Инстинкты в психологии: Дискуссия об инстинктах человека в психологии и этологии Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

Автор: | 16.10.2018

Содержание

Инстинкты в психологии — Перемена участи — LiveJournal

Инстинкты в психологии [Nov. 12th, 2019|03:16 pm]

Alika


Читаю книгу Маслоу ( ну да, ну да, вторая попытка) — и все время отвлекаюсь, чтобы прочесть про психологические термины.

Вот сейчас читаю про инстинкты. Психология конца девятнадцатого века чуть ли не все поведение человека сводила к инстинктам. Кто-то посчитал в книгах того времени — больше 4000 разных поведений объяснялось инстинктами. Потом пришел Скиннер с бихейвиоризмом, и все начали объяснять наученностью, а не врожденностью. Современная психология про инстинкты в приложении к психологическому поведению практически уже не говорит.

Инстинктами может считаться такое поведение, которое происходит без научения или осознания, не отменяется и не подвергается изменениям и встречается у всех особей. Оно возникает на определенном этапе, после какого-то тригера, то есть запускающего события или условия снаружи.

И вот интересно еще про инстинктивное поведение, которое образуется с созреванием, взрослением организма. Мы все слышим и повторяем, что птенцы «учатся летать». Но оказывается, полет — это инстинктивное поведение. Неумелые попытки летать у птенцов — не учеба, а несозрелость организма для этого. И дальше они не научаются, а просто дорастают до того, что могут это без труда. И это было доказано экспериментом! Птичкам закрепляли крылья так, чтобы пока птенцы росли, они не могли крыльями пользоваться. А когда они дорастали до взросления, ограничитель снимали. И птицы сразу взлетали и летели легко и правильно, без всякой предварительной «учебы».

(Сильно задумалась про «учится ходить у детей» и все связанные с этим психоподбодрилки — смотрите, он не отчаивается, падает и опять встает, и учится и учится — и в конце концов научается! Вполне возможно, что эти подбодрилки фигня, так как ребенок падает не потому что не умеет, а потому что организм с мышцами и костями к этому не готов, а начинает твердо ходить не потому что упорным трудом научился, а просто у организма время пришло. А встает и падает  не потому что упорный и сознательный, а потому что делать ему абсолютно нефиг, а пользоваться мускулами  так и этак — хоть какое-то развлечение.)

Comments:
ну конечно же это именно так. Мне даже удивительно, что кто-то думает по другому (ну это потому что я детский врач и сразу знаю, как на самом деле). Например, детям с врожденным вывихом бедра месяца в 3-4 ставят распорки (а до того — широкое пеленание), и они живут с этими распорками до возраста старше года, кто-то до полутора лет, кто-то до двух. Потом распорку снимают, и дети сразу встают и идут, ничему учиться не нужно.

Edited at 2019-11-12 11:28 pm (UTC)

Даже без распорок это работает. Еще каких-то 40 лет назад советских детей до года туго пеленали, и держали в таком состоянии практически круглосуточно, разворачивали только чтобы помыть, измерить или сделать прививку. Если распелёнутого ребёнка в год поставили на ноги и он сам не пошёл, начинали искать причину.

Вроде бы дети-Маугли, жившие с волками, ходили на четвереньках в результате, а не вертикально? Так что это вопрос — врожденный или социальный навык прямохождение. С речью точно социальное.

Дети Маугли вообще не очень доказанное явление. Ну и никто из них с рождения не воспитывался волками. Всем было сколько-то уже лет, когда они пропадали. И стоячее положение они уже попробовали и походили — а уж затем переучились, если их что-то заставило.

Я сегодня начиталась про них. Вообще воспитание зверями сомнительно — сейчас подозревают, что это были просто заброшенные аутичные дети.

Хм. Если ещё вспомнить про шаговый рефлекс, который есть у всех младенцев, то вообще интересно.

А вот рефлексы там рассматриваются отдельно от инстинктов!

С детьми так точно. Мои поздно пошл, обе, после года, но именно вот взяли и пошли, сразу хорошо, одним днем.

Хорошо — как взрослый? Или хорошо, как годовалые ребенки?

А что вы понимаете под словами «учиться ходить» и «учиться летать»? А то я не соображу, с чем поспорить 🙂

Мне больше верится, что инстинкт — это стремление летать, а не достижение собственно умения. И с ходьбой у детей то же. Т.е. инстинкт заставляет пробовать летать/ходить, а собственно полёт/ходьба — это уже умение. А умение может быть качественным и некачественным, как любой другой навык.

«А когда они дорастали до взросления, ограничитель снимали. И птицы сразу взлетали и летели легко и правильно, без всякой предварительной «учебы».» — вот это звучит сомнительно. Для этого нужно было, как минимум, накачать соответствующие мышцы.

Вам же как просто мимопроходящему сомнительно:) А люди эксперименты проводили.Нейромускульного созревания достаточно.

Да, с детьми это так.

У детей не готов мозг. Мышцы-то, может, и готовы, но дело в развитии мозга. Поэтому если ребенок не ходит после 13 месяцев, это считается куда более тревожным признаком в плане развития, чем если он долго не говорит.

Интересно как. Мне тоже интересно, как получается, что неподвижные мышцы всё равно имеют достаточный тонус без тренировок. Там что-то об этом говорится? *и нельзя ли мне тоже так*

*и нельзя ли мне тоже так*
Об этом я думаю всякий раз глядя на ленивых кошек, которые день-деньской сопят на подоконнике, а потом одним махом способны с потрясающей легкостью запрыгнуть на трехметровых шкаф.

Кмк, у человека жизнь более насыщенная, больше всякого разного на него влияет, больше возможных занятий (что будет делать нелетающий птенец? сдохнет с голоду или, как минимум, будет скучать на младенческом пайке, пока братья-сестры уже вовсю развлекаются; человеческий ребенок в это же время может смотреть картинки, лепить из пластилина, ползать за кошкой, качаться на канате…), так вот поэтому ребенок далеко не всегда идет когда может. Я видела, как визжит буквально малыш, у которого не получается пойти, вот ему хочется — а не получается! а он хочет! он прямо верещит от обиды, а не может, то етсь тут конфликт между «хочу» и «могу». И видела свою младшую, которая очень спортивная девочка всегда была, у нее настолько удачная и легко набирающая силу мускулатура, что она за счет мышц даже закрыла огромную грыжу, которую врачи в один голос требовали оперировать — и вот девочка с этой мускулатурой не хотела ходить, ей и на четвереньках хорошо было. Когда мне это надоело, я за один день «научила» (а правильнее — приучила) ее ходить. Это обратный случай — могла, но не хотела. Человеческий ребенок просто может себе такое позволить, равно как и противоположное. Ему из гнезда не падать, и червячка всегда в рот принесут, и книжку подсунут 🙂

Про детей — вполне возможно. Мои дети оба не ползали — сразу пошли из сидячего положения. Заняло правда некоторое время научиться ходить ни за что не держась, но на ногах они стояли крепко. А вот как с плаванием, интересно, Ведь практически все животные хоть как-то умеют плавать, а человек — нет. Я тому живой пример.))

ну как умеют плавать… собака, например, просто продолжает идти в воде, а вода сама ее держит на плаву.

Или не держит: не все породы могут плыть, например, бультерьеры и боксеры тонут, потому что голова тяжелая.
Вы тоже так можете плавать без всякого обучения, если поплывете с трубкой для снорклинга: если ляжете на воду ничком, вода вас будет держать. Просто у собаки голова автоматически приподнята над спиной, а у человека вровень со спиной.

Еще можно про «отучать детей от памперсов» вспомнить — тоже мучений масса, при том что много где ненавязчиво говорится про то, что до 2.5 лет примерно это… ну вот как учить птенцов летать 🙂

подтверждаю — в России это какой-то национальный вид спорта — игры с горшком. Хотя при нынешней цене памперсов может и имеет смысл помучаться годик)))

From: dnvl
2019-11-15 08:13 am (UTC)

(Link)

Насколько я знаю о современной науке, сейчас утверждается, что инстинктов у человека нет, за исключением какого-то одного, когда младенец при громком звуке растопыривает руки-ноги и тут же сводит их обратно, но и этот угасает в первый год жизни. То есть нет чего-то присущего всем людям и всегда срабатывающего в ответ на определенный раздражитель конкретным образом. У нас есть только определенное поведение (например, родительское поведение, но не родительский инстинкт), то есть вещь куда более размытая, вариативная, необязательная и с куда большим простором для свободы воли и прочего творчества. В общем, с эволюционной точки зрения мы променяли жестко прошитые директивы на «свободу на местах» и в конечном счете на разумность, и наше поведение слишком сложно и разнообразно, чтоб быть генетически прописанным, мы все ж таки учимся при жизни, и без обучения человек не пойдет и не заговорит, пример с маугли тут уже привели.

Интересно проводится параллель с архетипами. Которые встроены и на всегда. Правда у каждого свой.
Алика, а вы дочитал книгу про архетипа? Какое у вас общее впечатление от нее сложилось?

Животные инстинкты: как наша внешность управляет нашей личностью

  • Кристиан Джарретт
  • для BBC Future

Автор фото, Getty Images

Мы обычно считаем, что наша внешность — это действительно что-то внешнее по отношению к нашей личности, нашему характеру. Но, оказывается, физические черты, — например рост или привлекательность, — могут формировать нашу личность, влиять на наше поведение и даже на политические пристрастия.

Школа-интернат, в которой я учился в 1990-х, обеспечивала идеальный микрокосм для каждого, кто интересуется тем, как тезис «выживает сильнейший» воплощается в жизнь у людей.

Нас там было с полсотни неугомонных, порой буйных мальчишек, и каждый выбирал собственную стратегию, чтобы избежать травли сверстников или изоляции от коллектива.

Среди таких стратегий были создание коалиций, обретение популярности с помощью продажи дешевых батареек и так далее. Я придумал собственный способ отпугнуть потенциальных обидчиков — создал себе репутацию фаната карате.

Кроме того, был небольшой процент крупных, физически крепких мальчиков, размеры которых позволяли им чувствовать себя в безопасности. Эти парни вели себя довольно развязно, они были полны уверенности в себе, и их компанейский характер, решительное поведение, судя по всему, отражали их физические качества, соответствовали им.

Было ли это соответствие случайной корреляцией или на развитие характера влиял их физический облик?

Существует теория (известная как «факультативная калибровка личности»), согласно которой никакой случайности не было.

Согласно этой теории, наши личности развиваются, наши характеры формируются в соответствии с теми физическими качествами, что дала нам генетика, — в том числе с нашими размерами, силой и внешней привлекательностью.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Отражает ли ваш характер ваши физические черты?

Подтверждений тому, что эта теория верна, все больше — причем внешность влияет не только на черты характера, но и на то, как мы выбираем свою «половинку» и каких политических взглядов придерживаемся.

(Стоит отметить, что пока выводы этой теории неокончательны, поскольку сделаны на основе корреляций и противоречивых данных. Кроме того, существуют и другие объяснения, прямо обратные — например, что как раз черты характера могут формировать наши тела. )

Возьмем такую черту, как экстраверсия. Она подразумевает, что вы не только более общительны, но и более предприимчивы, готовы идти на риск. По логике эволюции, более физически крепкие люди могли лучше использовать это преимущество, становясь экстравертами.

И это подтверждают некоторые исследования. Одно из них, проведенное специалистами немецкого Гёттингенского университета с участием более 200 мужчин, показало, что более физически сильные, обладающие телом «мачо», с широкой грудью и развитыми бицепсами, — как правило, экстраверты. И это проявляется прежде всего в напористости и физической активности. У женщин подобная связь не была выявлена.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Степень нашей замкнутости может зависеть от нашей внешности

Опять-таки, это имеет смысл, если рассматривать развитие личности как адаптивную стратегию. Если вы физически слабы, то осторожное поведение, скорее всего, продлит вам жизнь. Ну а если вы одарены физически, то можете себе позволить время от времени рискнуть.

Интригующие параллели обнаруживают ученые, исследующие поведение животных. Они заметили, что у многих видов индивидуальность животного (склонность вести себя более или менее смело) зависит от его физического размера. Например, более крупные пауки ведут себя смелее перед лицом хищника, чем мелкие.

Легко заметить, что большая часть исследований поведения людей на эту тему (связи физической силы с агрессивностью и чертами экстраверта) сосредоточена на мужчинах.

Это потому, что, согласно теории эволюции, физическая сила и способность драться более свойственны мужчинам, которым приходится соревноваться за благосклонность женщин.

В исследовании, проведенном в Калифорнийском университете в Санты-Барбаре, участвовали и мужчины, и женщины, и вышеуказанная связь гораздо более заметно проявлялась именно у мужчин.

В том же исследовании замерялась степень привлекательности участников как еще один физический атрибут, который теоретически должен влиять на развитие характера экстраверта. Результаты показали, что и у женщин, и у мужчин такая связь есть.

Авторы исследования сделали вывод, что (по большей части) степень экстраверсии можно предсказать, исходя из физической силы и физической привлекательности человека.

Автор фото, Getty Images

Более того, эти выводы не могут быть объяснены только разницей в генах, связанных с функцией гормонов андрогенов (вероятно, влияющих на силу, привлекательность и аспекты личности).

Это подкрепило идею, что физические свойства усиливают черты личности, связанные с экстраверсией, и такие черты — не просто отражение генов.

Причем с физическими качествами связаны не только невротичность, замкнутость в себе, любовь к уединению или экстраверсия, разговорчивость, общительность.

Из результатов еще одного исследования можно сделать вывод, что и наше поведение при построении отношений с потенциальным романтическим партнером тоже может быть не чем иным, как стратегической адаптацией под влиянием ваших физических черт, внешности — особенно если вы мужчина.

Например, в исследовании с участием сотен студентов Аарон Лукашевск из университета Лойола Мэримаунт и его коллеги, среди которых Кристина Ларсон и Келли Гилдерслив из Калифорнийского университета, обнаружили, что более сильные и более привлекательные мужчины (но не женщины) с большей долей вероятности считают, что секс без любви — это нормально, и охотно занялись бы сексом с малознакомым человеком.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Даже наши мнения и наши жизненные ценности могут формироваться физическими чертами

«Результаты современных исследований поддерживают гипотезу о том, что более сильные и более привлекательные мужчины имеют больше партнеров по сексу — частично по причине того, что эти мужчины «откалиброваны» на использование всех возможностей «свободного от обязательств спаривания», — пишут ученые.

Но как далеко простирается связь между вашей внешностью и тем, кто вы в этой жизни? У мужчин это может отражаться даже на политических взглядах.

В исследовании, результаты которого опубликованы в этом году, два политолога сообщили: данные, полученные в 12 странах (включая США, Данию и Венесуэлу), говорят о том, что более сильные, более мускулистые мужчины, как правило, выступают против политического эгалитаризма (равных политических возможностей).

Обоснованием этому можно считать то, что в прошлом такие мужчины, скорее всего, преуспевали в обществе, где каждый был за себя.

В случае с женщинами результаты не так однозначны. В некоторых исследованиях подтверждалось, что более сильные из них с большей вероятностью выступают за равные политические права, в других — всё ровно наоборот.

Нам нравится думать, что наша личность (то, во что мы верим, что любим, за что выступаем, наш характер со всеми его чертами, верностью, стеснительностью или склонностью флиртовать и т.д.) — это результат работы нашего интеллекта, результат наших взглядов на мораль, духовность и проч.

Сама идея, что эти аспекты нашей личности отражают (пусть даже частично) лишь стратегическую адаптацию, приспособление нашего поведения к тому, чем мы обладаем от природы (физическим телом, внешностью), пока остается довольно противоречивой теорией.

Однако теория эта, как и та самая школа-интернат, полная шумных детей, смиренно напоминает нам о том, что животные инстинкты в нас по-прежнему живы.

Доктор Кристиан Джаррет редактирует блог «Дайджест исследований» Британского психологического общества. Его новая книга «Персонология» (Personology) выйдет в свет в 2019 году.

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.

От инстинкта к Человечности //Психологическая газета

Начнём, пожалуй, с эксперимента, показывающего связь поведения с инстинктами. Крыс вначале обучали быстро находить хлеб в экспериментальной камере, а затем, во время обеда, рядом помещали клетку с крысой, которая получала удар током. Крысы слышали писк боли и разделились на 3 группы в своем поведении: первая группа крыс отказывалась от еды и не подбегала к хлебу; вторая группа продолжала бегать и есть, не обращая внимание на страдания соседа; третья группа быстро хватала корм и убегала с ним в другой угол клетки, отворачивалась от жертвы и поедала корм. Кто-то может подумать, что это отвратительно, не гуманно. Но как же поведение мышек похоже на поведение человека!

Животные

Вершиной всех животных инстинктов является инстинкт самосохранения (индивидуальное проявление), сохранения вида (коллективное проявление). От него идут все остальные инстинкты, а от них уже мы наблюдаем поведенческие феномены: физиологические (прием пищи, сон и др.) забота (опека), игра, обучение, ухаживание, создание семьи, рождение детей, агрессия (в том числе и направленная на себя), альтруизм, сопереживание, иерархия, выстраивание границ, замещение, лень (экономия сил), любопытство, подражание, преодоление сопротивления (трудолюбие и достижение цели).

Таким образом, сама природа уже вложила во все живое необходимый и исчерпывающий запас поведенческих моделей для сохранения вида, его адаптации и постоянства.

Регулирует этот процесс эмоциональная сфера: если животному хорошо, значит оно делает все правильно, если плохо – неправильно. Учится животное именно на базе своих положительно и отрицательно окрашенных эмоций.

Почему же поведение животных, участвующих в эксперименте, отличалось? Дело в том, что выраженность того или иного инстинкта у всех разная. Скажем, болевой порог тоже у всех отличается — кому-то при одном и том же давлении на кожу становится больнее раньше, кому-то позже. И эта вариабельность проявляется во всем, включая и инстинктивное поведение. Поэтому одни животные были более, а другие менее чувствительны к страданиям своих сородичей.

Человек

Что же у человека? Наше поведение тоже весьма разнообразно, но помимо инстинктов, нашими реакциями управляет еще кое-что. Почему мы так часто страдаем и мучаемся, вместо того, чтобы пребывать в гармонии с окружающим миром? Почему у нас так много конфликтов, недоразумений, расстройств, слез и истерик, агрессии и злости, отчаяния и всего того, что «одним словом» можно назвать «эмоциональным дисбалансом»?

Ответ лежит на поверхности… Человек как существо, наделенное разумом, руководствуется в своем поведении (помимо инстинктов) идеальными установками. Чего сами себе надумали, того и ждем. А если надумали неправильно, а если не получаем того, что надумали, а если один думает так, а другой иначе? А если ничего не надумали?

У Человека вершиной, образующей поведение, является ожидание.

Приведу пример. Пришло время обеда и мы хотим есть. Это безусловный рефлекс, основанный на инстинкте самосохранения. Но мы себе сформировали ожидание относительно того, что хотим скушать и теперь это выглядит примерно так: «Хочу кушать, а что хочу? Борщ. Пойду куплю свеклу, капусту и так далее, сварю и поем, м-м-м, вкуснятина». То есть, мы сначала сформировали идеальный результат, а потом его пошли реализовывать. И хорошо, когда так, но бывает же совсем иначе… Мы не подумали заранее об этом борще, а резко захотели, пришли в кафе, сели, а там борща не оказалось или он не того вкуса. А если мы вообще не сформировали тот самый идеальный результат, то тут как лотерея: если повезет, останемся довольными обедом, а нет, то поедим, что придется, без особого энтузиазма. А если в процессе наслаждения едой нам вдруг расскажут неприятную новость? Или мы вдруг сами вспомним о важном деле? То станем реагировать как те крысы в начале статьи.

То есть, наши ожидания являются модуляторами инстинктов и регуляторами нашего поведения. Но разница в том, что главная цель инстинктов, рефлексов и потребностей – сохранение вида в индивидуальном и коллективном проявлении, а главная цель ожиданий – сохранение психоэмоционального баланса, индивидуального и коллективного. Но мы, люди, едва ли это осознаем, к сожалению.

А когда мы не «включаем» голову и не регулируем наше поведение собственными ожиданиями, то мы поддаемся инстинктам и стереотипам поведения. Автоматизированность поведения также является инстинктивной и биологически оправданной ради сохранения энергии.

Как же сделать свое поведение более эффективным? Как правильно сформировать ожидания? Как не расстроиться если что-то пойдет «не так»? Как совместить без конфликта свои ожидания с ожиданиями других людей?

Ожидания являются идеальным продолжением инстинктов и связаны именно с ними, но эволюционно появились позднее.

Ожидания бывают

Правомерные – это те, которые способствуют лучшей адаптации в коллективе. Например, родители вправе ожидать от детей хорошей успеваемости в школе, соблюдения правил дорожного движения, бережного отношения к имуществу. Это все «ложится» на инстинктивную потребность в обучении.
Неправомерные – это те, которые не способствуют лучшей адаптации в коллективе. Например, мама ожидает от сына, что тот станет хоккеистом/футболистом, а ребенок этого не хочет, страдает от нагрузок, испытывает стресс. Но мама при этом, не видит суть, а думает, что если отступит, то сын вырастет слабым, не будет доводить дело до конца…
Индивидуальные – это те, которые мы себе формируем сами, осознанно. Например, когда решаем получить второе высшее образование и связать судьбу не с экономикой (которая была выбрана неосознанно), а с ботаникой. Или выбрать свой темп работы, не гонясь за достижениями других. Или отдать ребенка в обычную школу, если ему тяжело в гимназии.
Коллективные – это те, которые поощряет и формирует общество. Мы идем по этому проторенному пути неосознанно. Например, стремиться к счастью, «позитивно» мыслить – такие ожидания таят в себе много опасностей, ввиду своей «однобокости», жизнь намного «богаче» на обстоятельства, нужно быть гибким и реально оценивать шансы. Либо «сглаживать» конфликты – если конфликт не вытащить наружу (фактически не создать), то и решить его не получится. Либо стремиться к успеху и материальному достатку – может появиться хронический стресс на этом пути и эмоциональные «срывы». Коллективные ожидания зачастую бывают неправомерными.
Осознаваемые – те, в которых мы отдаем себе отчёт. А именно: формируем и чётко себе представляем цель, мысленно моделируем результаты её достижения, планируем действия для её реализации.
Неосознаваемые – это как раз те, которые достались нам от значимых людей. Их можно назвать и сценарными, потому что они происходят от копирования поведения своих близких.

Если человек ранее не усвоил опыт своих сородичей в определенной сфере и не сформировал ожидания, то его поведением могут руководить инстинкты.

Пример из практики

За психологической консультацией обратилась мама мальчика 6 лет, который боялся контакта с насекомыми, особенно летающими и кусающими. Страх доходил до паники, из-за возможности встретить насекомое ребенок отказывался гулять, купаться. В данном случае ни пример поведения родителей, ни объяснения не помогали, ребенок страдал. Страдали и родители. Поскольку у мальчика был сильно выражен инстинкт самосохранения (он берег себя от возможных повреждений повсеместно: не залезал высоко на детской площадке, не купался там, где глубоко даже с жилетом, не любил батуты и аниматоров), то нужно было сформировать у него ситуативную сферу ожиданий с помощью техники «эмоционального замещения». Делать это следовало в 2 этапа: на первом этапе нужно было заранее планировать предстоящее, но это не всегда возможно, а на втором этапе — работать по ситуации. Испугался шмеля, отошли из «горячей точки» и начали балансировать эмоции: проговорить сначала, чего я боюсь делать или что я боюсь, что сделает кто-то (я боюсь, что меня укусит шмель и мне будет больно), затем переформулировать ожидание (я перестал бояться, что меня укусит шмель, я так рад, что не замечаю шмелей, они перестали меня волновать). Такая балансировка успокаивает мозг, человек начинает сам искать нужные доводы в пользу нового ожидания и стремиться его подтвердить. Но проговаривать это нужно до тех пор, пока не закрепится новый результат встречи со шмелем. Как только становится страшно, необходимо заменять одно ожидание, негативное, другим, позитивным. Мальчик справился с ситуацией, мама научилась технике и с успехом применяет ее в остальных случаях.

Психологические рекомендации

  • Знать свои ожидания;
  • Говорить о своих ожиданиях другим;
  • Конструктивно разрешать межличностный конфликт ожиданий (когда один ожидает одного, а другой другого) путем социального договора, который заканчивается формулой «и ты доволен – и я доволен»;
  • Уважать право других на свои ожидания;
  • Узнавать у других об их ожиданиях;
  • Контролировать инстинктивное поведение.

Чтобы стать ХОЗЯИНОМ своего поведения

Разделите свою жизнь на сферы и проанализируйте, что вы ожидаете от себя в этих сферах, от своих близких и дальних людей. Правомерны ли ваши ожидания? Индивидуальные они или коллективные?

Запомните: обиды, гнев, слезы, «заедание» и многие другие негативные переживания – все это от нереализованных ожиданий. Страх, тревога – от несформированных или негативно сформированных ожиданий. А положительные эмоции – от реализованных или запланированных ожиданий, индивидуальных или коллективных.

Но такое эффективное поведение – это большой труд. Ведь каждый раз, когда мы будем злиться, обижаться, грустить, испытывать страх, мы должны будем анализировать, какие ожидания не реализовались, пока не сформируется «автоматизм» такого мышления.

Полезно жалеть себя и других, ведь ваши или их ожидания не оправдались, как правило, после этого напряжение уходит.

Анализируйте раздражение других людей, какие их ожидания вы не оправдали, поговорите с ними, ведь их ожидания могут быть неправомерными.

Применяйте технику «подушки безопасности» для своего эмоционального баланса: когда чего-то ждете, одинаково представьте, что будет с вами, если это случится и что будет, если не случится. Такая техника позволяет натренировать свою эмоциональную независимость от внешних обстоятельств, соответственно приходит спокойствие, а с ним вы станете и здоровее, и энергичнее. Однако помимо спокойствия необходимы адекватные действия, то есть, нужно делать то, что нужно в конкретной ситуации, одним лишь спокойствием дело не решить. Движение к задуманному ожиданию – это просто последовательность необходимых действий.

Используйте технику «эмоционального замещения», с помощью которой можно не только сбалансировать свои эмоции, но и приучиться легко справляться как с негативными ожиданиями, так и с инстинктивными реакциями, как в описанном выше случае.

Соблюдая эти простые правила, не перестаешь удивляться, как много мы НЕ знаем о том, чего ждем сами и чего ждут другие, как много всего мы делаем автоматически, неосознанно, как много в нас инстинктивного поведения и коллективных ожиданий… Познавание себя – это самое увлекательное занятие длиною в жизнь, и именно эта возможность дана Человеку!

Инстинкт — Instinct — qaz.wiki

Врожденная склонность живого организма к особому сложному поведению

Инстинкт или врожденное поведение — это врожденная склонность живого организма к определенному сложному поведению . Простейшим примером инстинктивного поведения является шаблон фиксированного действия (FAP), в котором последовательность действий от очень короткой до средней, без вариаций, выполняется в ответ на соответствующий четко определенный стимул.

Любое поведение является инстинктивным, если оно осуществляется без предварительного опыта (то есть без обучения ), и, следовательно, является выражением врожденных биологических факторов. Морские черепахи , только что вылупившиеся на пляже, инстинктивно направляются к океану. После рождения сумчатое животное залезает в сумку матери. Медоносные пчелы общаются, танцуя в направлении источника пищи без формальных инструкций. Другие примеры включают драки животных, ухаживания за животными , функции внутреннего побега и строительство гнезд . Хотя инстинкт определяется его неизменными врожденными характеристиками, детали его выполнения могут быть изменены опытом; например, собака может улучшить свои боевые навыки на практике.

Инстинктивное поведение стряхивания воды с мокрой шерсти

Инстинкты — это врожденные сложные модели поведения, которые существуют у большинства представителей вида, и их следует отличать от рефлексов , которые представляют собой простые реакции организма на определенный раздражитель, например сужение зрачка в ответ на яркий свет или спазматические движения. движение голени при постукивании по колену. Отсутствие волевых способностей не следует путать с неспособностью изменять шаблоны фиксированных действий. Например, люди могут быть в состоянии изменить стимулированный шаблон фиксированного действия, сознательно распознав точку его активации и просто прекратив это делать, в то время как животные без достаточно сильной волевой способности могут быть не в состоянии выйти из своих фиксированных шаблонов действий после активации. .

Инстинктивное поведение у человека изучалось, и является спорной темой.

История

В биологии животных

Жан-Анри Фабр (1823-1915), энтомолог , считал инстинктом любое поведение, не требующее познания или сознания для выполнения. Фабр вдохновлялся его интенсивным изучением насекомых, поведение некоторых из которых он ошибочно считал фиксированным и не подверженным влиянию окружающей среды.

Инстинкт как концепция потерял популярность в 1920-х годах с ростом бихевиоризма и таких мыслителей, как Б. Ф. Скиннер , который считал, что наиболее важное поведение — это усвоение.

Интерес к врожденному поведению снова возник в 1950-х годах с участием Конрада Лоренца и Николааса Тинбергена , которые проводили различие между инстинктом и усвоенным поведением. Наше современное понимание инстинктивного поведения животных во многом обязано их работе. Например, для птицы существует чувствительный период, когда она узнает личность своей матери. Как известно, на ботинках Конрада Лоренца был гусиный след . После этого гусь будет следовать за тем, кто носит сапоги. Это говорит о том, что личность гуся была изучена, но поведение гуся по отношению к тому, что он воспринимало как свою мать, было инстинктивным.

В психологии

Термин «инстинкт» в психологии впервые был использован в 1870-х годах Вильгельмом Вундтом . К концу XIX века наиболее повторяющееся поведение считалось инстинктивным. В обзоре литературы того времени один исследователь зарегистрировал 4000 человеческих «инстинктов», применив этот ярлык к любому повторяющемуся поведению. В начале двадцатого века был признан «союз инстинкта и эмоции». Уильям Макдугалл считал, что многие инстинкты имеют связанные с ними определенные эмоции . По мере того, как исследования становились более строгими, а термины лучше определялись, инстинкт как объяснение человеческого поведения стал менее распространенным. В 1932 году Макдугалл утверждал, что слово «инстинкт» больше подходит для описания поведения животных, в то время как он рекомендовал слово « склонность » для целенаправленных комбинаций многих врожденных человеческих способностей, которые слабо и изменчиво связаны между собой таким образом, чтобы показать прочная пластичность . На конференции в 1960 году под председательством Фрэнка Бича , пионера сравнительной психологии , и на ней присутствовали светила в этой области, термин «инстинкт» был ограничен в своем применении. В 1960-х и 1970-х годах в учебниках все еще содержалось обсуждение инстинктов, связанных с человеческим поведением. К 2000 году обзор 12 бестселлеров по вводной психологии выявил только одно упоминание об инстинктах, и это касалось ссылки Зигмунда Фрейда на инстинкты « id ». В этом смысле термин «инстинкт» для вводных учебников по психологии человека оказался устаревшим.

Зигмунд Фрейд считал, что мысленные образы телесных потребностей, выраженные в форме желаний , называются инстинктами.

В 1950-х годах психолог Абрахам Маслоу утверждал, что у людей больше нет инстинктов, потому что у нас есть способность преодолевать их в определенных ситуациях. Он чувствовал, что то, что называется инстинктом, часто определяется неточно, и на самом деле это сильные побуждения . Для Маслоу инстинкт — это то, что нельзя игнорировать, и поэтому, хотя этот термин мог применяться к людям в прошлом, теперь он уже не применяется.

В книге « Инстинкт: непреходящая проблема психологии» (1961) отобран ряд работ по этой теме.

В классической статье, опубликованной в 1972 году, психолог Ричард Хернстайн писал: «Сравнение теории инстинктов Макдугалла и теории подкрепления Скиннера, представляющей природу и воспитание, показывает примечательные и в значительной степени непризнанные сходства между противоборствующими сторонами в споре о природе и воспитании. применительно к анализу поведения «.

FB Mandal предложил набор критериев, по которым поведение может считаться инстинктивным: а) быть автоматическим, б) непреодолимым, в) возникать в какой-то момент развития, г) быть вызвано каким-то событием в окружающей среде, д) возникать в каждый член вида; е) быть немодифицируемым; ж) управлять поведением, для которого организм не нуждается в обучении (хотя организм может извлечь выгоду из опыта, и в этой степени поведение можно изменить).

В книге «Информационное поведение: эволюционный инстинкт» (2010, стр. 35–42) Аманда Спинк отмечает, что «в настоящее время в поведенческих науках инстинкт обычно понимается как врожденная часть поведения, которая возникает у людей без какой-либо подготовки или образования». Она утверждает, что точка зрения, согласно которой информационное поведение имеет инстинктивную основу, основана на новейших представлениях о человеческом поведении. Кроме того, она отмечает, что «такие формы поведения, как сотрудничество, сексуальное поведение, воспитание детей и эстетика [также] рассматриваются как« развитые психологические механизмы »с инстинктивной основой». Спинк добавляет, что Стивен Пинкер в своей книге «Языковой инстинкт» (1994) также утверждает, что овладение языком является инстинктивным . В 1908 году Уильям Макдугалл писал об «инстинкте любопытства» и связанной с ним «эмоции удивления», хотя в книге Спинка об этом не упоминается.

М.С. Блумберг в 2017 году исследовал использование слова инстинкт и обнаружил, что оно значительно варьируется.

В людях

Существование простейших инстинктов у людей — широко обсуждаемая тема.

  1. Врожденный страх перед змеями и пауками был обнаружен у шестимесячных малышей.
  2. Детский крик — проявление инстинкта. Иначе ребенок не может защитить себя, чтобы выжить в течение длительного периода созревания. Материнский инстинкт , проявляется особенно в ответ на младенческом крик, уже давно уважали как один из самых мощных. Его механизм частично выяснен наблюдениями с помощью функциональной МРТ головного мозга матери.
  3. Стадность встречается у детей человека и шимпанзе медвежатами, но, по- видимому отсутствует в молодых орангутангов .
  4. Тестостерон (главный мужской половой гормон) стимулирует несколько инстинктов, особенно сексуальность ; также доминирование, проявляющееся в самоутверждении , стремлении побеждать соперников (см. соревнование ), доминировать в иерархии (см. иерархию доминирования ) и отвечать на насильственные сигналы у мужчин (см. агрессия ) ослаблением эмпатии . У мужчин обнаружено снижение уровня тестостерона после рождения ребенка в семье, так что энергия отца больше направлена ​​на воспитание, защиту и заботу о ребенке. Чрезмерно высокий уровень этого гормона часто ассоциируется у человека с агрессивностью , противоправным поведением, насилием по отношению к другим, такими явлениями, как бандитизм и т. Д. Это подтверждают исследования, проведенные в тюрьмах. Количество тестостерона у мужчин может резко возрасти в ответ на любые соревнования.
  5. Брезгливость и отвращение у людей — это инстинкт, выработанный в процессе эволюции, чтобы защитить тело и избежать заражения различными заболеваниями.

Рефлексы

Примеры поведения, не требующего осознания, включают множество рефлексов. Стимул в рефлексе может не требовать мозговой активности, но вместо этого может перемещаться в спинной мозг в виде сообщения, которое затем передается обратно через тело, отслеживая путь, называемый рефлекторной дугой . Рефлексы похожи на модели фиксированного действия, поскольку большинство рефлексов соответствуют критериям FAP. Однако и в мозгу может обрабатываться фиксированный паттерн действий; Примером может служить инстинктивная агрессия самца колюшки по отношению к чему-либо красному во время брачного сезона. Примеры инстинктивного поведения у людей включают многие примитивные рефлексы , такие как укоренение и сосание, поведения, которые присутствуют у млекопитающих . У крыс было замечено, что врожденные реакции связаны с определенными химическими веществами, и эти химические вещества обнаруживаются двумя органами, расположенными в носу: вомероназальным органом (VNO) и основным обонятельным эпителием (MOE).

Созревание

Некоторое инстинктивное поведение зависит от появления процессов созревания. Например, мы обычно говорим о птицах, которые «учатся» летать. Однако молодых птиц экспериментально выращивали в устройствах, которые не позволяли им двигать крыльями до тех пор, пока они не достигли возраста, в котором их когорта летали. Эти птицы полетели сразу и нормально, когда их выпустили, показывая, что их улучшение было результатом нервно-мышечного созревания, а не истинного обучения.

В эволюции

Импринтинг — один из примеров инстинкта. Этот сложный ответ может включать визуальные, слуховые и обонятельные сигналы в окружающей среде, окружающей организм. В некоторых случаях импринтинг прикрепляет потомство к его родителю, что является репродуктивным преимуществом для выживания потомства. Если у потомства есть привязанность к родителю, он с большей вероятностью останется рядом под родительской защитой. Прикрепленное потомство также с большей вероятностью будет учиться у родительской фигуры при тесном взаимодействии. (Репродуктивные преимущества — движущая сила естественного отбора .)

Окружающая среда — важный фактор в развитии врожденного поведения. Гипотеза Майкла Макколлоу, позитивного психолога , объясняет, что окружающая среда играет ключевую роль в человеческом поведении, таком как прощение и месть. Эта гипотеза предполагает, что различные социальные среды вызывают преобладание прощения или мести. МакКоллоу связывает свою теорию с теорией игр . В стратегии «око за око» сотрудничество и возмездие сравнимы с прощением и местью. Выбор между ними может быть полезным или вредным, в зависимости от того, что выбирает организм-партнер. Хотя этот психологический пример теории игр не дает таких прямо измеряемых результатов, он дает интересную теорию уникального мышления. С более биологической точки зрения лимбическая система мозга работает как основная контролирующая область для ответа на определенные стимулы, включая различные инстинктивные формы поведения. Лимбическая система обрабатывает внешние стимулы, связанные с эмоциями, социальной активностью и мотивацией, которые распространяют поведенческую реакцию. Некоторые виды поведения включают материнскую заботу, агрессию, защиту и социальную иерархию. На это поведение влияет сенсорный ввод — зрение, звук, осязание и запах.

Внутри контура лимбической системы есть различные места, где эволюция могла произойти или могла произойти в будущем. Например, у многих грызунов есть рецепторы в вомероназальном органе, которые явно реагируют на стимулы хищников, специфически относящиеся к этому конкретному виду грызунов. Принятие хищного стимула обычно вызывает реакцию защиты или страха. Спаривание у крыс происходит по аналогичному механизму. Вомероназальный орган и основной обонятельный эпителий, вместе называемые обонятельной системой , обнаруживают феромоны противоположного пола. Затем эти сигналы попадают в среднюю миндалину, которая распределяет сигнал по различным частям мозга. Пути, связанные с врожденной схемой, чрезвычайно специализированы и специфичны. Различные органы и сенсорные рецепторы играют роль в этом сложном процессе.

Инстинкт — это явление, которое можно исследовать с разных сторон: генетика, лимбическая система, нервные пути и окружающая среда. Исследователи могут изучать уровни инстинктов, от молекулярных до групп людей. Развиваются чрезвычайно специализированные системы, в результате которых люди демонстрируют поведение, не изучая его.

Смотрите также

Рекомендации

внешние ссылки

Поищите инстинкт в Викисловаре, бесплатном словаре.
В Wikiquote есть цитаты, связанные с: Instinct

как управлять своими желаниями – Москва 24, 30.10.2014

Какие невидимые силы позволяют нам мгновенно реагировать на опасность? Что на самом деле стоит за нашим желанием нравиться? И почему мы стремимся во всем быть первыми? Ответы на эти вопросы читайте в специальном сюжете телеканала «Москва Доверие».

«Титаник» и «Лузитания»

14 апреля 1912 года самый крупный в мире английский пассажирский лайнер «Титаник» столкнулся с айсбергом, в результате чего затонул. Из 2207 пассажиров выжила только треть. Спустя три года другой английский корабль с пассажирами «Лузитания» был внезапно атакован немецкой подводной лодкой недалеко от Ирландии. Не прошло и 15 минут после взрыва, как «Лузитания» полностью погрузилась в воду. Из 2000 человек, находившихся на борту, погибло чуть меньше половины.

Эти два чудовищных кораблекрушения вызвали массу вопросов, один из них: почему выживших на «Лузитании» оказалось гораздо больше, хотя «Титаник» боролся со стихией три часа, а «Лузитания» затонула всего за 18 минут? А главное, как получилось, что спаслись в основном молодые крепкие мужчины, а на «Титанике» уцелело больше женщин и детей?

Титаник

«Инстинкт – это такое эволюционное приобретение, которое представляет собой сложную форму поведения животного или человека, которая направлена на решение какой-то очень важной для популяции, для вот этого вида, задачи. Получилось таким образом, что у тех животных, у тех популяций вернее, где инстинкты появлялись, выживаемость была выше, оставляли потомства они больше, поэтому они победили в борьбе за существование по Дарвину», — утверждает доктор биологических наук, физиолог Валентин Сонькин.

Мы все отчаянно хотим выжить. Любой ценой и в любых обстоятельствах. Опасности подстерегают нас повсюду, но мы научились им противостоять с помощью заданных природой тонких настроек нашего тела: отдергиваем руку, если горячо; отказываемся есть, если пища вызывает подозрения; не лезем в воду, если не умеем плавать.

«Инстинкт самосохранения базовый в том смысле, что если его нет, то как бы все остальные инстинкты тоже теряют какой-то смысл, потому что в первую очередь особь должна заботиться о сохранении собственного существования, иначе она не сможет функционировать, не сможет оказать какую-то услугу миру», — говорит Валентин Сонькин.

Кадр из фильма режиссера Скотта Дерриксона «Синистер». Фото ТАСС/ кинокомпания Top Film Distribution

Мы начинаем защищать себя буквально с первых минут жизни. Новорожденный младенец сворачивается калачиком, сжимая кулаки и пряча голову: так легче сохранить тепло, а значит – выжить. Частые крики и плач – стремление обратить на себя внимание матери, чтобы не чувствовать дискомфорт. Отказ есть то, что обладает неприятным вкусом, – врожденная способность уберегать себя от потенциально опасной пищи. Все это проявления инстинкта самосохранения.

«Зиждется инстинкт самосохранения на страхе, голоде, жажде, которые знакомы уже ребенку с младых ногтей. И во многом это определяет жизнь, сохранение жизни человека. На фоне страха, тревоги, у человека оказываются востребованы такие резервы, о которых он даже и не подозревал. Это позволяет ему приспособиться к изменчивому миру и ситуации», — рассказывает профессор, ведущий научный сотрудник Московского НИИ психиатрии, доктор медицинских наук Евгений Любов.

Что же стоит за инстинктом самосохранения? Два важных вещества, отвечающие за взаимодействие клеток нервной ткани. Первое из них – гормон счастья серотонин – синтезируется в мозге, и он же, как считают ученые, дает сигнал в случае опасности.

Дальше вступает в дело адреналин – стрессовый гормон надпочечников. Он заставляет наше сердце биться чаще, перекачивая огромный объем крови. Кровь приливает к мышцам, чтобы мы могли тут же убежать от опасности.

Во время крушения «Лузитании» и «Титаника» шансы на выживание людей составляли приблизительно 30%. На обоих суднах была нехватка спасательных шлюпок. Но все решило время: на борту стремительно погружавшейся «Лузитании» каждый был сам за себя, поэтому у наиболее приспособленных было больше шансов уцелеть в этой катастрофе.

Фото: ТАСС/Алексей Павлишак

Когда ощутимая угроза не кажется такой фатальной, выработка гормонов стабилизируется. У человека появляются мысли более высокого порядка. Так и произошло на «Титанике»: медленное погружение позволило людям следовать принятым социальным нормам – спасать в первую очередь женщин и детей. При этом каждый осознавал, что делает это в ущерб самому себе, то есть игнорировал собственный инстинкт самосохранения.

«Инстинкт самосохранения присутствует среди всех нас, однако человек таков, что он может развить какие-то свои резервы и вместе с тем подавить столь распространенный и базисный инстинкт, как самосохранение», — говорит Евгений Любов.

«Есть категории профессионалов, которые развили определенные качества до очень высокой степени, за счет этих качеств они позволяют себе рисковать. Это те качества, как мы знаем, у спортсменов, сила, ловкость, гибкость, выносливость и так далее. Вот эти качества он настолько развил в себе, технические какие-то навыки, выполнение каких-то действий, что для нас кажется сверхъестественным, а для него это естественно. Но, естественно, он должен подавить страхи, стать бесстрашным», — считает доктор педагогических наук, профессор, мастер спорта международного класса Юрий Байковский.

Без страха и упрека

Иногда выполнить опасное действие нам помогает именно отсутствие страха. Если я знаю, что я не упаду, я внушил себе, я могу двигаться по веревке, балансируя, и не потерять равновесие. Как только во мне появится страх, я тут же теряю равновесие.

Несмотря на инстинкт самосохранения, заложенный в нас природой, мы взбираемся на отвесные скалы, прыгаем с парашютом, отправляемся туда, где выживание – задача не из легких.

Фото: ТАСС/Виталий Белоусов

«От животных мы отличаемся тем, что наши инстинкты, все, которые у нас есть, они, в общем-то, хоть и базовые, но мы ими можем управлять. Животные не могут управлять своими инстинктами, не могут их перестраивать. Если, например, ворона вьет гнездо именно так, то мы ее не можем переучить, чтобы она вила гнездо по-другому. Это ее инстинкт. А человек обучаем, и он справляется со своими врожденными программами ради каких-то других потребностей своих в жизни», — объясняет врач-психотерапевт Алина Чумакова.

Склонность к риску – не единственное, что, на первый взгляд, противоречит инстинкту самосохранения. Ученые не раз задавались вопросом, почему человек добровольно лишает себя жизни? Доводы о причинах, заставляющих сделать фатальный шаг, неубедительны. В отчаянном положении находятся миллионы, но на самоубийство идут единицы.

«Можно говорить о разных обстоятельствах. Это может быть усталость, это может быть обстоятельство сильного стресса, когда человек уже устал бороться, когда сил на эту программу самосохранения просто не осталось. И тогда единственным решением, которое принимает человек, это остановить. Когда бытие уже непереносимо, больно, приходит решение прекратить это», — говорит психолог Екатерина Янковская.

Даже если человек хоть раз задумывался о том, чтобы свести счеты с жизнью, вероятность, что он действительно это сделает, к счастью, очень мала. Но она все же есть. Исследователи суицидального поведения утверждают, на такую крайнюю меру способны только те, кто может блокировать инстинкт самосохранения.

«Люди, которые склонны к саморазрушающему суицидальному поведению. Это особенные люди с низкой стрессоустойчивостью, поэтому ситуация достаточно бытовая, проходящая для большинства из нас, скажем так, для них оказывается критической. И вот этот инстинкт самосохранения при этом подавляется, а включается другой механизм – саморазрушение», — рассказывает Евгений Любов.

Автор теории психоанализа австрийский ученый Зигмунд Фрейд утверждал, что человеком движет два вида инстинктов: жизни и смерти. Инстинкты жизни или Эрос – это все, что направлено на поддержание выживаемости нашего организма.

Инстинкты смерти или Танатос отвечают за разрушительное поведение, в том числе и по отношению к самому себе. Эти две мощные силы присутствуют в каждом из нас, без исключения. Наша жизнь представляет собой результат борьбы Эроса и Танатоса, жизни и смерти.

«Инстинкт – это тоже своего рода система в нашем организме. Каждая система может работать в штатном режиме, а может оказаться в режиме перегрузки, и тогда она ломается. И если она сломалась, может и инстинкт самосохранения сломаться, то эффекты могут быть прямо противоположные тому, какие должны быть при нормальной работе», — говорит Валентин Сонькин.

Если инстинкт жизни Эрос подавлен, а инстинкт смерти Танатос гипертрофирован, в итоге человек будет тяготеть к экстремальной деятельности, балансируя на грани жизни и смерти либо к саморазрушающему поведению – например, зависимости от алкоголя и наркотиков. Крайняя степень воплощения этой модели – личность, склонная к суициду.

«Люди, которые впервые идут на суицидальную попытку, но выживают, то вторые и третьи попытки у них становятся уже тоже автоматизированным действием на любые раздражители, которые ограничивают их жизнь. Каждая следующая суицидальная попытка требует все меньшего и меньшего внутреннего сопротивления. Это становится уже стереотипом – привычкой решения своих проблем», — утверждает Евгений Любов.

В мире фобий

Рассмотрим другой психологический перекос. Когда инстинкт смерти Танатос подавлен, вплоть до отрицания, а инстинкт жизни Эрос приобретает нездоровую форму, личность будет склонна к фобиям и страхам.

«Страх – это, конечно, необходимое для выживания чувство человека, однако он может быть патологическим, препятствовать жизни, закрывать человека в четырех стенах, или позволять, наоборот, сохранить свою жизнь и сохранить жизнь своих близких», — считает Любов.

Повышенная осторожность, страх перед болью, навязчивые состояния и тревожная мнительность – все это побочные эффекты чрезмерно выраженного инстинкта самосохранения. Крайнее проявление – агорафобия, боязнь открытых дверей. Ее еще называют болезнью домохозяек. Это паническое расстройство было распространено в основном у женщин, но в последнее время стало проявляться в равной степени и у мужчин.

Агорафобия вызвана гипертрофированным страхом за собственную жизнь. Страдающие ею могут годами не покидать собственной квартиры, боясь столкнуться с многочисленными опасностями, которые подстерегают их на улице.

«Здесь, я думаю, две причины. Первая – это, естественно, очень высок инстинкт самосохранения, и очень высок страх объективных опасностей, которые окружают его. То есть он просчитывает эту опасность и ее чрезмерно преувеличивает», — рассуждает Юрий Байковский.

«Он отказывается выходить из дома, он не может находиться в людных местах, в толпе. Очень часто в мегаполисах человек не может ездить в метро и вообще любым другим общественным транспортом – он себя чувствует очень неуютно в скоплении людей где-то, даже в не очень большом скоплении. И это проявляется таким страхом, что человек может, в общем-то, начать сильно задыхаться, то есть развивается паническая атака, он может даже упасть в обморок. Возникает страх смерти очень сильный, потому что действительно жизнь представляет опасность для человека», — объясняет Алина Чумакова.

Агорафобией страдал чешский композитор и дирижер Антонин Дворжак. Этот страх был настолько велик, что с годами композитор почти совсем перестал выходить из дома. Лишь в крайних случаях, на торжественные мероприятия, его сопровождали друзья или ученики.

Писатель-фантаст Айзек Азимов покидал свой рабочий кабинет только после настоятельных просьб жены пройтись по Пятой авеню, чтобы сделать роскошные покупки. Писатель был далеко не бедным человеком. Но во время выходов в свет у него начинались панические атаки, и супруги спешно возвращались в свой дом.

Кинорежиссер Вуди Аллен заболел агорафобией еще в раннем детстве: он практически не участвовал в детских играх, предпочитая чтение книг в своей комнате. Съемочная группа знает, что Вуди панически боится толпы, присутствия на площадке детей, собак, насекомых и яркого солнечного света.

Инстинкты под контролем

Но можно ли управлять своими инстинктами, где-то усилить, а где-то ослабить их влияние? Ведь не секрет, что в некоторых случаях инстинкт самосохранения, денно и нощно защищающий нас от гибели, может сыграть с нами злую шутку.

«Инстинкт самосохранения формировался эволюционно, и та опасность, которая нам угрожала, она была тоже, в общем-то, природного характера, и организм автоматически привык эти реакции проявлять: или мы бежим, или мы вступаем в бой с тем, что представляет для нас опасность.Но сейчас жизнь такая, что человек создал сам какие-то вещи, которые уже стали для него опасны, и к ним пока адаптационных механизмов нет. И поэтому тело реагирует естественным образом, который, в общем-то, может не соответствовать той опасности, которая искусственно создана. И поэтому тут нужно действительно учитывать эти инстинкты, наши встроенные программы и реакции, для разработки систем безопасности. Что делают сейчас производители автомобилей, когда они встраивают систему безопасности, ориентируясь на естественные телесные реакции на опасность», — утверждает Алина Чумакова.

Инстинкт может оказаться нашим врагом, когда речь идет о спасении в чрезвычайных условиях. Шансы выжить в условиях природных катаклизмов и техногенных катастроф равны нулю, если не совладать со страхом, застилающим разум.

Программа самосохранения запускает в нас двигательную бурю – так ученые называют шоковые реакции на следствие пережитого стресса. Они характерны сумеречными расстройствами сознания, бессмысленными и беспорядочными движениями, безудержным бегством. Шансы выжить в таких обстоятельствах равны нулю.

«Возникает паника, реакция страха, может быть, шока, оцепенения, а потом, когда нужно думать, что делать, вот эта первая стрессовая реакция проходит, потому что здесь «бей или беги» уже не поможет, вот эта быстрая реактивность, тогда нужны, конечно, знания. Если здесь действовать только через инстинкт, он может подвести», — говорит Алина Чумакова.

Если в момент опасности усилием воли не допустить двигательной бури и тем самым сохранить рациональное мышление, путь к спасению может быть найден. Но удается это далеко не каждому.

Но всегда ли инстинкт самосохранения заставляет нас спасать именно себя в критической ситуации? Что если речь идет о помощи ближнему? Как мы поступим – будем отчаянно спасаться сами или поможем другому?

40-летняя британка Ясмин Хендерсон, прогуливалась вместе со своим двухлетним сыном по улице, увидела автомобиль, на полной скорости несущийся им навстречу. Не раздумывая ни секунды, женщина подхватила ребенка и отбросила его в сторону. Сама попала под машину и в результате осталась инвалидом.

26-летняя россиянка спасла своего ребенка от гибели при пожаре. Она закрыла его от пламени собственным телом и вынесла из горящего дома. Женщина получила 80% ожогов тела.

22-летняя американка Минди Тран, пристегнув своих двухлетних дочерей на заднем сиденье машины, вышла проверить, закрыла ли дверь в доме. Неожиданно машина с детьми покатилась по крутому спуску на полосу встречного движения. Женщина бросилась на землю, чтобы замедлить машину, по сути, использовав свое тело в качестве лежачего полицейского. Она чудом осталась жива, но до конца жизни останется в инвалидном кресле.

Что двигало этими женщинами? Почему в считанные секунды они приняли решение спасать детей, действуя вразрез с базовым инстинктом самосохранения?

«Это влияние гормона окситоцина, он блокирует этот инстинкт самосохранения. Гормон окситоцин – это важный гормон, который отвечает за чувство дружбы, чувство сохранения своего близкого, чувство любви и защиты ребенка. Материнский инстинкт – это очень сложная вещь. Она даже не думает, что она погибнет. То есть она не знает, ей все равно», — считает эндокринолог Евгений Греков.

Бой с тенью

Авторы теории эволюции утверждают: все виды живых существ постоянно вынуждены решать несколько биологических задач, направленных на выживание. Это питание, размножение и доминантность – то есть стремление постоянно доказывать свою значимость и исключительность по сравнению с остальными.

Выживают те, кто успешно решает эти основные задачи. Ведь главное, ради чего существует любой организм, – передать свой генетический материал следующим поколениям.

«И не будь этого инстинкта, человечество бы вымерло. Любой биологический вид заботится о своем сохранении. И инстинкт продолжения рода есть у каждого биологического вида», — утверждает кандидат медицинских наук, врач-сексолог Александр Полеев.

Другое дело, что у такого необычного биологического вида как Homo sapiens этот инстинкт продолжения рода довольно сложный. Он намного сложнее, чем у наших самых близких предков – человекообразных обезьян. Если верить инстинктам, главная цель мужчины – передать свои гены максимальному количеству потомства. Для этого он физиологически готов к сексу 365 дней в году.

«Так действует этот инстинкт размножения. Но на него накладываются культуральные особенности. Это особенность – любовь: исключительно человеческое свойство. Больше того, любовное чувство, в общем-то, и возникло недавно, всего семь-восемь веков назад, как избирательное чувство: мы не можем любить раз за разом, потому что после любви наступает, после исчезновения медленного любовного чувства наступает постлюбовная астения: мужчина может вступать в любовные отношения, может привязываться, может дружить, но любить не может, поскольку любовь предполагает гипермобилизацию и идеализацию», — говорит Александр Полеев.

«Бывают ли моменты, когда человек действует вопреки этим заложенным программам? Безусловно, иначе мы ничем бы не отличались от животных. У человека есть большое преимущество – он может взять паузу и подумать, вообще делать то, что я собрался, это мне надо или нет? Например, когда мужчина видит привлекательную женщину, вовсе необязательно, что он схватит ее за волосы и потащит в кусты, если это здоровый психически мужчина. Он может остановиться, взять паузу, предпринять какие-то действия ухаживания, он может подумать и вспомнить, что у него жена и пятеро детей, и вовсе отказаться от этой идеи. В данном случае мы имеем некую когнитивную составляющую, которая позволяет нам обдумать и взять под контроль инстинкты», — рассказывает Екатерина Янковская.

А чего же хочет женщина? Биологическая программа подсказывает ей выносить здорового ребенка и обеспечить ему пропитание до тех пор, пока он не станет самостоятельным. Поэтому ей нужна поддержка в лице мужчин. Но чтобы найти того самого, кто может обеспечить наилучшее развитие потомства, нужно не ошибиться в выборе партнера. Поэтому теория о женской моногамности сильно преувеличена.

«Так же, как женщина делает свой выбор по отношению к множеству мужчин, так же и мужчина делает свой выбор по отношению к множеству женщин. Другое дело, что в реальной жизни чаще всего такой выбор бывает не единственный, а бывает несколько. По статистике получается, что на самом деле количество партнеров в среднем у мужчин и у женщин одинаковое, так что я бы не сказал, что здесь есть у мужчин какая-то особо большая специфика в этом отношении», — говорит Валентин Сонькин.

«Для продолжения рода, по-хорошему, нужен только один пункт из этого – это влечение. Если возникало влечение, как правило, возникал секс. Возникал секс – возникали дети. Только развитие социума сделало эту последовательность не такой очевидной. То есть сейчас секс не всегда означает детей, и даже влечение не всегда означает секс», — объясняет Екатерина Янковская.

Но природа предусмотрела и это. Что же может подстегнуть нас к продолжению рода? Любовь. Ученые предполагают, что это сильное чувство – всего лишь хитрая уловка эволюции. Все дело в нейромедиаторе дофамине, который вырабатывается в нашем мозге.

Влюбленность заставляет его уровень стремительно расти. Человек становится сверхактивным, теряет аппетит и сон. Это как наркотическое опьянение. Кроме этого, избыточный дофамин заставляет нервничать и ревновать.

Больше всего влюбленный боится потерять объект своего чувства, поэтому бессознательно стремится скорее привязать партнера к себе, доставив свои гены по назначению. Но всем ли из нас присущ инстинкт продолжения рода? Исследователи-антропологи утверждают: во все времена в любом обществе было около 10% женщин и 12% мужчин, которые категорически не желали становиться родителями.

«Это результат того, что у человека на самом деле реализация его инстинкта размножения осложнена или почему-либо невозможна. И тогда начинаются такие аберрации, когда он вроде бы начинает исповедовать прямо противоположное тому, что должно исповедоваться в соответствии с этим самым инстинктом. Это, конечно, какая-то компенсаторная реакция, потому что с точки зрения живой природы это ненормально, это неестественно», — говорит Валентин Сонькин.

В конце ХХ века в мире появляются организации, которые видят свою миссию в пропаганде отказа от продолжения рода. Мы все должны уйти, считают сторонники одного из экологических движений. Человеческая популяция вышла из-под контроля и угрожает планете и другим видам животных и растений, обитающим на ней.

И только полное исчезновение вида Homo sapience восстановит естественный порядок вещей и гармонию природы. Для достижения этой цели не нужно совершать самоубийство или убивать других. Достаточно отказаться от продолжения рода.

Общество без детей

Чуть менее глобальная задача стоит перед другим движением – Childfree. Его последователи активно пропагандируют бездетность ради эгоистического чувства свободы от ответственности. Большинство из них прибегли к стерилизации, чтобы физиологически не иметь возможности деторождения.

«Объяснять это можно очень долго. Если быть очень краткой, можно свести к трем пунктам: не хочу вынашивать, не хочу рожать, не хочу растить. Да, я не хочу менять свой образ жизни, я очень дорожу возможностью распоряжаться всецело собой, своим временем, своими финансами, ни от кого не зависеть. То есть я могу сорваться на два дня в другой город, потому что мне так захотелось, допустим. После работы я могу пообщаться с коллегами в непринужденной обстановке или погулять по городу, если погода хорошая. Если плохая, то прийти домой и устроиться с книгой на диване, но не бежать в детский сад за ребенком», — рассказывает «чайлдфри» Таня Вязникова.

Почему же физически здоровые женщины и мужчины отказываются от продолжения рода? Неужели инстинкт размножения у них не развит в должной мере? Может, всему виной изменение в геноме или биохимии мозга? Исследуя феномен «чайлдфри», ученые провели эксперимент. В нем участвовали две группы женщин.

Первые уже были мамами или планировали ими стать. Представители второй группы не видели себя в этой роли. В начале исследования у женщин измерили уровень гормона прогестерона в крови. Всем испытуемым предстояло получасовое общение с маленькими детьми. После этого кровь снова брали на анализ.

«Это гормон беременности, то есть организм подготавливается: ага, яйцеклетка вышла из яичника, она поджидает сперматозоид… Женщина подходит к мужу и говорит: «Давай сексом займемся». До этого она говорила: «Нет, отойди», – а вот как только выделилась яйцеклетка, вышла из яичника, то есть она готова к оплодотворению», — утверждает Евгений Греков.

Эксперимент показал: представительницы первой группы буквально при одном взгляде на детей менялись в лице, при этом уровень прогестерона у них был несколько выше, чем у остальных участниц эксперимента. Исследования продолжились дальше. За наличие или отсутствие материнского инстинкта может отвечать еще один гормон – пролактин. Именно он обеспечивает в женском организме выработку молока для грудного вскармливания.

По некоторым данным, в советских родильных домах инъекции пролактина вводили женщинам, которые отказывались от детей. Это делалось без их ведома. И действительно, некоторые меняли свое решение. Но было ли это последствием гормональной атаки, точно не известно.

Гормональный фон женщин с развитым материнским инстинктом и без него будет отличаться, но весьма незначительно, чтобы на этих данных можно было строить догадки об ином устройстве работы организма – такой вывод сделали ученые.

Возможно, ответ стоит искать в психологии. Наиболее активные представительницы течения «чайлдфри» признавались, что пережили тяжелое детство. Многие из них были жертвами диктаторства и даже насилия со стороны родителей.

«Принимая это сознательное решение заводить детей или нет, мы, в первую очередь, оглядываемся на свой собственный опыт, и он не всегда бывает удачным. У кого-то было несчастливое детство, кого-то мало любили, кого-то игнорировали, кому-то рассказали, что после его рождения карьера мамы пошла под откос, кому-то рассказали, что его рождение разрушило семью. Разумеется, принимая решение, такой человек, оглядываясь на свой опыт, какое он может принять решение? Зачем? Все это мне зачем?», — говорит Екатерина Янковская.

Но были и другие. Некоторые современницы с подавленным материнским инстинктом заявили, что в детстве были окружены любовью и вниманием родителей. Но что это была за любовь? По отношению к ним проявляли чрезмерное беспокойство, контроль и гиперопеку.

«Вспоминается, что были один сплошные запреты, контроль за каждым шагом. Я понимаю, что родители это делали из самых лучших намерений, они все время за меня боялись, чтобы со мной чего-то не случилось, чтобы я не пошла на кривую дорожку, выросла нормальным ребенком, то есть это было из лучших побуждений. Но с детства я ничего хорошего вспомнить не могу», — рассказывает Таня Вязникова.

«Это слияние, симбиоз с матерью, когда человек не смог вырасти, когда мама просто не отпустила, репарации полноценной не произошло. Он все еще остается ребенком своей матери. Может быть, в таких случаях, да, появление собственных детей будет означать конец этого периода и разрыв вот этой связи. Это может трактоваться и так. Это тогда представляет опасность для пары, для матери и для ребенка», — считает Екатерина Янковская.

Психологический возраст задушенных любовью не совпадает с биологическим. Понятно, что желание обзаводиться потомством и брать на себя ответственность у таких неповзрослевших взрослых отсутствует. Зачем? Ведь самый любимый ребенок, которого нужно баловать, холить и лелеять у них уже есть – это они сами.

Сохранить и выжить

Благодаря инстинктам самосохранения и продолжения рода мы выжили, но что позволило человечеству достичь небывалого прогресса в науке, технике, искусстве, культуре? Доминантность – третья биологическая задача, которую мы решали в борьбе за сохранение вида. И помогал нам в этом инстинкт победителя.

«Конкуренция существует и у животных изначально, но животные конкурируют в основном за базовые потребности, такие как еда, территория и репродуктивная сфера. В нашей обычной жизни мы конкурируем уже за другие вещи. Самое ценное для нас – это самоутверждение, самореализация», — говорит Алина Чумакова.

Наши предки стремились быть лучшими среди соплеменников, доказывая свою исключительность. Чем определялся более высокий или низкий ранг? В первую очередь, физической силой, хитростью и агрессией. Сегодня физическая сила играет гораздо меньшую роль. На первый план вышли такие категории, как социальный статус, финансовое положение и внешность.

Мы традиционно сравниваем себя с другими. И когда сравнение оказывается не в нашу пользу, воспринимаем это болезненно. Но, с другой стороны, это же и заставляет нас развиваться, желая быть первым в иерархии. Мы рвемся вперед, стараясь оставить других далеко позади.

Что общего между Чарльзом Дарвином, рискнувшим заявить, что мы произошли от обезьян, Мартином Лютером Кингом – американских борцом за права человека, Махатмой Ганди, отстаивавшим независимость Индии, Бернардом Шоу, осмелившимся критиковать политику Англии с помощью тонкой сатиры? Каждый в свое время ломал стереотипы, отказываясь от общепринятых норм мышления, и все они были младшими детьми в семье.

«Русская народная сказка. Три брата: старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак. А выиграл, в конечном счете, именно младший», — объясняет Валентин Сонькин.

Ученые опросили около 12 тысяч человек, которые были младшими детьми в семье, а выяснилось, что многие из них в детстве выбирали тип поведения, нацеленный на привлечение внимания, и перенесли его во взрослую жизнь.

«Да, они конкурируют со старшими детьми даже, скорее, не за внимание родителей как таковое, а за момент самоутверждения, потому что старший ребенок больше может, а младший еще этого не может, а ему очень хочется. Он же видит, что старшие дети более свободные, с одной стороны, их не так опекают», — утверждает Алина Чумакова.

Психологи считают, чтобы развивались наши лучшие качества, нам просто жизненно необходимо конкурировать. Младшие дети приучаются к этому с раннего детства, закаляясь в соперничестве со старшими. Повзрослев, мы продолжаем это делать до глубокой старости. Считается, что дух соперничества в большей степени присущ мужчинам, но ученые с этим не согласны. Женщины соперничают не меньше, только делают это иначе.

В конкурентной борьбе мужчины применяют логику и силу, оружие женщины – тонкие интриги и коварство. Начиная соперничество, мужчины действуют исключительно в одиночку. Женщина всегда ищет союзников, которые будут помогать ей противостоять объекту конкуренции.

У мужчин соперничество носит открытый характер. Женщины, как правило, тщательно скрывают от посторонних глаз свое стремление к лидерству. Что же происходит в организме победителя? И почему это ощущение не имеет себе равных по интенсивности и глубине?

«Человек, который стоит на пьедестале – это эйфория, это подъем сил, и мозг у нас не самый глупый орган в организме, он очень хорошо запоминает пути достижения вот этого состояния, пути достижения удовольствия. И раз от разу он будет стремиться повторить это, чтобы снова попасть в это состояние, потому что, если этого не случается, у нас появляется скука», — считает Екатерина Янковская.

В мозге победителя активируется центр удовольствия, в организм вбрасываются эндорфины – вещества, которые сражаются с усталостью и вызывают эйфорию. Надпочечники вырабатывают и наполняют кровь адреналином и тестостероном, пульс учащается, обогащенная кислородом кровь питает мозг и мышцы.

Победитель в отличной форме и готов к новым свершениям. Однако побеждать всегда и во всем не удавалось еще никому. Людей, которые бы не знали горечь поражения, не существует. Осознание провала высвобождает гормон стресса – кортизол.

Смешиваясь с адреналином, он приносит ощущение тревоги и страха. Сердцебиение замедляется, кровь отливает от желудка, появляется неприятное ощущение дурноты, мышцы слабеют, ноги подкашиваются.

Это невыносимое состояние практически впечатывается в память, активизируя область гиппокампа, а центр наших чувств – мозжечковая миндалина – окрашивает это воспоминание глубоким чувством горя. Так создается напоминание о неудаче – мощный стимул не повторять подобных ошибок в будущем.

«Чувство победы достаточно кратковременное, потому что счастье, эйфория всегда бывает кратковременной. А поражение – это нечто такое, когда тебя скрутили, спеленали, положили, и ты лежишь и не видишь выхода из этой ситуации. И это драматично и может длиться долго», — объясняет Валентин Сонькин.

«На самом деле поражение – это самый ценный опыт, гораздо ценнее наших побед. Благодаря этому мы получаем возможность расти. Если мы всегда побеждаем, мы просто повторяем старую модель. Если мы проигрываем, мы ищем пути выхода из этой ситуации. Да, это не всегда бывает легкопереносимо, но это очень индивидуально. Кто-то переносит поражение с легкостью, кто-то тут же садится работать над ошибками, кто-то уходит в длительную депрессию. Это индивидуально. Но в любом случае без поражений ни развития, ни каких-то более зримых результатов мы просто не увидим», — говорит Екатерина Янковская.

«Мы рождаемся, чтобы побеждать»

Доказано: увеличить свои шансы на победу можно с помощью внутреннего воздействия. Желаемые события или состояния надо увидеть, услышать и ощутить с помощью воображения. Ведь наш мозг не делает отличий между воображаемой и настоящей активностью.

В любом из этих случаев нейроны образуют определенную цепочку. Таким образом, в реальности мы просто повторяем воображаемые действия с легкостью, ведь наш мозг уже знает дорогу к успеху.

«Конечно, лучше проводить визуализацию по всем возможным каналам, по которым мы взаимодействуем с окружающей средой. То есть одно дело – подумать о яблоке, другое дело – представить его запах, представить сочный вкус этого яблока, и это будут два совершенно разных яблока. Точно так же и с успехом. Если мы его будем чувствовать, как если бы он произошел, мы будем чувствовать этот запах победы, вкус победы, безусловно, это станет на шаг реальнее», — рассказывает Янковская.

Мы рождаемся, чтобы побеждать, но в своем развитии наши инстинкты позаботились, чтобы мы выбирали цели и не боролись беспрестанно. Нам нравится вкус победы. Но бесконечная борьба может быть изматывающей, так что мы инстинктивно проявляем осторожность при выборе цели.

«В данном случае мы можем говорить о сбое программы «борись или убегай». Это очень древняя программа, не люди ее придумали, ее можно увидеть даже у аквариумных рыбок. Это способность мгновенно, не задумываясь, оценить соперника, оценить его возможности, понять, сейчас мы его съедим или он нас съест. И в связи с этим выбрать стратегию убегать прятаться или принять бой», — утверждает Екатерина Янковская.

Обратная сторона воли к победе или доминированию – отказ от них. Ученые протестировали несколько сотен бездомных в разных странах мира, интересовало ли их когда-нибудь высокое положение в обществе, стремились ли они к победе. Оказалось, что многие потеряли интерес к проявлениям так называемой социальной успешности в обществе после череды неудач, которая их подкосила.

«Вообще инстинкт первенства, инстинкт альфа-самца, допустим, или инстинкт власти, инстинкт обладания какой-то высшей иерархии в популяции, в сообществе – это очень сильная внутренняя потребность достижения этой цели, но если сила воли у такого субъекта недостаточна, чтобы соответствовать высоте этой цели и ее трудности, то он может перевернуться и уйти в свою противоположность», — рассуждает Валентин Сонькин.

Человек – венец эволюции. Инстинкты защищали нас, помогая выживать в суровом доисторическом мире, но с тех прошло немало лет, и наше поведение претерпело значительные изменения. Развивая разум, мы научились вступать в борьбу с нашими инстинктами. Чем может обернуться такой конфликт для последующих поколений, трудно представить. Может, наши потомки будут руководствоваться совсем иными наследственными программами?

«Инстинкты – это очень важная часть нашей жизни, потому что это база, на которой все построено. Это то, что позволяет нам при всем развитии оставаться живыми существами, в связи с природой, которая есть, с землей, с планетой. В общем-то, это то, что делает нас живыми и то, что нам позволит в дальнейшем тоже развиваться, так или иначе», — говорит Алина Чумакова.

Человек одновременно и раб, и хозяин своих инстинктов. В этом наша сила и гарантия выживаемости вида. Базовые инстинкты – невидимая защита каждого из нас. Они остаются на страже нашей безопасности, личного благополучия и успеха 24 часа в сутки и 365 дней в году.

Инстинкт симпатичного незнакомца

Актуальность

На современном этапе развития науки вопрос об инстинктах человека остаётся дискуссионным. Среди учёных существуют диаметрально противоположные мнения по исследуемой нами проблеме: одно гласит о том, что инстинкты у человека и у животных есть, другое придерживается гипотезы, что поведение человека зависит от его культуры и общества. В XXI веке многие представители социобиологии, этологии и эволюционной психологии продолжают развивать дискуссионную тему о содержании понятия «инстинкт» и его применимости к поведению человека.

Но несмотря на многообразие подходов к проблеме инстинктов, их антагонисты, признают один, не самый очевидный: человек поднимает брови и улыбается при виде симпатичного незнакомца (это экспериментальным путём установил Иренеус Эйбл-Эйбесфельдт).

Цели

  1. Изучить современное состояние анализа проблемы наличия инстинктов и причины их отсутствия
  2. Проверить гипотезу исследования на основе сравнительного анализа современных исследований на тему инстинктов
  3. Проанализировать эксперимент, на котором основывается работа.
  4. На основании данных работы Эйбл-Эйбесфельдта доказать справедливость существования «инстинкта симпатичного незнакомца»

Описание

В ходе проекта автор узнал много новой информации об инстинктах, проанализировал мнения учёных разных времен на данную тему. Проведённый эксперимент подтвердил выдвинутую автором гипотезу: «инстинкт симпатичного человека» существует. Правда со временем, возможно в следующем году, автор бы хотел усовершенствовать проект.

Проделанная работа была разделена на несколько основных этапов.

На этапе «Теоретический анализ проблемы исследования» автор сравнил мнения учёных различных периодов времени и попытался обобщить их высказывания, сформулировав при этом независимую точку зрения. Также автором был проведён анализ общего инстинктивного поведения человека, опирающийся на медицинско-практические работы некоторых учёных. В заключение первого этапа автор смог выдвинуть краткую обобщённую классификацию инстинктов.

Этап «Эмпирические исследования инстинктивного поведения человека» совмещал в себе как практическую, так и теоретическую части. Автором был проанализирован конкретный эксперимент учёного Эйбл-Эйбесфельдта, в котором он доказывает гипотезу нашего исследования, проверяя наличие специфических инстинктов у человека. В практической части автор решил повторить вышеупомянутый эксперимент с учениками школы. Результаты представлены на диаграмме.

Подняли брови при встрече с новым человеком 4 человека из семи, улыбка же была замечена у 6 человек. Пол «симпатичного человека» не важен: и юноши и девушки проявляли описанные действия. Разница не является существенной, поэтому данный эксперимент не может подтвердить наличие или отсутствие данного инстинкта. Но как говорилось ранее, можно отметить чёткое проявление улыбки у каждого исследуемого. Следовательно, исследование требует новых, более строгих и современных, возможно, аппаратных методов анализа движения бровей человека.

Результаты работы/выводы       

1. Изучено современное состояние проблемы наличия инстинктов и причины их отсутствия

2. Проведён сравнительный анализ современных исследований на тему инстинктов

3. Проведён видеоэксперимент с участием учеников школы № 1287, на основе анализа данных этого эксперимента сделан вывод

Традиционно инстинкт рассматривается как наследственный и неизменный компонент поведения. По современным представлениям, инстинкт неразрывно связан с научением и составляет с ним неразрывное целое. Учение об инстинктах человека имеет противоречивый характер и требует дополнительного исследования в области психологии, психофизиологии высшей нервной деятельности и медицины.

Абрам Ильич Фет: Инстинкт и социальное поведение. Глава 1. Инстинкт

1. Понятие инстинкта

Поведение человека, как и всех животных, зависит от наследственных механизмов. Всегда было известно, что животное каждого вида имеет от рождения некоторый набор присущих ему способов поведения, характерный для этого вида.

Средневековые схоласты не сомневались, что живые организмы получают при рождении все свои способности от бога. Они полагали, что человек, их повелитель, наделяется от рождения сверхъестественной духовной силой — бессмертной душой. Более того, философы вплоть до Нового времени полагали, будто человек уже при рождении обладает некоторым «априорным знанием», включающим основные понятия математики, логики, и даже представление о боге.

Последний удар этим представлениям нанесли философы-эмпиристы семнадцатого и восемнадцатого веков, в особенности Локк и Юм, по существу отрицавшие все «невидимые» факторы в поведении животных и человека. Они сводили все способности живых организмов к реакциям на полученные ощущения и к основанным на этом опыте процессам обучения, согласно афоризму: nihil est in intellectu quod non fuerit prius in sensu (в разуме нет ничего, чего не было раньше в ощущении). Крайним выражением их доктрины было представление, будто психика новорождённого пуста, как «чистая доска» (tabula rasa). Таким образом, предполагалось, что при рождении животное (и человек) «ничего не знает», но многому способно научиться. Однако, такая способность уже предполагает весьма сложное строение системы, усваивающей обучение — строение, вряд ли совместимое с представлением о «чистой доске».

Биологи стали называть врождённые способы поведения словом «инстинкт», от латинского слова instinctus, означающего «побуждение». Неумение биологов объяснить, откуда берутся такие побуждения, породило в XIX веке построения так называемых «виталистов», постулировавших для этой цели особую «жизненную силу», присущую всему живому и не сводимую к другим, известным из физики силам природы. В этой «жизненной силе» нетрудно было узнать возродившееся представление о душе, распространённое с человека на все живые организмы, и хотя такую силу нельзя было обнаружить на опыте, эта спекуляция перешла в модную философию того времени, так называемый «интуитивизм».

С другой стороны, психологи-бихевиористы, последователи В.  Вундта, Э. Л. Торндайка и И. П. Павлова, придерживаясь концепций эмпиризма, пытались свести все поведение животного к реакциям на те или иные стимулы, наблюдаемым в лабораторных условиях. Поскольку бихевиористы не признавали врождённых механизмов поведения, они избегали самого понятия «инстинкт». Это резко ограничивало понимание поведения: уже простейшие физиологические функции — такие, как дыхание и сокращение сердца — не являются реакциями на внешние условия, а стимулируются «эндогенными», то есть врождёнными внутренними механизмами, хотя и находящимися под влиянием внешней среды; кроме того, поведение животного в природных условиях несравненно сложнее, чем в лабораторном опыте.

Между тем, к середине XX века возникла новая наука о поведении — этология, главным создателем которой был Конрад Лоренц, величайший биолог нашего времени. Эта наука оказалась в полном согласии с современной экспериментальной физиологией и кибернетикой, и в свете её достижений заблуждения виталистов и бихевиористов стали уже достоянием истории. Инстинкты стали в этологии предметом глубокого изучения. Нет надобности отказываться и от самого термина «инстинкт», принятого такими исследователями, как Дарвин, Лоренц и Тинберген. Я попытаюсь объяснить дальше в этой главе, что в настоящее время называется инстинктом.

Как уже было сказано, инстинкты — это врождённые способы поведения животного. Они вовсе не сводятся к реакциям на происходящее в окружающей среде. Животное часто проявляет инициативу, то есть начинает некоторую последовательность действий, приводящую к полезному для него результату. По аналогии с поведением человека, такое поведение животного называли целенаправленным, или целесообразным.

Биологи всегда поражались совершенной приспособленностью животных к условиям их жизни. В ряде случаев они могли видеть, «зачем» нужны животному те или иные формы строения или способы поведения. Например, кривые когти кошки служат ей, чтобы хватать мышей, и для поимки мышей у кошки есть сложные приёмы охоты. Дарвин показал, каким образом возникли эти приспособления. В данных природных условиях животные одного вида вступают между собой в конкуренцию за использование имеющихся ресурсов, в которой более приспособленные особи имеют больше шансов выжить и оставить потомство, передавая ему свои свойства. В конечном счёте остаются лишь особи, обладающие полезным свойством, и вид таким образом меняется. Этот процесс Дарвин назвал естественным отбором.

Таким образом, совершенные приспособления живых организмов получили причинное объяснение, и все представления о «целях» развития, чуждые научному объяснению природы, были изгнаны из биологии. Когда биолог спрашивает, «зачем» нужна некоторая форма или некоторое поведение, этот вопрос надо понимать в следующем условном смысле: «какие природные условия вызвали естественный отбор, выработавший эти приспособления». Говорят, что эти условия производят селекционное давление, способствующее этим приспособлениям. Говорят также, что эти приспособления способствуют сохранению вида, поскольку виды, у которых не выработались такие приспособления, попросту не могли выжить.

Как видно из наблюдения животных, их поведение следует определённым правилам, напоминающим программы работы машин, но более сложным. Может показаться, что слово «программа» вряд ли подходит к бессознательному поведению животного, и потому должно быть поставлено в кавычки. Но существуют программы, не составленные человеком. В самом деле, в основе всех форм поведения животного лежит врождённая программа построения индивида, записанная в молекуле дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК), несущей в себе наследственную информацию о строении и функциях этого животного. Эта информация «закодирована» в виде строгой последовательности нуклеотидов — групп атомов, задающих производство аминокислот и, тем самым, составляющих организм белков. Нуклеотиды играют ту же роль, что буквы в написанном человеком сообщении; отсюда и пошло выражение «генетический код».

Расположение кодирующих символов в одну строку, или «линейное» расположение, есть простейший и самый естественный способ передачи сообщений, в котором, разумеется, порядок записи символов важен для «прочтения» заложенного в сообщении содержания. Этот способ «изобрела» эволюция миллиарды лет назад; поскольку он лежит в основе жизни, неудивительно, что им воспользовалось и человеческое мышление, которое выражается словесным языком и записывается в виде текстов. Изобретатели компьютера сознательно воспроизвели его в кодировании компьютерных программ условными знаками. И когда через несколько лет — в пятидесятых годах — Крик и Уотсон открыли механизм молекулярной наследственности, общий для всех живых организмов, они с самого начала сопоставляли программы, записанные в ДНК, с компьютерными программами. Естественно, такой способ выражения стал неизбежным при рассмотрении инстинктивного поведения: оно уподобляется работе компьютера по заданной программе.

Иначе говоря, для понимания определённых закономерностей человеческого поведения полезной моделью человека оказывается компьютер. Конечно, это никоим образом не означает, что человек есть нечто вроде компьютера, как это провозглашали на заре кибернетики некоторые её энтузиасты. Напомним, что такое модель. Пусть изучается сложная система A; допустим, что мы нашли более простую систему A’, воспроизводящую с достаточным приближением некоторые структуры и функции системы A. Тогда A’ называется моделью A, и на такой модели можно изучать интересующие нас структуры и функции, отвлекаясь от других структур и функций, имеющихся в A. Когда, например, студент Базаров «резал лягушек», он делал это для изучения анатомии и физиологии человека, то есть структуры и функций человеческого тела. Человек был здесь системой A, а лягушка — системой A’, и Базаров занимался моделированием человека, хотя он делал это задолго до научного употребления слова «модель». Точно так же, как лягушка может быть упрощённой, неизбежно искажённой, но полезной моделью человека, имитирующей его телесные функции, компьютер удобен для изучения некоторых простейших способов мотивации человеческого поведения. О более сложных явлениях жизни я буду говорить на другом языке.

Преувеличение роли компьютеров в современном обществе, и особенно в воспитании детей, я воспринимаю как большую опасность для культуры, ведущую к её дальнейшему упадку. Но при попытке изложить мысли, содержащиеся в этой книге, я не мог обойтись без компьютерной модели, знакомой теперь всем читателям. Конечно, не только человек, но и любое животное устроено и действует сложнее компьютера. Далее, животное, в отличие от компьютера, снабжено рецепторами, органами восприятия внешнего мира, и эффекторами, органами воздействия на внешний мир. Компьютер же, как и все машины, связан с внешним миром лишь очень специальным образом — посредством человека, задающего ему материал для работы и использующего результаты этой работы. Прямой связи с окружающим миром у компьютера нет — если только человек не соединяет его с другими, посторонними ему устройствами. Есть основания думать, что животные, и тем более человек принципиально сложнее компьютеров, то есть не сводимы к принципам, заложенным в устройство компьютеров. Но для многих функций человеческой психики, которые нас интересуют, компьютерная модель полезна, и сравнение с компьютером не обидно. Когда мы поймём, как работают инстинкты, об этой модели можно будет забыть. Как читатель сможет убедиться, это книга о человеческом обществе, а вовсе не о компьютерах. То немногое, что читателю нашей книги нужно знать о компьютерах, сообщается в этой главе.

В геноме животного запрограммировано построение его тела и его возможное поведение. Разумеется, многие функции органов тела не нуждаются в подробном программировании, а сами собой получаются в результате химических процессов или в виде автоматических реакций уже построенных механизмов. Конечным же результатом является определяемое геномом поведение животного, то есть его будущая жизнь, начиная с работы внутренних органов тела до сложнейших форм обучения и воспитания потомства.

Следует отметить, что у живого организма, в отличие от компьютера или любой машины, нет «пользователя», приводящего его в действие и назначающего ему программу работы. Простейшие программы его включаются автоматически при его рождении, а более сложные формы поведения запускаются внешними воздействиями, стимулирующими тот или иной инстинкт. Понятно, какие виды поведения животного вызывает, например, внешняя опасность: в геноме запрограммирован для этих случаев запуск механизмов защиты или бегства. В случае голода химические стимулы, исходящие изнутри организма, включают механизмы поиска пищи, при отсутствии каких-либо внешних возбудителей. Аналогично, каждый инстинкт имеет свои включающие его стимулы, которые нам большей частью неизвестны и действуют даже при отсутствии каких-либо видимых мотивов. Дело происходит так, как будто в геноме животного запрограммировано стремление привести в действие каждый инстинкт, так что это стремление неудержимо проявляется через определённое время в соответствующем поведении. Такое поведение, выражающее потребность в выполнении инстинктивного действия, называется аппетентным 1.

Мы укажем здесь только «большие» инстинкты, необходимые для выживания особи и вида. Более полные сведения об инстинктах и их взаимодействии можно найти в знаменитой книге Конрада Лоренца «Так называемое зло» 4 подробно изучила «системообразующее» напряжение этих инстинктов в своих многолетних наблюдениях над шимпанзе в их естественной среде.

Конечно, наибольший интерес представляет взаимодействие тех же инстинктов в случае человека. Это взаимодействие фантастическим образом отразилось в извечном противопоставлении «добра» и «зла», в древних метафорах «Эрос» и «Танатос», а в Новое время — в квазинаучных терминах «либидо» и «мортидо». Весьма вероятно, что Лоренц собирался заняться этим вопросом во втором томе своей последней книги «Оборотная сторона зеркала» 5, но смерть помешала ему завершить этот труд. Некоторые идеи, относящиеся к человеческому обществу, он опубликовал в лекциях под названием «Восемь смертных грехов цивилизованного человечества» 6.

2. Открытые программы

Самые простые инстинктивные программы предписывают животному единственную последовательность движений, выполняемых одно за другим в строго определённом порядке. У низших животных, например, у насекомых, наблюдаются врождённые, строго автоматические последовательности инстинктивных действий. Оса вида сфекс парализует сверчка, прокалывая жалом три его ганглия, а затем помещает его в норку для питания своей личинки. Все эти операции жёстко «запрограммированы»: например, сфекс втаскивает сверчка в вырытую ямку за усики, но если обрезать парализованному сверчку его усики, то сфекс не умеет втащить его в норку; а если вытащить сверчка из норки, то сфекс возвращается к норке и снова замуровывает её песком, хотя вылупившаяся там личинка должна неминуемо погибнуть. Подобные автоматические операции больше напоминают работу машины, чем сознательные действия человека; но слово «программа» давно уже было перенесено с действий человека на действия вычислительной машины. У высших животных, и в особенности у человека, таким образом программируются лишь простейшие инстинктивные реакции, как, например, отдергивание пальца при уколе или опускание века при опасности для глаза, и составные элементы более сложных движений. Программы поведения, преобладающие у низших животных, сохранились у высших животных и человека лишь в виде коротких «автоматических» последовательностей. Аналогичные «жёсткие» программы встречались во многих машинах и до изобретения компьютера; примерами могут служить шарманка, торговый автомат или арифмометр.

Высшие животные способны делать выбор: в зависимости от обстоятельств, обнаруживаемых в ходе выполнения программы, они выбирают то или иное продолжение этой программы — также из запаса инстинктивно заданных программ. Подобный механизм выбора применяется в компьютере и составляет его принципиальное отличие от более простых машин; этот механизм называется командой условного перехода (conditional jump). Значение этой идеи, уже известной в математической теории, подчеркнул фон Нейман, которому принадлежит первое систематическое изложение концепции компьютера. Условные переходы — важная часть того, что надо знать о компьютерах при чтении этой книги. Мы поясним это понятие на простом примере.

Предположим, что дан перечень данных для выполнения некоторого проекта, и имеется программа вычисления стоимости проекта. Исходя из данных, программа вычисляет стоимость проекта. На каждом шаге вычисления сумма расходов возрастает. Если она достигает заданной предельной величины, команда условного перехода останавливает работу компьютера и выдаёт символ, означающий невозможность проекта. В противном случае вычисление продолжается, и после исчерпания программы выдаётся стоимость проекта.

Уже такой простейший условный переход выходит за пределы возможностей некоторых насекомых, неспособных остановить действие жёстко запрограммированной последовательности движений, даже если оно становится бессмысленным. Но высшие животные ведут себя так, как будто их инстинктивные программы содержат условные переходы.

В более общем случае «ветвление» команды может выглядеть следующим образом. Предположим, что целью программы А является нахождение некоторого числа, заключённого в «массиве памяти» М (внутри компьютера). Пусть, далее, массив М состоит из нескольких частей — например, из трёх отдельных массивов М1, М2, М3. Поиск состоит в следующем: «основная» часть А0 программы А вычисляет, по некоторым введённым в компьютер исходным данным, число q, заключённое между нулем и единицей; затем, если q меньше 0, 3, команда условного перехода включает некоторую вспомогательную программу А1, начинающую поиск в массиве М1 и выдающую окончательный результат; если q не меньше 0, 3, но меньше 0, 7, включается другая программа А2, находящая результат в массиве М2; и если q не меньше 0, 7, но не больше 1, включается третья программа А3, находящая результат в массиве М3; при этом программы поиска А1, А2, А3 могут быть различны. Они находятся в компьютере в качестве встроенных в него программ и называются подпрограммами программы А.

Такой «поиск с вариантами» представляет простейший случай. Но чаще всего встроенные в компьютер подпрограммы и массивы памяти дополняются «внешними» подпрограммами и массивами памяти, следующим образом. В компьютере оставляются «пробелы» для подключения «внешних» подпрограмм и массивов, которые вводит в эти места пользователь, и к которым может обращаться основная программа А0. Вместе с этими пробелами А0 образует «открытую программу», возможности которой таким образом значительно расширяются: она способна вести поиск не только «внутри компьютера», но, в некотором смысле, и во «внешнем мире».

Устройства, аналогичные встроенным подпрограммам, несомненно имеются в геноме животных. Эти подпрограммы соответствуют наиболее обычным ситуациям, какие могут встретиться в жизни особи данного вида. Допустим, что геном содержит программу некоторой инстинктивной последовательности действий — например, поиска пищи. Тогда в этом геноме, выработанном эволюцией и отражающем исторический опыт вида, закодированы ситуации A1, А2, … обычно встречающиеся при поиске пищи. Для этих случаев в геноме содержатся готовые подпрограммы, включаемые в зависимости от наступления той или иной ситуации. В частности, сюда относятся подпрограммы, распознающие съедобность или несъедобность пищи. У видов, широко распространённых по Земле, как, например, крысы или вороны, эти подпрограммы должны быть очень развиты, поскольку этим видам приходится встречаться с разнообразными видами пищи.

Запас программ, заключённый в геноме животного, содержит все врождённые способы его инстинктивного поведения, от автоматических программ внутренних органов до сложнейших способов возможного для него обучения. Этот запас программ аналогичен набору встроенных в компьютер исходных программ, с которыми его продают. 7

В геноме программируются не только способы поведения, но и некоторые виды обучения. Способы обучения часто требуют участия других особей. Например, при рождении котёнок наделён инстинктивной программой, побуждающей его ловить движущиеся мелкие предметы; но поедание пойманных предметов не входит в эту программу — вероятно, потому, что распознавание их съедобности входит в другую программу. Если котёнок встретится с мышами, он будет их ловить, но не будет есть. У кошки-матери, в свою очередь, есть врождённая программа, побуждающая её учить котенка есть пойманных мышей и других подобных животных. Обе эти программы сочетаются в поведение, нужное для питания; котёнок, выращенный без матери, или с матерью, но в отсутствие мышей, будет их ловить, но не будет есть. По-видимому, здесь ловля добычи отделена от распознавания съедобности. Вся эта последовательность действий, включая обучение детёнышей, «предусмотрена» геномом.

Но, как известно, животные — во всяком случае, высшие животные — способны также к индивидуальному обучению, «не предусмотренному» геномом и зависящему от условий жизни отдельной особи, хотя и ограниченному обычными условиями жизни вида. Индивидуальное обучение позволяет животному вырабатывать способы поведения, не закодированные заранее в геноме. Например, крысы способны обучаться распознаванию и употреблению (или неупотреблению) новых видов пищи, даже искусственно изготовленной человеком. Соответствующие подпрограммы поведения, конечно, не могут содержаться в геноме, поскольку речь идёт о ситуациях, заведомо не встречавшихся в истории вида. Дело происходит так, как будто в программу поведения животного вводится «внешняя» подпрограмма, наподобие того, как это делает пользователь компьютера. Для этого нужны свободные массивы памяти, заполняемые «извне» и при необходимости подключаемые к основной программе — в предыдущем примере к программе поиска пищи. Наследственные программы с возможностями подключения «внешних» подпрограмм несомненно лежат в основе всякого индивидуального обучения. Эрнст Майр [Ernst Mayr] назвал такие программы (в 1967 году) открытыми программами. Вряд ли надо объяснять важность таких открытых программ для всех видов высшей психической деятельности, особенно у человека.

С индивидуальным обучением связан естественный вопрос: каким образом хранится приобретённая этим путём информация? После открытия молекулярных носителей памяти — молекул ДНК — сразу же возникло предположение, что в этих молекулах записываются вообще все виды имеющейся у живого организма информации. Но попытки обнаружить в ДНК «приобретённую» информацию не привели к цели. Как полагает Лоренц, основная генетическая информация, заключённая в геноме, должна быть, напротив, ограждена от всяких случайных «модификаций» — может быть, полезных для индивида, но не обязательно нужных для сохранения вида. Накопление такой информации «переполнило» бы даже весьма емкие молекулярные хранилища памяти, а ввод и вывод её из молекул ДНК представлял бы очень сложную задачу, вряд ли осуществимую в приемлемые для этого сроки. Лоренц предполагает, что массивы памяти, куда вводятся «внешние» подпрограммы поведения, находятся в мозгу, в виде стационарных замкнутых токов, протекающих по цепочкам нервных клеток — нейронов. Таким образом, у животных имеется «внешняя память», аналогичная так называемой внешней памяти компьютеров и находящаяся в том же организме, но вне генома.

Эта весьма правдоподобная гипотеза объясняет также, почему индивидуально приобретённая информация не передаётся по наследству: наследуется только геном, но видоизменения в структуре мозга гибнут вместе с индивидом. Точно так же, вы не можете обучить ваших детей генетическим путём тому, что хранится в вашей «еще более внешней» памяти — в книгах вашей библиотеки. Когда говорят, что способности в некоторой степени «наследуются», то имеют в виду лишь генетическую наследственность: детям передаётся только то, что уже было в геноме родителей.

Вопрос о «наследовании приобретённых признаков» играл важную роль в истории биологии. Ламарк построил всю свою теорию эволюции на предположении, что признаки, приобретённые в течение индивидуальной жизни животного, передаются по наследству, отчего и происходит изменение видов. Механизм естественного отбора, открытый Дарвином, сделал это предположение излишним; но всё же Дарвин пошёл на некоторые уступки «ламаркизму», признав (во втором издании «Происхождения видов») возможное значение также за «наследованием приобретённых признаков». Эти уступки объяснялись упорными утверждениями ряда авторов, якобы наблюдавших такие явления. В каждом отдельном случае эти утверждения со временем опровергались, но повторяются и по сей день.

Изредка случается, что «изобретение», сделанное отдельным животным, в течение некоторого времени становится предметом обучения в небольшом сообществе его собратьев по виду. Японские этологи давали макакам картофель, испачканный землёй, и одна молодая самка догадалась мыть его в морской воде; затем она же стала очищать смешанное с песком зерно, бросая его в воду и вылавливая всплывавшие зерна. Эти навыки были усвоены другими наблюдавшими их макаками (всего 19 особями). Однако, для такого обучения необходимо наличие не только «изобретателя», но и подходящей ситуации, чего-то вроде учебного пособия, что случается редко и обычно не повторяется; а «сообщения» о происшедшем не могут сохраняться, поскольку у животных нет языка. Поэтому у животных не образуется накапливающееся знание — то, что мы называем традицией.

Единственным способом изменения видов животных являются случайные изменения генома — мутации — и естественный отбор, закрепляющий крайне редкие полезные для сохранения вида результаты мутаций. Отсюда ясно, почему эволюция видов происходит так медленно: образование нового вида может занимать миллионы лет.

3. Генетическая и культурная наследственность у человека

Человек — единственный вид, который не может существовать с одним только генетическим механизмом наследственности: для его воспроизводства необходим ещё и другой механизм наследственности — культурная традиция. Существенное отличие человека от других животных — понятийное мышление; но отчётливое формулирование и закрепление понятий требует символического языка, то есть обозначения этих понятий определёнными символами, изобретёнными для этой цели. Язык человека с начала существования нашего вида выражал эти символы сочетаниями звуков — словами; поэтому наш язык называется словесным языком. Не следует думать, что язык — лишь одно из проявлений свойственного человеку понятийного мышления: это попросту необходимое условие мышления, возникшее вместе с ним. Без языка не было бы и человека. Впоследствии изобретение письменности позволило кодировать слова языка зрительными символами — буквами, другими условными знаками и даже знаками, воспринимаемыми осязанием, как это делают для слепых. Таким образом, язык можно понимать с помощью различных органов чувств.

Человек несомненно обладает врождёнными открытыми программами, способными воспринимать целые «пакеты» подпрограмм, записанных на словесном языке. Для обучения чему-нибудь новому человеку не требуется ни присутствие «изобретателя», ни наличие в его собственном опыте «учебной ситуации». Поэтому, в отличие от всех других животных, человек способен накапливать знание, образующее культурную традицию. Это знание передаётся от поколения к поколению путём словесного обучения; очень долго все обучение было устным, но в последние несколько тысячелетий оно было также и письменным. В культурной традиции открытия и изобретения играют такую же роль, как мутации в генетической эволюции: они обеспечивают изменчивость. Изменения, полезные для сохранения вида, точно так же закрепляются и распространяются отбором.

Поразительным образом, постулированное Ламарком «наследование приобретённых признаков», которого нет в генетической эволюции, в самом деле происходит в культурной эволюции человека. Открытия и изобретения, направляемые сознательным поиском, или по крайней мере острой наблюдательностью человека, происходят несравненно чаще случайных полезных мутаций генома, а культурная традиция распространяет их намного скорее. Неудивительно, что культурная эволюция несравненно быстрее генетической: образование новых видов продолжается миллионы лет, тогда как человеческие культуры могут возникать в течение нескольких столетий.

Специфически человеческий процесс обучения, который мы наглядно описали как заполнение открытых программ подпрограммами, записанными словесным языком, отнюдь не является простым добавлением или усовершенствованием системы инстинктов. Без этого процесса обучения человеческий вид просто не может существовать. Генетическая программа нашего вида может действовать лишь при условии, что её открытые программы своевременно, в «предусмотренном» человеческим геномом порядке заполняются подпрограммами, созданными культурной наследственностью.

Первая и наиболее важная из них — это программа обучения языку и, вместе с ним, навыкам образования понятий. Если это обучение не приводится в действие, что происходит обычно до трёхлетнего возраста, то ребёнок никогда не станет человеком, а навсегда останется нежизнеспособным уродом. Таким образом, само существование нашего вида зависит от взаимодействия двух механизмов наследственности — генетического и культурного, причём такое вполне определённое взаимодействие запрограммировано в геноме человека. Понятно, почему немецкий антрополог А. Гелен [A. Gehlen] определил человека как «культурное существо» [Kulturwesen].

Все люди несомненно произошли от общих предков и имеют один и тот же аппарат понятийного мышления, находящийся в мозгу. Но культурные традиции людей развивались по-разному. Поскольку человеческие племена расселились по обширному пространству Земли и долго жили отдельно друг от друга, у них возникли разные культуры, использующие разные языки. Одни и те же основные понятия, формирование которых «предусмотрено» геномом человека и устройством его аппарата понятийного мышления, на разных языках обозначаются разными словами или выражениями. Кроме того, каждая культура вырабатывает свои более специфические понятия; но самая возможность перевода с любого языка на любой другой свидетельствует о тождественности стоящей за всеми языками системы мышления. Человек усваивает культуру с момента своего рождения и, поскольку его учат определённому языку, это вполне определённая культура, одна из культур его времени, пользующаяся этим языком. Глубокое единство человеческого рода проявляется в том, что новорождённого ребёнка можно обучить любому языку и приобщить к любой культуре.

Дарвин привёл убедительные доказательства этого единства в своей книге «Выражение эмоций у человека и животных» (1872), сопоставив способы эмоционального общения различных племен; уже в XX веке наблюдения Дарвина были подтверждены киносъемками И.  Эйбл-Эйбесфельда и его сотрудников. Эти данные свидетельствуют о единой системе инстинктов, более древней, чем все культурные различия человеческих племён.

Программа пользования языком есть наиболее важная культурная программа, вводимая в мозг человека при его воспитании; для обучения этой программе он снабжен врождённой программой усвоения языка. До всякого обучения новорождённый обладает инстинктивным стремлением и инстинктивной способностью к усвоению языка. При этом у него нет никакого врождённого знания языка и никакого врождённого знания, какому языку он должен учиться. Таким образом, врождённая программа усвоения языка приспособлена к любым, крайне разнообразным по лексике и грамматическому строю человеческим языкам, а также к всевозможным, крайне разнообразным формам поведения обучающих взрослых. Сложность этой программы, которую мы не в силах себе представить, не идёт ни в какое сравнение с тем, что мы научились делать на компьютерах. Поистине, это «программа построения человека».

До появления компьютеров с их программами об этой сложности даже не задумывались, а инстинктивно выполняемые действия человека не вызывали особенного удивления, потому что это самые обычные, повседневные явления жизни. Только попытки воспроизвести некоторые простейшие из этих действий заставили задуматься над тем, какие механизмы за ними стоят. Роль инстинктов в человеческой жизни недооценивали, обращая внимание главным образом на культурные различия. Например, изучали языки и способы обучения языкам, но не задумывались над тем, как вообще возможно учиться языку.

Продолжая аналогию человеческого мозга с компьютером — представляющим, как уже было сказано, лишь очень примитивную модель некоторых элементарных функций человеческого мозга — мы можем представить себе мозг новорождённого ребёнка как необычно сложный компьютер со встроенными в него врождёнными программами. Эти программы и есть инстинкты человека. Они записаны в мозгу и приводятся в действие внутренними и внешними стимулами. Некоторые из них («эндогенные» программы) стимулируются самим мозгом, как упомянутые выше программы кровообращения, дыхания и других «автоматических» функций, необходимых для жизни индивида. Эти программы действуют безостановочно в течение всей жизни, начиная с утробного состояния, но не сознаются человеком и не зависят от его сознания. Далее, мозг содержит программы многих других инстинктов, стимулируемых внутренними и внешними ощущениями. Это прежде всего «большие инстинкты», о которых уже была речь: инстинкт самосохранения и инстинкт питания, действующие с самого рождения, инстинкт размножения, приводимый в действие позже, социальный инстинкт и инстинкт внутривидовой агрессии.

Всё это — открытые программы. Как мы уже видели, они есть у всех высших животных: животное рождается с набором таких программ, в котором «пробелы» могут заполняться внешними подпрограммами, усваиваемыми животным путём обучения. Его способность к обучению ограничена средой, в которой может жить его вид. У человека это не только природная, но и культурная среда: в геноме человека предусмотрено обращение к его культуре. При рождении человек «не знает» многих вещей, входящих в генетическую программу других млекопитающих; например, женщина «не знает», что она должна перегрызть пуповину новорождённого, как это делают самки всех млекопитающих, и оба пола «не знают», как начать половой акт. Обучение этим навыкам не предусмотрено человеческим геномом и выполняется культурной наследственностью. Это примеры бесчисленных подпрограмм, вводимых культурой в открытые программы наших инстинктов. В отличие от всех других животных, способность человека к обучению ничем не ограничена, поскольку культура способна к неограниченному развитию!

Мы можем теперь вернуться к вопросу о врождённых способностях человека. Многие философы, от Платона до Канта, приписывали человеку врождённое, или «априорное знание»: удивляясь лёгкости, с которой дети усваивают понятия геометрии — как будто они их уже знали — они приходили к выводу, что предрасположение ребёнка к обучению означает, будто человек рождается не только с элементами научных знаний — математики, логики, физики, но даже со знанием о «сверхъестественных» предметах, то есть предметах, недоступных его чувственному опыту, в особенности о боге.

С другой стороны, философы-эмпиристы, такие, как Локк и Юм, не веря в существование «априорного знания», вовсе отрицали какие-либо врождённые способности человека, рассматривая разум новорождённого как «чистую доску» и полагая, что все поведение человека определяется обучением. Мы знаем теперь, что обе эти концепции ошибочны. Человек рождается без всякого «априорного знания», но не с «чистой доской» бесструктурного мозга, а с аппаратом инстинктивных программ, в более сложных случаях — открытых программ, приспособленных к приёму подпрограмм из культурной традиции. Только обучение в человеческой культуре, вводящее такие подпрограммы в открытые программы инстинктов, производит знание.

Мы переходим теперь к вопросу о мотивации. Компьютер не имеет никакой собственной мотивации — его «мотивирует» пользователь, ставящий перед ним задачи. Но живой организм — это мозг вместе с телом, неразрывно с ним связанным и выполняющим его команды. В течение всей жизни организм окружён внешней средой, с которой он взаимодействует, следуя своим инстинктивным программам, пополняемым обучением. При этом всё человеческое поведение мотивируется непрерывно действующими инстинктивными программами — понимаем мы эту мотивацию или нет. Разумеется, стимулы, исходящие от инстинктов, приводят к различному поведению в разных культурах. Но нельзя всерьёз заниматься поведением человека, игнорируя его инстинкты. В частности, его социальное поведение не может быть понято без этологии, бросающей новый свет на многие явления общественной жизни.

Несомненно, инстинктивное происхождение имеет наиболее важный принцип человеческой этики, так называемая «пятая заповедь»: «Не убий». Как мы уже знаем, в нормальных условиях инстинкт внутривидовой агрессии не приводит к убийству собрата по виду, а ограничивается изгнанием вторгшегося индивида со «своей» территории. Но этот результат достигается с помощью других инстинктов, «корректирующих» первичную программу нападения на любую особь своего вида: например, более слабый из соперников совершает некоторое символическое действие, тормозящее агрессию — на человеческом языке «сдается». Эволюция никогда не берёт назад своих программ; она их корректирует, в случае надобности, другими программами. Но если почему-либо такой корректирующий инстинкт не приводится в действие, то происходит убийство, как это часто случается при содержании хищников в одной клетке, откуда слабейший не может удалиться.

Другие корректирующие инстинкты предотвращают нападение на самок и детёнышей в период размножения и воспитания потомства. Значение этого инстинкта для сохранения вида очевидно, а у некоторых видов (например, у псовых) нападение на самок запрещено во всех случаях, в чём можно видеть пример «рыцарственного» поведения, наблюдаемого и в некоторых человеческих культурах.

В естественных условиях корректирующие инстинкты запрещают убийство собрата по виду у всех высших животных, за исключением двух особенно «патологических» видов — человека и крысы. Только люди и крысы ведут войны против себе подобных.

Из всех инстинктов наиболее закрепились древнейшие, отобранные эволюцией в течение бесчисленных поколений и общие многим видам животных. Корректирующие инстинкты в эволюционном смысле более «молоды», чем древний инстинкт внутривидовой агрессии, и их действие не столь «надежно». Когда эти сдерживающие механизмы отказывают, происходит внезапный прорыв основного инстинкта. Такие явления всегда приводили в замешательство философов прошлого, любивших рассуждать о «природе человека». Не понимая биологических мотивов человеческого поведения, они пытались объяснить его «рациональными» мотивами, то есть сознательными решениями людей. Отсюда произошли все мудрствования об «иррациональном начале» в человеке. В действительности это «иррациональное» всегда расшифровывается как биологическое, то есть как не сознаваемое людьми действие инстинкта. Так же объясняются фантастические построения, возведённые вокруг понятий «добра» и «зла», за которыми стоят искажённые изображения социального инстинкта и инстинкта внутривидовой агрессии. Инстинкт — это явление природы и, как таковое, не может быть ни «хорошим», ни «плохим».

Само собой разумеется, эти замечания вовсе не означают пренебрежения к этическим принципам, лежащим в основе всех человеческих культур. Эти принципы регулируют проявление инстинктов и совершенно необходимы для выживания культур; а человек — «культурное существо» — вне культуры существовать не может. Как раз нарушение этих принципов — патология культурного развития — приводит, как известно, к тем явлениям, которые на языке культурной традиции должны в самом деле рассматриваться как «зло», или как прискорбное забвение «добра». Попытки обвинить в наших общественных бедствиях самую «природу человека» — то есть нашу биологическую природу — это бессмысленная клевета на величественное творение эволюции, наделившей нас разумом. Можно надеяться, что мы в конце концов научимся им пользоваться!

Философы затратили много усилий, пытаясь выработать «определение человека», отличающее его от других животных. Например, предлагали определить человека как «животное, пользующееся орудиями», или «животное, изготавливающее орудия», и так далее. Все эти попытки не удались, поскольку такое же поведение обнаруживалось у разных высших животных.

Мы привели уже в этой главе определение человека с точки зрения современной биологии, отличающее его от всех других животных: человек — это животное, способное к понятийному мышлению и связанному с ним употреблению символического (словесного) языка. Основываясь на этом определении, можно понять многое в поведении человека. Впрочем, некоторые свойства инстинктов человека, перечисляемые ниже, все ещё не поддаются объяснению.

Во-первых, человек «гиперагрессивен». Как и у всех хищников, у человека инстинкт внутривидовой агрессии также ограничен «корректирующими» инстинктами, требующими лишь изгнания конкурента, но не его убийства, и охраняющими в период размножения самок и подрастающее потомство. Но у человека действие этих корректирующих инстинктов значительно ослаблено, так что агрессия нередко прорывается у нас в ситуациях, вполне безопасных для наших собратьев, высших животных. Возможно, происхождение повышенной агрессивности человека связано с тем, что человек, как и все приматы, — очень слабо вооружённый хищник. Известно, что механизмы торможения агрессии, охраняющие собратьев по виду, наиболее развиты у «сильных» хищников, способных убить крупное животное несколькими движениями, с помощью зубов и когтей. Но у человека нет такого природного оружия, и когда он изобрёл оружие, намного превосходящее то, которым его наделила природа, торможение по отношению к особям своего вида оказалось недостаточным. Мы происходим от насекомоядных предков, размером и видом напоминающих крысу, хотя и не родственных грызунам; такие существа все ещё живут в джунглях Мадагаскара. По-видимому, наши более близкие предки не были вполне растительноядными, как гориллы, а скорее поедали время от времени мелких животных, как шимпанзе — наиболее близкий нам по составу генома вид приматов. Впрочем, антропоиды — человекообразные обезьяны — мало агрессивны и, за редкими исключениями, не убивают своих собратьев по виду. Причину необычной агрессивности человека следует искать в его социальной истории — в открытых Дарвином процессах группового и полового отбора.

Во-вторых, человек потребляет на килограмм веса в пять раз больше энергии, чем любое другое высшее животное. Можно сказать, что он «гиперэнергетичен». Такая способность поглощать энергию, несомненно, связана с преимуществами в добыче пищи, которые доставляет человеку его мышление. Чем объясняется потребность в таком количестве энергии, трудно сказать. Сам по себе мозг человека потребляет мало энергии; но человек, несомненно, деятельнее всех других крупных хищников, которые затрачивают много энергии лишь во время охоты, тогда как человек проявляет свою неуёмную деятельность чуть ли не всё время. Животные больше нас ценят покой и не расходуют энергию без серьёзной причины; поистине, к человеку применимо изречение Данте: bestia senza pace. 8

В-третьих, человек «гиперсексуален»: он проявляет половую активность круглый год, тогда как другие высшие животные стимулируются к ней лишь в определённое время. Кажется, эта способность человека до сих пор не получила объяснения, но, вероятно, она связана с двумя предыдущими. Даже в биологическом смысле человека трудно понять!

Теория мотивации инстинктов

Что мотивирует поведение? Является ли то, как мы ведем себя, тем, с чем мы родились, или это то, что развивается по мере того, как мы стареем и благодаря нашему опыту? Какие доказательства подтверждают основу мотивации?

Что такое теория инстинктов?

Согласно теории мотивации инстинктов, все организмы рождаются с врожденными биологическими наклонностями, которые помогают им выжить. Эта теория предполагает, что инстинкты управляют всем поведением.Итак, что такое инстинкт?

Инстинкты — это целенаправленные и врожденные модели поведения, которые не являются результатом обучения или опыта.

Например, у младенцев есть врожденный рефлекс укоренения, который помогает им искать сосок и получать питание, в то время как у птиц есть врожденная потребность к миграции до зимы. Оба эти поведения происходят естественно и автоматически. Их не нужно изучать, чтобы отображать.

Сила инстинктивного поведения

У животных инстинкты — это врожденные тенденции к спонтанному участию в определенной модели поведения.Примеры этого включают собаку, трясущуюся после того, как она намокнет, морская черепаха, ищущая океан после вылупления, или птица, мигрирующая перед зимним сезоном.

Этолог Конрад Лоренц продемонстрировал силу инстинктов, когда он смог заставить молодых гусей запечатлеть на себе отпечаток. Он отметил, что гуси привязываются к первому движущемуся объекту, с которым они сталкиваются после вылупления, которым в большинстве случаев являются их матери. Однако, убедившись, что он был первым, с чем столкнулись гуси, они вместо этого прикрепились или запечатлелись на нем.Взаимодействие с другими людьми

У людей многие рефлексы являются примерами инстинктивного поведения. Рефлекс укоренения, как упоминалось ранее, является одним из таких примеров, как и рефлекс сосания (рефлекс, при котором младенцы начинают сосать, когда палец или сосок оказывает давление на нёбо).

Рефлекс Моро — это реакция испуга, наблюдаемая у детей младше 6 месяцев, а рефлекс Бабкина — это когда младенцы открывают рот и сгибают руки в ответ на потирание ладоней.Младенцы проявляют эти инстинктивные реакции, когда сталкиваются с раздражителями в окружающей их среде. Например, прикосновение к щеке младенца заставит ребенка повернуть голову и искать сосок.

Теория мотивации инстинктов

Психолог Уильям Макдугалл был одним из первых, кто написал о теории мотивации инстинктов. Он предположил, что инстинктивное поведение состоит из трех основных элементов: восприятия, поведения и эмоций. Он также выделил 18 различных инстинктов, включая любопытство, материнский инстинкт, смех, комфорт, секс и поиск пищи.Взаимодействие с другими людьми

Психиатр Зигмунд Фрейд использовал широкий взгляд на мотивацию и предположил, что человеческое поведение определяется двумя ключевыми факторами: инстинктами жизни и смерти. Психолог Уильям Джеймс, с другой стороны, выявил ряд инстинктов, которые, по его мнению, необходимы для выживания. . Сюда входили такие вещи, как страх, гнев, любовь, стыд и чистота.

Наблюдения по теории инстинктов

Теория инстинктов предполагает, что мотивация в первую очередь биологическая.Мы проявляем определенное поведение, потому что оно помогает выжить. Миграция перед зимой обеспечивает выживание стада, поэтому поведение стало инстинктивным. Мигрировавшие птицы имели больше шансов выжить и, следовательно, с большей вероятностью передали свои гены будущим поколениям.

Итак, что именно можно назвать инстинктом?

В своей книге Exploring Psychology автор Дэвид Дж. Мейерс предполагает, что для того, чтобы быть идентифицированным как инстинкт, поведение «должно иметь фиксированный образец для всего вида и быть необучаемым.«

Другими словами, поведение должно происходить естественно и автоматически у всех организмов этого вида. Например, у младенцев есть врожденный рефлекс укоренения, который заставляет их болеть за сосок и сосать его. Такое поведение неизвестно и естественно встречается у всех человеческих младенцев.

Врачи часто ищут отсутствие таких инстинктивных рефлексов, чтобы выявить потенциальные проблемы развития.

Критика теории инстинктов

Хотя теорию инстинктов можно было использовать для объяснения некоторых форм поведения, критики считали, что у нее есть некоторые существенные ограничения.Среди этих критических замечаний:

  • Инстинкты нельзя легко наблюдать или научно проверять
  • Инстинкты не объясняют все виды поведения
  • Простое обозначение чего-либо как инстинкта ничего не объясняет, почему определенные поведения проявляются в определенных случаях, но не проявляются в других

Хотя есть критика теории инстинктов, это не означает, что психологи отказались от попыток понять, как инстинкты могут влиять на поведение.

Современные психологи понимают, что, хотя определенные тенденции могут быть запрограммированы биологически, индивидуальный опыт также может играть роль в том, как отображаются реакции.

Например, хотя мы могли бы быть более биологически подготовлены к тому, чтобы бояться опасного животного, такого как змея или медведь, мы никогда не проявим этот страх, если не столкнемся с этими животными.

Другие теории о мотивации

Помимо теории инстинктов, были предложены и другие теории, помогающие объяснить мотивацию. Они включают:

  • Теория мотивации возбуждения , в которой утверждается, что люди ведут себя определенным образом, увеличивая или уменьшая свое возбуждение
  • Теория мотивации влечения , в которой людей «заставляют» вести себя определенным образом, чтобы уменьшить внутреннее напряжение вызвано неудовлетворенными потребностями
  • Теория ожидания , в которой утверждается, что наша мотивация будет увеличиваться с предполагаемой желательностью ожидаемого вознаграждения
  • Гуманистическая теория мотивации , которая утверждает, что поведение является результатом желания само- актуализация
  • Теория стимулов и мотивации , в которой мы делаем выбор, чтобы максимизировать удовольствие и минимизировать боль

На самом деле ни одна из этих теорий, включая теорию инстинктов, не может полностью объяснить мотивацию.Вполне вероятно, что компоненты всех этих теорий, а также теорий, которые еще не были предложены, интегрированы таким образом, что приводит к мотивации поведения людей.

Как работает инстинкт? | Психология сегодня

Как именно только что вылупившийся паук плетет идеальную паутину, характерную для его или ее вида, даже не видя такой паутины, не говоря уже о том, чтобы научиться ее плести? Откуда бабочки знают, что делать? Почему собаки и кошки ведут себя как собаки и кошки? Почему кролики так себя ведут? Инстинкт — один из возможных ответов.Люди, особенно психологи, давно считают инстинкт важным фактором, определяющим поведение. Но как работает инстинкт? Каковы соответствующие механизмы, которые позволяют инстинкту функционировать так, как он работает?

В настоящее время мы хорошо понимаем, как люди учатся через формирование памяти. Эту информацию можно использовать, чтобы понять, как работает инстинкт, потому что жесткое инстинктивное поведение является полной противоположностью гибкого наученного человеческого поведения. Может даже существовать континуум синаптической гибкости между обучением и памятью, с людьми на одном конце и такими существами, как пауки, на другом.

Оба конца континуума обучающей памяти адаптивны. Зависимая от опыта гибкость в течение длительного периода развития позволяет людям приобретать сложные навыки и разумное поведение. Предустановленная жесткость позволяет избежать рисков и опасностей развития и воспитания детей, позволяя с самого начала вести себя «взрослым», что подводит нас к теме эволюции.

Evolution

Инстинкты, очевидно, эволюционировали вместе с остальными частями организма с помощью тех же принципов изменчивости и естественного отбора, которые управляют и объясняют филогенетическую эволюцию.Здесь мы говорим о поведенческой эволюции как о параллели филогенетической эволюции. Мы знаем, что ДНК — это генетический механизм, который опосредует филогенетическую эволюцию, но может ли она также отвечать за поведенческую эволюцию и инстинкт? Если да, то как именно это может произойти? Какие механизмы могут позволить унаследовать поведение?

Информация о механизме

Вычислительные модели обучения и памяти позволяют нам лучше понять, как функционируют основные соответствующие биологические механизмы, поскольку симуляции оживляют причинно-следственные связи.Особый интерес представляет то, как обучаются искусственные нейронные сети (ИНС), известные как коннекционистские модели нейронных сетей с параллельной распределенной обработкой. Я обсуждаю эти методы в своей книге (Tryon, 2014) Когнитивная нейробиология и психотерапия: сетевые принципы единой теории , но резюмирую их ниже. Эта технология известна как машинное обучение , потому что компьютеры могут моделировать обучение и память человека и животных. Эта технология также упоминается как deep learning в знак признания ее замечательной способности моделировать человеческое познание с использованием моделей нейронных сетей коннекционизма.

Среди заметных достижений в этом отношении — когда компьютер IBM Deep Blue выиграл чемпионат по шахматам у людей в 1997 году. Когда IBM Watson выиграла чемпионат Jeopardy у людей в 2011 году. Когда IBM Watson выиграла в безлимитном техасском холдеме Heads-up у людей. в 2015 году. Когда Google Deep Mind выиграл чемпионат AlphaGo у людей в 2016 году. В некоторых из этих случаев машинам приходилось учиться «понимать» естественный язык так же, как это делают люди. Во всех этих случаях машинам приходилось различать тонкие взаимосвязи, формулировать стратегии и делать это более эффективно, чем лучшие эксперты-люди.Bengio (2016) обобщил основные достижения в области искусственного интеллекта в популярном журнале Scientific American . Энгелкинг (2017) проанализировал прогресс, достигнутый Институтом искусственного интеллекта Аллена; крупнейший в стране некоммерческий институт искусственного интеллекта, основанный в 2014 году в журнале Discover .

Давайте более подробно рассмотрим соответствующие механизмы, которые позволяют обучаться через формирование памяти. Я ограничиваюсь обсуждением основных принципов, чтобы не вдаваться в слишком много технических деталей.Эти принципы относятся к моделированию нейронных сетей и к биологическим системам. Я считаю, что этих принципов достаточно, чтобы вы в целом понимали, как могут работать инстинкты.

Первый принцип заключается в том, что нервная система — это сеть нейронных сетей, состоящая из множества нейронов. По оценкам, у людей 100 миллиардов нейронов. Подсчитано, что даже нервная система пауков насчитывает около 100 000 нейронов. Каждый нейрон человека соединяется со многими другими нейронами. В некоторых случаях один нейрон человека может соединяться с 10 000 других нейронов.По оценкам, человеческий мозг содержит 100 триллионов синапсов. Мы знаем, что генетика, ДНК, отвечает за построение нейронных сетей во время эмбриологического развития. Мы также знаем, что разные существа имеют разную ДНК, которая отвечает за их разные нервные системы.

Второй принцип заключается в том, что нейроны у всех видов связаны с другими нейронами синапсами, крошечными промежутками, в которые секретируются нейротрансмиттеры. Некоторые из этих нейротрансмиттеров способствуют передаче электричества от одного нейрона к другому.Другие нейротрансмиттеры подавляют электрическую проводимость от одного нейрона к другому. Мы знаем, что за создание этих синапсов отвечает генетика, ДНК. Поэтому кажется вполне возможным, что возбуждающие / тормозные свойства синапсов могут быть установлены во время их создания, а не изменены опытом. Эта возможность является центральной для объяснения того, как работают инстинкты, представленного ниже. Это может быть реализовано путем подавления или удаления генов, обеспечивающих зависимую от опыта синаптическую гибкость.

Большой объем научных знаний поддерживает точку зрения о том, что синапсы имеют центральное значение для обучения и памяти (Hell & Ehlers, 2008). Гибкое человеческое обучение требует, чтобы возбуждающие / тормозные свойства синапсов могли быть установлены через зависящие от опыта механизмы синаптической пластичности. Искусственные нейронные сети, такие как те, что участвуют в компьютерных чемпионатах, упомянутых выше, моделируют примитивные нервные системы с помощью компьютеров или нейроморфных чипов. Смоделированные нейроны связаны смоделированными синапсами, называемыми весами связи, потому что они математически связывают смоделированные нейроны друг с другом.Входы в эти ИНС изначально не приводят к значимым желаемым выходам, потому что смоделированные синапсы еще не установлены на свой оптимальный уровень. Уравнения используются для моделирования механизмов пластичности, зависящих от биологического опыта. Они используются для постепенного изменения и оптимизации весов соединений во время испытаний с моделированием обучения, так что ИНС, наконец, функционирует эффективно, как показано на компьютерных чемпионатах, упомянутых выше. Главный интерес здесь состоит в том, что способность полностью обученной «взрослой» ИНС правильно выполнять все чудесные функции, которые она может выполнять, напрямую зависит от конечных уровней возбуждения / торможения, которые характеризуют моделируемые синапсы.Проблема установки всех весов соединений на оптимальные уровни слишком сложна для непосредственного программирования. Процесс обратной связи, основанный на опыте, необходим для того, чтобы эти смоделированные синаптические уровни пришли в оптимальное состояние. Прежде чем ИНС сможет работать на высоком уровне, обычно требуется обширное обучение. Подобный процесс управляемой опытом синаптической модификации позволяет задействовать все когнитивные и двигательные навыки, приобретаемые людьми в процессе обучения.

Instinct, по-видимому, устанавливает синаптические связи на «взрослые» значения во время эмбриологии.То есть гены, ответственные за построение синапсов как часть нейронных сетей, опосредующих инстинкт, по-видимому, также устанавливают свои функциональные свойства на оптимальные уровни возбуждения или торможения, которые воспроизводят то, что было бы достигнуто, если бы сеть прошла через этап строгого и всестороннего развивающего обучения. ДНК, кажется, кодирует окончательные «взрослые» синаптические значения в случае пауков, где инстинкт, кажется, доминирует над их поведением. Генетика, кажется, оказывает меньшее, но все же заслуживающее внимания влияние на то, что называется биологически подготовленными формами поведения, такими как наш страх высоты и темноты.

Способность ДНК представлять свойства отдельных синапсов в сложных нейронных сетях объясняет, как поведение может быть унаследовано. Это объясняет, как пауки могут плести сложную паутину вскоре после вылупления. Это также объясняет, почему собаки и кошки ведут себя по-разному. Генетическая изменчивость объясняет индивидуальные различия в поведении или, другими словами, почему пауки одного и того же вида могут вести себя несколько по-разному или почему отдельные собаки и кошки различаются по темпераменту.

Определение инстинкта в психологии.

Примеры инстинкта в следующих темах:

  • Эволюционная теория мотивации

    • Джеймс предположил, что поведение определяется рядом инстинктов выживания .
    • С биологической точки зрения, инстинкт — это видоспецифичный образец поведения, которому не научились.
    • Однако между Джеймсом и его современниками возникли серьезные разногласия по поводу точного определения инстинкта .
    • Джеймс предложил несколько десятков особых человеческих инстинктов , но многие его современники составили разные списки.
    • Защита ребенка матерью, пристрастие к сахару и охота на добычу были одними из тех человеческих привычек, которые во времена Джеймса считались истинными инстинктами .
  • Введение в поведение животных

    • Врожденное поведение, или инстинкт , важно, потому что нет риска усвоения неправильного поведения.
    • Выученное поведение, даже если оно может иметь инстинктивных компонентов, позволяет организму адаптироваться к изменениям в окружающей среде и модифицируется предыдущим опытом.
  • Социобиология

    • Таким образом, их часто интересует инстинктивное, или интуитивное поведение, а также объяснение сходства, а не различий между культурами.
    • Обсудите концепцию социобиологии в связи с естественным отбором и Чарльзом Дарвином, а также с генетикой и инстинктивным поведением
  • Логика

    • Инстинкт , интуиция, абдукция, дедукция, индукция и авторитет являются примерами источников знания.
    • Инстинкт , интуиция и самоанализ когда-то были очень важны, но не часто рассматриваются как «наука» при поиске оправдания «знания» в западных индустриальных обществах.
  • Простое выученное поведение

    • И наоборот, усвоенное поведение, даже если оно может иметь инстинктивных и компонентов, позволяет организму адаптироваться к изменениям в окружающей среде и модифицируется предыдущим опытом.
  • Эффект «шумного меньшинства»

    • У них будет просто инстинктивное впечатление , что тема очень спорная, и они будут ждать, пока шум утихнет.
  • Уровень усыновления

    • Сделайте так, чтобы инновация была принята уважаемым человеком в социальной сети, создав инстинктивное стремление к конкретной инновации.
  • Преимущества растяжки

    • В своей основной форме растяжка — это естественная и инстинктивная деятельность; его выполняют люди и многие животные.
    • Растяжение часто возникает. инстинктивно. после пробуждения от сна, после длительного периода бездействия или после выхода из замкнутых пространств и мест.
  • Альтруизм и население

    • Альтруистическое поведение можно объяснить естественным инстинктом к увеличению шансов передачи своих генов.
  • Индивидуализм

    • Он содержит наиболее полное изложение потребности каждого человека избегать соответствия и ложной последовательности и следовать своим собственным инстинктам и идеям.

Instinct | Психология вики | Фэндом

Оценка | Биопсихология | Сравнительный | Познавательный | Развитие | Язык | Индивидуальные различия | Личность | Философия | Социальные |
Методы | Статистика | Клиническая | Образовательная | Промышленное | Профессиональные товары | Мировая психология |

Животные · Этология животных · Сравнительная психология · Модели животных · Контур · Показатель


Инстинкт — это гипотетическая конструкция, объясняющая возникновение инстинктивного поведения.


Термин «инстинкт» в психологии впервые был использован в 1870-х годах Вильгельмом Вундтом. К концу XIX века наиболее повторяющееся поведение считалось инстинктивным. В обзоре литературы того времени один исследователь зарегистрировал 4000 человеческих «инстинктов», применив этот ярлык к любому повторяющемуся поведению. [ необходима ссылка ] По мере того, как исследования становились более строгими, а термины лучше определялись, инстинкт как объяснение человеческого поведения стал менее распространенным.На конференции в 1960 году под председательством Фрэнка Бича, пионера сравнительной психологии, и на ней присутствовали светила в этой области, применение этого термина было ограничено. [ необходима ссылка ] В 60-х и 70-х годах учебники все еще содержали некоторые обсуждения инстинктов в отношении человеческого поведения. К 2000 году обзор 12 бестселлеров по вводной психологии выявил только одно упоминание об инстинктах, и это было в отношении ссылки Зигмунда Фрейда на инстинкты «id». [ необходима ссылка ] . В этом смысле инстинкты, по-видимому, стали рассматриваться как все более излишние в попытках понять психологическое поведение человека.

Некоторые фрейдистские психоаналитики сохранили термин инстинкт для обозначения человеческих мотивационных сил (таких как секс и агрессия), иногда представленных как Эрос инстинкт жизни и Танатос инстинкт смерти . Это использование термина мотивационные силы было заменено термином движет , чтобы исправить первоначальную ошибку в переводе работы Фрейда. [ необходимая ссылка ]

Психолог Абрахам Маслоу утверждал, что у людей больше нет инстинктов, потому что у нас есть способность преодолевать их в определенных ситуациях. Он чувствовал, что то, что называется инстинктом, часто определяется неточно, и на самом деле оно сводится к сильным мотивам и . Для Маслоу инстинкт — это то, что нельзя игнорировать, и поэтому, хотя этот термин и применялся к людям в прошлом, теперь он уже не применяется. [1]

В книге Instinct (1961) установлен ряд критериев, по которым инстинктивное поведение отличается от других типов поведения.Чтобы считаться инстинктивным, поведение должно: а) быть автоматическим, б) быть непреодолимым, в) возникать в какой-то момент развития, г) быть вызвано каким-то событием в окружающей среде, д) иметь место у каждого члена вида, е) ) быть немодифицируемым; g) управлять поведением, для которого организм не нуждается в обучении (хотя организм может извлечь выгоду из опыта, и в этой степени поведение можно изменить). [2]

В классической статье, опубликованной в 1972 г. [3] , психолог Ричард Хернштейн осуждает мнение Фабра об инстинктах.

В биологии [править | править источник]

Жан Анри Фабр, энтомолог, считал инстинктом любое поведение, не требующее познания или сознания. Фабр вдохновлялся его интенсивным изучением насекомых, поведение некоторых из которых он ошибочно считал фиксированным и не подверженным влиянию окружающей среды. [4]

Инстинкт как концепция потерял популярность в 1920-х годах с появлением бихевиоризма и таких мыслителей, как Б. Ф. Скиннер, которые считали, что наиболее важное поведение — это обучение.Эти убеждения, как и убеждение Фабра в том, что большинство форм поведения были просто рефлексивными, также оказались слишком упрощенными, чтобы объяснить сложное эмоциональное и социальное поведение людей.

Интерес к врожденному поведению снова возник в 1950-х годах благодаря Конраду Лоренцу и Николаасу Тинбергену, которые проводили различие между инстинктом и усвоенным поведением. Наше современное понимание инстинктивного поведения животных во многом обязано их работе. Например, при импринте у птицы есть чувствительный период, в течение которого она узнает, кто ее мать.Как известно, на ботинках Конрада Лоренца был гусиный след. После этого гусь будет следовать за тем, кто носит сапоги. Личность матери гуся была изучена, но поведение гуся по отношению к сапогам было инстинктивным … [ цитата необходима ]

  1. ↑ Абрахам Х. Маслоу, Мотивация и личность Глава 4, Пересмотр теории инстинктов
  2. ↑ Мандал, Ф. Б. (2010) Учебник поведения животных . PHI Learning Pvt. ООО п.47. ISBN: 8120340353, 9788120340350
  3. Р. Дж. Харрнштейн (1972). Природа как воспитание: бихевиоризм и доктрина инстинктов. Поведение 1 (1): 23–52.
  4. Хью Раффлз (2010). Insectopedia , Pantheon Books.

Инстинктивное поведение | Психология Вики

Оценка | Биопсихология | Сравнительный | Познавательный | Развитие | Язык | Индивидуальные различия | Личность | Философия | Социальные |
Методы | Статистика | Клиническая | Образовательная | Промышленное | Профессиональные товары | Мировая психология |

Животные · Этология животных · Сравнительная психология · Модели животных · Контур · Показатель


Инстинкт — это внутренняя предрасположенность живого организма к определенному поведению.Инстинктивное поведение животных — это аспект этологии животных, который признает по крайней мере семь инстинктов. Это для:

Инстинкты — это невыученные, унаследованные модели фиксированных действий в ответах или реакциях на определенные виды стимулов. Врожденные эмоции, которые могут быть выражены более гибкими способами и усвоенные паттерны ответов, а не инстинкты, формируют основу для большинства реакций на внешние стимулы у эволюционно более высоких видов, в то время как в случае наиболее развитых видов оба они подавляются действиями, основанными на на когнитивные процессы с большим или меньшим интеллектом и творчеством или даже с трансинтеллектуальной интуицией.

Не всегда легко определить, унаследован или усвоен конкретный шаблон поведения, поскольку некоторые унаследованные модели поведения могут быть изменены опытом.

Простейшим примером инстинктивного поведения является паттерн фиксированных действий, при котором последовательность действий от очень короткой до средней длины без вариаций выполняется в ответ на четко определенный стимул.

Файл: Instinct dog shake.jpg

Инстинктивное стряхивание воды с мокрой шерсти.

Любое поведение является инстинктивным, если оно осуществляется без предварительного опыта (то есть в отсутствие обучения), и, следовательно, является выражением врожденных биологических факторов. Морские черепахи, только что вылупившиеся на пляже, автоматически направляются к океану. Джои забирается в сумку своей матери после рождения. [1] Медоносные пчелы общаются, танцуя в направлении источника пищи без формальных инструкций. Другие примеры включают драки животных, ухаживания за животными, функции внутреннего побега и строительство гнезд.Все это примеры сложных поведений и, таким образом, существенно отличаются от простых рефлекторных поведений.

Инстинкт следует отличать от рефлекса , , который представляет собой простую реакцию организма на определенный раздражитель, такой как сокращение зрачка в ответ на яркий свет или спазматические движения голени при сгибании колена. постучал. Инстинкты, напротив, представляют собой врожденные сложные модели поведения, которые должны существовать у каждого члена вида и которые нельзя преодолеть силой воли. [2] Однако отсутствие волевых способностей не следует путать с неспособностью изменять шаблоны фиксированных действий. Например, люди могут быть в состоянии изменить стимулированный шаблон фиксированного действия, сознательно распознав точку его активации и просто прекратив это делать, в то время как животные без достаточно сильной волевой способности могут быть не в состоянии выйти из своих фиксированных шаблонов действий после активации. . [3]

Обычно цитируемыми примерами предполагаемых инстинктов у людей являются «материнский инстинкт» и «инстинкт выживания».Однако эти примеры не соответствуют научному определению инстинкта. Многие женщины не хотят детей, а некоторые матери убивают собственных детей. Точно так же многие люди противоречат своему собственному выживанию посредством самоубийства.

Роль инстинктов в определении поведения животных варьируется от вида к виду. Чем сложнее нервная система животного, тем больше роль коры головного мозга, а социальное обучение и инстинкты играют меньшую роль.Сравнение крокодила и слона показывает, как, например, млекопитающие сильно зависят от социального обучения. Львицы и шимпанзе, выросшие в зоопарках вдали от своих биологических матерей, чаще всего отказываются от собственного потомства, потому что их не научили навыкам материнства. Это не относится к более простым видам, таким как рептилии.

Примеры инстинктивных фиксированных паттернов действий можно наблюдать в поведении животных, которые выполняют различные действия (иногда сложные), которые не основаны на предыдущем опыте и не зависят от эмоций или обучения, таких как размножение и кормление среди насекомых.Другие области, в которых поведение может быть в значительной степени инстинктивным, включают:

Считайте также [править | править источник]


Инстинктивные действия — в отличие от действий, основанных на обучении, которое обслуживается памятью и которое обеспечивает индивидуально сохраненные успешные реакции, основанные на опыте, — не требуют обучения, они физиологически запрограммированы, предположительно генетического происхождения и готовы к использованию без обучения , но зависят от появления процессов созревания.

Технически говоря, любое событие, которое инициирует инстинктивное поведение, называется ключевым стимулом (KS).Ключевые стимулы, в свою очередь, приводят к врожденным механизмам высвобождения (IRM), которые, в свою очередь, производят паттерны фиксированного действия (FAP). Для запуска FAP может потребоваться более одного ключевого стимула. Сенсорные рецепторные клетки имеют решающее значение для определения типа инициируемого FAP. Например, прием феромонов через сенсорные рецепторные клетки носа может вызвать сексуальную реакцию, в то время как восприятие «пугающего звука , » через слуховые сенсорные рецепторные клетки может вызвать реакцию борьбы или бегства.Нейронные сети этих разных сенсорных клеток помогают интегрировать сигнал от многих рецепторов, чтобы определить степень KS и, следовательно, вызвать соответствующую степень ответа. Некоторые из этих реакций определяются тщательно регулируемыми химическими посредниками, называемыми гормонами. Эндокринная система, которая отвечает за производство и транспорт гормонов по всему телу, состоит из множества секреторных желез, которые производят гормоны и выделяют их для транспортировки к органам-мишеням.В частности, у позвоночных нервный контроль над этой системой передается через гипоталамус в переднюю и заднюю доли гипофиза. Независимо от того, является ли поведенческий ответ на данный ключевой стимул усвоенным, генетическим или и тем, и другим, — это центр изучения в области поведенческой генетики. Исследователи используют такие методы, как инбридинг и исследований нокаута , чтобы отделить обучение и среду от генетического определения поведенческих черт. А у людей, говоря языком, нет инстинктов после ранних стадий младенчества [Как сделать ссылку и ссылку на резюме или текст] .Инстинкт не следует путать с реакциями, с которыми рождается организм, такими как дыхание, голод, половое влечение и т. Д. Они не отличаются от зрения, слуховых способностей, тактильности или вкусового восприятия [Как сделать ссылку и ссылку на резюме или текст] .

В ситуации, когда два инстинкта противоречат друг другу, животное может прибегнуть к смещающей активности.

Рефлексы и инстинкт [править | править источник]

Примеры поведения, не требующего осознания, будут включать множество рефлексов.Стимул в рефлексе может не требовать мозговой активности, но вместо этого может перемещаться в спинной мозг в виде сообщения, которое затем передается обратно через тело, отслеживая путь, называемый рефлекторной дугой. Рефлексы похожи на модели фиксированного действия, поскольку большинство рефлексов соответствуют критериям FAP. Однако и в мозгу может обрабатываться фиксированный паттерн действий; Примером может служить инстинктивная агрессия самца колюшки по отношению к чему-либо красному во время брачного сезона. Примеры инстинктивного поведения у людей включают многие из примитивных рефлексов, таких как укоренение и сосание, поведения, которые присутствуют у млекопитающих.

Инстинкты созревания [править | править источник]

Некоторое инстинктивное поведение зависит от появления процессов созревания. Например, мы обычно говорим о птицах, которые «учатся» летать. Тем не менее, молодые птицы экспериментально выращивались в устройствах, которые не позволяли им двигать крыльями до тех пор, пока они не достигли возраста, в котором их когорта летали. Эти птицы полетели сразу и нормально, когда их выпустили, показывая, что их улучшение было результатом нервно-мышечного созревания, а не истинного обучения. [4]

Конрад З. Лоренц, за которым следят его импринтированные гуси

Инстинктивное поведение может быть продемонстрировано в широком спектре животной жизни, вплоть до бактерий, которые стремятся к полезным веществам, а не к репеллентам. Согласно теории эволюции Дарвина путем естественного отбора, благоприятная черта, такая как инстинкт, будет выбрана в результате конкуренции и повышения выживаемости форм жизни, обладающих этим инстинктом.Таким образом, с точки зрения эволюционной биологии инстинкты можно объяснить с точки зрения поведения, способствующего выживанию.

Хорошим примером непосредственного инстинкта у некоторых видов птиц является импринтинг. Это поведение, заставляющее гусей следовать за первым движущимся объектом, с которым они сталкиваются, поскольку это обычно их мать. Над этой концепцией много работал психолог Конрад Лоренц. Однако эволюция поощряет множественные инстинкты, примером чего может служить недавний случай птиц в Англии, летящих на восток на зиму, в результате чего из-за глобального потепления эти птицы теперь выживают с очень высокой скоростью, что еще больше поощряет такое поведение. [Как сделать ссылку и ссылку на резюме или текст] Они возвращаются домой раньше после зимы, получают лучшие места для размножения, поощряя их размножение чаще, чем другие птицы, еще больше поощряя этот инстинкт. [Как сделать ссылку и ссылку на резюме или текст]

В 1896 году Джеймс Марк Болдуин предложил «новый фактор эволюции», посредством которого приобретенные характеристики могли быть косвенно унаследованы. Этот «новый фактор» получил название фенотипической пластичности: способность организма приспосабливаться к окружающей среде в течение своей жизни.Способность к обучению является наиболее очевидным примером фенотипической пластичности, хотя другими примерами являются способность загорать на солнце, образовывать мозоли при трении или увеличивать мышечную силу с помощью упражнений. Кроме того, Болдуин указал, что, среди прочего, новый фактор может объяснить прерывистое равновесие. Со временем эта теория стала известна как эффект Болдуина.

Эффект Болдуина работает в два этапа. Во-первых, фенотипическая пластичность позволяет индивиду приспосабливаться к частично успешной мутации, которая в противном случае могла бы быть совершенно бесполезной для человека.Если эта мутация способствует инклюзивной приспособленности, она будет успешной и будет распространяться в популяции. Фенотипическая пластичность обычно очень дорого обходится человеку; обучение требует времени и энергии и иногда допускает опасные ошибки. Поэтому есть второй шаг: при наличии достаточного времени эволюция может найти неумолимый механизм для замены пластикового механизма. Таким образом, однажды выученное поведение (первый шаг) может со временем стать инстинктивным (второй шаг). На первый взгляд, это выглядит идентично ламарковской эволюции, но нет прямого изменения генотипа, основанного на опыте фенотипа.

Научное определение [править | править источник]

Термин «инстинкты» давно и по-разному используется в психологии. В 1870-х годах В. Вундт основал первую психологическую лабораторию. В то время психология была прежде всего отраслью философии, но поведение все чаще рассматривалось в рамках научного метода. Этот метод стал доминирующим во всех областях науки. Хотя использование научного метода привело к все более строгому определению терминов, к концу XIX века наиболее повторяющееся поведение считалось инстинктивным.В обзоре литературы того времени один исследователь зафиксировал 4000 человеческих инстинктов, то есть кто-то наложил этот ярлык на любое повторяющееся поведение. По мере того, как исследования становились более строгими, а термины лучше определялись, инстинкт как объяснение человеческого поведения стал менее распространенным. На конференции в 1960 году под председательством Фрэнка Бича, пионера сравнительной психологии, на которой присутствовали светила в этой области, использование этого термина было ограничено. В 60-х и 70-х годах учебники все еще содержали некоторые обсуждения инстинктов, связанных с человеческим поведением.К 2000 году обзор 12 бестселлеров по вводной психологии выявил только одно упоминание об инстинктах, и это касалось ссылки Фрейда на «инстинкты id».

Любое повторяющееся поведение можно назвать «инстинктивным». Как и любое поведение, для которого есть сильная врожденная составляющая. Однако, чтобы отличить поведение, неподвластное контролю со стороны организма, от поведения, имеющего повторяющийся компонент, мы можем обратиться к книге Instinct (1961), взятой из конференции 1960 года.Был установлен ряд критериев, по которым инстинктивное поведение отличается от других. Чтобы считаться инстинктивным поведение должно: немодифицируемый, и g) управляют поведением, для которого организм не нуждается в обучении (хотя организм может извлечь выгоду из опыта, и в этой степени поведение можно изменить). Отсутствие одного или нескольких из этих критериев указывает на то, что поведение не является полностью инстинктивным.

Если эти критерии используются строго научным образом, применение термина «инстинкт» не может использоваться в отношении человеческого поведения. Когда такие термины, как материнство, территориальность, еда, совокупление и т. Д., Используются для обозначения человеческого поведения, считается, что они не соответствуют критериям, перечисленным выше. По сравнению с явно инстинктивным поведением животных, таким как спячка, миграция, строительство гнезд, спаривание и т. Д., Человеческое поведение не соответствует необходимым критериям. Другими словами, под этим определением нет человеческих инстинктов.

У людей [править | править источник]

Некоторые социобиологи и этологи пытались понять социальное поведение человека и животных с точки зрения инстинктов. Психоаналитики заявили, что инстинкт относится к человеческим мотивационным силам (таким как секс и агрессия), иногда представленным как инстинкт жизни и инстинкт смерти . Использование термина мотивационные силы в основном заменено термином инстинктивных влечений .

Инстинкты у людей также можно увидеть в так называемых инстинктивных рефлексах . Рефлексы, такие как рефлекс Бабинского (раздувание пальцев ног при поглаживании стопы), наблюдаются у младенцев и указывают на стадии развития. Эти рефлексы действительно можно считать инстинктивными, потому что они, как правило, свободны от влияния окружающей среды или условий.

Дополнительные человеческие черты, которые рассматривались как инстинкты: альтруизм, отвращение, восприятие лица, языковые навыки, «сражайся или беги» и «подчиняй или подчиняйся».Некоторые эксперименты в обществах людей и приматов также пришли к выводу, что чувство справедливости можно считать инстинктивным, когда люди и обезьяны готовы нанести вред своим собственным интересам, протестуя против несправедливого отношения к себе или другим.

Другие социологи утверждают, что у людей нет инстинктов, определяя их как «сложный образец поведения, присутствующий в каждом экземпляре определенного вида, который является врожденным и не может быть отвергнут». Указанные социологи утверждают, что такие влечения, как секс и голод, нельзя считать инстинктами, поскольку их можно преодолеть.Этот решающий аргумент присутствует во многих вводных учебниках по социологии и биологии, [5] , но до сих пор горячо обсуждается.

  1. Видео на YouTube, где Джои залезает в сумку своей матери.
  2. ↑ Найман, Джоанн. (2004) Как работают общества . Издательство Thomson. 3-е изд.
  3. ↑ Лоренц, Конрад. «За зеркалом, поиск естественной истории человеческого знания», (1973) Р. Пайпер и Ко. Верлаг, английский перевод (1977) Метуэн и Ко.
  4. ↑ Кэмпбелл и Рис, 6-е изд.
  5. Социология: введение — Робертсон, Ян; Издательство Worth, 1989 г.

Насколько жестко запрограммировано человеческое поведение?

Новые области науки возникают не мгновенно, и эволюционная психология — иногда называемая современным дарвинизмом — не исключение. Но за последние несколько лет эволюционная психология как дисциплина набрала обороты и уважение. Конвергенция исследований и открытий в области генетики, нейропсихологии и палеобиологии, среди других наук, эволюционная психология утверждает, что, хотя сегодня люди населяют совершенно современный мир исследования космоса и виртуальных реальностей, они делают это с укоренившимся менталитетом охотников каменного века. собиратели. Homo sapiens появился на равнине Саванны около 200000 лет назад, однако, согласно эволюционной психологии, люди сегодня все еще ищут те черты, которые делали возможным выживание тогда: инстинкт яростной борьбы, когда ему угрожают, например, и стремление торговать информацией и делимся секретами. Другими словами, человеческие существа зашиты. Вы можете вывести человека из каменного века, утверждают эволюционные психологи, но вы не можете вывести из него каменный век.

Вы можете вывести человека из каменного века, но не из каменного века.

Тем не менее, эволюционные психологи не утверждают, что все люди похожи друг на друга. Дисциплина учитывает индивидуальные различия, вызванные уникальной генетической наследственностью человека, а также личным опытом и культурой. Кроме того, как и другие научные теории — Большого взрыва и глобального потепления, если назвать два, — эволюционная психология является предметом ожесточенных споров. (См. Вставку «Эволюционная психология: конвергенция исследований и противоречий».) Действительно, сторонников и противников этой области становится все больше и больше.

Но эволюционная психология к настоящему времени достаточно устоялась, чтобы заслужить изучения. Понимание эволюционной психологии полезно для менеджеров, потому что это дает новый и провокационный способ размышлять о человеческой природе; он также предлагает основу для понимания того, почему люди склонны действовать так, как они поступают в организационной среде. Другими словами, эволюционная психология, выявляя врожденные и универсальные аспекты человеческого поведения, может объяснить некоторые знакомые закономерности.Это проливает свет на то, почему люди ведут себя так, что не приносит пользы ни им самим, ни их бизнесу. Эволюционная психология заходит так далеко, что ставит вопросы: как можно создать организации, чтобы они работали в гармонии с нашей биогенетической идентичностью? и Управляют ли современные руководители вопреки человеческой природе?

Natural Selection: Праймер

Сто тридцать девять лет назад британский натуралист Чарльз Дарвин потряс мир своей теорией естественного отбора.Согласно его теории, люди не были полностью сформированы на Земле. Напротив, они были развитым видом, биологическими потомками линии, которая простиралась от обезьян к древним обезьянам. На самом деле, сказал Дарвин, люди разделяют общее наследие со всеми другими видами.

Со времен Дарвина ученые опирались на теорию естественного отбора с современными открытиями, в первую очередь в области генетики. Сегодня современные дарвинисты выдвигают гипотезу о том, что эволюция происходит следующим образом: все живые существа «созданы» с помощью определенных комбинаций генов.Гены, приводящие к ошибочным конструктивным особенностям, таким как мягкие кости или слабое сердце, в значительной степени исключаются из популяции двумя способами. Во-первых, виды с такими характеристиками просто не выживают в этих элементах достаточно долго, чтобы воспроизводиться и передавать свои гены. Это называется экологический отбор . Во-вторых, эти же существа непривлекательны для других членов своей группы, потому что кажутся слабыми и менее склонны к размножению. Они не спариваются и, следовательно, не размножаются. Это называется половой отбор .

Гены, пережившие экологический и половой отбор, передаются следующим поколениям. В то же время иногда возникают генетические мутации. Они создают новые вариации — скажем, улучшенный слух или острые зубы. Характеристики, которые помогают виду процветать и размножаться, выживут в процессе естественного отбора и будут переданы. Те, кто этого не делает, отсеиваются. Таким образом, виды развиваются со стабильными генетическими профилями, которые оптимально соответствуют занимаемым ими экологическим нишам.Таким образом, рыбы, которые живут на дне моря, могут видеть в темноте, а собаки, охотящиеся на роющих грызунов, обладают острым обонянием. Виды вымирают, и появляются новые виды, когда радикальные изменения условий окружающей среды делают устаревшим один набор конструктивных особенностей и открывают возможности для процветания нового набора.

Дарвин и его сторонники на протяжении десятилетий использовали теорию естественного отбора, чтобы объяснить, как и почему люди разделяют биологические и физические черты, такие как противопоставление большого пальца и острое зрение, с другими видами.Эволюционные психологи идут дальше. Они используют теорию естественного отбора для объяснения работы человеческого мозга и динамики человеческой группы. Они говорят, что если эволюция сформировала человеческое тело, она также сформировала человеческий разум.

Эволюционные психологи описывают «создание» этого разума следующим образом: первые двуногие гоминиды появились после длительного периода глобального похолодания примерно четыре миллиона лет назад. Целый ряд вариаций их биогенетической конструкции кратковременно процветал, а затем вымер, оставив Homo sapiens в качестве всепобеждающего выжившего.

Успех Homo sapiens не был случайностью. Сильно увеличенный мозг этого вида сделал возможным выживание в непредсказуемой окружающей среде обширной африканской равнины Саванна. Большая часть программ этого мозга уже была на месте, унаследованная от дочеловеческих предков. Но в конце концов, благодаря естественному отбору, возникли другие «схемы», в частности те, которые помогали людям выживать и воспроизводиться в качестве клановых охотников-собирателей.

На протяжении большей части нашей истории люди жили именно так, пока их мир радикально не изменился с изобретением сельского хозяйства примерно 10 000 лет назад.Это внезапно позволило людям накапливать богатство и жить в большем количестве и в большей концентрации, и освободило многих от пропитания из рук в рот. Из этого сельскохозяйственного периода быстрые и короткие шаги привели нас к современной цивилизации с ее огромными социальными изменениями, вызванными передовыми технологиями и коммуникациями.

Но эволюционные психологи утверждают, что эти изменения не стимулировали дальнейшую эволюцию человека по трем причинам. Во-первых, еще 50 000 лет назад люди настолько рассеялись по планете, что новые полезные генетические мутации не могли распространяться.Во-вторых, не было постоянного нового давления окружающей среды на людей, которое требовало бы дальнейшей эволюции. Другими словами, ни одно извержение вулканов или ледников, пролегающих на юг, не изменило так погоду или снабжение продуктами питания, чтобы мозг людей не был вынужден эволюционировать. В-третьих, 10 000 лет — недостаточное время для того, чтобы существенные генетические модификации установились в популяции. Таким образом, эволюционные психологи утверждают, что, хотя мир изменился, люди — нет.

Управленческие последствия эволюционной психологии

Эволюционная психология предлагает теорию создания человеческого разума. И этот разум, по мнению психологов-эволюционистов, запрограммирован способами, которые и по сей день определяют поведение большинства людей. Но не все врожденные черты характерны для людей, пытающихся управлять компаниями — например, взгляд психолога-эволюциониста на то, как люди «программируются» на воспитание детей, вероятно, относится к другой статье.Однако некоторые ключевые гипотезы эволюционных психологов обращаются напрямую к руководителям, поскольку они проливают свет на то, как люди думают и чувствуют, и как они относятся друг к другу. Давайте рассмотрим эти темы по очереди.

Мышление и чувство.

Жизнь на равнине Саванна была короткой и очень хрупкой. Продовольствие и другие ресурсы, такие как одежда и жилье, были ненадежными и разного качества. Возникло множество природных опасностей, угрожающих жизни. Как слабые, лишенные шерсти двуногие существа, сила людей была в их умах.Мысли и эмоции, которые лучше всего им служили, были запрограммированы в их психике и продолжают определять многие аспекты человеческого поведения сегодня. Главные из них:

Эмоции до разума. В нестабильном мире у тех, кто выжил, всегда был включен их эмоциональный радар — назовите это инстинктом, если хотите. И люди каменного века, находящиеся во власти диких хищников или надвигающихся стихийных бедствий, больше всего стали доверять своим инстинктам. Эта опора на инстинкт, несомненно, спасла человеческие жизни, позволив тем, кто обладал острым инстинктом, размножаться.Таким образом, для человека, как и для любого другого животного, эмоции — это первый экран для получения всей получаемой информации.

Сегодня деловых людей часто учат отказываться от эмоций в пользу рационального анализа и побуждают делать выбор, используя логические устройства, такие как деревья решений и электронные таблицы. Но эволюционная психология предполагает, что эмоции невозможно полностью подавить. Вот почему, например, кажется, что даже самые разумные сотрудники не могут получить обратную связь в том конструктивном ключе, в котором она часто дается.Из-за преобладания эмоций люди первыми и громче слышат плохие новости.

Эмоции невозможно подавить полностью, поэтому дать обратную связь бывает так сложно.

Менеджеры не должны предполагать, что они могут сбалансировать положительные и отрицательные сообщения. Негативы обладают гораздо большей силой и могут одним махом уничтожить весь накопленный авторитет позитивных сообщений. Фактически, из-за преобладания эмоций, возможно, самое обескураживающее и потенциально опасное, что вы можете сделать, — это сказать кому-то, что он потерпел неудачу.Поэтому будьте осторожны с тем, кого вы назначаете ответственным за системы аттестации в своей организации. Эти менеджеры должны быть чувствительны к эмоциональным минным полям, через которые должны проходить все негативные сообщения.

Неприятие потерь, кроме случаев угрозы. Люди, пережившие суровые стихии каменного века, несомненно, пытались избежать потерь. В конце концов, когда вы живете на грани, потеря даже немного будет означать, что само ваше существование находится в опасности. Таким образом, следует, что древние охотники-собиратели, у которых было достаточно еды и жилья, чтобы выжить, не были большими склонными к риску.Это не значит, что они никогда не исследовали свой мир и не проявляли интереса к нему. Действительно, когда обстоятельства казались достаточно безопасными, они, скорее всего, именно так и поступили. Мы можем наблюдать такое же поведение у детей; когда они надежно привязаны — будучи уверены, что взрослый предотвратит нанесение им какого-либо вреда — они могут быть весьма смелыми. Но когда нависает угроза, такое поведение улетучивается. В каменном веке такой осторожный подход к утрате, безусловно, увеличивал шансы людей на выживание и, таким образом, на воспроизводство.Следовательно, их потомки с этим генетическим наследием также с большей вероятностью избежали бы потери.

Давайте сделаем еще один шаг вперед к отвращению к потере, помимо жизни, близкой к марже. Иногда наши предки жили ниже границы, едва хватая еды и не имея надежного убежища. Или они испытали прямую угрозу своей жизни со стороны хищника, стихийного бедствия или другого человека. Нет никаких исторических записей о том, что люди каменного века делали в таких обстоятельствах, но само собой разумеется, что они яростно сражались.И, конечно же, те люди, которые готовы на все, чтобы спастись, были теми, кто выжил, чтобы передать гены, кодирующие такую ​​решимость.

Таким образом, мы запрограммированы избегать потерь, когда нам удобно, но безумно карабкаться, когда нам угрожают. Такое поведение наблюдается в бизнесе постоянно. Каждый трейдер на финансовых рынках может повторить старую пилу: «Сократите убытки и позвольте прибыли расти». Те же трейдеры также скажут вам, что это рациональное практическое правило — самая сложная вещь, которую им приходится усвоить на работе.Их инстинкт — рисковать, как только убытки начинают расти. Акция начинает падать, и они, например, удваивают свои позиции. Это безумная борьба за выживание в действии. Точно так же инстинкт побуждает людей продавать, пока акции все еще растут. Это неприятие риска в действии. Тем не менее, опытные трейдеры знают, насколько разрушительны эти инстинкты; а также правила и процедуры, которые заставляют их сокращать свои убытки и позволять своим прибылям расти. Но без таких правил и процедур человеческая природа, скорее всего, пойдет своим чередом.

Подумайте, что происходит, когда компания объявляет о приближающихся увольнениях, но не указывает, какие люди потеряют работу. В таких ситуациях люди будут делать почти все, чтобы сохранить свои рабочие места и избежать боли от такой потери. Как еще можно объяснить скачки в производительности, которые мы наблюдаем после того, как компания делает объявление? Другая динамика возникает, когда компания объявляет о закрытии целых подразделений. Пострадавшие — те, кто не может избежать потери — совершают немыслимое.Они кричат ​​на своих начальников или совершают другие акты агрессии. Вместо того, чтобы действовать рационально, они в панике вспыхивают, чтобы выжить. На равнине Саванна эти отчаянные усилия, по-видимому, окупились. Но вспыхнуть при отчаянии — вряд ли план выживания в современной организации.

Помимо осознания того, что люди запрограммированы на отчаянные действия в случае прямой угрозы, менеджеры должны прислушаться к другому сообщению. Вы можете просить людей мыслить нестандартно и заниматься предпринимательской деятельностью сколько угодно, но не ожидайте слишком многого.И то, и другое — рискованное поведение. В самом деле, любое изменение рискованно, если вам нравится существующий статус-кво. И психологов-эволюционистов совершенно не удивляет тот факт, что, несмотря на превосходную прессу об этих изменениях, почти все сопротивляются им, за исключением случаев, когда они недовольны.

Но как быть с теми предпринимателями из Кремниевой долины, которые сделали ставку на компанию в виде высокого искусства? Эволюционная психология говорит нам, что эти люди относятся к типу мужчин и женщин, которые на протяжении тысячелетий искали острых ощущений и жили, чтобы рассказать о них.В конце концов, эволюционная психология не игнорирует индивидуальные личностные различия. Человеческое поведение существует непрерывно. В среднем люди избегают риска, за исключением случаев, когда им угрожают. Но представьте себе кривую колокола. С одной стороны, небольшое меньшинство людей жаждет риска. В конце концов, небольшое меньшинство настолько осторожных, что не пойдет на риск, даже если от этого зависит. Подавляющее большинство находится посередине, избегая потерь, когда им комфортно жить, и яростно сражаясь, когда этого требует выживание.

Менеджеры поступили бы правильно, если бы предположили, что люди, с которыми они работают, подпадают под колокол континуума.Возможно, наиболее конкретным выводом из этого утверждения является то, что если вы хотите, чтобы люди рисковали, создавайте ситуацию как угрожающую. Конкуренция собирается уничтожить нас новым продуктом. Или наш бренд потерял свой кэш, и его доля на рынке стремительно сокращается. С другой стороны, если вы хотите, чтобы люди избегали рискованного поведения, убедитесь, что они чувствуют себя в безопасности, рассказав им, насколько успешен бизнес.

Однако этот совет вызывает вопрос. Что, если вы хотите, чтобы люди в вашей организации проявляли творческий подход, исследовали новые идеи и экспериментировали с различными подходами к бизнесу? В конце концов, большинство руководителей хотят, чтобы их люди не были ни диковинными фантазерами, ни бездумными роботами.Золотая середина находится где-то между крайностями. Что делать менеджеру? Если вы предложите людям совершать ошибки во имя творчества, они этого не сделают. Они будут рассматривать это как пустую риторику; фактически, инстинкт подскажет им, что совершение ошибок влечет за собой потерю (возможно, их работы). Но если вы скажете им, что ошибки будут наказаны, вы снова ничего не получите. К сожалению, эволюционная психология выявляет это затруднительное положение в сфере управления, но не может его решить. Эффективные менеджеры должны уметь решать очень сложную задачу — формулировать вызовы таким образом, чтобы они не угрожали и не усыпляли сотрудников.

Доверие перед реализмом. В непредсказуемых и часто ужасающих условиях каменного века выжили те, кто верил, что выживут. Их уверенность укрепляла и воодушевляла их, привлекала союзников и давала им ресурсы. Кроме того, люди, которые казались самоуверенными, были более привлекательными в качестве партнеров — они выглядели достаточно выносливыми, чтобы выжить и процветать. Таким образом, люди, излучавшие уверенность, были теми, у кого в конечном итоге были лучшие шансы передать свои гены.Наследие этой динамики является то, что люди положили доверие прежде, чем реализм и упорно трудиться, чтобы оградить себя от каких-либо доказательств, что подорвет их игры ума.

Написано бесчисленное количество книг по менеджменту, превозносящих достоинства уверенности; они умело впитывают человеческую природу. Учитывая их биогенетическую судьбу, люди стремятся чувствовать себя хорошо. Но если вы работаете с высокооктановым эликсиром уверенности, вы столкнетесь с несколькими опасностями. Например, вы пренебрегаете важными подсказками о надвигающихся бедствиях.Вы можете попасть в безнадежные деловые ситуации, если у вас есть все необходимое, чтобы их исправить. Склонность ставить уверенность выше реализма также объясняет, почему многие бизнесмены действуют так, как будто нет проблемы, которую они не могут контролировать: ситуация не так уж плоха — все, что ей нужно, — это кто-то с правильным отношением.

По правде говоря, даже имея уверенность в себе, мы не можем управлять миром. Некоторые события случайны. Спросите любого генерального директора, которого обвиняют в плохой работе компании, вызванной непредсказуемым скачком обменных курсов.Или попросите любого молодого MBA, посланного из штаб-квартиры корпорации, развернуть истекающий кровью завод. Он может входить с большими надеждами, но через год или два он будет говорить обо всех факторах, находящихся вне его контроля, которые он не мог победить.

Что сказать менеджерам? Возможно, иногда имеет смысл бросить вызов человеческой природе и задать такие вопросы, как: «Не слишком ли оптимистичен я?» или Я слишком многого требую от определенного менеджера? Такие вопросы заставляют нас отделять уверенность от реальности, поскольку, как говорит нам эволюционная психология, наш разум не будет делать этого инстинктивно.

Классификация до исчисления. Мир охотников-собирателей был сложным и постоянно создавал новые затруднения для людей. Какие ягоды можно есть без риска смерти? Где найти хорошую охоту? Какой язык тела указывает на то, что человеку нельзя доверять?

Чтобы понять сложную вселенную, люди развили потрясающие способности для сортировки и классификации информации. Фактически, исследователи обнаружили, что некоторые бесписьменные племена, все еще существующие сегодня, обладают полными таксономическими знаниями об окружающей их среде с точки зрения привычек животных и растений.Они систематизировали свой обширный и сложный мир.

В каменном веке такие возможности не ограничивались природной средой. Чтобы преуспеть в клане, люди должны были научиться создавать разумные союзы. Они должны были знать, с кем разделить еду, например, с кем-то, кто ответит тем же, когда придет время. Они также должны были знать, как обычно выглядят неблагонадежные люди, потому что было бы глупо иметь с ними дело. Таким образом, люди привыкли стереотипизировать людей на основе очень небольших доказательств, в основном их внешности и нескольких очевидных форм поведения.

Будь то сортировка ягод или людей, оба работали на одну цель. Классификация сделала жизнь проще и сэкономила время и силы. Каждый раз, когда вам нужно было поделиться едой, вам не нужно было заново выяснять, кому можно, а кому нельзя доверять. Ваша система классификации сказала вам мгновенно. Каждый раз, когда в поле зрения появлялась новая группа, вы могли выбрать членов с высоким статусом, чтобы не оттолкнуть. И чем быстрее вы принимаете подобные решения, тем больше у вас шансов выжить. Сидеть без дела, занимаясь расчетами, то есть анализируя варианты и следующие шаги, не было рецептом для долгой и плодотворной жизни.

Итак, классификация до исчисления остается с нами сегодня. Люди естественным образом разделяют других на группы внутри и вне группы — просто по внешнему виду и действиям. Мы подсознательно (а иногда и сознательно) навешиваем на других людей ярлык: «Она сноб» или «Он флирт». Менеджеры не исключены. На самом деле, исследования показали, что менеджеры разделяют своих сотрудников на победителей и проигравших уже через три недели после начала работы с ними.

Самоуверенность — часть нашего генетического наследия, но для менеджеров это может быть палкой о двух концах.

То, что такая склонность к классификации является человеческой природой, неверно. Люди сложные и многосторонние. Но полезно знать, что мы на самом деле запрограммированы не видеть их такими. Это, возможно, помогает объяснить, почему, несмотря на все усилия менеджеров, некоторым группам внутри организации трудно смешиваться. Битва между маркетингом и производством так же стара, как и маркетинг и производство. Техническим специалистам ИТ-отделов часто кажется, что трудно ладить с группами, которые они должны поддерживать, и наоборот.Все слишком заняты, навешивая на других ярлык посторонних и игнорируя их в процессе.

Последний пункт должен быть сделан по вопросу классификации перед исчислением, и он касается области развития навыков. Если вы хотите развить чьи-то навыки, лучший способ — дать им способы классификации ситуаций и поведения. Списки привлекательны и часто запоминаются. Но продвинутое математическое и естественнонаучное образование в значительной степени полагается на сложные модели процессов — сложные объяснения причин и следствий в различных обстоятельствах.Он также пропагандирует вероятностный способ мышления, при котором людей учат взвешивать совокупную вероятность различных событий вместе при принятии решений. Многие люди могут научиться понимать и использовать эти методы (например, прогнозисты погоды и инвестиционные аналитики), но даже длительное обучение не может полностью устранить наши иррациональные и упрощающие предубеждения.

Сплетни. Наряду с нехваткой еды, одежды и жилья и постоянной угрозой стихийных бедствий каменный век также характеризовался постоянно меняющейся социальной сценой.От сезона к сезону было непросто предсказать, у кого будет еда, не говоря уже о том, кто будет достаточно здоров, чтобы выдержать стихии. Другими словами, люди, которые управляли кланом и контролировали ресурсы, постоянно менялись. Выжившими были те, кто был достаточно смекалист, чтобы предвидеть смену власти и быстро приспосабливаться к ней, а также те, кто мог ими манипулировать.

Они были смекалистыми, потому что участвовали в сплетнях и, вероятно, демонстрировали умение к ним. Даже в сегодняшней офисной среде мы можем наблюдать, как сплетники снова и снова знают ключевую информацию раньше всех.Так всегда было в человеческом обществе. Люди, которые общаются только с нужными людьми в нужное время, часто ставят себя в нужное положение. Фактически, справедливо предположить, что люди остались живы и увеличили свои шансы на размножение из-за такого хитрого политиканства.

Поскольку сплетни спасали жизни в каменном веке, они навсегда останутся с организациями.

Каковы последствия для менеджеров? Слухи — то, что называют «неофициальными новостями» — распространены в каждой организации.А поскольку интерес к слухам глубоко укоренился в человеческой природе, бессмысленно пытаться устранить такой интерес, увеличивая поток официальных сообщений. Скорее, менеджеры поступили бы умно, чтобы следить за мельницей слухов. Они могут даже использовать свои собственные сети, чтобы подключиться к виноградной лозе. Это не означает, что менеджеры должны участвовать или поощрять злонамеренные и мелкие сплетни. Но когда дело доходит до сплетен, может оказаться, что управление путем блуждания — самый эффективный способ общения, если он осуществляется в атмосфере доверия и открытости.

Сочувствие и чтение мыслей. Проще говоря, эти два навыка — строительные блоки сплетен. Люди с гораздо большей вероятностью услышат секреты и другую информацию, если они покажутся заслуживающими доверия и сочувствующими. Точно так же люди, умеющие угадывать, о чем думают другие, обычно задают лучшие, то есть более зондирующие и наводящие вопросы. Таким образом, поскольку сочувствие и чтение мыслей способствуют выживанию сплетен, они тоже стали неотъемлемой частью человеческого мозга.

В то же время люди запрограммированы на дружелюбие.Обмен едой был основой для совместного обмена с относительными незнакомцами в клане охотников-собирателей. Люди или, по крайней мере, те, кто выжил, стали искусными в построении мирных социальных союзов и ведении переговоров с беспроигрышными результатами. Сегодня мы можем видеть эти «конструктивные особенности» на каждом шагу — люди любят бартер и торговлю; Фактически, оба они были краеугольными камнями экономики с самого начала цивилизации. (Мы можем видеть бартер и торговлю даже среди очень маленьких детей.) И поэтому дружеский обмен информацией и услугами остается нашим предпочтительным способом общения с несемейными людьми и ключом к созданию политических союзов для достижения социального успеха.

Хорошая новость для менеджеров на этом фронте заключается в том, что сочувствие и дружелюбие в целом являются положительной динамикой для всей организации. Например, стоит сочувствовать клиентам, и мы можем предположить, что такие вещи, как приверженность и лояльность, растут, когда сотрудники дружат друг с другом. Плохая новость заключается в том, что инстинкт сочувствия очень легко приводит нас к мысли, что люди более похожи на нас, а также более компетентны и заслуживают доверия, чем они есть на самом деле.Кроме того, стремление действовать дружелюбно может затруднить предоставление плохих новостей — например, о производительности.

Собеседование при приеме на работу — это ситуация, в которой в максимальной степени используются способности к дружелюбию и творческому сочувствию. Наша естественная склонность сочувствовать человеку, сидящему за столом, заставляет нас оправдываться за его слабости или вкладывать в его работу или личный опыт больше существа, чем есть на самом деле. В то же время наша программа классификации — сортировка людей по группам и чужим — может заставить нас жестко судить тех, кто кажется, находится в чужой группе.Мы даже сосредоточимся на различиях, которые воспринимаем, и преувеличим их. Таким образом, необходимы строгий контроль и длительное обучение, чтобы интервью были эффективными процедурами для объективного суждения, и даже в этом случае они остаются очень уязвимыми для сочувствия и предубеждений при чтении мыслей.

Конкурс и показ. Наконец, статус племенных групп часто выигрывался на публичных соревнованиях. (Такие соревнования не были введены людьми; действительно, это были драмы, обычно разыгрываемые приматами.) Чтобы установить статус в ранних человеческих обществах, люди (особенно мужчины) часто устраивали соревнования, такие как игры и сражения, с явными победителями и неудачники.Точно так же они демонстрировали свой статус и умственные способности в сложных публичных ритуалах и художественных представлениях. Основная цель такой практики — произвести впечатление на других. Считалось, что успешные, то есть имеющие высокий статус, и здоровые самцы дают сильное и умное потомство. Для самок, стремящихся к выживанию, полных решимости не только воспроизводить, но и выкармливать своих детенышей, как только они появятся, такие самцы были… ну, неотразимы. Со своей стороны, женщины сочли соперничество между собой ненужным, хотя они действительно стремились быть более привлекательными, чем друг друга, чтобы иметь лучший выбор среди мужчин с высоким статусом.Но более прямые формы состязания не гарантируют женщинам статуса привлекательных партнеров и не помогают им в достижении своих целей по защите своих детенышей.

Итак, укоренившееся мужское желание вести публичную борьбу и демонстрировать мужество и компетентность сохраняется и сегодня. Это не должно удивлять ни одного представителя корпоративного мира. Мужчины постоянно устраивают соревнования между собой, чтобы увидеть, кто получит повышение, завоюет новую учетную запись или заслужит внимание лидеров. Победителей этих конкурсов часто устраивают на публичные показы ударов в грудь.И даже в организационных условиях, где сотрудничество было бы выгодным, мужчины часто выбирают конкуренцию.

Каковы последствия для менеджеров? Ответ — чувствительная территория, потому что он касается врожденных различий между мужчинами и женщинами и того, что это значит для менеджеров. Вспомните, что произошло девять лет назад, когда Феличе Шварц в своей статье «Женщины-менеджеры и новые факты жизни» (HBR, январь – февраль 1989 г.) предложила компаниям рассмотреть возможность создания другого карьерного пути для женщин с детьми.Некоторые провозгласили концепцию так называемого «следа мамы» — термин, кстати, придуманный не Шварц, — но многие феминистки критиковали ее работу.

Таким образом, достаточно сказать, что менеджеры должны знать, что вы можете убедить мужчин воздерживаться от превосходства над собой, но вы можете бороться с их программированием. Кроме того, компании могут спросить себя, написаны ли их правила успеха для мужчин и для мужчин. Возможно, причина того, что большинство женщин не разбивают стеклянный потолок, заключается в том, что они находят эти правила отвратительными или, по крайней мере, противоречащими своей природе.

Когда все сказано и сделано, эволюционная психология рисует довольно яркую картину человеческого мышления и чувств. Мы можем желать, чтобы люди были более рациональными, но наш мозг, созданный для другого времени и места, мешает. Но правда в том, что сегодня рациональность нужна нам больше, чем когда-либо. Мир становится все более сложным, и мы должны принимать более сложные и многоуровневые решения все быстрее и быстрее.

Конечно, люди изобрели замечательные инструменты, помогающие прогнозировать неопределенность и управлять ею.Тот факт, что сейчас не так много мошенников, подобных Нику Лисону, который в одиночку сумел обрушить британский банк Barings Bank своей игрой в системе, предполагает, что уже существует множество средств контроля, которые сдерживают и управляют этими импульсами. Например, на современных торговых площадках компьютерное моделирование широко используется для объективной оценки рисков и вероятностей. Трейдеры и менеджеры коллективно изучают рискованные рыночные позиции, чтобы ограничить финансовые риски. Системы вознаграждения и наказания поощряют открытость в отношении потерь и строго наказывают сокрытие.Ответственность за различные элементы торговых сделок разделена между функциями, чтобы предотвратить мошенничество. Но даже с этими средствами контроля и защиты, несомненно, что огромные затраты по-прежнему связаны с проявлением человеческой иррациональности в этой и других сложных средах, основанных на информации.

Эволюционные психологи, однако, утверждают, что наша примитивная психорациональность, столь хорошо приспособленная к ненадежной жизни охотников-собирателей, будет продолжать звонить мелодии всякий раз, когда у нее будет возможность это сделать.В выборе, который делают бизнесмены, можно ожидать, что скрытые замыслы эмоций, неприятие потерь, чрезмерная уверенность, категоричность мышления и социальная интуиция будут регулярно преобладать. Таким образом, эволюционная психология показывает, насколько важно для нас иметь четкое представление о нашей предвзятой природе, чтобы мы могли построить образ мышления, чтобы защититься от их худших последствий.

Социальная жизнь.

Наряду с работой человеческого разума эволюционная психология исследует также динамику человеческой группы.Как естественный отбор объясняет способы организации людей? Какие аспекты социального поведения можно объяснить нашей развитой схемой?

Чтобы определить наши программы для социальной жизни, ученые в области эволюционной психологии искали общие черты человеческих обществ прошлого и настоящего и экстраполировали из них то, что должно быть биогенетическим. Концепция коэволюции имеет решающее значение для этого метода анализа — идея о том, что культура и социальные институты являются адаптациями, которые находят компромисс между условиями окружающей среды, такими как снабжение продуктами питания и плотность населения, и устойчивыми характеристиками человеческой психологии.Итак, как указали сравнительные антропологи, когда каждый смотрит на удивительное разнообразие человеческих обществ, он постоянно сталкивается с общими темами, дилеммами и конфликтами. Эти общие факторы являются врожденными и определяют многие аспекты социальных отношений сегодня.

Выводы эволюционной психологии о человеческом устройстве социальных отношений имеют значение для менеджеров в трех областях: организационный дизайн, иерархия и лидерство.

Организационный дизайн. Как и предшествовавшие им приматы, люди никогда не были одиночками. В самом деле, семья является центральным элементом всех человеческих обществ. Из-за постоянного преобладания семьи современные дарвиновские мыслители выдвигают гипотезу о том, что человеческому выживанию в значительной степени способствовала квалифицированная моногамия — парные узы, необходимые для длительного ухода за молодыми. Но ни одна семья не пережила бы каменный век без дополнительной поддержки. Так родился клан или большая семья, построенная через «браки», то есть спаривание с другими семьями.

Кланы на равнине Саванны, по-видимому, были схожи в одном ключевом отношении: по словам Робина Данбара, профессора психологии Ливерпульского университета, в них состояло до 150 членов. В своем исследовании Данбар обнаружил линейную зависимость между размером мозга и размером группы социальных приматов. Чем больше мозг, тем больше размер группы. Теперь может показаться, что у других видов есть группы, превышающие 150 членов. Например, мы видим вместе тысячи лосей. Но это не кланы в том смысле, в каком их настраивают или воспринимают люди.У лосей нет ни связывающей связи, ни социальной организации. Например, они не защищают друг друга и не устанавливают разделения труда. Они просто собираются в брачные группы — один самец со своими многочисленными самками и их потомством.

Люди организовываются в социальном плане. Их удерживают вместе узы сообществ, хотя поддержание таких сообществ — сложный вопрос. Это требует большой силы мозга — запоминание людей, создание союзов и выполнение обещаний — все это сложные умственные задачи.А учитывая размер нашего мозга, согласно исследованию Данбара, самый большой клан, с которым может справиться человек, насчитывает 150 членов.

Возможно, именно по этой причине мы видим стойкую силу малых и средних семейных предприятий на протяжении всей истории. Эти компании, обычно насчитывающие не более 150 членов, остаются доминирующей моделью во всем мире, обеспечивая примерно 60% всей занятости. Семейные компании также составляют значительную часть крупного бизнеса, особенно в Азиатско-Тихоокеанском регионе.А на Западе многие крупные компании опираются на существенные взаимосвязанные семейные сети.

Конечно, сегодня во многих компаниях работает более 150 человек. И многие из этих предприятий борются со склонностью людей разделяться на группы, или функции, отделы или даже команды вступать в конфликт друг с другом. В последние годы многие компании пытались справиться с этой сложностью с помощью матричного управления. Тем не менее, это оказалось одной из самых сложных и наименее успешных организационных форм.Причина? Эволюционные психологи утверждают, что матричные формы по своей природе нестабильны из-за противоречивого притяжения к слишком большому количеству центров тяжести. Людей инстинктивно тянет к приверженности одному сообществу за раз, обычно тому, которое им ближе и более знакомо. Таким образом, когда современного бизнесмена просят отчитаться и перед региональным боссом, и перед менеджером по продукту, его обычно привлекает региональный босс, потому что он физически ближе к тому месту, где работает сотрудник, и к тому, что он знает лучше всего.Точно так же, когда менеджер «принадлежит» функции и проекту, его приверженность функции — ее основное назначение — обычно преобладает. Двойную лояльность, требуемую матричным управлением, трудно поддерживать в долгосрочной перспективе. Поэтому неудивительно, что матрица работала лучше всего там, где она была ограничена по размеру и продолжительности и была направлена ​​на общую цель конечного проекта — например, временное собрание части клана охотников-собирателей. для какого-нибудь крупного начинания, такого как игровой драйв.

Правило 150 эволюционной психологии может также объяснить успех современных клеточных и звездообразных организационных форм, когда подразделения отделяются от основной части растущей компании или когда новые подразделения приобретаются, но позволяют сохранить высокую степень автономии. , такое, что численность подразделения не превышает 150 человек. Двумя яркими примерами являются ABB, транснациональная компания со штаб-квартирой в Швеции, которая благодаря этому стала лидером в мире, и Virgin, которая, особенно в первые дни своего существования, культивировала атмосферу индивидуального предпринимательства и самоуправления.ABB насчитывает около 1500 подразделений, в каждом из которых работает в среднем 50 человек. В первые годы феноменального роста и успеха Virgin допускала на работу не более 50 сотрудников.

Иерархия. Вернемся снова к отношениям между полами. Мир охотников-собирателей был определенно более изменчивым, чем наш сегодня, в том смысле, что богатство, представленное едой, одеждой и кровом, было менее предсказуемым. Как отмечалось ранее, те, кто был «богат» в один сезон, легко могут стать бедными в следующем.Тем не менее, мы можем предположить, что одни люди регулярно добивались лучших результатов, чем другие, и тем самым получали статус. Когда пришло время заключать союзы, их стали искать, а когда пришло время выбирать лидеров, их выбрали.

Наши задачи могут отличаться от задач охотников-собирателей, но наша проводка — нет.

Богатство имело значение в социальных отношениях людей каменного века, но, вероятно, не больше, чем другой символ статуса — репродуктивное качество. Самки пришли к выводу, что доминирующие самцы производят более сильных детей с большей вероятностью выживать в стихии.Мужчины искали женщин, которые казались здоровыми и плодородными.

Теперь вы можете задаться вопросом, что это значит для менеджеров? Ответ заключается в том, что желание получить статус в организационной среде заложено в человеческой природе. Когда мы пытаемся устранить его путем разделения слоев или, что более радикально, в экспериментальных сообществах, таких как кибуцы, человеческий инстинкт к статусной дифференциации вновь проявляет себя. Даже в небольших временных группах равных, таких как учебные мероприятия, объединяющие незнакомцев из разных компаний, начало иерархии можно сразу увидеть в образцах неформального лидерства и почтительного поведения.Мы наблюдаем разыгрывание ролей столь же древних, как наше время на планете.

Стремление получить статус в организационной среде, попросту говоря, является частью человеческой природы.

С точки зрения эволюционной психологии, если менеджеры попытаются устранить маркеры статуса, такие как угловой офис и выделенное парковочное место, или если они попытаются избавиться от иерархических уровней, на их месте просто возникнут новые вариации. Во что бы то ни стало, статусом и иерархией следует управлять гибко и гибко, и все компании уже знают, как избегать чрезмерно длинных цепочек подчинения.Но менеджерам не мешало бы узнавать и вознаграждать сотрудников через признание статуса. Это не всегда требует обычных вознаграждений, таких как повышение по службе и повышение зарплаты; Статус также может быть присвоен через такие обязанности, как временное руководство производственной командой.

В совокупности исследования эволюционной психологии размера и иерархии групп помогают менеджеру по-новому взглянуть на команды. Действительно, менеджеры должны стараться поддерживать такие группы, как рабочие группы и комитеты, в управляемом соотношении размера семьи до 12 человек.Более того, менеджерам, вероятно, не следует пытаться управлять командами в условиях строгой демократии. Им следует выстроить общий набор целей, поддерживая эгалитарный этос разделения и равных прав, но при этом ожидать и позволять неформальным руководящим ролям действовать. В то же время менеджеры должны остерегаться скотоводства, нормальной человеческой тенденции подражать тому, что делают другие, особенно высокопоставленные лица, вместо того, чтобы делать собственные суждения.

Наконец, наблюдения эволюционной психологии об иерархии показывают, что компании могут поддерживать эгалитарный этос власти только при определенных условиях.Некоторые малые и средние консалтинговые фирмы, которые «охотятся и собирают» клиентов и проекты в рассредоточенном поле неопределенных ресурсов, кажутся лучше всего способными культивировать этот идеал, как это делалось в старых ремесленных гильдиях до индустриализации. Что касается более традиционной организации современности, мы сталкиваемся с противоречиями, так мастерски высмеянными в мультипликационной ленте Дилберта — сотрудники, которые цинично относятся к расширению прав и возможностей и не доверяют разделению слоев, потому что они признают, что традиционная власть и скрытая иерархия живы и здоровы и контролируют своих судеб.Персонажи Дилберта, кажется, знают то, что вам сказал бы любой эволюционный психолог: иерархия вечна.

Истина в том, что лидеры рождаются, а не становятся. Они не клоны, но всех их объединяет одна особенная черта характера: страсть к лидерству.

Лидерство. Как отмечалось в начале этой статьи, эволюционная психология не оспаривает индивидуальных различий. В самом деле, все более обширные исследования близнецов, проводимые поведенческими генетиками, показывают, что люди рождаются с предрасположенностями, которые усиливаются по мере того, как они становятся взрослыми.Например, были обнаружены гены непривязанности и избегания новизны, которые вместе, кажется, равносильны застенчивости. Раньше считалось, что застенчивость вызвана исключительно окружающей средой — если застенчивый человек достаточно сильно постарается, он или она может стать душой компании. То же самое было сказано о людях, которые были очень эмоциональны — их можно было увести из таких чувств. Но опять же, исследования показывают, что такие черты характера, как застенчивость и эмоциональная чувствительность, являются врожденными.

То, что личность является врожденной, не новость для родителей, у которых более одного ребенка.Вы обеспечиваете своим выводкам стабильную домашнюю среду — ту же пищу, те же школы, те же самые основные жизненные условия на повседневной основе. И все же первый ребенок интроверт и вырастает ученым-исследователем. Второй, который не переставал болтать в детстве, вырастает ярким менеджером по продажам. И все же третий ребенок максимально уравновешен и делает карьеру школьного учителя. Эволюционная психология сказала бы нам, что каждый из этих людей жил своей биогенетической судьбой.

Все трое детей запрограммированы на определенные предрасположенности. Например, каждая из них находится где-то в континууме неприятия риска, описанном ранее. Но уровень неприятия риска у каждого разный. Дело в том, что наряду с фундаментальной структурой мозга каждого человека люди также обладают врожденной личностью. Некоторые люди доминируют над другими. Некоторые настроены более оптимистично. Некоторым математика нравится больше, чем стихи. Люди могут компенсировать эти лежащие в основе предрасположенности обучением и другими формами образования, но бессмысленно пытаться изменить укоренившиеся склонности.

Последствия для лидерства значительны. Во-первых, самый важный атрибут лидерства — это желание вести. Управленческие навыки и компетенции можно обучить на человека, но страсть к управлению организацией — нет. Это подпитывает довольно непопулярное представление о том, что лидеры рождаются, а не становятся. Эволюционные психологи согласятся и, по сути, утверждают, что некоторые рождаются , а не , чтобы вести.

Во-вторых, теория врожденной личности не означает, что все люди с генами доминирования становятся хорошими лидерами.Склонность к авторитарному поведению может помочь, но в некоторых организационных ситуациях более остро требуются другие качества, такие как сочувствие или способность вести переговоры. Типов лидеров столько же, сколько и ситуаций лидерства. Важно иметь личностный профиль, отвечающий требованиям ситуации.

И наконец, в-третьих, если вы рождены с личностными качествами, которые не сразу поддаются лидерству (застенчивость — хороший пример, как и высокая чувствительность к стрессу), это не означает, что вы не можете быть лидером.Скорее, это означает, что вы должны защищать себя определенными способами. Например, если у вас низкий порог стресса, вам лучше не вести с передовой. Вы могли бы направить туда своих доверенных старших менеджеров и занять место в корпоративном офисе, чтобы сосредоточиться на стратегии.

Наихудшая проблема, в которую может попасть организация, предполагает этот образ мышления, — это иметь лидера, который не хочет руководить. Неохотные лидеры могут выжить как символические подставные лица, но будут плохо работать, если их попросят управлять другими людьми.Мотивация к лидерству — это базовое требование для компетентного руководства. После этого имеют значение другие качества личности и управленческие навыки. Они должны соответствовать требованиям ситуации. Но если ответственный человек не рождается с желанием лидировать, он или она должны сделать всем одолжение и последовать за ними или объединиться с партнерами, которые это делают.

Использование эволюционной психологии на практике

Как руководители оценивают взгляд на мир эволюционного психолога? Одна альтернатива — не соглашаться на том основании, что именно воспитание, а не природа делает нас такими, какие мы есть.Другой путь — рассмотреть последствия эволюционной психологии при рассмотрении управленческих проблем. Или, на дальнем конце континуума, вы можете использовать эту перспективу при проектировании своей компании.

Один из менеджеров, который сделал это — очевидно, без подсказки эволюционных психологов — это Рикардо Семлер, генеральный директор бразильской компании Semco. Это замечательное бразильское предприятие было организовано в соответствии с принципами эволюционной психологии, вплоть до убеждения Семлера, что группы не должны состоять более чем из 150 человек.В своей книге Maverick (Warner Books, 1995) он описывает, как он выбросил свои управленческие тексты и начал попытки найти «естественный» способ управления, который оказался очень успешной самоорганизующейся общинной системой. построены вокруг небольших подразделений. Эти подразделения включали частую торговлю людьми между подразделениями, отдельные планы развития для женщин и гибкое использование иерархии и разделения труда. В процессе Семлер создал нечто близкое к тому, что эволюционная психология считает архетипом наших предков.

Многие другие менеджеры, конечно, тоже делают некоторые из этих вещей, даже если они не осведомлены о перспективе эволюционной психологии. Для сторонников эволюционной психологии это неудивительно и является признаком того, что мы инстинктивно признаем и принимаем то, что мы считаем правдой в отношении нашей природы, когда мы вольны делать это. Однако можно добавить, что многие не делают этого, потому что — вдохновленные оптимистичными рецептами управленческих кулинарных книг или ограниченные технологическими и экономическими императивами — они ошибочно полагают, что с целеустремленностью, ресурсами и изобретательностью все возможно.В этом духе мы снова и снова пытались, но не смогли устранить иерархию, политику и межорганизационное соперничество. Эволюционная психология говорит, что пора осознать, кто мы есть, и использовать эту информацию, чтобы жить в гармонии с нашей проводкой.

Определение инстинкта в психологии.

Примеры инстинкта в следующих темах:

  • Эволюционная теория мотивации

    • Джеймс предположил, что поведение определяется рядом инстинктов выживания .
    • С биологической точки зрения, инстинкт — это видоспецифичный образец поведения, которому не научились.
    • Однако между Джеймсом и его современниками возникли серьезные разногласия по поводу точного определения инстинкта .
    • Джеймс предложил несколько десятков особых человеческих инстинктов , но многие его современники составили разные списки.
    • Защита ребенка матерью, пристрастие к сахару и охота на добычу были одними из тех человеческих привычек, которые во времена Джеймса считались истинными инстинктами .
  • Введение в поведение животных

    • Врожденное поведение, или инстинкт , важно, потому что нет риска усвоения неправильного поведения.
    • Выученное поведение, даже если оно может иметь инстинктивных компонентов, позволяет организму адаптироваться к изменениям в окружающей среде и модифицируется предыдущим опытом.
  • Социобиология

    • Таким образом, их часто интересует инстинктивное, или интуитивное поведение, а также объяснение сходства, а не различий между культурами.
    • Обсудите концепцию социобиологии в связи с естественным отбором и Чарльзом Дарвином, а также с генетикой и инстинктивным поведением
  • Логика

    • Инстинкт , интуиция, абдукция, дедукция, индукция и авторитет являются примерами источников знания.
    • Инстинкт , интуиция и самоанализ когда-то были очень важны, но не часто рассматриваются как «наука» при поиске оправдания «знания» в западных индустриальных обществах.
  • Простое выученное поведение

    • И наоборот, усвоенное поведение, даже если оно может иметь инстинктивных и компонентов, позволяет организму адаптироваться к изменениям в окружающей среде и модифицируется предыдущим опытом.
  • Эффект «шумного меньшинства»

    • У них будет просто инстинктивное впечатление , что тема очень спорная, и они будут ждать, пока шум утихнет.
  • Уровень усыновления

    • Сделайте так, чтобы инновация была принята уважаемым человеком в социальной сети, создав инстинктивное стремление к конкретной инновации.
  • Преимущества растяжки

    • В своей основной форме растяжка — это естественная и инстинктивная деятельность; его выполняют люди и многие животные.
    • Растяжение часто возникает. инстинктивно. после пробуждения от сна, после длительного периода бездействия или после выхода из замкнутых пространств и мест.
  • Альтруизм и население

    • Альтруистическое поведение можно объяснить естественным инстинктом к увеличению шансов передачи своих генов.
  • Индивидуализм

    • Он содержит наиболее полное изложение потребности каждого человека избегать соответствия и ложной последовательности и следовать своим собственным инстинктам и идеям.
.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *