Определение идеал это: ИДЕАЛ — это… Что такое ИДЕАЛ?

Автор: | 07.03.1982

Содержание

Идеал (философия) — это… Что такое Идеал (философия)?

Идеал (лат. idealis от греч. ίδέα — образ, идея) — высшая ценность; наилучшее, завершенное состояние того или иного явления; образец личных качеств, способностей; высшая норма нравственной личности; высшая степень нравственного представления о благом и должном; совершенство в отношениях между людьми; наиболее совершенное устройство общества.

Творчество по идеалу, формирование вещества природы на основе идеала представляют собой специфически человеческую форму жизнедеятельности, отличающую её от деятельности животных. В качестве всеобщей формы целеполагающей деятельности идеал выступает во всех областях общественной жизни

Категория идеала обладает глубоким социальным значением. На протяжении веков прогрессивные классы в борьбе против отживших форм общественных отношений черпали свой энтузиазм в высоких идеалах свободы, равенства, братства.

Понятие Идеал применяется одинаково и к отвлеченным и конкретным предметам:

  • Идеал добра,
  • Идеал женской красоты,
  • Идеал мужской красоты,
  • Идеал государства,
  • Идеал гражданина и т.  д.

В общее употребление слово Идеал стало входить с конца XIX и начала XX столетия, главным образом, благодаря Шиллеру.

Понятие идеала в немецкой философии

Кант

Согласно Канту ландшафт не имеет идеала

Наиболее остро проблема идеала была поставлена в немецкой классической философии. Кант, связав проблему идеала с проблемой внутренней цели, рассмотрел её в анализе эстетической способности суждения.

Согласно Канту, явления, не имеющие цели, которая могла бы быть представлена образно, не имеют и идеала, например естественно-природные ландшафты.

Столярный молоток также не имеет идеала

Также не могут иметь идеала и предметы, имеющие свою цель «вне себя», как, например, орудия труда, инструменты и пр.

Единственным из известных нам явлений, — говорил Кант, — действующих по внутренней целесообразности, является человек как представитель рода, составляющего его цель. В животном внутренняя целесообразность осуществляется, как и в растении, без сознания и воли, лишь инстинктивно.

Для человека характерно свободное, то есть сознательно совершаемое действие в согласии с универсальной, всеобщей целью рода человеческого.

Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода. Он включает в себя, таким образом, осознание того, что человек есть самоцель собственной деятельности, и ни в коем случае не средство для кого-то или для чего-то, будь то бог или вещь в себе.

Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода

Согласно Канту, идеал как состояние достигнутого совершенства человеческого рода, представляемое нами уже сегодня, характеризуется полным преодолением всех противоречий между индивидом и обществом, то есть между индивидами, составляющими общество (род). Внутри индивида, внутри его сознания, это состояние выразилось бы как полное преодоление противоречий между всеобщим и единичным, между целым и частью, между умопостигаемым и чувственно-эмпирическим миром, между долгом и влечением и т.

 д.

Каждый шаг по пути прогресса есть поэтому шаг на пути реализации этого идеала, который люди всегда смутно чувствовали, но не умели теоретически сформулировать его состав. Кант считал свою миссию в истории состоящей в том, что он в своих сочинениях впервые осознал этот идеал и теоретически.

Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему

Однако при таком толковании этот идеал оказывается как раз чем-то абсолютно недостижимым или достижимым лишь в бесконечности. Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему. Между каждой наличной, данной ступенью «совершенствования» человеческого рода и идеалом всегда лежит бесконечность — бесконечность эмпирического многообразия явлений в пространстве и времени. Как только человек начинает мнить, что он достиг конца пути (в науке, в политическом строе, в морали и т. д.), так мнимость эта сейчас же обнаруживается для него в виде антиномий, в виде противоречий, раздирающих его сознание.

В науке это положение выражается в том, что по поводу каждого предмета всегда возможны по крайней мере две взаимоисключающие теории, равно оправданные и с точки зрения «чистой логики», и с точки зрения опыта.

Эти антиномии — индикаторы вечной незавершенности познания и нравственной сферы («практики») — Кант анализирует в «Критике чистого разума» и в «Критике практического разума».

Единственно, где идеал может быть дан это — в искусстве, в художественном творении гения

Согласно Канту, ни теоретический, ни практический идеал невозможно задать в виде образа — в виде чувственно созерцаемой картины «совершенного» и «завершенного» состояния, ибо в науке это было бы претензией на изображение «вещи в себе», а в «практическом разуме» — на изображение бога. Но ни «вещь в себе», ни бога чувственно представить себе нельзя. Их можно только мыслить как условия возможности и науки, и нравственности, как гарантии «теоретического» и «практического» разума, всегда остающиеся «по ту сторону» рассудка и опыта, как необходимые априорные допущения, делающие возможными и опыт, и рассудок.

Иными словами, в теоретическом разуме (в науке) идеал может выступать только в виде постулата «запрета противоречия», а в «практическом разуме» — в виде категорического императива.

Файл:Kukryniksy-bender.jpg

Если индивидуальное преувеличено за счет «нормального», то красота исчезает и возникает карикатура

Эти постулаты никогда не могут быть реализованы в реальной деятельности человека (в науке и практике). Они действуют здесь лишь как априорно принимаемые «регулятивные принципы» деятельности. Единственно, где идеал как непосредственно созерцаемый образ «совершенства» и «завершенности» может быть дан, это — в искусстве, в художественном творении гения. Здесь достигается «примирение» всеобщего (нормативного) и индивидуального (характеристичного), целого и частей, морального и легального, должного и сущего и пр. Поэтому идеал выступает как прекрасное.

Если «характеристичное» (индивидуальное) преувеличено за счет «нормального» (абстрактно-всеобщей нормы), то красота исчезает и возникает карикатура.

Если же, наоборот, на первый план выпячивается «нормальное» (средне-общее), то возникает безжизненная абстрактная фигура, чертеж, не прекрасный, а лишь правильный, не художественно-эстетический, а лишь школьно-академический образ.

Из этого понимания идеала развились эстетические и философско-теоретические концепции Фихте, Шеллинга и Шиллера.

Фихте

Фихте, расшифровывая учение Канта об идеале на непосредственно-политической проблематике, ясно показал, что под категорическим императивом на самом деле скрывалось требование абсолютного равенства всех индивидов перед лицом закона, а под «эмпирическими» условиями его осуществления — реальное сословное неравенство, расцененное как «безнравственное» состояние общества и индивида.

И Кант, и Фихте полагали, что идеал этот есть высшая, конечная цель на пути постепенного «нравственного самоусовершенствования», на пути постепенного осознания «достоинства человека» (индивида) как высшего и единственного принципа «идеального» законодательства. Они исходили из того, что абсолютное формально-правовое равенство любого индивида любому другому индивиду само по себе обеспечит полное раскрытие всех «естественных» задатков и способностей каждого индивида. Таким образом, в виде идеала, в виде постулата и императива ими был сформулирован принцип буржуазного права, идеального буржуазного общества. Фихте изобразил этот идеал в виде всемирного содружества абсолютно равноправных «Я», добровольно установленного ими самими. Но при таком толковании идеал кантовско-фихтевской философии начинал казаться чем-то очень трудно достижимым, чем-то очень далеким.

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства

Обращаясь к «притеснителям» нравственного человека (то есть к сторонникам сословного неравенства и феодальной раздробленности страны), Фихте восклицал: «Стесняйте, расстраивайте его планы! Вы можете задержать их, но что значит тысяча и паки тысяча лет в летописи человечества?».

Толкуя этот идеал как абсолютное равенство всех индивидов «…во Едином великом Единстве чистого духа…», он констатировал: «Единство чистого духа есть для меня недосягаемый идеал, последняя цель, которая никогда не будет осуществлена в действительности».

Это — неизбежный вывод из представления, согласно которому полное раскрытие личности,гармония, развитие индивида, может быть лишь результатом постепенного нравственного самоусовершенствования всех людей, всех «эмпирических» (то есть нравственно-испорченных сословным строем) индивидов, в том числе князей, попов, чиновников всей Земли.

Впоследствии эта идея «нравственного самоусовершенствования» как единственного пути человечества к идеальному состоянию вошла в арсенал всех антиреволюционных концепций (например, религиозно-этического учения Л. Толстого, Ф. Достоевского, Ганди и далее — вплоть до учений современных правых социалистов).

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства. Революция, как акт насилия, с точки зрения этого идеала выглядит так же, как «безнравственно-кровавый» акт; с точки зрения нравственного императива он ничуть не лучше того состояния, против которого он направлен.

Гегель

В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит….

Гегель, глубоко понявший бессилие этого «прекраснодушного» идеала, сравнил последователей идеи нравственного самоусовершенствования с благороднейшим человеком, который боится обнажить меч в борьбе против порока, опасаясь, что он может быть «испачкан» кровью врага. В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит…. Абсолютное бессилие абстрактного нравственного императива перед лицом эмпирических условий его осуществления (непосредственно перед лицом сословно-феодального неравенства и всей его культуры — теоретической, эстетической, моральной, бытовой и т. д.) заставило Гегеля искать другой путь решения проблемы идеала. Прежде всего Гегель позаботился о том, чтобы разрушить логический фундамент этой концепции — теорию «чистого разума».

Для Канта идеал теоретического разума, то есть всеобщая форма и условие истины, состоит в полной и абсолютной непротиворечивости знания, то есть в полном тождестве научных представлений всех людей об одной и той же вещи «в одно и то же время и в одном и том же отношении». Этот идеал науки и выступает у Канта в виде категорического императива рассудка, то есть в виде запрета логического противоречия. Неосуществимость этого постулата в науке, развивающейся именно через выявление и разрешение противоречий, является, согласно Канту, показателем того, что истина не достигнута и никогда в течение «конечного времени» достигнута не будет. Поэтому появление противоречия в науке Кант расценивает как индикатор незавершенности знания, указывающий теоретическому разуму, что его претензия «объять необъятное» (то есть вещь в себе) обречена на вечную неудачу.

Идеал, однако (как и в нравственной сфере), — полный теоретический синтез всех эмпирических сведений, их «единство в духе» (то есть в мышлении) — составляет неустранимую потребность этого разума, его «регулятивный принцип» и идеал, к которому он стремится и никогда не достигает. Тем самым непротиворечивое единство знания выступает у Канта как «необходимая иллюзия разума». Таким образом, запрет противоречия выступает как высший априорный закон рассудка, а наличие противоречия — как вечное «эмпирическое» состояние разума, гоняющегося за полным синтезом, за своим идеалом. Запрет противоречия — должное, а наличие необходимо возникающего противоречия — сущее, действительное и необходимое состояние разума, его форма и закон. Так почему же, — спрашивает Гегель, — неосуществимое должное мы обязаны считать и почитать за высший и непререкаемый закон мышления, а реальную форму и закон развития человеческой научной культуры — за «иллюзию», хотя бы и необходимую, за «фикцию» разума, гоняющегося за синей птицей «полного синтеза знания», за познанием «вещи в себе?». Не разумнее ли рассудить как раз наоборот?

Гегель разрушает оба постулата кантовской философии (запрет противоречия и категорический императив) с позиции историзма. Против них он заставляет свидетельствовать историю науки и нравственности. При этом нравственность понимается Гегелем широко, включая, по словам Энгельса,

История показывает, что вовсе не запрет противоречия и не категорический императив были тем идеалом, к которому изначально стремилась история человечества. Напротив, движущей силой развития духа в теории всегда было противоречие. Стало быть, не запрет, а наличие противоречия является формой и законом реального развивающегося духа (мышления). Диалектическое противоречие, то есть столкновение двух взаимоисключающих и одновременно взаимопредполагающих тезисов есть поэтому не «фикция», не «иллюзия», не показатель заблуждения разума, не индикатор тщетности его попыток понять «вещь в себе», а его «естественная», имманентная ему форма и закономерность развития, а потому и форма постижения «вещи в себе».

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния.

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния. Идеал знания и нравственности, который выдвигает Гегель против Канта, — это не застывшая мертвая «вещь», а «суть дела» — категория, диалектически противоречивая природа духа.

Вечное, никогда не завершаемое обновление духовной культуры человечества, происходящее через выявление противоречия в составе наличной стадии знания и нравственности и через разрешение этого противоречия — в рождении новой стадии, в свою очередь чреватой противоречием и потому также подлежащей «снятию», — таков идеал Гегеля. Это и было главной заслугой Гегеля в истории мысли. Однако это огромное завоевание было нейтрализовано идеализмом гегелевской философии. Гегель исходил из того, что именно мышление, саморазвивающееся через противоречие тезиса и антитезиса, есть причина развития и науки, и нравственности (то есть истории). Поэтому идеал в его чистом виде вырисовывается перед человеком не в образах искусства и не в образе «идеального строя» жизни и нравственности, а только в «Науке логики», в виде системы диалектически развивающихся категорий. Всё же остальное — и искусство, и политическая история человечества, и промышленность, — короче говоря, все предметное тело цивилизации, — есть только «побочный продукт», издержки производства «чистой логики», сами по себе не имеющие значения. Таким образом, все другие (кроме логики) формы сознания и самосознания человечества — конкретные науки, право, искусство и т. д. — суть только «несовершенные воплощения» творческой силы диалектического мышления, земные воплощения идеала, представленного в «Науке логики».

В результате гегелевское учение об идеале оказалось в общем и целом крайне консервативным. Мышление, идеальный образ которого задан в «Науке логики», диалектично. Но когда это идеальное мышление обрабатывает естественно-природный материал, оно вынуждено с ним считаться. В итоге продукт всегда выглядит как идеал, преломленный через упрямую антидиалектичность земного, вещественно-человеческого материала.

Прусская же монархия была истолкована Гегелем как весьма близкая к этому идеалу форма государства

Поэтому Гегель под видом единственно-возможного в земных условиях «воплощения» идеала и увековечивает (обожествляет) всю ту наличную эмпирию, которая ему исторически была дана. В том числе экономическую (хозяйственную) структуру «гражданского» — буржуазного общества, а далее, её надстройку — конституционную монархию по образцу Англии или империи Наполеона. Прусская же монархия была им истолкована как весьма близкая к этому идеалу форма государства или как система, воплощающая этот идеал единственно-возможным в национально-немецких условиях способом.

Этот образ мысли вовсе не был личной изменой Гегеля принципам диалектики. Это было абсолютно-необходимым последствием и выводом из идеалистической диалектики. Соответственно идеал человека для Гегеля — это уже не всесторонне и гармонически развитая личность, а только личность, умеющая мыслить диалектически. При этом совершенно безразлично, кем эта личность является во всем остальном — чиновником или монархом, предпринимателем или даже лакеем. Таким образом, в качестве эмпирической предпосылки идеального (то есть диалектически-мыслящего) человека эта теория идеала увековечивает наличную форму разделения труда в обществе, в частности товарно-капиталистическую. Разумеется, что ближе всего к идеалу, с этой точки зрения, стоит представитель диалектической логики. Таким образом, эта точка зрения идеализирует профессиональный кретинизм, возводит уродство в добродетель.

Условия же, обеспечивающие всесторонне-гармоническое развитие личности в современном (а тем более в грядущем) мире, согласно этому пониманию, абсолютно невозможны. Они были возможны лишь в младенческом состоянии мира, в рамках маленького античного полиса с его демократией. Большие размеры «современных» государств и сложность системы разделения труда делают невозможной и демократическую организацию общества, и всестороннее развитие способностей личности. Здесь, по Гегелю, естественной, то есть соответствующей идеалу формой, является только иерархически-бюрократическая система управления общественными делами. Против этой стороны гегелевской философии государственного права прежде всего и была направлена критика Гегеля «слева», левогегельянская версия диалектики и учения об идеале. С этого же начал и Маркс. Именно в силу идеализма гегелевского учения об идеале гегелевский идеал органически враждебен коммунистическому идеалу, принципиально несовместим с ним. В силу этого выход из тупика, в который неумолимо попадала идеалистическая концепция идеала, был найден только тогда, когда диалектика связала свою судьбу с революционной борьбой пролетариата и порвала с формально-юридическим представлением о «равенстве» и об условиях развития личности.

Маркс и Энгельс

Рассмотрев ограниченность как кантовско-фихтеанского, так и гегелевского понимания идеала и подвергнув их критике, Маркс и Энгельс материалистически переработали и использовали классические идеалистические учения об идеале.

Человек отличается от животного не «мышлением» и не «моральностью», а трудом. Он деятельно преобразует природу и самого себя. В этом и заключается его «подлинная природа». Этим исторически определяется и высшая цель, то есть идеал человеческой деятельности. Человек является самоцелью только как субъект предметно-практического преобразования природы и общественных отношений, а не как мыслящая или моральная личность. В понимании этого факта и был найден ключ к проблеме идеала.

Формально-правовое равенство человека человеку есть классовый идеал буржуазии. Его реальным субстратом оказывается конкретно-историческая форма экономического неравенства — капиталиста и наемного рабочего. Свобода в сфере мысли и морали здесь рассматривается в отчуждении от экономических отношений и предполагает абсолютное рабство человека в сфере реальной жизни, и прежде всего в экономике, и ведет к превращению человека в частичную деталь частичной машины, в раба вещей. Для пролетариата и вообще для большинства рода человеческого этот идеал вовсе не так заманчив, как для философа — идеолога буржуазии.

Первой формой преодоления буржуазного идеала в истории оказались учения социалистов-утопистов — Фурье, Сен-Симона, Оуэна. В противоположность реальному положению человека внутри буржуазного общества утописты провозгласили социалистический идеал общественного устройства, основанного на принципах общественной собственности на средства производства и обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Однако будучи оторванными от реальной борьбы пролетариата, они апеллировали при обосновании своего идеала к абстрактным принципам разума и справедливости, хотя по существу их идеал был отражением интересов пролетариата в буржуазном обществе.

Пролетариат силой реально-бесчеловечных условий своего существования внутри буржуазного мира оказывается естественным врагом этого общества и его идеала. Но только теоретики пролетариата приходят к выводу, что подлинная свобода человека может быть достигнута лишь на основе коммунистического обобществления материальных средств и условий жизни и прежде всего — средств производства. Иными словами, социалистический идеал может быть осуществлен только через коммунистическую революцию. Этот акт в силах совершить только класс, и никогда — не индивидуум, каким бы он ни был нравственно или интеллектуально совершенным. А класс поднимается на борьбу не силой идеала, как бы заманчив тот ни был, а только силой реальной жизни, то есть когда идеал совпадает с назревшей в общественном организме массовой потребностью, с массовым материальным интересом класса. Только при условии такого совпадения идеал и вызывает в массах отклик и вдохновляет их на действие. В этом смысле Маркс и Энгельс категорически возражали против толкования коммунизма как идеала: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние»

В этой форме выражения мысли отчетливо видна полемическая направленность против кантовско-фихтеанского и левогегельянского понимания идеала и его отношения к «теперешнему состоянию», к совокупности налично-эмпирических условий борьбы.

Реальное движение вызывается давлением реальных же, и прежде всего экономических противоречий, и направляется на их разрешение путем действия, путем установления нового состояния, в котором прежние противоречия «снимаются». Это новое состояние, единственно способное разрешить существующие противоречия, и есть тот образ, который называется идеалом. В мышлении он рождается раньше, чем противоречия будут разрешены реально, то есть раньше его собственного предметного осуществления. Это оригинальное положение, когда образ предмета рождается раньше того предмета, который он отражает, и создает всю трудность проблемы идеала, неразрешимую для метафизического материализма с его вариантом теории отражения. Предмета как непосредственно-созерцаемой вещи ещё нет, а его образ уже есть. Этот образ — коммунизм как единственно-возможная форма разрешения противоречий буржуазной, капиталистической системы производства. Именно поэтому контуры идеала как образа необходимо наступающего будущего есть не что иное, как вывод из анализа существующих противоречий, разрушающих наличное состояние. В этом — вся суть диалектико-материалистического понимания идеала.

Это ни в коем случае не нравственный или интеллектуальный образ желаемого, но не реального состояния, — не императив, который противостоит эмпирической действительности и условиям места и времени, как что-то вне их и против них стоящее. Это — сама действительность в полном теоретическом синтезе её имманентных противоречий, то есть с точки зрения тех перспектив, которые ей же самой имманентны. Из этого ясно видно, как глубоко было усвоено Марксом и Энгельсом рациональное зерно гегелевской критики кантовско-фихтеанского понимания идеала как должного, как априорного императива и постулата. Вместе с тем ясно видно и принципиальное отличие материалистического толкования диалектики идеала и действительности — от идеалистически-гегелевского толкования этой диалектики. Отличие подлинной революционности от консерватизма под маской ультрареволюционности левой гегелевской школы. Конкретный состав идеала дается, таким образом, только научным анализом действительности, эмпирически данной картины развития, с точки зрения тех противоречий, которые нагнетаются и властно требуют своего разрешения. В чём и как может быть найдено это разрешение? Ответ на этот вопрос и совпадает с выработкой правильного, жизненного, конкретного идеала.

Идеал, который был выведен Марксом и Энгельсом из анализа противоречий буржуазного общества и хода классовой борьбы, был четко обрисован в ряде произведений и, в частности, в «Критике Готской программы» в виде контурного изображения (образа) коммунистического строя. Этот теоретически выверенный идеал совпадает с художественно-эстетическим идеалом, вызревшим внутри искусства. И в данном случае выступает как теоретическое и художественно-эстетическое выражение реального, происходящего у нас на глазах движения, с необходимостью ведущего к установлению строя, обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Такой идеал не имеет ровно ничего общего с априорно постулированным императивом, нравственным постулатом, как это пытаются изобразить правые социалисты, базирующие свою социологию и политику на неокантианских схемах, идеалах. Теоретики и лидеры правого социализма (например, К. Реннер, Б. Каутский, А. Стрейчи и др.), прикладывая к реальным событиям свой абстрактный масштаб императива, с необходимостью приходят к выводу, что революция и революционная борьба противоречат высшим идеалам человечности, поскольку связаны с насилием и т. д. Но тот же самый императив приводит их к лакейской позиции по отношению к империалистическому, так называем «свободному миру». Этот мир под их идеал подходит. И не случайно, ибо сам императив уже у Канта был скроен по мерке «совершенного» буржуазного строя с его иллюзиями «свободы личности», «свободы мысли» и т. д. и т. п. В противоположность кантовско-фихтеанскому представлению об идеале, марксистское понимание идеала и его отношения к действительному развитию общества предполагает осуществимость идеала — при условии, разумеется, его адекватности действительному развитию. В противоположность Гегелю, марксистское учение об идеале отнюдь не связывается с фетишизацией одной, и именно наличной, ступени общественно-человеческого развития. По мере приближения к этапу развития, обрисованному в идеале, этот идеал вовсе не отодвигается, подобно горизонту, снова и снова вдаль, в грядущее. Напротив, сам состав идеала вырабатывается по ходу развития общественной деятельности, то есть является исторически творимым, то есть творимым историей.

Идеал теоретического познания (науки) излагается в диалектико-материалистической теории познания, в диалектике, как логике и теории познания марксизма. Эстетически-художественный идеал разрабатывается мировым искусством и задается индивиду через его эстетическое развитие, через потребление сокровищ мирового искусства. Можно говорить о политическом идеале, о нравственном идеале и т. д. Деятельность индивида, а потому и форма его продукта, всегда «отклоняется» от абстрактно-всеобщего теоретического норматива. Но это отклонение и есть единственно возможная форма и способ реализации всеобщего идеала, это и есть сам идеал, скорректированный условиями места и времени, характером материала, в котором он осуществляется, особенностями личности индивидуума и т. д. То же самое относится и к реализации идеала в специфически-национальных условиях развития целых стран, народов и т. д. В этом в полной мере сказывается диалектика всеобщего, особенного и индивидуального.

Такое отклонение ни в коем случае нельзя толковать как отказ от идеала, как признание его неосуществимости. Наоборот, только полный учет конкретных условий места и времени и позволяет осуществить через деятельность теоретически или эстетически выверенный идеал. Иначе этот идеал так и остается неосуществимым «благим намерением», разбивающимся о неодолимое упрямство «грубой» реальности.

Понятие идеала в других философских школах

Понятие идеала в Каббале

[1]

Каббала рассматривает всё мироздание как взаимодействие двух противоположных сил: эгоистической («Творения») и альтруистической («Творца»). Фактически соглашаясь с гегелевским постулатом «единства и борьбы противоположностей», Каббала не ограничивает его, как марксизм, производительными силами и производственными отношениями, а утверждает эту борьбу как суть человеческого развития.

Речь идет о том, что силы эти активно действуют в человеке: эгоистическая сила подобна центростремительным лучам, которые притягиваются человеком извне и собираются в его теле, а альтруистическая сила подобна центробежным лучам, истекающим изнутри его тела наружу. Эти силы присутствуют во всех частях реальности, в каждой сообразно с ее сущностью, а также в человеке, сообразно с его сущностью.

— Бааль Сулам, «Газета Народ», Раздел «Критика марксизма….»

Идеалом в Каббале является состояние, когда Творение (стремление насладиться) уподобляется Творцу (альтруистической силе отдачи) и сливается с ним. Такое слияние находится в бесконечном развитии, поскольку наслаждение с намерением «ради отдачи» не ограничено.[2] Единство противоположных друг другу эгоистического и альтруистического свойств зависит только от человека и достигается через смену намерения «ради себя» на намерение «ради отдачи». При этом человек не должен бороться со своим эгоизмом, ограничивая его лишь общепринятой моралью общества, а должен все силы приложить к тому, чтобы добавить к нему альтруистическое намерение — наслаждаться ради Творца. Практическим шагом к такому идеалу является объединение людей, абсолютно разных в своих желаниях, культуре, религии и всём остальном, но единых в понимании смысла своей жизни — в обретении альтруистического намерения во всех своих стремлениях и действиях. То есть, стремления и действия людей не делятся на соответствующие идеалу и противоположные ему. Все стремления и действия любого человека соответствуют идеалу, если он стремится насладиться не ради себя, а ради Творца, который желает насладить его.

… существует только одно совершенное состояние… и мы, совершенные, в нем: … это Конец исправления душ после «воскрешения мертвых» желаний, когда происходит их полное исправление на получение ради отдачи, поскольку получение ради себя, являющееся их изначальным свойством, становится противоположным и обретает форму «чистой» отдачи, став достойным получить все благо, наслаждение и нежность, заключенные в замысле творения. И вместе с тем (души) удостоятся полного слияния, вследствие подобия свойствам Творца, потому как наслаждаются не от своего желания получить, а от своего желания отдать, насладить Творца, ведь Он получает наслаждение оттого, что получают от Него.

— Михаэль Лайтман, «Исправление только высшим светом»

Мусульманская культура

Мусульмане верят в то, что Мухаммад олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали

Мусульмане полагают, что в жизни, словах и изречениях пророка Мухаммада сосредоточено большое количество назидательных примеров, то есть верят в то, что он олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали, стараются также использовать его слова на практике и делать всё, что делал он. Другими словами, идти его путём.

Примечания

См. также

Ссылки

Статья основана на материалах Философской Энциклопедии в 5-ти тт., 1960-1970.

Wikimedia Foundation. 2010.

Идеал (философия) — это… Что такое Идеал (философия)?

Идеал (лат. idealis от греч. ίδέα — образ, идея) — высшая ценность; наилучшее, завершенное состояние того или иного явления; образец личных качеств, способностей; высшая норма нравственной личности; высшая степень нравственного представления о благом и должном; совершенство в отношениях между людьми; наиболее совершенное устройство общества.

Творчество по идеалу, формирование вещества природы на основе идеала представляют собой специфически человеческую форму жизнедеятельности, отличающую её от деятельности животных. В качестве всеобщей формы целеполагающей деятельности идеал выступает во всех областях общественной жизни

Категория идеала обладает глубоким социальным значением. На протяжении веков прогрессивные классы в борьбе против отживших форм общественных отношений черпали свой энтузиазм в высоких идеалах свободы, равенства, братства.

Понятие Идеал применяется одинаково и к отвлеченным и конкретным предметам:

  • Идеал добра,
  • Идеал женской красоты,
  • Идеал мужской красоты,
  • Идеал государства,
  • Идеал гражданина и т. д.

В общее употребление слово Идеал стало входить с конца XIX и начала XX столетия, главным образом, благодаря Шиллеру.

Понятие идеала в немецкой философии

Кант

Согласно Канту ландшафт не имеет идеала

Наиболее остро проблема идеала была поставлена в немецкой классической философии. Кант, связав проблему идеала с проблемой внутренней цели, рассмотрел её в анализе эстетической способности суждения.

Согласно Канту, явления, не имеющие цели, которая могла бы быть представлена образно, не имеют и идеала, например естественно-природные ландшафты.

Столярный молоток также не имеет идеала

Также не могут иметь идеала и предметы, имеющие свою цель «вне себя», как, например, орудия труда, инструменты и пр.

Единственным из известных нам явлений, — говорил Кант, — действующих по внутренней целесообразности, является человек как представитель рода, составляющего его цель. В животном внутренняя целесообразность осуществляется, как и в растении, без сознания и воли, лишь инстинктивно.

Для человека характерно свободное, то есть сознательно совершаемое действие в согласии с универсальной, всеобщей целью рода человеческого. Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода. Он включает в себя, таким образом, осознание того, что человек есть самоцель собственной деятельности, и ни в коем случае не средство для кого-то или для чего-то, будь то бог или вещь в себе.

Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода

Согласно Канту, идеал как состояние достигнутого совершенства человеческого рода, представляемое нами уже сегодня, характеризуется полным преодолением всех противоречий между индивидом и обществом, то есть между индивидами, составляющими общество (род). Внутри индивида, внутри его сознания, это состояние выразилось бы как полное преодоление противоречий между всеобщим и единичным, между целым и частью, между умопостигаемым и чувственно-эмпирическим миром, между долгом и влечением и т. д.

Каждый шаг по пути прогресса есть поэтому шаг на пути реализации этого идеала, который люди всегда смутно чувствовали, но не умели теоретически сформулировать его состав. Кант считал свою миссию в истории состоящей в том, что он в своих сочинениях впервые осознал этот идеал и теоретически.

Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему

Однако при таком толковании этот идеал оказывается как раз чем-то абсолютно недостижимым или достижимым лишь в бесконечности. Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему. Между каждой наличной, данной ступенью «совершенствования» человеческого рода и идеалом всегда лежит бесконечность — бесконечность эмпирического многообразия явлений в пространстве и времени. Как только человек начинает мнить, что он достиг конца пути (в науке, в политическом строе, в морали и т. д.), так мнимость эта сейчас же обнаруживается для него в виде антиномий, в виде противоречий, раздирающих его сознание. В науке это положение выражается в том, что по поводу каждого предмета всегда возможны по крайней мере две взаимоисключающие теории, равно оправданные и с точки зрения «чистой логики», и с точки зрения опыта.

Эти антиномии — индикаторы вечной незавершенности познания и нравственной сферы («практики») — Кант анализирует в «Критике чистого разума» и в «Критике практического разума».

Единственно, где идеал может быть дан это — в искусстве, в художественном творении гения

Согласно Канту, ни теоретический, ни практический идеал невозможно задать в виде образа — в виде чувственно созерцаемой картины «совершенного» и «завершенного» состояния, ибо в науке это было бы претензией на изображение «вещи в себе», а в «практическом разуме» — на изображение бога. Но ни «вещь в себе», ни бога чувственно представить себе нельзя. Их можно только мыслить как условия возможности и науки, и нравственности, как гарантии «теоретического» и «практического» разума, всегда остающиеся «по ту сторону» рассудка и опыта, как необходимые априорные допущения, делающие возможными и опыт, и рассудок. Иными словами, в теоретическом разуме (в науке) идеал может выступать только в виде постулата «запрета противоречия», а в «практическом разуме» — в виде категорического императива.

Файл:Kukryniksy-bender.jpg

Если индивидуальное преувеличено за счет «нормального», то красота исчезает и возникает карикатура

Эти постулаты никогда не могут быть реализованы в реальной деятельности человека (в науке и практике). Они действуют здесь лишь как априорно принимаемые «регулятивные принципы» деятельности. Единственно, где идеал как непосредственно созерцаемый образ «совершенства» и «завершенности» может быть дан, это — в искусстве, в художественном творении гения. Здесь достигается «примирение» всеобщего (нормативного) и индивидуального (характеристичного), целого и частей, морального и легального, должного и сущего и пр. Поэтому идеал выступает как прекрасное.

Если «характеристичное» (индивидуальное) преувеличено за счет «нормального» (абстрактно-всеобщей нормы), то красота исчезает и возникает карикатура.

Если же, наоборот, на первый план выпячивается «нормальное» (средне-общее), то возникает безжизненная абстрактная фигура, чертеж, не прекрасный, а лишь правильный, не художественно-эстетический, а лишь школьно-академический образ.

Из этого понимания идеала развились эстетические и философско-теоретические концепции Фихте, Шеллинга и Шиллера.

Фихте

Фихте, расшифровывая учение Канта об идеале на непосредственно-политической проблематике, ясно показал, что под категорическим императивом на самом деле скрывалось требование абсолютного равенства всех индивидов перед лицом закона, а под «эмпирическими» условиями его осуществления — реальное сословное неравенство, расцененное как «безнравственное» состояние общества и индивида.

И Кант, и Фихте полагали, что идеал этот есть высшая, конечная цель на пути постепенного «нравственного самоусовершенствования», на пути постепенного осознания «достоинства человека» (индивида) как высшего и единственного принципа «идеального» законодательства. Они исходили из того, что абсолютное формально-правовое равенство любого индивида любому другому индивиду само по себе обеспечит полное раскрытие всех «естественных» задатков и способностей каждого индивида. Таким образом, в виде идеала, в виде постулата и императива ими был сформулирован принцип буржуазного права, идеального буржуазного общества. Фихте изобразил этот идеал в виде всемирного содружества абсолютно равноправных «Я», добровольно установленного ими самими. Но при таком толковании идеал кантовско-фихтевской философии начинал казаться чем-то очень трудно достижимым, чем-то очень далеким.

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства

Обращаясь к «притеснителям» нравственного человека (то есть к сторонникам сословного неравенства и феодальной раздробленности страны), Фихте восклицал: «Стесняйте, расстраивайте его планы! Вы можете задержать их, но что значит тысяча и паки тысяча лет в летописи человечества?». Толкуя этот идеал как абсолютное равенство всех индивидов «…во Едином великом Единстве чистого духа…», он констатировал: «Единство чистого духа есть для меня недосягаемый идеал, последняя цель, которая никогда не будет осуществлена в действительности».

Это — неизбежный вывод из представления, согласно которому полное раскрытие личности,гармония, развитие индивида, может быть лишь результатом постепенного нравственного самоусовершенствования всех людей, всех «эмпирических» (то есть нравственно-испорченных сословным строем) индивидов, в том числе князей, попов, чиновников всей Земли.

Впоследствии эта идея «нравственного самоусовершенствования» как единственного пути человечества к идеальному состоянию вошла в арсенал всех антиреволюционных концепций (например, религиозно-этического учения Л. Толстого, Ф. Достоевского, Ганди и далее — вплоть до учений современных правых социалистов).

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства. Революция, как акт насилия, с точки зрения этого идеала выглядит так же, как «безнравственно-кровавый» акт; с точки зрения нравственного императива он ничуть не лучше того состояния, против которого он направлен.

Гегель

В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит….

Гегель, глубоко понявший бессилие этого «прекраснодушного» идеала, сравнил последователей идеи нравственного самоусовершенствования с благороднейшим человеком, который боится обнажить меч в борьбе против порока, опасаясь, что он может быть «испачкан» кровью врага. В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит…. Абсолютное бессилие абстрактного нравственного императива перед лицом эмпирических условий его осуществления (непосредственно перед лицом сословно-феодального неравенства и всей его культуры — теоретической, эстетической, моральной, бытовой и т. д.) заставило Гегеля искать другой путь решения проблемы идеала. Прежде всего Гегель позаботился о том, чтобы разрушить логический фундамент этой концепции — теорию «чистого разума».

Для Канта идеал теоретического разума, то есть всеобщая форма и условие истины, состоит в полной и абсолютной непротиворечивости знания, то есть в полном тождестве научных представлений всех людей об одной и той же вещи «в одно и то же время и в одном и том же отношении». Этот идеал науки и выступает у Канта в виде категорического императива рассудка, то есть в виде запрета логического противоречия. Неосуществимость этого постулата в науке, развивающейся именно через выявление и разрешение противоречий, является, согласно Канту, показателем того, что истина не достигнута и никогда в течение «конечного времени» достигнута не будет. Поэтому появление противоречия в науке Кант расценивает как индикатор незавершенности знания, указывающий теоретическому разуму, что его претензия «объять необъятное» (то есть вещь в себе) обречена на вечную неудачу.

Идеал, однако (как и в нравственной сфере), — полный теоретический синтез всех эмпирических сведений, их «единство в духе» (то есть в мышлении) — составляет неустранимую потребность этого разума, его «регулятивный принцип» и идеал, к которому он стремится и никогда не достигает. Тем самым непротиворечивое единство знания выступает у Канта как «необходимая иллюзия разума». Таким образом, запрет противоречия выступает как высший априорный закон рассудка, а наличие противоречия — как вечное «эмпирическое» состояние разума, гоняющегося за полным синтезом, за своим идеалом. Запрет противоречия — должное, а наличие необходимо возникающего противоречия — сущее, действительное и необходимое состояние разума, его форма и закон. Так почему же, — спрашивает Гегель, — неосуществимое должное мы обязаны считать и почитать за высший и непререкаемый закон мышления, а реальную форму и закон развития человеческой научной культуры — за «иллюзию», хотя бы и необходимую, за «фикцию» разума, гоняющегося за синей птицей «полного синтеза знания», за познанием «вещи в себе?». Не разумнее ли рассудить как раз наоборот?

Гегель разрушает оба постулата кантовской философии (запрет противоречия и категорический императив) с позиции историзма. Против них он заставляет свидетельствовать историю науки и нравственности. При этом нравственность понимается Гегелем широко, включая, по словам Энгельса,

История показывает, что вовсе не запрет противоречия и не категорический императив были тем идеалом, к которому изначально стремилась история человечества. Напротив, движущей силой развития духа в теории всегда было противоречие. Стало быть, не запрет, а наличие противоречия является формой и законом реального развивающегося духа (мышления). Диалектическое противоречие, то есть столкновение двух взаимоисключающих и одновременно взаимопредполагающих тезисов есть поэтому не «фикция», не «иллюзия», не показатель заблуждения разума, не индикатор тщетности его попыток понять «вещь в себе», а его «естественная», имманентная ему форма и закономерность развития, а потому и форма постижения «вещи в себе».

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния.

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния. Идеал знания и нравственности, который выдвигает Гегель против Канта, — это не застывшая мертвая «вещь», а «суть дела» — категория, диалектически противоречивая природа духа.

Вечное, никогда не завершаемое обновление духовной культуры человечества, происходящее через выявление противоречия в составе наличной стадии знания и нравственности и через разрешение этого противоречия — в рождении новой стадии, в свою очередь чреватой противоречием и потому также подлежащей «снятию», — таков идеал Гегеля. Это и было главной заслугой Гегеля в истории мысли. Однако это огромное завоевание было нейтрализовано идеализмом гегелевской философии. Гегель исходил из того, что именно мышление, саморазвивающееся через противоречие тезиса и антитезиса, есть причина развития и науки, и нравственности (то есть истории). Поэтому идеал в его чистом виде вырисовывается перед человеком не в образах искусства и не в образе «идеального строя» жизни и нравственности, а только в «Науке логики», в виде системы диалектически развивающихся категорий. Всё же остальное — и искусство, и политическая история человечества, и промышленность, — короче говоря, все предметное тело цивилизации, — есть только «побочный продукт», издержки производства «чистой логики», сами по себе не имеющие значения. Таким образом, все другие (кроме логики) формы сознания и самосознания человечества — конкретные науки, право, искусство и т. д. — суть только «несовершенные воплощения» творческой силы диалектического мышления, земные воплощения идеала, представленного в «Науке логики».

В результате гегелевское учение об идеале оказалось в общем и целом крайне консервативным. Мышление, идеальный образ которого задан в «Науке логики», диалектично. Но когда это идеальное мышление обрабатывает естественно-природный материал, оно вынуждено с ним считаться. В итоге продукт всегда выглядит как идеал, преломленный через упрямую антидиалектичность земного, вещественно-человеческого материала.

Прусская же монархия была истолкована Гегелем как весьма близкая к этому идеалу форма государства

Поэтому Гегель под видом единственно-возможного в земных условиях «воплощения» идеала и увековечивает (обожествляет) всю ту наличную эмпирию, которая ему исторически была дана. В том числе экономическую (хозяйственную) структуру «гражданского» — буржуазного общества, а далее, её надстройку — конституционную монархию по образцу Англии или империи Наполеона. Прусская же монархия была им истолкована как весьма близкая к этому идеалу форма государства или как система, воплощающая этот идеал единственно-возможным в национально-немецких условиях способом.

Этот образ мысли вовсе не был личной изменой Гегеля принципам диалектики. Это было абсолютно-необходимым последствием и выводом из идеалистической диалектики. Соответственно идеал человека для Гегеля — это уже не всесторонне и гармонически развитая личность, а только личность, умеющая мыслить диалектически. При этом совершенно безразлично, кем эта личность является во всем остальном — чиновником или монархом, предпринимателем или даже лакеем. Таким образом, в качестве эмпирической предпосылки идеального (то есть диалектически-мыслящего) человека эта теория идеала увековечивает наличную форму разделения труда в обществе, в частности товарно-капиталистическую. Разумеется, что ближе всего к идеалу, с этой точки зрения, стоит представитель диалектической логики. Таким образом, эта точка зрения идеализирует профессиональный кретинизм, возводит уродство в добродетель.

Условия же, обеспечивающие всесторонне-гармоническое развитие личности в современном (а тем более в грядущем) мире, согласно этому пониманию, абсолютно невозможны. Они были возможны лишь в младенческом состоянии мира, в рамках маленького античного полиса с его демократией. Большие размеры «современных» государств и сложность системы разделения труда делают невозможной и демократическую организацию общества, и всестороннее развитие способностей личности. Здесь, по Гегелю, естественной, то есть соответствующей идеалу формой, является только иерархически-бюрократическая система управления общественными делами. Против этой стороны гегелевской философии государственного права прежде всего и была направлена критика Гегеля «слева», левогегельянская версия диалектики и учения об идеале. С этого же начал и Маркс. Именно в силу идеализма гегелевского учения об идеале гегелевский идеал органически враждебен коммунистическому идеалу, принципиально несовместим с ним. В силу этого выход из тупика, в который неумолимо попадала идеалистическая концепция идеала, был найден только тогда, когда диалектика связала свою судьбу с революционной борьбой пролетариата и порвала с формально-юридическим представлением о «равенстве» и об условиях развития личности.

Маркс и Энгельс

Рассмотрев ограниченность как кантовско-фихтеанского, так и гегелевского понимания идеала и подвергнув их критике, Маркс и Энгельс материалистически переработали и использовали классические идеалистические учения об идеале.

Человек отличается от животного не «мышлением» и не «моральностью», а трудом. Он деятельно преобразует природу и самого себя. В этом и заключается его «подлинная природа». Этим исторически определяется и высшая цель, то есть идеал человеческой деятельности. Человек является самоцелью только как субъект предметно-практического преобразования природы и общественных отношений, а не как мыслящая или моральная личность. В понимании этого факта и был найден ключ к проблеме идеала.

Формально-правовое равенство человека человеку есть классовый идеал буржуазии. Его реальным субстратом оказывается конкретно-историческая форма экономического неравенства — капиталиста и наемного рабочего. Свобода в сфере мысли и морали здесь рассматривается в отчуждении от экономических отношений и предполагает абсолютное рабство человека в сфере реальной жизни, и прежде всего в экономике, и ведет к превращению человека в частичную деталь частичной машины, в раба вещей. Для пролетариата и вообще для большинства рода человеческого этот идеал вовсе не так заманчив, как для философа — идеолога буржуазии.

Первой формой преодоления буржуазного идеала в истории оказались учения социалистов-утопистов — Фурье, Сен-Симона, Оуэна. В противоположность реальному положению человека внутри буржуазного общества утописты провозгласили социалистический идеал общественного устройства, основанного на принципах общественной собственности на средства производства и обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Однако будучи оторванными от реальной борьбы пролетариата, они апеллировали при обосновании своего идеала к абстрактным принципам разума и справедливости, хотя по существу их идеал был отражением интересов пролетариата в буржуазном обществе.

Пролетариат силой реально-бесчеловечных условий своего существования внутри буржуазного мира оказывается естественным врагом этого общества и его идеала. Но только теоретики пролетариата приходят к выводу, что подлинная свобода человека может быть достигнута лишь на основе коммунистического обобществления материальных средств и условий жизни и прежде всего — средств производства. Иными словами, социалистический идеал может быть осуществлен только через коммунистическую революцию. Этот акт в силах совершить только класс, и никогда — не индивидуум, каким бы он ни был нравственно или интеллектуально совершенным. А класс поднимается на борьбу не силой идеала, как бы заманчив тот ни был, а только силой реальной жизни, то есть когда идеал совпадает с назревшей в общественном организме массовой потребностью, с массовым материальным интересом класса. Только при условии такого совпадения идеал и вызывает в массах отклик и вдохновляет их на действие. В этом смысле Маркс и Энгельс категорически возражали против толкования коммунизма как идеала: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние»

В этой форме выражения мысли отчетливо видна полемическая направленность против кантовско-фихтеанского и левогегельянского понимания идеала и его отношения к «теперешнему состоянию», к совокупности налично-эмпирических условий борьбы.

Реальное движение вызывается давлением реальных же, и прежде всего экономических противоречий, и направляется на их разрешение путем действия, путем установления нового состояния, в котором прежние противоречия «снимаются». Это новое состояние, единственно способное разрешить существующие противоречия, и есть тот образ, который называется идеалом. В мышлении он рождается раньше, чем противоречия будут разрешены реально, то есть раньше его собственного предметного осуществления. Это оригинальное положение, когда образ предмета рождается раньше того предмета, который он отражает, и создает всю трудность проблемы идеала, неразрешимую для метафизического материализма с его вариантом теории отражения. Предмета как непосредственно-созерцаемой вещи ещё нет, а его образ уже есть. Этот образ — коммунизм как единственно-возможная форма разрешения противоречий буржуазной, капиталистической системы производства. Именно поэтому контуры идеала как образа необходимо наступающего будущего есть не что иное, как вывод из анализа существующих противоречий, разрушающих наличное состояние. В этом — вся суть диалектико-материалистического понимания идеала.

Это ни в коем случае не нравственный или интеллектуальный образ желаемого, но не реального состояния, — не императив, который противостоит эмпирической действительности и условиям места и времени, как что-то вне их и против них стоящее. Это — сама действительность в полном теоретическом синтезе её имманентных противоречий, то есть с точки зрения тех перспектив, которые ей же самой имманентны. Из этого ясно видно, как глубоко было усвоено Марксом и Энгельсом рациональное зерно гегелевской критики кантовско-фихтеанского понимания идеала как должного, как априорного императива и постулата. Вместе с тем ясно видно и принципиальное отличие материалистического толкования диалектики идеала и действительности — от идеалистически-гегелевского толкования этой диалектики. Отличие подлинной революционности от консерватизма под маской ультрареволюционности левой гегелевской школы. Конкретный состав идеала дается, таким образом, только научным анализом действительности, эмпирически данной картины развития, с точки зрения тех противоречий, которые нагнетаются и властно требуют своего разрешения. В чём и как может быть найдено это разрешение? Ответ на этот вопрос и совпадает с выработкой правильного, жизненного, конкретного идеала.

Идеал, который был выведен Марксом и Энгельсом из анализа противоречий буржуазного общества и хода классовой борьбы, был четко обрисован в ряде произведений и, в частности, в «Критике Готской программы» в виде контурного изображения (образа) коммунистического строя. Этот теоретически выверенный идеал совпадает с художественно-эстетическим идеалом, вызревшим внутри искусства. И в данном случае выступает как теоретическое и художественно-эстетическое выражение реального, происходящего у нас на глазах движения, с необходимостью ведущего к установлению строя, обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Такой идеал не имеет ровно ничего общего с априорно постулированным императивом, нравственным постулатом, как это пытаются изобразить правые социалисты, базирующие свою социологию и политику на неокантианских схемах, идеалах. Теоретики и лидеры правого социализма (например, К. Реннер, Б. Каутский, А. Стрейчи и др.), прикладывая к реальным событиям свой абстрактный масштаб императива, с необходимостью приходят к выводу, что революция и революционная борьба противоречат высшим идеалам человечности, поскольку связаны с насилием и т. д. Но тот же самый императив приводит их к лакейской позиции по отношению к империалистическому, так называем «свободному миру». Этот мир под их идеал подходит. И не случайно, ибо сам императив уже у Канта был скроен по мерке «совершенного» буржуазного строя с его иллюзиями «свободы личности», «свободы мысли» и т. д. и т. п. В противоположность кантовско-фихтеанскому представлению об идеале, марксистское понимание идеала и его отношения к действительному развитию общества предполагает осуществимость идеала — при условии, разумеется, его адекватности действительному развитию. В противоположность Гегелю, марксистское учение об идеале отнюдь не связывается с фетишизацией одной, и именно наличной, ступени общественно-человеческого развития. По мере приближения к этапу развития, обрисованному в идеале, этот идеал вовсе не отодвигается, подобно горизонту, снова и снова вдаль, в грядущее. Напротив, сам состав идеала вырабатывается по ходу развития общественной деятельности, то есть является исторически творимым, то есть творимым историей.

Идеал теоретического познания (науки) излагается в диалектико-материалистической теории познания, в диалектике, как логике и теории познания марксизма. Эстетически-художественный идеал разрабатывается мировым искусством и задается индивиду через его эстетическое развитие, через потребление сокровищ мирового искусства. Можно говорить о политическом идеале, о нравственном идеале и т. д. Деятельность индивида, а потому и форма его продукта, всегда «отклоняется» от абстрактно-всеобщего теоретического норматива. Но это отклонение и есть единственно возможная форма и способ реализации всеобщего идеала, это и есть сам идеал, скорректированный условиями места и времени, характером материала, в котором он осуществляется, особенностями личности индивидуума и т. д. То же самое относится и к реализации идеала в специфически-национальных условиях развития целых стран, народов и т. д. В этом в полной мере сказывается диалектика всеобщего, особенного и индивидуального.

Такое отклонение ни в коем случае нельзя толковать как отказ от идеала, как признание его неосуществимости. Наоборот, только полный учет конкретных условий места и времени и позволяет осуществить через деятельность теоретически или эстетически выверенный идеал. Иначе этот идеал так и остается неосуществимым «благим намерением», разбивающимся о неодолимое упрямство «грубой» реальности.

Понятие идеала в других философских школах

Понятие идеала в Каббале

[1]

Каббала рассматривает всё мироздание как взаимодействие двух противоположных сил: эгоистической («Творения») и альтруистической («Творца»). Фактически соглашаясь с гегелевским постулатом «единства и борьбы противоположностей», Каббала не ограничивает его, как марксизм, производительными силами и производственными отношениями, а утверждает эту борьбу как суть человеческого развития.

Речь идет о том, что силы эти активно действуют в человеке: эгоистическая сила подобна центростремительным лучам, которые притягиваются человеком извне и собираются в его теле, а альтруистическая сила подобна центробежным лучам, истекающим изнутри его тела наружу. Эти силы присутствуют во всех частях реальности, в каждой сообразно с ее сущностью, а также в человеке, сообразно с его сущностью.

— Бааль Сулам, «Газета Народ», Раздел «Критика марксизма….»

Идеалом в Каббале является состояние, когда Творение (стремление насладиться) уподобляется Творцу (альтруистической силе отдачи) и сливается с ним. Такое слияние находится в бесконечном развитии, поскольку наслаждение с намерением «ради отдачи» не ограничено.[2] Единство противоположных друг другу эгоистического и альтруистического свойств зависит только от человека и достигается через смену намерения «ради себя» на намерение «ради отдачи». При этом человек не должен бороться со своим эгоизмом, ограничивая его лишь общепринятой моралью общества, а должен все силы приложить к тому, чтобы добавить к нему альтруистическое намерение — наслаждаться ради Творца. Практическим шагом к такому идеалу является объединение людей, абсолютно разных в своих желаниях, культуре, религии и всём остальном, но единых в понимании смысла своей жизни — в обретении альтруистического намерения во всех своих стремлениях и действиях. То есть, стремления и действия людей не делятся на соответствующие идеалу и противоположные ему. Все стремления и действия любого человека соответствуют идеалу, если он стремится насладиться не ради себя, а ради Творца, который желает насладить его.

… существует только одно совершенное состояние… и мы, совершенные, в нем: … это Конец исправления душ после «воскрешения мертвых» желаний, когда происходит их полное исправление на получение ради отдачи, поскольку получение ради себя, являющееся их изначальным свойством, становится противоположным и обретает форму «чистой» отдачи, став достойным получить все благо, наслаждение и нежность, заключенные в замысле творения. И вместе с тем (души) удостоятся полного слияния, вследствие подобия свойствам Творца, потому как наслаждаются не от своего желания получить, а от своего желания отдать, насладить Творца, ведь Он получает наслаждение оттого, что получают от Него.

— Михаэль Лайтман, «Исправление только высшим светом»

Мусульманская культура

Мусульмане верят в то, что Мухаммад олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали

Мусульмане полагают, что в жизни, словах и изречениях пророка Мухаммада сосредоточено большое количество назидательных примеров, то есть верят в то, что он олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали, стараются также использовать его слова на практике и делать всё, что делал он. Другими словами, идти его путём.

Примечания

См. также

Ссылки

Статья основана на материалах Философской Энциклопедии в 5-ти тт., 1960-1970.

Wikimedia Foundation. 2010.

Идеал (философия) — это… Что такое Идеал (философия)?

Идеал (лат. idealis от греч. ίδέα — образ, идея) — высшая ценность; наилучшее, завершенное состояние того или иного явления; образец личных качеств, способностей; высшая норма нравственной личности; высшая степень нравственного представления о благом и должном; совершенство в отношениях между людьми; наиболее совершенное устройство общества.

Творчество по идеалу, формирование вещества природы на основе идеала представляют собой специфически человеческую форму жизнедеятельности, отличающую её от деятельности животных. В качестве всеобщей формы целеполагающей деятельности идеал выступает во всех областях общественной жизни

Категория идеала обладает глубоким социальным значением. На протяжении веков прогрессивные классы в борьбе против отживших форм общественных отношений черпали свой энтузиазм в высоких идеалах свободы, равенства, братства.

Понятие Идеал применяется одинаково и к отвлеченным и конкретным предметам:

  • Идеал добра,
  • Идеал женской красоты,
  • Идеал мужской красоты,
  • Идеал государства,
  • Идеал гражданина и т. д.

В общее употребление слово Идеал стало входить с конца XIX и начала XX столетия, главным образом, благодаря Шиллеру.

Понятие идеала в немецкой философии

Кант

Согласно Канту ландшафт не имеет идеала

Наиболее остро проблема идеала была поставлена в немецкой классической философии. Кант, связав проблему идеала с проблемой внутренней цели, рассмотрел её в анализе эстетической способности суждения.

Согласно Канту, явления, не имеющие цели, которая могла бы быть представлена образно, не имеют и идеала, например естественно-природные ландшафты.

Столярный молоток также не имеет идеала

Также не могут иметь идеала и предметы, имеющие свою цель «вне себя», как, например, орудия труда, инструменты и пр.

Единственным из известных нам явлений, — говорил Кант, — действующих по внутренней целесообразности, является человек как представитель рода, составляющего его цель. В животном внутренняя целесообразность осуществляется, как и в растении, без сознания и воли, лишь инстинктивно.

Для человека характерно свободное, то есть сознательно совершаемое действие в согласии с универсальной, всеобщей целью рода человеческого. Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода. Он включает в себя, таким образом, осознание того, что человек есть самоцель собственной деятельности, и ни в коем случае не средство для кого-то или для чего-то, будь то бог или вещь в себе.

Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода

Согласно Канту, идеал как состояние достигнутого совершенства человеческого рода, представляемое нами уже сегодня, характеризуется полным преодолением всех противоречий между индивидом и обществом, то есть между индивидами, составляющими общество (род). Внутри индивида, внутри его сознания, это состояние выразилось бы как полное преодоление противоречий между всеобщим и единичным, между целым и частью, между умопостигаемым и чувственно-эмпирическим миром, между долгом и влечением и т. д.

Каждый шаг по пути прогресса есть поэтому шаг на пути реализации этого идеала, который люди всегда смутно чувствовали, но не умели теоретически сформулировать его состав. Кант считал свою миссию в истории состоящей в том, что он в своих сочинениях впервые осознал этот идеал и теоретически.

Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему

Однако при таком толковании этот идеал оказывается как раз чем-то абсолютно недостижимым или достижимым лишь в бесконечности. Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему. Между каждой наличной, данной ступенью «совершенствования» человеческого рода и идеалом всегда лежит бесконечность — бесконечность эмпирического многообразия явлений в пространстве и времени. Как только человек начинает мнить, что он достиг конца пути (в науке, в политическом строе, в морали и т. д.), так мнимость эта сейчас же обнаруживается для него в виде антиномий, в виде противоречий, раздирающих его сознание. В науке это положение выражается в том, что по поводу каждого предмета всегда возможны по крайней мере две взаимоисключающие теории, равно оправданные и с точки зрения «чистой логики», и с точки зрения опыта.

Эти антиномии — индикаторы вечной незавершенности познания и нравственной сферы («практики») — Кант анализирует в «Критике чистого разума» и в «Критике практического разума».

Единственно, где идеал может быть дан это — в искусстве, в художественном творении гения

Согласно Канту, ни теоретический, ни практический идеал невозможно задать в виде образа — в виде чувственно созерцаемой картины «совершенного» и «завершенного» состояния, ибо в науке это было бы претензией на изображение «вещи в себе», а в «практическом разуме» — на изображение бога. Но ни «вещь в себе», ни бога чувственно представить себе нельзя. Их можно только мыслить как условия возможности и науки, и нравственности, как гарантии «теоретического» и «практического» разума, всегда остающиеся «по ту сторону» рассудка и опыта, как необходимые априорные допущения, делающие возможными и опыт, и рассудок. Иными словами, в теоретическом разуме (в науке) идеал может выступать только в виде постулата «запрета противоречия», а в «практическом разуме» — в виде категорического императива.

Файл:Kukryniksy-bender.jpg

Если индивидуальное преувеличено за счет «нормального», то красота исчезает и возникает карикатура

Эти постулаты никогда не могут быть реализованы в реальной деятельности человека (в науке и практике). Они действуют здесь лишь как априорно принимаемые «регулятивные принципы» деятельности. Единственно, где идеал как непосредственно созерцаемый образ «совершенства» и «завершенности» может быть дан, это — в искусстве, в художественном творении гения. Здесь достигается «примирение» всеобщего (нормативного) и индивидуального (характеристичного), целого и частей, морального и легального, должного и сущего и пр. Поэтому идеал выступает как прекрасное.

Если «характеристичное» (индивидуальное) преувеличено за счет «нормального» (абстрактно-всеобщей нормы), то красота исчезает и возникает карикатура.

Если же, наоборот, на первый план выпячивается «нормальное» (средне-общее), то возникает безжизненная абстрактная фигура, чертеж, не прекрасный, а лишь правильный, не художественно-эстетический, а лишь школьно-академический образ.

Из этого понимания идеала развились эстетические и философско-теоретические концепции Фихте, Шеллинга и Шиллера.

Фихте

Фихте, расшифровывая учение Канта об идеале на непосредственно-политической проблематике, ясно показал, что под категорическим императивом на самом деле скрывалось требование абсолютного равенства всех индивидов перед лицом закона, а под «эмпирическими» условиями его осуществления — реальное сословное неравенство, расцененное как «безнравственное» состояние общества и индивида.

И Кант, и Фихте полагали, что идеал этот есть высшая, конечная цель на пути постепенного «нравственного самоусовершенствования», на пути постепенного осознания «достоинства человека» (индивида) как высшего и единственного принципа «идеального» законодательства. Они исходили из того, что абсолютное формально-правовое равенство любого индивида любому другому индивиду само по себе обеспечит полное раскрытие всех «естественных» задатков и способностей каждого индивида. Таким образом, в виде идеала, в виде постулата и императива ими был сформулирован принцип буржуазного права, идеального буржуазного общества. Фихте изобразил этот идеал в виде всемирного содружества абсолютно равноправных «Я», добровольно установленного ими самими. Но при таком толковании идеал кантовско-фихтевской философии начинал казаться чем-то очень трудно достижимым, чем-то очень далеким.

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства

Обращаясь к «притеснителям» нравственного человека (то есть к сторонникам сословного неравенства и феодальной раздробленности страны), Фихте восклицал: «Стесняйте, расстраивайте его планы! Вы можете задержать их, но что значит тысяча и паки тысяча лет в летописи человечества?». Толкуя этот идеал как абсолютное равенство всех индивидов «…во Едином великом Единстве чистого духа…», он констатировал: «Единство чистого духа есть для меня недосягаемый идеал, последняя цель, которая никогда не будет осуществлена в действительности».

Это — неизбежный вывод из представления, согласно которому полное раскрытие личности,гармония, развитие индивида, может быть лишь результатом постепенного нравственного самоусовершенствования всех людей, всех «эмпирических» (то есть нравственно-испорченных сословным строем) индивидов, в том числе князей, попов, чиновников всей Земли.

Впоследствии эта идея «нравственного самоусовершенствования» как единственного пути человечества к идеальному состоянию вошла в арсенал всех антиреволюционных концепций (например, религиозно-этического учения Л. Толстого, Ф. Достоевского, Ганди и далее — вплоть до учений современных правых социалистов).

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства. Революция, как акт насилия, с точки зрения этого идеала выглядит так же, как «безнравственно-кровавый» акт; с точки зрения нравственного императива он ничуть не лучше того состояния, против которого он направлен.

Гегель

В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит….

Гегель, глубоко понявший бессилие этого «прекраснодушного» идеала, сравнил последователей идеи нравственного самоусовершенствования с благороднейшим человеком, который боится обнажить меч в борьбе против порока, опасаясь, что он может быть «испачкан» кровью врага. В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит…. Абсолютное бессилие абстрактного нравственного императива перед лицом эмпирических условий его осуществления (непосредственно перед лицом сословно-феодального неравенства и всей его культуры — теоретической, эстетической, моральной, бытовой и т. д.) заставило Гегеля искать другой путь решения проблемы идеала. Прежде всего Гегель позаботился о том, чтобы разрушить логический фундамент этой концепции — теорию «чистого разума».

Для Канта идеал теоретического разума, то есть всеобщая форма и условие истины, состоит в полной и абсолютной непротиворечивости знания, то есть в полном тождестве научных представлений всех людей об одной и той же вещи «в одно и то же время и в одном и том же отношении». Этот идеал науки и выступает у Канта в виде категорического императива рассудка, то есть в виде запрета логического противоречия. Неосуществимость этого постулата в науке, развивающейся именно через выявление и разрешение противоречий, является, согласно Канту, показателем того, что истина не достигнута и никогда в течение «конечного времени» достигнута не будет. Поэтому появление противоречия в науке Кант расценивает как индикатор незавершенности знания, указывающий теоретическому разуму, что его претензия «объять необъятное» (то есть вещь в себе) обречена на вечную неудачу.

Идеал, однако (как и в нравственной сфере), — полный теоретический синтез всех эмпирических сведений, их «единство в духе» (то есть в мышлении) — составляет неустранимую потребность этого разума, его «регулятивный принцип» и идеал, к которому он стремится и никогда не достигает. Тем самым непротиворечивое единство знания выступает у Канта как «необходимая иллюзия разума». Таким образом, запрет противоречия выступает как высший априорный закон рассудка, а наличие противоречия — как вечное «эмпирическое» состояние разума, гоняющегося за полным синтезом, за своим идеалом. Запрет противоречия — должное, а наличие необходимо возникающего противоречия — сущее, действительное и необходимое состояние разума, его форма и закон. Так почему же, — спрашивает Гегель, — неосуществимое должное мы обязаны считать и почитать за высший и непререкаемый закон мышления, а реальную форму и закон развития человеческой научной культуры — за «иллюзию», хотя бы и необходимую, за «фикцию» разума, гоняющегося за синей птицей «полного синтеза знания», за познанием «вещи в себе?». Не разумнее ли рассудить как раз наоборот?

Гегель разрушает оба постулата кантовской философии (запрет противоречия и категорический императив) с позиции историзма. Против них он заставляет свидетельствовать историю науки и нравственности. При этом нравственность понимается Гегелем широко, включая, по словам Энгельса,

История показывает, что вовсе не запрет противоречия и не категорический императив были тем идеалом, к которому изначально стремилась история человечества. Напротив, движущей силой развития духа в теории всегда было противоречие. Стало быть, не запрет, а наличие противоречия является формой и законом реального развивающегося духа (мышления). Диалектическое противоречие, то есть столкновение двух взаимоисключающих и одновременно взаимопредполагающих тезисов есть поэтому не «фикция», не «иллюзия», не показатель заблуждения разума, не индикатор тщетности его попыток понять «вещь в себе», а его «естественная», имманентная ему форма и закономерность развития, а потому и форма постижения «вещи в себе».

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния.

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния. Идеал знания и нравственности, который выдвигает Гегель против Канта, — это не застывшая мертвая «вещь», а «суть дела» — категория, диалектически противоречивая природа духа.

Вечное, никогда не завершаемое обновление духовной культуры человечества, происходящее через выявление противоречия в составе наличной стадии знания и нравственности и через разрешение этого противоречия — в рождении новой стадии, в свою очередь чреватой противоречием и потому также подлежащей «снятию», — таков идеал Гегеля. Это и было главной заслугой Гегеля в истории мысли. Однако это огромное завоевание было нейтрализовано идеализмом гегелевской философии. Гегель исходил из того, что именно мышление, саморазвивающееся через противоречие тезиса и антитезиса, есть причина развития и науки, и нравственности (то есть истории). Поэтому идеал в его чистом виде вырисовывается перед человеком не в образах искусства и не в образе «идеального строя» жизни и нравственности, а только в «Науке логики», в виде системы диалектически развивающихся категорий. Всё же остальное — и искусство, и политическая история человечества, и промышленность, — короче говоря, все предметное тело цивилизации, — есть только «побочный продукт», издержки производства «чистой логики», сами по себе не имеющие значения. Таким образом, все другие (кроме логики) формы сознания и самосознания человечества — конкретные науки, право, искусство и т. д. — суть только «несовершенные воплощения» творческой силы диалектического мышления, земные воплощения идеала, представленного в «Науке логики».

В результате гегелевское учение об идеале оказалось в общем и целом крайне консервативным. Мышление, идеальный образ которого задан в «Науке логики», диалектично. Но когда это идеальное мышление обрабатывает естественно-природный материал, оно вынуждено с ним считаться. В итоге продукт всегда выглядит как идеал, преломленный через упрямую антидиалектичность земного, вещественно-человеческого материала.

Прусская же монархия была истолкована Гегелем как весьма близкая к этому идеалу форма государства

Поэтому Гегель под видом единственно-возможного в земных условиях «воплощения» идеала и увековечивает (обожествляет) всю ту наличную эмпирию, которая ему исторически была дана. В том числе экономическую (хозяйственную) структуру «гражданского» — буржуазного общества, а далее, её надстройку — конституционную монархию по образцу Англии или империи Наполеона. Прусская же монархия была им истолкована как весьма близкая к этому идеалу форма государства или как система, воплощающая этот идеал единственно-возможным в национально-немецких условиях способом.

Этот образ мысли вовсе не был личной изменой Гегеля принципам диалектики. Это было абсолютно-необходимым последствием и выводом из идеалистической диалектики. Соответственно идеал человека для Гегеля — это уже не всесторонне и гармонически развитая личность, а только личность, умеющая мыслить диалектически. При этом совершенно безразлично, кем эта личность является во всем остальном — чиновником или монархом, предпринимателем или даже лакеем. Таким образом, в качестве эмпирической предпосылки идеального (то есть диалектически-мыслящего) человека эта теория идеала увековечивает наличную форму разделения труда в обществе, в частности товарно-капиталистическую. Разумеется, что ближе всего к идеалу, с этой точки зрения, стоит представитель диалектической логики. Таким образом, эта точка зрения идеализирует профессиональный кретинизм, возводит уродство в добродетель.

Условия же, обеспечивающие всесторонне-гармоническое развитие личности в современном (а тем более в грядущем) мире, согласно этому пониманию, абсолютно невозможны. Они были возможны лишь в младенческом состоянии мира, в рамках маленького античного полиса с его демократией. Большие размеры «современных» государств и сложность системы разделения труда делают невозможной и демократическую организацию общества, и всестороннее развитие способностей личности. Здесь, по Гегелю, естественной, то есть соответствующей идеалу формой, является только иерархически-бюрократическая система управления общественными делами. Против этой стороны гегелевской философии государственного права прежде всего и была направлена критика Гегеля «слева», левогегельянская версия диалектики и учения об идеале. С этого же начал и Маркс. Именно в силу идеализма гегелевского учения об идеале гегелевский идеал органически враждебен коммунистическому идеалу, принципиально несовместим с ним. В силу этого выход из тупика, в который неумолимо попадала идеалистическая концепция идеала, был найден только тогда, когда диалектика связала свою судьбу с революционной борьбой пролетариата и порвала с формально-юридическим представлением о «равенстве» и об условиях развития личности.

Маркс и Энгельс

Рассмотрев ограниченность как кантовско-фихтеанского, так и гегелевского понимания идеала и подвергнув их критике, Маркс и Энгельс материалистически переработали и использовали классические идеалистические учения об идеале.

Человек отличается от животного не «мышлением» и не «моральностью», а трудом. Он деятельно преобразует природу и самого себя. В этом и заключается его «подлинная природа». Этим исторически определяется и высшая цель, то есть идеал человеческой деятельности. Человек является самоцелью только как субъект предметно-практического преобразования природы и общественных отношений, а не как мыслящая или моральная личность. В понимании этого факта и был найден ключ к проблеме идеала.

Формально-правовое равенство человека человеку есть классовый идеал буржуазии. Его реальным субстратом оказывается конкретно-историческая форма экономического неравенства — капиталиста и наемного рабочего. Свобода в сфере мысли и морали здесь рассматривается в отчуждении от экономических отношений и предполагает абсолютное рабство человека в сфере реальной жизни, и прежде всего в экономике, и ведет к превращению человека в частичную деталь частичной машины, в раба вещей. Для пролетариата и вообще для большинства рода человеческого этот идеал вовсе не так заманчив, как для философа — идеолога буржуазии.

Первой формой преодоления буржуазного идеала в истории оказались учения социалистов-утопистов — Фурье, Сен-Симона, Оуэна. В противоположность реальному положению человека внутри буржуазного общества утописты провозгласили социалистический идеал общественного устройства, основанного на принципах общественной собственности на средства производства и обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Однако будучи оторванными от реальной борьбы пролетариата, они апеллировали при обосновании своего идеала к абстрактным принципам разума и справедливости, хотя по существу их идеал был отражением интересов пролетариата в буржуазном обществе.

Пролетариат силой реально-бесчеловечных условий своего существования внутри буржуазного мира оказывается естественным врагом этого общества и его идеала. Но только теоретики пролетариата приходят к выводу, что подлинная свобода человека может быть достигнута лишь на основе коммунистического обобществления материальных средств и условий жизни и прежде всего — средств производства. Иными словами, социалистический идеал может быть осуществлен только через коммунистическую революцию. Этот акт в силах совершить только класс, и никогда — не индивидуум, каким бы он ни был нравственно или интеллектуально совершенным. А класс поднимается на борьбу не силой идеала, как бы заманчив тот ни был, а только силой реальной жизни, то есть когда идеал совпадает с назревшей в общественном организме массовой потребностью, с массовым материальным интересом класса. Только при условии такого совпадения идеал и вызывает в массах отклик и вдохновляет их на действие. В этом смысле Маркс и Энгельс категорически возражали против толкования коммунизма как идеала: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние»

В этой форме выражения мысли отчетливо видна полемическая направленность против кантовско-фихтеанского и левогегельянского понимания идеала и его отношения к «теперешнему состоянию», к совокупности налично-эмпирических условий борьбы.

Реальное движение вызывается давлением реальных же, и прежде всего экономических противоречий, и направляется на их разрешение путем действия, путем установления нового состояния, в котором прежние противоречия «снимаются». Это новое состояние, единственно способное разрешить существующие противоречия, и есть тот образ, который называется идеалом. В мышлении он рождается раньше, чем противоречия будут разрешены реально, то есть раньше его собственного предметного осуществления. Это оригинальное положение, когда образ предмета рождается раньше того предмета, который он отражает, и создает всю трудность проблемы идеала, неразрешимую для метафизического материализма с его вариантом теории отражения. Предмета как непосредственно-созерцаемой вещи ещё нет, а его образ уже есть. Этот образ — коммунизм как единственно-возможная форма разрешения противоречий буржуазной, капиталистической системы производства. Именно поэтому контуры идеала как образа необходимо наступающего будущего есть не что иное, как вывод из анализа существующих противоречий, разрушающих наличное состояние. В этом — вся суть диалектико-материалистического понимания идеала.

Это ни в коем случае не нравственный или интеллектуальный образ желаемого, но не реального состояния, — не императив, который противостоит эмпирической действительности и условиям места и времени, как что-то вне их и против них стоящее. Это — сама действительность в полном теоретическом синтезе её имманентных противоречий, то есть с точки зрения тех перспектив, которые ей же самой имманентны. Из этого ясно видно, как глубоко было усвоено Марксом и Энгельсом рациональное зерно гегелевской критики кантовско-фихтеанского понимания идеала как должного, как априорного императива и постулата. Вместе с тем ясно видно и принципиальное отличие материалистического толкования диалектики идеала и действительности — от идеалистически-гегелевского толкования этой диалектики. Отличие подлинной революционности от консерватизма под маской ультрареволюционности левой гегелевской школы. Конкретный состав идеала дается, таким образом, только научным анализом действительности, эмпирически данной картины развития, с точки зрения тех противоречий, которые нагнетаются и властно требуют своего разрешения. В чём и как может быть найдено это разрешение? Ответ на этот вопрос и совпадает с выработкой правильного, жизненного, конкретного идеала.

Идеал, который был выведен Марксом и Энгельсом из анализа противоречий буржуазного общества и хода классовой борьбы, был четко обрисован в ряде произведений и, в частности, в «Критике Готской программы» в виде контурного изображения (образа) коммунистического строя. Этот теоретически выверенный идеал совпадает с художественно-эстетическим идеалом, вызревшим внутри искусства. И в данном случае выступает как теоретическое и художественно-эстетическое выражение реального, происходящего у нас на глазах движения, с необходимостью ведущего к установлению строя, обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Такой идеал не имеет ровно ничего общего с априорно постулированным императивом, нравственным постулатом, как это пытаются изобразить правые социалисты, базирующие свою социологию и политику на неокантианских схемах, идеалах. Теоретики и лидеры правого социализма (например, К. Реннер, Б. Каутский, А. Стрейчи и др.), прикладывая к реальным событиям свой абстрактный масштаб императива, с необходимостью приходят к выводу, что революция и революционная борьба противоречат высшим идеалам человечности, поскольку связаны с насилием и т. д. Но тот же самый императив приводит их к лакейской позиции по отношению к империалистическому, так называем «свободному миру». Этот мир под их идеал подходит. И не случайно, ибо сам императив уже у Канта был скроен по мерке «совершенного» буржуазного строя с его иллюзиями «свободы личности», «свободы мысли» и т. д. и т. п. В противоположность кантовско-фихтеанскому представлению об идеале, марксистское понимание идеала и его отношения к действительному развитию общества предполагает осуществимость идеала — при условии, разумеется, его адекватности действительному развитию. В противоположность Гегелю, марксистское учение об идеале отнюдь не связывается с фетишизацией одной, и именно наличной, ступени общественно-человеческого развития. По мере приближения к этапу развития, обрисованному в идеале, этот идеал вовсе не отодвигается, подобно горизонту, снова и снова вдаль, в грядущее. Напротив, сам состав идеала вырабатывается по ходу развития общественной деятельности, то есть является исторически творимым, то есть творимым историей.

Идеал теоретического познания (науки) излагается в диалектико-материалистической теории познания, в диалектике, как логике и теории познания марксизма. Эстетически-художественный идеал разрабатывается мировым искусством и задается индивиду через его эстетическое развитие, через потребление сокровищ мирового искусства. Можно говорить о политическом идеале, о нравственном идеале и т. д. Деятельность индивида, а потому и форма его продукта, всегда «отклоняется» от абстрактно-всеобщего теоретического норматива. Но это отклонение и есть единственно возможная форма и способ реализации всеобщего идеала, это и есть сам идеал, скорректированный условиями места и времени, характером материала, в котором он осуществляется, особенностями личности индивидуума и т. д. То же самое относится и к реализации идеала в специфически-национальных условиях развития целых стран, народов и т. д. В этом в полной мере сказывается диалектика всеобщего, особенного и индивидуального.

Такое отклонение ни в коем случае нельзя толковать как отказ от идеала, как признание его неосуществимости. Наоборот, только полный учет конкретных условий места и времени и позволяет осуществить через деятельность теоретически или эстетически выверенный идеал. Иначе этот идеал так и остается неосуществимым «благим намерением», разбивающимся о неодолимое упрямство «грубой» реальности.

Понятие идеала в других философских школах

Понятие идеала в Каббале

[1]

Каббала рассматривает всё мироздание как взаимодействие двух противоположных сил: эгоистической («Творения») и альтруистической («Творца»). Фактически соглашаясь с гегелевским постулатом «единства и борьбы противоположностей», Каббала не ограничивает его, как марксизм, производительными силами и производственными отношениями, а утверждает эту борьбу как суть человеческого развития.

Речь идет о том, что силы эти активно действуют в человеке: эгоистическая сила подобна центростремительным лучам, которые притягиваются человеком извне и собираются в его теле, а альтруистическая сила подобна центробежным лучам, истекающим изнутри его тела наружу. Эти силы присутствуют во всех частях реальности, в каждой сообразно с ее сущностью, а также в человеке, сообразно с его сущностью.

— Бааль Сулам, «Газета Народ», Раздел «Критика марксизма….»

Идеалом в Каббале является состояние, когда Творение (стремление насладиться) уподобляется Творцу (альтруистической силе отдачи) и сливается с ним. Такое слияние находится в бесконечном развитии, поскольку наслаждение с намерением «ради отдачи» не ограничено.[2] Единство противоположных друг другу эгоистического и альтруистического свойств зависит только от человека и достигается через смену намерения «ради себя» на намерение «ради отдачи». При этом человек не должен бороться со своим эгоизмом, ограничивая его лишь общепринятой моралью общества, а должен все силы приложить к тому, чтобы добавить к нему альтруистическое намерение — наслаждаться ради Творца. Практическим шагом к такому идеалу является объединение людей, абсолютно разных в своих желаниях, культуре, религии и всём остальном, но единых в понимании смысла своей жизни — в обретении альтруистического намерения во всех своих стремлениях и действиях. То есть, стремления и действия людей не делятся на соответствующие идеалу и противоположные ему. Все стремления и действия любого человека соответствуют идеалу, если он стремится насладиться не ради себя, а ради Творца, который желает насладить его.

… существует только одно совершенное состояние… и мы, совершенные, в нем: … это Конец исправления душ после «воскрешения мертвых» желаний, когда происходит их полное исправление на получение ради отдачи, поскольку получение ради себя, являющееся их изначальным свойством, становится противоположным и обретает форму «чистой» отдачи, став достойным получить все благо, наслаждение и нежность, заключенные в замысле творения. И вместе с тем (души) удостоятся полного слияния, вследствие подобия свойствам Творца, потому как наслаждаются не от своего желания получить, а от своего желания отдать, насладить Творца, ведь Он получает наслаждение оттого, что получают от Него.

— Михаэль Лайтман, «Исправление только высшим светом»

Мусульманская культура

Мусульмане верят в то, что Мухаммад олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали

Мусульмане полагают, что в жизни, словах и изречениях пророка Мухаммада сосредоточено большое количество назидательных примеров, то есть верят в то, что он олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали, стараются также использовать его слова на практике и делать всё, что делал он. Другими словами, идти его путём.

Примечания

См. также

Ссылки

Статья основана на материалах Философской Энциклопедии в 5-ти тт., 1960-1970.

Wikimedia Foundation. 2010.

Идеал (философия) — это… Что такое Идеал (философия)?

Идеал (лат. idealis от греч. ίδέα — образ, идея) — высшая ценность; наилучшее, завершенное состояние того или иного явления; образец личных качеств, способностей; высшая норма нравственной личности; высшая степень нравственного представления о благом и должном; совершенство в отношениях между людьми; наиболее совершенное устройство общества.

Творчество по идеалу, формирование вещества природы на основе идеала представляют собой специфически человеческую форму жизнедеятельности, отличающую её от деятельности животных. В качестве всеобщей формы целеполагающей деятельности идеал выступает во всех областях общественной жизни

Категория идеала обладает глубоким социальным значением. На протяжении веков прогрессивные классы в борьбе против отживших форм общественных отношений черпали свой энтузиазм в высоких идеалах свободы, равенства, братства.

Понятие Идеал применяется одинаково и к отвлеченным и конкретным предметам:

  • Идеал добра,
  • Идеал женской красоты,
  • Идеал мужской красоты,
  • Идеал государства,
  • Идеал гражданина и т. д.

В общее употребление слово Идеал стало входить с конца XIX и начала XX столетия, главным образом, благодаря Шиллеру.

Понятие идеала в немецкой философии

Кант

Согласно Канту ландшафт не имеет идеала

Наиболее остро проблема идеала была поставлена в немецкой классической философии. Кант, связав проблему идеала с проблемой внутренней цели, рассмотрел её в анализе эстетической способности суждения.

Согласно Канту, явления, не имеющие цели, которая могла бы быть представлена образно, не имеют и идеала, например естественно-природные ландшафты.

Столярный молоток также не имеет идеала

Также не могут иметь идеала и предметы, имеющие свою цель «вне себя», как, например, орудия труда, инструменты и пр.

Единственным из известных нам явлений, — говорил Кант, — действующих по внутренней целесообразности, является человек как представитель рода, составляющего его цель. В животном внутренняя целесообразность осуществляется, как и в растении, без сознания и воли, лишь инстинктивно.

Для человека характерно свободное, то есть сознательно совершаемое действие в согласии с универсальной, всеобщей целью рода человеческого. Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода. Он включает в себя, таким образом, осознание того, что человек есть самоцель собственной деятельности, и ни в коем случае не средство для кого-то или для чего-то, будь то бог или вещь в себе.

Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода

Согласно Канту, идеал как состояние достигнутого совершенства человеческого рода, представляемое нами уже сегодня, характеризуется полным преодолением всех противоречий между индивидом и обществом, то есть между индивидами, составляющими общество (род). Внутри индивида, внутри его сознания, это состояние выразилось бы как полное преодоление противоречий между всеобщим и единичным, между целым и частью, между умопостигаемым и чувственно-эмпирическим миром, между долгом и влечением и т. д.

Каждый шаг по пути прогресса есть поэтому шаг на пути реализации этого идеала, который люди всегда смутно чувствовали, но не умели теоретически сформулировать его состав. Кант считал свою миссию в истории состоящей в том, что он в своих сочинениях впервые осознал этот идеал и теоретически.

Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему

Однако при таком толковании этот идеал оказывается как раз чем-то абсолютно недостижимым или достижимым лишь в бесконечности. Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему. Между каждой наличной, данной ступенью «совершенствования» человеческого рода и идеалом всегда лежит бесконечность — бесконечность эмпирического многообразия явлений в пространстве и времени. Как только человек начинает мнить, что он достиг конца пути (в науке, в политическом строе, в морали и т. д.), так мнимость эта сейчас же обнаруживается для него в виде антиномий, в виде противоречий, раздирающих его сознание. В науке это положение выражается в том, что по поводу каждого предмета всегда возможны по крайней мере две взаимоисключающие теории, равно оправданные и с точки зрения «чистой логики», и с точки зрения опыта.

Эти антиномии — индикаторы вечной незавершенности познания и нравственной сферы («практики») — Кант анализирует в «Критике чистого разума» и в «Критике практического разума».

Единственно, где идеал может быть дан это — в искусстве, в художественном творении гения

Согласно Канту, ни теоретический, ни практический идеал невозможно задать в виде образа — в виде чувственно созерцаемой картины «совершенного» и «завершенного» состояния, ибо в науке это было бы претензией на изображение «вещи в себе», а в «практическом разуме» — на изображение бога. Но ни «вещь в себе», ни бога чувственно представить себе нельзя. Их можно только мыслить как условия возможности и науки, и нравственности, как гарантии «теоретического» и «практического» разума, всегда остающиеся «по ту сторону» рассудка и опыта, как необходимые априорные допущения, делающие возможными и опыт, и рассудок. Иными словами, в теоретическом разуме (в науке) идеал может выступать только в виде постулата «запрета противоречия», а в «практическом разуме» — в виде категорического императива.

Файл:Kukryniksy-bender.jpg

Если индивидуальное преувеличено за счет «нормального», то красота исчезает и возникает карикатура

Эти постулаты никогда не могут быть реализованы в реальной деятельности человека (в науке и практике). Они действуют здесь лишь как априорно принимаемые «регулятивные принципы» деятельности. Единственно, где идеал как непосредственно созерцаемый образ «совершенства» и «завершенности» может быть дан, это — в искусстве, в художественном творении гения. Здесь достигается «примирение» всеобщего (нормативного) и индивидуального (характеристичного), целого и частей, морального и легального, должного и сущего и пр. Поэтому идеал выступает как прекрасное.

Если «характеристичное» (индивидуальное) преувеличено за счет «нормального» (абстрактно-всеобщей нормы), то красота исчезает и возникает карикатура.

Если же, наоборот, на первый план выпячивается «нормальное» (средне-общее), то возникает безжизненная абстрактная фигура, чертеж, не прекрасный, а лишь правильный, не художественно-эстетический, а лишь школьно-академический образ.

Из этого понимания идеала развились эстетические и философско-теоретические концепции Фихте, Шеллинга и Шиллера.

Фихте

Фихте, расшифровывая учение Канта об идеале на непосредственно-политической проблематике, ясно показал, что под категорическим императивом на самом деле скрывалось требование абсолютного равенства всех индивидов перед лицом закона, а под «эмпирическими» условиями его осуществления — реальное сословное неравенство, расцененное как «безнравственное» состояние общества и индивида.

И Кант, и Фихте полагали, что идеал этот есть высшая, конечная цель на пути постепенного «нравственного самоусовершенствования», на пути постепенного осознания «достоинства человека» (индивида) как высшего и единственного принципа «идеального» законодательства. Они исходили из того, что абсолютное формально-правовое равенство любого индивида любому другому индивиду само по себе обеспечит полное раскрытие всех «естественных» задатков и способностей каждого индивида. Таким образом, в виде идеала, в виде постулата и императива ими был сформулирован принцип буржуазного права, идеального буржуазного общества. Фихте изобразил этот идеал в виде всемирного содружества абсолютно равноправных «Я», добровольно установленного ими самими. Но при таком толковании идеал кантовско-фихтевской философии начинал казаться чем-то очень трудно достижимым, чем-то очень далеким.

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства

Обращаясь к «притеснителям» нравственного человека (то есть к сторонникам сословного неравенства и феодальной раздробленности страны), Фихте восклицал: «Стесняйте, расстраивайте его планы! Вы можете задержать их, но что значит тысяча и паки тысяча лет в летописи человечества?». Толкуя этот идеал как абсолютное равенство всех индивидов «…во Едином великом Единстве чистого духа…», он констатировал: «Единство чистого духа есть для меня недосягаемый идеал, последняя цель, которая никогда не будет осуществлена в действительности».

Это — неизбежный вывод из представления, согласно которому полное раскрытие личности,гармония, развитие индивида, может быть лишь результатом постепенного нравственного самоусовершенствования всех людей, всех «эмпирических» (то есть нравственно-испорченных сословным строем) индивидов, в том числе князей, попов, чиновников всей Земли.

Впоследствии эта идея «нравственного самоусовершенствования» как единственного пути человечества к идеальному состоянию вошла в арсенал всех антиреволюционных концепций (например, религиозно-этического учения Л. Толстого, Ф. Достоевского, Ганди и далее — вплоть до учений современных правых социалистов).

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства. Революция, как акт насилия, с точки зрения этого идеала выглядит так же, как «безнравственно-кровавый» акт; с точки зрения нравственного императива он ничуть не лучше того состояния, против которого он направлен.

Гегель

В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит….

Гегель, глубоко понявший бессилие этого «прекраснодушного» идеала, сравнил последователей идеи нравственного самоусовершенствования с благороднейшим человеком, который боится обнажить меч в борьбе против порока, опасаясь, что он может быть «испачкан» кровью врага. В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит…. Абсолютное бессилие абстрактного нравственного императива перед лицом эмпирических условий его осуществления (непосредственно перед лицом сословно-феодального неравенства и всей его культуры — теоретической, эстетической, моральной, бытовой и т. д.) заставило Гегеля искать другой путь решения проблемы идеала. Прежде всего Гегель позаботился о том, чтобы разрушить логический фундамент этой концепции — теорию «чистого разума».

Для Канта идеал теоретического разума, то есть всеобщая форма и условие истины, состоит в полной и абсолютной непротиворечивости знания, то есть в полном тождестве научных представлений всех людей об одной и той же вещи «в одно и то же время и в одном и том же отношении». Этот идеал науки и выступает у Канта в виде категорического императива рассудка, то есть в виде запрета логического противоречия. Неосуществимость этого постулата в науке, развивающейся именно через выявление и разрешение противоречий, является, согласно Канту, показателем того, что истина не достигнута и никогда в течение «конечного времени» достигнута не будет. Поэтому появление противоречия в науке Кант расценивает как индикатор незавершенности знания, указывающий теоретическому разуму, что его претензия «объять необъятное» (то есть вещь в себе) обречена на вечную неудачу.

Идеал, однако (как и в нравственной сфере), — полный теоретический синтез всех эмпирических сведений, их «единство в духе» (то есть в мышлении) — составляет неустранимую потребность этого разума, его «регулятивный принцип» и идеал, к которому он стремится и никогда не достигает. Тем самым непротиворечивое единство знания выступает у Канта как «необходимая иллюзия разума». Таким образом, запрет противоречия выступает как высший априорный закон рассудка, а наличие противоречия — как вечное «эмпирическое» состояние разума, гоняющегося за полным синтезом, за своим идеалом. Запрет противоречия — должное, а наличие необходимо возникающего противоречия — сущее, действительное и необходимое состояние разума, его форма и закон. Так почему же, — спрашивает Гегель, — неосуществимое должное мы обязаны считать и почитать за высший и непререкаемый закон мышления, а реальную форму и закон развития человеческой научной культуры — за «иллюзию», хотя бы и необходимую, за «фикцию» разума, гоняющегося за синей птицей «полного синтеза знания», за познанием «вещи в себе?». Не разумнее ли рассудить как раз наоборот?

Гегель разрушает оба постулата кантовской философии (запрет противоречия и категорический императив) с позиции историзма. Против них он заставляет свидетельствовать историю науки и нравственности. При этом нравственность понимается Гегелем широко, включая, по словам Энгельса,

История показывает, что вовсе не запрет противоречия и не категорический императив были тем идеалом, к которому изначально стремилась история человечества. Напротив, движущей силой развития духа в теории всегда было противоречие. Стало быть, не запрет, а наличие противоречия является формой и законом реального развивающегося духа (мышления). Диалектическое противоречие, то есть столкновение двух взаимоисключающих и одновременно взаимопредполагающих тезисов есть поэтому не «фикция», не «иллюзия», не показатель заблуждения разума, не индикатор тщетности его попыток понять «вещь в себе», а его «естественная», имманентная ему форма и закономерность развития, а потому и форма постижения «вещи в себе».

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния.

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния. Идеал знания и нравственности, который выдвигает Гегель против Канта, — это не застывшая мертвая «вещь», а «суть дела» — категория, диалектически противоречивая природа духа.

Вечное, никогда не завершаемое обновление духовной культуры человечества, происходящее через выявление противоречия в составе наличной стадии знания и нравственности и через разрешение этого противоречия — в рождении новой стадии, в свою очередь чреватой противоречием и потому также подлежащей «снятию», — таков идеал Гегеля. Это и было главной заслугой Гегеля в истории мысли. Однако это огромное завоевание было нейтрализовано идеализмом гегелевской философии. Гегель исходил из того, что именно мышление, саморазвивающееся через противоречие тезиса и антитезиса, есть причина развития и науки, и нравственности (то есть истории). Поэтому идеал в его чистом виде вырисовывается перед человеком не в образах искусства и не в образе «идеального строя» жизни и нравственности, а только в «Науке логики», в виде системы диалектически развивающихся категорий. Всё же остальное — и искусство, и политическая история человечества, и промышленность, — короче говоря, все предметное тело цивилизации, — есть только «побочный продукт», издержки производства «чистой логики», сами по себе не имеющие значения. Таким образом, все другие (кроме логики) формы сознания и самосознания человечества — конкретные науки, право, искусство и т. д. — суть только «несовершенные воплощения» творческой силы диалектического мышления, земные воплощения идеала, представленного в «Науке логики».

В результате гегелевское учение об идеале оказалось в общем и целом крайне консервативным. Мышление, идеальный образ которого задан в «Науке логики», диалектично. Но когда это идеальное мышление обрабатывает естественно-природный материал, оно вынуждено с ним считаться. В итоге продукт всегда выглядит как идеал, преломленный через упрямую антидиалектичность земного, вещественно-человеческого материала.

Прусская же монархия была истолкована Гегелем как весьма близкая к этому идеалу форма государства

Поэтому Гегель под видом единственно-возможного в земных условиях «воплощения» идеала и увековечивает (обожествляет) всю ту наличную эмпирию, которая ему исторически была дана. В том числе экономическую (хозяйственную) структуру «гражданского» — буржуазного общества, а далее, её надстройку — конституционную монархию по образцу Англии или империи Наполеона. Прусская же монархия была им истолкована как весьма близкая к этому идеалу форма государства или как система, воплощающая этот идеал единственно-возможным в национально-немецких условиях способом.

Этот образ мысли вовсе не был личной изменой Гегеля принципам диалектики. Это было абсолютно-необходимым последствием и выводом из идеалистической диалектики. Соответственно идеал человека для Гегеля — это уже не всесторонне и гармонически развитая личность, а только личность, умеющая мыслить диалектически. При этом совершенно безразлично, кем эта личность является во всем остальном — чиновником или монархом, предпринимателем или даже лакеем. Таким образом, в качестве эмпирической предпосылки идеального (то есть диалектически-мыслящего) человека эта теория идеала увековечивает наличную форму разделения труда в обществе, в частности товарно-капиталистическую. Разумеется, что ближе всего к идеалу, с этой точки зрения, стоит представитель диалектической логики. Таким образом, эта точка зрения идеализирует профессиональный кретинизм, возводит уродство в добродетель.

Условия же, обеспечивающие всесторонне-гармоническое развитие личности в современном (а тем более в грядущем) мире, согласно этому пониманию, абсолютно невозможны. Они были возможны лишь в младенческом состоянии мира, в рамках маленького античного полиса с его демократией. Большие размеры «современных» государств и сложность системы разделения труда делают невозможной и демократическую организацию общества, и всестороннее развитие способностей личности. Здесь, по Гегелю, естественной, то есть соответствующей идеалу формой, является только иерархически-бюрократическая система управления общественными делами. Против этой стороны гегелевской философии государственного права прежде всего и была направлена критика Гегеля «слева», левогегельянская версия диалектики и учения об идеале. С этого же начал и Маркс. Именно в силу идеализма гегелевского учения об идеале гегелевский идеал органически враждебен коммунистическому идеалу, принципиально несовместим с ним. В силу этого выход из тупика, в который неумолимо попадала идеалистическая концепция идеала, был найден только тогда, когда диалектика связала свою судьбу с революционной борьбой пролетариата и порвала с формально-юридическим представлением о «равенстве» и об условиях развития личности.

Маркс и Энгельс

Рассмотрев ограниченность как кантовско-фихтеанского, так и гегелевского понимания идеала и подвергнув их критике, Маркс и Энгельс материалистически переработали и использовали классические идеалистические учения об идеале.

Человек отличается от животного не «мышлением» и не «моральностью», а трудом. Он деятельно преобразует природу и самого себя. В этом и заключается его «подлинная природа». Этим исторически определяется и высшая цель, то есть идеал человеческой деятельности. Человек является самоцелью только как субъект предметно-практического преобразования природы и общественных отношений, а не как мыслящая или моральная личность. В понимании этого факта и был найден ключ к проблеме идеала.

Формально-правовое равенство человека человеку есть классовый идеал буржуазии. Его реальным субстратом оказывается конкретно-историческая форма экономического неравенства — капиталиста и наемного рабочего. Свобода в сфере мысли и морали здесь рассматривается в отчуждении от экономических отношений и предполагает абсолютное рабство человека в сфере реальной жизни, и прежде всего в экономике, и ведет к превращению человека в частичную деталь частичной машины, в раба вещей. Для пролетариата и вообще для большинства рода человеческого этот идеал вовсе не так заманчив, как для философа — идеолога буржуазии.

Первой формой преодоления буржуазного идеала в истории оказались учения социалистов-утопистов — Фурье, Сен-Симона, Оуэна. В противоположность реальному положению человека внутри буржуазного общества утописты провозгласили социалистический идеал общественного устройства, основанного на принципах общественной собственности на средства производства и обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Однако будучи оторванными от реальной борьбы пролетариата, они апеллировали при обосновании своего идеала к абстрактным принципам разума и справедливости, хотя по существу их идеал был отражением интересов пролетариата в буржуазном обществе.

Пролетариат силой реально-бесчеловечных условий своего существования внутри буржуазного мира оказывается естественным врагом этого общества и его идеала. Но только теоретики пролетариата приходят к выводу, что подлинная свобода человека может быть достигнута лишь на основе коммунистического обобществления материальных средств и условий жизни и прежде всего — средств производства. Иными словами, социалистический идеал может быть осуществлен только через коммунистическую революцию. Этот акт в силах совершить только класс, и никогда — не индивидуум, каким бы он ни был нравственно или интеллектуально совершенным. А класс поднимается на борьбу не силой идеала, как бы заманчив тот ни был, а только силой реальной жизни, то есть когда идеал совпадает с назревшей в общественном организме массовой потребностью, с массовым материальным интересом класса. Только при условии такого совпадения идеал и вызывает в массах отклик и вдохновляет их на действие. В этом смысле Маркс и Энгельс категорически возражали против толкования коммунизма как идеала: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние»

В этой форме выражения мысли отчетливо видна полемическая направленность против кантовско-фихтеанского и левогегельянского понимания идеала и его отношения к «теперешнему состоянию», к совокупности налично-эмпирических условий борьбы.

Реальное движение вызывается давлением реальных же, и прежде всего экономических противоречий, и направляется на их разрешение путем действия, путем установления нового состояния, в котором прежние противоречия «снимаются». Это новое состояние, единственно способное разрешить существующие противоречия, и есть тот образ, который называется идеалом. В мышлении он рождается раньше, чем противоречия будут разрешены реально, то есть раньше его собственного предметного осуществления. Это оригинальное положение, когда образ предмета рождается раньше того предмета, который он отражает, и создает всю трудность проблемы идеала, неразрешимую для метафизического материализма с его вариантом теории отражения. Предмета как непосредственно-созерцаемой вещи ещё нет, а его образ уже есть. Этот образ — коммунизм как единственно-возможная форма разрешения противоречий буржуазной, капиталистической системы производства. Именно поэтому контуры идеала как образа необходимо наступающего будущего есть не что иное, как вывод из анализа существующих противоречий, разрушающих наличное состояние. В этом — вся суть диалектико-материалистического понимания идеала.

Это ни в коем случае не нравственный или интеллектуальный образ желаемого, но не реального состояния, — не императив, который противостоит эмпирической действительности и условиям места и времени, как что-то вне их и против них стоящее. Это — сама действительность в полном теоретическом синтезе её имманентных противоречий, то есть с точки зрения тех перспектив, которые ей же самой имманентны. Из этого ясно видно, как глубоко было усвоено Марксом и Энгельсом рациональное зерно гегелевской критики кантовско-фихтеанского понимания идеала как должного, как априорного императива и постулата. Вместе с тем ясно видно и принципиальное отличие материалистического толкования диалектики идеала и действительности — от идеалистически-гегелевского толкования этой диалектики. Отличие подлинной революционности от консерватизма под маской ультрареволюционности левой гегелевской школы. Конкретный состав идеала дается, таким образом, только научным анализом действительности, эмпирически данной картины развития, с точки зрения тех противоречий, которые нагнетаются и властно требуют своего разрешения. В чём и как может быть найдено это разрешение? Ответ на этот вопрос и совпадает с выработкой правильного, жизненного, конкретного идеала.

Идеал, который был выведен Марксом и Энгельсом из анализа противоречий буржуазного общества и хода классовой борьбы, был четко обрисован в ряде произведений и, в частности, в «Критике Готской программы» в виде контурного изображения (образа) коммунистического строя. Этот теоретически выверенный идеал совпадает с художественно-эстетическим идеалом, вызревшим внутри искусства. И в данном случае выступает как теоретическое и художественно-эстетическое выражение реального, происходящего у нас на глазах движения, с необходимостью ведущего к установлению строя, обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Такой идеал не имеет ровно ничего общего с априорно постулированным императивом, нравственным постулатом, как это пытаются изобразить правые социалисты, базирующие свою социологию и политику на неокантианских схемах, идеалах. Теоретики и лидеры правого социализма (например, К. Реннер, Б. Каутский, А. Стрейчи и др.), прикладывая к реальным событиям свой абстрактный масштаб императива, с необходимостью приходят к выводу, что революция и революционная борьба противоречат высшим идеалам человечности, поскольку связаны с насилием и т. д. Но тот же самый императив приводит их к лакейской позиции по отношению к империалистическому, так называем «свободному миру». Этот мир под их идеал подходит. И не случайно, ибо сам императив уже у Канта был скроен по мерке «совершенного» буржуазного строя с его иллюзиями «свободы личности», «свободы мысли» и т. д. и т. п. В противоположность кантовско-фихтеанскому представлению об идеале, марксистское понимание идеала и его отношения к действительному развитию общества предполагает осуществимость идеала — при условии, разумеется, его адекватности действительному развитию. В противоположность Гегелю, марксистское учение об идеале отнюдь не связывается с фетишизацией одной, и именно наличной, ступени общественно-человеческого развития. По мере приближения к этапу развития, обрисованному в идеале, этот идеал вовсе не отодвигается, подобно горизонту, снова и снова вдаль, в грядущее. Напротив, сам состав идеала вырабатывается по ходу развития общественной деятельности, то есть является исторически творимым, то есть творимым историей.

Идеал теоретического познания (науки) излагается в диалектико-материалистической теории познания, в диалектике, как логике и теории познания марксизма. Эстетически-художественный идеал разрабатывается мировым искусством и задается индивиду через его эстетическое развитие, через потребление сокровищ мирового искусства. Можно говорить о политическом идеале, о нравственном идеале и т. д. Деятельность индивида, а потому и форма его продукта, всегда «отклоняется» от абстрактно-всеобщего теоретического норматива. Но это отклонение и есть единственно возможная форма и способ реализации всеобщего идеала, это и есть сам идеал, скорректированный условиями места и времени, характером материала, в котором он осуществляется, особенностями личности индивидуума и т. д. То же самое относится и к реализации идеала в специфически-национальных условиях развития целых стран, народов и т. д. В этом в полной мере сказывается диалектика всеобщего, особенного и индивидуального.

Такое отклонение ни в коем случае нельзя толковать как отказ от идеала, как признание его неосуществимости. Наоборот, только полный учет конкретных условий места и времени и позволяет осуществить через деятельность теоретически или эстетически выверенный идеал. Иначе этот идеал так и остается неосуществимым «благим намерением», разбивающимся о неодолимое упрямство «грубой» реальности.

Понятие идеала в других философских школах

Понятие идеала в Каббале

[1]

Каббала рассматривает всё мироздание как взаимодействие двух противоположных сил: эгоистической («Творения») и альтруистической («Творца»). Фактически соглашаясь с гегелевским постулатом «единства и борьбы противоположностей», Каббала не ограничивает его, как марксизм, производительными силами и производственными отношениями, а утверждает эту борьбу как суть человеческого развития.

Речь идет о том, что силы эти активно действуют в человеке: эгоистическая сила подобна центростремительным лучам, которые притягиваются человеком извне и собираются в его теле, а альтруистическая сила подобна центробежным лучам, истекающим изнутри его тела наружу. Эти силы присутствуют во всех частях реальности, в каждой сообразно с ее сущностью, а также в человеке, сообразно с его сущностью.

— Бааль Сулам, «Газета Народ», Раздел «Критика марксизма….»

Идеалом в Каббале является состояние, когда Творение (стремление насладиться) уподобляется Творцу (альтруистической силе отдачи) и сливается с ним. Такое слияние находится в бесконечном развитии, поскольку наслаждение с намерением «ради отдачи» не ограничено.[2] Единство противоположных друг другу эгоистического и альтруистического свойств зависит только от человека и достигается через смену намерения «ради себя» на намерение «ради отдачи». При этом человек не должен бороться со своим эгоизмом, ограничивая его лишь общепринятой моралью общества, а должен все силы приложить к тому, чтобы добавить к нему альтруистическое намерение — наслаждаться ради Творца. Практическим шагом к такому идеалу является объединение людей, абсолютно разных в своих желаниях, культуре, религии и всём остальном, но единых в понимании смысла своей жизни — в обретении альтруистического намерения во всех своих стремлениях и действиях. То есть, стремления и действия людей не делятся на соответствующие идеалу и противоположные ему. Все стремления и действия любого человека соответствуют идеалу, если он стремится насладиться не ради себя, а ради Творца, который желает насладить его.

… существует только одно совершенное состояние… и мы, совершенные, в нем: … это Конец исправления душ после «воскрешения мертвых» желаний, когда происходит их полное исправление на получение ради отдачи, поскольку получение ради себя, являющееся их изначальным свойством, становится противоположным и обретает форму «чистой» отдачи, став достойным получить все благо, наслаждение и нежность, заключенные в замысле творения. И вместе с тем (души) удостоятся полного слияния, вследствие подобия свойствам Творца, потому как наслаждаются не от своего желания получить, а от своего желания отдать, насладить Творца, ведь Он получает наслаждение оттого, что получают от Него.

— Михаэль Лайтман, «Исправление только высшим светом»

Мусульманская культура

Мусульмане верят в то, что Мухаммад олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали

Мусульмане полагают, что в жизни, словах и изречениях пророка Мухаммада сосредоточено большое количество назидательных примеров, то есть верят в то, что он олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали, стараются также использовать его слова на практике и делать всё, что делал он. Другими словами, идти его путём.

Примечания

См. также

Ссылки

Статья основана на материалах Философской Энциклопедии в 5-ти тт., 1960-1970.

Wikimedia Foundation. 2010.

Идеал (философия) — это… Что такое Идеал (философия)?

Идеал (лат. idealis от греч. ίδέα — образ, идея) — высшая ценность; наилучшее, завершенное состояние того или иного явления; образец личных качеств, способностей; высшая норма нравственной личности; высшая степень нравственного представления о благом и должном; совершенство в отношениях между людьми; наиболее совершенное устройство общества.

Творчество по идеалу, формирование вещества природы на основе идеала представляют собой специфически человеческую форму жизнедеятельности, отличающую её от деятельности животных. В качестве всеобщей формы целеполагающей деятельности идеал выступает во всех областях общественной жизни

Категория идеала обладает глубоким социальным значением. На протяжении веков прогрессивные классы в борьбе против отживших форм общественных отношений черпали свой энтузиазм в высоких идеалах свободы, равенства, братства.

Понятие Идеал применяется одинаково и к отвлеченным и конкретным предметам:

  • Идеал добра,
  • Идеал женской красоты,
  • Идеал мужской красоты,
  • Идеал государства,
  • Идеал гражданина и т. д.

В общее употребление слово Идеал стало входить с конца XIX и начала XX столетия, главным образом, благодаря Шиллеру.

Понятие идеала в немецкой философии

Кант

Согласно Канту ландшафт не имеет идеала

Наиболее остро проблема идеала была поставлена в немецкой классической философии. Кант, связав проблему идеала с проблемой внутренней цели, рассмотрел её в анализе эстетической способности суждения.

Согласно Канту, явления, не имеющие цели, которая могла бы быть представлена образно, не имеют и идеала, например естественно-природные ландшафты.

Столярный молоток также не имеет идеала

Также не могут иметь идеала и предметы, имеющие свою цель «вне себя», как, например, орудия труда, инструменты и пр.

Единственным из известных нам явлений, — говорил Кант, — действующих по внутренней целесообразности, является человек как представитель рода, составляющего его цель. В животном внутренняя целесообразность осуществляется, как и в растении, без сознания и воли, лишь инстинктивно.

Для человека характерно свободное, то есть сознательно совершаемое действие в согласии с универсальной, всеобщей целью рода человеческого. Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода. Он включает в себя, таким образом, осознание того, что человек есть самоцель собственной деятельности, и ни в коем случае не средство для кого-то или для чего-то, будь то бог или вещь в себе.

Идеал и есть это представление об итоговом совершенстве человеческого рода

Согласно Канту, идеал как состояние достигнутого совершенства человеческого рода, представляемое нами уже сегодня, характеризуется полным преодолением всех противоречий между индивидом и обществом, то есть между индивидами, составляющими общество (род). Внутри индивида, внутри его сознания, это состояние выразилось бы как полное преодоление противоречий между всеобщим и единичным, между целым и частью, между умопостигаемым и чувственно-эмпирическим миром, между долгом и влечением и т. д.

Каждый шаг по пути прогресса есть поэтому шаг на пути реализации этого идеала, который люди всегда смутно чувствовали, но не умели теоретически сформулировать его состав. Кант считал свою миссию в истории состоящей в том, что он в своих сочинениях впервые осознал этот идеал и теоретически.

Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему

Однако при таком толковании этот идеал оказывается как раз чем-то абсолютно недостижимым или достижимым лишь в бесконечности. Идеал, как горизонт, все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему. Между каждой наличной, данной ступенью «совершенствования» человеческого рода и идеалом всегда лежит бесконечность — бесконечность эмпирического многообразия явлений в пространстве и времени. Как только человек начинает мнить, что он достиг конца пути (в науке, в политическом строе, в морали и т. д.), так мнимость эта сейчас же обнаруживается для него в виде антиномий, в виде противоречий, раздирающих его сознание. В науке это положение выражается в том, что по поводу каждого предмета всегда возможны по крайней мере две взаимоисключающие теории, равно оправданные и с точки зрения «чистой логики», и с точки зрения опыта.

Эти антиномии — индикаторы вечной незавершенности познания и нравственной сферы («практики») — Кант анализирует в «Критике чистого разума» и в «Критике практического разума».

Единственно, где идеал может быть дан это — в искусстве, в художественном творении гения

Согласно Канту, ни теоретический, ни практический идеал невозможно задать в виде образа — в виде чувственно созерцаемой картины «совершенного» и «завершенного» состояния, ибо в науке это было бы претензией на изображение «вещи в себе», а в «практическом разуме» — на изображение бога. Но ни «вещь в себе», ни бога чувственно представить себе нельзя. Их можно только мыслить как условия возможности и науки, и нравственности, как гарантии «теоретического» и «практического» разума, всегда остающиеся «по ту сторону» рассудка и опыта, как необходимые априорные допущения, делающие возможными и опыт, и рассудок. Иными словами, в теоретическом разуме (в науке) идеал может выступать только в виде постулата «запрета противоречия», а в «практическом разуме» — в виде категорического императива.

Файл:Kukryniksy-bender.jpg

Если индивидуальное преувеличено за счет «нормального», то красота исчезает и возникает карикатура

Эти постулаты никогда не могут быть реализованы в реальной деятельности человека (в науке и практике). Они действуют здесь лишь как априорно принимаемые «регулятивные принципы» деятельности. Единственно, где идеал как непосредственно созерцаемый образ «совершенства» и «завершенности» может быть дан, это — в искусстве, в художественном творении гения. Здесь достигается «примирение» всеобщего (нормативного) и индивидуального (характеристичного), целого и частей, морального и легального, должного и сущего и пр. Поэтому идеал выступает как прекрасное.

Если «характеристичное» (индивидуальное) преувеличено за счет «нормального» (абстрактно-всеобщей нормы), то красота исчезает и возникает карикатура.

Если же, наоборот, на первый план выпячивается «нормальное» (средне-общее), то возникает безжизненная абстрактная фигура, чертеж, не прекрасный, а лишь правильный, не художественно-эстетический, а лишь школьно-академический образ.

Из этого понимания идеала развились эстетические и философско-теоретические концепции Фихте, Шеллинга и Шиллера.

Фихте

Фихте, расшифровывая учение Канта об идеале на непосредственно-политической проблематике, ясно показал, что под категорическим императивом на самом деле скрывалось требование абсолютного равенства всех индивидов перед лицом закона, а под «эмпирическими» условиями его осуществления — реальное сословное неравенство, расцененное как «безнравственное» состояние общества и индивида.

И Кант, и Фихте полагали, что идеал этот есть высшая, конечная цель на пути постепенного «нравственного самоусовершенствования», на пути постепенного осознания «достоинства человека» (индивида) как высшего и единственного принципа «идеального» законодательства. Они исходили из того, что абсолютное формально-правовое равенство любого индивида любому другому индивиду само по себе обеспечит полное раскрытие всех «естественных» задатков и способностей каждого индивида. Таким образом, в виде идеала, в виде постулата и императива ими был сформулирован принцип буржуазного права, идеального буржуазного общества. Фихте изобразил этот идеал в виде всемирного содружества абсолютно равноправных «Я», добровольно установленного ими самими. Но при таком толковании идеал кантовско-фихтевской философии начинал казаться чем-то очень трудно достижимым, чем-то очень далеким.

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства

Обращаясь к «притеснителям» нравственного человека (то есть к сторонникам сословного неравенства и феодальной раздробленности страны), Фихте восклицал: «Стесняйте, расстраивайте его планы! Вы можете задержать их, но что значит тысяча и паки тысяча лет в летописи человечества?». Толкуя этот идеал как абсолютное равенство всех индивидов «…во Едином великом Единстве чистого духа…», он констатировал: «Единство чистого духа есть для меня недосягаемый идеал, последняя цель, которая никогда не будет осуществлена в действительности».

Это — неизбежный вывод из представления, согласно которому полное раскрытие личности,гармония, развитие индивида, может быть лишь результатом постепенного нравственного самоусовершенствования всех людей, всех «эмпирических» (то есть нравственно-испорченных сословным строем) индивидов, в том числе князей, попов, чиновников всей Земли.

Впоследствии эта идея «нравственного самоусовершенствования» как единственного пути человечества к идеальному состоянию вошла в арсенал всех антиреволюционных концепций (например, религиозно-этического учения Л. Толстого, Ф. Достоевского, Ганди и далее — вплоть до учений современных правых социалистов).

Этот идеал направлен одним острием против всякой формы «неравенства» человека человеку, другим — против революционного пути упразднения этого неравенства. Революция, как акт насилия, с точки зрения этого идеала выглядит так же, как «безнравственно-кровавый» акт; с точки зрения нравственного императива он ничуть не лучше того состояния, против которого он направлен.

Гегель

В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит….

Гегель, глубоко понявший бессилие этого «прекраснодушного» идеала, сравнил последователей идеи нравственного самоусовершенствования с благороднейшим человеком, который боится обнажить меч в борьбе против порока, опасаясь, что он может быть «испачкан» кровью врага. В итоге меч остается, правда, чистым, но только потому, что он никому не грозит…. Абсолютное бессилие абстрактного нравственного императива перед лицом эмпирических условий его осуществления (непосредственно перед лицом сословно-феодального неравенства и всей его культуры — теоретической, эстетической, моральной, бытовой и т. д.) заставило Гегеля искать другой путь решения проблемы идеала. Прежде всего Гегель позаботился о том, чтобы разрушить логический фундамент этой концепции — теорию «чистого разума».

Для Канта идеал теоретического разума, то есть всеобщая форма и условие истины, состоит в полной и абсолютной непротиворечивости знания, то есть в полном тождестве научных представлений всех людей об одной и той же вещи «в одно и то же время и в одном и том же отношении». Этот идеал науки и выступает у Канта в виде категорического императива рассудка, то есть в виде запрета логического противоречия. Неосуществимость этого постулата в науке, развивающейся именно через выявление и разрешение противоречий, является, согласно Канту, показателем того, что истина не достигнута и никогда в течение «конечного времени» достигнута не будет. Поэтому появление противоречия в науке Кант расценивает как индикатор незавершенности знания, указывающий теоретическому разуму, что его претензия «объять необъятное» (то есть вещь в себе) обречена на вечную неудачу.

Идеал, однако (как и в нравственной сфере), — полный теоретический синтез всех эмпирических сведений, их «единство в духе» (то есть в мышлении) — составляет неустранимую потребность этого разума, его «регулятивный принцип» и идеал, к которому он стремится и никогда не достигает. Тем самым непротиворечивое единство знания выступает у Канта как «необходимая иллюзия разума». Таким образом, запрет противоречия выступает как высший априорный закон рассудка, а наличие противоречия — как вечное «эмпирическое» состояние разума, гоняющегося за полным синтезом, за своим идеалом. Запрет противоречия — должное, а наличие необходимо возникающего противоречия — сущее, действительное и необходимое состояние разума, его форма и закон. Так почему же, — спрашивает Гегель, — неосуществимое должное мы обязаны считать и почитать за высший и непререкаемый закон мышления, а реальную форму и закон развития человеческой научной культуры — за «иллюзию», хотя бы и необходимую, за «фикцию» разума, гоняющегося за синей птицей «полного синтеза знания», за познанием «вещи в себе?». Не разумнее ли рассудить как раз наоборот?

Гегель разрушает оба постулата кантовской философии (запрет противоречия и категорический императив) с позиции историзма. Против них он заставляет свидетельствовать историю науки и нравственности. При этом нравственность понимается Гегелем широко, включая, по словам Энгельса,

История показывает, что вовсе не запрет противоречия и не категорический императив были тем идеалом, к которому изначально стремилась история человечества. Напротив, движущей силой развития духа в теории всегда было противоречие. Стало быть, не запрет, а наличие противоречия является формой и законом реального развивающегося духа (мышления). Диалектическое противоречие, то есть столкновение двух взаимоисключающих и одновременно взаимопредполагающих тезисов есть поэтому не «фикция», не «иллюзия», не показатель заблуждения разума, не индикатор тщетности его попыток понять «вещь в себе», а его «естественная», имманентная ему форма и закономерность развития, а потому и форма постижения «вещи в себе».

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния.

Действительный идеал науки — это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния. Идеал знания и нравственности, который выдвигает Гегель против Канта, — это не застывшая мертвая «вещь», а «суть дела» — категория, диалектически противоречивая природа духа.

Вечное, никогда не завершаемое обновление духовной культуры человечества, происходящее через выявление противоречия в составе наличной стадии знания и нравственности и через разрешение этого противоречия — в рождении новой стадии, в свою очередь чреватой противоречием и потому также подлежащей «снятию», — таков идеал Гегеля. Это и было главной заслугой Гегеля в истории мысли. Однако это огромное завоевание было нейтрализовано идеализмом гегелевской философии. Гегель исходил из того, что именно мышление, саморазвивающееся через противоречие тезиса и антитезиса, есть причина развития и науки, и нравственности (то есть истории). Поэтому идеал в его чистом виде вырисовывается перед человеком не в образах искусства и не в образе «идеального строя» жизни и нравственности, а только в «Науке логики», в виде системы диалектически развивающихся категорий. Всё же остальное — и искусство, и политическая история человечества, и промышленность, — короче говоря, все предметное тело цивилизации, — есть только «побочный продукт», издержки производства «чистой логики», сами по себе не имеющие значения. Таким образом, все другие (кроме логики) формы сознания и самосознания человечества — конкретные науки, право, искусство и т. д. — суть только «несовершенные воплощения» творческой силы диалектического мышления, земные воплощения идеала, представленного в «Науке логики».

В результате гегелевское учение об идеале оказалось в общем и целом крайне консервативным. Мышление, идеальный образ которого задан в «Науке логики», диалектично. Но когда это идеальное мышление обрабатывает естественно-природный материал, оно вынуждено с ним считаться. В итоге продукт всегда выглядит как идеал, преломленный через упрямую антидиалектичность земного, вещественно-человеческого материала.

Прусская же монархия была истолкована Гегелем как весьма близкая к этому идеалу форма государства

Поэтому Гегель под видом единственно-возможного в земных условиях «воплощения» идеала и увековечивает (обожествляет) всю ту наличную эмпирию, которая ему исторически была дана. В том числе экономическую (хозяйственную) структуру «гражданского» — буржуазного общества, а далее, её надстройку — конституционную монархию по образцу Англии или империи Наполеона. Прусская же монархия была им истолкована как весьма близкая к этому идеалу форма государства или как система, воплощающая этот идеал единственно-возможным в национально-немецких условиях способом.

Этот образ мысли вовсе не был личной изменой Гегеля принципам диалектики. Это было абсолютно-необходимым последствием и выводом из идеалистической диалектики. Соответственно идеал человека для Гегеля — это уже не всесторонне и гармонически развитая личность, а только личность, умеющая мыслить диалектически. При этом совершенно безразлично, кем эта личность является во всем остальном — чиновником или монархом, предпринимателем или даже лакеем. Таким образом, в качестве эмпирической предпосылки идеального (то есть диалектически-мыслящего) человека эта теория идеала увековечивает наличную форму разделения труда в обществе, в частности товарно-капиталистическую. Разумеется, что ближе всего к идеалу, с этой точки зрения, стоит представитель диалектической логики. Таким образом, эта точка зрения идеализирует профессиональный кретинизм, возводит уродство в добродетель.

Условия же, обеспечивающие всесторонне-гармоническое развитие личности в современном (а тем более в грядущем) мире, согласно этому пониманию, абсолютно невозможны. Они были возможны лишь в младенческом состоянии мира, в рамках маленького античного полиса с его демократией. Большие размеры «современных» государств и сложность системы разделения труда делают невозможной и демократическую организацию общества, и всестороннее развитие способностей личности. Здесь, по Гегелю, естественной, то есть соответствующей идеалу формой, является только иерархически-бюрократическая система управления общественными делами. Против этой стороны гегелевской философии государственного права прежде всего и была направлена критика Гегеля «слева», левогегельянская версия диалектики и учения об идеале. С этого же начал и Маркс. Именно в силу идеализма гегелевского учения об идеале гегелевский идеал органически враждебен коммунистическому идеалу, принципиально несовместим с ним. В силу этого выход из тупика, в который неумолимо попадала идеалистическая концепция идеала, был найден только тогда, когда диалектика связала свою судьбу с революционной борьбой пролетариата и порвала с формально-юридическим представлением о «равенстве» и об условиях развития личности.

Маркс и Энгельс

Рассмотрев ограниченность как кантовско-фихтеанского, так и гегелевского понимания идеала и подвергнув их критике, Маркс и Энгельс материалистически переработали и использовали классические идеалистические учения об идеале.

Человек отличается от животного не «мышлением» и не «моральностью», а трудом. Он деятельно преобразует природу и самого себя. В этом и заключается его «подлинная природа». Этим исторически определяется и высшая цель, то есть идеал человеческой деятельности. Человек является самоцелью только как субъект предметно-практического преобразования природы и общественных отношений, а не как мыслящая или моральная личность. В понимании этого факта и был найден ключ к проблеме идеала.

Формально-правовое равенство человека человеку есть классовый идеал буржуазии. Его реальным субстратом оказывается конкретно-историческая форма экономического неравенства — капиталиста и наемного рабочего. Свобода в сфере мысли и морали здесь рассматривается в отчуждении от экономических отношений и предполагает абсолютное рабство человека в сфере реальной жизни, и прежде всего в экономике, и ведет к превращению человека в частичную деталь частичной машины, в раба вещей. Для пролетариата и вообще для большинства рода человеческого этот идеал вовсе не так заманчив, как для философа — идеолога буржуазии.

Первой формой преодоления буржуазного идеала в истории оказались учения социалистов-утопистов — Фурье, Сен-Симона, Оуэна. В противоположность реальному положению человека внутри буржуазного общества утописты провозгласили социалистический идеал общественного устройства, основанного на принципах общественной собственности на средства производства и обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Однако будучи оторванными от реальной борьбы пролетариата, они апеллировали при обосновании своего идеала к абстрактным принципам разума и справедливости, хотя по существу их идеал был отражением интересов пролетариата в буржуазном обществе.

Пролетариат силой реально-бесчеловечных условий своего существования внутри буржуазного мира оказывается естественным врагом этого общества и его идеала. Но только теоретики пролетариата приходят к выводу, что подлинная свобода человека может быть достигнута лишь на основе коммунистического обобществления материальных средств и условий жизни и прежде всего — средств производства. Иными словами, социалистический идеал может быть осуществлен только через коммунистическую революцию. Этот акт в силах совершить только класс, и никогда — не индивидуум, каким бы он ни был нравственно или интеллектуально совершенным. А класс поднимается на борьбу не силой идеала, как бы заманчив тот ни был, а только силой реальной жизни, то есть когда идеал совпадает с назревшей в общественном организме массовой потребностью, с массовым материальным интересом класса. Только при условии такого совпадения идеал и вызывает в массах отклик и вдохновляет их на действие. В этом смысле Маркс и Энгельс категорически возражали против толкования коммунизма как идеала: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние»

В этой форме выражения мысли отчетливо видна полемическая направленность против кантовско-фихтеанского и левогегельянского понимания идеала и его отношения к «теперешнему состоянию», к совокупности налично-эмпирических условий борьбы.

Реальное движение вызывается давлением реальных же, и прежде всего экономических противоречий, и направляется на их разрешение путем действия, путем установления нового состояния, в котором прежние противоречия «снимаются». Это новое состояние, единственно способное разрешить существующие противоречия, и есть тот образ, который называется идеалом. В мышлении он рождается раньше, чем противоречия будут разрешены реально, то есть раньше его собственного предметного осуществления. Это оригинальное положение, когда образ предмета рождается раньше того предмета, который он отражает, и создает всю трудность проблемы идеала, неразрешимую для метафизического материализма с его вариантом теории отражения. Предмета как непосредственно-созерцаемой вещи ещё нет, а его образ уже есть. Этот образ — коммунизм как единственно-возможная форма разрешения противоречий буржуазной, капиталистической системы производства. Именно поэтому контуры идеала как образа необходимо наступающего будущего есть не что иное, как вывод из анализа существующих противоречий, разрушающих наличное состояние. В этом — вся суть диалектико-материалистического понимания идеала.

Это ни в коем случае не нравственный или интеллектуальный образ желаемого, но не реального состояния, — не императив, который противостоит эмпирической действительности и условиям места и времени, как что-то вне их и против них стоящее. Это — сама действительность в полном теоретическом синтезе её имманентных противоречий, то есть с точки зрения тех перспектив, которые ей же самой имманентны. Из этого ясно видно, как глубоко было усвоено Марксом и Энгельсом рациональное зерно гегелевской критики кантовско-фихтеанского понимания идеала как должного, как априорного императива и постулата. Вместе с тем ясно видно и принципиальное отличие материалистического толкования диалектики идеала и действительности — от идеалистически-гегелевского толкования этой диалектики. Отличие подлинной революционности от консерватизма под маской ультрареволюционности левой гегелевской школы. Конкретный состав идеала дается, таким образом, только научным анализом действительности, эмпирически данной картины развития, с точки зрения тех противоречий, которые нагнетаются и властно требуют своего разрешения. В чём и как может быть найдено это разрешение? Ответ на этот вопрос и совпадает с выработкой правильного, жизненного, конкретного идеала.

Идеал, который был выведен Марксом и Энгельсом из анализа противоречий буржуазного общества и хода классовой борьбы, был четко обрисован в ряде произведений и, в частности, в «Критике Готской программы» в виде контурного изображения (образа) коммунистического строя. Этот теоретически выверенный идеал совпадает с художественно-эстетическим идеалом, вызревшим внутри искусства. И в данном случае выступает как теоретическое и художественно-эстетическое выражение реального, происходящего у нас на глазах движения, с необходимостью ведущего к установлению строя, обеспечивающего всесторонне-гармоническое развитие каждого человека. Такой идеал не имеет ровно ничего общего с априорно постулированным императивом, нравственным постулатом, как это пытаются изобразить правые социалисты, базирующие свою социологию и политику на неокантианских схемах, идеалах. Теоретики и лидеры правого социализма (например, К. Реннер, Б. Каутский, А. Стрейчи и др.), прикладывая к реальным событиям свой абстрактный масштаб императива, с необходимостью приходят к выводу, что революция и революционная борьба противоречат высшим идеалам человечности, поскольку связаны с насилием и т. д. Но тот же самый императив приводит их к лакейской позиции по отношению к империалистическому, так называем «свободному миру». Этот мир под их идеал подходит. И не случайно, ибо сам императив уже у Канта был скроен по мерке «совершенного» буржуазного строя с его иллюзиями «свободы личности», «свободы мысли» и т. д. и т. п. В противоположность кантовско-фихтеанскому представлению об идеале, марксистское понимание идеала и его отношения к действительному развитию общества предполагает осуществимость идеала — при условии, разумеется, его адекватности действительному развитию. В противоположность Гегелю, марксистское учение об идеале отнюдь не связывается с фетишизацией одной, и именно наличной, ступени общественно-человеческого развития. По мере приближения к этапу развития, обрисованному в идеале, этот идеал вовсе не отодвигается, подобно горизонту, снова и снова вдаль, в грядущее. Напротив, сам состав идеала вырабатывается по ходу развития общественной деятельности, то есть является исторически творимым, то есть творимым историей.

Идеал теоретического познания (науки) излагается в диалектико-материалистической теории познания, в диалектике, как логике и теории познания марксизма. Эстетически-художественный идеал разрабатывается мировым искусством и задается индивиду через его эстетическое развитие, через потребление сокровищ мирового искусства. Можно говорить о политическом идеале, о нравственном идеале и т. д. Деятельность индивида, а потому и форма его продукта, всегда «отклоняется» от абстрактно-всеобщего теоретического норматива. Но это отклонение и есть единственно возможная форма и способ реализации всеобщего идеала, это и есть сам идеал, скорректированный условиями места и времени, характером материала, в котором он осуществляется, особенностями личности индивидуума и т. д. То же самое относится и к реализации идеала в специфически-национальных условиях развития целых стран, народов и т. д. В этом в полной мере сказывается диалектика всеобщего, особенного и индивидуального.

Такое отклонение ни в коем случае нельзя толковать как отказ от идеала, как признание его неосуществимости. Наоборот, только полный учет конкретных условий места и времени и позволяет осуществить через деятельность теоретически или эстетически выверенный идеал. Иначе этот идеал так и остается неосуществимым «благим намерением», разбивающимся о неодолимое упрямство «грубой» реальности.

Понятие идеала в других философских школах

Понятие идеала в Каббале

[1]

Каббала рассматривает всё мироздание как взаимодействие двух противоположных сил: эгоистической («Творения») и альтруистической («Творца»). Фактически соглашаясь с гегелевским постулатом «единства и борьбы противоположностей», Каббала не ограничивает его, как марксизм, производительными силами и производственными отношениями, а утверждает эту борьбу как суть человеческого развития.

Речь идет о том, что силы эти активно действуют в человеке: эгоистическая сила подобна центростремительным лучам, которые притягиваются человеком извне и собираются в его теле, а альтруистическая сила подобна центробежным лучам, истекающим изнутри его тела наружу. Эти силы присутствуют во всех частях реальности, в каждой сообразно с ее сущностью, а также в человеке, сообразно с его сущностью.

— Бааль Сулам, «Газета Народ», Раздел «Критика марксизма….»

Идеалом в Каббале является состояние, когда Творение (стремление насладиться) уподобляется Творцу (альтруистической силе отдачи) и сливается с ним. Такое слияние находится в бесконечном развитии, поскольку наслаждение с намерением «ради отдачи» не ограничено.[2] Единство противоположных друг другу эгоистического и альтруистического свойств зависит только от человека и достигается через смену намерения «ради себя» на намерение «ради отдачи». При этом человек не должен бороться со своим эгоизмом, ограничивая его лишь общепринятой моралью общества, а должен все силы приложить к тому, чтобы добавить к нему альтруистическое намерение — наслаждаться ради Творца. Практическим шагом к такому идеалу является объединение людей, абсолютно разных в своих желаниях, культуре, религии и всём остальном, но единых в понимании смысла своей жизни — в обретении альтруистического намерения во всех своих стремлениях и действиях. То есть, стремления и действия людей не делятся на соответствующие идеалу и противоположные ему. Все стремления и действия любого человека соответствуют идеалу, если он стремится насладиться не ради себя, а ради Творца, который желает насладить его.

… существует только одно совершенное состояние… и мы, совершенные, в нем: … это Конец исправления душ после «воскрешения мертвых» желаний, когда происходит их полное исправление на получение ради отдачи, поскольку получение ради себя, являющееся их изначальным свойством, становится противоположным и обретает форму «чистой» отдачи, став достойным получить все благо, наслаждение и нежность, заключенные в замысле творения. И вместе с тем (души) удостоятся полного слияния, вследствие подобия свойствам Творца, потому как наслаждаются не от своего желания получить, а от своего желания отдать, насладить Творца, ведь Он получает наслаждение оттого, что получают от Него.

— Михаэль Лайтман, «Исправление только высшим светом»

Мусульманская культура

Мусульмане верят в то, что Мухаммад олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали

Мусульмане полагают, что в жизни, словах и изречениях пророка Мухаммада сосредоточено большое количество назидательных примеров, то есть верят в то, что он олицетворял собой человеческий идеал культуры, духовности и морали, стараются также использовать его слова на практике и делать всё, что делал он. Другими словами, идти его путём.

Примечания

См. также

Ссылки

Статья основана на материалах Философской Энциклопедии в 5-ти тт., 1960-1970.

Wikimedia Foundation. 2010.

Что такое идеал? Версии Канта и Гегеля.

Слово «идеал» в обыденном его употреблении ассоциируется с чем-то совершенным и безупречным. При этом мало кто способен назвать точные характеристики идеала и определить его строго. Concepture предлагает ознакомиться с попытками двух выдающихся философов, Канта и Гегеля, выполнить эту непростую задачу.

Идеал как отсутствие противоречий

Кант связывал наличие идеала с наличием внутренней цели. То есть, не имеют идеала как явления без цели (например, природа), так и явления, чья цель находится вне их самих (например, орудия труда). Согласно Канту, единственным из всех известных нам явлений, действующих по внутренней целесообразности, является человек. Отсюда следует определение человека Кантом как существа, способного к целеполагающей деятельности. Способность свободно ставить себе цель и достигать ее напрямую связана с разумом. Именно поэтому идеал отсутствуют и у животных, несмотря на то, что они также обладают внутренней целесообразностью. В них однако эта целесообразность осуществляется без сознания и воли, лишь инстинктивно.

Идеал, по Канту, есть представление об итоговом совершенстве отдельного человека и человеческого рода вообще. Таким образом, идеал основан на осознании того, что человек есть самоцель собственной деятельности, и ни в коем случае не средство для кого-то или для чего-то.

Признаком осуществления идеала Кант считает полное преодоление всех противоречий между человеком и обществом, всеобщим и единичным, целым и частью, интеллигибельным и эмпирическим, долгом и чувством.

Идеал как априорный принцип

Несмотря на то, что сам Кант полагал идеал теоретически пошагово реализуемым на пути прогресса, в действительности история показывала обратную картину, превращая таким образом идеал в кантовском понимании в некий недостижимый горизонт, который все время отодвигается в будущее по мере приближения к нему. Как отмечал Ильенков, «между каждой наличной, данной ступенью совершенствования человеческого рода и идеалом всегда лежит бесконечность – бесконечность эмпирического многообразия явлений в пространстве и времени».

Проблема невозможности преодоления противоречий (которая одновременно означала проблему невозможности осуществления идеала), привела Канта к формулированию его знаменитых антиномий, которые он анализирует в «Критике чистого разума» и в «Критике практического разума». По Канту, эти антиномии – своеобразные индикаторы вечной незавершенности познания и нравственной сферы, и потому ни теоретический, ни практический идеал невозможно дать в виде образа – в виде чувственно созерцаемой картины совершенного состояния. Кант пишет: «в науке это было бы претензией на изображение «вещи-в-себе», а в практическом разуме – на изображение Бога».

Поскольку ни «вещь-в-себе», ни Бога нельзя чувственно представить, их можно мыслить только как априорные формы познавательной и практической деятельности, то есть, как условия возможности науки и морали.

Учитывая неодолимость антиномий, Кант, в конце концов, решает проблему определения идеала, сводя последний к имматериальным постулатам. В теоретическом разуме идеал действует как постулат «запрета противоречия». В практическом разуме идеал действует как постулат «категорического императива». При этом Кант признает, что эти постулаты никогда не могут быть реализованы в реальной деятельности человека. Они действуют лишь как априорно принимаемые регулятивные принципы деятельности.

Однако помимо сферы познания и практики, разума и этики, Кант выделяют еще одну принципиальную область человеческой деятельности – искусство, то есть, сферу эстетики. И здесь-то, утверждает Кант, идеал может быть дан как непосредственно созерцаемый образ. Это становится возможным благодаря способности искусства соединять (примирять) всеобщее и единичное, должное и сущее, типичное и характеристичное. 

Идеал как единство противоречий

Но как известно, искусство в наименьшей степени способно определять вектор развития общества, по большей части являясь лишь отражением существующих нравов и умонастроений. Поэтому осознав созерцательную бессильность идеала в искусстве и безжизненную абстрактность категорического императива перед лицом эмпирических условий его осуществления, Гегель попытался найти иной путь решения проблемы теоретического обоснования идеала. И начал он с того, что дезавуировал кантовскую теорию «чистого разума», основанную на регулятивном запрете противоречия. По Канту, запрет противоречия – должное, а наличие необходимо возникающего противоречия – сущее. Гегель же подвергает критике кантовское обязательство неосуществимое должное почитать за непререкаемый закон.

По Гегелю, разумнее исходить из реальной (наличной) формы человеческой деятельности. Поэтому он разрушает оба постулата кантовской философии (запрет противоречия и категорический императив) с позиции историзма. История показывает, что вовсе не запрет противоречия был тем идеалом, к которому изначально стремилось человечество. Напротив, именно противоречие всегда было движущей силой развития. Поэтому формой и законом развития человека и общества Гегель называет само противоречие, а не его запрет.  Через категорию «противоречия» Гегель снимает кантовскую дуальность ноумена и феномена. Гегель понимает противоречие как имманентную форму постижения «вещи-в-себе».

Действительный идеал науки, по Гегелю, это понимание вещи в себе как единства противоположностей, как живого развивающегося процесса, снимающего силой противоречия все «конечные», зафиксированные свои состояния. Поэтому идеал в понимании Гегеля – это вечное, никогда не завершаемое обновление духовной культуры человечества, происходящее через выявление противоречия в составе наличной стадии знания и нравственности и через разрешение этого противоречия – в рождении новой стадии, в свою очередь чреватой противоречием и потому также подлежащей снятию.

Недостатки идеалистического понимания идеала

Внеся значительный вклад в развитие кантовской мысли, философия Гегеля, тем не менее, по преимуществу оставалась системой объективного идеализма, что накладывало неизбежные ограничения на понимание сущности идеала. Так, по Гегелю, идеал в его чистом виде представал перед человеком не в образах искусства и не в образе идеального общественного строя, а только в виде системы диалектически развивающихся категорий. Всё же остальное – искусство, политика, история, промышленность, словом, все то, что составляет предметное тело цивилизации, – есть только побочный продукт, издержки производства чистой логики, сами по себе не имеющие значения.

Другими словами, общество и природу Гегель выводил из мышления, а не наоборот, как это впоследствии сделал Маркс. Гегелевское утверждение о том, что в основе всего лежит Абсолютный Дух, понимаемый им как мыслящая саму себя субстанция, в сущности означало тождество онтологии и диалектической логики. Этот факт позволил позже Энгельсу иронично заметить, что и «овёс растёт по Гегелю». А Маркс прямо говорил, что «гегелевская диалектика стоит на голове, а надо поставить ее на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно».

Основная линия мысли немецкой классической философии так или иначе восходит к традиции платонизма. Как писал Уайтхед: «вся история западноевропейской философии есть комментарий на полях Платона». У самого Платона идеал определяется как «универсальный, общезначимый образ (схема) всеобщей нормы той культуры, внутри которой просыпается к сознательной жизни отдельный для себя закон своей собственной жизнедеятельности».

Затруднение состоит в том, что Платон помещает этот универсальный образ (эйдос) в трансцендентное измерение, составляющее сверхприродный слой бытия, своего рода умный, интеллигибельный космос, который возвышается над космосом материальным и тем более над человеком и обществом как некий образец и одновременно цель развития. Доступ к этому миру эйдосов, то есть, к пространству идеала, по Платону, лежит исключительно в созерцании. То есть, в платонизме существование идеала предшествует существованию человека и общественной практики. Спустя столетия эту же схему воспроизвел Гегель, заменив неподвижный (статичный) мир эйдосов на динамическую деятельность Абсолютного Духа.

Идеал как форма человеческой деятельности

Впоследствии Ильенков, производя критическую ревизию платоновского понимания идеала, отмечал, что «идеал – это не только надкосмическая норма мироздания, это и норма бытовой человеческой культуры, и грамматически-синтаксическая норма языка, на котором человек говорит, и законы государства, в котором он родился, и нормы мышления о вещах окружающего его с детства мира».

Тем, кто прервал идеалистически-спекулятивную линию платоновской традиции был Маркс. У Маркса трактовка идеала обретает последовательно рассмотренные материалистические черты. Он помещает идеал в социальную онтологию и определяет его как продукт общественных отношений. Идеал, по Марксу, «это форма вещи, существующая вне этой вещи именно в деятельности человека как форма этой деятельности». Таков формальный аспект марксистского определения идеала. Если же говорить о его содержательной стороне, можно сказать, что идеалом Маркс считал всесторонне-гармоническое развитие свободной личности. 

У Маркса деятельность человека, взятая в имманентном ей социальном ключе, предшествует возникновению идеала, и потому идеал является лишь как форма продукта этой деятельности. Идеал, по Марксу, всегда отклоняется от абстрактно-всеобщего теоретического норматива. Потому что марксистское понимание идеала предполагает учет его отношения к действительному развитию общества, осуществимость идеала в его адекватности наличному состоянию социального развития.

Другими словами, отклонение реального идеала от теоретического норматива и есть единственно возможная форма и способ реализации всеобщего идеала. Это и есть сам идеал, скорректированный условиями места и времени, характером материала, в котором он осуществляется, особенностями личности и прочими факторами объективного исторически-относительного порядка. Такое отклонение ни в коем случае не означает отказ от идеала, признание его неосуществимости. Наоборот, только полный учет конкретных условий места и времени позволяет осуществить через деятельность теоретически выверенный идеал.

Таким образом, через социальную онтологию деятельности преодолевается «эфемерность» кантовско-гегелевского идеала, который у них остается неосуществимым благим намерением, разбивающимся при первом столкновении с несовершенной эмпирической реальностью.

Подводя итог, можно сказать, что сквозь призму деятельностного подхода, идеал, можно опредеелить как активную (деятельную) форму общественного сознания, организующую множество индивидуальных сознаний вокруг решения одной насущной проблемы (вызова времени, повестки дня и т.д.). 

Возможно вы не знали:

Антиномии – термин кантовской философии, обозначающий состояние раздвоенности чистого разума, а также противоречие его законов, равнодоказуемых положений.

«Вещь-в-себе» – одно из центральных понятий гносеологии, а затем и этики Канта. Данное понятие, обозначающее вещи как они существуют вне нас, сами по себе (в себе), в отличие от того, какими они являются «для нас».

Абсолютный Дух – в философской системе Гегеля заключительное звено развития духа, реализующее самосознание абсолютной идеи. Пройдя этапы субъективного духа и объективного духа, дух восходит к абсолютному знанию.

Рекомендуем прочесть:

1. Э. Ильенков – «Диалектика идеального».

2. Э. Ильенков – «Об идолах и идеалах».

Что такое Идеал, определение термина в Философский словарь

идеализация, идеалист, совершенство, совершенствование, перфекционист, идеология, идол, несовершенство, образец, фаворит, кумир, стандарт, утопия, воплощение, гармония, образ, превосходство, правильность, талия, норма, идея, принцип, совершение, культ, авторитет, великолепие, качество, грёза, красота, красавица, мечта, создание, профессионализм, фанатик, пример, богиня, модель, желание, святой, особенность, любовь, чудо, молодёжь,

Современная мода оказывает сильнейшее воздействие на наше мнение об идеалах красоты.

В. Н. Кочаргин, Французcкая диета, 2013

Характеризуя человека, мы должны установить его нравственный идеал, то есть отношение к таким категориям бытия, как любовь, природа, искусство, жизнь, смерть.

Н. В. Козловская, Сочинения по русской литературе. Все темы 2014 г., 2014

Я считал и считаю до сих пор советизм наиболее полным (можно сказать — классическим) воплощением коммунистического идеала в первом смысле.

А. А. Зиновьев, Несостоявшийся проект (сборник), 2009

Тяга человека к идеалам уравнивается, в том числе, обилием сект, собирающим десятки тысяч последователей.

Н. А. Коршунова, Я должна тебе сказать…, 2015

Но возвращение её не означает, что возрождается христианский идеал любви.

В. И. Полищук, Лекции по культурологии, 2014

Если проследить всю историю идеалов женской красоты, то без сомнений остаётся тот факт, что во все времена ценились изящество и грациозность фигуры.

Ванесса Томпсон, Суперкалланетика. Быстрый результат за минимальное время, 2006

Очень часто игра даёт обществу социальные идеалы, исполняя роль драматургической основы в их реализации.

А. Б. Оришев, Культурология

Что может быть идеалом человеческой жизни, целью человеческой жизни?

С. В. Перевезенцев, Истоки русской души. Обретение веры, 2015

Ты, может, и не идеал женщины, но всё-таки магистр чёрной магии.

Н. В. Косухина, О вкусах не спорят, о вкусах кричат, 2013

Без этого вряд ли возможно достижение идеалов свободы и равенства.

Коллектив авторов, Гражданское общество. Истоки и современность, 2006

Так… некоторое приближение к недостижимому идеалу.

А. Н. Громов, Циклогексан (сборник)

Центром и идеалом жизни был барин, а нравственность заключалась в крепостном праве.

Г. И. Успенский, Малые ребята, 1880

Доволен откровенными и острыми беседами, тем, как он умело противостоял её «натиску», отстаивая социалистические идеалы.

В. И. Воротников, Хроника абсурда. Отделение России от СССР, 2011

Оно есть закономерный продукт светлых идеалов.

А. А. Зиновьев, Несостоявшийся проект (сборник), 2009

Только ли за эстетические идеалы боролись друг с другом христиане, «не щадя живота своего», впрочем, как и чужого?

И. К. Языкова, Со-творение образа. Богословие иконы, 2012

Несомненно, идеалом является духовная жизнь, прожитая на фоне материального благополучия.

Дуглас Хардинг, Религии мира. Руководство для непредвзятых, 2012

На девичий идеал мужчины, нереальный, как все идеалы!

Макс Брэнд, Джон Кипящий Котелок

И, однако, этот абстрактный идеал великого философа как далеко отстоит от той действительности, какая представилась спустя три столетия!

Филипп Шафф, Иисус Христос – величайшее чудо истории. Опровержение ложных теорий о личности Иисуса Христа и собрание свидетельств о высоком достоинстве характера, жизни и дел его со стороны неверующих, 2011

Большевики её не жаловали за откровенный анархизм, фрондирующая либеральная интеллигенция — за полное безразличие к гуманистическим идеалам.

Алексей Щербаков, Гении и злодейство. Новое мнение о нашей литературе, 2011

Местный совдеп долго обсуждал, кому поставить статую: Люцифер был признан не вполне разделяющим идеалы коммунизма, Каин — чересчур легендарной личностью.

И. М. Ходаков, Белое солнце России. Белая армия и Православие, 2011

Сатва, характеризующаяся чистотой и верностью идеалам, представлена белым цветом.

Шри Сатья Саи Баба Бхагаван, Божественный источник радости и счастья. Духовная Анатомия, 2014

Многие ценности, которые он приобретает сейчас, останутся с ним на всю оставшуюся жизнь, правда, он всё же создаст свои собственные идеалы.

Л. Н. Славгородская, Энциклопедия воспитания и обучения ребенка. Книга для родителей

Педагог стремился изменить взгляды учителей на ребёнка и ориентировал их на гуманистические и демократические идеалы в образовании.

В. П. Вахтеров, О новой педагогике. Избранное, 2008

Более того, в ней таится опасность для религиозного идеала.

Марк Амусин, Огонь столетий (сборник), 2015

Но если ваши идеалы не соответствуют таковым у партнёра, это не означает краха брака.

Юрий Кукурекин, Второй шанс счастья. О чем надо помнить, прежде чем еще раз создать семью, 2014

Такие индивидуумы становятся наставниками для других, радеют за справедливость и способны совершать невероятные поступки во имя своих идеалов.

Александр Шепс, Медиум: в поисках жизни, 2016

А за минуту до этого вы сказали, что хотите поверить в мужской идеал, но разочарованы в моих единоверцах.

Ч. А. Абдуллаев, Забава королей, 2012

Византийский артистизм и утончённость в его работах соединились с национальными идеалами красоты, близкими всему русскому народу.

В. Н. Куликова, Мироточащие иконы. О чем предупреждают нас лики святых, 2011

К сожалению, оба страдают идеализмом, стремлением осуществить идеалы человечества, жаждой спасать мир и всё человечество от какой-нибудь напасти или чумы.

О. И. Горшенкова, Реинкарнация политического завещания Ленина

Но как быть тогда с русской идеей, которая, с его точки зрения, не имеет ничего общего с идеалами марксизма и самим марксизмом!

А. С. Ципко, Перестройка как русский проект. Советский строй у отечественных мыслителей в изгнании, 2014

Утверждалось, что армия, наделённая пролетарским сознанием, верой в идеалы справедливости и коммунизма по определению обладает большими возможностями.

Григорий Жадько, Россия в огне. Трагедия 1941-го

В худшем случае в результате конфликта может наступить и разочарование, и потеря веры в прежние идеалы.

Д. А. Шевчук, Конфликты: как ими управлять (конфликтология)

Рабочие действительно принесли огромные жертвы, но тем меньше причин отказываться от идеалов революции в тот момент, когда удалось одержать победу.

Пол Эврич, Восстание в Кронштадте. 1921 год

Бесстрастие — вот их этический идеал.

Л. Д. Дымченко, Основы философии, 2011

Но массы способны под влиянием внушения и на поступки высшего порядка: отречение, преданность идеалу, бескорыстие.

Зигмунд Фрейд, Психология масс и анализ человеческого Я, 1921

Очевидно, здесь мы имеем, правда ещё робкую, апологию политического террора, а тогда как это связать с идеалами западной демократии?

И. Р. Шафаревич, Русский вопрос (сборник), 2009

Они не просто чтили рыцарский идеал — они действительно следовали канону рыцарского поведения.

Н. И. Басовская, Женщины в истории. Цикл лекций для чтения, 2014

Это возможно, если научить его употреблять силы души и тела для служения высшим идеалам и ценностям, а не для угождения своим слабостям.

Е. В. Шарохина, Педагогика: конспект лекций

Власть перестала соответствовать народному идеалу.

А. Р. Андреев, Как взять власть в России? Империя, ее народ и его охрана, 2011

Впервые в польской прозе появился герой, художественно убедительно воплотивший кризис положительных идеалов, характерный для польского общества конца XIX в.

В. А. Хорев, Польская литература XX века. 1890–1990, 2009

Это, господин барон, уже не просто перерождение и измена революционным идеалам!

Александр Коган, Тонкая фаза и кое-что еще (сборник), 2014

Человек — идеал аскетической жизни всегда бесстрастен, спокоен, мудр.

Аурика Луковкина, Тайна кармы, 2013

Конечно, писатель всегда может выбрать в качестве идеала умение называть кошку кошкой.

Вернер Зомбарт, Тень парфюмера, 2007

Религия предлагает человеку абсолютные идеалы, нормы и ценности.

И. А. Шемаханова, Обществознание. Полный курс подготовки к ЕГЭ, 2014

— А жена моя, особа, которая должна служить идеалом любви, будет, гремя ключами, бегать в амбар.

Г. И. Горин, Формула любви, 1985

Идеальное разрешение | Law Insider

Относится к

Ideal

Когенерация означает одновременное производство тепловой энергии и электрической или механической энергии в одном процессе;

Topcoat означает любое пигментированное покрытие, которое предназначено для нанесения как однослойной, так и многослойной основы для обеспечения блеска и долговечности. Он включает в себя все используемые продукты, такие как базовые покрытия и прозрачные покрытия:

Производственная компания означает физическое или юридическое лицо, занимающееся производством кино-, теле- или радиоизображений для театральных, коммерческих, рекламных или образовательных целей.Зарезервировано

TELRIC означает Общие долгосрочные дополнительные затраты на элемент.

Современная биотехнология означает применение:

Разъем означает устройство, которое используется для соединения (соединения) частей индивидуальной системы защиты от падения и систем устройств позиционирования вместе. Это может быть независимый компонент системы, такой как карабин, или он может быть неотъемлемым компонентом части системы (например, пряжка или D-образное кольцо, вшитое в пояс или привязь, либо карабин с карабином. сращены или пришиты к шнурку или самовтягивающемуся шнурку).

Волокно означает стеклянную нить или нити, которые защищены буферной трубкой с цветовой кодировкой и которые используются для передачи сигнала связи по стеклянной нити в форме световых импульсов.

Star означает Star Cruises Limited, компанию, учрежденную и существующую в соответствии с законодательством Бермудских островов, с зарегистрированным офисом по адресу Canon’s Court, 22 Victoria Street, Hamilton HM 12, Бермудские острова.

GPS означает глобальную систему позиционирования.

Системное проектирование означает подготовку спецификаций, выявление и решение проблем интерфейса, разработку требований к испытаниям, оценку данных испытаний и контроль проектирования.

След означает все действия, необходимые для идентификации стада происхождения или стада назначения животного. «Неофициальный тест» означает любой тест, используемый для диагностики скрепи или для обнаружения протеазорезистентного белка, связанного со скрепи, у живого или мертвого животного, но который либо не был

Нож с переключаемым лезвием означает нож, содержащий лезвие или лезвия, которые открываются автоматически при срабатывании пружины или аналогичного устройства.

ATC означает меру возможности передачи, остающейся в физической сети передачи для дальнейшей коммерческой деятельности сверх уже заявленных видов использования.

Бассейн означает бассейн или суббассейн подземных вод, идентифицированный и определенный в Бюллетене 118 или как измененный в соответствии с Главой 3 (начиная с Раздела 10722).

Розничный торговец каннабисом или «розничный торговец» означает лицо, получившее от Совета лицензию на продажу каннабиса и продуктов каннабиса взрослым в возрасте 21 года и старше для потребления за пределами предприятия в соответствии с настоящей главой.

Покрытие потоком означает покрытие, маркированное и разработанное исключительно для использования электроэнергетическими компаниями или их субподрядчиками для поддержания систем защитных покрытий, имеющихся на блоках трансформаторов электросети.

Комплект совместимости технологий или «TCK» означает документацию, инструменты тестирования и комплекты тестов, связанные со Спецификацией, которые могут время от времени пересматриваться BEA, которые предоставляются для того, чтобы исполнитель Спецификации мог определить, является ли его реализация соответствует спецификации.

Возобновляемая энергия означает энергию из источников, которые постоянно обновляются или считаются практически неисчерпаемыми. Возобновляемая энергия включает энергию, полученную из солнечной, ветровой, геотермальной, гидроэлектрической, древесины, биомассы, приливной энергии, морских течений и температурных градиентов океана.

Катехумен означает член катехумената католической церкви. Как правило, об этом свидетельствует справка о зачислении в орден оглашенных.

подключение означает подключение с помощью физического канала к сети и включение связи.

STP означает коммутатор пакетов в сети CCS, который используется для маршрутизации сообщений сигнализации между SSP, SCP и другими STP для установки вызовов и запроса баз данных для расширенных услуг. Сеть GTE включает сопряженные пары локальных и региональных STP. STP предоставляются парами для резервирования. STP ГТД соответствуют стандартам ANSI T1.111-8.

Интерконнектор означает оборудование, используемое для соединения электроэнергетической системы государства с электрическими системами за пределами штата;

Газификация означает субстехиометрическое окисление или преобразование паром вещества с образованием газовой смеси, содержащей два или все из следующих элементов: оксиды углерода, метана и водорода;

Свежий означает охлажденную, замороженную, соленую или глазированную рыбу или моллюсков.

Энергия означает электричество, природный газ, пар, горячую или охлажденную воду, мазут или другие продукты для использования в здании или производство возобновляемой электроэнергии на месте для целей обеспечения отопления, охлаждения, освещения, нагрева воды. или для питания или заправки топливом других конечных пользователей в здании и связанных с ним объектах, как это отражено в счетах за коммунальные услуги или другой документации о фактическом использовании энергии.

Широкополосная связь означает высокоскоростную среду электронной передачи с большой пропускной способностью, включая фиксированную беспроводную и мобильную беспроводную среду, которая может передавать сигналы данных из независимых сетевых источников путем установления каналов с различной пропускной способностью и которая обычно используется для доставки Интернет-услуг в публика.

Что такое идеал? — AnswersToAll

Что такое определение идеального?

1: эталон совершенства, красоты или превосходства. 2: один считается образцом идеала и часто используется как образец для подражания. 3: конечный объект или цель усилия: цель.

Что такое идеальный человек?

Идеальный человек или вещь для конкретной задачи или цели — это лучший из возможных человек или вещь для этого. Она решила, что я идеальный человек, чтобы взять на себя эту работу.Синонимы: идеальный, лучший, модельный, классический Подробнее Синонимов слова идеальный. 4.

В чем разница между идеей и идеалом?

Идея — это мысль, понятие или концепция. Идеал — это высокая цель, когда оно используется как существительное, и грубый эквивалент «отлично» или «идеально», когда оно используется как прилагательное. У меня есть мысль.

Что означает идея в письменной форме?

Индивидуальное развитие и повышение квалификации

Есть идеи?

Оба грамматически правильные, но «Есть ли у вас идеи?» старомодно и чрезмерно формально.Если вы не хотите, чтобы люди думали, что вы смотрите на них свысока (что, вероятно, рассердит их, независимо от того, покажут они это или нет), используйте «Есть ли у вас какие-нибудь идеи?»

Есть ли у вас идеи в предложении?

Фраза «Есть ли у вас какие-либо идеи» может быть примерно эквивалентна «Можете ли вы представить себе что-нибудь»: Мы заперли ключи в машине!

Есть ли у вас смысл идеи?

«Есть идеи?» обычно используется в сердцах или жалобах, как в приведенных вами примерах. Это также может быть простой запрос, чтобы определить, знает ли опрашиваемый что-либо о предмете, например.грамм. «Вы хоть представляете, сколько планет в солнечной системе?»

В чем разница между у вас есть и у вас есть?

«Есть ли у вас» имеет активную коннотацию через «делать». «Есть ли у тебя» имеет пассивный оттенок через «иметь». «Есть ли у вас» означает «Вы завладели» или «Получили?» Ответ мог быть таким: «Да, сегодня утром я пошел в магазин за ним».

Что ты задумал?

«Получить что-нибудь +» — британское и неформальное выражение.Это просто означает «сделай что-нибудь». Итак, «Что ты задумал?» Означает «Что ты сделал?» Возможно, ваш друг хотел спросить вас, как вы проводите свободное время, а также намекнул об остальном.

Идеальная культура: определение и примеры — видео и стенограмма урока

Идеальная и настоящая культура

Культура относится к ценностям, нормам и убеждениям, которых придерживается общество. Он также состоит из материальных вещей, таких как здания и артефакты, и нематериальных вещей, таких как басни и мифы.Два типа культуры, которые мы собираемся здесь рассмотреть, включают идеальную и реальную культуру.

Идеальная культура относится к ценностям, нормам и убеждениям, которых общество желает достичь. Он состоит из тех идеалов, которых люди хотели бы достичь как общество. Идеальная культура Лили состоит в том, чтобы никогда не лгать и не обманывать. Однако в некоторых случаях Лили на самом деле лжет и обманывает, даже если считает это безнравственным. Здесь в игру вступает настоящая культура.

Настоящая культура относится к ценностям, нормам и убеждениям, которые фактически реализуются обществом.Хотя в идеальной культуре люди никогда не лгут или обманывают, многие делают это по разным причинам. Например, Лили солгала своему учителю, чтобы получить продление по назначению. Некоторые люди лгут, чтобы избежать штрафов за нарушение правил дорожного движения. Другие могут обмануть задания, чтобы получить более высокие оценки, и так далее. Все зависит от ситуации.

Примеры

Теперь, когда мы понимаем, чем идеальная культура отличается от реальной культуры, давайте рассмотрим еще пару примеров. Идеальная культура в американском обществе — это культура, в которой граждане не совершают преступлений.На самом деле люди воруют, убивают и совершают другие преступления ежедневно. Тем не менее, наше общество всегда пытается достичь этого идеала, свободного от преступности. Чтобы помочь нам в достижении этой цели, у нас есть законы и пенитенциарная система, удерживающая граждан от совершения преступлений.

В идеальной культуре Америки брак — это обязательство на всю жизнь. Однако многие супружеские пары предпочитают не оставаться вместе. Настоящая культура такова, что почти половина всех супружеских пар разводится.

Краткое содержание урока

Ценности, нормы и убеждения, которых придерживается общество, являются частью его культуры . На этом уроке мы рассмотрели два типа культуры: идеальную культуру и настоящую культуру. Идеальная культура состоит из ценностей, норм и убеждений, которых мы хотели бы достичь. Настоящая культура , с другой стороны, состоит из ценностей, норм и убеждений, которыми мы действительно живем.

Значение идеала (что есть, понятие и определение)

Что есть Идеал:

Идеал — это , принадлежащий или связанный с идеей , то есть он не является ни физическим, ни реальным, а находится в фантазии.Таким образом, идеал — это ментальное представление , которое относится к чему-то реальному , например: я хотел бы жить в мире, где войны не существует, это идеал, который до сих пор возможен только в сознании человека.

Идеальное слово имеет разные значения, все зависит от контекста, в котором оно используется. Идеальное выражение может указывать на прототип , модель или образец совершенства , то есть на человека, обладающего всеми атрибутами или характеристики, которым следует подражать или которым следует следовать всем тем людям, которые связаны с образцовой личностью, это может быть идеальный отец или жена, дочь или образцовый.Кроме того, идеальное выражение представляет все, что идеально или отлично , например: «этот дом большой, он идеален для семьи», на этом примере видно, что идеальное выражение подходит ко всему, что подходит для определенной цели.

Идеальное выражение относится к цели или стремлению , в котором каждый день человек работает, чтобы найти идеальную цель. Таким образом, идеал — это то, что каждый человек выковывает для достижения всего, что предлагается, в этом смысле Идеал побуждает человека стремиться, бороться и направлять все свои усилия и энергию на достижение своих целей, чувство удовлетворения и осмысление жизни через поиск своих идеалов.

Принимая во внимание вышесказанное, в психологии идеальным термином является недостижимое, но близкое состояние , как следствие, что человек может фантазировать об идеальной ситуации, но это может стать реальностью благодаря работе и усилиям с его стороны. идеалы способствовали прогрессу человечества благодаря поиску общественного благосостояния и удовлетворения.

В рамках теорий психоанализа, идеал «я» , является одной из подсистем, составляющих суперэго, для получения дополнительной информации см. Статью о психоанализе.

Аналогичным образом, идеал — это ac совокупность идей, моральных, интеллектуальных или художественных ценностей человека, общества или конкретного времени , как это имеет место: «в настоящее время некоторые страны отказались от идеала социализма, который практиковался. в двадцатом веке ».

С другой стороны, идеальным является наречие , которое используется в качестве ответа, чтобы указать на удовлетворение или соответствие любой ситуации. — это тот случай, когда они спрашивают: «Как вы думаете, это меню на ночь хорошее? Идеально.

Идеал может присутствовать в различных науках, таких как: физика, химия, математика. В химии идеал газа характеризуется свободным движением атомов или молекул без взаимодействий; в области физики, идеал — это набор заранее установленных свойств или то, что соответствует концепции, и, наконец, в математике идеальная теория была создана Ричардом Дедекиндом и состоит из алгебраической структуры, определенной в кольце , идеалы удобряют изучение делимости целых чисел.

Слово «идеальный» может быть связано с идеализировать , что означает возвышение вещей над чувствительной реальностью посредством интеллекта или фантазии. Идеальное слово может присутствовать во всех контекстах, в которых человек желает достичь чего-то совершенного или подходящего для него и, таким образом, , достичь личного удовлетворения и окружающих, например: любить идеал, идеальный результат, идеальный город, идеальную книгу, среди прочего.

См. Также Фантазия.

Понимание показаний артериального давления | Американская кардиологическая ассоциация

Что означают ваши цифры артериального давления?

Единственный способ узнать, есть ли у вас высокое кровяное давление (HBP или гипертония), — это проверить свое кровяное давление.Понимание ваших результатов является ключом к контролю высокого кровяного давления.

Диапазоны здорового и нездорового артериального давления

Узнайте, что считается нормальным в соответствии с рекомендациями Американской кардиологической ассоциации.

График артериального давления
КАТЕГОРИЯ КРОВЯНОГО ДАВЛЕНИЯ СИТОЛИЧЕСКАЯ мм рт. Ст. (Верхнее число) и / или ДИАСТОЛИЧЕСКИЙ мм рт. Ст. (Нижнее число)
НОРМАЛЬНОЕ МЕНЬШЕ 120 и МЕНЬШЕ 80
ПОВЫШЕННЫЙ 120–129 и МЕНЬШЕ 80
ВЫСОКОЕ КРОВЯНОЕ ДАВЛЕНИЕ (ГИПЕРТЕНЗИЯ) СТАДИЯ 1 130–139 или 80–89
ВЫСОКОЕ КРОВЯНОЕ ДАВЛЕНИЕ (ГИПЕРТЕНЗИЯ) 2 СТАДИЯ 140 ИЛИ ВЫШЕ или 90 ИЛИ ВЫШЕ
ГИПЕРТЕНЗИВНЫЙ КРИЗИС (немедленно обратитесь к врачу) ВЫШЕ 180 и / или ВЫШЕ 120

Примечание. Диагноз высокого кровяного давления должен быть подтвержден врачом.Врач также должен оценить любые необычно низкие показатели артериального давления.

Загрузить этот график: Английский Jpeg | Английский PDF | Испанский Jpeg | Испанский PDF | Традиционный китайский Jpeg | Традиционный китайский (PDF)

Категории артериального давления

Пять диапазонов артериального давления, признанные Американской кардиологической ассоциацией:

нормальный

Показатели артериального давления менее 120/80 мм рт. Ст. Считаются нормальными. Если ваши результаты попадают в эту категорию, придерживайтесь полезных для сердца привычек, таких как сбалансированная диета и регулярные упражнения.

Повышенный

Повышенное артериальное давление — это когда показания постоянно находятся в диапазоне от 120 до 129 систолического и диастолического менее 80 мм рт. У людей с повышенным кровяным давлением может развиться высокое кровяное давление, если не будут приняты меры для контроля этого состояния.

Гипертоническая болезнь 1 стадия

Гипертония 1-й стадии — это когда артериальное давление постоянно колеблется в пределах 130–139 систолического или 80–89 мм рт. Ст. Диастолического. На этой стадии высокого кровяного давления врачи могут назначить изменение образа жизни и могут рассмотреть возможность добавления лекарств от кровяного давления в зависимости от вашего риска атеросклеротического сердечно-сосудистого заболевания (ASCVD), такого как сердечный приступ или инсульт.

Гипертоническая болезнь 2 стадия

Гипертония 2-й стадии — это когда артериальное давление постоянно находится на уровне 140/90 мм рт. Ст. Или выше. На этой стадии высокого кровяного давления врачи могут назначить комбинацию лекарств от кровяного давления и изменения образа жизни.

Гипертонический криз

Эта стадия высокого кровяного давления требует медицинской помощи. Если ваши показания артериального давления внезапно превысят 180/120 мм рт. Ст., Подождите пять минут, а затем снова проверьте артериальное давление.Если ваши показатели все еще необычно высоки, немедленно обратитесь к врачу. Возможно, у вас гипертонический криз.

Если ваше кровяное давление выше 180/120 мм рт. если ваше давление снизится само по себе. Позвоните 911 .

Ваши значения артериального давления и их значение

Ваше кровяное давление записывается двумя числами:

  • Систолическое артериальное давление (первое число) — указывает, какое давление ваша кровь оказывает на стенки артерий, когда сердце бьется.
  • Диастолическое артериальное давление (второе число) — показывает, какое давление ваша кровь оказывает на стенки артерий, когда сердце отдыхает между ударами.

Какое число важнее?

Обычно больше внимания уделяется систолическому артериальному давлению (первое число) как главному фактору риска сердечно-сосудистых заболеваний для людей старше 50 лет. У большинства людей систолическое артериальное давление неуклонно растет с возрастом из-за увеличения жесткости крупных артерий, длинных и длинных. -временное накопление зубного налета и учащение сердечно-сосудистых заболеваний.

Тем не менее, повышенное систолическое или повышенное значение диастолического артериального давления может использоваться для постановки диагноза высокого артериального давления. Согласно недавним исследованиям, риск смерти от ишемической болезни сердца и инсульта удваивается с увеличением систолического давления на 20 мм рт.ст. или диастолического на 10 мм рт.ст. среди людей в возрасте от 40 до 89 лет.

Почему артериальное давление измеряется в мм рт. Ст.

Аббревиатура мм рт. Ст. Означает миллиметры ртутного столба. Ртуть использовалась в первых точных манометрах и до сих пор используется в медицине как стандартная единица измерения давления.

Сравнение пульса и артериального давления

Хотя оба показателя являются показателями здоровья, артериальное давление и частота сердечных сокращений (пульс) — это два отдельных измерения. Узнайте больше о разнице между артериальным давлением и частотой сердечных сокращений.

диванов на заказ — создайте собственную мебель | Интерьер Define

Диваны на заказ — создайте собственную мебель | Interior Define — Interior Define Перейти к основному

Настроить со скидкой 15% до вторника, 30 ноября Настроить со скидкой 15% до вторника, 30 ноября.Концы заканчиваются завтра. Окончание заканчивается в 23:59. PT Trade Exclusive: скидка 20% + бесплатная доставка
до вторника, 30.11. Trade Exclusive: скидка 20% + бесплатная доставка
до вторника, 30.11. Концы заканчиваются завтра. Конец заканчивается 23:59 PT

Похоже, в вашем браузере отключен JavaScript.
Вы должны включить JavaScript в вашем браузере, чтобы использовать функциональные возможности этого веб-сайта.

на заказ означает, что мы не верим, что один диван подходит для всех

Тысячи способов настроить.Сделано, чтобы быть уникальным для вас.

Начать настройку

индивидуальные средства 100+ тканей

Подходящие для детей и домашних животных, рабочие характеристики и стили, сертифицированные Oeko-Tex®.

Начать настройку

индивидуальные средства 20+ ножек

От латуни до дерева и всего между ними.

Начать настройку

нестандартные средства длины, глубины и подушек

Настраиваемые по разным длинам, глубине и набивки подушек для идеального сидения.

Начать настройку

Создайте свой уникальный диван на заказ

120+
ткани 15+
коллекции длины
и глубины 20+ ножек
стилей

Plus, бесплатная индивидуальная поддержка дизайна (от реальный человек)

Оплата со временем

Доступная ежемесячная цена.

Все, что вам нужно для создания идеального изделия

Наши правила первоклассные

3000+ реальных отзывов

Мастерство

«Качество материалов и мастерство делают его похожим на покупку высокого класса за вычетом цены. ярлык.»

😃 Tom W · Нью-Йорк

Design Advice

«Нам уделяли огромное внимание, совет и поддержку на всех этапах процесса».

😘 Elise J · Brooklyn

Служба поддержки клиентов

«Никто не может коснуться службы поддержки клиентов, которую я получил от Interior Define.Они великолепны ».

😊 Kathryn H · Нью-Йорк

Delivery

«Доставка была в белых перчатках и очень хороша. Мне также понравились обновления о статусе производства ».

😅 Daniel S · Калифорния

Press

Ползунок Skip Press

«Точно изготовленный и настраиваемый»

«Изменение способа покупки мебели потребителями»

«Персонализированное обслуживание клиентов
»

«Отбросьте любые заботы о настройке»

« Клиентов
балуют »

Идеал равнодушия, означающий


идеал безразличия, означающий Безразличие в этом духовном смысле — дар от Бога; действительно, это своего рода благодать.Не имеет значения, используем ли мы наши свободные действия для блага или определение кривой безразличия согласно Хикс-Аллену. Кривая безразличия означает все те комбинации товаров, которые доставляют равное удовлетворение потребителю, поэтому он будет безразличен между ними, и это не будет иметь для него значения. какой он получает. Представляя Визеля, Хиллари Клинтон обсудила параллели опыта Визеля во время Холокоста и событий в Косово. Кривая безразличия в экономике, график, показывающий различные комбинации двух вещей (обычно потребительских товаров), которые приносят одинаковое удовлетворение или полезность для человека.7 апреля 2016 г. · Безразличие, в конце концов, опаснее гнева и ненависти. 15 часов назад · Что означает безразличие в финансах? Функция полезности является основой для ценообразования финансовых ценных бумаг в сфере финансов с использованием безразличного ценообразования. он наклоняется вниз слева направо. Терпение всегда совместимо с радостью и покоем, даже если нельзя недооценивать остроту страданий. Недавно друг-католик, который часто бывал в монастыре на протяжении большей части своей взрослой жизни, спросил меня, как протестанты могут создать стабильные сообщества, которые сохранят и передадут христианскую веру без монастырей.Пассивная толерантность ко злу через бездействие или безразличие. б архаичный: отсутствие различий или различий между двумя или более вещами. Безразличие — это действие, когда вы видите всевозможные ошибки, но при этом отказываетесь принимать меры против них. Чтобы добиться успеха с женщинами, нужно быть равнодушным. Но прежде чем вы откажетесь от идеи безразличия в продажах,… Роль безразличия в продажах: как выглядеть нейтрально и 4 октября 2021 г. · Умышленное безразличие лучше всего можно охарактеризовать как проступок, который выше обычной небрежности.com Простой психоделический простой текстовый английский словарь с гиперссылками на The Free World Bank — БОЛЬШОЕ научное мышление Концепция высокого уровня «Спасите мир» на Amazon S3 Показывает, что что-то является точным и фактическим B. Подростком в 1944 году Визель и его семья были депортированы нацистами из Венгрии в лагерь смерти Освенцим в Польше. По его словам, для многих католиков монастырь является самым стабильным. 14 декабря 2017 г. · Спикер Эли Визель — переживший Холокост и лауреат Нобелевской премии.Но прежде чем вы откажетесь от идеи безразличия в продажах,… Роль безразличия в продажах: как выглядеть нейтрально и 13 марта 2021 г. · Кривая безразличия: кривая безразличия представляет собой серию комбинаций между двумя различными экономическими благами, между которыми индивидуум был бы теоретически безразличен, независимо от того, что было 15 часов назад · Что означает безразличие в финансах? Функция полезности является основой для ценообразования финансовых ценных бумаг в сфере финансов с использованием безразличного ценообразования. В апреле 1999 года пережившая Холокост Эли Визель обращается к президенту, первой леди, нескольким членам правительства и американской общественности с речью под названием «Опасности безразличия.こ れ ら の 問題 は 無 関心 結果 と も の だ 。. В результате цена безразличия — это цена, при которой агент будет иметь такой же ожидаемый уровень полезности, выполняя финансовую транзакцию, как если бы он этого не делал (при оптимальной торговле). Но прежде чем вы откажетесь от идеи безразличия в продажах,… Роль безразличия в продажах: как выглядеть нейтрально и 9 сентября 2020 г. · Безразличие может процветать, когда общение начинает страдать. Этот аргумент популярен среди философов-детерминистов и компатибилистов, которые хотят показать, что такой вид свободы воли «не стоит иметь», как метко выразился Дэниел Деннет.Эджворта, он широко используется в качестве аналитического инструмента при изучении поведения потребителей, особенно в связи с законом о преднамеренном безразличии потребителей и юридическим определением. Преднамеренное безразличие — это сознательное или безрассудное игнорирование последствий своих действий или бездействия. Синонимы безразличия, произношение безразличия, перевод безразличия, определение безразличия в словаре английский языка. Синонимы и антонимы Примеры предложений Узнать больше о безразличии. Каждая точка на кривой безразличия показывает, что индивидуум или потребитель безразличны к двум продуктам, поскольку это дает ему одинаковую полезность.Я нашел это весьма удобным и понял, что я и я уверен, что некоторые другие придурки не совсем понимают разницу между переживанием безразличия и отстраненности. Одной из важных черт эссенциалистского мышления является представление о том, что сущность вещи отличается от ее внешнего вида. 24 сентября 2020 г. · Безразличие и бесчувственность просто полагаются на наши собственные грубые силы, которые определенно могут сделать для нас не так много. Определите безразличие. Учитывая определение кривой безразличия — что все точки на кривой имеют одинаковый уровень полезности — если точка F на кривой безразличия Uh предпочтительнее точки B на кривой безразличия Um, то должно быть верно, что все точки на кривой безразличия У меня более высокий уровень полезности, чем у всех пунктов на Гм.То, что существует только как идея D. Четыре свойства кривых безразличия: (1) кривые безразличия никогда не могут пересекаться, (2) чем дальше лежит кривая безразличия, тем выше полезность, которую она указывает, (3) кривые безразличия всегда наклон вниз; (4) кривые безразличия выпуклые. Кто-то пишет отличное стихотворение, отличную песню. …. Свобода безразличия (liberum arbitrium indifferentiae) для некоторых философов является попыткой идентифицировать «свободу» как просто некую форму индетерминизма или случайности.Очерк об опасностях безразличия. 02 декабря 2011 г. · Понимание психологии дегуманизации. ”Выражает истинную эмоциональную глубину Холокоста, создавая мысленную картину человека, прошедшего через боль и пытки и лишенного эмоций. В конце концов, равнодушие опаснее гнева и ненависти. Кривая безразличия имеет отрицательный наклон, т.е. Что на самом деле у всех нас есть скрытые страхи, о которых мы не знаем, например, упавшая банка томатного сока, если бы я увидела, как она упала мне на пальцы ног. Да, вам лучше поверить, что я бы испугался этого 15 часов назад · Что означает безразличие в финансах? Функция полезности является основой для ценообразования финансовых ценных бумаг в сфере финансов с использованием безразличного ценообразования.Вы должны отказаться от привязанности к женщинам. Гнев иногда может быть творческим. Ответ — безразличие. Визель вспоминает, как столкнулся с рабством, голодом и строгой дисциплиной. Кривая безразличия — это геометрическое место точек — определенных комбинаций или наборов товаров, — которые приносят потребителю одинаковую полезность (уровень удовлетворения), так что ему безразлична конкретная комбинация, которую он потребляет. Во многих случаях сознательное безразличие может привести к серьезным проблемам, которые в конечном итоге могут даже привести к смерти.Фактически, некоторые люди считают сознательное безразличие высшим стандартом халатности. Безразличных людей можно считать холодными, отстраненными, бескорыстными, немотивированными и лишенными страсти. Или, другими словами, все комбинации, лежащие на кривой безразличия потребителя, одинаковы. Безразличие может быть одним из наиболее эффективных импульсных факторов, используемых в продажах и переговорах. 25 мая 2016 г. · Монастыри, протестантизм и радость безразличия. Если так, то переживание безразличного мира является (или) источником идеи Бога и, очевидно, не может быть объяснено в терминах этой идеи.Является ли идея безразличия материалом или целью терапии, зависит в конечном итоге от адресата. Кривая безразличия — это графическое представление комбинированных продуктов, которое доставляет потребителю схожее удовлетворение, тем самым делая его безразличным. Наклон кривой безразличия — это отрицательное значение отношения предельной полезности X к предельной полезности Y. Для Дэвида Юма любая свобода вообще полностью зависит от случая. Это не значит, что вы не можете это исправить, но вы должны быть уверены, что никогда не воспринимаете хорошее общение как должное.2а: отсутствие принуждения к тому или иному предмету или по отношению к нему. Учить больше. И это один из важнейших уроков широкомасштабных экспериментов уходящего века с добром и злом. Но безразличие никогда не бывает творческим. Отрывистый и безжалостный ритм этих атак ощущается в «Современных художниках в Америке» (1951) под редакцией Роберта Мазервелла и Эда Рейнхардта. Разработанный британским экономистом ирландского происхождения Фрэнсисом Ю. Выбор, напротив, основан на нашем понимании опасностей, которые идут рука об руку с безразличием, и это безразличие принимает разные формы.Безразличие — идеальное состояние? Я читал недавний вопрос о LOA и свой ироничный ответ, чтобы заставить людей задуматься, и сам подумал об этом. Состояние разочарования или неудовлетворенности. Определение безразличия означает отсутствие интереса или беспокойства. 3. Вы не должны отказываться от своих целей и ни в коем случае не должны отказываться от них. Кривая безразличия — это графическое представление комбинированных продуктов, которое доставляет подобное удовлетворение потребителю, тем самым делая его равнодушным.Безразличие может быть одним из наиболее эффективных побудительных факторов при продажах и переговорах. РЕКЛАМА: Карта безразличия показывает все кривые безразличия, которые ранжируют предпочтения потребителя. Это позволяет этим вещам просто отскакивать от вас. Причин равнодушия может быть несколько. 1: качество, состояние или факт безразличия. 12 января 2018 г. · В микроэкономике кривая безразличия является важным инструментом анализа при изучении поведения потребителей. Причина: если потребитель решает получить еще одну единицу товара (например, яблоки), количество другого товара (например, апельсинов) должно упасть, чтобы общее удовлетворение (полезность) осталось прежним.8 ноября 2019 г. · Кривая безразличия — это график, демонстрирующий количество товаров, которые человек считает равными по стоимости. 12 апреля 1999 года первая леди Хиллари Клинтон пригласила Визеля выступить в Белом доме, чтобы поразмышлять о прошедшем столетии. 29 августа 2020 г. · В большинстве случаев, когда оратор хотел подчеркнуть данную идею, он использовал повторение, например, Визель повторил некоторые слова, такие как «безразличие», чтобы передать свое сообщение аудитории.冷淡 п. Таким образом, свобода безразличия поднимает вопрос, можно ли было поступить иначе.Проблемы с доверием: Нет ничего важнее для нашей безопасности и счастья в жизни, чем доверие. Однако если он сам был равнодушен, то этот мир равнодушия — это не только грех, это наказание. п. Мы можем быть безразличными к тяжелому положению людей, но мы также можем быть безразличными к знаниям. Вы с этим боретесь. Резюме. Это характеристика, которой мы восхищаемся в других людях, особенно в тех, кто обычно ставит добро другим до 28 сентября 2015 г. · Сила Безразличия подобна щиту, и когда вы находитесь в центре битвы с собой или кем-то в противном случае создайте образ, в котором вы держите щит в своем уме, отклоняете обидные слова или жестокие действия, говоря в уме: «Мне все равно, мне все равно.Другая интерпретация свободы — это «свобода безразличия», которая гласит, что мы свободны до тех пор, пока мы можем выбирать свои действия самостоятельно. Что вызывает психологическое состояние «безразличия»? Безразличие или апатия — это состояние, в котором мы не заботимся о том, что происходит вокруг нас, и / или не предпринимаем никаких действий. «Опасности безразличия» научили меня, что действия — это не выбор, а наша обязанность. безразличие, которое есть безусловная любовь к Богу. 29 апреля 2012 г. · Мой друг недавно поделился со мной статьей в Facebook о значении непривязанности и отстраненности.Слот 1. dU = ∂U (X, Y) / ∂X dX + ∂U (X, Y) / ∂Y dY = ∂ Эстетика безразличия возникла в то время, когда, как следствие антикоммунистической ярости, американцы модернизм подвергался нападкам со всех сторон. (а) КРИВАЯ НЕРАЗЛИЧИЯ ВСЕГДА ИЗОБРАЖЕНА ПРОИСХОЖДЕНИЮ Значения безразличия Термин «безразличие» имеет множество различных применений, более чем одно из которых представляет значительный этический интерес. Таким образом, безразличие — это состояние безжизненности и бездействия. com Простой психоделический простой текстовый английский словарь с гиперссылками на The Free World Bank — БОЛЬШОЕ научное мышление Концепция высокого уровня «Спасите мир» на Amazon S3 7 сентября 2014 г. · Идея «свободы для совершенства» означает, что мы свободнее, когда выбираем делать добрые дела, чтобы достичь настоящего счастья.Иногда вы даже можете реагировать на ненависть. Состояние или качество безразличия. Определение «безразличия» в Define. Отсутствие интереса или беспокойства В. Кривые безразличия не всегда точно описывают реальность — например, они не могут объяснить, почему мы склонны переоценивать свое имущество. Письма Сенеки, в отличие от его «Об утешении Марсии», адресованы тому, кто действительно хочет развиваться в стоическом мышлении. В конце концов, так оно и есть, если адресат — преданный стажер-стоик.怠慢 や 無 関心 に よ っ て 受 動 的 に 悪 を 許 容 す る. Он лично испытал несправедливость и страдания во время Холокоста. Это не означает, что вы должны перестать любить женщин и преследовать их. «Мир будет разрушен не теми, кто творит зло, а теми, кто смотрит на них, ничего не делая», — Альберт Эйнштейн. 832 слова4 страницы. Эти проблемы возникли в результате безразличия. 16 Trisel (2019) интерпретирует жалобу около 15 часов назад · Что означает безразличие в финансах? Функция полезности является основой для ценообразования финансовых ценных бумаг в сфере финансов с использованием безразличного ценообразования.равнодушие. Отношения без доверия — это отношения, которые с большей вероятностью потерпят неудачу. кривая безразличия, в экономике, график, показывающий различные комбинации двух вещей (обычно потребительских товаров), которые приносят одинаковое удовлетворение или полезность для человека. Мы, как люди, как общество, тоже почувствовали себя комфортно 15 часов назад · Что означает безразличие в финансах? Функция полезности является основой для ценообразования финансовых ценных бумаг в сфере финансов с использованием безразличного ценообразования. ‘. Следующий текст, вероятно, является тем, о чем конкретно задается этот вопрос.Определение безразличия: 1. Определение безразличия. отсутствие интереса к кому-то или чему-то: 2. В стране, откуда я родом, общество состояло из трех простых категорий: убийцы, жертвы и прохожие. Эджворта, он широко используется в качестве аналитического инструмента при изучении поведения потребителей, особенно в отношении потребителей. Эстетика безразличия возникла в то время, когда, как следствие антикоммунистической ярости, американский модернизм подвергался атакам со всех сторон. .無 関心 п. Элиэзер «Эли» Визель (1928-2016) был румынским писателем, американским евреем, лауреатом Нобелевской премии, политическим активистом и пережившим Холокост. Тема или идея безразличия в этой песне представлена ​​слушателям примерно на полпути. Он находит смысл в страдании. Точно так же он объясняет, почему безразличие в будущем может привести к катастрофе. Демонстрация того, что что-то является точным и фактическим B. Говоря с соответствующими паузами и тоном, аудитория Визеля почувствовала то, что он пытался передать.Поскольку мы практикуем безразличие или пытаемся увеличить его в себе, это добродетель. Человек делает что-то особенное ради человечества, потому что злится на несправедливость, свидетелем которой он является. Изменение полезности, указанное в уравнении 1, затем можно математически выразить как. Безразличие и бесчувственность часто сопровождаются горечью и тоской. Визель также использует аллитерацию в своей речи, повторяя начальные звуки при описании безразличия. 28 августа 2009 г. · Паттерны бинарной оппозиции: Когда Визель начинает определять безразличие, он использует бинарные оппозиции для подтверждения своего определения: «Странное и неестественное состояние, в котором стираются границы между светом и тьмой, сумерками и рассветом, преступлением и наказанием, жестокость и сострадание, добро и зло.Мы рассмотрим определение кривой безразличия и свойства кривых безразличия. Кривая безразличия — это контурная линия, где полезность остается постоянной во всех точках на линии. 17 июня 2020 г. · Я имею в виду, что если признаки и поведение распознаются достаточно рано, и оба партнера готовы вместе искать решения, тогда, конечно, пара сможет преодолеть безразличие в отношениях. Свобода безразличия, напротив, считалась позитивной свободой, во-первых, выбирать действовать или не действовать, а в более сложных либертарианских позициях — выбирать из альтернативных действий.Чтобы убедиться в этом, представьте, что количества X и Y меняются на небольшую величину. В одном из основных направлений использования «безразличие» означает отсутствие интереса и внимания; это вопрос наличия или отсутствия у кого-то определенного отношения или ориентации к чему-либо. Он приводит примеры безразличия во время Второй мировой войны. Поскольку безразличие определяется как отсутствие сочувствия, интереса или беспокойства, вы можете подумать, что это звучит неправильно или противоречиво, что это должно быть эффективным инструментом продаж.Концепция анализа кривой безразличия была впервые предложена британским экономистом Фрэнсисом Исидро Эджвортом и использовалась итальянским экономистом Вильфредо Парето в начале 20 века. . е. Закон о преднамеренном безразличии и правовое определение Преднамеренное безразличие — это сознательное или безрассудное игнорирование последствий своих действий или бездействия. отсутствие интереса к кому-либо или чему-то: 3. Оно влечет за собой нечто большее, чем халатность, но удовлетворяется чем-то меньшим, чем действия или бездействие с самой целью причинения вреда или со знанием, что вред может привести.Безразличие к тому, нравишься ты девушке или нет. идеал безразличия значение

zap jur duv cwx nip mfl sy8 eie v5i dfz vbr ven m3r vgb 1fo gvv 2ak djs xxc m0z

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.