Что это разум: ЧТО ТАКОЕ РАЗУМ?

Автор: | 22.04.1975

Содержание

РАЗУМ | Энциклопедия Кругосвет

Содержание статьи

РАЗУМ, или сознание. В обыденном представлении разумное существо – это существо воспринимающее, мыслящее, обучающееся, обладающее желаниями и эмоциями, делающее свободный выбор и демонстрирующее целесообразное поведение. Философские и научные теории разума пытаются понять природу этой психической (или ментальной) деятельности и ее характеристики, а также природу Я или обладающего сознанием субъекта, который осуществляет эту деятельность.

На исследование данных проблем оказало влияние развитие наук о мозге, логики и вычислительной техники, микроэлектроники и философии науки. Суть современных теорий становится понятнее, если мы обратимся к истории понятия разума (сознания) и тех концепций, которые привели к сегодняшнему уровню теоретических представлений.

Теории древности.

В глубокой древности ментальные феномены считались принадлежащими всей природе. Поведение моря, погоды, рек, а также солнца и луны – все это объяснялось желаниями и капризами духов, как бы населявших эти явления.

Море демонстрировало гнев, мстило за пренебрежительное к себе отношение; солнце раздавало сезонные порции тепла, время от времени делая подарки; дождь заботливо проливался на землю в ответ на ритуальные просьбы. Такая гуманизация природы называется анимизмом. Анимизм пытается объяснить поведение всех вещей в терминах, которые обычно характеризуют действия в отношении людей и относительно сложных живых существ.

В 5 в. до н.э. древнегреческие философы предложили чисто физико-механические объяснения природных феноменов. В терминах ментальной деятельности стали объяснять только поведение человека и животных. Однако это поставило вопрос: «Что отличает сознательные, чувствующие, разумные существа от всех остальных?»

Демокрит (ок. 460 – ок. 370 до н.э.) полагал, что существа, обладающие сознанием и разумом, отличаются особой формой и особой организацией атомов, из которых составлены их тела. Согласно атомизму, Вселенная состоит из пустого пространства и бесчисленных атомов, находящихся в непрестанном движении и взаимодействии. Разум, по Демокриту, – не что иное, как особо тонкая организация специфических атомов, взаимодействующих друг с другом и с окружающей средой, производя тем самым внутреннюю и внешнюю деятельность сознательного существа. Разум образуется при рождении и распадается после смерти, чтобы никогда больше не возродиться.

Платон (ок. 427–347 до н.э.) придерживался совершенно другого взгляда. Разум отличается от физических вещей и существует независимо от тела – как до его рождения, так и после его смерти. Разум взаимодействует не только с вещами физического, чувственного мира, но также с абстрактными предметами во втором, полностью нефизическом мире, умопостигаемом мире. Разум может разобраться в том, что происходит в физическом мире, только в силу того, что ему доступен, через способность понимания, мир чистых понятий. Он использует понятия второго мира, чтобы постигать отдельные вещи, обнаруживаемые в первом мире. До и после заключения в телесную оболочку разум имеет прямой и неограниченный доступ к чистым понятиям или «формам» (идеям), составляющим этот второй мир – «платоновский рай».

Аристотель (384–322 до н.э.) не стал делать столь радикальные выводы. Разум – не какая-то отдельная и отличная от физического тела вещь, но скорее «форма» тела, в самом общем смысле термина «форма», включающем все свойства и деятельности тела. Тело, обладающее разумом, – это не соединение двух различных вещей, а единство, тело определенного рода, имеющее ментальные свойства. Однако, в отличие от Демокрита, Аристотель не считал, что разнообразные ментальные свойства имеют чисто физическую природу. Они образуют особый класс свойств, несводимых к свойствам, существующим на любом более простом уровне.

Эпоха римского господства отмечена расцветом стоической школы в философии, согласно которой живые существа в целом и обладающие сознанием существа в частности порождаются обычной материей, к которой примешаны разнообразные pneumata, или духи. Пневма – слово греческого происхождения, обозначающее дыхание; вероятно, взгляды стоиков в конечном счете опирались на наблюдения, по которым выходило, что жизнь прекращается, когда дыхание покидает тело.

Согласно учению стоиков, со смертью «психическая пневма» покидает тело и возвращается к «мировой душе» (см. также СТОИЦИЗМ).

В латинском переводе греч. пневма – spiritus. Понятие духа как чего-то эфемерного, разливающегося по материи и придающего ей новые свойства, вновь появляется в христианском учении о бессмертии души и теориях средневековых алхимиков о химических превращениях.

Теории стоиков и Платона являют собой пример субстанциального дуализма: разум – индивидуальная субстанция, имеющая нефизическую природу. Точка зрения Аристотеля является примером атрибутивного дуализма: вместо отдельных видов субстанций существуют отдельные виды свойств. Наконец, теория Демокрита является примером материализма, считающего, что все вещи, а также все свойства в конечном счете имеют физическую природу.

Теории эпохи Возрождения и Нового времени.

В период позднего Возрождения европейские мыслители превзошли греков в астрономии, физике и физиологии. Совокупным результатом их работы стало по сути своей механическое понимание большинства природных феноменов, и вновь встал вопрос о месте разума во Вселенной. Р.Декарт (1596–1650) предложил новую, более радикальную форму субстанциального дуализма. С его точки зрения, разум не имеет пространственного протяжения, которое является самой сущностью материи. К этой новой идее он прибавил еще одну: разум способен к ясному и отчетливому постижению, совершенному пониманию собственной природы. Сущность разума, по мнению Декарта, заключается в деятельности мышления, способности к рассуждению.

Как можно догадаться, Декарт столкнулся с трудностями при объяснении того, как возможно систематическое взаимодействие непространственного разума и полностью механического тела. Он постулировал наличие «животных духов» (более «вещественных», чем разум, и более тонких, чем обычная материя) как посредников между разумом и материей. Местом взаимодействия Декарт считал шишковидную железу в нижней центральной части мозга. Однако никто не счел эту теорию удовлетворительной. Идея о воздействии нефизического разума на механический мозг также нарушала законы сохранения импульса и кинетической энергии.

Декарт знал о некоторых из этих проблем, но не смог их разрешить.

Иная теория была предложена Ж.Ламетри (1709–1751). Основываясь на новейших открытиях физиологов, он соглашался с Декартом, что т.н. «жизненные» силы животных и человека могут быть объяснены в чисто физических терминах. Однако Ламетри пошел дальше: с его точки зрения, ментальная деятельность, отличающая человека, также является чисто физическим феноменом. В анонимно опубликованном сочинении

Человек-машина (1748) Ламетри возродил идею Демокрита, что в основании всей жизненной и ментальной деятельности, в том числе декартовского рационального мышления, нет ничего, кроме сложной организации материи. Выдвигая убедительные аргументы в пользу этого тезиса, он не смог дать сколько-нибудь конкретного объяснения познавательной деятельности. Книга Ламетри часто служила предметом поношения, поскольку считалась оскорбительной с точки зрения религии. Однако постепенно путы, связывавшие мышление, ослабевали.

В то время как материалисты стремились свести сознание к материи, идеалисты пытались осуществить редукцию противоположного рода.

Идеализм – это взгляд, согласно которому материя не существует независимо от сознания. Сознание есть единственная реальность, и материя существует только в том смысле, что в человеческом сознании (субъективный идеализм) или, быть может, божественном сознании (объективный идеализм) систематически возникают определенные образы. Физический мир – это как бы греза, чудящаяся или человеку, или Богу. Самым характерным представителем этого взгляда считается Дж.Беркли (1685–1753).

Важный вклад в дискуссии о разуме внес И.Кант (1724–1804). В своей Критике чистого разума

(1781) он доказывал, что человеческое восприятие внешнего мира в немалой степени обусловлено деятельностью разума, поскольку формы чувственности и категории понимания вносят необходимый порядок в хаос «сырого» сенсорного материала. Поэтому материальные объекты нашего опыта могут быть эмпирически реальными – реальными для всякого человеческого опыта, – но они не обязательно реальны в трансцендентном смысле, с точки зрения Бога. На что похожа реальность-в-себе, остается неизвестным и непостижимым для человека.

Кант полагал, что мир внутреннего чувства, мысли и ощущения и другие атрибуты разума равным образом являются его конструкциями. Контакт разума с самим собой также опосредован структурными и понятийными схемами и потому является не более прямым, чем контакт с остальным миром. Разум доступен самому себе только через посредство апперцепций. Соответственно, как выглядит разум-в-себе, остается неизвестным и непостижимым для человека. Это – прямое отрицание тезиса Декарта, что разум непосредственно знает собственную природу. Таким образом, Кант – нетипичный идеалист. Он не настаивает на том, что разум лежит в основе реальности. Фундаментальные составляющие реальности – вещи-в-себе – остаются непознанными.

Позиция Канта имела фундаментальное значение для теории разума, поскольку допускала, что истинная природа ментальных феноменов может отличаться от того, чем она кажется, и отрицала за интроспекцией право судить о подлинной природе разума и его разнообразной деятельности. Следующий шаг сделал соотечественник Канта – Г.В.Ф.Гегель (1770–1831), развивавший идею, что, несмотря на правильность кантовского утверждения о непрозрачности разума для самого себя, разум тем не менее способен к движению в направлении постижения своей истинной природы. Гегель усмотрел в инструментах познания пластичность, которую не видел Кант. Благодаря науке, рефлексии и развитию понятий, утверждал Гегель, разум может надеяться когда-нибудь достигнуть истины о самом себе.

ТЕОРИИ ПРОШЛОГО ВЕКА

Дуалистические теории.

Позицию субстанциального дуализма, хотя она и пользуется широкой популярностью, разделяют лишь немногие профессиональные философы и ученые. Отчасти причиной тому служат успехи материалистической исследовательской программы, отчасти – неспособность субстанциального дуализма к теоретическому и экспериментальному прогрессу. До сих пор им не предложено объяснение того, каким образом возникают мышление и ощущение. Не решены также трудности, касающиеся механизмов и даже самой возможности взаимодействия души и тела. Если бы нематериальная душа действительно служила основой рассудка и самосознания и ее зависимость от мозга ограничивалась лишь сенсорными данными на входе и волеизъявлениями на выходе, то функционирование рассудка и самосознания почти не зависело бы от возможных повреждений мозга или попыток им манипулировать. Однако это противоречит действительному положению дел. Перерождение клеток при болезнях мозга и воздействие химических веществ могут полностью разрушить способность мышления. Простой удар по голове может не только сделать человека неспособным воспринимать внешний мир, но и разрушить его способность к самосознанию. Все это неудивительно, если считать сознание функцией мозга, однако теряет смысл, если считать его функцией чего-то совершенно другого.

У атрибутивного дуализма дела обстоят лучше, чем у субстанциального дуализма. Во всяком случае, некоторые философы готовы подписаться под одной из двух его версий. С точки зрения «эпифеноменализма», разумное поведение полностью обусловлено деятельностью мозга, однако некоторые нефизические свойства мозга (не играющие какой-либо причинной роли в поведении) являются побочными продуктами его физической деятельности. Среди них – различные характеристики ментального рода. Эпифеноменализм был предложен Т.Гексли (1825–1895) в качестве компромисса между двумя противоречащими друг другу мотивами: дать действительно научное объяснение поведения и отнестись с уважением к столь же реальному, но имматериальному опыту человеческой интроспекции. Многие считают данную попытку компромисса неуклюжей, поскольку ментальные характеристики просто механически как бы приставляются в конце процесса; они не играют какой-либо причинной роли, и их генезис остается неясным.

Согласно второй версии атрибутивного дуализма, ментальные характеристики являются «эмерджентными». Свойства сознания «порождены» (emerged) мозгом, достигшим в процессе эволюции достаточно сложного уровня организации. Подобным же образом появился цвет, когда сочетание атомов сформировало физические объекты, способные сложным образом отражать электромагнитное излучение. В противовес эпифеноменализму, эта версия атрибутивного дуализма приписывает причинную силу свойствам сознания, что делает ее более правдоподобной. В противовес материализму, она отрицает, что такие свойства могут быть объяснены или предсказаны исходя из чисто физических оснований. Здесь эмерджентная теория сталкивается с трудностями. Физическая наука гордится предложенными ею редукционистскими объяснениями объективных чувственных качеств, таких, как температура, высота звука и цвет. Если считать эти качества моделью эмерджентности для субъективных ментальных качеств, тогда естественно было бы ожидать и их редукционистского объяснения. Последнее грозит атрибутивному дуализму тем, что он может вновь вернуться к позиции материализма.

Позиция атрибутивного дуализма представляется более сильной, если главной проблемой, стоящей перед материализмом, мы считаем осмысленность наших высказываний и верований. Как указывали К.Поппер и ряд других философов, трудно понять, каким образом смысл может быть объяснен с чисто физической точки зрения. Эта проблема будет обсуждаться в следующем разделе.

Материалистические теории.

Начиная с 19 в. тщательное изучение эволюции и физиологии живых существ глубоко повлияло на концепии сознания. Сегодня признается, что сложные живые организмы, столь широко представленные в животном царстве, являются результатом бесчисленных экспериментов, слепо осуществленных природой, и пользуются выгодами, которые им предоставляются репродуктивными успехами их предков. Высшие животные отличаются не только сложной структурой, но и сложно организованным поведением. Сложное поведение требует изощренной системы управления, и это требование выполняется нервной системой. Эволюция существ, способных ко все более сложному поведению, повлекла за собой развитие соответствующих сложно организованных типов нервной системы. Должно существовать нечто, получающее сенсорную информацию о внешнем мире и затем соответствующим образом управляющее мускулами данного существа. Выстраиваемая по останкам живых существ, живших в древности, история обнаруживает развитие все более сложных и разветвленных типов нервной системы у организмов, способных ко все более сложному поведению. Миллиард лет тому назад началось превращение слабо организованных центральных ганглиев из нервных клеток в хорошо структурированный спинной мозг. В дальнейшем этот мозг образует на одном конце выпуклость, имеющую внутри себя более высокую плотность клеток и способную к более сложным реакциям. Затем эти утолщения разделяются на три взаимосвязанные части, обладающих различными функциями в реакции на окружающий мир и управлении поведением. 500 миллионов лет назад появляется примитивный головной мозг. В дальнейшем развитие мозга шло по очень разным направлениям. С появлением млекопитающих возникают два новых органа, имеющие существенно важное значение: мозжечок, отвечающий за двигательную активность, и два больших полушария, отвечающие за обработку многообразных сенсорных данных и управление сложными схемами потенциального поведения. Наконец, среди бесчисленных других вариаций того же типа появляется нервная система человека, служащая, как и у других существ, для получения сенсорной информации о мире, ее оценки и контроля телесных действий.

Но перечисленные функции являются и функциями человеческой психики, самосознающего разума. Это заставляет сделать вывод, что самосознающий разум – функционирующая нервная система с центром в головном мозге. По размышлении такого заключения трудно избежать. Эволюция в природе носит чисто физический характер. Генезис и развитие каждого индивида, определяемое родительской ДНК, также имеет физическую природу. Полностью физический характер имеет и то, как устроены зрелые представители нашего рода. Если у людей имеется разум – что очевидно, – то все указывает на его физическую природу.

Даже если мы соглашаемся с такой аргументацией, обсуждение материалистической точки зрения на этом не заканчивается. Имеется по крайней мере четыре типа материалистических теорий сознания, и выбор между ними остается открытым.

Бихевиоризм.

Этот термин означает прежде всего методологию исследовательской программы, занимавшей господствующие позиции в эмпирической психологии в середине 20 в. , однако он может применяться и для обозначения общей научной установки. С точки зрения бихевиориста, «разумное существо» – это существо, обладающее очень сложным набором врожденных и условных рефлексов, т.е. физиологически обусловленных установок, стабильных и нестабильных, способных обеспечивать специфические поведенческие реакции на специфические сенсорные стимулы. От более простых существ человека и других высших животных отличают необычайное разнообразие взаимосвязанных рефлексов и способность образовывать новые рефлексы. Среди главных представителей этого подхода – Дж.Уотсон (1878–1958) и Б.Скиннер (1904–1990).

Бихевиористы выносят краткий приговор той полноте внутренней жизни сознания, которая находит выражение в обыденном языке. С их точки зрения, в задачу психологии входит объяснение поведения человека и животных, и это следует делать, не прибегая к древнему, подозрительному и мифологичному языку, с помощью которого здравый смысл описывает ментальные состояния. Мотивы бихевиористов вполне понятны: другие науки, такие, как физика и химия, были вынуждены отбросить понятия здравого смысла и заново посмотреть на доступные всем феномены, чтобы продвинуться в их познании. Сосредоточение внимания на доступном для наблюдения поведении было, по-видимому, той ценой, которую необходимо заплатить за превращение психологии в науку.

Бихевиористский подход позволил получить множество результатов, особенно в исследовании живых существ с простой организацией, однако натолкнулся на серьезные препятствия при изучении высших животных. Здесь отношения между сенсорными данными на входе и последующим поведением оказались настолько сложными, тонкими и разнообразными, что простая модель рефлекса оказалась недостаточной не только для объяснения, но и для описания реального положения дел. Примером может служить использование человеком языка. Все более очевидной становилась необходимость постулирования внутренних когнитивных состояний и механизмов, и психология отказалась от чисто внешнего, «периферийного» анализа, характерного для классического бихевиоризма. Движение, возникшее в противовес бихевиоризму, называется «когнитивной психологией» и развивается по трем направлениям, каждое из которых имеет своих защитников и критиков и отражено в соответствующих философских теориях сознания: 1) теория тождества, 2) функционализм, 3) элиминативный материализм.

Теория тождества (материалистический редукционизм). Это – материалистическая теория, согласно которой знакомые всем ментальные состояния и процессы реальны, но каждое из них тождественно некоторому физическому состоянию мозга или процессу в нем. Ментальные состояния – это состояния головного мозга. Например, боль – не что иное, как возбуждение особых нервных клеток; депрессия – временный недостаток определенного вещества в химических процессах, происходящих в лимбической системе мозга; голубое небо – мысль о том, что может быть просто мгновенной конфигурацией импульсов в нервных клетках полушарий и т.д. Каковы конкретно соответствующие тождества ментального и физического, остается делом дальнейших исследований. На сегодняшний день обнаружены только самые общие данные о существовании такого рода тождеств.

Сторонник теории тождества может указать на научные прецеденты, свидетельствующие о возможности получения подобных результатов. Теплота физического тела оказалась тождественной движению составляющих его молекул. Свет тождествен электромагнитному излучению. Звук тождествен колебанию воздуха.

Все это случаи успешной «межтеоретической редукции», т.е. сведения одной теории к другой. Данный термин применяется философами науки, когда новая и более глубокая концепция какой-то области явлений гораздо лучше их объясняет и предсказывает, чем соответствующая старая концепция, и когда эта новая концепция способна выразить все представления и утверждения старой концепции. В таком случае понятия старой концепции (скажем, теплота или свет), по сути дела, оказываются тождественными некоторым понятиям новой концепции (скажем, движению молекул или электромагнитному излучению). Новая концепция дает лучшее понимание того, что ранее представлялось не столь отчетливо. Что верно в отношении теплоты, света, цвета и звука, то верно и в отношении ментальных состояний, – говорят представители теории тождества. На их взгляд, развитая теория мозга сможет успешно редуцировать концептуальные структуры здравого смысла, описывающие ментальные состояния.

Будучи сильным соперником, теория тождества тем не менее сталкивается с серьезными возражениями. Некоторые из них исходят от представителей дуализма, другие – от конкурирующих версий материализма.

Суть многих возражений заключается в том, что предлагаемые тождества являются результатом концептуальных смешений или категориальных ошибок и потому должны считаться буквально не имеющими смысла. Например, полагают бессмысленным приписывать значение, истинность или ложность физическим состояниям мозга; нет смысла и в том, чтобы приписывать утверждениям или ощущениям пространственное расположение, как нет смысла утверждать, что число пять обладает инерцией.

Представители теории тождества отвечают на это, что любое ощущение семантического несоответствия является просто отражением глубоко укоренившихся в нас убеждений и ожиданий. Закоренелые убеждения – например, что физические состояния не имеют семантических характеристик или что верования не имеют пространственного расположения, – не могут служить основанием для суждения об объективной природе вещей, даже если эти убеждения предполагаются самим «обыденным языком».

История дает очевидные примеры случаев, когда закоренелые смыслы требуют пересмотра. Рассмотрим утверждение, что Земля движется, сделанное в контексте представлений о Земле как о неподвижном теле и центре Вселенной и движении как изменении положения относительно Земли. Поскольку Земля очевидно не может изменить своего положения относительно самой себя, утверждение, что Земля движется, может показаться результатом понятийной путаницы и внутренне противоречивой нелепицей. И все же Земля действительно движется. Измениться же должны некоторые глубоко укоренившиеся в нашем сознании смыслы.

Предположение о том, что звук есть колебательное движение воздуха, было встречено с неменьшим сопротивлением. Сам Беркли выдвигал против этой новой теории звука аргумент от «концептуальных смешений». Но, вопреки семантическим сомнениям Беркли, звук действительно тождествен колебаниям воздуха. Справедливость таких межтеоретических тождеств определяется, в конечном счете, не установившейся языковой практикой, а новыми эмпирическими данными.

Возражения лингвистического характера не вполне достигают цели. Однако теория тождества сталкивается с двумя более серьезными возражениями. Выдвигающие их ученые отрицают, что развитие нейрофизиологии когда-либо приведет к межтеоретической редукции. Отрицание это исходит из двух совершенно различных убеждений, соответствующих следующим двум теориям сознания.

Функционализм.

С этой точки зрения, ментальные состояния также реальны. Однако при этом ментальное состояние определяется всем множеством актуальных и потенциальных причинных связей с а) сенсорными условиями, б) другими ментальными состояниями и в) поведением «на выходе». Например, данное состояние считается болью, если его причиной является телесное повреждение или травма; вызывает дистресс и желание избавиться от этого состояния; человек морщится, прижимает к больному месту руку, стонет и т.д. Болью данное состояние делает общая функциональная роль в сложной внутренней организации причинно связанных функциональных состояний. Так обстоит дело с ментальным состоянием любого типа: каждый тип отличается своей уникальной функциональной ролью. Этот взгляд отличается от бихевиоризма главным образом тем, что в определение ментального состояния включает его отношения с другими ментальными состояниями.

Из функционализма выводится интересное следствие: робот также может быть субъектом подлинных ментальных состояний. Для того чтобы внутренние состояния стали ментальными, неважно, из чего будет состоять их носитель – из меди и полупроводников, плоти и крови или кристаллов и коллоидов. Важно, будут ли они выполнять соответствующие причинно-функциональные роли в рамках внутренней организации данной системы. И нет принципиального основания, по которому электромеханическая система – робот – не может быть сконструирована таким образом, чтобы реализовать состояния, выполняющие те же функциональные роли, что и наши собственные ментальные состояния.

Таким образом, функционализм формулирует серьезное возражение против теории тождества. Если боль может быть реализована на множестве различных физических систем, то каким образом она может быть отождествлена с конкретным физическим состоянием в одном из видов существ? Это исключило бы возможность приписать боль любому из многих других существ, которые страдают от нее, но при этом имеют иное физическое строение. По иронии судьбы, существует достаточно много различных физических состояний, которые могут играть роль состояния боли. Поэтому боль не может быть редуцирована к свойствам, характерным для нейрофизиологии человека. Боль и все другие ментальные состояния могут рассматриваться лишь в абстрактных функциональных терминах.

Против функционализма обычно выдвигают два возражения. Согласно первому, данный тип ментального состояния определяется не его функциональной ролью, а внутренне присущим качеством. Такова, в частности, «болезненность» боли, и далее выдвигается упрек, что функционализм вообще оставляет без внимания подобные характеристики ментальных состояний. Функционалист может ответить, что большинство ментальных состояний (верования, мысли) вовсе не обладают каким-либо существенным отличительным качеством, и функциональная роль является решающим фактором идентификации даже для ментальных состояний, которые таким качеством обладают. На другой упрек можно ответить, признав за ментальными состояниями качественные аспекты, уникальные для существ каждого типа, и в духе теории тождества настаивая на том, что такие качества идентичны физическим аспектам состояний мозга данного существа.

Второе серьезное возражение касается семантического содержания, осмысленности высказываний и верований. Каким образом чисто физические состояния робота или биологического мозга могут понимать смысл «верования в то, что солнце светит»? Ответ «причинно-информационного» типа заключается в том, что физические состояния в силу причинных связей с окружающей средой могут быть «информированы». Простой иллюстрацией могут служить показания термометра: любое положение столбика ртути содержит информацию о температуре среды. Подобно этому, отвечают функционалисты, состояния мозга содержат специфическую информацию об окружающей среде, сложность которой соизмерима со сложностью нас самих как «измерительных инструментов» естественного происхождения. См. также ФУНКЦИОНАЛИЗМ В ЛИНГВИСТИКЕ.

Радикальный (элиминативный) материализм. Эта точка зрения относится к представлениям здравого смысла о ментальных состояниях с еще большим скептицизмом, нежели любая из двух описанных теорий. Согласно элиминативному материализму, понятия здравого смысла, такие, как «верование», «желание», «радость», «обдумывание», «боль», а также объяснения поведения с помощью этих понятий не следует считать всего лишь поверхностными. В концептуальных структурах здравого смысла воплощено совершенно ошибочное представление о соответствующих феноменах. Каких бы успехов ни достигла нейрофизиологическая теория, понятия здравого смысла нельзя будет редуцировать или прояснить с помощью этой более совершенной теории. Скорее окажется, что внутренняя динамика функционирующего мозга имеет совершенно не ту структуру, которая изображается понятиями здравого смысла; их ошибочность станет очевидной, и в конечном счете они просто выйдут из употребления. На смену им придут более адекватные понятия, предлагаемые новой терминологической системой нейронауки. Иначе говоря, наше самопонимание будет радикальным образом пересмотрено.

Как и представитель теории тождества, элиминативный материалист может привести научные прецеденты в пользу этого предсказания. В 18 в. ученые полагали, что основой теплоты является жидкая субстанция – «теплород», которая переливается из одного тела в другое. Когда же появилась новая концепция (молекулярно-кинетическая), описывавшая суть дела совершенно иначе, понятие теплорода было не редуцировано, а просто исключено (элиминировано). Подобно этому, огонь раньше объяснялся как истечение из нагревшегося дерева тонкой призрачной субстанции, которую называли «флогистоном». Более совершенная теория горения как процесса окисления привела к элиминации понятия флогистона. Даже якобы «наблюдаемые» предметы иногда исключались из научной картины мира. Древние считали «небесный свод» реальным объектом и даже полагали, что он медленно вращается. Однако такого свода на самом деле не существует.

Элиминативный материализм низко оценивает познавательные возможности понятий здравого смысла о ментальных состояниях по двум причинам. Первая – неспособность этих понятий объяснить соответствующие явления. Природа психической болезни, сна, обучения, памяти, различий в уровне интеллекта – всех этих центральных феноменов – является загадочной, если мы остаемся в рамках здравого смысла. Вторая причина – развитие исследований по нейрофизиологии мозга, обнаруживающих сложную организацию его деятельности, не укладывающуюся в различения, которые схватываются в понятиях здравого смысла. Ни один из этих аргументов не является ни решающим, ни очень сильным; элиминативный материалист не может с полным основанием утверждать неизбежность радикального исхода. Однако нет оснований и отрицать его возможность.

Из редукционизма (теории тождества) и элиминативного материализма следует один общий и поразительный вывод. Если интроспективное осознание ментальных состояний является по большей части приобретенным свойством и основано на понятийном аппарате здравого смысла, то радикальное преобразование в нашем самосознании произойдет, когда мы откажемся от старых понятий и начнем говорить, мыслить и высказывать интроспективные суждения непосредственно в терминах иного понятийного аппарата, например пользуясь понятиями нейронауки. Аналогичным случаем является восприятие опытного музыковеда, который слышит в исполнении симфонической пьесы отдельные инструменты, созвучия и гармонические модуляции там, где дилетант слышит только «мелодию». Музыковед овладел сложным понятийным аппаратом теории музыки, который структурировал его восприятие. Если бы мы овладели понятийным аппаратом нейронауки, то интроспекция могла бы привести к столь же тонким и глубоким результатам.

На этом мы завершаем обсуждение основных материалистических теорий сознания. Каждая из них представляют собой лишь краткий абрис того, что должно со временем стать разработанной в деталях теорией восприятия, познания и контроля поведения. Исследования в этих направлениях продолжаются, и ниже мы вкратце расскажем о наиболее энергично разрабатываемых областях знаний.

СОВРЕМЕННЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРОГРАММЫ

Искусственный интеллект.

Благодаря развитию технологии появились современные быстродействующие компьютеры. Когда такие машины сходят со сборочной линии, они способны лишь к самым простым типам вычислений. Однако базовые вычислительные возможности, приведенные в различные сочетания, позволяют выполнять более сложные операции, а сочетание последних – еще более сложные и т.д. Компьютер выполняет эти более сложные сочетания операций благодаря программе – последовательности команд, управляющих его работой. Можно создавать программы, которые позволяют обычному компьютеру выполнять любые вычислительные процессы, и его возможности ограничены только временем и объемом памяти.

Из этого следует, что достаточно большой компьютер, вероятно, может быть запрограммирован таким образом, чтобы появилась функциональная организация множества внутренних вычислительных состояний, подобная той, которая присуща обладающим сознанием и разумом человеческим существам. Если правы функционалисты, машина с такой программой должна считаться и сознательной, и разумной. Целью ученых, занимающихся проблемой искусственного интеллекта (ИИ), является создание программ, моделирующих когнитивные способности высших животных и человека. Впечатляющие результаты были достигнуты в области решения проблем, распознавания образов и обработки лингвистических данных. Однако целый ряд фундаментальных проблем все еще ждет своего решения, поскольку мы пока далеки от понимания той функциональной организации, которая является объектом моделирования, – нашего собственного разума. Первые исследования в области ИИ были слишком заняты моделированием того, «что мы делаем», а не того, «как мы это делаем».

См. также КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛИНГВИСТИКА.

Когнитивная психология

изучает поведение высших животных, включая вербальное поведение человека, и пытается реконструировать сложную организацию внутренних когнитивных состояний, вызывающих это поведение. К сфере когнитивной психологии относится множество исследований, занятых всем спектром познавательных способностей (например, памятью, вниманием, речью, рассуждением). Акцент при этом делается на внутренних вычислительных свойствах когнитивных состояний, например на том, что реально происходит, когда кто-либо «вспоминает» объект или событие. Когнитивные исследования имеют ярко выраженный эмпирический характер: предметом изучения является познание как естественно протекающий процесс, а теории подразделяются в зависимости от того, чье поведение изучается – человека или животных.

Нейронауки.

Нейрофизиология, нейрофармакология и нейропсихология занимаются непосредственным исследованием мозга. Анализу подвергаются его физическая структура, протекающие в нем электрические и химические процессы, а также деятельность мозга в целом. Применение современных методик позволило получить впечатляющие результаты. Были изучены структурные и функциональные особенности визуальной системы, от сетчатки глаза через несколько отделов среднего мозга до располагающейся слоями системы клеток в зрительном отделе коры головного мозга. Есть прогресс в объяснении распознавания образов и объемного восприятия. Ученые близки к раскрытию химической природы важнейших психических заболеваний – шизофрении и хронической депрессии, вызываемых недостатком или несбалансированностью химических передатчиков импульсов между нервными клетками. Систематическое исследование повреждений головного мозга, вызванных травмой или опухолью, позволило составить общую карту областей мозга, отвечающих за восприятие и двигательные функции. Начинает проясняться функциональная организация мозга, хотя многие ее свойства остаются необъяснимыми.

Вышеописанные исследовательские программы занимают доминирующие позиции в изучении интеллекта. Даже в самые мрачные периоды истории науки оптимизм помогал ее развитию, а рубеж тысячелетий несомненно является периодом прорыва в науках о сознании.

1. ЧТО ТАКОЕ РАЗУМ ЧЕЛОВЕКА И ПОЧЕМУ ОН ВОЗНИК

1. ЧТО ТАКОЕ РАЗУМ ЧЕЛОВЕКА И ПОЧЕМУ ОН ВОЗНИК

Существует общепринятое мнение, что труд создал человека и его разум. В процессе труда человек развил свой разум, но односторонне — он приспособил собственное мышление к своему выживанию в земных условиях. Человек добился несомненных успехов в использовании окружающей природы для удовлетворения своих потребностей. Эти успехи позволили человеку переоценивать развитие своего разума, полагая, что оно беспредельно.

О подобном развитии разума говорит уже хотя бы то, что огромные, казалось бы, достижения человека в экономике, науке, технике (атомная энергия, космические полеты, клонирование, успехи в борьбе с болезнями и т.д.) могли бы дать человеку возможности для успешной победы (каждому человеку в отдельности) над такими тяжелыми пороками, которые губят самого человека, как, например, алкоголизм, курение, наркомания, сладострастие и др. Почему наш высокоразвитый разум не препятствует гибели людей, даже самых талантливых, от этих и других пороков? Почему он не останавливает руку убийцы, когда тот в припадке дикой ярости убивает своего родителя или родитель — своего ребенка? Значит, развитие разума одностороннее, или же наш разум по-иному не может развиваться. Чтобы ответить на этот вопрос, следует понять, что же такое наш разум, почему и как он возник.

Суммируя все имеющиеся данные о разуме человека, можно сказать, что не труд создал разум человека, он его только развил.

Природа создала мозг человека в качестве дополнения к его ощущениям, раздражениям, идущим из внешнего мира, эмоциям и чувствам. У человека есть также ещё и инстинкты, заложенные в его организм Природой. Чтобы все это координировать, Природой был создан в теле человека такой сложный орган, как мозг. Он не имеет самостоятельной функции (не является чистым разумом), а подчинен раздражителям из внешней среды, а также чувствам, эмоциям, инстинктам (например, инстинкту голода, самосохранения т. д.).

Таким образом можно определить, из чего складывается наш разум: из нашего мозга и всех ощущений, раздражений, чувств, эмоций, инстинктов. И очень часто человек поступает, исходя не из своего высокоразвитого интеллекта, а из своих чувств и эмоций и поэтому мозг и чувства — это составные нашего разума.

Подобное утверждение содержится и в Библии: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Бытие 1, 2).

И до наших дней церковь придерживается того же взгляда на происхождение разума, считая, что чувства — душа вкупе с мозгом, — создали сознание человека. Об этом писал в своей книге «Истоки религии» священник Александр Мень:

«… Наука может пытаться восстановить последовательные ступени в развитии — но не более того. Сам же мозг был лишь необходимым инструментом, способным уловить тончайшие вибрации нематериального плана бытия, стать орудием духа. Вся эволюция, как и развитие нервного аппарата, есть, по словам русского философа Вл. Соловьева, „необходимый путь к совершенству“… До того, как этот вопрос достиг духовного рубежа, мы ещё находимся в царстве животных. Здесь действуют инстинкты и чисто природные законы и факторы. Лишь в тот момент, когда в существе, обретшем форму человека, впервые вспыхнул свет сознания, когда он стал личностью, произошло соединение двух мировых сфер: природы и духа.

«Прах земной» (как называет Библия психофизическое естество человека) сделался носителем «души живой» (Бытие 2,7)».

Человек говорит: «Я такой и могу делать только так, а не иначе». Например, браниться, раздражаться, выпивать, курить, безудержно предаваться сладострастию, издеваться над другими людьми. И это делает не его разум (мозг), а его инстинкты, или эмоции, или неправильно понимаемые самим человеком разумные основы собственного «Я». Разум здесь молчит. Он, как мы уже говорили, подчинен чувствам, эмоциям, инстинктам.

Вот один их примеров, связанных с подчиненностью человеческого разума чувствам и желаниям.

Молодой мужчина 33 лет, алкоголик, требует деньги у матери-пенсионерки на водку. Сам не работает, живет за её счет. Однажды у матери не оказывается ни гроша. Сын топором отрубает ей кисти рук. Мать остается жива, сына осуждают за изуверство. Со своими искалеченными руками она носит передачи сыну в тюрьму. Где здесь разум? Он молчит. Действуют чувства и инстинкты.

Определитель человеческого интеллекта ученые вывели в начале XX века (1905 г.). Они отнесли к нему способности человека к логике и математике. Если эти способности присутствовали, то человек считался умным, интеллектуальным. Был выведен «интеллектуальный коэффициент» — IQ. Почти век с помощью этого коэффициента оценивали способности человека, т. е. его разум. Только в наше время ученые пришли к выводу, что человеческий «мозг, который считает, умножает (математика), размышляет и приходит к разным выводам (логика), — это тот же самый мозг, который смеется, плачет и любит». Отсюда был сделан вывод, что «человек, лишенный эмоций и чувств, не может быть по-настоящему умным (интеллектуальным) — он ущербен». Таким образом интеллект (мышление человека) — «не то единственное, что определяет бытие», т.е. не только интеллект определяет поведение человека в жизни.

Американскими учеными — психологами из Гарвардского университета был выведен новый коэффициент умственных способностей человека — EQ, — коэффициент «эмоциональный». Было доказано, что среди факторов, способствующих успеху человека в жизни, только 20% принадлежит «интеллектуальному коэффициенту» — IQ. Остальные 80% процентов относятся к факторам «эмоционального мышления» — EQ.

Мозг человека подчинен эмоциям и чувствам, как орган, который их обслуживает, а в целом, мозг и чувства (эмоции), составляющие мышление человека, и есть его разум.

В последние годы появился и такой термин, как «эмоциональное мышление», которое, по смыслу его авторов, включает в себя положение о неопределенности (в процессе мышления). Это означает, что когда человек эмоционально мыслит, то он не определяет с помощью логики и математики ход своих мыслей. А неопределенность лежит в основе главного постулата квантовой механики. Поэтому эмоциональное мышление человека ближе к квантовой механике, которая, по мысли ученых, исключает логическое (алгоритмическое, аристотелево) мышление.

Неопределенность — одна из основных характеристик Природы. В своем развитии — развитии своего разума — человек ушел от этой неопределенности, а теперь он к ней возвращается, чтобы понять квантовую механику и создать искусственный интеллект — квантовый компьютер.

Разработчики такого компьютера столкнулись на сегодняшний день с непреодолимыми трудностями. Первая из них — это то, что по признанию одного их крупнейших американских физиков нашего времени Р. Фейнмана, «квантовой механики никто не понимает». Он же сказал, что решить многие задачи квантовой (волнообразной) механики с помощью классических компьютеров практически невозможно. Другой математик, англичанин сэр Роджер Пенроуз, пришел к выводу, что логическое мышление несовершенно и в Природе используется не только оно. Пенроуз написал несколько книг, среди них «Новый мозг короля» и «Тени ума», ставшие бестселлерами, где он доказывает, что мозг — это квантовый компьютер и что логическое мышление человеку чуждо, т.е., другими словами, когда человек прибегает к логическому мышлению, он основывает его прежде всего на эмоциональном мышлении.

Человеческому разуму присущи как квантовое (эмоциональное) мышление, так и логическое мышление. Эмоциональное мышление также построено на логике, только оно пока не поддается математическому пересчету. Английский математик утверждает, что с помощью наблюдений (эмоционального и образного мышления) можно решать задачи, которые логически, алгоритмически неразрешимы. Новая теория сознания Пенроуза, основанная на эмоциях, заключается в том, что «человеческий интеллект использует квантовую гравитацию в качестве базиса для интуитивных озарений». По нашему же мнению, эта новая теория объясняет лишь одну часть действий нашего разума.

Мы привели этот пример рассуждений вокруг создания квантового компьютера, чтобы ещё раз показать, что в решении самых сложных интеллектуальных задач наш мозг зависит от наших чувств и эмоций, и только с их помощью, как в прошлом, он сохранил жизнь человека в суровых природных условиях, так и в будущем, с их помощью, он, возможно, сможет создать искусственный интеллект — квантовый компьютер.

Другая география разума

Начнем с того, что определяет правых. Человек во время кризиса может сказать: «Я состою в такой-то партии». Кто-то может даже назвать себя коммунистом. Но человек может отреагировать на кризис следующим образом: «Мы должны вернуться к тому времени, когда все было правильно». Это движение вправо. Кризис — это опыт незащищенности, люди хотят порядка, и поэтому все правые говорят о законе, порядке и незащищенности. Предположим, что вы вернулись к законам и традициям, но теперь у вас новый кризис, связанный с вопросом о том, чем вы готовы пожертвовать ради порядка и безопасности. На это указал еще Томас Гоббс.

И если вы готовы отдать все ради порядка и безопасности, то тогда вам придется пожертвовать тем, что создает отношения, то есть различиями. Те, кто выделяется, должны уйти, и вот почему поворот направо часть означает расцвет ксенофобии. Но я считаю, что расизм зиждется не на различиях между мной и другими. Расизм — это утверждать, что есть я, есть другие, и есть те, кто даже не другой. И если ты входишь в третью категорию, то с тобой можно делать что угодно. И если продолжать движение вправо, то вы дойдете до крайней позиции, которая будет звучать так: «Я могу понять только тех, кто такой же, как и я». Я говорил то же самое о морализме. Мы даже не осознаем, что многие из тех, кто называет себя левыми, но используют моралистический язык, на самом деле, являются консерваторами. И этот консерватизм, идея о том, что я могу иметь дело только со своими копиями, ведет к фашизму.

Теперь поговорим о левых. В кризисные моменты некоторые говорят: «Почему мы должны возвращаться назад, если люди в прошлом пытались улучшить свою жизнь?» Это значит, что не было никакого идеального прошлого. А если не было идеального прошлого, то и настоящее не может быть идеально. Настоящее — это точка выбора, кризис. А если настоящее — кризис, а все моменты настоящего — это попытки сделать жизнь лучше (но речь не о прогрессе; это несколько иное), то это значит, что я на самом деле должен взять на себя ответственность за что-то еще.

Важно, что эта способность менять мир требует свободы. Но ведь смысл движения вправо в том, что свобода — это незащищенность, а многие хотят предсказуемости. Но в случае с левыми результат не предшествует поступку. Левые обещают то, что может дать правое крыло, и в этом привлекательность последнего. Ты можешь шагнуть вправо, и гораздо быстрее оказаться под «защитой». Например, когда в детстве нам казалось, что в комнате чудовище, мы прятались под одеяло, ожидая, что чудовище скажет: «О, нет, теперь я ничего не могу с ним сделать, одеяло мешает». Сейчас мы ведем себя точно также. Перед нами чудовище — кризис — и мы с головой прячемся под одеялом. Но перед левыми встает следующий вопрос. Если проблема в свободе, то многие из тех, кто решили сделать жизнь лучше, путают свободу и волю. Им кажется, что дело в отсутствии преград. Однако если избавиться от большинства преград, что останется? Только ты сам. И если ты остался наедине с собой, то ты столкнешься с той же проблемой, что и правые, — самовоспроизведением. Это значит, что должновозникнуть новое «лево», которое будет искать политическое, а не моралистическое решение.

Под ответственностью мы чаще всего подразумеваем моральную ответственность. И в некотором смысле моральная ответственность связана с определенными модальностями любви. Но мы должны помнить, что существует нарциссическая любовь. Нарциссизм говорит: «Я люблю тебя». Ты спрашиваешь почему, а в ответ: «Потому, что ты такой же, как и я». Получается, что я люблю тебя, потому что я люблю себя. Но не нарциссическая любовь сложнее. Каждый из вас умеет любить тех, кто не похож на вас. Некоторые из вас любят животных, любят другого человека — если вы не пытаетесь поглотить его, а цените ваши различия. Это значит, что вы преданы свободе другого.

Разум? Это – элементарно! / Наука / Независимая газета

Разум, возможно, обитает в этой чашке петри. Профессор Тосиюки Накагаки и объект его исследований – желтый слизевик Physarum polycephalum.
Фото с сайта i.telegraph.co.uk

В самом конце прошлого года появилось сообщение, что в Astrophysical Journal готовится к публикации статья, которая может несколько вдохновить сторонников гипотезы множественности внеземных цивилизаций. По крайней мере наблюдение за метанолом, активно формирующимся вокруг нескольких обследованных молодых звезд, позволяет, по мнению ученых, говорить, что жизнь во Вселенной может встречаться чаще, чем мы думаем.

Дело в том, что метанол – это своеобразный индикатор наличия исходного строительного материала для органической химии. «Метанол – самая сложная молекула, способная сформироваться в условиях низких температур межзвездного пространства, – подчеркивает астроном Дуглас Уиттет из Политехнического института Ренсселера (США). – Поместите метанол в формирующуюся звездную систему, где его ждет тепло протосолнца, и он станет трамплином к новой химии».

Иными словами, как заявляет астроном Сачиндев Шеной из Исследовательского центра NASA им. Эймса, «наличие метанола подскажет, где искать другие сложные органические молекулы, которые в конечном итоге приводят к образованию жизни».

«Наблюдаемые нами пылевые облака с этой точки зрения имеют более благоприятные условия для возникновения жизни, чем то облако, из которого сформировалась Солнечная система, – подытоживает своих коллег Аманда Кук из Исследовательского центра NASA им. Эймса. – И тем не менее жизнь в Солнечной системе есть».

Мало того, Джейкоб Хакк-Мишра и Рави Кумар Коппарапу из Университета штата Пенсильвания (США) еще радикальны в своих выводах относительно присутствия инопланетного разума. Проанализировав большой массив статистики, они утверждают, что Солнечная система в действительности может изобиловать древними космическими аппаратами или их обломками. Мы их просто не нашли.

«Мы не исключаем возможности того, что инопланетные зонды даже наблюдают за нами», – подчеркивают специалисты. Возможно, в частности, что наблюдательный пункт – естественный спутник Земли, Луна. В скором времени у нас будет очень подробная карта поверхности Луны, которую сейчас составляет аппарат Lunar Reconnaissance Orbiter, но автоматика едва ли сумеет отличить корабль «чужих» от валуна.

А вот это действительно возможно, самая существенная проблема для энтузиастов – проблема поиска внеземного разума. Жизнь как таковую мы еще как-то сможем распознать (см. выше пример с метанольными облаками). Но вот сможем ли мы распознать разум? Братьям Стругацким принадлежит очень подходящий к данному случаю афоризм: «Жизнь – это болезнь материи, а разум – это болезнь жизни».

Впрочем, если принять за исходную гипотезу, что человек вольно или невольно ищет братьев по разуму по образу и подобию своему, то забираться, пусть и в ближний космос для поиска сапиенсов, совсем не обязательно. Они, «братья», могут копошиться у нас буквально под ногами.

Тосиюки Накагаки, профессор Университета будущего Хакодате (Япония) и его коллеги из университетов Оксфорда (University of Oxford) и Хиросимы (Hiroshima University) обнародовали на днях результаты своих исследований амебовидного желтого слизевика вида Physarum polycephalum. Оказалось, что этот «безмозглый» (беру, на всякий случай, в кавычки: мало ли, вдруг он обидится! – А.М.) первобытный организует свои клетки так, чтобы проложить наиболее прямой путь через лабиринт к источнику питания.

У клеток этого примитивного организма, похоже, есть способность к обработке информации, которая позволяет им оптимизировать маршрут, по которому плесень растет, чтобы добраться к источнику пищи. При этом она избегает стрессов, таких, например, как свет, который может их повредить. По словам профессора Накагаки, которые приводит агентство Mignews.com, «люди – далеко не единственные живые существа, наделенные информационно-вычислительными способностями».

А ведь этот слизевик помнит еще динозавров, а то и их многоклеточных предков. Слизевики часто встречаются внутри гнилой древесины. Когда грибы обнаруживают бактерии или споры, они выбрасывают жгутики протоплазмы, переваривая добычу. Слизевики растут, трансформируясь в эффективную сеть тонких трубок, расширяющуюся в сторону с большим количеством питательных веществ.

Выглядело это так. Исследователи взяли подложку из агара и разложили на ней кусочки овсяных хлопьев (приманку для слизевика) так, чтобы те представляли собой точную карту городов, лежащих вокруг японской столицы. Слизевик поместили в центр – он играл роль самого Токио.


Почасовая динамика роста слизевика (желтое ядро). Карта выростов слизевика (зеленые линии) неплохо совпадала с картой железнодорожных линий вокруг Токио.
Источник: greenpacs.org

Через 26 часов организм соединил трубками все вкусные «города», причем рациональным способом. Опыт повторили несколько раз, и в очень многих случаях карта выростов слизевика неплохо совпадала с картой железнодорожных линий вокруг Токио.

Японские ученые надеются, что именно желтый слизевик может дать ключ к созданию биокомпьютера, способного решать сложные задачи. Например, разработать проект идеальной транспортной сети.

Вообще простейшие, казалось бы, организмы подкидывают в последнее время загадки, от которых голова идет кругом у представителей вида с аномально развитым головным мозгом – Homo sapiens. В журнале Arthropod Structure and Development (2012. V. 41. P. 29–34) только что опубликовано исследование, которое проводил Алексей Полилов, сотрудник кафедры энтомологии Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова. Алексей работал, как сообщает портал elementy.ru, с одними из самых мелких летающих насекомых, соизмеримыми с одноклеточными организмами, – паразитическими осами из рода Megaphragma.

У этих насекомых длина тела составляет от 170 мкм (M. caribea) до 200 мкм (M. mymaripenne). Но при этом на мозг M. mymaripenne приходится 6% объема тела, в то время как у медоносной пчелы, например, мозг занимает всего 0,35–1,02% объема тела. Но самое поразительное, что в нервной системе взрослых насекомых 95% нейронов┘ не имеют ни клеточных тел, ни ядер. Такое строение нервной системы обнаружено впервые.

Как при таком строении центральной нервной системы эти микропаразитические осы ведут вполне сложную, «осмысленную» жизнь – полет, питание и способность искать хозяина для откладки в него яиц, – пока загадка. В общем, похоже, что мысль мотылька неисчерпаема так же, как электрон. Не исключено, кстати, что нейроны представляют собой так называемый синтиций, то есть кластер нейронов, работу которого обслуживают немногочисленные ядра общего пользования.

Страшно даже подумать, на что способна стая этих замечательных паразитов. Крошево мошек, так сказать. Волей-неволей напрашивается аналогия с персональным одноядерным компьютером и много-много-многоядерной супер-ЭВМ. Про Интернет я уже молчу.

Наиболее отважные футурологи давненько уже высказывали прогноз, что первым местом, где родится искусственный интеллект, будет какая-нибудь поисковая машина в Сети. Опять же возникает вопрос: по каким признакам мы узнаем о его рождении? Возможно, это будет резко возросшее количество нетривиальных ошибок в Сети. Возможно, что-то еще┘

И эта коллизия приходила в голову не только нашим современникам.

Рассказывают, что великий современник и коллега великого Исаака Ньютона по Лондонскому Королевскому Роберт Бойль так прокомментировал рассказ о том, как миссионеры-иезуиты представляли китайскому императору механические часы. Правитель Поднебесной якобы принял «механику» за живой организм. «Думаю, я смог бы вполне сносно объяснить действие этих часов, показав, что машина с таким устройством непременно должна показывать время, но я вряд ли смог привести доводы, которые разубедили бы китайского монарха в том, что часы наделены жизнью», – признался Бойль.

Комментарии для элемента не найдены.

Разум. Что значит быть человеком – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

Издательство «Манн, Иванов и Фербер» выпустило книгу известного учёного, психотерапевта и педагога Дэниела Сигела «Разум. Что значит быть человеком».

Дэниел Сигел, профессор психиатрии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, известен работами в области межличностной нейробиологии. В своей новой книге он проводит глубокое исследование природы человеческого разума. Опираясь на собственный опыт клинической практики, а также фундаментальные естественнонаучные знания и философские изыскания, автор предлагает взглянуть на разум в более широком смысле. Разум — это не только логика и интеллект, но также и всё, что имеет отношение к субъективно ощущаемому опыту собственной жизни: от чувств до мыслей, от интеллектуальных выкладок до сенсорных переживаний, возникающих раньше слов, и до связей с другими людьми и планетой в целом.

Предлагаем ознакомиться с фрагментом из вводной части книги.

 

Уильям Джеймс, врач, которого многие считают отцом современной психологии, в вышедшем в 1890 году учебнике «Принципы психологии» писал: «То, что головной мозг — единственное непосредственное телесное условие психической деятельности, в наши дни воспринимается как столь непреложный факт, что мне больше не нужно тратить время, чтобы его проиллюстрировать, поэтому я просто постулирую его и иду дальше. Оставшаяся часть книги будет в той или иной степени доказательством верности этого тезиса» (1890: 2). Джеймс явно считал головной мозг центральным элементом для понимания разума.

Ещё Джеймс утверждал, что интроспекция — «сложный и ненадёжный» источник информации о разуме (1890: 131). Эта точка зрения, а также проблемы, с которыми столкнулись многие учёные, пытавшиеся количественно, с применением статистического анализа, оценить субъективный психический опыт, по мере развития психологии и психиатрии сделали изучение нервных процессов и наблюдаемого внешнего поведения более привлекательным и полезным подходом.

Но действительно ли содержимое головы — мозг — единственный источник разума? А что с организмом в целом? Джеймс заявляет: «Таким образом, телесные переживания и, конкретнее, мозговые должны быть среди условий психической жизни, которые обязана учитывать психология» (1890: 9). Джеймс, как и физиологи того времени, знал, что головной мозг «живёт» в теле и тесно с ним связан. Чтобы подчеркнуть это, я иногда использую термин «телесно воплощённый мозг», хотя, как настойчиво повторяет моя дочка, он звучит нелепо. Почему? «Папа, а ты когда-нибудь видел мозг, который живёт не в теле?» У дочки чудесно получается заставить меня задуматься о вещах, которые я мог бы упустить из виду. Она, конечно, права, но мы порой забываем, что головной мозг — это часть не только нервной системы, но и всего организма. Уильям Джеймс говорит: «Психические состояния влияют на просвет кровеносных сосудов, ритм сердечных сокращений и ещё более тонкие процессы в железах и внутренних органах. Учитывая это, а также процессы, возникающие через какое-то время после имевших место психических состояний, можно смело сформулировать общее правило: не бывает изменений в психике, не сопровождаемых трансформациями в организме или не порождающих их» (1890: 3).

Из этого следует, что Джеймс понимал: разум окружён не только черепом, но и организмом в целом, и тем не менее делал акцент на состояниях, связанных с разумом и даже следующих после психических модуляций, но не на зарождении и причинах деятельности психики. Головной мозг с давних времен рассматривался как источник психической жизни. В научных кругах разум — синоним мозговой активности, того, что происходит в голове, а не в организме. Вот показательный пример: в современной книге по психологии этот популярный взгляд предлагают в качестве полного словарного определения, утверждая, что разум — это «головной мозг и его деятельность, включая мысли, эмоции и поведение» (Cacioppo & Freberg, 2013).

Мнению, что разум порождается мозгом, как минимум 2500 лет. Как утверждает нейробиолог Майкл Грациано, «первое известное научное свидетельство, связывающее сознание с мозгом, восходит к Гиппократу, жившему в V веке до н. э. …Он понимал, что разум — это нечто, создаваемое внутри черепной коробки, и по мере умирания мозга он тоже умирает, частица за частицей». Затем Грациано цитирует работу Гиппократа «О священной болезни»: «“Полезно также знать людям, что не из иного места возникают в нас удовольствия, радости, смех и шутки, как именно отсюда (от мозга), откуда также происходят печаль, тоска, скорбь и плач”… Важность мысли Гиппократа, что мозг — источник разума, сложно переоценить» (Graziano, 2014: 4).

Сосредоточенность на мозге как источнике разума была крайне важна для понимания угроз психическому здоровью. Например, было признано, что шизофрения, аутизм, биполярное расстройство и другие серьёзные заболевания психики — это не вина родителей или каких-то слабостей характера, а врождённые отклонения в функционировании, вызванные структурными особенностями головного мозга. И это стало критическим сдвигом в психиатрии, давшим толчок поиску более эффективных методов помощи пациентам и их семьям.

Благодаря обращению к головному мозгу исчезло чувство вины и прекратились обвинения больных и их родственников — печальный и, к сожалению, очень частый аспект общения с психиатрами в не столь отдалённую эпоху. Многим помогли и лекарственные средства, молекулы которых, видимо, воздействуют на мозговую активность. Я говорю «видимо», потому что было обнаружено: у определённого процента пациентов с некоторыми заболеваниями убеждения оказались не менее мощным фактором и привели к измеримым улучшениям поведения и мозговой функции — так называемый эффект плацебо. А если вспомнить, что разум способен изменять мозг, следует учитывать, что порой тренировка разума может помочь даже при отклонениях в работе этого органа.

Мнение, что разум сосредоточен в мозге, поддерживают и исследования пациентов с конкретными повреждениями определённых областей этого органа. Неврологи издавна знали, что такие повреждения ведут к предсказуемым изменениям психических процессов, например мыслей, эмоций, памяти, языка и поведения. В прошлом столетии рассматривать разум в связке с мозгом было крайне полезно, и это даже спасло много жизней. Сосредоточиться на головном мозге и его влиянии на разум было важно, чтобы лучше понять болезни и выбрать лечение.

И тем не менее, вопреки частым утверждениям, все эти открытия ни с логической, ни с научной точки зрения не означают, что разум возникает исключительно в мозге. Они могут быть не тождественными понятиями, а взаимно влиять друг на друга: это было количественно показано, например, в исследованиях воздействия психических упражнений на функцию и структуру мозга (Davidson & Begley, 2012). Другими словами, само то, что головной мозг формирует разум, ещё не означает невозможности обратного процесса. Чтобы понять это, полезно отойти от доминирующего мнения, что «разум — это мозговая активность», и увидеть более широкую картину.

Понимание мозга играет важную роль в постижении разума — но почему результаты деятельности последнего, его причины или составные аспекты должны обязательно ограничиваться тем, что происходит у нас в голове? Эту превалирующую точку зрения («мозговая активность = разум»), которую философ Энди Кларк называет «ограниченной мозгом» моделью (2011: xxv), также называют «сдерживаемой черепом», или «черепной». Такой распространённый взгляд не учитывает нескольких элементов нашей жизни. Прежде всего психическая активность (например, эмоции, мысли и воспоминания) прямо формируется, а вероятно, и генерируется состоянием всего организма, поэтому разум можно рассматривать как нечто воплощённое — находящееся в теле, а не просто в черепе. Ещё один фундаментальный вопрос — отношения с другими людьми, или социальная среда, которая прямо влияет на психическую жизнь каждого. Человеческие взаимосвязи также создают психическую жизнь: не просто влияют на неё, а оказываются одним из её источников; не только формируют, но и порождают её. Таким образом, есть вариант рассматривать разум и как нечто отношенческое, и как нечто телесно воплощённое.

Профессор лингвистики Кристина Эрнелинг (Erneling & Johnson, 2005) предлагает следующую точку зрения.

Научиться произносить что-то осмысленное — то есть приобрести семантические коммуникативные навыки — означает не просто освоить конкретную конфигурацию определённых мозговых процессов. Для этого нужно, чтобы другие люди рассматривали слова человека как элемент лингвистической коммуникации. Если я устно вам что-то обещаю, не имеет значения, в каком состоянии мой мозг, — важно скорее то, воспринимаются ли мои слова как обещание. Это зависит не только от моего и вашего поведения и мозговых процессов, но и от коммуникативных смыслов и правил. Объяснять типичные для человека психические феномены только в контексте головного мозга — это как пытаться толковать игру в теннис, обращаясь к физике баллистических траекторий… Недостаточно анализировать психические способности с точки зрения индивидуальных результатов, структуры головного мозга или вычислительной архитектуры: нельзя забывать и о социальных сетях, которые делают эти способности возможными (2005: 250).

Именно поэтому, если посмотреть за пределы черепной коробки, тело и мир отношений могут оказаться не просто контекстуальными факторами, влияющими на разум, а фундаментальной основой его самого. Другими словами, чем бы ни был разум, он не ограничивается тем, что происходит между ушами, а возникает как минимум и в организме, и в отношениях. Может быть, в таком случае уместно рассмотреть с научной точки зрения вероятность, что разум — это нечто большее, чем просто деятельность головного мозга? Нельзя ли включить мозг в более масштабный процесс возникновения разума, охватывающий и тело, и отношения? Может, это более полный и завершённый подход, чем сведение его сути к активности в голове?

Хотя разум, безусловно, фундаментально связан с мозговой активностью, психическая жизнь человека и её возникновение могут не ограничиваться процессами внутри черепной коробки. Способен ли разум оказаться чем-то бóльшим, нежели результат нейронных импульсов в головном мозгу? А если так оно и есть — каковы его составляющие?

что это такое и как он влияет на принятие решений?

Блуждающий разум заставляет наше внимание часто переключаться. Это переключение внимания может быть спровоцировано внешними факторами, а может возникать спонтанно, без какого-либо триггера. При этом учёные до сих пор не могут объяснить, почему разум может блуждать как 5–10 секунд, так и несколько минут.

Может показаться, что мимолётные отвлечения не отнимают много времени, ведь чтобы прочитать сообщение в Facebook и ответить на него, потребуется не больше минуты. Но одна из проблем таких блужданий в том, что эти минутные траты внимания — лишь верхушка айсберга. Ко времени, на которое вы отвлеклись, нужно добавить время, необходимое мозгу, чтобы снова сосредоточиться на исходной задаче. Как выяснили учёные из Калифорнийского университета в Ирвине, в сумме понадобится 23 минуты 15 секунд. То есть если отвлекаться примерно раз в 23 минуты, то раскрыть свой потенциал, скорее всего, не получится.

Собственный бизнес — это, как правило, оживлённая среда. Задач всегда много, людей не хватает, поэтому предприниматели вынуждены брать на себя самые разные обязанности и помогать не только подчинённым, но и партнёрам. Такая многозадачность и синдром блестящего объекта (тенденция к созданию и преследованию новых целей вместо того, чтобы придерживаться первоначальных), к которому склонны многие бизнесмены, вынуждают постоянно и быстро переключаться с одной задачи на другую.

Предприниматели часто вкладывают средства в технику и современные инструменты, чтобы бизнес работал эффективнее и не отставал от конкурентов. Но те же самые инструменты отвлекают. Например, смартфон гарантирует вам постоянную связь, но падающие сплошным потоком уведомления отнимают вашу энергию и переключают внимание с других важных задач.

Всё это приводит к стрессу, а значит, ухудшает качество жизни.

Ключ к победе над блужданием разума — в осознанности.

Осознанность — это способность находиться в настоящем, проживать каждый момент со всеми нюансами и эмоциями и понимать, что именно и зачем вы делаете.

Учёные доказали, что мозг можно тренировать, чтобы минимизировать путешествия по чертогам разума. Для этого существуют практики развития осознанности, имеющие доказанную эффективность. Вот основные:

Наука: Наука и техника: Lenta.ru

Сознание, а также наличие души, является одной из загадок, полного понимания которой у современной науки нет. Поэтому воспринимать этот феномен многие предлагают посредством субъективного опыта. Одним из тех, кто предложил свой метод восприятия метафизических величин, стал австралийский философ Дэвид Чалмерс, который высказал их в рамках лекции, прочитанной в МГУ при поддержке Московского центра исследования сознания. «Лента.ру» записала некоторые тезисы его выступления.

В 1994 году я выступал на первой конференции, посвященной проблемам сознания, где разделил легкие и сложные проблемы, связанные с ним. Легкие проблемы заключаются в обосновании объективных функций, имеющих отношение к этому явлению (перцептивное различие, интеграция информации, контроль поведения, вербальный отчет). Ни одна из этих проблем не является по-настоящему легкой (это скорее шутка). Они не легче других, рассматриваемых науками о мышлении, но мы по крайней мере знаем метод, с помощью которого их можно объяснить.

Трудная проблема сознания представляет собой настоящую загадку. Ее решение позволит объяснить, как и почему физические процессы связаны с субъективным опытом. Как процессы, происходящие в мозге, порождают внутри него сознание? Слух, зрение, осязание и мышление — все это субъективно.

Что значит, скажем, быть мной или вами? И почему это именно так, как есть, а не иначе? Это очевидно, и в то же время очень сложно понять. Почему, когда мы видим цвета и формы, то воспринимаем их именно таким образом? Как все это связать с процессами, происходящими в мозге? Непохоже, чтобы утверждение об объективных функциях объясняло их. Наши обычные методы исследования тут не работают, и как раз потому это является проблемой.

Эта проблема существует давно. Говорят, вся философия представляет собой заметки на полях трудов Платона. Поэтому тот факт, что обсуждение проблемы сознания в том виде, в котором мы ее себе представляем, сложно найти у древнегреческих философов, выглядит немного странным. Да, у Платона и Аристотеля есть множество тезисов о теле и разуме, но конкретная проблема того, как физические процессы ведут к зарождению сознания, почти не находит у них отражения. Возможно, дело в том, что осознание этого требует материалистического, научного взгляда на мир. Для этого нужно, чтобы сознание выглядело как загадка.

Так продолжалось до тех пор, как Рене Декарт, который отмечал нефизическую сущность разума, основал современную философию. Но более подробное описание трудной проблемы можно найти и у других философов — например, у Исаака Ньютона. «Но определить более полно, что есть свет, каким образом он отражается и с помощью каких методов или действий производит в нашем разуме фантазмы цветов, непросто», — пишет он. То есть он видит некоторые элементы трудной проблемы.

Дэвид Чалмерс

Кадр: Mindville’s channel / YouTube

За более точным ее определением стоит обратиться к Лейбницу. В работе «Монадология» он пишет:

«Если мы вообразим себе машину, устройство которой производит мысль, чувство и восприятия, то можно будет представить ее себе в увеличенном виде с сохранением тех же отношений, так что можно будет входить в нее, как в мельницу. Предположив это, мы при осмотре ее не найдем ничего внутри ее, кроме частей, толкающих одна другую, и никогда не найдем ничего такого, чем бы можно было объяснить восприятие. Итак, именно в простой субстанции, a не в сложной, не в машине, нужно искать восприятия».

Ключевая идея тут заключается в том, что мы можем найти только материальный механизм, не объясняющий природу восприятия. В идее мельницы можно увидеть предпосылки современной концепции зомби — физической системы, исполняющей большую часть сознательных функций при отсутствии сознания как такового.

Но в полной мере эту проблему начали поднимать примерно с середины XIX века. Томас Гексли в 1856 году замечательно написал: «Как нечто такое замечательное, как состояние сознания, проявляется как результат раздражения нервной ткани, так же необъяснимо, как и появление джинна после того, как Аладдин потер лампу». Это самое красивое описание трудной проблемы.

В России ею интересовался Иван Павлов, известный медик и исследователь процессов сознания. Он, несомненно, был знаком со многими философскими аргументами на эту тему и отказывался описывать феномен субъективности с точки зрения физиологических процессов, происходящих в мозге. Павлов различает легкую и трудную философские проблемы.

Американский философ Томас Нагель в 1974 году написал знаменитую статью, в которой говорит напрямую: «Сознание — вот что делает проблему души и тела практически неразрешимой… Без сознания проблема души и тела была бы гораздо менее интересной. С сознанием эта проблема кажется безнадежной».

Все, что мы выносим из чисто физических объяснений природы сознания, дает ответ на вопрос о легкой проблеме, они описывают лишь объективные функции. Но этого недостаточно, поскольку трудная остается нераскрытой: как исполнение всех этих объективных функций связано с сознательным, субъективным опытом. В результате мы приходим к выводу, что ни одно из чисто физических решений не может объяснить сознание.

В последние 20 лет в этой области было написано огромное количество работ — как философских, так и научных, представляющих взгляд на трудную проблему с разных углов. Материалисты говорят о том, что она не такая уж и сложная, другие разрабатывают современные нередукционистские теории, пытаясь выйти за рамки физических объяснений. Существует также комплексная наука о сознании.

Я бы хотел разделить материалистов на две группы по их отношению к трудной проблеме сознания. Первые говорят, что ее не существует. Нам нужно просто дать ответ на вопросы легкой проблемы, объяснить поведение и функции — и таким образом объяснить все. Остальное — ошибки или иллюзии. Вторые говорят, что трудная проблема порождена разрывом в объяснении, тем, как мы думаем о сознании и материальном мире, а не онтологией — не тем, что существует в природе в реальности.

Фото: Dwi Oblo / Reuters

Американский философ и когнитивист Дэниэл Деннет является сторонником первого подхода. Как-то он признал, что рассматривает себя в качестве того самого зомби, хотя и обмолвился, что это звучит очень плохо, если вырвать фразу из контекста. По его мнению, объективные функции объясняют все, что нужно объяснить, и того, о чем мы говорим, просто не существует или это иллюзия. Такой взгляд на вещи в последний 21 год становится все менее популярным, хотя я считаю, что он заслуживает внимания и развития.

Ко второму типу материалистов относятся те философы, которые говорят, что все дело в разрыве между концепциями физического мира и сознания, когда в реальности это одно и то же. На мой взгляд, они просто переставляют разрыв от самого сознания к концепциям сознания, но и за развитием такого взгляда на проблему нужно следить.

Я же больше всего заинтересован в нередукционистских теориях сознания. Я начал работать в этой сфере не как пессимист, заявляя о том, что все это — большая загадка. Мне хотелось понять сознание и в один прекрасный день вывести позитивную научную теорию.

На мой взгляд, правильно предполагать, что сознание есть фундаментальное свойство природы, не сводимое к физическим свойствам, но соединенное с ними. Некоторые считают такую точку зрения ненаучной. Но как такой подход может быть ненаучным, когда подобная стратегия используется во многих областях науки — например, в физике, где пространство или пространство-время, а также масса или заряд считаются фундаментальными величинами? На основе этих утверждений выводятся основные законы мироздания. Мне кажется, таким же образом мы должны подходить к проблеме сознания.

В нередукционистском подходе есть несколько альтернатив. Прежде всего это дуализм, который разделяет физические и ментальные свойства, объединенные фундаментальными законами природы. Вторая альтернатива — панпсихизм, точка зрения, согласно которой сознание лежит в основе физического мира. Наконец, есть идеализм, сторонники которого считают, что физическое существует только в сознании. Мне симпатичны два первых взгляда на этот подход, о которых я расскажу подробнее.

Для дуализма большую сложность представляет традиционная проблема взаимодействия. Если существует нефизический разум, как он может влиять на тело? Физические теории не оставляют места для роли сознания.

Но есть квантовая механика, и как раз здесь стоит поискать такие взаимодействия. Многие ее стандартные интерпретации предполагают коллапс волновой функции при ее измерении (умозрительный эксперимент Шредингера с котом, находящимся в коробке, который одновременно жив и мертв, пока наблюдатель не откроет ее, является попыткой популярно объяснить этот феномен — прим. «Ленты.ру»). Никто не знает, что собой представляет измерение, но вполне возможно, что оно как-то связано с сознанием.

Изображение: Алексей Максименко / Globallookpress.com

Другая альтернатива, которая в последнее время привлекает к себе повышенное внимание, — это панпсихизм. Ее сторонники считают, что все в мире имеет сознание, которое является фундаментальной основой Вселенной. Им обладают и электроны, и кварки, и фотоны и так далее.

Некоторые считают этот подход сумасшедшим, но другие — очень интуитивным. Я расцениваю эту идею как многообещающую, особенно вкупе с тем, что говорил Бертран Рассел о том, что наука показывает нам лишь структуру физического мира, а не его внутренние свойства. Она, скажем, объясняет, за что отвечает масса, но не дает ответа на вопрос, чем она является сама в себе.

Панпсихизм предполагает, что, возможно, фундаментальные внутренние свойства физического мира включают в себя сознание, что физика говорит нам о гигантской сети сознательных свойств, находящихся в систематическом взаимодействии и являющихся основой для взаимодействий на микроуровне. Известные панпсихисты предполагают, что такие «микросознания» каким-то образом связаны в наше «макросознание», которое мы знаем и любим.

Если этот взгляд на проблему окажется жизнеспособным, то он представит собой наилучший синтез материализма и дуализма. Он включает в себя каузальный мир сознания, в который интегрирован физический.

Проблема панпсихизма — вопрос о том, как микроопыт соединяется в макроопыт. Как получить высшее сознание из сознаний фотонов, кварков и так далее в нашем мозге? Несмотря на бурное обсуждение этой проблемы в последние годы, никто пока не предложил решение, с которым согласились бы все.

В последние 20 лет зародилось множество научных идей о сознании. Некоторые из них признают его фундаментальную суть. Но какими должен быть основной постулат фундаментальной теории сознания? Многие специалисты, и я в их числе, полагают, что это информация.

Раскроем эту проблему с точки зрения на машинное сознание. Может ли машина иметь сознание? Мы не знаем, как это может быть, но то же верно и для человеческого мозга — мы не понимаем, каким образом мозг может производить субъективный опыт. Действительно ли компьютер хуже мозга? Пока никаких предпосылок для такого утверждения нет.

Я предлагаю подход к этой проблеме, известный под названием «аргумент о системе». Представим, что каждый нейрон моего мозга заменили крохотными людьми, выполняющими те же функции. Продолжу ли я понимать португальский язык, если знаю его? Скорее всего, да. Но эти люди не знают португальского, так что система будет понимать этот язык, но именно система в целом. Так что мы должны отличать машинное сознание от сознания каждого ее компонента, самое важное — это информационный процесс системы в целом.

Что касается самой информации, то российский философ Давид Дубровский считает, что каждый феномен сознания является определенной информацией. Так как любая информация принадлежит своему материальному носителю, она является порождением его неврологических процессов. Этот подход, в принципе, предлагает ответ на вопрос о необходимости связи между разумом и материей — возможно, информация является связующим звеном между ними.

Фото: Kim Kyung Hoon / Reuters

Итальянский нейробиолог Джулио Тонони предложил математическую теорию интеграции информации на основе сложных формул, описывающую комплексные процессы в системе. Согласно ей, чем больше интегрирована информация, тем больше сознания. Эта идея отлично сочетается с выводами, которые сделали Дубровский и другие исследователи, в том числе я. Такой подход отлично сочетается с различными метафизиками сознания.

Я практически в равной степени сочувствую дуалистическим и панпсихическим взглядам на проблему сознания (оставляя пару процентов материалистическим — кто знает, я могу ошибаться). Нужно изучать оба этих пути и выявить, какой из них позволит решить ее наилучшим образом.

Необходимо найти фундаментальную теорию, которая будет лучше подкреплена научными данными о физическом мире и сознании. Но сейчас эта проблема действительно трудна, ее решение стеснено рамками философского теоретизирования. Мы можем предположить, что когда-нибудь произойдет ее переход в научную сферу, как это произошло с физикой во времена Ньютона.

Что значит «разум»?

  • Разум

    интеллектуальная или рациональная способность человека; понимание; интеллект; власть, которая задумывает, судит или рассуждает; также вся духовная природа; душа; — часто в отличие от тела

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr.me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Ментал, Миньонетка, Миньон, Мнемоника, Деньги.]

  • Разум

    состояние в любой момент времени способностей мышления, воли, выбора и т. П .; психическая активность или состояние; как: (а) Мнение; суждение; вера

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель.минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Ментал, Резьба, Миньон, Мнемоника, Деньги.]

  • Разум

    выбор; наклон; симпатия; намерение; will

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr.манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Ментал, Резьба, Миньон, Мнемоника, Деньги.]

  • Разум

    смелость; spirit

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Разум

    память; память; воспоминание; as, иметь или иметь в виду, вспоминать, запоминать и т. д.

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Mindnoun

    для фиксации ума или мыслей; рассматривать с вниманием; рассматривать как последствия; рассматривать; прислушаться; помечать; к примечанию

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Mindnoun

    , чтобы занять себя; занять себя; уделить внимание; as, заниматься своим делом

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Минднун

    подчиняться; как, по мнению родителей; собака помнит своего хозяина

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Ментал, Резьба, Миньон, Мнемоника, Деньги.]

  • Миндноун

    , чтобы иметь в виду; назначению

    Этимология: [AS.минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Mindnoun

    для запоминания; напомнить

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св.minne memory, исель. минни, гот. gamunds, L. mens, mentis, mind, Gr. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Mindverb

    , чтобы привлечь внимание или прислушаться; подчиняться; как, собака хорошо умы

    Этимология: [AS. минд, геминд; сродни OHG. минна память, любовь, G. minne любовь, дэн. разум, разум, память, памятование, согласие, голосование, Св. minne memory, исель. минни, гот. гамундс, Л.мужские, ментис, ум, гр. me`nos, Skr. манас ум, человек думать. 104, 278. Ср. Комментарий, Человек, Среднее, v., 3d Mental, Mignonette, Minion, Mnemonic, Money.]

  • Что это за вещь, называемая разумом?

    Серия MIT Press Essential Knowledge предлагает доступные, краткие, красиво оформленные книги по актуальным темам. В этом месяце мы осветили вклад Золтана Тори в серию The Conscious Mind, , опубликованную в 2014 году.Он предлагает проницательный отчет о возникновении разума: как мозг приобрел самосознание, функциональную автономию, способность думать и силу речи. Приведенный ниже отрывок исследует историю и семантику теорий о разуме.

    Сущность, которую мы называем разумом, возможно, является той частью функциональной организации мозга, которую мы осознаем.

    Ноам Хомский, Язык и разум (1968)

    Мы говорим о разуме, как будто знаем, что это такое, но у нас есть лишь самые смутные представления о его истинной природе.Думать об этом просто как о функционировании мозга так же ошибочно, как и считать его нематериальной сущностью. Моя цель — показать, что речь идет об отдельной и надежной нейронной системе, которая родилась, когда мозг получил доступ к самому себе. Нет оправдания путанице, окружающей термин «ум».

    Не то чтобы неточность никоим образом удивляла. Его семантические корни уходят в древность, когда нам оставалось только догадываться. Даже сегодня мы сталкиваемся с освященными веками традициями, как народно-психологическими, так и религиозными, и избавление ума от этого наследия неизбежно будет нелегкой задачей.Сама наука о мозге не виновата в неправильном использовании этого термина. Возьмем, к примеру, утверждение Дэвида Окли (1985), что «появление нейронного моделирования соответствует возникновению разума» — дикое обобщение, если все нейронные репрезентации, от простой сенсорной бдительности парамеции до нашего рефлексивного сознания, рассматриваются как экземпляры разума, термин теряет всякую конкретность и становится бесполезным.

    Разум — это исключительно человеческая нейронная система, впервые возникшая, когда мозг получил доступ к самим себе, или, если быть точным, когда он получил доступ к тем аспектам самого себя, которые автономный механизм языка смог добраться.Это явно намного меньше, чем общий диапазон функционирования нашего мозга. Следовательно, приравнивать общий диапазон функционирования нашего мозга к разуму, то есть подсистеме мозга, имеющей лишь ограниченный доступ к нему, совершенно неправильно. Напротив, совершенно верно то, что с помощью языка мозг может получить доступ к своему резервуару восприятия и решить проблемы, которые находятся за пределами досягаемости оперативных возможностей организма. Этой новой функцией мозг животных не обладает. Он создается и поддерживается в автономном режиме человеческого мозга.Это приводит к миру самогенерируемого опыта, который всегда сопровождается ощущением активного «я», которое является частью опыта. Следовательно, то, что порождает ум, неотделимо от порождающего ума. Хотя субъективное переживание этого недоступно для самоанализа, его технические детали легко проследить.

    Я пишу это, а вы читаете благодаря любезности нашего разума, нервной системы, над которой мы произвольно контролируем мышцы. Свободно функционируя в пределах своего рабочего диапазона и без ограничений, связанных с онлайн-последствиями, разум является источником устойчивой категории, которая называется воображением.Именно этот продукт разума порождает все инновации, изобретения, науку и понимание, результаты которых, когда они связаны со стремлением организма к успеху и выживанию, составляют эволюционное устройство огромной важности. Подтверждая ценность воображения, нашей управляемой языком (ментальной) сферы деятельности, Джон Мейнард Смит и Эрс Сатмари (2009) напоминают нам, что

    Одним из важных аспектов языка является то, что мы можем говорить о вещах, которые никогда не смогли бы сделать. Чтобы выполнить сложные значимые действия, мы должны пройти через много непрактичных действий в своей голове.Чтобы заниматься хорошей, основательной наукой, нам нужны хорошо развитая фантазия и воображение.

    Поделиться статьей Делиться closeClose Modal

    Пожалуйста, выберите, как вы хотите поделиться.

    Как это называется разумом?

    https://mitpress.mit.edu/blog/what-thing-called-mind

    Вот как ваш мозг формирует ваш разум.

    Второй компонент вашего опыта — это чувственные данные о событиях внутри вашего тела, таких как кровь, текущая по венам и артериям, ваши легкие расширяются и сжимаются, и ваш желудок булькает.Большая часть этой симфонии безмолвна и находится вне вашего понимания, слава богу. Если бы вы могли непосредственно чувствовать каждое внутреннее рычание и грохот, вы бы никогда не обратили внимания на что-либо за пределами своей кожи.

    Наконец, третий ингредиент — это прошлый опыт. Без этого чувственные данные вокруг и внутри вас были бы бессмысленным шумом. Это как если бы вас засыпали звуками языка, на котором вы не говорите, так что вы даже не можете сказать, где заканчивается одно слово и начинается другое. Ваш мозг использует то, что вы видели, сделали и узнали в прошлом, чтобы объяснить данные ощущений в настоящем, спланировать свои следующие действия и предсказать, что будет дальше.Все это происходит автоматически и незаметно, быстрее, чем вы можете щелкнуть пальцами.

    Эти три ингредиента не могут быть всей историей, и могут быть другие пути для создания других типов умов — скажем, в футуристической машине. Но человеческий разум строится мозгом в постоянном диалоге, момент за уникальным моментом, с телом и внешним миром.


    Когда ваш мозг запоминает, он воссоздает кусочки и фрагменты прошлого и органично их объединяет. Мы называем этот процесс «запоминанием», но на самом деле это сборка.Фактически, ваш мозг может создавать одно и то же воспоминание (или, точнее, то, что вы воспринимаете как одно и то же воспоминание) каждый раз по-разному. Я не говорю здесь о сознательном опыте вспоминания чего-либо, например, вспоминания лица вашего лучшего друга или вчерашнего ужина. Я говорю об автоматическом бессознательном процессе взгляда на объект или слово и мгновенного понимания того, что это такое.

    Каждый акт признания — это конструкция. Вы не видите глазами; вы видите своим мозгом.То же самое и со всеми другими вашими чувствами. Ваш мозг сравнивает поступающие сейчас чувственные данные с вещами, которые вы ощущали раньше в аналогичной ситуации, когда у вас была аналогичная цель. Эти сравнения охватывают все ваши органы чувств сразу, потому что ваш мозг конструирует все ощущения одновременно и представляет их как грандиозные паттерны нейронной активности, которые позволяют вам познавать и понимать окружающий мир.

    Мозги также обладают удивительной способностью комбинировать кусочки прошлого новыми способами.Они не просто восстанавливают старый контент; они создают новый контент. Например, вы можете узнавать вещи, с которыми никогда раньше не сталкивались, например, изображение лошади с перистыми крыльями. Вероятно, вы никогда не видели Пегаса в реальной жизни, но, как и древние греки, вы можете впервые увидеть картину с изображением Пегаса и сразу понять, что это такое, потому что — чудесным образом — ваш мозг может собрать знакомые идеи, такие как «лошадь» и «Птица» и «полет» в связный мысленный образ.

    Ваш мозг может даже навязать знакомому объекту новые функции, которые не являются частью его физической природы.Посмотрите на фотографию на рисунке 1. Сегодняшние компьютеры могут использовать машинное обучение, чтобы легко классифицировать этот объект как перышко. Но это не то, что делает человеческий мозг. Если вы найдете этот предмет на земле в лесу, значит, это перышко. Но для автора 18 века это ручка. Для воина племени шайенов это символ чести. Для ребенка, притворяющегося секретным агентом, это удобные искусственные усы. Ваш мозг классифицирует объекты не только на основе их физических атрибутов, но и в соответствии с их функцией — как объект используется.Он проходит через этот процесс каждый раз, когда вы смотрите на клочок бумаги с лицом мертвого лидера и видите валюту, которую можно обменять на материальные блага.

    Рис. 1. Человеческий мозг может классифицировать этот объект по тому, как он будет использоваться. Компьютеры, использующие машинное обучение, увидят только перышко.

    GETTY

    Эта невероятная способность называется конструированием специальных категорий. В мгновение ока ваш мозг использует прошлый опыт, чтобы построить такую ​​категорию, как «символы чести», с этим пером в качестве члена.Принадлежность к категории основана не на физическом сходстве, а на функциональном — о том, как вы бы использовали объект в конкретной ситуации. Такие категории называются абстрактными. Компьютер не может «распознать» перо как награду за храбрость, потому что этой информации нет в перышке. Это абстрактная категория, созданная в мозгу воспринимающего.

    Компьютеры не могут этого сделать. Во всяком случае, пока нет. Они могут назначать объекты уже существующим категориям на основе предыдущих примеров (процесс, называемый контролируемым машинным обучением), и они могут кластеризовать объекты в новые категории на основе предопределенных функций, обычно физических (неконтролируемое машинное обучение).Но машины не создают абстрактные категории, такие как «волосы на лице для воображаемых шпионов» на лету. И они определенно не делают это много раз в секунду, чтобы понять и действовать в чрезвычайно сложном социальном мире.


    Как ваша память — конструкция, так и ваши чувства. Все, что вы видите, слышите, нюхаете, пробуете и чувствуете, является результатом некоторой комбинации вещей снаружи и внутри вашей головы. Например, когда вы видите одуванчик, он имеет такие особенности, как длинный стебель, желтые лепестки и мягкую мягкую текстуру.Эти особенности отражаются в потоке сенсорных данных. Другие особенности более абстрактны, например, является ли одуванчик цветком, который нужно поместить в букет, или сорняком, который нужно сорвать с земли.

    Мозг также должен решить, какие сенсорные данные актуальны, а какие нет, отделяя сигнал от шума. Экономисты и другие ученые называют это решение проблемой «ценности».

    Сама стоимость — еще одна абстрактная, сконструированная функция. Он не присущ чувственным данным, исходящим из мира, поэтому он не обнаруживается в мире.Ценность — это свойство этой информации по отношению к состоянию организма, который производит восприятие — вас. Важность ценности лучше всего видна в экологическом контексте. Предположим, вы — животное, бродящее по лесу, и видите вдали расплывчатую фигуру. Имеет ли он для вас ценность как пищу, или вы можете игнорировать его? Стоит ли тратить силы на то, чтобы заниматься этим? Ответ частично зависит от состояния вашего тела: если вы не голодны, расплывчатая форма имеет меньшую ценность. Это также зависит от того, предсказывает ли ваш мозг, что фигура хочет вас съесть.

    Многие люди не занимаются охотой на регулярной основе, за исключением того, что просматривают рынки. Но тот же процесс оценки ценности применим ко всему, что вы делаете в жизни. Человек приближается к вам другом или врагом? Стоит ли смотреть этот новый фильм? Должны ли вы поработать лишний час, сходить в бар с друзьями или просто немного поспать? Каждая альтернатива — это план действий, и каждый план сам по себе является оценкой ценности.

    Та же самая схема мозга, которая участвует в оценке ценности, также дает нам самое основное чувство чувства, которое вы знаете как свое настроение и которое ученые называют аффектом.Аффективные чувства просты: приятное, неприятное, возбужденное, спокойное. Аффективные чувства — это не эмоции. (Эмоции — это более сложные конструкции категорий.) Аффект — это просто краткое изложение представлений вашего мозга о метаболическом состоянии вашего тела, как своего рода показания барометра. Люди верят, что их аффект указывает на то, имеет ли что-то отношение к ним или нет, то есть имеет ли вещь ценность или нет. Например, если вы чувствуете, что эта статья абсолютно блестящая, или что автор не в себе, или даже если вы потратили силы, чтобы прочитать так далеко, тогда она имеет для вас ценность.


    Мозг превратился в органы управления. В ходе эволюции многие животные развили более крупные тела со сложными внутренними системами, которые требовали координации и контроля. Мозг — это своего рода командный центр для интеграции и координации этих систем. Он доставляет необходимые ресурсы, такие как вода, соль, глюкоза и кислород, туда и когда они необходимы. Эта регуляция называется аллостазом; это включает в себя предвидение потребностей организма и попытку удовлетворить их до того, как они возникнут. Если ваш мозг хорошо выполняет свою работу, то благодаря аллостазу системы вашего тела получают то, что им нужно большую часть времени.

    Что такое в уме? | In-Mind

    Журнал In-Mind — доступность психологии

    Добро пожаловать на сайт Любознательного Разума. The Inquisitive Mind или In-Mind — это ведущий ежеквартальный онлайн-журнал по психологии In-Mind Foundation. Мы издаем рецензируемый журнал, и нам хотелось бы думать, что наш журнал является самым влиятельным журналом в области психологии (хотя у нас нет данных, подтверждающих это утверждение). Без цитат, но с тысячами читателей! Мы стремимся взаимодействовать со всеми, кто интересуется повседневными человеческими проблемами, информируя вас о горячих тенденциях в научных психологических исследованиях.У науки есть свой язык, и у вас может не быть времени на то, чтобы быть в курсе последних событий. Мы восполним этот пробел, предоставив вам подробные статьи, наши «Большие вопросы в обществе», наш блог, наши обзоры книг, наши видео или другие формы, такие как приложение для iPhone или Android, которые привлекают ваше внимание.

    Фонд In-Mind

    In-Mind был основан в 2006 году Хансом Айзерманом как онлайн-журнал с краткими статьями, обобщающими исследования в области социальной психологии (подробнее об этом ниже).Тогда журнал задумывался как интерфейс между эмпирическими журнальными статьями (в основном читаемыми учеными) и «реальным миром». Его основная цель заключалась в том, чтобы донести научные открытия непосредственно из научной лаборатории до мира. На ранних этапах статьи писались и публиковались без рецензирования. С тех пор журнал получил огромное развитие. Когда статьи публикуются в Интернете, три эксперта (один в тематической области, один по социальной психологии в целом и эксперт по писательскому мастерству) проанализировали материал.

    Через несколько лет после этого начала команда In-Mind начала развивать другие виды деятельности и публикации на других языках (таких как немецкий, португальский, голландский и итальянский). Из-за этого правление In-Mind решило основать In-Mind Foundation в качестве управляющего совета для журналов и других мероприятий в 2012 году. В 2015 году редакционная политика была изменена на Психологию в целом.

    Краткое изложение деятельности Фонда

    Мы стремимся служить вам, демистифицируя психологические исследования и предлагая вам поразмышлять о наших открытиях доступным, но зрелым и глубоким образом.Некоторые из наших статей касаются вопросов, касающихся общества в целом, таких как альтруизм, влияние агрессивных СМИ, стереотипы, честь или то, как тело влияет на ваши мысли. Эти темы — лишь небольшая часть популярных статей, размещенных в настоящее время на веб-сайте In-Mind. Мы предлагаем качественные обзоры важных областей, создавая атмосферу, в которой широкая общественность и ученые могут участвовать в стимулирующих дебатах по важным темам.

    Развлекательная программа

    Что делает In-Mind надежным обучающим инструментом, который функционирует как источник общедоступных образовательных программ, так это то, что статьи проходят рецензирование перед тем, как быть приняты.Мы предлагаем привлекательные и информативные статьи, ориентированные на взаимодействие между учеными и не-учеными. Качество статей признано академическим сообществом; Статьи In-Mind использовались в качестве учебных материалов в Сингапуре, Нидерландах и США. Более того, формат In-Mind теперь используется для разработки версий на голландском, португальском, итальянском и немецком языках.

    Короче говоря, In-Mind — это продукт сотрудничества преданных делу людей, приехавших со всех частей мира, по крайней мере, с одним общим: любовью к психологии и желанием рассказать о своих открытиях широкой публике.Наш веб-сайт обладает не только потенциалом для изменения предположений людей и переоценки их взглядов на мир, но и возможностью вовлечения различных сообществ в диалог о том, как мы все можем работать вместе для улучшения условий жизни людей. Исходя из этого глобального происхождения, In-Mind способствует созданию более доступного и открытого сообщества любознательных читателей и психологов.

    Мы приветствуем вас в In-Mind и приглашаем вас бросить вызов другим своими провокационными мыслями!

    Что значит иметь разум? Может быть, даже больше, чем вы думаете — Harvard Gazette

    В ходе онлайн-опроса более 2000 человек психологи Гарвардского университета обнаружили, что мы воспринимаем умы других людей по двум разным параметрам: свободу воли, способность человека к самоконтролю, нравственность и планирование; и опыт, способность чувствовать такие ощущения, как голод, страх и боль.

    Результаты, представленные на этой неделе в журнале Science, не только опровергают традиционное представление о том, что люди видят разум в едином континууме, но также обеспечивают основу для понимания многих моральных и юридических решений и подчеркивают субъективную природу восприятия психических качеств другими людьми. .

    «Важные общественные убеждения, например, о смертной казни, абортах и ​​законности пыток, основаны на восприятии этих аспектов, как и убеждения по ряду философских вопросов», — говорит соавтор Курт Грей, докторант в Отделение психологии Гарварда.«Могут ли роботы иметь моральную ценность? Каково быть Богом? Уникален ли человеческий опыт? »

    Грей работал вместе с другими психологами Хизер Грей и Дэниелом Вегнером над исследованием, в котором респондентам были представлены 13 символов: семь живых человеческих форм (7-недельный плод, 5-месячный младенец, 5-летняя девочка, взрослая женщина). , взрослый мужчина, мужчина в устойчивом вегетативном состоянии и сам респондент), три нечеловеческих животных (лягушка, семейная собака и дикий шимпанзе), мертвая женщина, Бог и общительный робот.

    Участников попросили оценить персонажей по степени способности каждого из них: от голода, страха, смущения и удовольствия до самоконтроля, нравственности, памяти и мысли. Их анализ выявил два различных аспекта, с помощью которых люди воспринимают умы других: свободу воли и опыт.

    Эти измерения независимы: можно рассматривать сущность как имеющую опыт, не имея какого-либо агентства, и наоборот. Например, респонденты рассматривали младенца как обладающего высоким опытом, но с низким уровнем свободы воли — обладающего чувствами, но не отвечающего за свои действия, — в то время как Бог считался обладающим свободой выбора, но не опытом.

    «Респонденты, большинство из которых были по крайней мере умеренно религиозными, рассматривали Бога как агента, способного к нравственным действиям, но без особой способности к переживанию», — говорит Грей. «Нам трудно представить, что Бог разделяет наши чувства или желания».

    Респонденты считали себя и других «нормальных» взрослых людей наивысшими в обоих измерениях, обладая как опытом, так и свободой выбора; возможно, неудивительно, что они не приписали мертвому человеку ни одно измерение. Некоторые персонажи, такие как плод и мужчина в устойчивом вегетативном состоянии, не обладали достаточной свободой действий и занимали где-то среднее место по опыту, что говорит о том, что люди расходятся во мнениях относительно того, действительно ли эти сущности способны к переживанию.

    «Восприятие опыта для этих персонажей важно, потому что вместе с опытом приходит набор неотъемлемых прав, самым важным из которых является право на жизнь», — говорит Грей. «Если вы видите, что мужчина в устойчивом вегетативном состоянии испытывает чувства, вам кажется неправильным отключать его, а если он всего лишь кучка возбуждающих нейронов, мы меньше сожалеем о том, чтобы освободить его больничную койку».

    Если приписывание опыта другим сущностям является ключом к наделению их моральной ценностью, говорит он, то приписывание свободы воли является ключом к тому, чтобы заставить их нести ответственность за свои действия.

    «Когда мы воспринимаем свободу воли в другом, мы полагаем, что он способен отличить хорошее от плохого и может наказать их соответствующим образом», — говорит Грей. «Правовая система с ее безумием и ограниченными возможностями защиты отражает тот факт, что люди естественным образом оценивают действия отдельных лиц после совершения морального проступка».

    Исследование

    Gray, Gray и Wegner было поддержано Национальным институтом психического здоровья и Канадским советом по исследованиям в области социальных и гуманитарных наук.

    книг по медицине и здравоохранению на Amazon.com

    «… великолепно …. Наверное, не стоит читать за один присест, а просеивать медленно, как портвейн 20-летней давности …. Это не просто книга для одаренных психиатров или ребят. но детские психиатры, молодые и старые, перегруженные или малооплачиваемые. Это дает представление о новых горизонтах в профессии и может быть предвестником нового архетипа детской психиатрии на пороге нового тысячелетия »- Canadian Child Psychiatry Review

    «… оправдал мои самые смелые ожидания.Вместо кропотливой борьбы с изучением нейробиологии я обнаружил, что довольно легко усваиваю информацию, потому что 1) автор может представить свой материал в контексте межличностных отношений в целом и терапевтической диады в частности, и 2) автор является мастером. ясности, избегает педантизма и преуспевает в том, чтобы сделать свои данные клинически полезными «. — Американский журнал психиатрии

    » Читабельный, вдумчивый и информативный. «- Лидерство в образовании

    » Я знал, что эта книга была один, который я должен держать под рукой, когда хочу улучшить свое понимание информации, на которой будет основана будущая наука о психиатрии.»- Journal of Clinical Psychiatry

    » Это как раз нужная книга, по очень горячей теме, в нужное время, только подходящим автором … История, которую рассказывает Сигель, действительно захватывающая, по сути описывающая транзакционные процессы, которые происходят на стыке нейробиологии развития и окружающей среды человека. Он связывает каждый уровень системы от химии клеток до архитектуры мозга, привязанности ребенка к ребенку и межличностных отношений во взрослом возрасте.Сигель представляет свой синтез этих быстро развивающихся областей в удобочитаемом стиле, предназначенном для профессионалов, занимающихся клинической деятельностью в этой области, но который может … также быть прочитан заинтересованным неспециалистом … продвигать наше понимание процессов развития человека вперед, и я подозреваю, что The Developing Mind будет рассматриваться как важная веха в будущем »- Journal of Child Psychology and Psychiatry

    « Это замечательная книга…. Наиболее впечатляюще то, что [Сигел] сплетает сложный, правдоподобный и убедительный теоретический синтез о двунаправленном влиянии межличностного опыта, развития и функционирования мозга … The Developing Mind смело преодолевает редукционизм, который так характерен для современной психиатрии. . »- Psychiatric Times

    « Автору удалось объединить знания из нескольких дисциплин о межличностном опыте, человеческих психических процессах и нейробиологии, чтобы построить концептуальную основу для «межличностной нейробиологии» развивающегося разума…. Ни одна другая книга не рассматривала этот вопрос так всесторонне, и она, несомненно, окажется ценным ресурсом для тех, кто обладает первичными нейрофизиологическими знаниями и интересами, особенно для студентов, ученых и профессионалов в таких смежных областях, как психиатрия, нейропсихология, развивающие и профессиональные психология и когнитивная наука. »- Readings

    « … [A] актуальный, обстоятельный, аргументированный текст … Один из главных талантов Сигеля — это представление анатомической, неврологической, исследовательской и клинической информации, в то время как все еще указывая на то, что остается неизвестным.Он исследует отношения между младенцем и родителями, эмоции, состояния ума и то, как знание о них может помочь улучшить отношения и возможности для успешного развития »- Список книг

    « Почему мы не можем вспомнить, что мы делали в возрасте три? Почему некоторые дети необычно застенчивы? Какова биохимия унижения и почему оно может быть «токсичным для мозга развивающегося ребенка»? Новые и правдоподобные ответы на эти вопросы возникают в результате синтеза Сигелем нейробиологии, исследовательской психологии и когнитивной науки…. его тема — как мы становимся такими людьми — заслуживает заворожения многих читателей ». — Publishers Weekly,

    « Этот удивительный синтез нейробиологических исследований и клинической экспертизы должен навсегда оставить покой — дихотомия мозга. Книга красиво построена, включая хорошо читаемые описания развития мозга, обработки информации, модели памяти и повествования, а также важность привязанности в развитии человека. Сигел также показывает, как здоровые отношения и психотерапевтические вмешательства могут предложить нам «второй шанс» избавиться от неадаптивных паттернов и небезопасных ранних привязанностей.Эта книга подходит для всех, кто работает в области психического здоровья или нейробиологии, и будет превосходным руководством для студентов-медиков и психиатров », — Кларис Дж. Кестенбаум, доктор медицины, профессор клинической психиатрии, Колледж врачей и хирургов, Колумбийский университет

    «Эта прекрасно написанная книга позволяет достичь сразу многих целей. Он предоставляет столь необходимое и удобное описание последних знаний о развитии и функционировании мозга. Это помогает нам понять важнейшие связи между нейробиологией, субъективным опытом и человеческими отношениями.Он помещает результаты исследований теории привязанности в прочный биологический контекст, который объясняет влияние раннего опыта на всю жизнь. Он показывает, как травма влияет на биологическое, эмоциональное и межличностное функционирование. И все это делается с такой ясностью, состраданием и даже юмором, что у читателя остается чувство благодарности за то, что он узнал так много с такой легкостью. Эта книга важна и своевременна и должна служить стандартным справочником для всех, кто интересуется умом, то есть для всех, кто интересуется человеческим опытом.»- Алисия Ф. Либерман, доктор философии, профессор медицинской психологии, факультет психиатрии, Калифорнийский университет, Сан-Франциско

    » В этой необычной книге Сигел творчески объединяет современные знания в области эмоционального развития, нейробиологии, когнитивная наука, исследования привязанности и теория сложности. Полученная в результате модель убедительно описывает, как развивающийся мозг / разум организует себя в контексте эмоциональных отношений с другим мозгом / разумом. Этот ультрасовременный том необходим для клиницистов, исследователей и всех, кого заинтриговала одна из фундаментальных проблем науки — психобиологические истоки человеческого разума.»- Аллан Н. Шор, доктор медицинских наук, Медицинский факультет Калифорнийского университета, Лос-Анджелес,

    » Блестящий и сжатый синтез передовых исследований в области когнитивной нейробиологии и теории привязанности дает семейному терапевту мощный способ понять суть истоки нашего поведения в отношениях. Когда я поделился этими идеями с семьями, парами и студентами, которых я видел в клинической практике и преподавании, их реакция была исключительно положительной. Сигел помогает нам разобраться в тайнах опыта, с которыми мы все боремся.»- Джиллиан Уокер, MSW, старший преподаватель, Институт семьи Акермана, Нью-Йорк,

    » Эта книга предлагает неоценимый анализ и обобщение исследований и теории развития мозга детей. В области, где объем и сложность исследования могут быть устрашающими, Siegel предоставляет реальную услугу. Эта книга — одно из лучших мест, куда можно обратиться для профессионалов, которые хотят разбираться в этой области, для практиков, которые хотят хорошо разбираться в исследованиях и теории, а также для всех, кто хочет действительно глубокого понимания человеческих взаимоотношений.»- Эллен Галински, доктор медицины, президент Института семьи и работы, Нью-Йорк,

    » Для ученых-интеллектуалов это захватывающие, но унизительные времена. По мере того, как мы узнаем больше о мозге, мы видим, насколько односторонними были наши абстрактные модели психической жизни. Сосредоточившись на том, что отдельные головы могут воспринимать, думать и учиться, нейропсихология игнорирует нашу врожденную способность имитировать, воображать и сочувствовать чувствам других. Эта ясная и прямолинейная книга предлагает новое понимание того, как передаваемые эмоции влияют на регуляцию.

    Что такое ум | Определить ум | Человеческий разум

    Если кто-то обнаружит, как возник разум, я назову его ученым.Все говорят: «ум мой, ум мой», но что такое ум? Почему он возник и из чего сделан? Как возникло его создание? Ответа не найдешь. Творение ума постоянно меняется, и поэтому никто не может сказать, как оно возникло.

    Парам Пуджья Дада Бхагван ответил на все эти вопросы и раскрыл природу ума. Следующие отрывки о том, что такое ум, были добавлены из реальной духовной беседы с Парам Пуджья Дада Бхагваном.

    Вопрос: Что такое разум?

    Дадашри: Да, вы первый, кто спросил об этом. Ум — это наш запас. Подобно тому, как все эти владельцы магазинов подводят итоги двенадцати месяцев, ум — это запас всей жизни. Что владельцы магазинов делают каждые двенадцать месяцев? (Они проводят инвентаризацию). Точно так же это запас предыдущей жизни, который поднимается, чтобы принести результат в этой жизни и дать вам дальнейшие инструкции. Прямо сейчас старый разум, который существует, разряжается, и создается (заряжается) новый.Ум продолжает разряжаться. Следовательно, он будет продолжать кричать сколько угодно. Другое слово для разряда — это то, что он истощается (опорожняется). Вы ведь понимаете слово «выхлоп»? Этот ум утомляет.

    Какова природа ума? Только подумать. Когда происходит работа мышления, знайте, что ум находится в действии. У ума нет другой функции, кроме мышления. Раскаяние — тоже не его функция. Каяться — не его функция; его функция — только думать.В настоящее время, если речь идет о мышлении, запутанные узлы мыслей — это то, что называется умом. А бедный ум наивен; он просто продолжает самостоятельно скручивать путы изнутри, вот и все. Это (объяснение) нелегко понять. Вот почему весь мир в замешательстве.

    Вопрос: Но это нелегко понять.

    Дадашри: Люди совершенно не осознают этого!

    Ссылка: Название книги: Aptavani 10 (P) (Страница 130 — Параграфы 4–6, Страница 131 — Параграфы 1–3)

    Природа разума

    Вопрос: Но вы дали грубое ( школа — общее) объяснение.Следует различать возникающие мысли.

    Дадашри: Это действительно то, о чем я говорю. Об этом я и расскажу!

    Наш антахкаран (внутренний функциональный комплекс) состоит из четырех частей (ум, интеллект, чит, и эго). Есть только один антахкаран . Но какая бы часть ни работала в конкретный момент, она считается антахкараном целиком. Когда бы он ни был вовлечен в мысли, тогда весь антахкаран находится под контролем ума.Итак, когда ум функционирует, человека будут бомбардировать мысль за мыслью за мыслью. Он будет погружен в полный хаос мыслей. Когда нет ничего, кроме мыслей, это ( антахкаран ) называется умом. Ум не блуждает вне тела.

    Когда люди говорят: «Мои мысли блуждают в Бомбее; он идет сюда, он идет туда ». Ум так не блуждает. То, что не блуждает (из тела), называется умом. Они здесь неправы. Разве вы не слышали, чтобы люди говорили, что их мысли блуждают по дому, когда они находятся в офисе? Что это? Вы понимаете, что вы называете умом?

    Вопрос: Но мысли, которые возникают, внутри так много хаоса, что я не понимаю, приходит ли это мысль или исходящая мысль; будь то блуждающая мысль или неблуждающая мысль.

    Дадашри: Мысли вовсе не снаружи. Они действительно внутри. Ум таков, что никогда не выходит за пределы тела. А если бы он вышел наружу, многие ученые или йоги навсегда закрыли бы ему дверь (как только он выйдет). Они не позволили бы ему войти внутрь. Но разум никогда не покидает тело, не так ли? Поэтому все, что он делает, это создает мысли внутри. Его постоянно охватывают мысли любого рода. Это его граница. Другой функции у него нет.Его функция — вызывать мысли; это его неотъемлемое свойство.

    Функция ума — только думать. И в процессе мысли она утомляет (истощается), и в это время нет ничего, кроме запутанного хаоса мыслей. В неактивном состоянии он остается в виде «клубней». Это могут быть клубни любого сорта. Когда это всего лишь мышление, знайте, кто думает. Вот почему это называется умом.

    Когда происходит только мышление, больше ничего не происходит, в это время работает только ум.В это время весь антахкаран функционирует как ум. Вы понимаете эту демаркационную линию?

    Ссылка: Название книги: Aptavani 10 (P) (Страница №3 — Параграфы №2–5, Страница №4 — Параграфы №1 и №2)

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.