, Й. Указ. соч. – С. 295.

[9] Швейцер, А. Благоговение перед жизнью. – М.: Прогресс, 1992. – С. 223.

[10] В данном контексте следует отметить, что проникновение ценности жизни в сферу эстетики привело к радикальным переменам в понимании самой сущности искусства, которое в культуре постмодерна не является ни транслятором высших ценностей, ни способом познания действительности, но средством самовыражения творческой индивидуальности.

[11] Цветков, А. Указ. соч. – С. 233.

[12] Бергсон, А. Смех. – М., 1992. – С. 19–20.

В чем ценность человеческой жизни

Жизнь – величайшая ценность, дарованная человеку Богом. Всевышний является творцом сущего, и только он решает, когда родиться, а когда умереть человеку. Важнейшая часть жизни человека в православии – постижение любви и личностное совершенствование. О ценности человеческой жизни автор и ведущий программы «Путь, истина и жизнь» Виталий Стариков беседует с настоятелем Никольского храма протоиреем Сергием Клюйко.

«Бог хочет человека включить в свою бессмертную истинную жизнь, и это главный замысел Бога о человеке. Но в то же время каждый человек – индивидуальность, личность. И не только в человека, но и в любую вещь Господь вложил свой божественный смысл – то, что у греков называется «логосы». И каждый человек имеет свой индивидуальный смысл», – рассказывает Сергий Клюйко.

Всё в мире имеет смысл, и задача человека – познавать все эти смыслы. Мы должны познавать мир, чтобы понять, как он устроен, свое место в этом мире, личное предназначение. Часто мы видим смысл жизни в каких-то земных вещах, а когда они рушатся, нам кажется, что всё потеряно, жизнь закончилась. Но ведь есть истинный смысл жизни, о котором нельзя забывать.

«Мы должны достигать главную цель. Для этого мы должны становиться все лучше и лучше, меняться, двигаться в правильном направлении. Потеря ориентиров в православии называется грехом… Когда человек потерял этот смысл, эти ориентиры, он уже не совершенствуется, а просто мечется, не знает, что ему делать. Уже с этого момента у человека начинается много проблем», – поясняет Сергий Клюйко.

Почему люди теряют смысл жизни? Какие последствия это влечет? Какая бывает депрессия и чем могут помочь священники? Ответы – в выпуске программы «Путь, истина и жизнь».

От чего зависит выбор жизненных ценностей?


Основные ценности в жизни человека

Трудно встретить двух людей, имеющих абсолютно идентичные приоритеты. Однако существуют личностные ценности, характерные для всех разумных женщин и мужчин. Что может быть главным в человеческой жизни? Базовые ценности человека составляют небольшой список.

  1. Любовь к себе. Ее не стоит путать с эгоизмом и самовлюбленностью. Это чувство собственного достоинства, желание развиваться как личность, стремление к достижению счастья и внутренней гармонии. Без здоровой доли любви к себе, человек не сможет жить полноценной жизнью.
  2. Семья. Для подавляющего большинства людей жизненные приоритеты заключаются в достижении семейного счастья. Жена или муж, дети, внуки, уютный домашний очаг – это огромное богатство.
  3. Карьера. Какие бывают жизненные ценности? Многие люди первостепенное значение придают своей профессиональной деятельности. Для активных леди и джентльменов карьерный рост иногда значит больше, чем семья, поэтому они все силы направляют на достижение успехов на рабочем месте.
  4. Общественная жизнь. Альтруисты главным приоритетом считают труд на благо общества. Собственные потребности такие люди обычно ставят на второй план.
  5. Самодисциплина. Жизненные ценности – что это такое? Это умение направлять личную деятельность на достижение каких-либо результатов таким образом, чтобы предпринимаемые поступки не противоречили моральным принципам. Для личности чрезвычайно важна дисциплина – умение выполнять обязанности и обещания, данные себе или окружающим. Самодисциплина требует огромной силы воли и характера, однако она невероятно полезна для личностного роста.

Ценности в жизни человека могут быть и другими, индивидуальными и совершенно неожиданными. Они отражаются на поставленных целях и способах их достижения. Если говорить о не основных ценностях в жизни, какие они бывают:

  • честность;
  • здоровье;
  • оптимизм;
  • терпение;
  • толерантность;
  • духовное развитие;
  • уважение;
  • надежда;
  • творческая реализация;
  • благодарность;
  • вера в людей.

Список можно продолжать достаточно долго. Все эти приоритеты представляют собой сложную структуру. Благодаря им человек может предвидеть негативный исход ситуации и всевозможные неудачи. Ими руководствуются в течение всей жизни, однако допускается, что со временем моральные установки могут кардинально изменяться.

Популярные сочинения

  • Сочинение Первый снег
    Как прекрасен первый снег! Природа погружается в белую сказку. Земля радостно ждет того момента, когда ее укроет мягкая пелена пушистого снега. День с каждым днем становится короче, но это не омрачает счастливые лица людей. Все ждут праздника!
  • Сочинение Что сказали мне стихи Пушкина? 6 класс
    Александр Сергеевич Пушкин – великий и неповторимый писатель и поэт русской литературы. Его знают все, от мало до велика, ведь он наша ценность. Творчество Александра Сергеевича Пушкина
  • Недоросль — проблематика произведения
    Произведение поднимает тему воспитания и нравственного упадка. Автор знакомит читателя с нездоровой семьёй, в которой главой является женщина. Мужчина не проявляет силу и власть

Примеры приоритетов

Чтобы было понятнее, что представляют собой жизненные ценности, рассмотрим примеры из жизни.

  1. Если для человека основным приоритетом является семья, он будет проявлять заботу о близких, окажет помощь даже когда о ней не просят. Он уделяет много времени домочадцам, вместо сверхурочной работы предпочтет лишний выходной, может отказать себе в материальных благах ради комфорта партнера или детей.
  2. Что значит, если жизненные ценности заключаются в желании достичь высокой должности и профессионального успеха? Это говорит о том, что индивидуум будет предпринимать все возможное, чтобы обеспечить себе быстрый карьерный рост. Такие люди стремятся постоянно учиться, не боятся ненормированного графика и для достижения цели идут на все. Из-за важного совещания они спокойно пропускают семейный праздник.
  3. Если на первом месте стоит здоровье, то люди ведут здоровый образ жизни, стараются соблюдать четкий режим дня и правильно питаться. Они проходят регулярные обследования, периодически записываются на профилактические и реабилитационные процедуры, а при малейшем ухудшении самочувствия, они спешат посетить врача.
  4. Ценностью в жизни может быть духовное развитие. Таким людям важно посещать психологические тренинги, где проводится работа над внутренним миром личности, ездить по местам паломничества и постоянно работать над развитием души.
  5. Люди, первостепенное значение для которых имеет реализация творческого потенциала, обычно не занимаются бытом. Они не придают значения таким мелочам, как немытая посуда или отсутствие ужина, для них гораздо важнее пища духовная. Это люди, которые ради покупки новых красок, музыкального инструмента или постановки пьесы могут пожертвовать всеми накоплениями.

Несколько интересных сочинений

  • Чехов А.П.
  • Анализ произведения Пересолил Чехова
    Произведение Чехова «Пересолил» является небольшим юмористическим рассказом. Простота изложения, краткость способствует легкости чтения и восприятию
  • Мисс Жаксон в повести Барышня-крестьянка Пушкина сочинение
    Одной из второстепенных героинь произведения является мисс Жаксон, представленная писателем в образе гувернантки единственной наследницы помещика Муромского, Лизы, ключевого персонажа повести.
  • Сочинение по картине Сикстинская Мадонна Рафаэля
    Про эту картину известно, что она точно принадлежит кисти великого Рафаэля. И к тому же, он писал её один, без помощников. Она была написана по заказу для церкви святого Сикста.
  • Сочинение на тему Однажды зимой 5 класс
    Каждый год к нам приходит зима. Зимние развлечения отличаются от летних развлечений. Не всегда удается много проводить времени на улице. Нет возможности купаться и загорать.

Как определить собственные жизненные ценности

Очень важно понимать, что на данном жизненном этапе самое ценное. Мои ценности в жизни – это путеводитель, помогающий строить планы на будущее и успешно их реализовывать. Людям бывает сложно расставить приоритеты правильно, они мечутся в поисках верных решений, балансируя на чаше весов судьбы. Как определить свои ценности, чтобы обрести гармонию? Самый простой вариант следующий:

  • на бумажном листе опишите все, без чего не можете представить ваше существование;
  • внушительный список пересмотрите еще раз, вычеркнув из него то, от чего все-таки сможете отказаться;
  • повторяйте предыдущее действие, пока в перечне останется не более 10 пунктов.

Если человек живет в согласии с моральными принципами, уважает себя и не идет в разрез с внутренними установками, он справится с любыми трудностями и проживет свою жизнь счастливо.

Вам может быть интересно: Механизмы защиты психики человека Как проходит сватовство невесты Какие бывают девушки: типы женского характера

>НИКОЛАЙ СЫСОЕВ

Главные жизненные ценности по мнению автора

Нельзя сохранить в приоритете одни и те же вещи с самого детства. Иногда нужно поставить на первое место любовь. Иногда — здоровье. Иногда — деньги. Нельзя забывать о карьере, развлечениях. Но все это должно гармонично существовать внутри личности человека.

При этом должны быть четкие базовые ценности, моральные качества:

  • Независимо от настроения, вы не пнете кота.
  • Не обидите близкого человека, друга, соседа или незнакомца в автобусе.
  • Не ответите агрессией на агрессию.
  • Уступите место в транспорте.
  • Не убьете, не украдете.
  • Не уведете девушку друга (мужа подруги).

У каждого свои ценности. Но основы, которые нам дают родители, должны иногда менять местами наши приоритеты.

Жизнь и здоровье — самое важное. Но думали ли об этом солдаты во время войны? Они умирали за Родину, за своих близких.

Также, муж, который содержит жену и троих детей, будет в первую очередь думать не о здоровье, не об отношениях, не о развлечениях. Он будет зарабатывать деньги, чтобы поднять на ноги детей, обеспечить жену.

Важнее всего — люди. Те, кого мы любим. И наши ценности всегда будут крутиться вокруг них, менять расположение в зависимости от того, что нужно им сейчас. А их ценности тоже будут меняться под нас. Это самое главное в жизни.

Не менее важно оставаться в любой ситуации человеком. Вы можете час кричать на друга, но обязаны помочь ему, не отвернуться в трудную минуту. Можете быть сколько угодно раздражены, но не обидеть коллегу. А если кто-то кричит на вас, не ответить агрессией, а войти в положение, успокоить человека, постараться помочь. В этом заключается человечность. Это то, что отличает нас от животных.

Почему так важна система ценностей для каждого человека?

Важно понимать, что наличие системы ценностных ориентаций говорит уже о зрелой личности. Личностные ценности определяют нашу внутреннюю готовность к совершению определенной деятельности и указывают направления нашего развития. Если сказать более простыми словами, то система ценностей для человека является некоторым вектором его развития. Ценностный мир каждого человека необъятен. Однако существуют некие «базовые» ценности, которые определяют деятельность в основных сферах жизни.

Жизненные ценности не возникают за один день. Они являются результатом нашего жизненного опыта. Огромную роль в этом играют значимые события в нашей жизни, книги, фильмы, учителя и т.д. Жизненные ценности со временем могут меняться. Нет ничего более постоянного, как временное. В 15 лет у тебя одни ценности, в 30 уже другие. Ценности каждого человека индивидуальны, как отпечатки пальцев. Совпадение главных жизненных ценностей укрепляет взаимоотношения людей, что очень важно в современном обществе.

Понимание своих главных жизненных ценностей — очень важная вещь. Если ты проживешь большую и трудную жизнь, а в конце поймешь, что такая жизнь была не интересной, то что-то менять будет уже поздно… Если же, напротив, ты хорошо будешь знать, что хочешь от жизни, что для тебя по-настоящему дорого, каждый день твоей грамотно выстроенной жизни будет наполнен смыслом.

Сочинение про Жизненные ценности

Что такое жизненные ценности? Если давать определение данному словосочетанию, основываясь на корни составляющих его слов, то это те вещи, которые особенно ценны в жизни человека. Другими словами, это то важное, сокровенное, что есть у него. Отношение к таким вещам чаще всего особенно серьёзное, бережное.

Жизненные ценности, несомненно, основаны на мировоззрении, убеждениях, ориентирах, принципах человека. Это могут быть, как материальные, так и духовные вещи. Для кого-то жизненная ценность – семья, а для кого-то это может быть новая игрушка или книга. На мой взгляд, по ним можно многое сказать о характере и самом человеке по сути. Их можно сравнить с компасом, который направляет человека по дороге жизни.

Понятное дело, что жизненные ценности формируются ещё глубоко в детстве. Восприятие окружающего мира ребёнка, как известно, особенно чутко. Он, как губка, впитывает всё происходящее. Очень часто жизненные ценности ребёнка совпадают с родительскими. И это неудивительно, ведь с ними он проводит большую часть времени своего становления. Также они могут формироваться под влиянием друзей, учителей, других окружающих людей и, конечно же, традиций. Бывает такое, что жизненные ценности очень резко изменяются в подростковом возрасте. Это происходит в связи с тем, что человек вроде бы ещё и не взрослый, но уже и не ребёнок. Попадая в разные компании, он стремится влиться, всё это, конечно же, приводит к разным последствиям.

Что касается взрослого человека, то жизненные ценности, я думаю, могут делиться на несколько групп. Это семья, карьера, здоровье и красота, образование, деньги и комфорт, любимое дело. Каждый сам выбирает, что ставить в приоритет. Таким образом развивается образ жизни, действия и происходящее. Жизненные ценности определяют сущность человека. А блага, выстраиваясь в иерархию этих ценностей, таким образом, являются «мерилами человеческого счастья».

Лично я, выбирая ориентиры своей жизни, стараюсь следовать цитате Лихачёва: «Самая большая ценность – жизнь!» И ведь действительно, всё начинается с этого одного коротенького слова «жизнь»! Жизнь – это когда ты живёшь, т.е. дышишь, передвигаешься, контактируешь с окружающим миром. А как могут существовать другие жизненные ценности без этой самой жизни? Ведь даже в прилагательное словосочетания образовано от этого слова. Поэтому для меня главное – жить!

Таким образом, жизненные ценности – это то, что помогает самоутвердиться человеку, двигаться дальше и быть самим собой.

Смысл жизни как высшая ценность человека Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

ФИЛОСОФИЯ

Смысл жизни как высшая ценность человека*

А. Э. Воскобойников (Московский гуманитарный университет)

УДК 13

Voskoboinikov A. E. The Meaning of Life as the Supreme Value of the Person

Аннотация ♦ В статье рассматривается такое триединство, характеризующее понятие ценности, как значение, значимость и смысл. Автор, ссылаясь на Ф. Бэкона, показывает, что истину легче получить из ошибки, нежели из смешения понятий. Также бесспорно, что понятия важно анализировать не сами по себе, а в их «кровных» взаимосвязях.

Ключевые слова: ценность, значение, значимость, смысл, истина, философия, смысл жизни.

Abstract ♦ The article considers such trinity characterizing the concept of value as meaning, significance and sense. The author, referring to F. Bacon, shows that it is easier to receive the truth from a mistake than from a mixture of concepts. It is also indisputable that it is important to analyze concepts not in themselves, but in their «blood» interrelations.

Keywords: value, significance, importance, sense, truth, philosophy, meaning of life.

Значение задается взаимосвязями данного знака с другими знаками той системы, в которую он входит. Так, знак + обретает свое значение лишь в системе родственных знаков -, = и других. Знак !, оказываясь в разных знаковых системах, приобретает разное

Статья подготовлена для секции «Ценности российской цивилизации в современной культуре, экономике, политике», организованной кафедрой философии, культурологии и политологии Московского гуманитарного университета и проведенной 17 октября 2016 г. в рамках IV Международной научно-практической конференции «Ценности и интересы современного общества». The paper was prepared for the panel «Values of Russian Civilization in Contemporary Culture, Economics, Politics», which was organized by the Department of Philosophy, Culturology and Politology at Moscow University for the Humanities and convened on October 17, 2016 within the framework of the 4th International research-to-practice conference «Values and Interests of Modern Society».

X 53

значение (он может быть знаком препинания, математическим знаком, предупреждающим знаком на автомобильной дороге).

Значимость выражает прагматическую роль знака, его ценность для «потребителя» (пример: значимость числа, принесшего лотерейный выигрыш). Именно значимость наиболее непосредственно связана с ценностью того или иного объекта.

Смысл задается теми значениями и значимостями, которые данный знак приобретает на надсистемном (метасистемном) уровне, когда сопоставляется с другими системами знаков. Смысл — это попытка заглянуть за пределы данной знаковой системы, соотнести ее с другими знаковыми системами, со всем миром знаков.

Что касается смысла жизни, то он обретается при органичном возвышении над нею самой, что позволяет избежать некой самодовольной замкнутости на саму себя.

Первейшая проблема аксиологии — сама специфика ценностей: желаемы ли вещи потому, что содержат ценностные свойства, или вещи приобретают ценностные свойства потому, что желаемы? Два распространенных диаметрально противоположных ответа таковы. Согласно «аксиологическому объективизму», ценности — важнейшие атрибуты объектов. Субъекту дано только переживать свое отношение к ним. В соответствии с «аксиологическим субъективизмом», напротив, ценности существуют лишь благодаря процессу их восприятия и переживания субъектом.

Более убедительна позиция, которая исключает односторонние крайности как объективизма, так и субъективизма. Она такова: в «чистом виде» ценность не существует ни объективно (сама по себе, без субъекта), ни субъективно (без объективных свойств, представляющих собой ее основу). Она появляется как результат специфического отношения субъекта и объекта. При более узком прагматичном подходе, скажем, в системологии категория ценности может трактоваться как критерий предпочтения.

Ценностное представление само может стать своеобразным объектом для новой оценки — оценки более высокого порядка. Ее способна произвести социальная группа, включающая субъекта исходного ценностного представления. Если некоторые ценности индивида не совпадают с ценностями социальной группы, в которую он входит, последняя к ним относится как к малоценным или совершенно неприемлемым и даже «инородным».

Нередко употребляют выражения «неразумная ценность», «ложная ценность», «мнимая ценность». Однако перечисленные термины избыточно «рационализируют» ценностные представления, затушевывая их эмоциональную составляющую. Уточним са-

X 54

с с _

му суть двойной оценки, т. е. «оценки оценки». Здесь возможны по крайней мере два варианта, зависящие от индивидуальной и социально-групповой оценки.

Вариант первый. Некая ценность кажется субъекту положительной или высоко значимой. Но социальная группа (особенно нормативная референтная группа) или общественное мнение оценивают эту ценность по-другому: как отрицательную или низко значимую для самого субъекта, т. е. такую, которая не сможет удовлетворить (несмотря на его ожидания) так называемые «разумные потребности».

Вариант второй. Некая ценность и на этот раз кажется субъекту положительной или высоко значимой, и она на самом деле способна удовлетворить его определенные потребности (а также помочь достигнуть определенных целей). Но социальная группа (или иные социальные инстанции) справедливо относится к самим этим потребностям и целям как социально вредным. В первом варианте ценностная ориентация не ведет к цели, поставленной субъектом и одобряемой обществом.юизни. Высшие ценности не только аккумулируют богатый опыт прошлого, но и воспроизводят будущие перспективы. Становится все очевидней: чтобы мир перевернулся и стал абсурдным, не надо никакого «архимедова» рычага — достаточно, чтобы «перевернулась» система ценностей.

Порою подвергают сомнению саму возможность существования высших общечеловеческих ценностей, которые являются смысловым ядром как секулярного, так и религиозного гуманизма. Критические доводы иной раз опираются на социобиологические аналогии и генетическую предопределенность сценария «хищник — жертва». И в самом деле, скажем, у волков и зайцев — принципиально «несолидарные» жизненные ориентации.

X 55

То же самое, дескать, зачастую встречается в людских сообществах: невозможно гармонизировать взаимные отношения подсудимого и прокурора, жертвы и палача, нищего и олигарха, борца за свободу и тирана… Для того, чтобы убедиться, что это далеко не «то же самое», рассмотрим ситуацию в эволюционно-системном аспекте.

В развивающейся системе низший уровень структурной организации генетически первичен по отношению к высшему. Он детерминирует на первом этапе процессы возникновения и развития более высокого уровня, а также целостное поведение системы (имеется в виду внутрисистемная детерминации, а не внешняя, раскритикованная постмодернистами). Однако подлинное «созревание» более высокого уровня происходит тогда, когда для него начинается период внутриуравневой самодетерминации («causa sui»), период «самопорождения» («sui generis»). В результате постепенно начинает возрастать обратная внутрисистемная детерминация низшего уровня более высоким уровнем и влияние последнего на поведение системы в целом. Причем рассматриваемая детерминация нелинейного типа, т. е. она имеет характер не однозначной, а многозначной причинно-следственной зависимости («муль-тикаузальности»). К тому же картина усложняется тем, что на процесс развития влияют не только детерминистские, но и стохастические закономерности.

Тем не менее, в итоге постепенно возрастает значимость и определяющая роль не «диктата прошлого», а народившегося настоящего и зарождающегося в настоящем «зова будущего». Речь идет о целеполагании и целереализации, которые все более и более зависят от свободного выбора и творческой деятельности самих субъектов.

Благодаря эволюционному развитию в природных системах над физической необходимостью постепенно надстраивалась неосознаваемая биологическая целесообразность, а над ней со временем — осознанное целеполагание.

Это осознанное целеполагание постепенно восходило от уровня «осознанной необходимости» до уровня все более свободного творческого проектирования действительности.

Итак, естественная эволюция не устраняет фундаментальные чисто природные закономерности, на основе которых происходит развитие человеческого рода. Но они становятся своего рода трамплином для возникновения надприродных закономерностей и процессов. Все большую роль начинают играть не только природная целесообразность, но и социокультурное целеполагание. Не только инстинктивное поведение, но и творческая деятельность. Не только

О

X 56

генезис, но и телезис. Не только строгая запрограмированность, но и свобода. А это позволяет также совершенствовать и возвышать систему ценностей.

И хотя, конечно, в душе каждого человека добро со злом («бог» с «дьяволом») борется, не вызывает сомнений, что общая угроза способна сплотить людей, имеющих даже радикально противоположные ценностные ориентации. В наше время резко возрастает значимость такой объединяющей высшей ценности как выживание. То, что это универсальная ценность, подтверждают пророческие слова, звучащие сегодня особенно актуально, — спасутся все или не спасется никто.

Одним из связанных с гуманизмом понятий является понятие гуманности. Она может быть чертой характера, особенностью стиля жизни или практической деятельности. Чаще всего гуманность проявляется сравнительно локально. Но гуманизм как нравственный принцип должен быть универсальным. Либо его просто нет. Стало расхожим утверждение, что в гражданском обществе гражданин берет социальную ответственность на себя. Но это может быть «укороченная» ответственность, ограниченная интересами своего клана, класса, этноса. Подлинный гуманизм изначально универсален и взывает к универсальной ответственности. Конечно, существует различие между универсальными и общечеловеческими ценностями. Но в масштабах земной цивилизации эти ценности соразмерны и едины.

Следует признать главенство универсальных ценностей и интересов над всеми иными. Важнейшие характеристики универсальных ценностей таковы: они базовые, инвариантные, общечеловеческие.

Согласно гуманистическому учению, наиважнейшей высшей ценностью является сам человек, его жизнь, свобода, счастье, любовь, развитие его способностей и творческих потенций.

Человек не статический центр мироздания, как он долго полагал. Зато он «ось и вершина эволюции, что много прекраснее» (Тейяр де Шарден, 2002: 142). Важно осознать особую роль человека во Вселенной и его великую гуманистическую ответственность как за себя, так и за окружающий мир. Быть не центром величия, но центром ответственности — таково его высшее назначение: «Я свободен, следовательно, ответственность лежит на мне самом».

Одна из несомненных высших ценностей — идеал, как предельно совершенная форма существования чего-то возвышенного и желанного. Во времена не столь отдаленные начинающим стрелкам

X 57

(чтобы попасть в цель) рекомендовалось целиться немного выше нее. Идеал позволяет и нам, планируя достойное будущее, «целиться выше цели». Идеалы могут быть и индивидуальными и общественными. Жизнь людей, не устремленная (хотя бы в мечтах) к идеалу, теряет глубокий смысл. И не столь уж важно — где расположен этот идеал — в посюстороннем мире или «выше». Важнее, каков он. Одна из отличительных особенностей подлинного идеала как раз и есть его достаточная универсальность. А также то, что он одновременно не может кому-то нести добро, но кому-то — зло, кому-то дарить прекрасное, но кому-то — безобразное. Особенно важно искать какие-то общие основания в моральных ценностях сейчас, перед трагедией, грозящей всему роду человеческому.

Одна из важнейших высших ценностей — смысл жизни, который предстает системообразующим компонентом ценностных ори-ентаций .

Его утрата приводит к социальной аномии, порождает мировоззренческий агностицизм, нравственный цинизм или психическую фрустрацию.

Смысл жизни приоткрывается лишь тому, кто живет деятельно и полнокровно — не отрешенному от всего созерцателю, а деятелю, творчески преобразующему окружающий мир и самого себя. Смысл жизни невозможно объяснить. Вместо объяснений лучше всего его совместно выстрадать. Но попробовать дать какие-то наметки объяснения — вещь не лишняя. Человек обретает смысл своего существования не путем глубинного самокопания, а подключаясь к ценностно-смысловому полю всей культуры. Только так он способен осознать себя в едином социально-историческом процессе, свою сопричастность мировым событиям, найти свой путь творческой самореализации. Сочно и мудро звучит эта идея у А. П. Платонова в рассказе «Афродита»: «Одному человеку нельзя понять смысла и цели своего существования. Когда же он приникает к народу, родившему его, и через него к природе и миру, к прошлому времени и будущей надежде, — тогда для души его открывается тот сокровенный источник, из которого должен питаться человек, чтобы иметь неистощимую силу для своего деяния и крепость веры в необходимость своей жизни» (Платонов, 2012: 346).

1 Ценностная ориентация — это оценка целей, избираемых в процессе подготовки и осуществления действий, поведения, деятельности. Скажем, субъект оценки, оценивая предмет оценки, вырабатывает некое ценностное представление, которое и становится для него ценностной ориентацией. Ценностные ориентации формируют убеждения, а те, в свою очередь, побуждают к определенным поступкам и формам деятельности. Вообще говоря, это обратимые процессы взаимодействия.

X 58

Встречаются люди, которые никогда не искали смысл жизни. Они, как правило, инфантильны и беспечны. Встречаются люди, которые раз и навсегда нашли смысл жизни в чем-то вполне определенном и на этом успокоились. Но есть и такие люди, которые всю свою жизнь мучительно постигают ее таинственные основы и горизонты. Для них первичным смыслом жизни становится сам этот поиск.

Один из нравственных парадоксов: чем выше и дороже смысл жизни, тем больше он выходит за ее пределы и легче за него даже умереть.

Но с чего начать свое восхождение к высшему смыслу? «Начну с малого…», — может сказать себе человек. Забота о другом существе сразу наполняет жизнь значительным смыслом. Ведь переживание того, что ты кому-то необходим, — одна из предпосылок счастья. Сделай правильный (праведный) выбор и будь в ответе за него и свои деяния. Совершенствуй себя, становясь добрее, мудрее и творчески инициативней. Старайся отдавать больше, чем брать, но нисколько не кичись этим. Л. Н. Толстой своеобразно сравнивал человека с дробью. Сделай это чуть по-своему. В знаменателе весьма условно учти все то, что ты потребил или позаимствовал у других. А в числителе помести все то, что сам создал доброго и хорошего для окружающего мира, других людей, причем не только самых близких. Многие люди по этой простенькой арифметике не дотягивают до «единицы». Они так и не реализуют себя как личности. Именно таких людей имел в виду Э. Фромм, когда писал, что многие умирают, так и не успев родиться. Стремись оставить «чекан души», как говорил Саади, воплощаясь в кого-то и во что-то. Пусть это будет своеобразная реинкарнация, но содеянная самим собой. Итак, иди за тем, что зовет ввысь, как бы приподнимаясь над повседневностью и самим собой.

Человек созидает себя, преодолевая искушения властью, богатством, славой, похотливыми соблазнами. Но особенно важно — ради каких высших ценностей он это совершает, какими смыслами одухотворяет свои поступки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Платонов, А. П. (2012) Смерти нет! Рассказы и публицистика 1941—1945 годов / сост., подг. текста, комм. Н. В. Корниенко. М. : Время. 544 с. (Собрание).

Тейяр де Шарден, П. (2002) Феномен человека : сб. очерков и эссе / сост. и предисл. В. Ю. Кузнецов. М. : АСТ. 553, [7] с.

X 59

REFERENCES

Platonov, A. P. (2012) Smerti net! Rasskazy i publitsistika 1941— 1945 godov [There’s no death! Short stories and publicistic writings] / comp., text prep. and comment. by N. V. Kornienko. Moscow, Vremia Publ. 544 p. (In Russ.).

Teilhard de Chardin, P. (2002) Fenomen cheloveka [The phenomenon of man] : A collection of sketches and essays / comp. and foreword by V. Yu. Kuznetsov. Moscow, AST Publ. 553, [7] p. (In Russ.).

Воскобойников Анатолий Эммануилович — доктор философских наук, профессор; профессор кафедры философии, культурологии и политологии Московского гуманитарного университета. Адрес: 111395, Россия, г. Москва, ул. Юности, д. 5, корп. 3. Тел.: +7 (499) 374-55-11.

Voskoboinikov Anatoly Emmanuilovich, Doctor of Philosophy, Professor, Department of Philosophy, Culturology and Politology, Moscow University for the Humanities. Postal address: Bldg. 3, 5 Yunosti St., 111395 Moscow, Russian Federation. Tel.: +7 (499) 374-55-11.

E-mail: laer [email protected]

Библиограф. описание: Воскобойников А. Э. Смысл жизни как высшая ценность человека [Электронный ресурс] // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2016. № 6 (ноябрь — декабрь). С. 53-60. URL: http://zpu-journal.ru/e-zpu/2016/6/Voskoboinikov Meaning-of-Life/ [архивировано в Web-Cite] (дата обращения: дд.мм.гггг).

Дата поступления: 5.11.2016.

Концепция ценности и смысла человеческой жизни

Жизнь в биологическом смысле — способ существования белковых тел: совокупность физических и химических процессов, протекающих в клетках, позволяющих осуществлять обмен веществ и их деление.

Применительно к человеку этот процесс осуществляется при обмене веществ в организме.

Человеческая жизнь являет единство биологических (телесно-организменных) и социальных процессов. Социальные процессы обусловлены человеческим бытием, а биологические — физиологией и природным естеством человека, контролируемыми сознанием.

Их взаимосвязь характеризует биосоциальную сущность человека, способствует пониманию диалектики человеческой жизни и присущих ей противоречий, разрешение которых приводит к ее всестороннему развитию. Универсальным способом достижения этого является деятельность. Посредством нее человек получает всё необходимое для полноценной жизни, так как деятельность материализует духовные устремления людей и одновременно одухотворяет материальные.

В этом качестве она составляет смысл человеческой жизни и выступает критерием ее ценности: ценность человеческой жизни становится сущностной, а жизнь посредством деятельности — наполненной смыслом.

Главным при этом остается человек. Он как субъект жизни создает необходимые условия для ее осуществления, имея телесную, организменную, социальную организацию. А единство телесного, организменного и социального характеризует его сущность и, следовательно, сущность человеческой жизни (бытия). Основанием этому и служит деятельность. Система «субъект — деятельность — бытие» детерминирована человеком, подчинена ему, он — ее центральное звено. Осуществляя деятельность, человек производит всю линейку материальных и духовных ценностей, прогнозирует, развивается, совершенствуется, создает условия своего собственного воспроизводства и осуществляет его. Всё это определяет восприятие человеческой жизни как фундаментальной ценности, а человека «мерой всех вещей». При этом возрастает значение основополагающих сторон человеческой жизни — биологической и социальной:

Ценности. Сегодня и завтра — BRICS Business Magazine

Что такое ценности и почему они влияют на нашу жизнь?

Ценности – это глубинные воззрения, отражающие то, чего вы хотите от жизни. Поскольку люди – существа целеустремленные, ценности оказывают значительное влияние на их жизнь: они хороший показатель того, что люди сделают и чего они действительно хотят. В ходе нашей работы мы обнаружили огромную, просто невероятную вариативность ценностей по всему миру и выяснили, что если изучить систему ценностей одной конкретной страны, то можно предугадать очень многое в ее развитии. Например, это знание может помочь понять, насколько государство желает быть демократичным или возможно ли здесь избрание женщин в парламент.

Какие типы ценностей существуют в сегодняшнем мире?

Наше исследование открыло сотни специфических ценностей, но когда мы анализировали данные, выяснилось, что основные в большинстве своем тесно взаимосвязаны и сводятся к двум крупным измерениям. Первое охватывает спектр от традиционных до светско-рацио­нальных ценностей. Оно отражает различия между обществом, в котором религия играет очень важную роль, и тем, в котором этого нет. Общества, тяготеющие к традиционным ценностям, подчеркивают важность родственных связей, почтительно относятся к власти и чтят традиционные семейные устои, отвергая развод, аборт, эвтаназию и самоубийство. Такому обществу свойственен высокий уровень национальной гордости и даже националистическое мировоззрение.

В обществах со светско-рациональными ценностями царят противоположные предпочтения. Практически во всех индустриальных обществах мировоззрения сместились от традиционных к светско-рациональным.

Мы наблюдаем длинный путь стран к демократии. В начале ХХ века назвать демократическими можно было Великобританию, США, Канаду и Францию. И даже там женщины не были допущены к работе и в большинстве случаев не имели высшего образования, кроме того, социально-классовая дискриминация была явлением распространенным. Сегодня, в зависимости от метода подсчета, существуют около 60 стран, причисляемых к демократиям

Второе большое измерение охватывает переход от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Пока безопасность жизни под угрозой, ее защита становится определяющим фактором в жизненной стратегии общества. Когда защита не гарантирована, люди могут пойти на все, чтобы остаться в живых: биться насмерть, убивать друг друга ради еды и так далее. Когда же безопасность и защищенность воспринимаются как должное, люди становятся гораздо более мирными. Их акценты смещаются: на первый план выходят не вопросы экономической и физической безопасности, а субъективное благополучие, самовыражение и качество жизни. Общество с ценностями самовыражения уделяет много внимания охране окружающей среды, толерантно к иностранцам, геям, лесбиянкам и гендерному равенству. Сдвиг от ценностей выживания к ценностям самовыражения также включает в себя и сдвиг в воспитании детей в сторону большей толерантности и креативности, чтобы с детства привить ребенку эти ценности. Поэтому возникает атмосфера понимания, доверия и политической умеренности, в связи с чем растет чувство субъективного благополучия. Такая атмосфера, в свою очередь, порождает культуру, в которой люди придают большое значение свободе личности и самовыражения, а также активной политической позиции.

Однажды вы сказали, что развитая экономика страны успокаивает ее граждан и улучшает их здоровье. Как это получается?

Возьмем весьма показательный пример: голод – явление, которое в сегодняшнем мире встречается довольно редко. Разумеется, есть отдельные места, где эта проблема все еще актуальна, но в таких странах, как Россия, Швеция, Германия, Япония, США, вряд ли кто-нибудь умирает от голода. Причем ранее голод был очень широко распространен – любой неурожай мог стать угрозой для выживания. Сегодня в развитых странах такая ситуация мало­вероятна.

Да, я упоминал, что люди становятся физически более здоровыми и гораздо более миролюбивыми, менее запуганными. В достаточно развитом мире уровень жестокости сегодня заметно снизился. Это может звучать удивительно, потому что современные СМИ стараются не пропускать ни одного убийства и акцентируют внимание на каждом акте насилия, поэтому люди очень хорошо информированы о таких инцидентах. Но если посмотреть на вопрос в долгосрочной перспективе, то становится очевидно, что массовое сокращение уровня жестокости за последние годы наблюдается во всех странах. На самом деле, любые формы насилия, в том числе и война, стали довольно непривычными. Развитые страны редко сражаются друг с другом, с окончания Второй мировой войны не было такого, чтобы две крупные державы оказались вовлеченными в вооруженный конфликт. Разумеется, за это время происходило много войн, но они были локальными и происходили в гораздо менее развитых странах, в которых все еще актуальны идеи смерти за свою страну, а уровень насилия достаточно высок. Развитый мир уже отвык от этого.

Как насчет текущего момента: меняется ли ситуация?

Сегодняшний период очень тревожен, поскольку напряженность между Россией и Западом растет. Лично я считаю это не нормальным, а по-настоящему опасным, впрочем, никакие существующие тенденции не ведут нас к настоящей войне. Люди выросли в достаточно безопасных условиях, которые распространялись от Европы и США до многих стран, в том числе Индии и Китая, в быстром темпе ушедших от отчаянной бедности и ставших конкурентоспособными. В долгосрочной перспективе безопасность меняет характер людей, выживание они принимают как должное и становятся более мирными, а значит, и вероятность войны гораздо ниже.

Но времена действительно не самые простые. Всего четыре года назад я приезжал в Россию, и мне очень понравились и страна, и люди, которые были гораздо более дружелюбны, чем сейчас. Сегодня я вижу намного более напряженное отношение к Западу. И я очень сожалею об этом.

Изменились ли ценности русских с момента вашего последнего визита?

Ценности трансформируются очень медленно, это не происходит в одночасье. Я не думаю, что ценности россиян сильно поменялись за последние несколько лет. Люди растут в определенном мире, к моменту их зрелости ценности уже сформированы и редко модифицируются. Но если напряжение между Россией и Западом будет продолжаться пару десятилетий, то тогда ценности действительно станут другими, и в долгосрочной перспективе может возникнуть новое поколение со своими представлениями о мире.

Но я не думаю, что это произойдет, это нелогично. Напряженные отношения Востока и Запада плохо сказываются на обоих и вредны для экономик этих регионов. Кроме того, это безумно опасно – мы живем в эпоху, когда войны в Европе не было вот уже 70 лет, и это монументальное достижение служит своеобразным напоминанием того, что когда Россия и Запад находятся на одной стороне, события позитивно развиваются для обоих.

После дня Великой Победы, ознаменовавшей совместную борьбу западных и восточных стран против фашизма, мы пережили эпоху холодной войны, которая была крайне опасна. Она могла перерасти в настоящий конфликт и стать просто катастрофой. Вообще за эти 70 лет человечество могло пройти еще через тысячу войн, мы были способны взорвать нашу планету, но нам удалось этого избежать. Поэтому сегодня, как мне кажется, мы далеки от войны и далеки даже от тех «опасных стадий», которые случались раньше, тем не менее ситуация совсем небезобидная. Возрождение холодной войны сегодня нежелательно ни для кого, это в любом случае противоречит интересам всех стран.

Ваше исследование – основная научная работа, на которую полагаются большинство социологов уже более 30 лет. Какие основные сдвиги происходили в мировых ценностях с того времени?

Мы начали работу над проектом в 1981 году, потому что уже тогда было очевидно, что основные ценности меняются. Например, в западных странах люди становились менее религиозными, доходило до того, что церкви закрывались и становились отелями. Уже тогда мы обнаружили два больших измерения, о которых я говорил ранее.

Тогда же, в момент работы над нашим первым исследованием, мы выявили колоссальные различия между ценностями молодых и пожилых людей в развитых странах (во всех высокоиндустриальных городах – от Сиэтла до Владивостока), но не нашли их в неразвитых. Ценности молодежи в большинстве таких стран совпадают с ценностями старшего поколения, а иногда оказываются и более традиционными. Так вот, различия ценностей молодых и пожилых дали нам возможность предвидеть изменения в развитии этих стран, и мы даже сделали несколько прогнозов. Например, мы ожидали снижения классового конфликта и повышения интереса к таким неэкономическим вопросам, как охрана окружающей среды и прочее.


В 1950–1960-х годах ценности людей были намного более традиционны, чем сейчас: женщины занимались домом, мужчина является единственным работником в семье, и так далее. Все изменилось. Женщины теперь получают высшее образование, делают карьеру. В большинстве стран женщин с высшим образованием гораздо больше, чем мужчин, хотя даже когда я был студентом и изучал политологию, у меня на курсе не было ни одной женщины; иметь высшее образование для них не являлось столь же желанным, как для мужчин. Это лишний раз доказывает, что различия между ценностями разных поколений дают возможность предсказать, по какому пути станут двигаться страна и общество.

Мы разработали свою теорию – своего рода комбинацию взглядов Карла Маркса и Макса Вебера. Маркс ошибался в большинстве вопросов, но в одном он был прав: социально-экономическое развитие оказывает мощное воздействие на стремления и поступки людей. Но не менее справедлив был и Макс Вебер, считавший, что жизнь общества и его убеждения – отражение не только экономического развития страны, но и ее культурного наследия – истории, религии, культуры и прочего. Все эти факторы меняются, но сами изменения сформированы исходным пунктом. Так что если вы родились и выросли в католической стране, то это найдет отражение в вашей системе ценностей.

Вы также упоминали, что религия – традиционная ценность, останавливающая экономическое развитие страны и заставляющая ее граждан двигаться не в сторону самовыражения, а к ценностям выживания. В России, например, религиозность сегодня растет. Озна­чает ли это, что страна откатывается назад?

На самом деле, Россия сегодня движется обратно к традиционным ценностям. До этого страна в течение долгого времени шла в светско-рациональном направлении, а теперь сменила курс. Думаю, что повышение религиозности означает лишь то, что людям нужна система убеждений. В каждом обществе есть система, наполняющая жизнь смыслом, дающая основание для принятия существующего социального п­орядка, помогающая отличать добро от зла. На Западе, например, многие верят в человеческие права и свободы, гендерное равенство и защиту окружающей среды.

В России мы видим возрождение православного христианства и, как показали наши исследования в Татарстане, ислама. Это и понятно: крах коммунистической идеологии создал духовный вакуум, который должен был быть заполнен, поэтому религия и возвращается. Это было довольно предсказуемо. В то же время, если сравнивать, например, с Саудовской Аравией, Россия, безусловно, светско-рациональная страна.

Хорошо, допустим, у России такая история. Но если говорить о других странах, где религия играет важную роль? Например, Бразилия: ее граждане весьма религиозны. А ранее вы говорили, что даже США, переживающие сегодня экономический рост, более религиозная страна, чем Россия. Как же религия влияет на развитие страны?

Мы создали культурную карту мира, которая показывает, на каких именно стадиях находятся десятки обществ: перемещение с Юга на Север отражает переход от традиционных к светско-рациональным ценностям, с Востока на Запад – от ценностей выживания к самовыражению. Бразилия и все страны Латинской Америки находятся выше среднего на пути к ценностям самовыражения. А вот Швеция, например, пришла и к самовыражению, и к светско-рациональным ценностям. США сегодня расположились на вершине в ценностях самовыражения, но страна действительно довольно религиозна.

Бразилия богатеет и, как и любое другое государство, с увеличением богатства начинает двигаться в сторону светско-рациональных ценностей и самовыражения. Это займет десятилетия, но, как и большинство сегодняшних стран, Бразилия в итоге придет к самовыражению, которое тесно связано с демократией. В долгосрочной перспективе каждая страна будет идти к демократии, потому что демократия дает людям больше самостоятельности, чем любой другой режим. Она дает им выбор. Я думаю, люди из всех стран выбрали бы демократию, если бы у них был шанс. Конечно, если они голодали, они могли бы выступать за жесткого лидера, чтобы он обеспечивал их едой, или мощного правителя, который гарантировал бы им безопасность, но как только они получают эту самую безопасность, они, как правило, начинают требовать больше свободы. Потому что нет ничего более естественного, чем человеческое желание свободы.

Мы наблюдаем длинный путь стран к демократии. В начале ХХ века назвать демократическими можно было лишь несколько из них – Великобританию, США, Канаду и Францию. И даже там женщины не были допущены к работе и в большинстве случаев не имели высшего образования, кроме того, социально-классовая дискриминация была явлением распространенным. Сегодня, в зависимости от метода подсчета, существуют около 60 стран, которые могут считаться демократическими. Но нельзя сказать, что это происходит по принципу «каждый год у нас появляется еще одна демократическая страна», – тут речь идет о движении волнами.

Последняя большая волна прошла в 1990-х вместе с катаклизмом, заставившим некоторые страны поменять авторитарные системы на демократические. С тех пор уровень демократии идет на спад, что характерно и для сегодняшнего периода, но демократия в принципе движется по такой кривой. И каждый раз, когда эта кривая опускается, люди думают, что эра демократии завершается. Вообще-то правила довольно сложны, в трудные времена демократия снижается, в хорошие – наоборот. Долгосрочная тенденция ясна – демократия будет расти, потому что мир становится богаче, технологии улучшают экономику, проблема голода уже не актуальна. Китай, Индия, Сингапур – все восточные страны сделали большой шаг вперед и продвигаются дальше быстрыми темпами. Даже Африка сегодня идет к развитию.

Вы, кстати, говорили, что Африка – регион, в котором сложнее всего провести исследование. Почему?

Поскольку Африка – наименее развитый регион мира, большая часть ее территории крайне бедна. Там нет рыночной экономики, точной социальной статистики, в Алжире даже неизвестна численность населения. Инфраструктура отсутствует, дороги оставляют желать лучшего, а в некоторых областях просто небезопасно находиться. Поэтому нам очень трудно работать в Африке. Мы проводили опрос в 20 странах, но еще 35 все равно остались не охвачены. Ну и, к­онечно, на этой территории не хватает финансирования для нашего исследования.

Как люди из разных стран и с разными ценностями сотрудничают друг с другом? Влияют ли ценности на такое взаимодействие?

Конечно. Я считаю, что разные ценности не должны приводить к конфликту. Но, например, сегодняшняя ситуация между Западом и исламским миром происходит именно из-за огромной ценностной разницы. На самом деле, даже этот факт доказывает то, как молниеносно происходили изменения в развитых странах. То, что еще 50 лет назад считалось крайне неправильным, сегодня принимается как норма в США, Канаде, Швеции и других государствах. Например, однополые браки. Когда я был ребенком, об этом говорили, но никто даже не мог подумать, что их легализуют. Это и сегодня достаточно спорный вопрос, но большинство быстро развивающихся стран смогли принять эту идеологию.

Естественно, это шокирует мусульман, но точно так же шокировало бы и американцев 50 лет назад. Мы очень сильно изменились, расширив грани представления о том, что нормально и ­морально.

Но на самом деле все эти вопросы могут быть решены и урегулированы, разумные люди в состоянии сотрудничать и нормально взаимодействовать с людьми, имеющими другую систему ценностей. Это требует немало толерантности, но надо помнить, что у разных людей не может быть одинаковых ценностей, и изменить это положение дел в одночасье не получится.

А если говорить про международные объединения: могут ли разные ценности стран-членов БРИКС помешать их работе?

Нет, не должны. Я думаю, что конфликт между исламским миром и Западом на такой острой стадии сегодня только потому, что исламские страны, как правило, очень традиционны в своих убеждениях и исповедуют ценности выживания. Разрыв между, например, Швецией и Саудовской Аравией очень велик.

Ценности стран БРИКС не так сильно разнятся, чтобы вызывать какие-то проблемы. Но, например, Южная Африка – наиболее традиционная страна среди этой пятерки. В то же время, если сравнивать со всем Африканским регионом, она будет обществом с наименее выраженными традиционными ценностями.

Принятие того факта, что разные люди могут иметь разные ценности, – очень важный шаг. К счастью, мы все становимся более терпимыми. Ценности, конечно, могут вызывать конфликты, но, с другой стороны, посмотрите на Китай и США, они совсем не похожи друг на друга, но это не мешает им быть важными торговыми парт­нерами. Есть миф, что Китай отберет у Америки роль крупнейшей экономики, очень много людей безосновательно говорят об этом сегодня, хотя на их жизни это почти никак не скажется. Да, Китай богатеет, но это как раз очень хорошо для США, потому что, повторю, они основные торговые парт­неры. У них есть все основания для дружбы, несмотря на непересекающиеся ценности.

Раз уж мы заговорили про дружбу с Китаем: сегодня в России обсуждается новый путь развития, так называемый поворот на Восток, который подразумевает сотрудничество с Азией, и в первую очередь с Китаем. Могут ли ценности стать помощником на этом пути?

Смотря о чем говорить. Торговля с Китаем – весьма логичная и разумная вещь, я думаю, что Китай очень эффективный и нужный партнер. Россия – огромная страна, но все же ее экономика сама по себе не конкурент странам Европейского союза или Китая. Я думаю, России следует объединяться с более крупными экономиками для улучшения собственного положения дел. Союз с Казахстаном и Белоруссией – это замечательно, но вряд ли поможет в этом вопросе.

Полагаю, что российские ценности все-таки ближе к европейским. Это все же европейская страна с точки зрения религии и культуры. Сотрудничество с Китаем – долгосрочный выбор, и это, вероятно, выбор между демократическим и авторитарным режимом на будущее. Россия может пойти по любой из этих дорог, но я считаю, что по своей природе Европа ей все-таки ближе.

В долгосрочной перспективе, я уверен, российская и европейская экономики будут великолепно сотрудничать, это будет огромный блок, в котором Россия станет самым крупным компонентом. От союза с Китаем Россия может больше потерять и превратиться во второстепенный компонент Азиатского региона. Так что с точки зрения дальнейших перспектив возможности прийти к демократическим ценностям выше от союза России с Европой. Но очевидно, что сегодня мы идем другим путем.

Сколько стоит человеческая жизнь? : Планета Деньги: NPR

НЕИЗВЕСТНОЕ ЛИЦО: Это ДЕНЬГИ ПЛАНЕТЫ от NPR.

(ЗВУК МУЗЫКИ)

САРА ГОНСАЛЕС, ХОЗЯИН:

Многие люди — в основном политики — о чем-то спорили. Стоит ли закрывать экономику, чтобы спасти жизни, или мы должны позволить людям умирать, чтобы спасти экономику?

КЕННИ МЭЛОУН, ХОЗЯИН:

И в этот аргумент встроен вопрос.Хорошо, тогда сколько именно стоит жизнь в долларах? Это сложный вопрос, и он очень хорошо знаком экономистам.

БЕТСИ СТИВЕНСОН: Итак, люди, которые говорят: «Как вы могли ценить жизнь», я говорю, а как бы вы не могли? Как вы могли притворяться, что люди бесполезны?

ГОНСАЛЕС: Это экономист Бетси Стивенсон. Она из Мичиганского университета.

СТИВЕНСОН: И что вообще значило бы думать о людях как о имеющих бесконечную ценность? Мы бы потратили все ресурсы на спасение одного человека? Люди не приняли бы такого решения.

МАЛОН: Глядя на то, сколько стоит спасти жизнь, Бетси раньше работала в федеральном правительстве в администрации Обамы.

ГОНСАЛЕС: Федеральные агентства оценивают жизнь в долларовом эквиваленте, и это значение используется для определения того, какие правила безопасности оправдывают затраты, например, должны ли мы требовать, чтобы ремни безопасности подавали вам звуковой сигнал, и должны ли мы требовать, чтобы опасные химические вещества назывались опасными.

МАЛОН: И теперь кажется, что люди — в основном политики — просят провести такой же анализ на коронавирус.И Бетси, наблюдая за тем, как это разворачивается последние несколько недель, она сказала: «Хорошо, ты хочешь подсчитать?» Я могу подсчитать. Стоит ли выключать экономику?

СТИВЕНСОН: Как экономист, я не говорю, что оно того стоит любой ценой. Это не правда. Я имею в виду, что мы могли умереть от чего-то другого — от голода. Так что это не любой ценой, но здесь стоит от многого отказаться. Стоит остановить экономику на три-четыре месяца, потому что погибло очень много жизней.

ГОНСАЛЕС: Бетси — одна из группы экономистов, которых мы видели, когда мы вычисляли цифры и приходили к такому же ответу.Да, оно того стоит, по крайней мере, если вы из тех экономистов, которые верят эпидемиологам и их прогнозам.

СТИВЕНСОН: Думаю, будет легче, если вы посмотрите на математику и поймете, что мы говорим о жизнях людей, которые стоят триллионы и триллионы долларов.

MALONE: Люди стоимостью в триллионы и триллионы долларов — что возвращает нас к этому важному вопросу, лежащему в основе здесь. Как экономисты оценивают отдельно взятую человеческую жизнь в долларовом выражении?

ГОНСАЛЕС: Мы можем сказать вам, что он у них есть.Говорят, жизнь стоит около 10 миллионов долларов. Но чтобы объяснить, как они получили этот номер, это целая серия. Здравствуйте и добро пожаловать в PLANET MONEY. Я Сара Гонсалес.

МАЛОУН: А я Кенни Мэлоун. В течение следующих нескольких месяцев мы услышим много дискуссий о том, когда стоит рисковать жизнями людей и возобновлять экономику. И чтобы разобраться во всем этом, вам нужно понять историю правительства с такими жизнями и решениями о деньгах. Это восходит к десятилетиям.

ГОНСАЛЕС: Сегодня в сериале рассказывается история о том, как и когда наше правительство ввело денежную ценность в нашу жизнь и почему, возможно, именно мы приписываем эту ценность нашей собственной жизни.

(ЗВУК МУЗЫКИ)

МАЛОН: История нашего правительства, которое сравнивает количество жизней с экономикой, пришла из мира правил техники безопасности.

ГОНСАЛЕС: Существует правило, согласно которому любое федеральное постановление о безопасности, которое будет стоить более ста миллионов долларов в год, должно пройти тест на рентабельность.Так, например, ремни безопасности, которые издают звуковой сигнал — сколько будет стоить установка ремней безопасности с звуковым сигналом и сколько жизней в долларах можно спасти?

MALONE: И вообще, если затраты — деньги — превышают выгоды — спасенные жизни — это новое постановление отклоняется.

ГОНСАЛЕС: Итак, правительство должно вычислить, и для этого им нужно сказать, что потерянная жизнь стоит некоторой суммы денег. И вот как они это делали вплоть до 80-х годов. Они спросили, какова цена смерти? Просто смерть обычного человека, как медицинские расходы, связанные с этой смертью, так и — и это важная часть — их потерянный заработок.

МАЛООН: Ага. Это версия того, как суды иногда рассматривают иски о неправомерной смерти. Когда кто-то умирает рано, есть все эти годы жизни, когда этот человек работал бы и зарабатывал деньги, но это не так. И поэтому суд иногда возвращает семье весь этот потерянный будущий доход.

ГОНСАЛЕС: Этот расчет был назван ценой смерти. А в 1982 году средняя цена смерти составила около 300 000 долларов. Так что сегодня это будет примерно 800 000 долларов.

МАЛООН: Но 300 000 долларов — это число еще в 1982 году, которое правительство использовало бы для оценки нового постановления, чтобы выяснить, стоили ли спасенные жизни затрат на регулирование.По крайней мере, так было до появления В. Кипа Вискузи.

W KIP VISCUSI: Я получил много критики и до сих пор критикую. В общем, они думали, что я демон из ада или что-то в этом роде.

ГОНСАЛЕС: Кип — экономист в Университете Вандербильта, специализирующийся на экономике риска и неопределенности.

VISCUSI: Это все, чем я был — почти все, что я делал за всю свою карьеру.

ГОНСАЛЕС: Так вам сейчас много звонков?

VISCUSI: Мне звонят, по крайней мере, один раз в день.

МАЛОН: Итак, еще в 1982 году Управление по охране труда — это федеральное агентство, известное как OSHA — предлагало это правило, согласно которому предприятия должны маркировать опасные химические вещества. Рабочие имеют право знать, когда они работают с опасными веществами.

ВИСКУЗИ: Асбест был бы одним из них. Основные опасные химические вещества, такие как серная кислота, соляная кислота.

ГОНСАЛЕС: Не было закона, который требовал бы маркировки этого ведра, которое может обжечь кожу?

VISCUSI: Этих правил не существовало.Кроме того, их не существовало из-за воспламеняемости. Так что ничего, что требовало бы от компаний предупреждать рабочих, ну, если вы выкурите сигарету рядом с этим, вы можете взорваться.

ГОНСАЛЕС: В 1982 году? Это так недавно.

VISCUSI: Ну, вообще-то потрясающе, что у нас не было таких правил.

МАЛОН: И это постановление, предложенное OSHA, спасло бы тысячи жизней. Всего было оценено 4750 жизней. И чтобы спасти эти жизни, все, что вам нужно было сделать, это просто наклеить ярлыки на вещи.

ГОНСАЛЕС: По сути, расходы, связанные с этой политикой, — это чернила, бумага, и это в основном все.

ВИСКУЗИ: Это большая цена. И затраты не выглядят такими большими, но они складываются.

ГОНСАЛЕС: Итак, правительство ведет подсчет. Стоит ли маркировка больше или меньше стоимости всех смертей, если одна смерть равна 300 000 долларов США? Если меньше, то оно того стоит. Пометьте химикаты. Если больше, то не стоит. Это. Не маркируйте химические вещества.

МАЛООН: Первый вопрос — какова цена всех этих спасенных жизней?

ГОНСАЛЕС: Итак, позвольте мне посмотреть — 4750 умножить на 300000 будет — о, черт возьми, я даже не знаю, что это за цифра. На моем калькуляторе указано 1.425E9.

ВИСКУЗИ: Хорошо. Это много цифр. Это миллиард.

ГОНСАЛЕС: Полтора миллиарда, 1,4?

VISCUSI: Одна целая четыре десятых миллиарда.

МАЛОН: Но печать этикеток и все связанные с этим расходы обойдутся в 2 доллара.6 миллиардов.

ГОНСАЛЕС: Итак, они говорят, что печать этикеток стоит 2 миллиарда долларов, а мы спасаем жизни всего на 1,4 миллиарда долларов. Это того не стоит.

ВИСКУЗИ: Верно.

ГОНСАЛЕС: Пусть эти люди умрут.

ВИСКУЗИ: Вот что они делают. Я имею в виду, что это по сути — вы знаете, они не идентифицируют людей, которые умрут, но это последствия этого.

ГОНСАЛЕС: Регламент не прошел тест по математике — 4750 жизней? Не стоит распечатывать этикетки.

МАЛООН: И здесь история принимает поворот. OSHA, правительственное агентство, предлагающее это регулирование, — они подумали, почему такое регулирование не стоит того? И поэтому они обратились — вроде, они обратились к математике.

VISCUSI: И вам пришлось обратиться к вице-президенту. А вице-президентом тогда был вице-президент Буш.

МАЛООН: Как в Джорджа Х.В. Куст.

VISCUSI: И он посмотрел на проблемы, и он сказал, ну и дела, это технический спор.Давайте сюда кого-нибудь уладим.

ГОНСАЛЕС: И кому они звонили?

ВИСКУЗИ: Они позвали меня.

ГОНСАЛЕС: Да, они позвонили Кипу. В. Кип Вискузи вмешивается и говорит: «Я скажу вам, что не так — вы используете эту цену смерти, эту цифру в 300 000 долларов».

МАЛОН: Кип говорит, подумайте, что вы подразумеваете, используя это число — что человек стоит только того, что он зарабатывает на работе? Мол, это явно будет маленькое число, слишком маленькое число.

VISCUSI: Знаешь, в этом нет никакого смысла, понимаете, если вы посмотрите на людей, которые не имеют дохода, их жизни ничего не стоят? Итак, вы знаете, не должны ли мы ничего делать для их защиты?

ГОНСАЛЕС: Кип такой: жизнь дороже смерти. Жизнь стоит жизни.

МАЛОН: Кип подумал, что тебе нужно забыть эту чушь, потерянную после смерти, и начать пытаться поставить цену на всю жизнь.

ГОНСАЛЕС: Над этим работали Кип и другие экономисты.И это сложно, потому что, например, что вы собираетесь делать, просто спрашивайте людей, сколько стоит ваша жизнь? Они просто скажут, что моя жизнь бесценна. Это стоит бесконечных денег.

МАЛООН: Итак, Кип и другие думали, а что, если мы посмотрим на места, где люди показывают, чего, по их мнению, на самом деле стоит жизнь? Например, сколько денег люди готовы потратить на вещи, которые сохранят их жизнь и безопасность? Например, насколько больше люди готовы платить за более безопасную машину или за то, чтобы не жить рядом с полигоном для токсичных отходов?

VISCUSI: Например, вы покупаете велосипедные шлемы? Люди смотрели на это.Они все посмотрели.

MALONE: Все, включая работу, которую выбирают люди. И это — работа — было ключом для Кипа.

ГОНСАЛЕС: Кип говорит, что люди постоянно оценивают свою жизнь в долларах, исходя из выполняемой ими работы. Насколько они рискованны и сколько денег они готовы принять в виде заработной платы за эту рискованную работу. Рискованные — это работа, на которой есть риск смерти, например, рабочие-строители или иностранные корреспонденты.

МАЛОН: И эта модель не идеальна.Некоторые критикуют за то, что люди не всегда хотят брать на себя более рискованную работу. Иногда у них не так много вариантов. И когда люди все же берутся за более рискованную работу, это предполагает, что они осознают риск на работе, а каковы — действительно ли мы? Но Кип говорит, что мы, по крайней мере, стараемся осознавать, что одни виды работ более рискованные, чем другие, и этого достаточно для этого расчета. Итак, он начинает собирать данные обо всех этих типах работников.

ВИСКУЗИ: И главное, вы хотите, чтобы кто-то работал на рискованных работах, а кто-то — на менее рискованных.

ГОНСАЛЕС: Кип берет среднее значение по всему рынку труда. Итак, он получил выборку из примерно 10 000 строителей, 10 000 медсестер, 10 000 шахтеров, 10 000 юристов — что-то в этом роде. И он смотрит на то, какова вероятность того, что они умрут на работе, и сколько дополнительных денег им требуется для этого риска смерти.

МАЛОН: То есть строителям платят мало, но они, вероятно, получают больше, чем, скажем, кассир в кинотеатре. И некоторая часть этих дополнительных денег идет на оплату этого дополнительного риска.Таким образом, Кип может выделить ту часть чьей-то зарплаты, которую вы должны им платить, только потому, что работа рискованная.

ВИСКУЗИ: Итак, вместо того, чтобы полагаться на то, что какой-то правительственный чиновник произвольно полагал, что жизни стоили, почему бы нам не посмотреть, сколько сами рабочие считают своей жизнью с точки зрения небольшой вероятности смерти, с которой они сталкиваются на работе?

ГОНСАЛЕС: И вот что он находит. Тогда — в 1982 году — шанс умереть на работе был 1 из 10 000.И чтобы убедить рабочих принять этот риск, компании должны были платить им дополнительно от 300 до 400 долларов в год — каждому из них.

MALONE: И если вы подумаете об этом — если мне нужно 300 долларов, чтобы принять шанс смерти один из 10 000, я, по сути, обнаружил ценность, которую я придаю своей жизни, как только вы запустите некоторые математические вычисления.

ГОНСАЛЕС: Итак, вы говорите, 300 раз по 10 000 человек. Именно столько мы должны заплатить как компании, чтобы заставить этих работников работать на нас, зная, что один из них умрет на работе.

ВИСКУЗИ: Верно. Мы не знаем наверняка, но мы думаем, что в среднем один умрет. И это даст вам 3 миллиона долларов.

ГОНСАЛЕС: Итак, значит, это означает, что стоимость жизни составляет 3 миллиона долларов?

ВИСКУЗИ: Верно. Ценность статистической жизни, назовем ее, составила бы 3 миллиона долларов.

ГОНСАЛЕС: Это статистическая, а не реальная жизнь?

ВИСКУЗИ: Да. Это статистическая жизнь или ожидаемая смерть.

МАЛОН: Расчет Кипа дал нам гораздо более высокое число для ценности жизни — 3 миллиона долларов, а не 300 000 долларов, которые правительство использовало для расчета химической маркировки. Итак, Кип заменил свой новый номер.

ВИСКУЗИ: И это изменило весь анализ.

ГОНСАЛЕС: 4750 жизней, спасенных на сумму 3 миллиона долларов каждая, а не 300 000 долларов каждая, стоили 14 миллиардов долларов. И маркировка химикатов не стоила 14 миллиардов долларов. Это стоило 2,6 миллиарда долларов. Так что теперь это того стоило, как бы сверх того, поэтому сегодня у нас есть этикетки с опасными химическими веществами.

ВИСКУЗИ: Верно. Если вы используете соответствующий ценник, многие расходы на здоровье и безопасность будут выглядеть как выгодная сделка.

МАЛООН: После этого случая правительственные учреждения начали использовать ценность статистической жизни Кипа. И многие правила сегодня не прошли бы, если бы мы по-прежнему использовали этот старый метод «цены смерти». И эта новая ценность — она ​​очень многое определяет.

СТИВЕНСОН: Таким образом, чем ниже ценность статистической жизни, тем меньше выгоды и меньше затрат вы готовы потратить на повышение безопасности людей.

ГОНСАЛЕС: Это снова экономист Бетси Стивенсон. Она говорит, что сейчас не все правила техники безопасности проходят из-за более высокой ценности жизни Кипа. Еще предстоит принять трудные решения.

МАЛОН: Бетси вспоминает, как видела один особенно сложный случай с внедорожниками — должны ли они иметь задние камеры заднего вида.

СТИВЕНСОН: Идея заключалась в том, что если у вас есть задняя камера заднего вида, вы с меньшей вероятностью наедете кого-то, кто находится позади вас, потому что вы лучше видите позади себя.Так, особенно, если за вами играет малыш.

ГОНСАЛЕС: Эта политика предназначена в основном для защиты маленьких детей.

Стивенсон: Первоначально анализ затрат и выгод показал, что спасено не так уж много жизней. А цена, когда технология была новой, была настолько высока, что правительству было трудно оправдать введение этого регулирования в отношении людей.

ГОНСАЛЕС: Просто — математика не сработала.

СТИВЕНСОН: Совершенно верно.

ГОНСАЛЕС: Никаких резервных камер. И люди просто не могли принять этот ответ, поэтому многие люди продолжали пытаться принять это постановление.

СТИВЕНСОН: Было несколько действительно эмоционально сложных историй о людях, которые задавили своих детей, и они лоббировали Конгресс. И я думаю, что причина, по которой они продолжали возвращаться и пытаться решить эту проблему, заключалась в том, что это просто высветило слабость ценности статистической жизни.

МАЛОН: Это один из недостатков этого метода оценки жизни.Это не влияет ни на горе, ни на то, как или когда кто-то умирает.

СТИВЕНСОН: Это люди, которые любят вас, и которые богаче за то, что вы присутствуете в их жизни, и их потери. И мы должны думать, знаете ли, когда человек, знаете ли, наезжает на своего собственного ребенка. Это просто — это нечто большее, чем просто жизнь ребенка, которая заканчивается. В каком-то смысле жизнь родителей заканчивается. Это не так с любым другим видом смерти.

ГОНСАЛЕС: Учитывали ли мы возраст людей, которых убивали из-за того, что люди поддерживали их?

СТИВЕНСОН: Нет.

ГОНСАЛЕС: №

СТИВЕНСОН: Мы не корректируем ценность статистической жизни в зависимости от возраста. Это означает, что у нас нет скидки для пожилых людей. Это также означает, что у нас нет детского или детского поощрения. Это одно и то же число, независимо от того, 2 вам, 42 или 82. И я думаю, что многие люди видят в этом проблемы.

ГОНСАЛЕС: Однажды в 2003 году пытались оценить людей по-другому. Агентство по охране окружающей среды при администрации Джорджа Буша рассматривало новый стандарт чистого воздуха.Насколько чистым должен быть воздух. И EPA было похоже, что людям старше 70 лет меньше лет, чтобы дышать чистым воздухом. Им следует меньше считать. А более низкое значение для некоторых жизней по существу означает более низкие стандарты чистого воздуха.

МАЛООН: EPA предположило, что, возможно, пожилые люди должны стоить на 37% меньше денег.

СТИВЕНСОН: Это стало известно как старшая скидка.

ГОНСАЛЕС: Фактически, скидка за смерть для пожилых людей. Люди протестовали. Они держали таблички с надписью «Бабушка на продажу».Это не прошло хорошо.

СТИВЕНСОН: Реакция была настолько сильной, что они сразу же отказались от этого, и с тех пор вы не видели ни одного подобного предложения.

MALONE: Каждое государственное учреждение сделало выбор использовать одно значение для всех нас. Что-то среднее для старых и молодых, но также и для богатых, бедных, коричневых, белых — что, как вы знаете, эта часть определенно кажется правильной.

ГОНСАЛЕС: Итак — хорошо. Итак, встроенная в эту формулу точных чисел, в какой-то момент было принято моральное решение, что мы не будем ценить разные жизни по-разному в зависимости от возраста.

СТИВЕНСОН: Да, думаю, это решение можно назвать моральным. Политическое решение. Я думаю, что проблема в том, кто будет решать, как мы со временем сбрасываем со счетов людей?

(ЗВУК МУЗЫКИ)

ГОНСАЛЕС: Это подводит нас к сегодняшнему дню, и к коронавирусу, и к этому аргументу некоторых людей, который вы, возможно, слышали, о том, что пожилым людям, возможно, не стоит отключать экономику. Но важно иметь в виду, что мы уже решили, как страна, что мы не используем методы подсчета.Пожилые люди, молодые — того же достоинства.

МАЛОН: После перерыва, как мы вычисляем числа.

(ЗВУК МУЗЫКИ)

ГОНСАЛЕС: Вы посчитали коронавирус — если мы ничего не сделаем, а не если мы продолжим отключать экономику.

ВИСКУЗИ: Да.

МАЛОН: Кип Вискузи, человек, который изобрел числа, провел подсчеты на коронавирус. Но прежде чем мы это сделаем, сделаем одно важное предостережение. Способ, которым Кип рассчитывает ценность жизни, основан на рискованности рабочих мест, а коронавирус меняет то, какие рабочие места являются рискованными.

ВИСКУЗИ: Теперь это работники сферы обслуживания. Это действительно относительно безопасные рабочие места с точки зрения риска смертельного исхода. Но они подвержены чрезмерному риску заражения коронавирусом.

ГОНСАЛЕС: Работники продуктовых магазинов, медсестры, курьеры, дворники — теперь все они подвергаются большему риску. Но эти изменения не учитываются при расчетах Кипа. У нас пока нет такой информации.

МАЛООН: Итак, чтобы провести математику, мы начнем с текущей, но еще до коронавируса, ценности жизни.И, по данным Министерства транспорта, CDC и ряда других правительственных агентств, эта цифра сейчас составляет около 10 миллионов долларов.

ГОНСАЛЕС: Итак, сколько еще жизней мы спасем, остановив экономику? Трамп сказал, что можно спасти миллион жизней. Эпидемиологи говорят, что это может быть до 2 миллионов. Но, говорит Кип, давайте просто воспользуемся миллионом жизней.

VISCUSI: Если вы умножите 1 миллион спасенных жизней и если каждая жизнь будет стоить 10 миллионов долларов, то получится 10 триллионов долларов.

MALONE: триллион спасенных жизней на сумму около 10 триллионов долларов.

VISCUSI: Значит, это очень большое число, которое определенно доминирует над любыми экономическими затратами, которые мы несем.

ГОНСАЛЕС: Десять триллионов долларов — это половина ВВП США, а это означает, что для того, чтобы оправдать полное открытие бизнеса, экономика должна потерять половину своей стоимости. Кип и многие, многие, многие другие экономисты говорят, что мы даже не приблизились к этому, особенно потому, что, если бы не было останова, бизнес в любом случае не смог бы работать на полную мощность, потому что так много людей были бы больны. и боится ходить по бизнесу, и кучу других проблем.

МАЛОН: По сути, Кип говорит о том, что даже его базовые вычисления с низким баллом приводят к такой высокой стоимости потерянных жизней, что ему даже не нужно проводить более сложные вычисления. Базовые расчеты показали ему, что остановка экономики, очевидно, того стоила.

ВИСКУЗИ: А если бы это было не так, тогда вы бы хотели начать смотреть на все то, что вы упустили. Так вы упускаете из виду все издержки, связанные с болезнями, которые не являются просто затратами на смертность, которые вы должны учитывать?

ГОНСАЛЕС: Приятно ли, что поступать по-умному — вроде бы, экономически ответственно — это также приятно и нравственно, а именно не позволять людям просто умирать?

ВИСКУЗИ: Да.Было бы еще лучше, если бы мы сделали это раньше. Но да, это хорошо.

СТИВЕНСОН: У меня определенно был момент, хорошо, это то, что нужно сделать. Это был также момент, когда я понял, что мы можем останавливаться на три месяца, и это будет оправдано.

МАЛООН: Опять же, экономист Бетси Стивенсон, которая говорит, что сейчас ясно, что мы поступаем правильно.

ГОНСАЛЕС: Но Бетси говорит, что впереди трудное решение. США снова откроют экономику в какой-то момент, когда это будет еще не совсем безопасно.Это одно из грубых, но необходимых решений.

СТИВЕНСОН: Вы правы в том, что это вызывает отвращение. И я думаю, что общественности будет сложно осознать тот факт, что мы собираемся сделать выбор, чтобы восстановить экономику, и вы и дальше будете видеть смерти от коронавируса. И все равно это будет правильный выбор.

ГОНСАЛЕС: И это все равно будет правильным выбором, потому что нельзя просто закрыть экономику навсегда?

СТИВЕНСОН: Мы не можем закрыть экономику, пока не будет ноль смертей.

ГОНСАЛЕС: Сейчас мы этого не делаем.

СТИВЕНСОН: Верно. Сейчас мы этого не делаем.

(ЗВУК «СЧАСТЛИВЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ» БЕНЕДИКА ЛАМДИНА И РИАНА ВОСЛУ)

ГОНСАЛЕС: Вы можете написать нам по адресу [email protected] Мы в Facebook, Twitter и Instagram. Мы @planetmoney.

MALONE: Продюсерами сегодняшнего шоу выступили Лиза Йегер и Отэм Барнс. Алекс Голдмарк — наш курирующий продюсер. Брайант Урштадт редактирует шоу. Джеймс Снид проверил факты в этом эпизоде.

ГОНСАЛЕС: Подсчитывать по радио действительно сложно, поэтому мы сильно упростили его. Если вы хотите узнать больше о том, как вы цените жизнь, в том числе о том, сколько травм равняется одной смерти, у Кипа Вискузи есть книга «Оценка жизни». Если вам понравился этот эпизод, поделитесь им с другом. Я Сара Гонсалес.

МАЛОУН: Я Кенни Мэлоун. Это NPR. Спасибо за внимание.

Авторские права © 2020 NPR. Все права защищены. Посетите страницы условий использования и разрешений на нашем веб-сайте www.npr.org для получения дополнительной информации.

стенограмм NPR создаются в срочном порядке Verb8tm, Inc., подрядчиком NPR, и производятся с использованием патентованного процесса транскрипции, разработанного NPR. Этот текст может быть не в окончательной форме и может быть обновлен или изменен в будущем. Точность и доступность могут отличаться. Авторитетной записью программирования NPR является аудиозапись.

Как ценить жизнь с точки зрения статистики

Когда мы говорим о ценности человеческой жизни, мы обычно говорим, что она бесценна.Потому что это так. Но в то же время экономисты в некотором роде ставят знак доллара на жизнь. И правительство тоже. Фактически, именно столько нормативных требований оценивается — взвешивая затраты для бизнеса с выгодой для жизни. Вот как к этому пришло правительство США.

В 1949 году Советы испытали свою первую атомную бомбу. Правительство США приступило к действиям. Это была эпоха, когда было обещано, что экономика может все измерить, и ВВС хотели найти экономически эффективную и эффективную стратегию для первого удара по Советскому Союзу в случае начала ядерной войны.Он обратился в аналитический центр под названием Rand, и у Рэнда появилась идея.

«Их совет заключался в том, чтобы заполнить небо множеством дешевых винтовых самолетов, не все из которых будут нести атомное оружие», — сказал Спенсер Банцаф, профессор экономики в Государственном университете Джорджии. «Но их будет так много, что, хотя многие будут сбиты, достаточно, чтобы поразить цели».

Военно-воздушные силы ненавидели это, сказал Банцаф.

«Уровень потерь был бы настолько высок, если бы использовалось такое количество самолетов и такое количество ложных целей, и ВВС в основном спросили Рэнда:« Вы думали о жизнях всех пилотов и экипажа? »И они ответили:« Ну, нет, потому что мы не знали, как поставить на это число.«И это прошло не очень хорошо».

Этот план был отложен, и в течение десятилетий после этого правительственные чиновники и экономисты внутри и за пределами Rand боролись с этой проблемой — как вы оцениваете числовую ценность человеческой жизни?

«Они сказали, что жизнь слишком священна, чтобы ее ценить», — вспоминает Кип Вискузи, профессор права, экономики и менеджмента в Университете Вандербильта, работавший на администрацию Картера и Рейгана.

Экономисты время от времени пытались сделать то же самое, что и суды и страховые компании — рассчитать стоимость жизни на основе среднего заработка человека.Но Вискузи сказал, что это в конечном итоге недооценивает жизни и не совсем подходит для тех решений, которые принимают правительства, которые обычно связаны с тем, как предотвратить смерть посредством регулирования.

В 1982 году вопрос об оценке жизни дошел до стола вице-президента. Государственная бюрократия боролась за то, стоит ли потенциально спасающее жизнь регулирование затрат.

Согласно этому правилу, опасные химические вещества на рабочем месте должны быть маркированы, а компании должны иметь под рукой паспорта безопасности материалов, в которых указывается, что делать, если работник подвергся воздействию химического вещества.

Такое регулирование, вероятно, спасло бы жизни и рабочие дни, потерянные из-за травм. Но это обойдется компаниям, возможно, в миллионы. Это была хорошая идея? Ответ сводился к тому, как ценить жизни, которые можно было спасти. Одно агентство, Управление по безопасности и гигиене труда, сочло, что оно того стоило. Другой, Управленческое и бюджетное управление, этого не сделал.

Вискузи был привлечен для разрешения спора.

Он использовал идею экономиста Тома Шеллинга под названием «ценность статистической жизни», на работу которого повлиял провал, нанесенный десятилетиями ранее в связи с планами ядерной войны.Вискузи начал с поиска мест в экономике, где люди были бы вынуждены идти на компромисс между долларами и риском смерти. Он нашел их на рабочем месте.

«Типичный рабочий в Соединенных Штатах ежегодно сталкивается с одним шансом из 25 000 умереть. Когда я проводил этот анализ в первый раз, средний риск смерти составлял один шанс из 10 000 », — сказал он.

Некоторые работы более опасны, чем другие, и людям платят за выполнение этого дополнительного уровня опасности. Арктические рыбаки, нефтяники, лесорубы — все это опасно, и Вискузи посмотрел на них всех и многих других.

«Мы будем изучать данные о сотнях тысяч рабочих» и, контролируя уровень образования и квалификации, «мы можем выделить, сколько дополнительной заработной платы рабочим платят за эти риски», — сказал он.

Используя сегодняшние цифры, они в основном приходят к выводу, что в среднем работники зарабатывают примерно на 1000 долларов в год больше, если имеют один шанс из 10 000 умереть на работе. Если у вас будет 10 000 таких рабочих, «в среднем для этой группы ожидается одна смерть», — пояснил Вискузи.

Итак, если вы сложите много небольших рисков смерти, вы получите смерть.И если вы сложите то, что всем заплатили, чтобы они взяли на себя все эти небольшие риски смерти, вы получите числовое значение вокруг этой смерти.

«В общей сложности нам придется заплатить рабочим 10 миллионов долларов за одну ожидаемую смерть, которая может произойти с их группой», — пояснил Вискузи. Десять тысяч рабочих, каждый из которых получает по 1000 долларов, дает вам 10 миллионов долларов.

Это то, что называется ценностью статистической жизни, и это стоимость в долларах, присвоенная теоретической человеческой жизни — 10 миллионов долларов, когда вы делаете этот расчет сегодня.

Теперь экономисты признают, что люди отшатываются, когда слышат об этом подходе.

«Понятно, что люди думают, что это связано с оценкой жизни конкретного человека», — пояснил Банцаф. «Мы не пытаемся оценить жизнь отдельных людей в долларовом эквиваленте. Если 6-летняя девочка упадет в колодец, мы не будем спрашивать: «Сколько она стоит? Она стоит 10 или 20 миллионов? Мы просто вытащим ее ».

Но мы ценим риски для жизни — мы платим за меры безопасности, мы требуем большего за опасную работу.Таким образом, ценность статистической жизни технически является мерой стоимости риска и позволяет сравнивать стоимость регулирования в долларах с выгодой в виде вероятных спасенных жизней.

Это постановление 80-х о маркировке опасных химикатов — оно было принято. Экономия жизней и предотвращение травм и потерянных рабочих дней в совокупности окупились для бизнеса.

«Каждое крупное государственное постановление, связанное с риском смертности, оценивается с помощью VSL», — сказал Вискузи.«Это главное обоснование правил перевозки и экологических норм».

Таким образом, ценность статистической жизни — это, по сути, способ оценить жизнь без реальной оценки самой жизни.

Стоимость человеческой жизни, по статистике

Когда законодательные и регулирующие органы принимают новые правила, они должны взвешивать выгоды и затраты. Им приходится отвечать на кажущиеся банальными вопросы, например: все ли зажигалки должны быть защищенными от детей? Должна ли быть более подробная маркировка пищевых продуктов? Следует ли авиакомпаниям иметь при себе аварийно-спасательное оборудование при случайной посадке на воду? Должны ли автомобили и фабрики сокращать выбросы углерода? Правительственные чиновники должны обозначить плюсы и минусы этих вопросов.

Звучит как технический, но в основе всех этих вопросов лежит далеко не чисто технический вопрос. На самом деле это глубоко этический вопрос. Как оценить ценность человеческой жизни с финансовой точки зрения?

Только тогда можно будет действительно ответить на вопрос о рентабельности относительно того, сколько денег мы должны быть готовы потратить, чтобы спасти человека от смерти. И только тогда можно будет ответить на еще более сложный и волнующий вопрос о том, насколько важно то, что жизнь будет спасена.

Каждый день регулирующие органы отвечают на такие, казалось бы, безответные философские вопросы, а в Соединенных Штатах и ​​во все большем числе других стран они делают это способами, которые легко понимают бюджетные чиновники: они придумывают числа. Сегодня Управление по управлению и бюджету США оценивает ценность человеческой жизни в диапазоне от 7 до 9 миллионов долларов.

Почему именно эти числа, а не, скажем, 42 ? Важнейшая часть ответа состоит в том, что умные экономисты оценивают ценность человеческой жизни, основываясь на выборе, который мы делаем в отношении рискованного поведения: курение сигарет, вождение автомобиля, употребление недоваренного мяса или работа на рискованной работе.

Как заметил века назад Адам Смит , заработная плата людей отражает компромисс между «легкостью или трудностями, чистотой или грязью, благородством или бесчестием работы». Помимо прародителя современной экономики, было проведено более сотни исследований, в которых пытались определить ценность человеческой жизни на основе той ценности, которую мы придаем своей жизни в частных решениях.

Один из способов рассчитать ценность человеческой жизни — это посмотреть, сколько денег работник зарабатывает за выполнение рискованной работы.Предположим, работа на угольной шахте платит на 10 000 долларов в год больше, чем работа за более безопасным столом, и что у шахтеров на 1% больше шансов умереть на работе.

Некоторые экономисты пришли бы к выводу, что этот компромисс предполагает, что люди оценивают человеческую жизнь в 1 миллион долларов. Они предполагают, что возросшая стоимость работы угольщиком (которая, в среднем, составляет 1 миллион долларов, умноженный на 1%, или 10 000 долларов), отражается на увеличении заработной платы.

Другой метод основан на нашем поведении. Сколько мы будем платить за такие устройства безопасности, как велосипедные шлемы или антиблокировочные тормоза? Когда у нас есть выбор ехать быстрее, даже с повышенным риском смерти, насколько быстрее мы едем?

В 1987 году, когда U.Правительство Южной Америки разрешило штатам поднять ограничение скорости с 55 до 65 миль в час, во многих штатах это было сделано, и водители экономили время, проезжая в среднем примерно на две мили в час быстрее.

Однако уровень смертности вырос примерно на треть. В целом люди в Соединенных Штатах сэкономили около 125 000 часов вождения на каждую потерянную жизнь. При средней заработной плате компромисс между экономией времени и повышенным риском смертельного исхода предполагал, что лица, принимающие решения в государстве, оценивали человеческую жизнь примерно в 1 доллар.5 миллионов.

Сегодня Великобритания рассматривает возможность увеличения максимальной скорости на своих автомагистралях с 70 до 80 миль в час. Это изменение привело бы к большему количеству смертей и, тем самым, осветило бы вопрос о том, сколько регулирующие органы думают, что сейчас стоит человеческая жизнь.

Все эти исследования имеют различные проблемы и предубеждения. И очень спорно использовать их для расчета конкретной ценности индивидуальной жизни. Это обобщения.

Существует множество вопросов: например, должны ли мы предполагать, что жизнь неизлечимо больных пожилых людей имеет такую ​​же ценность, как и жизнь здоровых малышей? Следует ли нам просить медицинских экспертов скорректировать нашу оценку ценности жизни, исходя из ее качества или вероятности смерти?

Идеальной методологии не существует, но с годами исследователи пришли к единому мнению, что 1 доллар.5 миллионов — это слишком мало. Кип Вискузи, профессор Университета Вандербильта, и другие видные экономисты убедили регулирующие органы в Соединенных Штатах увеличить свои предполагаемые значения — и они это сделали.

По состоянию на 2011 год Агентство по охране окружающей среды установило ценность человеческой жизни на уровне 9,1 миллиона долларов . Между тем, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов оценило его в 7,9 миллиона долларов, а министерство транспорта — около 6 миллионов долларов. Любой из этих ответов правильный?

Вопрос становится еще сложнее.Даже если мы предположим, что человеческая жизнь сегодня стоит от 7 до 9 миллионов долларов, сколько должна стоить жизнь в будущем? Если политический выбор подвергает риску будущие поколения, как нам действовать дальше?

Если человеческая жизнь стоит 8 миллионов долларов, сколько мы должны заплатить сегодня, чтобы предотвратить событие, которое приведет к потере десяти миллиардов человеческих жизней за 500 лет? Если мы используем ставку дисконтирования 7%, эта цифра шокирующе мала: 162,63 доллара. Если мы используем низкую ставку дисконтирования, число будет настолько большим, что у него будет слишком много нулей, чтобы поместиться на этой странице.

Примечание редактора: эта статья адаптирована из книги Wait: The Art and Science of Delay (PublicAffairs) Фрэнка Партного. Опубликовано по договоренности с PublicAffairs. Авторские права © 2012 Франк Партной.

Ценность жизни. Непровокационный и абсолютно холодный… | Аллен Фолтон

Это «Современное руководство по выживанию», руководство, которое я пишу для того, что, как мне кажется, людям необходимо знать о жизни в современном мире. Выраженные здесь взгляды принадлежат мне и только мне.И несколько лет назад я осознал, что я, как и многие люди, придерживаюсь парадоксального отношения к человеческой жизни. Учитывая, что я жив, как и многие другие люди, отношение к жизни — очевидная тема выживания. Сегодня я хочу разобраться с вами в следующем затруднительном положении:

Нас учат ценить жизнь по своей сути и нас учат ценить жизнь на основе ее качества.

Это кажется простым маленьким утверждением, но оно имеет ОСНОВНЫХ последствий.В конце концов, о чем, по-вашему, идет дискуссия об абортах, когда вы к ней подойдете? Или обсуждения ухода за пациентами в конце жизни? Или дискуссии о злоупотреблении наркотиками, или помощи в самоубийстве, или даже основных концепциях «целенаправленной» жизни? В каждом из этих случаев мы переключаемся между этими двумя способами мышления, и то, на чьей стороне мы остановимся, определяет такие вещи, как наша политика, наш образ жизни, наши друзья, наша вера и наша работа. Я думаю, нам следует немного лучше разобраться в теме.

Внутренняя ценность жизни

Жизнь ценна, потому что она существует.Это реальность, которую на каком-то уровне признает большинство из нас — люди, которые не являются психопатами или экзистенциальными философами, поскольку между ними есть разница.

Но почему это так? Почему мы думаем, что жизнь имеет внутреннюю ценность? В зависимости от того, кого вы спросите, вы получите другой ответ (это метафизика, а не физика), но я думаю, что это сводится к трем причинам: дефицит, сочувствие и красота ».

Жизни мало. Любой астрофизик может сказать вам это; 96% или более Вселенной — это пустота, большая часть оставшихся 4% — это непригодная для использования недвижимость, и нам еще предстоит подтвердить, что жизнь существует где-либо, кроме Земли.Все, что редкое, драгоценно. И жизнь необычна, даже чудесна по своему действию — где-то во взаимодействии белков и ферментов мертвые вещи превращаются в живые по причинам, которых мы просто не понимаем. Сознание еще более необычно: самосознание занимает первое место как самая редкая вещь, о которой мы знаем во Вселенной. И даже если где-то там есть инопланетяне², человечество все еще существует только в одном мире.

Это довольно тяжеловато. Подумайте только об этом … вы представитель чего-то настолько редкого, что, насколько нам известно, оно существует только в одном месте из триллионов потенциальных сред.Поэтому каждая человеческая жизнь имеет ценность как редкий ресурс.

Мы тоже чуткие существа. Почти каждый человек (не считая социопатов) инстинктивно реагирует на обстоятельства других, хорошие и плохие. Фактически, это один из наших основных механизмов выживания как вида; Сочувствие — это хорошо, если вы пытаетесь способствовать сотрудничеству и взаимной заботе, а именно так мы в основном и живем. И мы обычно применяем это сочувствие к любой другой форме жизни, с которой мы знакомы — например, собаки очень ценятся и рассматриваются как семья во многих местах мира.

Соответственно, кажется, что мы ценим жизнь, потому что можем поставить себя на место других. Мы смотрим на другое существо, представляем себя на его месте, а наше чувство самосохранения делает все остальное. Жизнь ценна, потому что мы можем чувствовать то, что чувствуют другие, мы можем вообразить опыт других и инстинктивно хотим, чтобы этот опыт был хорошим — потому что мы можем представить его как свой собственный опыт.

И последнее, но не менее важное, то, что заставляет эти две точки держаться вместе: жизнь прекрасна .Я говорю о моменте, когда вы просыпаетесь от великолепного восхода солнца и видите, как небо окрашивается в сумасшедшие цвета, которые заставят художника повернуть свои кисти. Я говорю о запахе кофе и яиц, которые готовятся в соседней комнате, пока ты лежишь, прижавшись к постели. Я говорю о ощущении травы под ногами, о ветре на лице и о том моменте восхитительного тепла, когда вы гуляете летом на улице. В тот момент, когда вы чувствуете руку любимого в вашей или его губы на ваших. Незабываемые ощущения от первого вождения автомобиля и нежное расслабление от просмотра любимого телешоу.

Мы переживаем миллионы событий, которые просто прекрасны. Они восполняют все остальное дерьмо, через которое нам приходится изнурять себя в жизни, потому что дело в том, что суть в том, что каждая жизнь имеет потенциал испытать эти удивительные моменты. Жизнь ценна, потому что в каждой жизни есть потенциал для радости.

Итак, подведем итоги — жизнь редка. У нас есть сочувствие. Жизнь может быть красивой. На мой взгляд, это достаточные причины для того, чтобы жизнь имела внутреннюю ценность без каких-либо других соображений.

Качественная ценность жизни

Жизнь ценится благодаря своему качеству, это очень емкий термин, который я попытаюсь определить. Под этим я подразумеваю то, что мы ценим жизнь, особенно человеческую, но также и любую жизнь, которой мы можем сопереживать, основываясь на том, насколько приятна эта жизнь , а также ее потенциалом и достижениями.

Традиционно, когда мы слышим слово «качество жизни», мы думаем об этом как о медицинской фразе: насколько хорошо пациент может двигаться, степень его повседневной боли, его психическое состояние и т. Д.Мы не будем ограничиваться этим определением в данном обсуждении. Качество жизни — это обширная область для обсуждения опыта, социально-экономического, культурного потенциала и реальных достижений, и это неизбежно приводит нас к суровому выводу:

Жизни не имеют одинаковой ценности.

Так мы оправдываем всякое. Вот почему мы не чувствуем себя плохо, когда едим мясо. Вот почему мы даем политикам телохранителей, а вам их нет. Вот почему мы ценим свадьбы знаменитостей.Вот почему тебя не считают серийным убийцей за убийство всех этих комаров. Вот почему мы не боимся использовать антибиотики, уничтожающие миллиарды бактерий, но каждый год ведутся споры об абортах. Это серьезное дело.

Также стоит помнить, что на практике мы абсолютно не считаем, что жизни всех людей имеют одинаковую ценность. Кто-то из моей страны для меня дороже, чем кто-то из другой страны. Кто-то, кого я знаю, стоит больше, чем тот, кого я не знаю.Тот, кто имеет хорошую работу, считается более ценным, чем бездомный.

Все это происходит из-за баланса трех переменных, если сразу перейти к нему: (1) приятные качества жизни, (2) ее потенциал и (3) ее достижения.

Мы ценим всю жизнь, и особенно свою собственную жизнь, исходя из того, насколько она приятна. О, у меня будет столько неприятностей из-за этого, но это правда, и вы это знаете. Ценность, которую мы придаем жизни, колеблется в зависимости от того, насколько она приятна.И это присвоение значений быстро меняется на , на , потому что оно не основано на усреднении приятных моментов жизни по сравнению с моментами боли и ужаса. Вместо этого он основан на том, как идут дела сейчас .

Вот почему мы можем сказать что-то вроде «Его кончина была милостью» или «Он в лучшем месте». Вот почему мы усыпляем домашних животных в конце их жизни, а не позволяем им жить в боли. Это также одна из причин, по которой мы говорим что-то вроде «Это была трагедия», когда кто-то умирает в расцвете сил.

И, конечно же, это причина, по которой в последние годы набирает обороты движение самоубийц. Мы вовлечены в большую социальную дискуссию о том, что эта оценка жизни на самом деле означает с точки зрения конкретных действий, которые мы готовы потворствовать или принимать в обществе. Частично это также основано на следующем пункте.

Мы ценим жизнь — всю жизнь, но особенно человеческую жизнь — исходя из ее потенциала. Мы смотрим на животных и людей и выносим суждения о том, что они могут делать со своей жизнью, исходя из своего опыта и вклада в жизнь общества.Это влияет на наше восприятие их ценности. Даже в тех случаях, когда этого не должно быть.

Вы когда-нибудь задумывались, почему белым мальчикам в подготовительной школе сокращаются сроки за изнасилование? Это его часть. Судья смотрит на них и вычисляет: «привилегированная семья + хорошее образование + связи = возможно, когда-нибудь он станет продуктивным членом общества». А потом они выходят. Их жизнь оценивается в из-за восприятия потенциала в человек. Несмотря на то, что они совершили ужасное преступление, судья очень высоко оценивает потенциал их жизни.

Сравните и сопоставьте с другими группами, и мы видим, что это большая проблема. Мы часто, кажется, ценим одни жизни больше, чем другие, по плохим причинам — и эти идеи о потенциале находятся в самом верху списка. Когда дело доходит до определения потенциала, люди будут выносить суждения на основе смещения . Это не только проблема выживания , это проблема выживания для многих людей.

И в то же время вы когда-нибудь задумывались, почему большинство людей не ценят коровьи жизни? Опять же, это отчасти причина.Мы смотрим на коров и, по большей части, приходим к выводу, что функция и стремление коровы в жизни — это, по сути, пищеварительная трубка. И, следовательно, мы не особенно плохо себя чувствуем из-за того, что используем эту жизнь в своих целях. У коров отсутствует потенциал — то есть наше определение потенциала ».

С другой стороны, мы также ценим жизнь на основе достижения . Мы судим о жизнях на основании того, что с ними было сделано . Это реализация потенциала — мы высоко ценим людей, когда они соответствуют этому.

Есть причина, по которой у некоторых людей есть телохранители, а у других нет. Кто бы ни был президентом, они, например, выполнили безумно трудную задачу, став президентом. Они достигли цели — занять положение с огромной властью и ответственностью, и это положение настолько важно, что в результате их жизнь высоко ценится. Это грустная, но простая правда, что, если бы я умер сегодня вечером, нация продолжала бы двигаться без заминки. Если президент умрет, это мгновенный кризис для миллионов людей, а может, даже для всего мира.

По той же причине, но в меньшем масштабе, дорогая скаковая лошадь имеет большую ценность. Скаковая лошадь сделала удивительные вещи и внесла большой вклад в кошелек своего владельца. В конце концов, он все еще может превратиться в клей, но не до тех пор, пока не будет выведен, и уж точно не до тех пор, пока не выйдет из пика. До этого времени он живет очаровательной жизнью.

В этих примерах мы можем увидеть, как потенциал и достижение существуют в состоянии взаимодействия и взаимного подкрепления. Кто-то с потенциалом может делать большие дела, что ставит их в положение с еще большим потенциалом, что дает им возможность добиться еще больших достижений.И наша оценка их жизни также растет по спирали, пока их потенциал не станет отрицательным. 40-летнего миллиардера ценят за то, что он будет делать дальше. 97-летнего миллиардера ценят за наследство, которое он унаследует.

Во многих случаях важно помнить, что такой круговой алгоритм определения потенциала и достижений не всегда является плохим. Мы ценим людей с потенциалом, потому что нам нужны человек, которые будут делать большие дела. Мы ценим людей с достижениями, потому что они продемонстрировали, что могут делать больших дел . Но это может пойти не так, как надо, очень, очень быстро, потому что люди часто действуют на основе предубеждений, а наши суждения всегда действуют в тени плохой информации, дезинформации и отсутствия информации.

Балансирующие ценности

Из этих жизненных ценностей вытекает логическая проблема: почему мы держим и этих мер ценности? Если жизнь по своей сути ценна, почему мы придаем ей качественные ценности? И если жизнь ценна по качественным показателям, почему мы настаиваем на том, чтобы она была ценна по своей сути? Разве одно не должно нейтрализовать другое?

Ответ состоит в том, что ни один из них сам по себе не может описать всю сложность ценности жизни.Одно, другое или оба показателя ценности необходимы в разных ситуациях. Мы не можем утверждать, что жизнь имеет внутреннюю ценность , а не . Очевидно, это очевидно, и это должно быть нашей отправной точкой для любого рассмотрения жизни. Но верно также и то, что внутренняя ценность жизни должна иногда, возможно, даже , обычно , занимать необходимое второе место по сравнению с оценочным суждением о ее качественной ценности.

Это невероятно опасное предприятие.

Здесь стоит отметить, что это стартовые ворота злодеяний.Чрезвычайно легко сделать это ужасающе ошибочным суждение. В том, чтобы судить о другой жизни как о меньшей ценности — сказать, что сумма ее качеств вторична или подчинена собственной жизни — вот где обретают форму мерзости истории.

Но мы все равно должны это сделать.

Мы должны, потому что мир заставит нас сделать выбор. Мы будем вынуждены выбирать свою жизнь по сравнению с другими. Мы будем вынуждены балансировать жизни других друг против друга. Мы будем вынуждены ценить виды как больше или меньше, чем наши собственные.Такова реальность нашего существования в этой вселенной, и нам бесполезно прятаться от нее. Как бы то ни было, в тот момент, когда человечество обрело разум, мы стали судьями.

Когда наше выживание — это игра , правило всегда заключается в том, чтобы ценить свою жизнь и жизни тех, кого мы любим, выше, чем других. Если мы голодаем, охота на оленя для пропитания становится необходимым вариантом. Если мы находимся в опасности, уничтожение источника этой опасности становится первоочередной задачей. Если мы угнетены, борьба с источником этого угнетения становится единственным рациональным выбором.Поступить иначе в таких случаях — значит добровольно снизить ценность нашей собственной жизни — отказаться от выживания и достойного качества жизни.

Кто-то может сказать, что это принципиальный выбор — отказаться от своей жизни или качества жизни в защиту своих принципов. Я не согласен. На мой взгляд, нужно выжить, чтобы принципы имели большое значение. Конечно, есть некоторые исключения, но общее заявление о том, что я всегда должен ценить жизнь настолько высоко, что не могу защитить свою собственную, смехотворно; если я умру, мои надежды, мечты, принципы и потенциал умрут вместе со мной.⁵ Будет выбор выживания, который вы примете в жизни… или кто-то сделает их за вас.

Когда выживание другого в наших силах , нам придется сделать выбор, кто получит поддержку, а кто нет. Вы уже сделали это, если когда-либо голосовали или участвовали в благотворительности. Странно думать об этом таким образом, но, поддерживая одну группу, вы, по своему выбору и замыслу, , а не , поддержали другую. Вы сделали оценочное суждение, и чья-то жизнь, вероятно, висела на волоске.

В какой-то момент тот же выбор может появиться для вас в еще более резких выражениях. Выбор, какого ребенка спасти от домашнего пожара. Выбор пешехода для удара в неконтролируемой машине. Выбор, с какой нацией вести войну. Некоторые из этих выборов произойдут в мгновение ока; некоторые будут обсуждаться в течение нескольких дней или недель. Но вы сделаете их .

Когда выживание другого вида находится в наших силах , нам придется выбирать, какие существа выживут, а какие падут под тяжестью нашего выживания, высокомерия и экономической необходимости.И здесь стоит отметить, что мы ценим другие виды прямо пропорционально их количеству, тому, насколько они раздражают, насколько они опасны и насколько они милы.

Почему мы ценим тигров? Хотя они могут быть величественными и великолепными существами, они убежденные людоеды и естественные конкуренты людям за территорию и ресурсы. Эволюции есть что сказать по этому поводу, и тигры проигрывают. Теперь, когда они почти проиграли … внезапно мы стали ценить их. Мы прошли этап качественной оценки и вернулись к естественной оценке жизни тигров.

У нас есть преимущества интеллекта, склонности к сотрудничеству, новаторского мышления и противоположных пальцев. Это делает нас доминирующим видом на этой планете, и нет никаких признаков того, что в ближайшее время что-то изменится. Мы, , будем делать выбор, какие виды сохранить, а какие заставить исчезнуть. Некоторые из этих вариантов будут вашими — какие продукты вы едите, какие продукты покупаете, какие экологические группы и политику вы поддерживаете.

Рациональная оценка жизни

Придание ценности жизням — это не то, что мы можем притворяться, что выходит за рамки наших возможностей или даже наших прав.Это то, что вы будете делать в своей жизни. Это неизбежно.

Итак, мой совет, чего бы он ни стоил, — постарайтесь относиться к этому рационально.

Это означает понимание того, откуда берутся жизненные ценности, и это философская кроличья нора, которую я призываю вас исследовать. Это означает изучение своей жизни и выяснение того, где мы делаем выбор жизненных ценностей. Это означает, что мы заранее, если это вообще возможно, решим, каким будет наш выбор, потому что у нас может не быть времени, чтобы по-настоящему подумать о них в нынешнем хаосе.А это означает примириться с этими решениями.

Это также означает быть очень и очень осторожным. В других местах этой серии я касался ситуаций, когда жизненные ценности становятся чрезвычайно важными, и стоит отметить, что ни одна из них не перестала быть важной. ситуация смерти.

И есть так много человек, которые хотят, чтобы вы приняли их представления о ценности жизни. Очевидно, я один из них.Виновен по обвинению. Но каждый политик, каждый религиозный деятель, каждый друг и член семьи, каждый босс, каждое государственное учреждение, каждая корпорация, некоммерческая группа или благотворительная организация … ВСЕ из них будут иметь свои собственные интерпретации по этому вопросу. Вам нужно будет выбрать, кому верить, и оценить, как этот выбор повлияет на вас.

Итак, чтобы подвести итог, рациональная оценка жизни состоит из следующих пунктов:

  • Развивайте свои ценности : Читайте, слушайте, исследуйте.Найдите экспертов. Проверяйте факты. И по возможности делайте выводы из того, что вы считаете ценным в жизни. Если вы не можете этого сделать или вам не нравится это делать, найдите самого доброго человека, которого вы знаете, и скопируйте его. Если сомневаешься, будь добр.
  • Делайте свой выбор : решите, как вы собираетесь делать суждения по оценке жизни, и , когда вы собираетесь выносить эти суждения. Обычные ситуации включают в себя то, будете ли вы есть мясо, поддерживать нуждающихся, поддерживать или противостоять аборту, а также поддерживать или противостоять смертной казни.
  • Будьте осторожны : Остерегайтесь людей, которые хотят манипулировать вашими ценностями и ценным выбором; они могут быть доброжелательными, они могут быть злонамеренными, и может быть очень трудно сказать, какие из них какие.
  • Act : Следуйте своим ценностям. Действуйте по своему усмотрению. Живи и суди.

Это одна из самых сложных вещей, которую я попрошу сделать от читателя в этой серии, уступая только постоянной рекомендации думать . Любая оценка жизни сопровождается встроенной директивой к закону . Это не моя работа и не я намерен рассказывать вам, что это за директива для вас или в какой степени она применима. Я просто знаю и хочу, чтобы вы знали, что будет существовать. И нравится вам это или нет… вы будете следовать за ним. Такова реальность выживания в этой вселенной.

Ценность жизни

Чего стоит жизнь?

Я представляю, что каждый в тот или иной момент начинает задать этот вопрос об их жизни.Скорее всего, это произойдет как они стареют и начинают понимать, что в их собственной жизни больше истории чем будущее. Когда мне исполнилось 40, я посчитал, что это половина пути точки, и я начал сомневаться в ценности моей собственной жизни. Но тогда там были моими друзьями, которым так и не дожило до 40, не говоря уже о 80. Некоторые из моих друзей умер в 20 лет во Вьетнаме, а еще один в 30 лет от редкого заболевания. Придает ли ценность жизни долголетие? Если один человек умирает в возрасте 45 лет и другой доживает до 90 лет, это дополнительный долгожитель — действительный критерий для добавления стоимости?

Многие возразят, что это не продолжительность жизни, но как проживают эту жизнь.Это, безусловно, точка зрения многих религий. Был ли человек преступником или святым? Философ может спросить: «… стоит кому?» Жизнь человека, которого вы не знаете и никогда не встречали, иметь большую или меньшую ценность, чем те, кого вы встречали и знаете? Была ли жизнь президента Кеннеди дороже жизни вашего отца? Я бы предпочел увидеть, как умирает чужая собака, чем моя, так что, конечно, есть эмоциональный элемент, который следует учитывать.В жизнях людей, которых мы знаем, больше ценность для нас, чем те, которых мы не знаем. Если люди должны умереть, мы бы предпочли это будут люди, которых мы не знаем.

Я делаю упражнение в классе принятия решений, где студенты играют в Бога. Им дается ситуация, когда они могут только сэкономить половина группы разноплановых людей. Группа состоит из старых, средних пожилые, молодые, женатые, холостые, родители, младенцы, монахи, священники, известные люди, жертвы СПИДа, богатые, бедные, а также Джон и Джейн Доу.Спустя много лет поступая так, есть определенное предвзятое отношение к спасению женщин и детей, религиозные люди, состоящие в браке с холостыми людьми, и более молодые, чем пожилые люди. Студенты, кажется, меньше всего ценят жизнь старших одинокие мужчины — что меня бесит.

После долгих размышлений над этим вопросом я решил что самый важный вопрос: чего стоит твоя жизнь? Вы? Вы должны жить с собой, и если вы не любите себя, тогда ваша ценность не имеет большого значения — по крайней мере, для вас.Это помогает объяснить почему люди убивают себя, а также происхождение выражения «Убить или быть убитым », — так называется моя книга. Он описывает такие прекрасная тактика самообороны, такая как выколоть глаз и удар в пах при встрече с людьми, чьи жизни вы не цените.

Ценность во многом зависит от успеха. Если в конце ваша жизнь, вы считаете себя успешным, то ваша жизнь имеет для вас большую ценность, чем если бы вы потерпели неудачу.Но что такое успех, и как узнать, достигли ли вы этого?

Я задал этот вопрос своему классу старшеклассников которые собирались окунуться в рабочий мир. Как я и ожидал, ответы были разнообразными и в основном неизмеримыми. Одна девушка сказала, что если она могла зарабатывать 100000 долларов в год, она считала себя успешной. Другой сказала, сможет ли она найти баланс между карьерой и семейной жизнью. Я не спрашивал, как она определяет успех в любом из них.Парень сказал что он считал бы себя успешным, если бы мог остаться в школе навсегда и никогда не придется работать. Я спросил его, обсуждал ли он это со своим родители.

Наверное, лучший ответ был от девушки, которая сказала, что она чувствовала бы себя успешной, если бы не считала свою работу работой. Она говорила, что если тебе нравится то, что ты делаешь, это не работа. я не уверен, когда определение работы включало несчастье, но это кажется частью современного взгляда на это.Мне очень нравится моя работа много, но я все еще думаю об этом как о работе. Если бы я мог поддерживать себя без делая это, я бы перестал это делать.

Философских мыслей, мнений, теорий много. и убеждения о жизни, о ее цели и о том, что делает ее ценной. Нет однозначного ответа. Самоубийцы-смертники охотно взрывают себя к частям, думая, что это делает их жизнь ценной, и что они будут быть вознагражденным 72 девами на небесах.Я не уверен, что такое женское самоубийство ожидают бомбардировщики — возможно, то же самое. Но поскольку есть очень несколько террористок-смертниц, я думаю, им много не обещают. Это означают, что их жизнь более или менее ценна? Лично я бы предпочел быть взорванным женщиной, чем мужчиной, но я не знаю почему.

Я думаю, что в конце моей жизни, если я могу сказать, что у меня хорошо провел время, имел много друзей, не причинил вреда и оказал положительное влияние на людях, прошедших мой путь, тогда у меня будет полноценная жизнь.Что касается того, что происходит после моей смерти, я не позволю этому влиять на мою жизнь сейчас. Это может быть рай, ад, разложение, другая жизнь или 72 девственницы. Я думаю, 72 девственницы не были бы такими уж великими, но, возможно, одна из них была молодой и привлекательный — это нормально — по крайней мере, на короткое время. потом это могло стать адом.

• • •


В чем ценность человеческой жизни?

Когда Агентство по охране окружающей среды решает, какие нормативные акты создать и обеспечивать соблюдение, как и любой другой бизнес, решающий реализовать проект, оно проводит анализ затрат и выгод.В то время как типичные предприятия могут сравнивать затраты на приобретение оборудования и выплату заработной платы с ожидаемым доходом от проекта, Агентство по охране окружающей среды должно учитывать более крупные переменные.

Если EPA рассматривает вопрос о принятии правила, которое потребовало бы, чтобы все офисные здания в Соединенных Штатах, например, уменьшали количество вредных частиц в воздухе, организация могла бы сравнить затраты на внедрение и обеспечение соблюдения нормативных требований со сроками эксплуатации «Спасены» выполнением постановления.

Единственный способ провести прямое сравнение количества денег и количества человеческих жизней — это присвоить каждой жизни «ценность». Так как же организация решает, сколько стоит человеческая жизнь по статистике? Согласно EPA, ценность человеческой жизни не имеет ничего общего с богатством или способностью получать доход, поэтому то, что вы можете получить в результате судебного иска о неправомерной смерти или страхового возмещения, не связано с этой цифрой. Агентство по охране окружающей среды предпочитает ценить человеческую жизнь, рассчитывая средний показатель на основе двух различных исследований с такими вопросами, как: «Сколько больше денег вы ожидаете увидеть в своей зарплате, если бы устроились на работу, где ваша жизнь находится в опасности?»

Интересно отметить, что этот расчет одинаково оценивает всю человеческую жизнь.Стоимость менеджера хедж-фонда, генерального директора огромной корпорации или врача-гуманиста, излечивающего детей от болезней в депрессивных странах, не больше и не меньше, чем ценность бездельника на улице. Новорожденный ребенок с почти веком возможностей стоит не больше и не меньше, чем 105-летний ребенок, находящийся на аппарате жизнеобеспечения в больнице, на пороге своего последнего вздоха.

Если вся жизнь стоит одинаково, какова эта цифра в долларах? В результате последних расчетов оценка статистической жизни Агентством по охране окружающей среды значительно снизилась.Раньше стоимость человеческой жизни составляла 7,8 миллиона долларов, а теперь пересмотренная стоимость составляет 6,9 миллиона долларов. Вот как Associated Press описывает гипотетический результат этого изменения:

Рассмотрим, например, гипотетическое регулирование, исполнение которого стоит 18 миллиардов долларов, но которое предотвратит 2500 смертей. При 7,8 млн долларов на человека (старая цифра) выгоды для спасения жизни перевешивают затраты. Но при цене 6,9 миллиона долларов на человека это правило стоит больше, чем спасает жизни, поэтому его нельзя принять.

Более низкая ценность жизни человека для статистических целей приведет к принятию меньшего количества правил. Кроме того, снижение стоимости доллара по сравнению с валютами остального мира означает, что человеческая жизнь также уменьшается.

6,9 миллиона долларов — ненастоящая цифра. Вы не можете заменить человека с этой стоимостью денег или какой-либо другой. Так что расчет произвольный. EPA может выбрать, какие исследования оно хочет включить в свои расчеты.Фактически, водное подразделение Агентства по охране окружающей среды отказывается принять два последних сокращения более крупной организации, используя ранее рассчитанные 8,7 миллиона долларов на человека в сегодняшних долларах.

Последнее замечание: Этот расчет действителен только для «американских» жизней, , что, как я полагаю, будет означать любого, кто живет в Соединенных Штатах. Нет никаких указаний на то, будут ли «чужие» жизни стоить больше или меньше.

Как вы думаете, изменение оценки необходимо или справедливо? Служит ли Агентство по охране окружающей среды политической повестке дня? Имеет ли смысл такая оценка, когда все американские жизни оцениваются одинаково?

AP IMPACT: американская жизнь сегодня стоит меньше, Associated Press

Эвтаназия и внутренняя ценность жизни

Эндрю Бурманн

Жизнь сама по себе не имеет для нас особой ценности, кроме как способ получения опыта, и этот опыт является тем, что мы считаем ценным.Люди не придают ценность жизни физическому состоянию простой жизни, но придают ей ценность благодаря своей способности допускать переживания. Жизнь как набор хороших переживаний — это то, что имеет ценность, а наша способность получать их — это внутренняя ценность жизни.

Наши жизненные ценности проистекают из окружающей среды. Наибольшее влияние оказывают наши контакты в повседневной жизни, а также культура и общество, в котором мы живем. Мы, люди, также обладаем определенным чувством человеческого сообщества и, за некоторыми исключениями, ставим человеческую жизнь выше и отдельно от всей остальной жизни.Это разделение придает нашему общему определению жизни внутреннюю ценность, но только благодаря способности чувствовать себя живыми и получать удовольствие от опыта мы пришли к тому, чтобы придать человеческой жизни дополнительную ценность. Таким образом, ценность жизни определяется не нашей способностью существовать физически, а существовать в человеческом опыте и быть частью переживаний, которые сами по себе считаются желательными или хорошими.

Жизнь приобретает свою внутреннюю ценность от способности переживать, и эта ценность не сводится к физическому, но физическое содержит потенциал для этих переживаний.Термин «физический» здесь особенно широк, потому что было бы ложным и дискриминационным пытаться включить физические возможности в качестве любого стандарта или даже оценить, как на их основе могут возникнуть переживания, потому что возможности здесь безграничны. Когда физическое восприятие связано с понятием качества жизни, оно игнорирует то, что было признано ценным в опыте. Качество жизни, используемое для описания физического состояния человека, — это попытка оценить физическое состояние человека. Когда пытаются придать ценность чему-то другому, кроме того, что мы считаем ценным, это маловероятно.Таким образом, внутренняя ценность жизни связана исключительно с опытом.

Примените идею об истинной ценности жизни к эвтаназии; Казалось бы, потенциал для жизни исходит от рабочего тела, которое на данный момент будет состоять, как минимум, из мозга, который функционирует достаточно, чтобы перекачивать кровь, или даже тела, в основном поддерживаемого машинами, но имеющего пульс. Рабочее определение здесь следует считать достаточно широким, чтобы включить тех, кто находится в устойчивом вегетативном состоянии, сильно отсталых, склонных к суициду или нуждающихся в машинах для поддержки биологической функции.

Когда человек находится в устойчивом вегетативном состоянии, имеет тело, которое функционирует только на основе более низких функций мозга, и потенциально находится в плохой физической форме, качество его жизни, скорее всего, окажется под вопросом. Под качеством жизни здесь подразумевается то, что он потенциально страдает от боли, имеет минимальные функции организма (на самом деле у него может вообще не быть когнитивных, сосудистых, легочных или пищеварительных функций) и очень мало шансов на выздоровление. Аргумент о качестве жизни апеллирует к нашей сильной эмоциональной привязанности к определению жизни как опыта.По определению живого существа этот человек имеет по крайней мере некоторую функцию мозга и может продолжать показывать основные жизненные признаки, и, следовательно, является живым существом. Толчок к прекращению этой жизни исходит из нашего восприятия того, что условия состояния этого человека не соответствуют тому, какой, по мнению других, должна быть жизнь. Если хорошее качество жизни включает в себя наличие близких, финансовую стабильность и удовлетворение основных человеческих потребностей (например, еду, жилье), то требует ли это, чтобы мы рассмотрели увольнение алмазодобывающей компании, которая много работает весь день и делает это. не иметь достаточного питания, одежды, воды и жилья и вообще не иметь семьи? Никто не станет с этим спорить, но никаких усилий, чтобы улучшить качество его жизни, не предпринимается.Если этот человек не живет на том уровне, который считается желательным, то почему он менее подходящий кандидат? У него есть определенный потенциал получить хороший опыт, потому что у него есть работающее тело, но также нет реальной возможности получить этот ценный опыт. У него может быть потенциал для более качественной жизни, но вряд ли он будет. Это означает, что наше нормальное определение качества жизни не является достаточно универсальным, чтобы считаться стандартом.

Вероятно, обращение к нашим эмоциям, возникающее при взгляде на качество жизни человека, аналогично тому, как мы используем внутреннюю ценность жизни.Наша реакция на каждую точку зрения исходит из двух общих ответов; один говорит нам, что человеческая жизнь ценна, а также о том, что существует определенный стандарт, при котором жизнь считается качественной. Этот конфликт лежит в основе убийства из милосердия; возможность ограбления может привести к такой же плохой ситуации, как и к низкому качеству существования. Уровень качества нельзя превратить в универсальный стандарт, и он не может быть достаточно кратким, чтобы служить точкой измерения. Способы, которыми человек может получить опыт, бесконечны и должны быть бесконечными, поэтому мы не можем определять, ограничивать и ограничивать их конкретным стандартом качества, который обычно используется в аргументах о качестве жизни.В качестве аргумента позиция по качеству жизни не может утверждать, что у человека должно быть определенное качество жизни. Конечно, это можно свести к примеру, когда пациент много лет находится в коме, у него нет реальных шансов на выздоровление, и даже если выздоровление наступит, он, возможно, стал слишком физически ухудшенным, чтобы продолжать физически, поэтому имеет низкое качество жизни. и быть кандидатом на эвтаназию. Это опровергается, потому что мы позволяем любому уровню физического существа диктовать, каким может быть наше восприятие ценности этой жизни.Оно проявляется только потому, что у нас есть способность видеть и чувствовать здесь физические материи, которые затем, по сути, затемняют наше видение эмпирической стороны. Если бы это было использовано, то это противоречило бы нашему определению, что жизнь ценна на основе опыта, а не физического статуса.

Из этого следует, что жизнь не извлекает ценности из физического существа, но физическое существо используется как эталон, по которому можно найти доказательства жизни. Поскольку мы можем показать жизнь физическими средствами, она становится нашей точкой измерения.Мы могли бы использовать это как основу, чтобы сказать «да» или «нет», когда дело доходит до убийства из милосердия, но это будет игнорировать опыт пациента. Аргумент против эвтаназии, основанный на доказательствах физической жизни, очень привлекателен, потому что мы это чувствуем, но он не следует из нашего понимания того, что является ценным.

Показать свидетельства опыта и психических состояний намного сложнее, однако, независимо от того, сколько или как мало мы можем об этом знать, здесь ценится опыт.Таким образом, это обеспечивает защиту жизни, которая определяется здесь как совокупность переживаний, происходящих за пределами любого физического существования. Эта защита основана на возможности получения опыта без непосредственного знания опыта, то есть наши ограниченные знания только мешают нам доказывать умственный опыт так же легко, как и физический статус, но не означает, что наша ценность опыта в какой-либо степени уменьшается. .

Наша ценность жизни и то, как она превращается в внутреннюю ценность, которую мы приписываем человеческой жизни, проистекает из того, как мы ценим опыт.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *